20 сентября Тимур Бекмансуров расстрелял людей в Пермском государственном национальном исследовательском университете (ПГНИУ), в результате чего погибли 6 человек и более 20 было ранено.

Нынче про такие явления игриво говорят: «устроил шутинг».

Сам факт того, что для такого ужасного, из ряда вон выходящего явления, уже придумали свой собственный термин для бытового обозначения, говорит о том, что в новой реальности, где мы имеем счастье жить, оно уже перестаёт быть чем-то из ряда вон выходящим, из разряда фантастики, а постепенно становится обычным, хоть и активно обсуждаемым, наполнением ленты новостей. Как в странах передового капитализма, где это явление уже давно перешло в разряд почти что обыденных и происходит по десятку-другому раз в год.

Теперь вот и в нашей жизни школьные расстрелы потихоньку занимают прочное место. Правда, в США этих случаев пока несоизмеримо больше — есть куда расти. Но вектор движения задан уверенно и чётко.

В этой заметке объектом исследования станет пост, который Бекмансуров опубликовал в социальных сетях, где он объясняет свои мотивы, и вот он представляет интерес для анализа общественного бытия, которое отразилось известным образом в сознании сегодняшнего стрелка.

В цитатах — выдержки из опубликованного текста.

Перед переходом к самому интересному — идеям, которые руководили Бекмансуровым, я хочу охватить несколько сопутствующих тем.

«Думал об этом давно, шли годы, и я понял, что настал час сделать то, о чём я мечтал. С середины 10 класса начал откладывать деньги на покупку огнестрельного оружия, или же в случае неудачи в его приобретении деньги были бы использованы для получения водительских прав категории В1. Для меня не имело значение, как я это сделаю, буду ли использовать оружие или машину, а, возможно, и бомбу с ножом.
В первоначальном плане в качестве места для нападения я выбрал свою уже бывшую школу, но в конце марта я решил изменить место. Школа была слишком неприятным местом для того, чтобы проводить в нем последние 10 минут своей жизни, да и у детишек там не особо много путей отхода для спасения.
Всегда сложно было общаться с людьми, непонятны их эмоции. Что уж держать в тайне, ещё со времён начальной школы я понял, что мне нравится причинять людям боль. Их страдания, страх на лицах, эти эмоции я в них понимал, ведь они были искренние. Приходилось подавлять желание уничтожить всё вокруг себя, но я понял, что не смогу так существовать, если бы я не сделал это сейчас, то в будущем всё равно убил бы кого-нибудь».

Из этих цитат можно со значительной степенью уверенности сделать два вывода:

Во-первых, что в школе Тимуру жилось достаточно несладко.

Во-вторых, что у него были определённые психические девиации, судя по всему — психопатия/социопатия, т. е. неспособность испытывать эмпатию к другим людям, понимать их чувства.

При этом эти девиации не являются «болезнью» в прямом смысле, человек не «сумасшедший»: он полностью отдаёт себе отчёт в своих действиях и часто прекрасно себя чувствует в обществе. Само по себе диссоциальное расстройство личности не толкает человека на преступления. Как мы можем понять из дальнейшего текста, его толкнули на это совершенно иные умозаключения.

Здесь я заранее хочу ответить на самые распространенные «рецепты» решения проблемы, которые можно слышать как в сети, так и от нашего руководства.

Для любителей «более серьёзных проверок в диспансере»: «выявить» некоторые вещи, вроде вышеупомянутой социопатии, практически нереально, если человек сам не приходит к специалисту.

А учитывая, что в нашей стране «жёлтый билет», это, по сути, клеймо, с которым тебя не примут на нормальную работу и не дадут полноценно участвовать в общественной активности, люди особенно сильно не стремятся афишировать какие-либо проблемы.

И даже если бы был способ отлавливать каждого психически больного человека на стадии тестирования, с чего вы взяли, что человек не тронется головой позже, уже после получения лицензии?

Обратите внимание на полицейских, которые регулярно проходят психиатрический осмотр, а потом, например, на Евсюкова, устроившего стрельбу в магазине.

Более того, как пишет сам убийца, ему было всё равно чем убивать. Не было бы огнестрела — давил бы машиной. Не было бы машины — принёс бы взрывное устройство. Не было бы его — пришёл бы, в конце концов, с ножом или иным оружием.

Кто-то говорит, что «ножом меньше убьёт», но кто сказал, что три трупа — не такое большое горе, как шесть? А один? Может быть, стоит отойти от небывалого по своей циничности подсчёта удельного горя на количество смертей и обратить внимание на то, почему вообще такие вещи вдруг стали происходить?

Далее, кто-то скажет, что «нужна более серьёзная охрана».

Охрана чего? Учебного заведения? Там сидели два чоповца, которые жали на тревожные кнопки и одного из них тяжело ранили. А если бы там был взвод Росгвардии на входе, шмонающий каждого входящего, то тогда бы не убили никого?

Ну так кто помешал бы ему убить людей в двухстах метрах от заведения? Это уже не зона ответственности охраны. О чём он, кстати, сам и написал — что ему всё равно где убивать, — главное, в месте массового скопления.

Кстати, во всех школах, где я учился, роль охраны выполняла бабушка-божий одуванчик, роль которой заключалась в том, чтобы прикрикивать на детей, которые больно резво носились. Двери в школу не закрывались вообще никак, кроме как на ночь. И почему-то, несмотря на отсутствие полка Росгвардии, никто ничего подобного не устраивал.

Некоторые предлагают усилить контроль над играми, фильмами, книгами и всем на свете, что «воспевает насилие», потому что они в дальнейшем к нему и ведут. Таким «гениям» хочется предложить самим пройти обследование в психдиспансере.

Игры и всё прочее — произведения искусства, а значит — являются продуктом человеческого сознания, которое, как известно, является лишь отражением человеческого бытия.

На нашу реальность можно поглядеть, просто выглянув в окно. Что мы там увидим? Безопасный мир, дающий уверенность в завтрашнем дне, без насилия, войн, преступности, нищеты и экзистенциального отчаяния? Или мы увидим нечто прямо противоположное?

Но давайте уже перейдём к главному, к конкретным идеям, которые созрели в голове юного Тимура Бекмансурова. Ведь именно они являются отражением окружающей его действительности.

«Гнев переполняет меня, я хочу разрушить всё на своём пути, оставить в этом мире как можно больше боли, те, кого я не смогу убить, навсегда запомнят этот день. Я терпел всех людей вокруг себя все эти годы лишь ради этого момента. Я презираю себя так же, как и всех вас. Как же хорошо, что скоро всё закончится. Я смогу почувствовать себя живым хотя бы в эти 10 минут.
Этот день станет самым насыщенным днём в моей жизни, я проживу его так, как многие из вас не проживают свои жизни. Не знаю, скольких я смогу убить, но я сделаю всё, чтобы забрать с собой как можно больше. Мне плевать на „популярность“, хоть я и прекрасно понимаю, что СМИ, учуяв запах мертвечины, наверняка слетятся на место как стервятники. Обо мне будут говорить неделю или месяц и забудут, но я буду лежать в могиле, мне будет всё равно.
Когда-нибудь замечали, в каком месте вы живёте? Алкаши, потерявшие человеческий облик, плетутся в магазин за спиртом, старые ублюдки в общественном транспорте готовы перегрызть друг другу глотки, мерзкое быдло, работающее в сфере услуг, и другая мразь, обитающая вокруг. Среди социального дна почти поголовно один биомусор, но и „сливки общества“ представляют из себя такую же биомассу, хоть и имеющую больше ресурсов для своего бесполезного существования. На улицах грязь, мусор, крысы бегают возле дома, везде старые однотонные хрущёвки.
Единицы из вас заслуживают существования. Вы придумали огромное количество идеологий, создали кучу философских учений, но ничего из этого не изменит вашей уродливой натуры. Вы жадные, эгоистичные, трусливые и злые существа, хотя и считаете себя лучше всех других биологических организмов. Будем честны, вы также считайте себя лучше меня, но почему? Наверное, потому что вы не убивали „невинных“ безоружных людей? Потому что вы являетесь достойными членами общества? В вашей жизни есть смысл? Вы приносите пользу обществу? ХА-ХА-ХА. Всё, что заставляет вас оставаться законопослушными гражданами — система, которую вы сами и создали. Не будь подобные моим действия наказуемыми и порицаемыми общественностью, то вы давно уничтожили бы друг друга, все ваши низменные качества всплыли бы наружу, и вы бы узрели, кем на самом деле вы все являетесь.
Под конец могу сказать, что я не первый и далеко не последний. Вас не спасёт запрет оружия, вас будут убивать машинами, бомбами, ножами, всем, что попадётся под руку. Такие отбросы, как я, будут уничтожать всё вокруг вас, потому что мир прогнил, вы все сгнили изнутри».

Весь этот пост пропитан ненавистью и презрением к людям, к человеческому обществу, в котором ему выпала судьба жить.

И это прекрасный, хрестоматийный пример того, как не вполне психически здоровый молодой человек с ещё несформировавшимся мозгом, но уже телом взрослого мужчины и на пике гормональных бурь, а значит, особенно слабой способностью к самоконтролю, полуосознанно пришёл к известным выводам о том, в каком «гнилом» обществе он живёт, но не имел метода его познания и анализа. И рядом не было никого, кто бы его направил в нужном, конструктивном направлении. Впоследствии это вылилось в страшную трагедию.

Выше я привёл ряд мнений от людей, которые предлагают лечить не болезнь, а её симптомы, словно при двусторонней пневмонии — принимать подавляющие кашель таблетки.

Так что давайте поговорим про это самое общественное бытие, которое, отразившись в мозгу школьника, определило его сознание и толкнуло на известный шаг.

Что видит ребёнок с самого своего детства?

Сначала своих родителей, которые находятся в постоянном стрессе от работы, а то и не одной, где они вынуждены перерабатывать, чтобы не остаться без куска хлеба, без возможности получать медицинскую помощь, без жилья, в конце концов.

А родители эти смотрят на своё начальство, которое общается с подчинёнными, как с грязью, постоянно демонстрируя презрение и собственное превосходство.
Подхалимничают и лицемерят перед власть имущими, после чего сами пытаются, иной раз подсознательно, перенести это «поведение начальства» на свою обычную жизнь, в результате вступая в конфликты с другими такими же бедолагами из-за своего мнимого достоинства, которое, понимаешь ли, задели, не уступив место на парковке.

Он видит чужих родителей, точно так же находящихся на вечном взводе из-за неустроенности, неспокойствия, возможности лишиться средств к существованию. И не из-за нежелания работать, а потому, что работу потерять можно по массе причин, от них не зависящих. Как взрослые при малейшем поводе психуют и пускают в ход кулаки из-за пустяков, что кто-то кого-то не пропустил на дороге, толкнул плечом и так далее. И все эти паттерны поведения перенимаются и воспроизводятся вновь.

Далее он идёт в школу и общается с точно такими же, как и он сам, детьми таких же родителей, как у него.

Имущественное расслоение внутри коллектива моментально ставит детей по местам. Каждому становится ясно, что стоишь ты столько, сколько у тебя есть имущества. И уже там достаточно быстро развеиваются иллюзии относительно того, что сын кассира и библиотекарши станет таким же миллионером, как и сын состоятельного парня. Если они вообще попадут в один класс, что ныне весьма маловероятно — ведь дети «уважаемых людей» не должны учиться вместе с детьми «всякой швали, рвани и ворья».

Далее ребёнок постоянно видит всевозможных «успешных по жизни» блогеров, «коучей» и прочих, рассказывающих о том, как надо на всех плевать, идти по головам неудачников и быть индивидуалистом, ведь «каждый получает в жизни то, что заслуживает», что эмпатия — это рудимент слабых, что не нужно ждать ни помощи от других людей, ни «подачек от государства», тебе никто ничего не должен и ты тоже не должен никому. Человек человеку — волк, падающего — толкни, устрани конкурента за место под солнцем, ибо всем не хватит! Грызи, дави, крутись, толкайся — иначе сожрут!

«Но ведь именно таков закон жизни, это человеческая природа», — говорят сторонники рыночных отношений. И лгут.

Человек по природе — общественное, стайное животное. В нас заложено друг другу помогать, действовать сообща, заботиться о тех, кто по тем или иным причинам не может помочь себе сам (иначе завтра в такой ситуации окажешься ты, и никто не поможет уже тебе), короче — заниматься совместной деятельностью по преобразованию мира. Только так человеческое стадо десятки тысяч лет назад смогло перейти к следующим ступеням развития, выживая благодаря общественному сознанию и труду и создавая предметы материальной культуры.

Равно как и далее, на протяжении всей своей истории, человеческое развитие всегда было обусловлено его коллективным трудом, оно всегда опиралось на совокупные знания, накопленные всем обществом, несмотря на появившееся классовое разделение, и именно общественный характер трудовой деятельности привёл людей туда, где они находятся сейчас. Осталось лишь противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения продуктов труда.

Отобрать у человека его общественную природу, вырвать из общества напрямую или косвенно — сделать его уже не вполне человеком, расчеловечить. Вполне естественно, что некоторые начинают себя вести как нелюди.

Более того, человек лишается нормального системного мировоззрения, способов адекватно познавать мир, а значит — не может сам сформировать цель и смысл своей жизни. Либо же формирует их на основе ошибочной, битой рефлексии, что тоже губительно. И здесь не имеет значения — убил ли он уже человека, ещё не дошел до такого состояния или в принципе не способен на это. Обозначенная проблема касается и безобидного человека, который медленно губит лишь собственную жизнь.

А именно это мы сегодня наблюдаем. Вместо того чтобы ходить на любимую работу (хорошо, если хоть какая-то работа есть) и реализовывать себя на благо всего общества, испытывая удовлетворение, человек вынужден ходить в место, которое ненавидит, где он отбывает срок, получает пайку, будучи полностью отчуждённым от продуктов своего труда, и идёт домой, где остаток времени хочет просто забыться. И ничего его в жизни не ждёт, ничего хорошего он не ждёт за рамками того, что он любит — хобби, семьи и т. д., того, во что он может целиком погрузиться в свободное время. А ведь и этого может не быть. Или оно может в какой-то момент пропасть. И это чревато самыми разными последствиями.

Ну и с чего бы Тимуру Бекмансурову начать с презрением относиться к людским жизням, включая свою? С чего бы ему ненавидеть общество, в котором его ждёт взрослая жизнь? С чего бы ему психануть?

Готовься «грамотно продавать себя», готовься к работе не по призванию, а менеджером по продажам с зарплатой в 25 тыс. рублей и очередью безработных на твоё место (о чём тебе будет регулярно напоминать хозяин), копи на своё жильё к пенсии, которую снова перенесут, жди следующей девальвации, да смотри, как живут «хозяева жизни», брезгливо трогающие тебя носком сапога и поясняющие, что ты просто тупой и ленивый и в тебе нет «предпринимательской жилки».

К окончанию школы человек обычно уже начинает более-менее понимать эти сияющие перспективы, которые открываются перед ним. И то, что вся его жизнь и будущее не имеют в себе никакого смысла, кроме как быть источником рабочей силы и прибыли для фабриканта или торгаша, заменяя на этом поприще своих родителей и готовя своих будущих детей к той же участи.

Всё это можно выразить одним словом — безысходность.

Не будет лишним напомнить (а для кого-то это будет новостью), что Россия занимает 11 место в мире по числу самоубийств на душу населения (9-е — среди мужчин) и держит сомнительное первенство в этом рейтинге среди всех «развитых» стран. Впереди нас — лишь Африка и аналогичные регионы.

И вот тут у человека с не самой крепкой крышей (каким и был Бекмансуров) могут возникнуть всякие интересные мысли. Иногда — касающиеся не только себя, но и окружающих. Получить хотя бы минуту славы, хоть он и отрицает такой мотив; придать хоть на час смысл своему существованию.

Он пишет, что этот день станет самым насыщенным днём в его жизни, что он сможет почувствовать себя живым хотя бы на 10 минут. Запомните этот момент.

Однако вернёмся к теме из начала заметки: у юноши не было метода и инструментов для анализа и познания мира и общества в его движении и развитии, в связях со всеми сопутствующими явлениями.

Более того, он смотрит на мир метафизически, словно тот замер в своём развитии сегодня, и он экстраполирует волчье, эгоистичное, скотское поведение людей в современном капиталистическом социуме на людей в целом, как явление. Он не понимает, что идеологическая надстройка всегда основана на экономическом базисе и что такие вещи нельзя изменить и моментально «сделать так, чтобы всё было хорошо».

Если люди живут без какой-либо уверенности в том, что завтра они или их близкие не останутся без средств к существованию, без медицинской помощи, потому что не могут её себе позволить, без жилья, в конце концов, и пребывают в постоянном неврозе, то не нужно удивляться подобным событиям.

Если людям ежедневно рассказывают о том, что нужно не заниматься общественно-полезной деятельностью, к которой есть тяга и способности, вместе с другими людьми, чтобы делать их общее жизненное пространство лучше, а грызть ближнего в конкурентной борьбе, то не нужно удивляться подобным событиям.

Если люди находятся в постоянном стрессе от явного и скрытого страха перед будущим, срываясь на соседях, детях и подчинённых, а их дети всё это впитывают и общаются в коллективах с другими такими же детьми, то не нужно удивляться подобным событиям.

И обвинять в происходящих трагедиях самих подростков или компьютерные игры, которые лишь отражают имеющееся общественное бытие, которое создали вы сами, — не нужно.

А что нужно?

Нужны рабочие места, где каждый человек с желанием и способностями может проявить себя и получить свою славу и удовлетворение от жизни. Где работа будет вестись на благо социума, а не на карман собственника. Ведь общественный интерес — это правильно понятый интерес личный.

Нужно отсутствие переработок, скотских условий труда и армии безработных, которыми будут запугивать сотрудников, — естественных спутников существующей системы хозяйствования.

Нужно доступное жильё, которое нельзя потерять.

Нужна доступная медицина, когда человек не выбирает между тем, чтобы вылечить зуб или поехать отдыхать.

Нужен престиж профессиям производительного и интеллектуального труда, а не ростовщикам, спекулянтам и вебкамщицам.

Нужно, чтобы каждый человек чувствовал себя живым всегда, а не 10 минут в кровавом угаре.

Нужно, чтобы был насыщенным каждый день, когда он идёт на работу и занимается тем, что наполняет его и в чём он реализует себя.

И всего этого вполне можно достигнуть. Рецепт существует.

Ну а можно продолжать лечить пневмонию блокираторами кашля попеременно с йодовой сеточкой и картинно всплёскивать руками, каждый раз, когда приступы повторяются.

Всё чаще и всё тяжелее.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Сегодня разберём последний и наиболее нашумевший опус нашего президента. Он несколько выбивается из общей линии его программных речей. Обычно в них затрагиваются проблемы всепланетного масштаба, а тут столь большой текст посвящён ближнему зарубежью — и это не оговорка. Не столько Украине, сколько всему бывшему СССР в целом. Но обо всем по порядку.

С исторической точки зрения эта статья концептуально не блещет какими-то откровениями — это всё тот же пересказ устоявшейся советской историографии. Но дьявол, как известно, в деталях.

В. В. Путин декларирует братское единство двух народов — русского и украинского. По его мнению, оно базируется на том, что от одного корня идём в древности. И вместе воевали, и вместе голодали, и вообще всё было. Но прочитав где-то, что ко всякой проблеме надо подойти исторически, автор решил разматывать клубок прямо с Древней Руси. И что-то сразу же пошло не так. Например, нам предлагается вот такой тезис:

«Позднее, как и другие европейские государства того времени, Древняя Русь столкнулась с ослаблением центральной власти, раздробленностью. При этом и знать, и простые люди воспринимали Русь как общее пространство, как свою Отчизну».

