Итак, сегодня у нас на канале небольшое интервью с юзером Хоха из ВИА Электрозомби. Разговор о литературе и, конечно же, о готках.

Уход в лес: Привет, Хоха! Ну, я тебя знаю и ты клёвый рокер. Но давай ты людЯм представишься, чтоб они понимали, с кем имеют дело.

Хоха: Привет, я живу в Петербурге, являюсь фронтменом группы Электрозомби, в разное время участвовал в таких проектах как Схима, Deathhawk, Antipublic, Padington Street Law. Помимо музыки я занимаюсь общественной деятельностью, веду блог в телеге, думаю о России и иногда прикалываюсь.


Уход в лес: Ну, смотри, ты не всегда был рокером, когда-то ты был маленьким мальчиком, который, скорее всего, рокером ещё не был, и вот как этот маленький мальчик приохотился к чтения, и какой у него круг чтения был?


Хоха: В детстве я любил читать книжки про Изумрудный город, про Урфина Джюса, про античность, про полководцев и про всякие приключения. Но особенно меня впечатлила книга Монстры Привидения НЛО. Всё то, о чём там написано мне показалось очень близким и родным. Вероятно это и определило мои вкусы в будущем. Ещё была отличная книжка Жуткий Детский Фольклор. Её написал Эдуард Успенский, который придумал Чебурашку и про Простоквашино. Кстати, хочешь прикол? Он потом написал кучу продолжений Простоквашино, в том числе на тему политики. Так и называется Дядя Фёдор, пёс и кот диалоги по политическим вопросам. Не веришь загугли. Как приохотился хз, мне всегда казалось, что читать это нормально для любого человека, даже не особо умного

Уход в лес: О, МОНСТРЫ ПРИВЕДЕНИЯ НЛО! Ну, это классика нашего поколения, а скажи, какие именно авторы зацепили тебя тогда или позднее?

Хоха: ‎У меня было очень хаотичное самообразование. Я тусовался в библиотеке и просто брал то, что попадалось. Так я залип в русскую философию, читал чё то про политику, потом Довлатов, Буковски, Булгаков, Брэдбери, Аксёнов, Роальд Даль, серия Альтернатива, короче винегрет, всё подряд. Больше всего мне тогда понравился Набоков, я и сейчас могу сказать, что это мой любимый писатель. Хотите понять что такое стиль - надо читать Набокова.

Уход в лес: А вот смотри, какие из этих писателей тебя подтолкнули к панк-року? Ну, если таковые, конечно, имеются.

Хоха: Как-то так получилось,что я никогда не читал книжку Прошу, Убей Меня. Хотя она вроде прикольная. К панк-року меня подтолкнуло что угодно, но не литература. Но! Когда я собрал Электрозомби, я открыл для себя Лавкрафта и Эдгара По. И тогда я понял ВСЁ. Лавкрафт очень сильно повлиял не только на фантастику, кино, философию, но и на панк-рок. Никакого хоррор-панка без него бы не было. Но Лавкрафт это же не просто сказки, там заложен очень глубокий смысл, и в этом смысле он в принципе повлиял на историю XX века. У нас был свой советский Лавкрафт - Юрий Мамлеев.

Мне всегда казалось, что есть много общего между занятием литературой и музыкой. Происхождение творческих процессов такого рода берёт начало из общих метафизических источников. Хотя среди панк-рокеров мне не всегда удавалось находить собеседников, с кем можно обсудить литературу. Это слегка обламывало.

Уход в лес: Согласись, мало наши панк-рокеры читают книжек (особенно без картинок).

Хоха: Ага. Но как я уже упомянул, не считаю, что чтение обязательно прибавляет ума. Некоторым вообще лучше ничего не читать. Я нормально отношусь к быдлу!

Уход в лес: Ну, да. Чтение - это развлечение. Это ПИЩА ДЛЯ УМА И ИГРА ДЛЯ НЕГО. Вот ты больше общаешься с панк-рокерами Руси. Что они читают?


Хоха: Сейчас популярны антиутопии. По понятным причинам. Все читают Оруэлла. И иногда Замятина.

Уход в лес: А вот как думаешь, почему панки не читают самых панковских русских писателей? Например, Андрея Белого.

Хоха: Я думаю им просто некогда. Потому что там требуется некое интеллектуальное усилие и концентрация внимания, у панков не хватает времени. Ну и сейчас все в своих тик-токах, и поэтому привыкают к клиповому мышлению. Ну вот кстати я заметил, что хоррор-панки зачастую более образованы. Все читали Эдгара По, Амброуза Бирса, фантастику. Я, кстати, как ни странно не являюсь большим фанатом фантастики, потому что всегда больше уделял внимание именно литературе ужасов. (например клёвый писатель Роберт Блох). Хоррор-панк тесно связан с кинематографом, а он в свою очередь тесно связан с литературой. Так что да, у хоррор-панков зачастую хороший художественный вкус.