На самом деле, это значительная модернизация истории.

В те века ещё не существовало наций в их современном понимании, потому ослабление центральной власти органично наложилось на то, что сама древнерусская народность представляла собой неравномерный конгломерат ещё недавних (по историческим меркам) племён. Государство Рюриковичей никогда не было столь прочным, как представляется это в статье. Далее, нужно понимать, что за века раздробленности память именно что о государственном единстве оказалась нарушена, оно стало легендарным. Подъём Москвы сопровождался не только военными мероприятиями и политическими договорами, но и идеологическим обеспечением. Московские князья усиленно перебрасывали мостик от своей династии к первым Рюриковичам, обосновывали старшинство своего родства. Они стремились заручиться поддержкой церкви, поскольку единство веры и язык – то немногое, что с тех легендарных времен осталось неизменным. Возврат к седой старине маскировал, на деле, создание новой государственности.

Но опять же — это всё стало осмысленной политикой где-то со времен Дмитрия Донского, подробнее надо узнать у специалистов. Более ранние московские князья, вроде Калиты, субъективно не ставили для себя объединительных целей. Они просто занимались тем, чем занимались в ту пору все удельные князья.

Можно было бы конечно придраться к тому, что по поводу возвышения Москвы сказано лишь то, что «так сложилось исторически» и пути Москвы противопоставляется только путь Литвы, но это всё же статья, а не монография. Хотя обойдены вопросы чрезвычайно острые. В дореволюционное время ряд мыслителей считал, что победа Москвы как центра притяжения новой государственности — далеко не лучший исход нашей истории, который укрепил в России начала «византийщины» и «татарщины». Но президент не стал отвлекаться, и мы не будем. Следующий слайд.

А на нём у нас пересказ советской историографии по вопросу о присоединении Украины к России при Хмельницком и отрицание того, что в этот период начинается формирование новой, самостоятельной нации. Через все замечания по этому вопросу сквозит одно лишь мнение: вы — в лучшем случае этническая группа внутри нашей, русской нации. Как казачество. Но не более того!

«Объективные факты говорят о том, что в Российской империи шёл активный процесс развития малороссийской культурной идентичности в рамках большой русской нации, соединявшей великороссов, малороссов и белорусов».

И вот:

«Одновременно в среде польской элиты и некоторой части малороссийской интеллигенции возникали и укреплялись представления об отдельном от русского украинском народе. Исторической основы здесь не было и не могло быть, поэтому выводы строились на самых разных вымыслах. Вплоть до того, что украинцы якобы вообще не славяне, или, наоборот, что украинцы — это настоящие славяне, а русские, „московиты“, — нет. Подобные „гипотезы“ стали всё чаще использовать в политических целях как инструмент соперничества между европейскими государствами».

Для начала отметим, что поляки, конструирующие украинскую идентичность — это что-то из сферы исторических курьёзов русской консервативной мысли XIX века. Пока существовала Польша, до разделов или после Первой мировой войны, украинцы всегда доставляли властям головную боль своими сепаратистскими тенденциями. Путин нашёл первое в мире государство, которое вместо ассимиляции чужеродного населения, проживающего на своей территории, упорно убеждало его в своей национальной самостоятельности. Речь Посполитая — просто предтеча совнаркома, не иначе.

И тем более, если предполагать в этом деле злой умысел против России, то надо доказать, что поляки заранее предвидели всю европейскую историю наперёд и точно знали, что украинские территории от их страны отпадут, а украинский национализм ударит исключительно по русским где-то в XXI веке.

Вообще в этой части проявляется наиболее откровенная манипуляция. Во-первых, приводятся самые отторгающие аргументы наиболее радикальных националистических кругов. «Эти выводы», то есть о существовании самостоятельной нации, могли строиться и на иных аргументах. Например, общности территории и исторической судьбы, а Путин сам акцентировал внимание на том, что на определенном этапе этот путь с великороссами у них разошёлся. Наличие особой ментальности, самоидентификации также может быть аргументом в пользу того, что перед нами уже новая нация. С базовым признаком вроде формирования собственного экономического пространства и собственной элиты у Украины все было плохо, но плохо было с этим вообще у всех наций Российской империи, поскольку имперская доктрина подразумевала инкорпорацию национальных элит в русское дворянство, а формирование единого капиталистического рынка, с которым обычно связывают экономическую базу нации — это больная тема для нашей истории в целом.

Чем дальше от начала 20 века к нашим дням — тем страшнее читать. Убедить нас в несостоятельности украинской государственности призван следующий тезис:

«На примере УНР видно, насколько неустойчивыми были разного рода квазигосударственные образования, возникавшие на пространстве бывшей Российской империи в ходе Гражданской войны и смуты».

Украинцы не нация, выдуманная нация, искусственная. Вот у них и государственность не срослась. Но проблема в том, что у грузин тоже не срослась. И у армян. В Средней Азии в годы гражданской войны тоже ничего не вышло, хотя многие из этих народов имели доимперский опыт самостоятельной государственности. На примере УНР не видно ничего, кроме того, что её правительство просто не пользовалось поддержкой населения. В плане государственности, в рамках Советского Союза, все крупные нации успешно состоялись, и даже после развала Союза существуют вполне успешно. Настолько, насколько к странам Восточной Европы вообще применимо слово «успех».

Но именно это Путина приводит в неистовство:

«В 1922 году при создании СССР, одним из учредителей которого выступила УССР, после достаточно острой дискуссии среди лидеров большевиков был реализован ленинский план образования союзного государства как федерации равноправных республик [Не только ленинский, о необходимости федеративного устройства для России говорили многие мыслители начиная с XIX века. — Герцен]. В текст Декларации об образовании Союза ССР, а затем в Конституцию СССР 1924 года внесли право свободного выхода республик из Союза. Таким образом, в основание нашей государственности была заложена самая опасная „мина замедленного действия“.
Она и взорвалась, как только исчез страховочный, предохранительный механизм в виде руководящей роли КПСС, которая в итоге сама развалилась изнутри. Начался „парад суверенитетов“. 8 декабря 1991 года было подписано так называемое Беловежское соглашение о создании Содружества Независимых Государств, в котором объявлялось, что „Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает своё существование“. Кстати, Устав СНГ, принятый ещё в 1993 году, Украина не подписала и не ратифицировала».

Во-первых, очень странно, что президент федеративного государства выступает против принципа федерализма. Учитывая президентскую присягу, публично критиковать строй, гарантом которого являешься – какое-то сомнительное дело. За это точно не привлекают к ответственности? Мы за него волнуемся.

Во-вторых, ещё неизвестно, что́ было бы со страной в 1991 году, если бы этот принцип о добровольном выходе не был включён в конституцию страны. Даже отсутствие простого и понятного механизма выхода республики из Союза уже привело к вспышкам гражданских войн. Масштабы резни в том случае, если бы каждой из окраин свою независимость пришлось отвоёвывать, тяжело представить. Здесь спутаны причина и следствие. Сначала был кризис общественно-политической системы, потом распад, потом проблемы развода. Нас пытаются убедить, что будь Советская Россия унитарным государством, она бы не развалилась. Но одно с другим не связано, причины деградации советского режима и его смерти вовсе не в пунктах конституции.

В-третьих, советский федерализм — как «кот Шрёдингера» — вроде бы был, но в таких формах, что будто бы его и не было. Сталин, например, дискутировал с Лениным по поводу будущего проекта СССР, настаивал на существовании РСФСР как унитарного государства, куда республики войдут на правах автономий. И после своего прихода к власти он сделал все возможные шаги, чтобы реализовать свой план де-факто. Это наложило на всю советскую историю неизгладимый отпечаток. Вполне возможно, что «ужасные минусы советской федералистской модели» напротив, суть последствия вот этого поворота к унитарности в 1930-х годах.

В-четвёртых, КПСС не развалилась изнутри, а была запрещена сначала Указом Президента РСФСР, а затем поставлена вне закона Конституционным Судом РФ в 1992 году. Её смерть не была естественной, её убили. Это существенная разница.

В-пятых, еще неизвестно, какими минами обернётся в будущем современный российский федерализм в случае вхождения нашей общественно-политической системы в схожую турбулентность. Частично наша Федерация договорная, для Башкирии и Татарстана. Для остальных субъектов, в том числе и национальных, она провозглашённая. Если когда-то будет политическая ситуация, в которой станет возможен спрос «почему все равны, но некоторые равнее?» — отвечать будет очень сложно. Механизма выхода из нашей федерации нет и даже призывы к оному наказуемы с т. з. уголовного кодекса... даже для тех субъектов, для которых федерация договорная! Любые сепаратистские тенденции обречены на то чтобы остаться вне правового поля в принципе, им не даётся даже шанса на нормальное участие в политической системе и мирный диалог. Стало быть, если они появятся, они сразу же начнут с бомб.

Особенно вот это последнее актуально на фоне следующих претензий:

«Большевики относились к русскому народу как неисчерпаемому материалу для социальных экспериментов. Они грезили мировой революцией, которая, по их мнению, вообще отменит национальные государства. Поэтому произвольно нарезали границы, раздавали щедрые территориальные „подарки“. В конечном счёте, чем именно руководствовались лидеры большевиков, кромсая страну, уже не имеет значения. Можно спорить о деталях, о подоплёке и логике тех или иных решений. Очевидно одно: Россия фактически была ограблена».

Дело в том, что Российская Федерация планомерно в пределах своих границ занимается тем же самым. Каковы основания того, что вопреки закону о реабилитации репрессированных народов Пригородный район остался в составе Осетии, вместо того, чтобы быть возвращённым Ингушетии? Эта территория была отнята у ингушей после депортации. Территориальная реабилитация неоднократно оговаривалась как непременное условие полной реабилитации народа. Основание очень простое — в начале 90-х осетины были лояльнее федеральному центру.

Почему уточнение границы между Чечнёй и Ингушетией решено единоличной волей в пользу Чечни, что еще более урезало территорию Ингушетии? Чем все эти подарки той же Чечне обернутся, если начнётся Третья Чеченская война? Можно ли будет сказать, что Путин ограбил Россию?

Кто и с кем советовался при слиянии краёв и областей? Ни на один референдум не вынесены наши «уточнения границы» с Китаем, с Эстонией и т. д. А если сложить общую площадь этих уточнений, там по площади выходит примерно половина Чечни.

Крайне цинично звучат слова Путина о том, что после распада СССР все бывшие советские республики должны были уйти с теми территориями, с которыми вошли в состав Союза в 1922 году. Якобы, все территориальные приобретения позже — это всё подарок России в пользу союзных республик. Отметём вопрос о том, что Россия на тот момент — всего лишь одна из республик СССР. Поднимем другой — все территориальные приобретения СССР после 1922 года — это общие усилия всех народов всех республик. Как определить, чьей крови было пролито больше при присоединении этих новых земель? Как будем компенсировать другим народам их долю? Калининград по итогу Второй мировой стал частью РСФСР. Если при взятии Кёнигсберга погибло определённое количество евреев — будем возмещать ЕАО или Израилю? Сколько стоит человеческая кровь? Должна ли Москва быть казахской, потому что её отстояли для России в том числе и выходцы из Средней Азии?

Это цинизм высшей меры, как и глумление над современной украинской государственностью, якобы не состоявшейся, над экономическими неудачами. Ведь Россия пережила тот же самый погром промышленности и господство спекулятивных финансовых операций, резкое падение уровня жизни. О современном положении сказано:

«Открыто и всё наглее заявляли о своих амбициях радикалы и неонацисты. Им потакали и официальные власти, и местные олигархи, которые, ограбив народ Украины, украденное держат в западных банках и готовы продать мать родную, чтобы сохранить капиталы. К этому следует добавить хроническую слабость государственных институтов, положение добровольного заложника чужой геополитической воли».

Всё в этих словах справедливо, всё от первой до последней буквы, но не сказано очень важное — проблема в том, что это всё и про Россию в том числе. Ограбленное ваучерной приватизацией население, в обществе с чудовищным социальным неравенством живёт во власти горстки олигархов, которые прячут деньги в западных офшорах и отгораживаются кордоном из силовиков и бюрократии и различными ультраправыми организациями, которые так же как и на Украине хозяйничают безнаказано. Наши Сорок Сороков и всякие гвардии Захара Прилепина не претендуют на звание парамилитарных формирований лишь пока что.

Сюда же можно отнести абсолютный справедливый тезис о том, что Украина превратилась в страну-сателлит, находящийся на внешнем управлении. Но также справедливо, что Россия превращается в империалистическую страну. Трагедия России и Украины — две стороны одной медали. Эта дилемма также плоха, как и выбор между тем, кем быть — палачом или жертвой.

Рассуждения о чьих-то государственных переворотах после принятия недавней Конституции РФ — излишни.

Что по итогу?

А по итогу статья, заканчивающаяся дружелюбным «Мы с уважением относимся к украинскому языку и традициям. К стремлению украинцев видеть своё государство свободным, безопасным, благополучным» заключает в себе кучу территориальных претензий и отрицание национальной самостоятельности бывшей братской республики.

И если сместить ряд акцентов, то в целом все высказанные претензии можно предъявить любой республике бывшего СССР. Данная статья — одна огромная заявка на территориальные претензии.

Чёрт побери, они даже историческую политику русификации сумели представить как нечто умилительно-заботливое об интересах малых народов. Национальный язык — яд, через него поляки хотели овладеть разумом подданных империи. Политика «коренизации», проводимая в советское время, вообще демонизируется. Не было никаких русских, украинцев и белорусов, но пришли большевики и разделили их на три нации.

Воистину, страшные люди. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики! Всё-то они могут. Например, без всяких предпосылок сконструировать несуществующую нацию за десять лет. Создать нацию, которую никто не хотел и к которой не было никаких объективных предпосылок — дело пары декретов.

Владимир Путин исходя из этой, им же приписанной большевикам логики, но из противоположных целей, решил украинскую нацию отменить парой своих статей. Увы, но принцип «думай и действуй по-большевистски» не сработал, и Путин оказался в ситуации чиновника из сказки Салтыкова-Щедрина, который своим волевым решением решил закрыть Америку, но с изумлением осознал, что сие дело от него не зависит. А контролировать будущее Украины, заявив, что ее прошлое уже в руках России — хочется.

По-видимому, думали и действовали большевики совершенно иначе. Но до Путина это не дошло и не дойдёт — придумать свою версию истории и жить в её парадигме много приятнее. Одна надежда — на его читателей, к которым осознание всё же придёт.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

(все ссылки приведены по электронному изданию на сайте kremlin.ru)

Этой заметкой мы продолжаем наш прошлогодний разбор ключевых внешнеполитических заявлений В. В. Путина. Несмотря на историческое название, прошлогодняя статья Путина — вовсе не то, чем кажется. Она не про прошлое и не про историю нашей страны. Она про будущее и весь остальной мир.

Статья «75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим» начинается с личного момента: впечатлений Владимира Путина относительно празднования 9 мая, военной истории его семьи. Автор как бы пытается расположить аудиторию к себе, переводя разговор на более доверительный уровень. А уже после плавно выдвигает некоторые ключевые тезисы:

• источником победы в Великой Отечественной войне стала абстрактная любовь к Родине;
• современное поколение без проблем способно повторить аналогичный подвиг, и доказательство тому — Чечня, Сирия и коронавирус (с. 4–5).

Честно говоря, ожидать каких-то более развёрнутых обоснований в формате статьи, безусловно, нельзя, но при чтении не покидает мысль: «так себе». Особенно последний тезис. Чечню и Сирию к Великой Отечественной на моей памяти ещё никто не приравнивал, но, учитывая репутацию этих войн и постоянные «проколы» с коронавирусом, аналогия более чем сомнительна. Предательство правительством собственной армии в Чечне, наёмники-головорезы из ЧВК и постоянные невыплаты врачам обещанных «ковидных» денег на пару с массовым выбрасыванием людей с работы... Как-то нелепо звучит сравнение всего этого с подвигом фронта и тыла в годы Великой Отечественной, но ладно, допустим, хотя уже тут есть где развернуться.

На страницах 6–7 начинаются размышления о войне, с разбора её причин. Любопытна цитата:

«И здесь, повторю, принципиально важно опираться только на архивные материалы, свидетельства современников, исключить любые идеологические и политизированные домысливания» (с. 7).

Это довольно комично звучит для статьи, нашпигованной подобными оценками, но нам важно отметить не это, а то, что историческая наука в принципе неотделима от своего оценочного компонента. Если его не будет, то не будет никакой аналитики и никаких синтетических выводов. Если историческое исследование не способно оценить ту или иную, например, экономическую реформу как удачную или провальную, то исследование прошло впустую. Никто не изучает объект для того, чтобы о нём ничего не сказать. Потому слова Путина здесь — не более чем камуфляж.

Собственно об историческом ядре статьи говорить нечего. Это просто краткий пересказ версии советской историографии о международной политике в Европе в предвоенное время. Абсолютно ничего нового, не считая пары мелких новаций, о которых позже. Если у кого-то на истфаке будет экзаменационный билет или семинарский вопрос на тему «советская историография о причинах Второй мировой» — смело выдёргивайте кусок из этой статьи, препод не заметит разницы.

Если сокращать уже сокращённое: побеждённые страны ограблены Версальским миром, униженная нация выбирает радикалов, обещающих реванш, определённые финансовые круги в Великобритании и США решили использовать изменившуюся обстановку для реализации своих экспансионистских целей и принялись накачивать Германию деньгами и оружием, а потом и узаконили демонтаж последних международных механизмов Мюнхенским сговором. Последнее превратило европейскую дипломатию в борьбу всех против всех. В результате именно Версаль подготовил 1933 год, а затем и 1 сентября 1939 года, в то время как Лига Наций оказалась неэффективна. Честно говоря, мы не считаем советскую историографию во всём идеальной, в том числе и по этому вопросу, но с излагаемым Путиным вариантом левым спорить тяжело. В общих чертах. Но вдумчивое ознакомление с текстом позволяет убедиться, что в старой-доброй версии акценты расставлены таким образом, что волосы дыбом встают.

По ходу изложения можно заметить параллели между Германией после Версаля и Россией после поражения в Холодной войне. Вскоре ты понимаешь, что автор статьи смотрит на межвоенное время не глазами Союзников или СССР, а глазами Германии. Путин как бы подталкивает читателя к выводу, что на проигравшую Германию давили-давили, и додавили до того, что она скатилась в пучину нацизма и началась экспансия. Сейчас, после поражения в Холодной войне, давят на ослабленную Россию. «Смотрите, дода́вите! Лучше признайте нас равными себе сейчас! Не то хуже будет!» — как бы кричит статья.

Можно провести и другую историческую аналогию, уже нашу, которая прекрасно характеризует тон статьи. Западные страны в роли столыпинского правительства, а Путин — в роли эсеровских террористов. Он им бомбы и обещания, что чернь возьмётся за топор, и неважно, под какими знамёнами, а западный мир в ответ: «Не запугаете!» И вот идет эта игра в гляделки, кто кого переглядит.

А второй вывод, который особенно хорошо проглядывает на страницах статьи: все эти ваши международные организации с их попытками предоставить голос каким-то малым нациям — какие-то неэффективные. Времена, когда три великие державы единолично решали судьбу мира, якобы были самыми плодотворными и эффективными. Соответственно, без России тут никак (с. 42–46). Комплименты в адрес «большой тройки», которые так и сыпятся со страниц статьи, — это не более чем пробный шар в сторону того, что международные институты себя исчерпали и пора переводить мир на ручное управление. Кого интересует мнение Ганы по поводу мировых событий? Конечно же, никого. Давайте решать всё «по-братски», в кругу великих держав. Остальные ведь всё равно пешки.

Правда, есть одно внутреннее противоречие. Путин вполне недвусмысленно пишет, что поднимать сегодня руку на пересмотр итогов Второй мировой — значит поднимать руку на Россию. А поднимать руку на Россию, как правопреемницу СССР, значит расшатывать послевоенную международную систему отношений, на которой стоят в том числе и все международные организации (с. 28–30). Учитывая отношение Путина к этим организациям, которое уже было очень брезгливым в Валдайской речи и ещё более ухудшилось ныне — странная угроза. По-видимому, это попытка расширить аудиторию статьи.

Главный итог всех прямых рассуждений и междустрочных полунамеков — нужен новый международный орган в обход ООН. Никому не подотчётный и призванный править всеми, куда войдут КНР, Франция, Соединённое Королевство, США и Россия (с. 46–48).

Отдельной темой могут послужить двусмысленные посылы в статье, которые призваны сделать так, чтобы она понравилась и западному консервативному истеблишменту, на который она в том числе направлена, и российскому обывателю. Антисоветизм, но не слишком сильно. Защита советской внешней политики, но недостаточно последовательно. Человек любых взглядов найдет что-то своё.

Вот, например:

«Сталин и его окружение заслуживают многих справедливых обвинений. Мы помним и о преступлениях режима против собственного народа, и об ужасах массовых репрессий» (с. 15).

И самое интересное:

«Но напомню также, что Советский Союз дал правовую и моральную оценку так называемому Пакту Молотова — Риббентропа. В постановлении Верховного Совета от 24 декабря 1989 года официально осуждены секретные протоколы как „акт личной власти“, никак не отражавший „волю советского народа, который не несёт ответственности за этот сговор“» (с. 15).

Это причудливо переплетается с тем, что Путин целиком оправдывает действия согласно этому протоколу. Пакт, конечно же, не правовой, но «плохого мы по нему не делали, а хорошее — делали». Честно говоря, цитированное постановление Верховного Совета — сам по себе «потрясающий» документ, который следовало бы вообще забыть. По нему получается, что все остальные внешнеполитические акты, подписанные с согласия Сталина, волю народа отражали, а конкретно этот — нет? Как законодатель тех лет вообще провёл разницу между тем, что подпись руководства тех лет под созданием ООН отражает волю народа, а под договором с Германией — нет? Как они вообще эту степень воли определили в стране, где вся полнота власти была сосредоточена в одних-единственных руках?

В конце концов, Путин посылает читателю свой излюбленный месседж последних лет: во всём виноваты коммунисты. А именно, «[и]мели место предательство и дезертирство. Давали о себе знать жестокие разломы, порождённые революцией и Гражданской войной, нигилизм, издевательское отношение к национальной истории, традициям, вере, которые пытались насаждать большевики, особенно в первые годы после прихода к власти. Но общий настрой советских граждан и наших соотечественников, оказавшихся за рубежом, был другим — сберечь, спасти Родину. Это был настоящий, неудержимый порыв. Люди искали опору в истинных патриотических ценностях» (с. 32–33). Известное дело, что людьми, заполнявшими военкоматы в июне 1941 года, двигали ложные советские ценности. А без «болельщиков за землю русскую» из числа «наших соотечественников, оставшихся за рубежом» победы бы не было, это безусловно. Краснов и Панневиц — главные герои Великой Отечественной. А без гуманитарных посылок от Деникина пропали бы вовсе.

Это всё — выражение исторической дилеммы, которая мучает российскую власть уже не одно поколение. Декоммунизировать страну по лекалам Восточной Европы очень хочется, но нельзя, потому что это грозит потерей международного престижа, места в ООН и денонсацией кучи договоров. Потому Россия — правопреемница СССР. Но советская история была, есть и будет неудобной, ибо несёт в себе заряд глубоко чуждой идеологии. Вот и приходится тащить её как чемодан без ручки, пытаясь отделить державнические мотивы от коммунистических и выставить их впереди всего остального. Одно радует: судя по всему, реабилитации коллаборантов во имя борьбы с призраком коммунизма в ближайшее время не будет (с. 41). Честно говоря, слабо верится в искренность этого желания. Может так статься, что мы этого не делаем по той причине, что это делают наши агрессивно настроенные соседи на Украине. Надо иметь внешнеполитический козырь в виде хранителей огня Великой Победы. А если бы этот вопрос был решён, то «во имя гражданского мира» и про Андрея Власова стали бы застенчиво говорить, ковыряя землю носком ботинка: «ну это ведь тоже наша история, не надо раскалывать страну».

Заканчивается статья выводами о том, что Советский Союз имеет на Победу больше прав, потому что и натерпелся больше всех, и вклад его решающий. На самом деле, мы могли бы порассуждать на тему того, что само выражение «решающий вклад», устоявшееся в нашей историографии и обозначающее некую уникальную роль, которую тянет на себя каждая из стран антигитлеровской коалиции, некорректно. Хотя бы потому, что сложно представить себе, что победа над странами Оси в принципе могла быть достигнута одной-единственной страной в одиночку. Но не будем, законы РФ об исторической памяти не дремлют.

Какие выводы?

Маски сброшены, их больше нет. От Мюнхенской речи через Валдай и до статьи к 75-летию Великой Отечественной войны Путин проделал большую эволюцию: от защиты международного права к идее пересмотра международных институтов и к их отрицанию.

От слёз над нарушенным уставом ООН и попранными правами малых стран мы дошли до прямого приглашения к разделу мира. Единственная внешнеполитическая идея, которая осталась у Путина неизменной и пронизывает все его тексты, — это идея о невозможности однополярного мира. Но, как мы видим, упакована она может быть в совершенно разные упаковки. Ослабленная Россия 2007 года прикрывалась интересами остального мира и взывала к восстановлению международного арбитража на основе права. В этом было мюнхенское представление о многополярности. Россия как империалист, Россия начала 2020-х, уже открыто говорит: давайте делить мир вместе на базе здравого смысла, потому что международное право — это всё равно то, что хотим мы — великие державы.

От отрицания военной силы как ядра международной проблематики мы пришли к риторике «лишь бы не было войны». И международное право за 13 лет с момента Мюнхенской речи более не кажется нам мерилом прогресса. В 2007 году Путин основным актором международных отношений считал международные организации, в 2020 — только государства, государства и ещё раз государства. И то не все.

В 2007 году Путин заявлял о цивилизационном выборе России в пользу западной демократии, красиво говорил о падении Берлинской стены и коммунистического режима в 1991 году. И только амбиции США мешают этой абстрактной демократии развернуться во всём мире, эти амбиции создают угрозу для демократии в России. К 2020 году от этого не осталось и следа.

Ну и самая лучшая цитата из беседы с журналистами в 2014 году, после Валдайской речи:

«Мы не претендуем на какое-то глобальное лидерство. Тезис о том, что Россия претендует на какую-то исключительность, совершенно ложный, я об этом в своём выступлении сказал».

Спустя 6 лет мы приглашаем ведущие державы к разделу мира и обижаемся на то, что не признаёт никто нашей исключительной необходимости в этом процессе. Учитывая то, что статья в честь 75-летия победы в Великой Отечественной войне регулярно затрагивает тему «лишь бы не было войны», заглянуть ещё на 6 лет вперёд уже страшно.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

«Бокс — занятие противоестественное, здесь следует действовать вопреки традиционной логике. Вместо того, чтобы избежать боли, как это делает любой здравомыслящий человек, боксёр бросается ей навстречу».

Приведённая цитата взята из фильма «Малышка на миллион» (2004). Этот фильм поднимает достаточное количество важных вопросов. Кто-то увидит стремление главной героини к цели, несмотря на всевозможные трудности. Кто-то скажет, что необходимо поступать всегда по-своему, а не следовать по чьей-либо указке. По моему же скромному убеждению, фильм об отношениях отца и дочери. А если взять масштабнее — о том, как социальные, т. е. противоестественные, отношения заменяют людям якобы естественные.

Главная героиня картины — Мэгги Фитцджеральд. Она «рано поняла, что принадлежит к отбросам общества». Работая официанткой и собирая объедки посетителей, она тратит все заработанные деньги на абонемент в боксёрский зал. У Мэгги есть конкретная цель — она настойчиво добивается лучшего тренера. Может показаться, что её цель — стать чемпионкой. Скорее всего, чемпионство для неё лишь средство, но для чего? Девушка покупает дом для своей матери и сестры. Сказать, что родственники Мэгги — неприятные личности, будет мало. Если есть выражение «в семье не без урода», то тут больше подходит другое: в семейке дегенератов не без золушки. Прощаясь с семьёй, мать насмехается над дочерью и говорит:

«Все смеются над твоим занятием, будь как все, найди мужика»,

— при этом не забывая напомнить любимой дочке, что маме нужны деньги.

Далее мы узнаем, что героиня очень любила отца, и он единственный человек, который говорил, что любит её. Отсюда можно сделать предположение, что девушка хочет построить чистые, добрые семейные отношения, какие у неё были с отцом. Делая добро родственникам, она думала воссоздать эти отношения, но увидела, что этих людей интересует только своя шкура.

Однако она встречает одного из самых человечных тренеров, которые могут быть в этой профессии. Фрэнк — старик, повидавший многое на своём веку, и так же, как и Мэгги, один. У него есть дочь, но никакой связи с ней нет, старик пишет ей письма, которые остаются без ответа. Бокс становится той формой общения, на базе которой у героев складываются отношения отца и дочери. Конечно, они специфические, но зато намного искреннее и правдивее, чем некоторые естественные отношения типа «родитель — ребёнок».

Нет необходимости пересказывать всю кинокартину, но каждому человеку, кто хочет посмотреть отличную драму и узнать, что такое mo cuishle, советую посмотреть этот фильм.

Многие люди склонны видеть в естественном благо, а в неестественном — нечто негативное. Разговоры о том, что «в обществе царят законы джунглей» или «человек человеку волк», сводятся обычно к тому, что тут ничего не поделать, такова уж человеческая природа. Эти «философы» упускают из виду тот факт, что человека человеком делает общество, в котором он развивается, и что первобытные сообщества вообще вели себя как единый организм. Каждый человек был ценен для первобытного коллектива, каждый приносил определённую пользу, поэтому человек был для общества и общество — для человека. Только с разделением единого общественного организма на классы люди начали выделяться в определённые группы. В капиталистическом обществе разделение принимает крайнюю форму — оно атомизируется. Один герой фильма «Красные колокола» сказал фразу, которая стала впоследствии мемом:

«…есть только два класса: буржуазия и пролетариат».

Но дело в том, что сами классы дробятся внутри себя на бесчисленное множество объединений людей. Например, есть крупная организация людей, которые занимаются спортом. При этом есть разные виды спорта, и организации при определённых условиях могут противостоять друг другу, допустим, за место в новом ФОК.

Вот, например, женщины в борьбе за свои права добились определённого равноправия в социальных сферах. Сейчас же различные организации феминисток хотят «справедливого распределения несправедливости» между трудящимися. Если заглянуть в Википедию, она выдаст 26 организаций различных направлений. Теперь даже формальный знак внимания со стороны мужчины (взгляд, открытая дверь или вопрос) может быть воспринят феминисткой как посягательство на самостоятельность женщины или даже стать причиной обвинения в домогательстве. Женщинам предлагается избавиться от женственности и стать по виду и поведению мужиковатыми. Такая позиция противопоставляет их всему классу пролетариата, частью которой они являются. Они не желают видеть интересов всего общества, а сосредоточены лишь на своих «женских» правах.

Как может практиковаться в профсоюзах солидарность с женщинами, если целью профсоюзов уже не являются изменение общественных отношений, освобождение трудящихся от механизмов господства и кабалы, ликвидация противоречия между капиталом и трудом? Это просто невозможно без равноправия. Если же подавление женщин более не рассматривается как часть подавления всех, то является ли их равноправие шагом к освобождению?

Ульрика Майнхоф в своей работе «Ложное сознание» писала о том, что путь к освобождению женщины лежит через освобождение всего человечества из-под власти капиталистической системы угнетения. Как же преодолеть ложное сознание, как увидеть в другой группе, в другом человеке часть себя? Того, кого тебе не хватает, чтобы превратиться из абстрактного индивида в более конкретного. Люди не должны консервироваться в группе, к которой они примыкают, они должны обучаться и становиться более универсальными.

«Главная причина — в продукте общественного воспитания, клеветнической пропаганды и отупляющего труда: в наличии миллионов глупых, отупевших, аполитичных, обожающих Фарах Диба и Сорайю[29], возящихся, хорошо думающих и неправильно действующих, бьющих своих детей женщин. И таких всё ещё большинство».

Человек — продукт «неестественных» общественных отношений, биологическое же играет преимущественно подчинённую роль. Необходимо эти отношения делать более прочными и более разносторонними. Ведь только другой человек делает человека. Разве Мэгги Фитцджеральд (Мокушла) стала бы чемпионкой без помощи Фрэнка? Ответ очевиден.

Ульрика Майнхоф вела очень важную просветительскую деятельность среди прекрасной половины человечества. Разбирая догматические положения о роли женщины в обществе, как от века данную естественную ношу, она доказывала, что только удовлетворение интересов рабочего класса в целом может решить проблемы дискриминации женщин. Майнхоф всей душой болела за женскую половину человечества, она видела в каждой трудящейся женщине mo cuishle. Она делала намного больше, чем нынешние организации, которые уводят всё движение в ложном направлении. И на сегодняшний день перед коммунистами стоят те же самые задачи — объединение рабочего класса. Но объединение должно происходить с людьми, кардинально отличающимися. Ведь если объединяются совершенно одинаковые во всех вопросах, то это будет лишь помноженное одиночество.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Современный этап

Цели уголовного наказания в зарубежном законодательстве

Рассмотрев исторический процесс становления целей наказания, мы пришли к выводу о том, что, во-первых, основной целью наказания, выражающего его сущность, на протяжении истории оставалась защита интересов господствующего класса. Это выражалось в приоритете защиты государства и его аппарата, а также господствующей формы собственности.

Во-вторых, существовали и другие цели наказания: устрашение преступника, поддержание мира и предупреждение новых преступлений.

В этой главе мы рассмотрим современный этап, проанализируем, к чему привёл исторический процесс и изменилось ли что-то в наше время. Рассмотрим как российское современное уголовное законодательство, так и уголовное законодательство зарубежных стран. В анализе зарубежного законодательства мы возьмём западные страны, то есть капиталистические, и страны, идущие по социалистическому пути развития, например, Китай. Здесь необходимо иметь в виду то, что Китай может считаться социалистическим лишь по направлению своей идеологии. По способу производства он также относится к капиталистическим странам Азии.

Эту главу мы начнём с исследования и анализа зарубежного законодательства и условно разделим данный процесс на две части: сначала исследуем законодательство западных стран (для нашего исследования были выбраны Германия, Франция и США), а после — социалистических стран (Китай).

Уголовное законодательство Германии представлено уголовным кодексом ФРГ (нем. Straffgesetzbuch), который был принят в 1871 году и претерпел множество изменений. Однако этот источник уголовного права не содержит понятие наказания и его целей. На это обращает внимание, например, доктор юридических наук, профессор юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова В. И. Зубкова:

«В уголовных кодексах западных стран Европы, в отличие от Уголовного кодекса России, отсутствуют нормы о понятии и целях наказания»[1].

Хотя при анализе ряда статей Уголовного кодекса ФРГ возможно сделать выводы о целях наказания по немецкому уголовному праву. Так, параграф 46 Уголовного кодекса ФРГ говорит, что «должно учитываться воздействие, которое необходимо ожидать от наказания на будущую жизнь правонарушителя в обществе». Выделяется, например, такая цель наказания, как изоляция преступника от общества, которая по смыслу вытекает из параграфа 47:

«Назначение наказания в виде лишения свободы неизбежно для воздействия на это лицо или в целях защиты правопорядка»,

— и параграфа 63:

«Если кто-либо совершил противоправное деяние в состоянии невменяемости (§ 20) или уменьшенной вменяемости (§ 21), то суд выносит решение о помещении в психиатрическую больницу, если из совокупной оценки правонарушителя и его деяния следует, что вследствие его состояния от него можно ожидать серьёзных противоправных деяний и поэтому он представляет опасность для общества»[2].

В большей степени вопросами понятий наказания и его целей занимается в основном доктрина, легальные понятия этих институтов отсутствуют. В немецкой правовой доктрине по вопросу наказания и его целей выделяются три основные группы теорий: абсолютная, относительная и смешанная[3]. Немецкий профессор Б.-Д. Мейер говорит о том, что суть абсолютной теории сводится к «восстановлению справедливости путём осуждения лица, совершившего преступное деяние»[4].

Однако ряд авторов, приверженцев этой группы теорий, считают, что целью наказания является возмездие. Наиболее популярной считается смешанная теория, которая сохраняет золотую середину между абсолютной и относительной теориями. Немецкий ученый М. Вельцель так описывает такую группу теорий:

«...наказание является комплексным понятием. Смысл его можно усмотреть в восстановлении правопорядка, нарушенного в результате преступления. Наказание представляет собой искупление вины, которое должно быть осуществлено преступником. Но наказание может преследовать и другие цели, прежде всего предупреждение последствий уголовных деяний. Эта цель может быть достигнута: а) путём внушения страха (специальная превенция); б) путём воспитания преступника с целью его ресоциализации (позитивная превенция); в) путём внушения страха неизвестному третьему лицу (общая превенция)».

Здесь учёный видит цель предупреждения совершения новых преступлений (превенция) именно через внушение страха преступнику или третьим лицам.

Аналогично Германии, подобная ситуация существует и в законодательстве Франции. В уголовном законодательстве этой страны также нет определения наказания и его цели. Французская правовая доктрина говорит, что наказание есть реакция общества на преступление, и оно преследует две цели: воздаяние и устрашение преступника. Другая теория, которая называется теорией социальной защиты, говорит о том, что цель наказания заключается в ресоциализации и исправлении преступника:

«Важно так построить наказание, чтобы оно само по себе перевоспитывало ... необходимо также, чтобы его функция ресоциализации признавалась главной и отличалась от простого побочного воспитательного действия неоклассического возмездного наказания. Наказание социальной защиты ... должно, причём в первую очередь, преследовать цель возвращения преступника обществу»[6].

Современный Уголовный кодекс Франции 1994 года основывается именно на теории социальной защиты. Такой вывод можно сделать, например, из анализа статьи 132-59 Уголовного кодекса Франции:

«Освобождение от наказания может иметь место в случае, когда социальная реадаптация виновного достигнута, причинённый ущерб возмещён и вредные последствия, вызванные преступным деянием, прекратили своё действие»[7].

Мы рассмотрели некоторые аспекты уголовного законодательства стран Запада. Посмотрим, как обстоят дела в стране, выбравшей социалистический путь развития, — КНР. Уголовный закон Китая представлен Уголовным кодексом, принятым в 1997 году. В отличие от Уголовных кодексов западных стран, Уголовный кодекс КНР даёт определение цели уголовного наказания, хотя и косвенно, через определение задач самого кодекса. Так, в статье 2 Уголовного кодекса КНР говорится:

«Уголовный кодекс Китайской Народной Республики имеет задачей, применяя наказание, вести борьбу с преступностью, защищать спокойствие государства, охранять власть народно-демократической диктатуры и социалистического строя, государственную и коллективную собственность трудящихся масс, частную собственность граждан, личные права граждан, демократические и прочие права, общественный и экономический порядок, гарантировать успешное продвижение дела строительства социализма»[8].