Уход в лес: А посоветуй 5 книг для жопастых готок (для тощих готок не советуй - они нас не интересуют).

Хоха: Пускай почитают стихи Тинякова. "Роза Мира" Даниила Андреева.
‎Вадим Шефнер - хороший советский писатель, его я всем советую.
‎А всем готам советую прочитать "Путешествие на край ночи" Селина.
‎И любого из обэриутов, лучше всего Введенского. ‎Да, вот это прям готично (готски)!

Уход в лес: Ну, хой!

Хоха: Хоi.

ВИА Электрозомби в ВК, Bandcamp и Яндекс Музыка.

(«На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди»)

К концу 1970-х город Нью-Йорк оказался на пороге банкротства. За несколько лет город покинули почти 800 тысяч жителей, он потерял более 400 тысяч рабочих мест. Инфраструктура стремительно приходила в упадок, жители страдали от частых пожаров (на пожарную охрану тенге не было) и от всё более возрастающего уровня уличной преступности. Выходом из кризиса стал режим жесткой экономии, введенный под контролем банкиров: власти урезали социальные программы и сократили десятки тысяч госслужащих. Эта мрачная эпоха, навсегда изменила облик мегаполиса и породила политику жесткой экономии, определившую развитие Нью-Йорка на годы вперед. И именно в таких, совсем не шоколадных условиях, начала своё становление нью-йоркская хардкор-панк-сцена.

В самом начале 80-х годов, ещё только зародившаяся NYHC-сцена была особенно активна, прежде всего, в Нижнем Ист-Сайде и прилегающих районах, которые после экономического кризиса и политики «благожелательного пренебрежения» властей превратились в зону натуральной гуманитарной катастрофы. Заброшенные здания, полные бомжей пустыри, тотальный упадок инфраструктуры и высокий уровень насилия создавали среду, где грань между молодёжной субкультурой и криминальным миром была довольно тонкой. В этом хаосе сквоттеры заселяли пустующие здания, уличные банды делили сферы влияния, а хардкор-панк стал одним из немногих убежищ для молодежи, пытавшейся найти альтернативу всему окружающему их пиздецу.

Экономическая ситуация привела к тому, что многие клубы и концертные площадки существовали в «серой» зоне, фактически находясь под негласным контролем структур, связанных с организованной преступностью. Контроль над ключевыми точками сборищ панк-молодёжи — например, легендарным клубом CBGB — осуществлялся не напрямую, а через запутанные схемы «крышевания» и нелегальной торговли, которые курировали люди, аффилированные с семьёй Гамбино или ирландской бандой Westies. Основатели группировки Westies Джеймс Кунан и Микки Фезерстоун контролировали профсоюзные контракты, строительство, а также занимались рэкетом. Жестокие методы Westies, в том числе расчленение конкурентов по опасному бизнесу, создали им репутацию настолько пугающую, что даже опытные мафиози считали их полной отморозью. Говорят, ряд крупных панк-концертов 80-ых проходил под патронажем данной организации.

Наиболее яркий пример прямой связи NYHC с организованной преступностью — история Тоdd'а Youth'a, участника таких культовых групп, как #Cro_Mags, #Agnostic_Front и #Warzone. В cвоей автобиографии и многочисленных интервью, Todd открыто рассказывал, что в подростковом возрасте работал на семью Гамбино: собирал долги и выполнял прочие поручения матёрых мафиозников. Он утверждал, что лично знал Джoна Готти, босса семьи Гамбино, и что этот опыт сильно повлиял на его мировоззрение и творчечтво.ХTodd — единственный заметный музыкант сцены, кто публично признал причастность именно к итальянской мафиозной семье, а не просто к уличной банде. Хотя, участие панк-рокеров в различных местных бандах было явлением обычным, а уличные банды нередко работали на мафию. Экономика хардкор‑сцены была напрямую связана с теневым бизнесом Нью-йорка. Футболки и мерч на концертах часто продавали без уплаты налогов, клубы вроде A7 платили дань местным бандам за «защиту», а те, в свою очередь, часто были связаны с крупными преступными синдикатами.

Однако к концу 80‑х под ударами федеральных прокуроров, в том числе Руди Джулиани, пали многие лидеры пяти семей — включая боссов Гамбино и Бонанно. Упадок мафии ослабил контроль над недвижимостью и мелкими точками продаж в Нижнем Ист‑Сайде, что совпало с процессом джентрификации района. На фоне этого хардкор‑сцена начала понемногу избавляться от своей криминальной составляющей. Постепенно клубы перешли на легальные рельсы, а музыканты сосредоточились на творчестве, а не на выживании в криминальной среде. Новые поколения исполнителей уже не были напрямую связаны с бандами и криминальное наследие той бурной эпохи осталось, по большей части, в текстах песен и мифах сцены, напоминая о суровых корнях NYHC. Хотя, Большое яблоко и по сию пору порою порождает людей, одинаково одарённых и музыкально, и криминально, но уже в куда меньших количествах.