Исходя из этого определения, можно сделать вывод, что наказание в Китае есть инструмент реализации, приведения в жизнь задач Уголовного кодекса, то есть защиты общественных отношений. Здесь стоит отметить, что Уголовный кодекс КНР не скрывает свою классовую природу, так как государство в КНР признаётся классовым институтом:

«Китайская Народная Республика есть социалистическое государство демократической диктатуры народа, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян <…>»[9]

Уголовный кодекс КНР не лукавит, в отличие от законодательства капиталистических стран, где классовая природа права стремится скрыться за словесными конструкциями о справедливости.

Итак, рассмотрев вопрос целей уголовного наказания в зарубежных странах, мы сделали следующие выводы:

1. В большинстве стран нет понятия целей наказания, которое было бы закреплено в законе. Легальное понятие косвенно существует лишь в Уголовном кодексе КНР, где цель наказания раскрывается через задачи самого кодекса.
2. Доктрина западных стран придерживается двух основных направлений по вопросу сущности цели уголовного наказания: теории, согласно которой, цель наказания — это покарать преступника, а также его устрашить. Сюда же относится идея о том, что цель наказания есть превенция. Другое направление придерживается той идеи, что цель наказания носит восстановительный характер: оно призвано вернуть личность преступника в рамки общественной нормы, заново его социализировать и перевоспитать. Наряду с этими направлениями выделяется и третье, которое образует как бы «золотую середину» из двух теорий.
3. Исходя из целей наказания, обозначенных в трудах зарубежных правоведов, мы можем сделать вывод, что на современном этапе цели наказания не изменились (точнее — идеи о целях наказания в юридической мысли), однако стали преобладать концепции, что цель уголовного наказания есть исправление преступника. Это связано с развитием гуманистических идей и преобладанием соответствующего дискурса.

Цели уголовного наказания в уголовном законодательстве Российской Федерации

Рассмотрев и проанализировав уголовное законодательство зарубежных стран, мы переходим к исследованию вопроса о целях уголовного наказания в Российской Федерации.

Уголовный закон РФ представлен Уголовным кодексом, который является единственным нормативно-правовым актом, устанавливающим перечень преступных деяний и их наказуемость в РФ. В отличие от уголовных кодексов тех зарубежных стран, которые мы рассмотрели выше, Уголовный кодекс РФ прямо определяет цели уголовного наказания в части второй статьи 43, что, безусловно, выделяет Уголовный кодекс РФ среди иных аналогичных документов. Легальное определение целей наказания позволяет понять позицию государства в этом вопросе, избежать недопонимания деятельности государства, а также правоприменительной практики. Определение целей наказания в Уголовном кодексе звучит следующим образом:

«Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений»[10].

То есть по Уголовному кодексу РФ выделяются три цели уголовного наказания: восстановление социальной справедливости, исправление, предупреждение совершения новых преступлений (превенция). Что интересно, здесь не выделяется цель покарать преступника, также нанесение вреда преступнику не преследуется как самоцель наказания, хотя эти цели уголовного наказания часто выделяются в доктринах зарубежных стран. Однако формулировка целей наказания, данная в Уголовном кодексе РФ, требует некоторых пояснений. Например, не совсем понятно, что законодатель подразумевает под «социальной справедливостью» и каким образом должно осуществляться исправление осуждённого, а также предупреждение новых преступлений. Для этого обратимся к комментарию законодательства. Так, В. М. Лебедев пишет:

«Восстановление социальной справедливости как цель наказания связано с принципом справедливости, содержащимся в ст. 6 Уголовного кодекса, в соответствии с которой наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливы, т. е. должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного»[11].

То есть указывается на то, что при избрании наказания для виновного лица суд должен добиться определённого равенства между деянием виновного и мерой государственного принуждения, соблюсти определённый баланс. По поводу цели наказания исправление осужденного В. М. Лебедев пишет:

«Цель наказания — исправление осуждённого — достигается, если после отбытия либо после освобождения от наказания лицо больше не совершает преступлений. Между тем, в УИК РФ понятие исправление носит более широкий характер, предполагая нейтрализацию антиобщественных взглядов и установок осуждённого, формирование у него уважительного отношения к человеку, обществу, труду, к правилам человеческого общежития, стимулирование правопослушного поведения (ч. 1 ст. 9 УИК РФ)»[12].

Таким образом, исправление осуждённого достигается в том случае, если указанные выше меры дали свой результат. По вопросу о предупреждении новых преступлений:

«Цель наказания — предупреждение совершения новых преступлений — носит как общий характер, т. е. влияет на граждан в целом путём установления уголовно-правового запрета, так и частный характер, т. е. воздействует на поведение лиц, осуждённых за совершение преступлений путём создания для них специальных условий, исключающих либо снижающих возможность совершать в будущем новые преступления»[13].

В данном случае речь идёт о частной и общей превенции. Автор комментария также отмечает:

«Реализация целей наказания, в частности, такой цели как исправление осуждённого, взаимосвязана с видами наказания. Так, напр., пожизненное лишение свободы, в силу возможности УДО после фактического отбытия лицом 25 лет лишения свободы (ч. 5 ст. 79 УК РФ), предполагает наличие цели исправление осуждённого. Тогда как смертная казнь не имеет своей целью исправление осуждённого»[14].

Таким образом, законодатель выделяет три цели уголовного наказания: восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого, предупреждение совершения новых преступлений. Первая и последняя при этом характерны для всех видов наказания, а исправление осуждённого — для всех, кроме смертной казни. Также цель предупреждения совершения новых преступлений достигается посредством общей и частной превенции, то есть наказание преступника должно подействовать как на него, так и на всё общество.

Другой автор, К. В. Корсаков, отмечает, что «Продекларированные в УК РФ цели уголовного наказания раскрывают политико-правовую и социально — юридическую подоплёку этого института на современном этапе развития общества и государства»[15].

В этом случае автор обращает внимание на то, что действующий Уголовный кодекс РФ отошёл от своих советских правопреемников, наполнен другими ценностями. Однако далее Корсаков добавляет:

«Цель восстановления социальной справедливости до 1997 г. — года вступления УК РФ в силу — не формулировалась, хотя и „незримо“ присутствовала, по мнению ряда российских авторов, в советском уголовном законодательстве, в котором предусматривалось, что уголовное наказание предполагает кару за содеянное»[16].

В. К. Дуюнов пишет:

«Термин „кара“, образно выражаясь, цепко держит нас за фалды сюртука, несмотря на наши попытки отбиться от него, уйти от этого скомпрометированного родством с местью и талионом термина ли каким-либо образом облагородить его, например, высоким сравнением со справедливостью; происходит простая замена терминов — неудобного термина „кара“ его более красивым оборотом — восстановление социальной справедливости».

Автор высказывает такую точку зрения, что, хотя в действующем Уголовном кодексе РФ одна из целей сформулирована именно как «восстановление социальной справедливости», данная цель является по своей сущности целью покарать преступника.

Далее Корсаков дополняет мысль тем, что понятие «справедливость» очень абстрактное, особенно с приставкой «социальная» в стратифицированном обществе. Подобные понятия усложняют задачу верной интерпретации цели. Автор предлагает далее, что «социальный характер справедливости определён в соответствии с представлениями о ней социального большинства»[17].

Однако не совсем понятно, кто сейчас образует социальное большинство в России. Как это можно заметить ещё из прошлой главы, право капиталистических стран вообще склонно скатываться к абстрактным, идеалистическим терминам, которые без должного толкования в конкретной парадигме не имеют вообще никакого смысла, кроме как красивого слова.

Неопределённости в законе позволяют его толковать в ту или иную пользу, а учитывая то, что «право есть воля господствующего класса, возведенная в закон», толковаться он будет в его же пользу.

В научных дискуссиях критика высказывается и в сторону второй, легально закреплённой, цели наказания, а именно — исправление осуждённого. Так, А. Р. Гегамов подвергает критике статью 9 УИК РФ, которая говорит то, что «исправление — это формирование у осуждённого уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения»[18].

Автор статьи считает, что такие результаты невозможно достичь посредством «ограничения прав, свобод, возложения дополнительных юридических обязанностей, травмирующего воздействия на психику»[19].

А. Р. Гегамов полагает, что, используя подобные методы исправления, государство достигает лишь «юридического» исправления осуждённого, формируя в нём не должное отношение к обществу и к принятым в нём нормам, а страх перед наказанием. Таким образом, складывается два взгляда на исправительную цель наказания, понимание её в узком и широком смыслах.

Первый настаивает на том, что исправительная цель достигается тогда, когда осуждённый больше не совершает преступлений. Широкий взгляд говорит о том, что исправительная цель наказания может быть достигнута только тогда, когда осуждённый действительно осознал антиобщественный характер своих поступков, сожалеет о содеянном, имеет добровольное желание исправиться.

Как показывает практика, сейчас действительно преобладает узкий подход к пониманию. Зачастую бывших преступников от совершения новых преступлений останавливает страх перед наказанием, нежелание возвращения в места лишения свободы, в которых человек подвергается действительно тяжёлым эмоциональным нагрузкам[20], или отбывание иного наказания.

Кроме того, на современным этапе капитализм сталкивается с практически неразрешимой целью по исправлению осуждённого, особенно в слаборазвитых и развивающихся странах. Поскольку его силы направлены на исправление конкретного человека, а не на исправление условий его

объективного бытия, в котором он формируется и существует. Таким образом, современным государствам снова и снова приходится бороться с преступностью, которая является следствием, а не причиной, либо попросту запугивать человека.

Цели предупреждения совершения новых преступлений также посвящено достаточно много научных работ. Например, Ю. И. Бытко отмечает, что цель предупреждения новых преступлений подвергается наименьшей критике, однако далее приводит ссылку на противоположное мнение. Другой специалист, С. У. Дикаев, считая цели общей и специальной превенции равно недостижимыми, ссылается на высокий уровень преступности в местах лишения свободы и неблагоприятную динамику преступности в стране в целом. По его мнению, правоохранительная система, чтобы обосновать необходимость своего существования, будет намеренно создавать условия для продолжения существования «системы преступности»[21].

Вторую часть такой точки зрения Бытко сразу же опровергает, говоря о том, что Дикаев ссылается на устаревшую статистику по динамике преступлений[22]. По первой части автор ничего не говорит, мы же с ней согласимся, так как указали положения о неэффективности некоторых видов уголовного наказания выше. Здесь Дикаев лишь делает упор на то, что существующие виды наказаний, а точнее их реализация на практике, мало того что не исправляет преступника, но ещё и порождает новую. Общеизвестно, что одним из наиболее серьёзных и опасных преступных элементов выступают так называемые «воры в законе» — преступники, которые пользуются большим влиянием и в криминальном, и в «обычном» мирах. Во многом они являются продуктом именно преступности в местах лишения свободы.

Ещё одна связь с практикой исполнения наказаний заключается в том, что преступник, который находится в местах лишения свободы,утрачивает практически все социальные связи. И потом он крайне редко может их восстановить. Сюда относится, например, потеря места работы. Жизненные трудности после отбытия наказания толкают осуждённых на новые преступления[23].

Этот факт ещё раз показывается то, что объективная реальность человека формирует те или иные его наклонности. Попадая в места лишения свободы, особенно на продолжительные сроки, человек вынужден существовать в специфической реальности, в преступной среде, которая оставляет отпечаток на его мировоззрении.

Рассмотрев и проанализировав правовую доктрину, мы видим, что цели уголовного наказания, закреплённые в существующем Уголовном кодексе РФ, во многом подвергаются критике. Можно выделить три направления этой критики:

1. Размытость формулировок. Касается только цели восстановления социальной справедливости. По мнению правоведов, здесь непонятно как то, что́ есть «справедливость» по мнению законодателя, так и что значит её характеристика как «социальная».
2. Цели уголовного наказания, в большинстве своем, не достигаются. По большей части это касается двух целей наказания — исправление осуждённого и предупреждение новых преступлений. Здесь критика высказывается в том, что исправление достигается не в том виде, в каком оно необходимо, истинного исправления осуждённого не происходит. Недостижение цели превенции во многом связано с безрезультативностью цели исправления. По мнению правоведов, причина отсутствия результатов лежит в практике реализации наказаний — она не позволяет как исправиться преступнику, так и порождает новые преступления.
3. Озвученные выше положения касательно нормативно закреплённых положений УК, а также их трактовка исследователями, не должны восприниматься как полное соответствие их реальности и постоянное соответствие принципу законности. Реалии настоящей формации накладывают соответствующий отпечаток на применение законодательства и действия силовых структур, что зачастую выливается в «показательные» уголовные процессы и силовой беспредел.

Итак, мы рассмотрели во второй главе современный взгляд на цели уголовного наказания, то, как понятие и сущность целей закрепляется в нормативно-правовых актах, объясняется в правовой доктрине. Теперь необходимо систематизировать общую картину исторического развития целей наказания, объединив полученные результаты из анализа исторического процесса и наших дней.

В самом начале нашего исследования мы пришли к выводу о том, что наиболее точную картину исторического развития явлений нам может дать формационный подход, поэтому и сейчас мы не отходим от этих положений.

Современный этап, который мы рассматривали в настоящей главе нашей работы, является капиталистической формацией. Даже в современном Китае мы не можем говорить о социалистической формации, поскольку в КНР в достаточно крупных масштабах развивается капиталистический способ производства, а страна активно участвует в мировой экономике. Капиталистическая формация продолжает оставаться классовой формацией, однако здесь уже существуют другие классы — класс буржуазии и пролетариата, где первый является классом-эксплуататором, а второй — соответственно, эксплуатируемым классом. Право на данном этапе продолжает оставаться волей господствующего класса, это видно из таких правовых постулатов современного буржуазного права как «неприкосновенность частной собственности», «свобода и защита конкуренции» и т. д. Следовательно, уголовное право в наши дни стоит на защите интересов класса буржуазии, защищая в первую очередь её экономические и политические интересы. Подтверждение этому мы можем найти в конкретных статьях Уголовного кодекса РФ. Так, например, статья 178 «Ограничение конкуренции»; статья 185.3 «Манипулирование рынком» и т. п.

Даже такие составы, как «Кража» и «Грабёж», хоть и существовали на протяжении всей истории, в буржуазном обществе приобретают новую качественную сущность, становятся способом охраны в первую очередь частной собственности. Обеспечение политической безопасности господствующего класса выражается в десятом разделе Уголовного кодекса РФ.

Так в чём же заключаются цели уголовного наказания? При анализе исторического становления целей наказания мы выясняли, что на протяжении истории целями наказания считались устрашение преступника, возмещение вреда потерпевшему и власти (например, в Салической Правде). На более поздних этапах, с развитием в обществе идей гуманизма, целями уголовного наказания стали считаться исправление осуждённого, предупреждение совершения новых преступлений, восстановление социальной справедливости, хотя некоторые правоведы, как видно из анализа доктрины зарубежных стран, видят исключительно «карательную» цель наказания.

Действительно, эти цели наказания имеют место на практике, однако они не отражают сущность уголовного наказания. Чтобы понять сущность какого-либо явления, необходимо выделить такие признаки, которые будут свойственны только данному явлению. Мы говорим о понятии «цель уголовного наказания». Устрашение или «карательная» цель, а также взаимосвязанная с ними цель предупреждения совершения новых нежелательных поступков, может быть у любого наказания в человеческом обществе. Цель восстановить социальную справедливость, а также исправить нарушителя определенных норм преследуется любым наказанием.

Так что же отличает цель уголовного наказания от целей любых других наказаний? Отличительным признаком уголовного наказания является особый субъект его применяющий, — государство, а также объект защиты — наиболее фундаментальные общественные отношения. Цели наказания лежат в целях государства, поняв сущность государства, мы сможем понять и сущность целей наказания. По ходу нашей работы мы пришли к тому, что государство имеет классовую сущность, является механизмом удержания господствующим классом своего положения. Именно поэтому, исходя из этого и других выводов, озвученных выше, мы можем утверждать, что цель уголовного наказания имеет такую же классовую сущность, является средством реализации защиты существующих в обществе общественных отношений, как между людьми, так и отношений отдельных социальных к экономическим благам. Таким образом, с момента возникновения государства главная, сущностная цель уголовного наказания не меняется, поскольку существует само государство. Изменились лишь классы, чьи интересы оно должно было защищать.

Примечания

1. Зубкова В. И. Понятие наказания и его целей по УК России и некоторых стран Западной Европы: сравнительные аспекты // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Образование и педагогические науки. 2018. № 5 (813).
2. Уголовный Кодекс ФРГ.
3. Мейер Б.-Д. Уголовно-правовые санкции. Берлин : Шпрингер, 2009. c. 15–17.
4. Там же.
5. Кузнецова Н., Вельцель Л. Уголовное право ФРГ. М. : Изд -во МГУ, 1980. c. 111–112.
6. Ансель М. Новая социальная защита (гуманистическое движение в уголовной политике). М. : Прогресс, 1980, с. 267–268.
7. Уголовный Кодекс Франции. Первая часть. Книга Первая. Раздел III. Глава II. Отдел II. Подотдел 6. § 1. Статья 132-59.
8. Уголовный кодекс Китайской Народной Республики / Под ред. А. И. Коробеева, пер. с китайского Д. В. Вичикова. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2001. с. 303.
9. Конституция КНР, ст. 1. [Электронный ресурс].
10. Уголовный Кодекс Российской Федерации от 13.06.1996. № 63-ФЗ, ч. 2, ст. 43. // Собрание законодательства РФ. 17.06.1996. № 25. Ст. 2882.
11. Комментарий к Уголовному кодексу РФ в 4 т. Том 1. Общая часть / В. М. Лебедев [и др.]; ответственный редактор В. М. Лебедев. — Москва : Издательство Юрайт, 2018. — 316 с.
12. Там же.
13. Там же.
14. Комментарий к Уголовному кодексу РФ в 4 т. Том 1. Общая часть / В. М. Лебедев [и др.] ; ответственный редактор В. М. Лебедев. — Москва : Издательство Юрайт, 2018. — 316 с.
15. Корсаков К. В. Действующий российский уголовный закон о целях уголовного наказания // Российское право: Образование. Практика. Наука. 2016. № 1 (91). с. 25.
16. Там же.
17. Корсаков К. В. Действующий российский уголовный закон о целях уголовного наказания // Российское право: Образование. Практика. Наука. 2016. № 1 (91). с. 25.
18. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 N 1-ФЗ (ред. от 27.12.2019), ст. 9. Российская газета. 1997.
19. Гегамов А. Р. Цели уголовного наказания // Вестник СГЮА. 2012. № 5 (88)., с. 137.
20. Михайлов А. Н. Социально-психологические проблемы лиц, освобождающихся из мест лишения свободы // Прикладная юридическая психология. 2016. № 4., с. 48.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Наверное, каждый человек, который изо дня в день спешит на работу или учёбу, идёт в магазин или просто гуляет по улицам города, встречал инвалидов, сидящих с пластиковыми стаканчиками; натыкался на калек, просящих милостыню; проходил мимо сидящих на коленях стариков; видел просящих о помощи мужчин и женщин, собирающих деньги на операцию; садился в маршрутку — там ждали очередные волонтёры благотворительных фондов; расплачиваясь на кассе в магазине, замечал корзины для помощи нуждающимся. Приходя уставший домой, он включал телевизор, чтобы отдохнуть, — а там показывали ребёнка, которому необходимо дорогостоящее лечение, и просили отправить пожертвования по SMS.

«Это всё обман», «всем не поможешь», «да что я могу сделать в такой ситуации», — такими мыслями мы успокаиваем свою совесть. Кто-то, наоборот, честно пытается помочь: бросает драгоценные разноцветные бумажки просящим и гордо идёт дальше. Ещё бы — ведь он помог бедным людям. Или нет? Вряд ли найдётся много людей, не считающих благотворительность хорошим, добрым делом. Но почему большинство просто проходит мимо нуждающихся? И ведь не всегда дело в нехватке денег. Так почему, несмотря на видимое единодушное одобрение, благотворительностью почти никто не занимается?

Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо разобраться, что такое благотворительность вообще. Например, российское законодательство определяет её как бескорыстную (безвозмездную или на льготных условиях) помощь тем, кто в этом нуждается. Обычно под оказанием помощи в контексте благотворительности понимается безвозмездная передача средств. Зачем нам эта информация? Она и без того всем известна. Но, как говорил один классик немецкой философии:

«Известно — не значит познано».

Мы же хотим разобраться в вопросе и выявить причины явления. Выходит, для благотворительности нужны люди, обладающие средствами, и нуждающиеся. И чтобы разобраться с этим явлением, мы должны выяснить: а) какие нужны средства, б) у кого и почему они есть, в) кто такие нуждающиеся и откуда они берутся.

Как угадать, какая именно помощь нужна тем или иным нуждающимся? Кому-то нужна еда, кому-то — жильё, кому-то — лечение, кому-то же необходима помощь в удовлетворении сразу нескольких потребностей. Получается, для удобства как благотворителей, так и принимающих благотворительность, средства должны быть предоставлены в форме какого-то всеобщего эквивалента, особого товара, который можно будет обменять на всё необходимое. Такой полезной функцией — выступать средством обращения — обладают деньги.

Поскольку правом создавать деньги в Российской Федерации обладает только государство, то нам приходится получать их по-другому. Из множества способов самый распространённый — устраиваться на работу либо в какую-нибудь компанию, либо в бюджетную организацию.

Допустим, мы устроились в какую-нибудь компанию или на завод. Приходя на работу, мы вместе с другими рабочими с помощью уже установленных кем-то станков в арендованном кем-то помещении своим трудом превращаем закупленное кем-то сырьё в новые товары. В ответ получаем заработную плату. Но, получив зарплату, мы вынуждены её тратить на удовлетворение собственных потребностей. Если же у нас есть семья, то необходимо тратить средства и на удовлетворение её потребностей. Оставшихся после этого от зарплаты средств едва ли на что-то хватает. Например, согласно данным Росстата на 2019 год, лишь 3,9 % доходов населения не тратится на приобретение товаров и выплату обязательных платежей. И это статистика с учётом миллионеров и миллиардеров, топ-менеджеров и высокооплачиваемых чиновников. Ситуация у большинства обычных рабочих куда плачевнее.

Выходит, заработная плата, которую получают рабочие, то есть стоимость каждого вида способности к труду, как и любого другого товара, равна средним издержкам на её производство. Она складывается из стоимостей тех товаров, которые необходимы для восстановления рабочей силы как в краткосрочной перспективе — удовлетворение потребностей в еде, сне, отдыхе (чтобы на работу прийти с восстановленными силами), так и в долгосрочной — рождение, обеспечение, воспитание, обучение детей (чтобы они смогли прийти на смену стареющим поколениям).

Заработная плата работников бюджетного сектора и вовсе оставляет желать лучшего. Так, согласно данным Росстата, средняя зарплата в РФ в 2020 году составила 51 352 рубля, а по данным издательства VisaSam.ru средняя зарплата бюджетников в РФ в 2020 году составила 39 100 рублей. При этом число таких работников составляет только 17,7 % трудоспособного населения и с развитием рыночной системы уменьшается, оно вытесняется обычными наёмными работниками: увеличивается число частных вузов и школ, поликлиник и больниц, растёт роль частных охранных предприятий. Поэтому роль бюджетников в благотворительной деятельности меньше.

Другой способ получить деньги — открыть «своё дело». Но, как мы уже выяснили, прежде чем нанять рабочих, нужно арендовать помещение, оборудовать его станками и закупить сырьё. Чтобы приобрести всё это и платить рабочим зарплату, необходимо иметь начальный капитал. Допустим, у нас, как у Илона Маска или Билла Гейтса, есть влиятельные родственники или знакомые, заручившись поддержкой которых, мы можем взять необходимую сумму денег в банке. Итак, на полученные деньги мы приобретаем все необходимые нам товары: помещение, станки, сырьё — средства производства, а также способность рабочих к труду — рабочую силу. После этого товары, которые в ходе производства создавались наёмными работниками из сырья, необходимо реализовать. Разница между деньгами, полученными от продажи конечных товаров и затраченными на покупку всего необходимого для производства, и есть наша прибыль. Часть её мы должны отдать банкирам за предоставленный кредит. Также проще всего реализовать товары не самому, а продать по заниженным ценам торговым компаниям, которые получат выручку, равную разнице между рыночными и оптовыми ценами. Аналогичная ситуация не только в промышленности, но и в современном сельском хозяйстве, транспортной отрасли и сфере услуг.

Но откуда берётся прибыль? Почему продаваемые конечные товары обладают стоимостью, большей, чем необходимый стартовый капитал? Откуда берётся добавляющаяся стоимость? Ведь стоимость товара определяется издержками на его производство. Не может же новая стоимость появиться из небытия. Внимательно посмотрев на товары, покупаемые бизнесменом, и на то, из чего складывается стоимость товара, продаваемого им, можно заметить, что хозяин производства покупает ресурсы, оборудование и способность рабочих к труду, а в цену итогового товара закладывается стоимость ресурсов, стоимость, необходимая для амортизации оборудования (поддержания в рабочем состоянии и обновления станков) и стоимость реализованного труда. Зарплата рабочих нужна для поддержания ими их способности к труду; стоимость же, производимая ими, определяется сложностью и специфическими особенностями производства, в ходе которого она появляется. Рабочие производят больше, чем им необходимо для жизни, иначе производство было бы невыгодным. Бизнесмен платит рабочему за товар, меньший по стоимости того, который он у него забирает. Разность между этими двумя значениями есть прибавочная стоимость — неоплаченный труд рабочих. Вся новая стоимость, вся прибыль, а, следовательно, все деньги и средства хозяев промышленных, торговых, транспортных, банковских компаний и компаний сферы услуг складываются из неё.

Но если у нас нет влиятельных родственников и банк не одобрил кредит на крупную сумму денег. Зато если есть собственные сбережения, которых хватает на закупку определённого количества сырья, аренду небольшого помещения и покупку нескольких станков, то мы можем начать с малого — работать на себя, возможно, наняв пару человек в помощники. Конечно, наша выручка, а значит и прибыль, не пойдёт ни в какое сравнение с прибылью, произведённой огромными корпорациями и бизнес-империями. Из-за сильной конкуренции нам придётся продавать товары ниже их стоимости. К тому же нам будет необходимо отдавать значительную часть выручки на аренду помещения, налоги и проценты по кредиту. То есть, как и у рабочих, часть произведённой нами стоимости будет отбираться, но косвенным путём. Кроме того, стремясь увеличить выручку и избавиться от страха давления конкурентов, на ближайшее время нашей целью станет рост нашего производства. Мы будем стараться стать крупными предпринимателями. Но это получается не у всех, и большинство из таких разорится, перейдя в ряды рабочих или, если не повезёт, в ряды бомжей, воров, криминала — люмпенов. Так, согласно данным Росстата, за первый квартал 2021 года в РФ на 121 840 открытых предприятий было закрыто 180 493. Всё это препятствует появлению крупных средств у такого класса людей, что мешает ему вносить серьёзный вклад в благотворительность.

Мы рассмотрели основные классы современного общества, именно они причастны к производству, а значит, к созданию стоимости. Все остальные группы людей, не включённые в эту структуру, участвуют так или иначе лишь в распределении и перераспределении стоимости, часто обеспечивая процесс производства или помогая ему. С развитием капитализма (а именно такая общественно-экономическая формация сейчас у нас) группы этих людей расщепляются, как и мелкая буржуазия, между классом рабочих — пролетариатом — и классом капиталистов. Кроме того, внутри самих этих классов есть различные группировки и прослойки. Например, все не раз слышали о высокооплачиваемых востребованных специалистах, многие мечтают стать ими— это рабочая аристократия. В силу не только экономических, но и политических причин — создание иллюзии социальных лифтов и стабилизация общества — получает заработною плату, бо́льшую необходимой для жизни. Но и это становится возможным лишь благодаря усиленной эксплуатации (отчуждения части созданной стоимости) других рабочих.

Для благотворительности удобнее всего пользоваться деньгами, которых больше у крупных предпринимателей и бизнесменов. Осталось узнать, кто такие нуждающиеся и откуда они берутся и почему. Толковый словарь Ожегова определяет нужду как недостаток в необходимом, а нуждающегося, соответственно, как живущего в этом недостатке. Так как в современном обществе необходимое приобретается в первую очередь за деньги, благодаря их функции выступать средствами платежа, то нуждающиеся — это те, у которых не хватает денежных или иных средств для поддержания нормальных условий жизни. Откуда они берутся? Причины их появления могут быть разные. Получая заработную плату, необходимую для поддержания своих сил, рабочие при возникновении дополнительных расходов теряют возможность самообеспечения. Примерами таких расходов могут быть различные болезни и травмы, лечение которых в условиях капиталистического общества не является дешёвым. Или наличие детей в количестве выше среднего (в современных условиях двое детей уже превышают это количество). Государство, конечно, оказывает помощь семьям, но, во-первых, она незначительна по сравнению с расходами, а во-вторых, доходы самого государства формируются из налогов, собираемых в значительном объёме с тех же трудящихся.

Если же работник сам серьёзно заболел или вообще умер, то доходы его семьи уменьшаются и её члены также попадают в категорию нуждающихся. Ещё одна причина уменьшения доходов — увольнение и переход в безработные, в постоянную резервную армию труда.

Из-за того, что вследствие безработицы многие стремятся занять рабочие места, работодатель может не держаться за конкретных рабочих и держать уровень зарплат не больше, чем рабочим необходимо для работоспособности и восстановления сил. Поскольку безработные не имеют постоянных источников денег, постольку им систематически не хватает средств и они относятся к нуждающимся.

Разорение мелких предпринимателей вынуждает их также становиться безработными. Часто они остаются ещё и должниками. Нехватка денежных средств свойственна также люмпенам (людям, не имеющим постоянного места жительства, мелкому криминалитету), которыми становятся многие люди, если они длительное время безработные.

Получается, что текущие производственные отношения устроены так, что у рабочих — производителей общественных благ — на постоянной основе отчуждается часть стоимости, произведённой ими, в пользу богачей — класса-владельцев средств производства. Тем самым концентрируется огромное количество средств и создается сверхизобилие у одной, меньшей части общества, при этом отнимаются средства у другой, большей части общества, создавая нужду.

Мы ответили на поставленные в начале статьи вопросы. Средства, необходимые для благотворительной деятельности — это, в основном, деньги из-за их функции выступать средствами платежа. Их часть концентрируется в руках предпринимателей. Это происходит из-за отчуждения прибавочной стоимости — эксплуатации. Нуждающиеся — это люди, лишённые денег, необходимых им для поддержания жизнедеятельности, или, по-простому, для выживания. Они появляются на другом конце общества с одной стороны, благодаря той же эксплуатации; с другой — из-за необходимости существования армии безработных для поддержания низкого уровня оплаты труда рабочего класса; с третьей — вследствие вытеснения с рынка и разорения мелкой буржуазии.

Получается, благотворительность — это передача денег, отобранных у рабочих, самим рабочим, у которых они и были отобраны. Или же другим нуждающимся, существующим также вследствие этого отъёма. Более того, передаётся небольшая часть стоимости случайным людям. Небольшая отчасти оттого, что часть прибыли всё-таки идёт на развитие производства, отчасти потому, что именно она обеспечивает сверхизобилие у бизнесменов, от которого они просто так не откажутся. Случайным — потому, что помощь оказывается не всем и не в полном объёме.

А часто средства от неё идут и вовсе не тем, кто в них нуждается. И речь здесь не только о прямых обманах и подставных фондах, функционирующих до сих пор:

«Защитить общество от мошенников в сфере благотворительности становится всё затруднительнее. Они совершенствуют свои преступные навыки и умело обходят закон: например, регистрируя фирму — клон известного благотворительного фонда и получая доверенность на сбор денег от нуждающихся»,

— сообщают РИА Новости.

Распространено и использование благотворительности крупными предпринимателями в своих целях. Они создают положительный имидж филантропов и гуманистов — это один из самых безобидных вариантов, при том что фактическая благотворительность менее внушительна, по сравнению с громкими обещаниями миллиардеров. Например, Forbes пишет:

«К примеру, в документальном фильме BBC 2019 года о „славном шотландце“ Эндрю Карнеги бывший премьер Великобритании Гордон Браун утверждает, что сталелитейный магнат отдал на благотворительность „сегодняшними деньгами“ более $300 млрд. Сумма умопомрачительная, но в 2017 году редакция Forbes подсчитала пожертвования Карнеги и вышло всего $350 млн — или около $5 млрд на сегодня»;

«…в апреле 2019 года после разрушительного пожара в соборе Парижской Богоматери французские миллиардеры поспешили на помощь и обязались выделить на восстановление больше $550 млн. <…> Андре Фино, пресс-секретарь Нотр-Дама, тогда заявил новостному агентству Associated Press: „Крупные доноры не перечислили нам ни цента. Они хотят знать, на что именно пойдут деньги, и деньги дадут, только если их устроит ответ“».

С помощью публичной благотворительности крупные бизнесмены могут рекламировать деятельность своих же компаний, например, «экологического», «не меняющего климат планеты» производства. В то же время средства, выделяемые для этого, никак не помогают спасти планету. Так, согласно изданию «Газета.ru», эксперт Академии управления финансами и инвестициями Алексей Кричевский относится к вложениям в «зелёные» проекты скептически:

«Вопрос не в суммах денежных средств, а в том, как они будут израсходованы и на что. Огромное количество фондов, которые создаются под борьбу с изменением климата, обычно закрываются так же ярко, как и стартуют. Особенно это касается частных именных фондов, которые выдают гранты на исследования и зачастую заканчиваются ничем»,

— объясняет он.

Эксперт замечает:

«Изменение климата уже достаточно изучено, поэтому спонсировать дальнейшие разработки этого вопроса бессмысленно. Гораздо полезнее было бы предпринимать конкретные действия. Например, финансировать строительство источников возобновляемой энергии, которые позволили бы снизить объёмы выбросов в атмосферу. <…> Должна быть выстроена системная работа по финансированию проектов, которые имеют реальную ценность, а не исследований с огромной долей относительности»,

— указывает Кричевский.

Помимо этого, благотворительность помогает предпринимателям уходить от налогов. В Российской Федерации благотворительная деятельность ими не облагается:

«В силу пп. 12 п. 3 ст. 149 Налогового кодекса РФ, безвозмездная передача товаров, работ, услуг, имущественных прав в рамках благотворительной деятельности освобождена от обложения НДС ещё с 2016 года».

А с недавнего времени позволяет получать специальные льготы: так, ссылаясь на РБК, BFM.RU передаёт, что:

«…благотворительность даёт возможность бизнесу сэкономить на налогах — с 2020 года можно получить налоговый вычет за пожертвования за счёт снижения налога на прибыль. Но если раньше это касалось исключительно борьбы с ковидом, то сейчас список благотворительных организаций расширен».

Но и этого мало: основные потоки благотворительных средств, выделяемых крупными капиталистами, идут в ими же или их друзьями созданные фонды:

«За последние годы некоторые из богатейших людей мира заметно увеличили масштабы своих пожертвований. Хотя многие из них в первую очередь собирают средства в собственные фонды, а не выдают гранты сторонним благотворительным организациям»,

— сообщает Forbes.

В то же время, эти фонды тратят лишь малую часть выделенных средств: по данным интернет-портала «Деньги|Republic» по американским законам благотворительные фонды должны раздавать не менее 5 % пожертвований ежегодно и многие ровно столько и тратят.

«Получается, что на благотворительность они отдают меньше, чем получают от инвестирования собственных средств».

То же самое сообщает Forbes:

«Во многих случаях эти фонды ежегодно расходуют всего 5 % от общего объёма имеющихся активов».

А часть средств может и вовсе идти на производства, которые приносят прибыль фондам, но прямо вредят их благотворительной деятельности:

«Также фонд [Фонд Билла и Мелинды Гейтс. — Герцен] инвестирует активы, которые он ещё не распределил, исключительно по принципу максимизации прибыли от вложенных средств. В результате в число проинвестированных вошли компании, которые были подвергнуты критике за увеличения уровня бедности в тех же самых развивающихся странах, в которых фонд пытается уменьшить бедность. К ним относятся компании, которые сильно загрязняют среду, и фармацевтические компании, которые не продают медикаменты в развивающихся странах».

Вместе с тем, значительная часть средств, обозначаемая крупными бизнесменами и их сторонниками как идущая на благотворительность, тратится на достижение ими политических целей:

«В 2009 году авторитетный медицинский журнал The Lancet выступил с критикой фонда [Фонд Билла и Мелинды Гейтс. — Герцен], упрекая его в отсутствии достаточного внимания к реальным нуждам здравоохранения, а также недостаточной прозрачности ассигнований организации. Другие замечания в адрес фонда касались его ориентированности на краткосрочную перспективу и увеличения зависимости бедных стран от Запада»;

«Меньше месяца назад, в январе 2020 года, миллиардер Джордж Сорос на Всемирном экономическом форуме в Давосе объявил, что выделит $1 млрд на создание университета для борьбы с авторитарными правительствами и изменением климата»;

«Гендиректор Amazon Джефф Безос возглавил список политических спонсоров среди глав фирм S&P 500».

Но часто мы — трудящиеся, — не рассчитывая на помощь богачей, сами помогаем друг другу и другим нуждающимся. Но, во-первых, в силу необходимости тратить большинство средств на собственную жизнь, мы не можем передавать большие суммы на постоянной основе. Во-вторых, многие жертвуют свои деньги в те же благотворительные фонды крупных дельцов. В-третьих, проблемы общества, которые порождает система, обогащающая единицы, перекладываются на плечи самого народа, страдающего от этой системы.

Получается ситуация, когда кажется, что всё общество, независимо от социального положения, в едином порыве направляет свои усилия на борьбу за благое дело, рабочий и предприниматель стремятся исправить несправедливость системы, весь народ консолидирует свои силы на борьбу с нуждой, а на самом деле всё это только прикрывает страдания, спасает лишь единицы, но сохраняет нищету и бедность. Неспособные принципиально исправить ситуацию рабочие искренне пытаются помочь, а имеющие огромные средства и возможности бизнесмены под маской благотворительности ищут свою корысть и спасают себя и свой образ жизни, сглаживая и перекладывая социальные проблемы на плечи трудящихся.

К тому же участвующие в благотворительности рабочие часто считают, что могут реально помочь многим и попадаются на удочку «теории малых дел»: «Я начну с малого, помогу, чем могу, и проблема решится». Одурманенный такими ложными идеями, рабочий мало чем отличается от презираемых им людей, проходящих мимо нуждающихся. Вместо нежелания помогать другим, эгоизма он занимается мнимой помощью: он считает, что таким образом помогает миру. В отличие от остальных, он своими малыми усилиями делает всё, что может. Таким образом, в окружающих его проблемах, которые почему-то не исчезают после внесения им посильного вклада, виноват кто угодно, но не он: он же помогает. Попав в ловушку «теории малых дел», он считает, что каждый должен помогать по своим силам, постольку у него нет необходимости во взаимодействии с другими участниками благотворительности. Такие люди становятся коллективными индивидуалистами: они все вместе, но каждый сам по себе занимается благотворительностью. Общество таких людей не направляет на совместные действия по решению проблемы. Оно довольствуется индивидуальными порывами его членов, действующих разрозненно и необдуманно.

Богачи же подыгрывают этому заблуждению: по телевидению и в интернете можно видеть всевозможные сюжеты и ролики, где благотворительность якобы спасает жизни нищих, больных и бедных людей. Миллиардеры и знаменитости направляют огромные средства — и проблемы решаются. Создаётся иллюзия того, что эта схема работает. Но на самом деле благотворительность, призванная бороться с несправедливостью, нуждой и бедностью, скрывает реальные проблемы общества, уводит народ от изменения порядков, порождающих эти проблемы. Благотворительность помогает сохранить те условия, которые и рождают нужду, бедность и несправедливость. Существующий способ производства и соответствующий ему общественный уклад систематически, на постоянной основе создаёт целые социальные слои нуждающихся людей. Благотворительность же случайным образом помогает единицам из них и спасает такую систему, внушая людям, что так и должно быть.

Ситуация же, при которой необходимые средства систематически будут поступать нуждающимся гражданам, во-первых, сделает их не нуждающимися по определению, так как им в таком случае будет хватать средств. Во-вторых, уничтожит систему, при которой эти нуждающиеся создаются систематически. Ведь в такой ситуации стоимость, создаваемая рабочими, будет отчуждаться в пользу тех, кому она необходима, а не в пользу бизнесменов. То есть уничтожится частная собственность на средства производства, а вместе с ней — текущий способ производства, основой которого она является, и система распределения. Это означает полное изменение общественного уклада. Стоимость же необходима всем членам общества, из чего получается, что она будет отчуждаться в пользу всего общества, а значит — станет общественной. При этом обществу будет выгодно задействовать в производстве как можно большее количество людей, благодаря которым будет создаваться больше стоимости. Это ликвидирует безработицу. Разорившиеся мелкие буржуа будут становиться рабочими, а успешные — встраиваться в производство. Таким образом, систематическое появление нуждающихся людей прекратится.

Такая общественно-экономическая система, при которой собственность на средства производства принадлежит всему обществу, а трудом занято практически всё трудоспособное население, но при этом ещё сохраняются элементы мелкой буржуазии, называется социализмом. То, как устроено социалистическое общество, как его достичь, почему капиталисты будут препятствовать этому, почему в нём рабочие производят не совсем стоимость — темы других статей.

Всё сказанное не означает, что помощь, которую мы оказываем отдельным людям, и вообще благотворительность — это что-то плохое.

Просто этого не достаточно.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Каждый человек, который сталкивался с жанром документального кино, знает, что в его основе лежат съёмки подлинных событий и лиц. Возможность извлекать знания от такого рода фильмов не подлежит сомнению. Грамотно сделанный документальный фильм может стать для интересующихся людей серьёзным источником, на основе которого можно воспроизводить какие-никакие знания по данной проблематике.

Однако документальность кинокартины не означает, что она свободна от функции пропаганды, которая преследует множество целей. И нередко задача, которая заявляется как исключительно просветительская, может лишь затушёвывать пропагандистский фактор документальной кинокартины. В этом нет ничего необычного, поскольку рассмотреть любое человеческое творение невозможно в отрыве от преследуемых утилитарных задач. Вопрос состоит в содержании самих целей, а здесь всё может оказаться не так просто.

Рассмотрим это явление на примере эксклюзивного в своём роде итальянского документального фильма «Прощай, Африка» (1966), снятого режиссёрами Гуалтьеро Якопетти и Франко Проспери.

О фильме

Изначально стоит обозначить весьма важную для понимания общей направленности картины деталь: фильм был снят в 1966 году на волне продолжающейся деколонизации африканского континента, когда национально-освободительные движения, при поддержке преимущественно социалистических стран, одно за другим избавляясь от империалистического гнёта. Они сразу же были вынуждены вступить в борьбу с колониальным наследием. И здесь уже наблюдается совсем иная картина.

Фильм повествует об африканских реалиях некоторых освободившихся стран, притом имеющих в своей основе полный набор неразрешённых после колониального прошлого социально-экономических проблем: жестокость, геноцид, гражданские войны, разгул бандитизма и мелких военных группировок.

Впечатлительным и людям со слабой психикой этот фильм к просмотру не рекомендуется. Многочисленные сцены расстрелов, убийств диких животных, исполнения жестоких ритуалов были отсняты вживую. Из-за таких сцен режиссёров судили. При этом в одной из сцен люди были убиты по команде «Мотор». Им пришлось доказывать невиновность в суде и разыскивать свидетелей. Сама группа была во время съемок схвачена повстанцами в Кении и едва избежала расстрела.

Съёмочная группа всего лишь двигается от события к событию и поверхностно фиксирует увиденное. Однако в фильме много комментариев, которые поясняют цель показа определённого сюжета.

Переходим к сути.

Вступление

Почему фильм называется именно так? В самом начале авторы утверждают, что цель фильма состоит в том, чтобы «попрощаться с Африкой, умирающей в агонии под ударами сил прогресса». Колониальная Африка, в свою очередь, представляется авторам местом «приключений, великих исследователей и охоты, в котором мечтали побывать многие дети».

Насколько соответствует колониальная Африка идеализированному образу режиссёров?

Первые события по сюжету происходят Кении, получившей независимость ещё в 1963 году. Зритель видит кадры из жизни независимой Кении, чередующиеся с кадрами из колониального прошлого. Относительно уже обозначенной цели кадры поставлены весьма грамотно: чистые, опрятные и хорошо одетые британцы на параде выглядят куда привлекательнее, чем толпа гогочущих, кричащих и неорганизованных аборигенов, парады и процессии которых больше напоминают фарс.

Авторы с недоумением задаются вопросом:

«Почему Африка, взявшая у Европы, фактически, больше чем отдала, теперь гонит Европу и ненавидит её за белый цвет кожи? Незрелую, непутёвую Африку Европа бросает тогда, когда она ей наиболее нужна».

Налицо явно империалистическая повестка фильма. На первый взгляд, режиссёры не задаются, казалось бы, логичными вопросами. Почему, например, страны метрополии выводят свои контингенты из Африки в наиболее кровавый и жестокий период её истории? Каким образом кровавое настоящее Африки могло родится из цивилизованного прошлого под пятой британцев, французов, бельгийцев и других колониальных держав? Если деколонизация есть процесс длительный (по словам авторов фильма), почему он начался ещё в колониальные времена и не до сих пор не затих, несмотря на все попытки метрополий дать Африке, якобы, всё хорошее, что есть в европейской культуре?

На примере самой же Кении можно увидеть, что британцы больше любили брать у колонии, не особо заботясь о последствиях. Восстание Мау-Мау в 1950-х годах, спровоцированное как раз практикой колониальных властей по раздаче земель белой прибывшей буржуазии и вытеснением местного населения в резерваты, было подавлено с фанатичной жестокостью со стороны британцев. На этом фоне преступления самих повстанцев оказались не сопоставимы с действиями колонизаторов. Подтверждением этому служит тот факт, что 21 января 2019 британские газеты опубликовали материал о том, что Министерство иностранных дел Великобритании уничтожает архивные документы, свидетельствующие о причастности британского правительства к подавлению восстаний в Африке и других колониях[1][2][3].

Зритель видит кадры роскошных встреч белой и зарождающейся национальной буржуазии времён колониальной Кении. И они демонстрируют не заявленный авторами компромисс и «дружное сожительство», а явный разрыв взаимоотношений колонизаторов и коренного населения, не приближённого по своему статусу к колониальной администрации.

Часть 1. Поток жестокостей

Авторы фильма не обошли стороной восстание Мау-Мау — показаны кадры с процессов над повстанцами. Симпатии режиссёров на стороне колониального правительства. За жестокие преступления, убийства с расчленением, пытки представителей белого населения, изувечивание скота белых фермеров (!), повстанцы «гуманно» приговариваются к пожизненным срокам. Однако те же повстанцы после независимости объявляются национальными героями. Рассказывается судьба нескольких белых фермеров, убитых ими. Не подлежит сомнению, что фильм здесь больше старается апеллировать к чувствам, чем к рациональному рассмотрению общей ситуации. Далее следует сюжет о приватизации «по-африкански», когда местная буржуазия за бесценок начала скупать земли и имущество белых фермеров.

Про то, что жестокость в войне Мау-Мау была присуща обеим сторонам, а по количеству убитых колониальная администрация значительно превзошла повстанцев,, в фильме не говорится ни слова. И дело тут вовсе не в метании стрелок по принципу «кто больше народу зарубил, тот и хуже», а в том, что в фильме дискредитирующие национальное движение факты умело выдаются за общую специфику, а о лишнем, соответственно, умалчивается.

Считается, что за все годы восстания Мау-Мау было убито лишь 95 белых поселенцев. Бо́льшая часть погибших от рук мау-мау (1800 мирных жителей) были сами африканского происхождения, заслужившие ненависть повстанцев своей лояльностью колонизаторов. На фоне убитых во время войны повстанцев (11,5 тыс.), казнённых британской администрацией после войны, (1,1 тыс. человек), арестованных и интернированных в концлагеря (250–300 тыс. африканцев), апелляции к зверствам повстанцев выглядят, по меньшей мере, неоправданно[4].

Надо сказать, что в этом небольшом (менее 10 минут) отрезке отразилась та колониальная парадигма, в которой авторы фильма хотели бы её представить (и многие в неё поверили).

«Европейцы пришли на пустыни, превратили их в оазис, и аборигены научились сначала хвалить эти земли, затем желать их, а уже после — хватать, пока могут»,

— говорят авторы.

История «белого колонизатора», пришедшего на помощь неблагодарному аборигену и по доброте душевной вытащившего его из состояния варварского невежества, — наивная басня с давними корнями. Несмотря на это, многие верят в неё до сих пор. «Африканцы плохо живут и сегодня, потому что неисправимо глупы, хотя историческая возможность перенять опыт более цивилизованных народов у них была, но поскольку эти варвары обрубили кормящую руку, они вынуждены и по сей день оставаться в состоянии вековой давности», — скажет каждый из приверженцев мифа о «бремени белого человека».

Конфликты, войны и ежеминутная разруха не реалии независимых африканских стран, которые не могут без европейского вмешательства, а следствие европейской колониальной политики. Её первой целью было извлечение прибыли путём поставок из колоний (превращённых в аграрно-сырьевые придатки метрополий) сырья, дешёвой рабочей силы, вспомогательных промышленных материалов и драгоценностей. Политика же европейских стран по разделу границ колоний при помощи «карандаша и линейки», создала предпосылку для межнациональных конфликтов. В той же Кении сразу же после объявления независимости было введено военное положение. Причиной войны стала попытка Сомали присоединить населённую преимущественно сомалийцами кенийскую Северо-Восточную провинцию. Кенийские военные демаркировали зону вдоль сомалийско-кенийской границы. Этот сюжет вошёл в историю под названием «Война Шифта». Особенность заключается в том, что это была война за постколониальный ресурс, выраженный в самом понятии границы и суверенитета[5].

При всех его достоинствах фильма упор в нём однобоко сделан исключительно на положительном прошлом африканских независимых государств.

Значительная часть фильма посвящена проблеме браконьерства. Зрителю показывается, как толпа чернокожих охотится на слонов и бегемотов — по-старому, с копьями. Зверей буквально превращают в «ежей», закидывая копьями и норовя попасть в глаза. Проблема браконьерства действительно остро стоит в Кении до сих пор. Например, к концу 1970-х популяция слонов оценивалась примерно в 275 тыс., но к 1989 году упала до 20 тыс. В фильме показан сюжет с конфискацией слоновых бивней (82 тонны) и поджогом неосвежёванных туш зебр. Авторы стремятся выставить это как показатель исключительной жестокости аборигенов, «сорвавшихся с цепи» после ухода белых.

Не стоит, однако, забывать, кто установил такие отношения, когда слоновый бивень стал ценным для охоты, ведь раньше слон не был для местных столь важным объектом охоты. В колониальные времена охота на слонов в Кении рассматривалась как спорт для знати и широко практиковалась колониальными губернаторами. Британская Восточная Африка в этом плане не была уникальна: охота на крупную дичь была популярна во многих частях Империи. Известен пример британского охотника Уолтера Далримпла Мейтленда «Карамоджо» Белла, лично убившего около 1 тыс. слонов, 800 буйволов, и огромное количество других равнинных зверей, включая львов и носорогов.

Среди кадров с браконьерами то и дело мелькают лица белых туземцев, которые, как оказалось, сами не прочь заработать на подобном поприще. Именно они охотились более эффективно, поскольку использовали ружья и машины.

На этом съёмки в Кении заканчиваются, и камеры переносят нас в другие части континента.

Часть 2. Правые и виноватые

Далее действие разворачивается в Анголе. Зритель видит, как португальские войска выманивают ангольских партизан. При помощи магнитофона и громкоговорителя проигрываются звуки природы, заставляющие партизан думать, что в засаде никто не сидит, и это срабатывает. Идут кадры военных действий. Крупным планом показаны тела убитых партизан и португальцев.

«Такова судьба тех,

— заключают авторы, —

кто не разделяет людей по цвету кожи. На белых и чёрных. Но ангольские мятежники говорят по-другому».

И вновь следует знакомое противопоставление белых «толерантных» и чёрных «расистов». Отсюда и авторский вывод — о несопоставимости этих двух культур, желании чернокожего населения любыми средствами выгнать «гуманных» европейцев, что приводит к войне.

В действительности, Португальская империя, дольше всех цеплявшаяся за колониальные владения, менее всех остальных метрополий заботилась о придании местному населению хотя бы формально равного с европейцами статуса. Доктрина португальской колонизации была обоснована ещё во времена праворадикальной диктатуры Салазара. Она имела своей отправной точкой тезис о «неполноценности» и «неисторичности» африканской расы и вытекающий отсюда взгляд на европейцев как на естественных опекунов и наставников африканцев. Пытаясь подвести «научную» базу под теорию ассимиляции, премьер-министр Португалии Марселу Каэтану писал:

«Чернокожие должны управляться и обучаться европейцами. Африканцы не умели развить страны, которые они населяли в течение тысяч лет, они не сделали ни одного полезного изобретения, ни одного сколько-нибудь ценного технического открытия, ни одного завоевания, которое имело бы значение в эволюции человечества, не сделали ничего, что могло бы сравниться с достижениями в области культуры и техники европейца или даже азиата»[6].

Согласно переписи 1950 года, из общей численности населения Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Биcay) 10 355 тыс. человек 10 119 тыс. официально считались «нецивилизованными»[7]. «Цивилизованным» чернокожим в ангольской колонии считался только тот, кто умел свободно читать, писать и говорить по-португальски, исповедовал христианство, получал достаточный доход, чтобы обеспечить себя и свою семью, соблюдал правила хорошего поведения, не уклонялся от воинской повинности и не являлся дезертиром; «нецивилизованные» гражданами не считались, а, следовательно, были лишены любых гражданских прав[8].

Если учесть, что среди 236 тыс. «цивилизованных» было 135 тыс. европейцев, то станет ясен смысл надуманной снисходительности португальцев к чёрнокожему населению[9].

В фильме же мятежники показаны откровенными расистами, не принимающими португальских дармовых благ ради абстрактной «независимости». Но идём далее.

Государство Бурунди. Война между племенами Банту и Ватузи изображена в самых кровавых красках. Демонстрация десятков отрубленных конечностей показывает серьёзность намерений конфликтующих сторон. Тем не менее, причиной называются расистские мотивы, подогретые... китайской пропагандой. Без комментариев.

Далее опять следует сюжет о браконьерстве, где участвуют и чёрные, и белые егеря.

Затем камера переносит нас в Кейптаун. Южная Африка видится создателям оплотом чистоты и порядка во всей дикой Африке. Авторы считают ЮАР ни Европой, ни Африкой. Для них она — «Земля обетованная, созданная людьми, которые пытаются доказать, что их Бог — истинный». На кадрах мы видим местный пляж, где люди выглядят порядочно, счастливо и… где нет ни одного чернокожего. Естественно, про апартеид в ЮАР авторы и не заикнулись. По общему сюжету и высказываниям можно было бы предположить, что для создателей фильма такая политика не будет чем-то плохим. Не исключено, что и для любого факта расовой дискриминации со стороны белых у режиссёров нашлась бы парочка обвинительных слов в адрес чернокожих. Но в данном случае известная политика ЮАР даже не оправдывается, а просто-напросто замалчивается. Зато достаточно показаны «завоевания белой цивилизации». Ведь они охраняют природу, не допускают войн и не заставляют чернокожий люд носить одежду. Кадры провинций в ЮАР так и пестрят стабильностью и гармонией.

Но действие вновь переносится в Танзанию. События здесь кажутся уже своевременными и соответствующими местной жестокости, но опять же не без влияния колониального прошлого. В качестве контраста показана острая фаза конфликта — так называемая Занзибарская революция 1964 года, которая привела к свержению султана Занзибара и его арабского правительства, местными революционерами. После этих событий Занзибар был включён в состав Танзании. В фильме показаны сцены массовых убийств арабов вуду-католиками в городе Дар-эс-Салам. Стоит сказать, что этот фильм сегодня является единственным документальным подтверждением массовых убийств. На улицах — анархия, католики убивают мусульман и грабят их дома, мусульмане убивают военных в качестве ответной меры. Именно здесь съёмочная группа была захвачена и едва не расстреляна. Европейцы с камерой выглядят во всем этом беспорядке вызывающе и несвоевременно.

Далее показана Республика Конго времён т. н. Восстания Симба, антиправительственного выступления племён северо-восточного Конго в 1964–1965 годах. Оно происходило параллельно с восстанием в Квилу маоистской группы Пьера Мулеле, в результате чего СССР неразборчиво оказал поддержку и тем, и другим, а правительственные силы получили повод смешать одних с другими. Истоки всех этих событий в фильме умалчиваются. Восставшие были сторонниками курса Патриса Лумумбы, лидера левонационалистического Национального движения Конго, которое выиграло выборы в парламент, после чего 30 июня 1960 года страна получила независимость от Бельгии под названием Республика Конго. Однако в 1960 году Лумумбу сместил президент Касавуба при поддержке начальника генштаба конголезской армии Мобуты, союзника западных стран (и будущего небезызвестного диктатора). В 1961 году Лумумбу убили при режиме Чомбе по указке бельгийских властей, что спровоцировало многолетний конголезский кризис[10]. Фильм обходит стороной эти события, перемещаясь к ходу действий.

В августе 1964 года войска Симба захватили крупный город Стэнливиль. Лидер Мулеле, находясь под явным влиянием сочинений Мао, требовал от своих бойцов следовать очень строгому моральному кодексу, особо подчёркивая самодисциплину и уважение к населению. Однако трайбалистские настроения восставших крестьян стало невозможно контролировать, и это вылилось в зверства по отношению к мирному населению. После высадки группы бельгийских десантников при поддержке американской авиации город удалось отвоевать. Съёмочная группа показывает уже последствия всех этих столкновений: множество трупов, разруха и анархия. Без контраста с бельгийскими «бравыми» наёмниками не обошлось.

Всё это происходит как бы в вакууме, без объяснения каких-либо причин, следствий и мотивов разных сторон. От этого и появляется некоторая недосказанность, заставляющая сомневаться в искренности стремлений авторов «не подвергать моральной оценке такой современный процесс, как деколонизация». На этом бо́льшая часть фильма подходит к концу.

Часть 3. Верхние и нижние

В конце фильма у авторов проскальзывает объективный взгляд на события. Они не могут отрицать очевидные факты, говоря, что общество в Африке совершенно разделённое, что есть «верхние» и «нижние». Какие бы мотивы ни двигали авторами при создании фильма, они не могут отрицать, что многие бывшие колонии ещё являются заложниками мировой экономики. Пока преимущественно чернокожее население трудится «внизу», в шахтах, совсем немногие, среди которых большинство белых, — «наверху», на фондовых биржах и в администрациях, продолжают уповать на сохранность старого порядка.

«Белые и чёрные африканцы продолжают работать вместе, скрипя зубами и скрывая ненависть друг к другу»,

— говорится в фильме.

Суть заключается и в том, что национальная африканская элита, по-сути, слабо заинтересована в развитии собственных стран. Они продолжили и продолжают делать то же, что и сто лет назад — с той лишь разницей, что теперь не прислуживают метрополиям, а «взаимовыгодно» сотрудничают с ними на правах главной силы в собственных странах.

«Африканское двумирие» налицо, но представляется оно не тем, что видит режиссёр. На деле всё это выглядит как постепенная трансформация уродливых экономик уже независимых стран из ориентированных на метрополию в неравноправное партнёрство, которым экономика любой из стран — бывших африканских колоний — является и по сей день. Создатели фильма уповают на изменения, что «когда-нибудь ужасы будут сметены другой силой, и континент, затопленный в крови, вновь вернётся ко дню без греха».

Можно по-разному трактовать эти слова, но зритель не получает ответ.

Итог

Нельзя сказать, что колониализм совсем не сыграл некоторой положительной роли на определённом этапе истории Африки. Европейцы, стремясь к собственному удобству, хотели как можно быстрее включить завоёванных аборигенов в мировой рынок, подчинить их экономической логике рыночной системы. Для этого развитыми странами рыночные отношения как бы экспортировались в колонии. В конце концов, наследие колониального прошлого, будь то колониальные границы, инфраструктура шоссейных и железных дорог, модель управления или система образования и здравоохранения, европейские языки и многое другое осталось в большинстве случае без изменений.

Авторы, однако, всё преподнесли отрывочно, тенденциозно и без попыток рассмотреть объективные процессы под другим углом. А ведь факт остаётся фактом: на месте колониального мира возник мир «третий», зависимый от внешней торговли и, таким образом, до сих пор остающийся в руках метрополий. Колониализм перешёл к неоколониализму, вместе с тем восприняв современные идеи глобализации, интеграции и либерализации по западному типу.

Впрочем, фильм не является сплошным перехлёстыванием: показанное действительно происходило, оно было обострено процессами деколонизации и связано с обретением колониями национальной независимости. Даже колониальная система была системой — со своей социально-экономической и политической структурой, которую после деколонизации пришлось воспроизводить заново, при невозможности игнорировать пережитки колониального прошлого и доколониальных времён. Многие постколониальные проблемы, войны, геноциды и браконьерство не появились в одночасье. Сложные процессы всегда требуют всестороннего рассмотрения на основе научного анализа. Африка действительно «утонула в крови», но не из-за собственной неполноценности, а из-за многочисленных факторов, в числе которых — наследие «бремени белого человека». И оно было далеко не на последнем месте.

Фильм может дать цельное представление о чисто содержательном наполнении процесса деколонизации. Реалии там показаны с предельной точностью. Размах действий также можно отнести к положительным моментам фильма.

Объективную оценку событиям придётся обозначить самому зрителю. Фильм прощается со «старой Африкой», в которой, якобы, были и стабильность, и мир, и порядок. На деле же апологеты идей, преподносимых фильмом, не распрощались с Африкой и до сегодняшних дней. Многие ужасы африканских реалий также остались. Всё же культурное, политическое, а главное, экономическое наследие тех времён, даже в будущем, будет напоминать многим странам Африки об их колониальном прошлом.

Примечания

1. Foreign Office admits to destroying hundreds of files from the start of Tamil uprising in Sri Lanka // Morning Star.
2. Британия зачищает информацию о своих военных преступлениях в Африке и Азии // РИА Новости.
3. СМИ: Британское правительство прячет секретные документы // EurAsia Daily.
4. Historical Survey of the Origins and Growth of Mau Mau. Presented to Parliament by Secretary of State for the Colonies by Command of Her Majesty. L., 1960.
5. Macarthur J. Decolonizing sovereignty: states of exception along the Kenia-Somali frontier // The American Historical Review. - N. Y., 2019. — Vol. 124, Issue 1. — P. 108–143.
6. М. Caetano. Os nativos na economia africana. Coimbra, 1954, p. 16.
7. «Recenseamento de populacao civilizada em 21 de setembro de 1950», vol. 1. Lourenco Marques, 1953.
8. Хазанов А. М. Португалия и ее империя в эпоху Салазара и Каэтану. М.: Москва, МБА, 2015. С. 55–60.
9. «Recenseamento… setembro de 1950», vol. 1. Lourenco Marques, 1953.
10. Мазов С. В. Холодная война в «сердце Африки». СССР и конголезский кризис, 1960–1964. — М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2015.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Во-первых, общество воспроизводит себя как целое, соответственно каждый его член является участником процесса воспроизводства, даже социальные паразиты, которые воспроизводят свой паразитизм способом, присущим именно данному обществу. Да и сам паразитизм возможен только в определённых обществах, а не во всех. Например, вряд ли он возможен в первобытном обществе, так как первобытный паразит рисковал продолжить свой замечательный образ жизни в пищеварительном тракте сородичей.

Во-вторых, поскольку общество является сложной системой, состоящей из разных слоёв и классов, — по существу, органов единого социального организма, — каждый класс воспроизводит общество как целое только присущим ему образом. Буржуа воспроизводят себя и общественный строй, подчиняя себе производство и государственный аппарат. Наёмные работники — продавая рабочую силу, мелкие буржуа — поставляя на рынок продукты своего труда или услуги и т. д.

Буржуазное общество остаётся таковым, поскольку каждый его класс выполняет определённую функцию в рамках общего процесса социального воспроизводства. Основание существования общества и его функционирования — материальное производство. Это та часть целого, которая диктует ему свою «волю» и определяет его «лицо». Материальное производство на основе рабского труда воспроизводит рабовладельческое общество, зависимого крестьянства — феодальное и т. д.

При этом бросаются в глаза две важные вещи. Вовсе не тип организации господствующего класса определяет принадлежность общества к той или иной формации, а способ производства, лежащий в его основании. Это, безусловно, банальность, но почему-то даже такую тривиальную вещь умудряются игнорировать. В особенности это касается суждений о феодальной эпохе. Говорят, что вот здесь есть вассалитет, служба с земли — значит это феодализм, а тут — нет, следовательно, не феодализм, а нечто другое. Однако неважно, во что рядится феодал — в кольчугу, рясу или чиновничий халат, устраивает оргии с гетерами или коллегами по классу. В основании всего этого праздника жизни лежит эксплуатация зависимого крестьянства, которая и определяет все надстроечные явления, какие бы разнообразные формы они ни принимали. Если определять формационную принадлежность общества по типу организации правящего класса, то в случае с капитализмом можно договориться до отдельной формации обществ с ограниченной ответственностью, открытых акционерных обществ и т. п.

Второе, на что следует обратить внимание — различие между участием в воспроизводстве и воспроизводством непосредственным. Не феодал создаёт материальные ценности, он лишь существует за счёт тех, кто их производит, не буржуа непосредственно создаёт капитал — он лишь управляет и пользуется им. Таким образом, только тот класс, который непосредственно занят в материальном производстве, производит материальные ценности, является классом, благодаря которому воспроизводится господствующий класс и всё общество в целом как общество определённого типа. Раб воспроизводит не только виноград, ячмень и т. п., но и своё рабство, и только после того, как он перестаёт это делать, общество прекращает своё воспроизводство как рабовладельческое.

Не господин производит раба, а раб господина и своё собственное рабство — «…ибо то, что делает раб, есть, собственно, делание господина…» Господствующий класс и слои общества, не занятые в непосредственном материальном производстве, воспроизводят условия существования определённого общества, участвуя в производстве опосредованно.

Рабовладелец, феодал, буржуа через контроль над средствами производства и государственным аппаратом воспроизводят условия, при которых возможна эксплуатация. Бюрократ воспроизводит государственную машину, учёная и творческая интеллигенция — науку, искусство, идеологию, как интеллектуальные условия эксплуатации, прочие работники умственного труда — опосредованно участвуют в движении капитала, но не воспроизводят его непосредственно.

В каком-то смысле всё общество выступает «эксплуататором» производящего класса, являясь поглотителем результатов его материального труда. Непосредственным эксплуататором является господствующий класс, тогда как остальные слои пользуются плодами эксплуатации опосредованно через распределение прибавочной стоимости.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

10 декабря 1930 года Президиумом ВЦИК опубликовал постановление «Об организации национальных объединений в районах расселения малых народов Севера». В итоге в составе Уральской области было образовано два национальных округа — Остяко-Вогульский и Ямальский (Ненецкий). Уже через год, в декабре 1931 года, начались волнения в районе казымской культбазы (форма культурного строительства в СССР, представляющая собой поселения, где располагались социальные объекты). Эти выступления вошли в историю современной Югры под названием Казымского мятежа или Казымского восстания.

Что представляли собой казымские остяки в то время? Это была территориальная группа, ещё более отсталая в сравнении с другими хантами. Остяки вели полностью кочевой образ жизни, не восприняли никаких преобразований советской власти и не участвовали в каких-либо органах самоуправления. Но при этом, как отмечает этнолог А. В. Головнёв, именно в них Тобольский окружной комитет Севера увидел ту силу, которая способна колонизировать кочевников реки Надым в целях культурного воздействия. Сейчас, спустя 90 лет, это решение видится спорным, потому что этот народ вёл себя относительно обособленно и на эту роль вряд ли подходил.

В 1920-е году на территории проживания казымских остяков не было проведено тех советских преобразований, которые уже были внедрены в других районах проживания хантов. Власти должны были исправить эту ситуацию, именно по этой причине началось строительство культбазы. В марте 1930 года решением Комитета Севера ВЦИК было положено начало казымской культбазе. К началу остякских волнений она включала в себя около 14 построек, в том числе больницу с роддомом, школу-интернат, Дом туземца, ветеринарный пункт, показательную юрту, банно-прачечную, склады, овощехранилище, ледник и кухню и три жилых дома. Последствия этих преобразований оказались неоднозначными.

Советские работники в прошлом не совсем верно оценивали уровень социально-экономического развития казымцев. Возникла такая ситуация: кто-то утверждал, что остяки были полностью кочевыми, как краевед-этнограф В. Новицкий, а кто-то утверждал, что они были полуоседлыми, как исследователь И. Уревич. Это в большей степени и вызвало ошибки в проведении преобразований в районе реки Казым.

Хантам было сложно приспособиться к постоянно изменяющемуся налогообложению: да, оно было меньше, чем ясак в царское время, однако было нестабильным, и порой нечётко фиксированным. Это вызывало недовольство, но дальше обсуждений между собой это не шло.

Кроме того, остяков привлекали к стройке культбазы. Вначале участие было добровольным, а затем местные работники стали злоупотреблять своими полномочиями, привлекая казымцев к этой работе принудительно.

Ещё одним фактором, который привёл к возмущениям со стороны аборигенов, стало нарушение при снабжении населения продовольствием в зависимости от выполнения плана заготовок.

Также особенно несправедливым туземцы считали наступление на шаманов и кулаков, особенно на служителей культа, которые считались в сознании хантов неприкосновенными и уважаемыми. С влиянием шаманов боролись с помощью просвещения, особенно это касалось детей. В последующие годы угорская молодёжь перестала считать шаманов особенными и даже стала над ними подшучивать, но вначале 30-х годов это вызывало недоумение и протест. А с влиянием кулаков власть боролась при помощи репрессивного аппарата. Именно это больше всего повлияло на то, что ханты начали активно действовать против советской власти.

Ханты не понимали необходимость получения образования для себя и своих детей. Они всячески препятствовали этому. Однако казымские ханты не проявили насилия по отношению к работникам просвещения культбазы, в отличие от ларьякских хантов, которые в конце 1930-х годов, например, задушили нартами молодую учительницу. Недовольство казымцев было вызвано особенно тем, что в школу-интернат начали собирать детей принудительным способом. Сначала, когда пытались привлечь детей в школу-интернат разъяснительными методами, доводами, собраниями, никто добровольно на это не соглашался. Власти нужны были образованные туземцы, поэтому советские работники перешли к более жёстким мерам. По этой причине началом Казымского мятежа принято считать события, связанные со школой-интернатом.

Восстание происходило два этапа — 1931–33 годы и 1933–34 годы. Началом первого этапа послужили события, связанные со школой-интернатом. Но прежде казымские остяки организовали собрание. Дело было запущено бывшим председателем Казымского райтузсовета И. А. Ерныховым. На первое собрание не явилось необходимое количество туземцев, а на второе подтянулись четыре десятка человек. Собравшиеся обвиняли советскую власть и русских (имеются в виду все русскоговорящие) в притеснениях и определённых лишениях. На собрании они определились с требованиями: отменить все ограничения для кулаков, закрыть школу-интернат, избавиться от культбазы, переизбрать тузсовет, потому что он не защищает интересы аборигенов. Собрание завершилось камланием по определённому обычаю, что свидетельствует об общественно-политической значимости события.

Дипломатическими усилиями казымцы смогли привлечь на свою сторону обских хантов села Полноват и близлежащих районов.

События стали развиваться стремительно, когда с культбазы пришла весть о том, что среди детей вспыхнула эпидемия ветряной оспы. Начался карантин. Было собрано две группы хантов: одна пошла забирать детей, другая двинулась к Полновату с требованиями. Детей забрать удалось, а дойти до Полновата нет. Около села остяков остановили советские работники, уговорили вернуться на базу и приступить к переговорам. 10 января 1932 года на культбазе состоялось собрание, по итогам которого переизбрался тузсовет, представители власти сделали уступки по ряду налогов. После ухода с собрания советских работников туземцы вновь собрались на сход, где дали наказы тузсовету. На определённое время ситуация стабилизировалась.

Весной 1932 году новые работники культбазы вновь пытались привлечь аборигенов к социалистическому строительству, но теми же разъяснительными методами, которые почти не принесли никаких результатов, т. к. казымцы игнорировали действия работников просвещения. Далее 1932 год проходил спокойно, в экономической сфере были достигнуты определённые успехи.

В 1933 году развернулись события, которые привели ко второму этапу мятежа — более трагичному. В феврале заместитель заведующего культбазой, ведомый какими-то своими внутренними побуждениями, поставил в Берёзово вопрос об аресте десятка хантов — наиболее реакционных участников мятежа. Скорее всего, туземцам стало известно об этом, и в марте они собирались для религиозных гаданий. Они обсуждали два решения проблемы — уйти в непроходимые края тундры или объединиться с ненцами для противостояния властям. Было принято компромиссное решение — объединиться с ненцами и уйти в тундру, но не подчиняться властям.

Бо́льшая часть собравшихся остяков вместе со своими семьями успела уйти в самоядскую тундру, но нескольких зажиточных казымцев арестовала опергруппа ОГПУ. Семьи растянулись на большое расстояние, но поддерживали связь. Первый этап мятежа был завершён.

Далее события перенеслись в район остяко-самоядского священного озера Нумто, где располагались откочевавшие казымские ханты. Аборигены никогда не занимались хозяйственной деятельностью в этом месте, поэтому действия советских властей повергли их в шок — в конце 1932 года администрация культбазы приняла решение об облове озера. В марте 1933 здесь начала работать первая рыболовецкая бригада.

Эти действия привели к возмущению местных ненцев. В апреле 1933 года они потребовали от работников покинуть озеро, освободить кулаков и угрожали сжечь культбазу. Местные власти оставили самояди письмо, где отреагировали на угрозы своими угрозами. Затем состоялось собрание, на которое пришли представители двух туземных народов и работники артели. Ненцы предъявили те же требования, но не угрожали поджогом культбазы. Бригаде удалось договориться о продолжении некоторых работ. Но в июне с озера пришли новые известия — туземцы вновь запретили ловить рыбу. На какие-либо компромиссы аборигены не шли, хотя местные органы советской власти пытались исправить свои ошибки: многие работники были сняты с должностей, а заведующего культбазой исключили из партии за разжигание конфликта между властью и местным населением. В июле была ещё одна попытка урегулировать конфликт, но туземцы на переговоры не являлись. При этом остяки и самоядь устраивали большие собрания с камланием, что означало подготовку к крупному политическому конфликту. Шаманы говорили о приходе белых и царской власти.

В декабре 1933 году прошло последнее собрание, на котором был одобрен захват русских. После схода приехал председатель Казымского тузсовета П. Е. Спиридонов и оповестил о том, что на озеро вновь приедет бригада из русских. Бригада была самая многочисленная за все время — около 11 человек во главе с П. В. Астраханцевым, в т. ч. пять «русских». П. Е. Спиридонов спровоцировал конфликт, сказав, что бригада собирается проводить аресты, хотя такими полномочиями она не располагала. Остяки и самоядь решили захватить «русских» в заложники. И это им удалось.

На следующий день они захватили заведующего Уралпушниной, заставили написать требования к властям и отправили его на культбазу. Туземцы обещали отпустить заложников при условии освобождения кулаков, но не стали дожидаться ответа и расправились с захваченными людьми. Скорее всего, убийство носило ритуальный характер, т. к. есть сведения о скальпировании. Некоторые аборигены поддержали восставших, но конкретных действий не предприняли. К этому времени известие о конфликте дошло до областного руководства. Затем сформировался отряд ОГПУ, который действовал в условиях строгой секретности, чтобы ещё больше не спровоцировать местное население.. В конце декабря на культбазу прибыла опергруппа. С декабря 1933 года по январь 1934 года были попытки договориться, но туземцы их игнорировали. В феврале началась карательная операция в районе озера Нумто. Между мятежниками и отрядом произошла лишь одна перестрелка, со стороны отряда погибло три человека, со стороны хантов — два. В воспоминаниях остяков сохранились картины жестоких расправ, но они не подтверждены документами.

В течение нескольких месяцев арестовали 88 человек, 34 из них отпустили, в ходе следствия умерло 3 человека; среди мятежников было 29 шаманов. Обско-Иртышским областным судом (Обско-Иртышская область образована 17 января 1934 года) было вынесено 49 приговоров. В конце 1993 году дела были вновь рассмотрены Тюменской прокуратурой, но ни один участник не был реабилитирован.

Тем не менее, казымская культбаза продолжала свою деятельность вплоть до 1960 года, пока не была реорганизована. Здесь проводились соревнования, конкурсы, выставки, организовывалась краеведческая деятельность. На протяжении всего своего существования культбаза способствовала проведению политики советского государства на территории современного Белоярского района, сыграла решающую роль в просвещении и образовании коренного населения.

Мятеж вызвал сочувствие со стороны коренного населения Западной Сибири. Казымские события послужили сигналом для дальнейших волнений в тундре и обросли множеством мифов, как со стороны хантов и ненцев, так и со стороны сторонников советской власти.

Казымский мятеж не вызвал бы большого резонанса в общественных кругах, если бы не позиция современной национальной интеллигенции во главе с писателем-ханты Еремеем Айпиным, который посвятил этим событиям целый роман, по мотивам которого был снят фильм. В романе превалирует односторонняя необъективная оценка происходившего, автор претендует на монополизацию памяти народа[1], игнорирует многоплановость процессов, которые происходили в то время. Эти люди считают, что у них есть на это полное право из-за своей этнической принадлежности.

События на реке Казым и на озере Нумто показывают консервативность, нежелание коренного народа принимать нововведения, которые реально способствовали их выводу из состояния варварства на уровень цивилизации. Советские преобразования на Севере имели противоречивый характер, но в долгосрочной перспективе позитивные последствия превалируют над негативными: северные народы получили возможность сохранения и развития как уникальные этносы — носители своеобразной культуры. Советское государство позаботилось о развитии их культуры, и этот факт нельзя отрицать.

Примечания

1. Граматчикова Н. Б. «Близнечный миф» озера Нумто: Казымское восстание в художественной прозе и эго-документах.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»

Кем вы работаете? Сколько лет? Какой у вас научный стаж, а также стаж в качестве руководителя раскопок?

— Я работаю преподавателем и веду археологические раскопки с 1994 года, когда впервые получила открытый лист (разрешение на проведение раскопок определённого археологического памятника), то есть уже более 20 лет.

Я не специалист-археолог, занимаюсь археологией как наукой, но не зарабатываю ей. Только иногда получаю деньги с грантов или практик. Так сложилось потому, что то, что я хочу копать — бесплатно. Когда я училась в университете в 90-е годы, работала во дворце пионеров. У меня были юные археологи, и я могла копать независимо то, что я хочу. Меня никуда не посылали и не вынуждали что-либо копать, я могла делать то, что хочу — заниматься наукой. Раскопки финансировались из городского бюджета. Было время, когда на школьников выделялось больше средств, чем на студентов. И порой на те же средства мы брали ещё и студентов. Понятное дело, никто на этом не зарабатывал. Если мы хотели поехать на раскопки в 90-е годы, мы сами вкладывали деньги.

Я закончила специалитет. Сейчас же необходимо получить документ о высшем образовании по специальности — и только тогда тебе выдадут открытый лист. Раньше его выдавали и студентам старших курсов. Тогда у меня были первые разведки. Официально открытые листы находились в руках более опытных археологов, которые руководили раскопками, а я привозила детей и была руководителем раскопа.

Почему выбрали профессию археолога? Чем она вас привлекла?

— В 1980-е годы это было очень романтично. Были детские фильмы и книжки про археологов. В юности я не думала, что у нас есть археология, мне представлялось, что она где-нибудь в Египте. Узнав от знакомой девочки о кружке археологов, я очень удивилась. Начала ходить, поехала в свою первую экспедицию и к концу школы поняла, что я буду этим заниматься. Тем более, когда мы были школьниками, то также писали исследовательские работы, ездили на конференции. Поэтому я шла учиться с пониманием, чем хочу заниматься, уже зная своего научного руководителя.

В Пермской области в 1980-е годы школьная археология была очень развита. Ребята из школы археологов участвовали в раскопках наравне со студентами.

Каковы обязанности руководителя раскопок по трудовому договору?

— Вот это очень сложно сказать. Наверное, следить за тем, чтобы соблюдалась техника безопасности и, пожалуй, чтобы не нарушалась техника работы, Трудовой кодекс. Например, чтобы школьники до 16 лет работали по 4 часа в день, 16-летние уже по 6 часов, а 18-летние — по 8 часов.

Вешают ли на вас дополнительные обязанности сверх трудового договора?

— На меня некому их повесить, я всё-таки руководитель раскопок. Это я, бывает, вешаю их на своих более старших студентов, чтобы им было интереснее. Если есть школьники — всё время должны быть какие-то мероприятия, интеллектуальные игры. Они работают меньше, в остальное время дня им тоже должно быть интересно. Когда у меня бывают студенты, которые едут в экспедицию вместо лагерной практики, им поручают заниматься программами мероприятий. И есть же посвящение в археологи, которое тоже нужно проводить.

Какая зарплата археолога?

— Я получаю зарплату как преподаватель, не за раскопки. Археологи получают зарплату так же, как и преподаватели, то есть зависит от того, научный ли ты работник, научный сотрудник, старший научный сотрудник или ведущий научный сотрудник. В принципе, у археологов зарплата такая же, как в среднем в стране.

Ставка у ассистента — около 20 тысяч. У доктора наук — чуть больше 40.

Достаточна ли она для ведения нормальной жизни? Как выживает средний научный сотрудник в области исторической науки?

— Мне сейчас — достаточна. Я работаю в двух вузах преподавателем, получаю кандидата наук. Когда работала только в одном месте, конечно, была недостаточна. Я занималась репетиторством по истории и обществознанию. Бывало так, что и в выходные работала, также по вечерам, после пар. В 1990-е приходилось вообще совмещать четыре работы, сейчас всё лучше.

На двух работах мне не тяжело. Я работаю всегда: не разделяю работу в университете и научную. Преподаю, в свободное от преподавания время занимаюсь научной деятельностью. Конечно, преподавание мало связано с моими исследованиями, но я тоже считаю его важным. Ведь работа преподавателя связана также с воспитанием будущих специалистов, коллег.

Археолог — научный сотрудник университета: он контролирует работу специалиста и должен её обеспечивать. Какова процедура финансирования раскопок?

— Чтобы получить финансирование раскопок, нужно соблюсти процедуру получения открытого листа. Он выдаётся на проведение археологических исследований в определённом месте. Без открытого листа раскопки считаются незаконными, т. е. ты становишься обычным «чёрным археологом». Открытый лист заказывается от лица какой-то организации. Я могу заказать лист от лица университета, так как являюсь профессиональным археологом.

Много ли бюрократии в этом процессе?

— Да. Чтобы получить открытый лист, нужно отчитаться за прошлые раскопки: написать отчёт, послать его в институт археологии, там его рассматривают, принимают или не принимают в течение месяца. Это довольно долго. Отчитавшись, ты пишешь заявку в Минкульт, которое через институт археологии уточняет твою компетентность. Получаешь справку о твоей квалифицированности и уже после — открытый лист. Раньше открытый лист выдавался институтом археологии, теперь же, так как археологические памятники находятся под охраной государства, этим занимается Минкульт. Но отчитываемся мы всё равно перед институтом археологии. В 90-е, может, и было проще, но не нам. Вот в национальных республиках был свой институт, национальный отдел, и он выдавал листы, была децентрализация. Раз все свои, то могли и не отчитаться или подготовить плохой отчёт. Теперь же, когда всё централизовано, таким археологам стало сложно писать отчёты.

Помимо этого, в заявке необходимо обосновывать раскопки. Сейчас их нельзя обосновать исключительно научными целями, необходимо что-то ещё. Допустим, уже есть неплохо исследованный объект, о котором мы имеем представление. Если он в хорошем состоянии, мы можем раскопать его попозже. Есть же объекты, которые постепенно разрушаются или же неисследованные. Им мы уделяем внимание в первую очередь и их состоянием обосновываем необходимость раскопок. Также памятники, исследованные в прошлом веке. Теперь их могут исследовать более совершенными методиками. Но это тоже дополнительное обоснование — новый методический уровень раскопок.

Строительство служит обоснованием археологических разведок (исследований, которые проводятся с целью определения расположения археологических памятников и их научной регистрации). Они ведутся по всей стране на тех участках, о которых нет информации. Выкапываются шурфы (небольшие пробные ямы), составляется отчёт о том, найдены ли там археологические памятники. Если их нет, даётся разрешение на строительство. Шурфовка не даёт стопроцентной гарантии, потому в отчёте указывается, что, если в ходе работ будут обнаружены археологические памятники, работы должны быть остановлены, информация о находке — передана в соответствующие органы. За незаконную стройку может быть штраф, а в некоторых случаях нарушитель может попасть под уголовную статью.

Достаточно ли финансирование раскопок? Бывает ли так, что после них специалист «уходит в минус» (вынужден сам оплачивать раскопки)?

— Зачастую обеспечиваемое финансирование раскопок бывает недостаточным. И в 90-е годы, и сейчас нередко приходится вкладывать свои деньги в работу.

А бумажной работы тоже много?

— Её много в связи с отчётами, но я с этим согласна, это нас дисциплинирует. Потому что если не писать отчёты, всё постепенно забывается, и есть риск, что в конце работы у тебя просто не будет структурированного итога. Относительно тех же хоздоговорных работ — необходимо составление договора, подписание документов. В целом — не так много.

Как защищается труд археолога в современной России?

— Я думаю, законы, направленные на защиту исторического наследия, защищают специалиста-археолога, дают ему заработать. Раньше, за счёт высокого престижа научной работы, к исследователям, приезжавшим на раскопки, было какое-то уважение, и это дополнительно его защищало.

Отмечаете ли вы изменение снабжения археологов и помощи от государства в СССР и после распада — в России?

— Я начала работать археологом уже после распада СССР, но могу сказать касательно финансирования академических структур по тому же ИИМКу ( Институт истории материальной культуры РАН, до 1991 года — ленинградское отделение института археологии академии наук СССР), что в советское время проблем не было: едь и копай. Денег выделялось достаточно. В 80-е годы возникла проблема: деньги были, но продуктов не было. Знаю, что наши старшие коллеги летали в Ныроб и там покупали тушёнку. Любили копать с юными археологами. А почему? Потому что на экспедиции юных археологов часть финансирования выдавали деньгами, а часть — продуктами. Все хотели поехать со школьниками, потому что у них были продукты, которых не достать в магазине. Есть только кильку в томатном соусе и макароны, которые просто разваливаются в «месиво», никто не хотел. Тогда ещё не было макарон из твёрдых сортов пшеницы, и, как их ни готовь, всегда получалась некая биомасса. Я после школьных лет вообще не ела макароны, тем более в экспедициях.

Охрана памятников археологии — удовлетворительна ли она на сегодня? Почему в современных условиях у нас происходит стихийное народное уничтожение таких мест?

— Я думаю, что неплохо. По крайней мере, у нас. В 70-е, 80-е было проще, потому что самого понятия ограбления не было. Вот в 90-е, когда произошло обнищание людей, стали пытаться зарабатывать на археологии, начали копать «чёрные археологи», вот тогда появилась эта проблема. В советское время её не было, людям не приходило в голову, что на этом можно обогащаться. Если что-то находили, шли в музеи, к археологам, был вот этот пиетет: «мы что-то сделали для науки».

Народное разрушение археологических памятников можно назвать следствием, в том числе, и изменения вот этой парадигмы. Люди стали руководствоваться принципом «после нас хоть потоп». Вот сейчас надо больше заработать, а на историческое наследие плевать. Но это скорее отношение тех, кто много зарабатывает. Местные занимаются подобным, чаще всего, от безысходности. Для них это способ выживания.

Кто такие «чёрные копатели»? Каковы их цели?

— «Чёрные копатели» — это люди, которые расхищают археологические памятники, делают это ненаучно и незаконно, разрушая культурный слой. В 90-е и начале нулевых люди этим ещё зарабатывали, а сейчас это для многих больше как хобби. Нередко у таких людей имеются собственные коллекции.

Насколько развит рынок незаконно добытых артефактов? Кто в нём участвует, основные каналы сбыта, при каких условиях археолог может с ними контактировать?

— Существуют специальные сайты, на которых продаются находки в качестве «антикварных вещей». Там есть и наши предметы. Сложно пресечь такую торговлю, так как необходимо доказать, что эта вещь с чёрных раскопок. Всегда можно сказать, что «купил» или «по наследству досталась». Но я специально в этом не разбиралась.

Во взаимодействиях с «чёрными археологами» очень тонкая грань. Приходится порой контактировать, чтобы понять, где памятники, допустим. Но важно не стать их сообщниками. Если начать, например, покупать у них вещи, то они начнут больше копать и продавать. Речь в таких случаях идёт о том, чтобы ознакомиться с вещью, описать её, отфотографировать для науки, постараться узнать, где она была найдена.

Частная собственность на землю и археологические памятники — случаются ли конфликты интересов?

— Бывает так, что некоторые археологические памятники находятся на территории частных участков. Но участок участком, недра всё равно принадлежат государству. При этом, сложности все равно возникают. Могу привести пример с Диеменковским могильником. На его месте построили коттеджный посёлок, и чтобы туда попасть, на территорию этого могильника, нужно разрешение. Допустим, инспектор по охране памятников это сделать может, а простые археологи — нет.

Но проблемы могут быть не только у археологов. У владельцев участков тоже есть обременение — они не могут ничего на них построить, пока не будут проведены разведывательные работы.

Существует ли плановость в раскопках?

— Да. У нас есть раскопки, которые ведутся за счёт хоздоговорных работ: в местах, где планируется строительство и будет разрушен культурный слой, должны быть проведены исследования. Там, конечно, существует плановость. Например, в прошлом году возникла неприятная ситуация: очень поздно был объявлен тендер на раскопки участка, где должны были построить гимназию. Наш университет сразу заявил, что за оставшееся время не получится провести полномасштабное исследование. Но вскоре нашлась контора, которая с бульдозерами там быстренько всё раскопала. При этом, они сумели как-то отчитаться перед институтом археологии.

Ну и есть объекты, которые находятся в аварийном состоянии, их тоже необходимо исследовать в первую очередь.

Было ли проще в советское время, когда не было частной собственности, в плане организации раскопок?

— Конечно, проще. Я скажу больше: когда копались «Костёнки-1», ещё до революции, исследователи писали что «в том-то месте мы копать не можем, потому что там яблоневый сад такого-то». Это в 1920-е. А в 1930-е они там уже копали — какой там яблоневый сад...

Как регулируются отношения с местным населением по поводу раскопок памятника, вывоза/исследования артефактов? Случаются ли конфликты? С чем они связаны?

— В тех местах, куда мы часто приезжаем на раскопки, у нас хорошие отношения с местными жителями и краеведами. В 90-е часто было негативное. Нам говорили: «Что вы приезжаете, копаете могилы? Мы потом болеем». Было по-разному. Но уже нет того уважения, что было раньше, пиетет перед учёными пропал.

Археолог — материалист?

— Археолог не обязательно материалист. Я бы сказала, что он, во многом, дуалист. Когда много времени проводишь в поле, на природе, когда результаты твоих работ неразрывно связаны с природой и из-за этого непредсказуемы, когда многое зависит от погоды — ты стремишься как-то взаимодействовать с природой, общаться и воздействовать на неё, в том числе различными магическими ритуалами. Ты должен учится жить в согласии с природой и археологическими памятниками. Потому что кому-то они открываются, а кому-то — нет. Есть случаи, когда кто-то ведёт исследование и ничего не находит, при этом тут же, рядом, другой человек уже находит памятник. Я тоже дуалист.

Нужна ли учёному философия в принципе и зачем? Каково ваше отношение к диалектико-материалистическим концепциям?

— Философия, конечно, нужна. Она систематизирует знания, даёт методы познания; как без методов познания работать?

Диалектико-материалистическая философия как метод познания очень хорошо работает, особенно когда мы говорим об описании исторических процессов. Для меня всё логично выстраивается, благодаря ей я вижу в истории больше объективных закономерностей, нежели элементов случайности, если берёшь в больших масштабах. Если в меньших — то там, конечно, присутствует много субъективных моментов. Но они всё равно охватываются объективными, они предопределяют всё.

Как вы думаете, ваш материалистический взгляд на историю связан с тем, что ваша работа — практическая, вы работаете с «реальными» вещами?

— Не всегда. Потому что археологи тоже бывают разные, это также зависит и от склада ума исследователя. Например, те, кто работает со святилищами, нередко строят теории, не связанные с их конкретными находками. Ведь есть находки, а есть их интерпретация, и в интерпретации иногда бывают такие полёты фантазии… Порой думаешь: люди и не курят, и не пьют; откуда это всё берется?

Можно ли назвать это профдеформацией?

— Я считаю, что работа со святилищами иногда накладывает на людей отпечаток. Есть один известный нижнетагильский археолог, Сериков Ю. Б., занимался мезолитом. Он всегда был материалистом, пластинки выверял, у него всё было по уму и по расписанию. Всё было так, пока он не стал копать святилище «Камень Дыроватый». Раскопки святилища, он сам признавал, сильно его изменили. Он начал заниматься такими темами, как значение цвета в археологии, какими-то ритуальными вещами, человеческими жертвоприношениями,то есть он полностью ушёл в это.

Насколько вам близка концепция исторического материализма (признание существования объективных закономерностей, формирования сознания человека из его трудовой деятельности и т. д.)?

— В принципе, близка. Но я считаю, что все сложнеё, чем какая-то одна концепция. Это слишком упрощённый подход — объяснять всё только ей.

Важно ли студенту формировать систематизированное, отрефлексированное, философское мировоззрение?

— Конечно, студенту важно формировать философское мировоззрение. Потому так важен курс философии. Он систематизирует мышление.

Сталкивались ли вы с государственной пропагандой истории, её искажением и насаждением патриотизма?

— Я не встречалась с пропагандой в своей области, не встречала таких требований. Возможно, я просто занимаюсь такими предметами, которые сложно использовать для пропаганды. Не встречала среди преподавателей и учителей тех, кого бы специально «прессовали» и требовали от них пропаганды патриотизма.

Каково ваше отношение к СССР, положению науки в нём? Что вы думаете о социализме?

Что я могу сказать о СССР? Моё детство прошло во времена СССР, и у меня было счастливое детство. Когда Советский Союз распался, это было для нас трагедией — распалась как бы часть нашего мира. У меня есть родственники на Украине, и представить, что мы теперь будем жить в разных странах, было тяжело. Но это не отменяет того, что в 80-х мы стояли в очередях за колбасой. Я с тех пор решила, что стоять в очередях не хочу и, если можно, лучше пройду мимо. И всё же мои воспоминания больше связаны с семьёй, нежели с самим строем.

Что вы думаете о социализме?

— При СССР мы все поддерживали социализм. Тогда (в 90-е) развал Советского Союза казался роковой ошибкой. Но теперь я считаю, что этот процесс носил объективный характер, и к концу перестройки не было возможностей для каких-то структурных реформ. Другое дело, можно было бы, наверное, проводить всё это иначе, нежели то, как это было сделано в 90-е. Из всех вариантов выбрали худший для населения, и теперь, когда мы вспоминаем о том времени, думаем «как мы всё это пережили?» Видимо, СССР на тот момент себя исчерпал. И мы скорее говорим не об идеологии, а о той структуре, которая была создана, той форме, в которой она существовала. Тогда осталось мало искренних людей, одни карьеристы. Это было формой их приспособления.

Сами же идеи, особенно воспитательные, были хорошие — что мы должны жить дружно, друг другу помогать. Обычно они в этом и выражались.

Стоит ли менять что-то в современной России, на ваш взгляд?

— Если связывать это с профессиональной деятельностью, то можно сказать, что мы уже освоились: мы поняли, что можем ко всему приспособиться. Нас научили выживать в любых условиях. Может, хотелось бы, чтобы появилась такая оппозиция, которая хотела бы изменить что-то в лучшую сторону, а не нажиться. Сейчас я такой не вижу. Я не скажу, что то, что есть, меня устраивает.

Ресурсы Lenin Crew Media

Группа журнала ВКонтакте

Сайт

YouTube-канал

Telegram-канал

Telegram-чат

Журнал «Герцен»