И хотя в последних романах таких перекличек стало меньше, я не расстраиваюсь, так как это уже перестало иметь для меня значение. Даже если что-то из свежего мне не нравится, как, например, «Возвращение синей бороды», я вряд ли изменю своей привычке хотя бы потому, что понимаю – невозможно снова и снова очаровывать читателя, иногда приходится и разочаровывать его.

Конечно, как у любого Пелевинафила, у меня есть любимые романы, которые я перечитывала два-три раза и, наверное, буду перечитывать еще.

Я не смогу расставить их на условном пьедестале от менее любимого к более, просто перечислю их, как если бы они все стояли на первом месте, но в хронологической последовательности по времени их написания и прочтения.

Первый роман, который, кстати говоря, отмечают практически все литературные критики, как лучший и соответствующий уровню «высокой», а не жанрово-развлекательной литературы – это «Чапаев и Пустота».

Он входит в списки изучения в филологических ВУЗах в курсе современной литературы. Роман хорош своей юношеской свежестью, наивной поэтичностью, не слишком желчной сатирой на современность, которая в следующих работах Пелевина станет практически визитной карточкой, и сюжетной новизной. Роман проводит параллель между девяностыми годами в России и концом серебряного века, переходящего в революцию – времена, в которые жизнь перестала прикидываться реальностью и обнажила свою иллюзорность. Ну и конечно, это освежающее веяние буддизма, который превращает драму в роман-просветление.

Второй роман, который я назову одним из лучших, «Generation „П“».

Он стал для меня первым «синхронным» текстом Пелевина. Я тогда работала рекламщиком в компании, которая продавала соль, и придумывала слоганы с стиле «Что за белый порошок». Более того, через пару лет я поступила в Литературный институт им. Горького. А главный герой романа Вавилен Татарский был выпускником Литературного института и работал рекламщиком. Помню, еду в электричке на работу, читаю, как Татарский придумывает слоган для сигарет «Парламент» - «Пар костей не ламет», и у меня волосы на голове стоят дыбом. Я выхожу в тамбур, покурить, естественно «Парламент», чтобы успокоиться и как-то осознать прочитанное. И да, тогда в тамбурах электричек курили – ужасные были времена.

Следующая книга, которая поразила меня в самое сердце и заставила тонко вибрировать фибры моей души – «Священная книга оборотня».

История о лисице-оборотне, которая живет в Москве, опять сильно со мной совпала, так как жила я тогда рядом с Битцей, где часто гуляла одна, пытаясь избыть метафизическую тоску. Слушая психоделический транс, я танцевала на скрытых от взглядов случайных прохожих полянках, почти выходя в тот самый радужный поток. Кроме того, я тогда встречалась с мужчиной, который вполне походил по характеру на главного героя романа. И хотя он был скорее бандитом, чем сотрудником спецслужб, сути это не меняло. К тому же роман написан от женского имени, и Пелевин, как мне кажется, угадал в нем многое из женской природы. Я встречала не одну женщину, которая загадочно закатывала глаза и говорила: «Конечно, я и есть лисица-оборотень А-Хули».

«S.N.U.F.F.», наверное, самый пророческий роман из всех романов Пелевина.

Именно там впервые появились боевые камеры-дроны, снаффы (военный контент, который становится медиа-продуктом) и дискурс-монгерры. Написанный в 2011 году, роман сегодня кажется не фантастикой, а репортажем из будущего, которое наступило. Роман классно придуман и круто написан, в нем много словотворчества, интертекстуальности и, конечно же, иллюзорной природы реальности. Но буддизм отступает в романе на второй или даже третий план, из-за чего текст отличается от предыдущих романов, что радует новизной.

После выхода романа «Смотритель» в 2015 году Пелевина ругали за отсутствие в нем сатиры на злобу дня, бесцветность, отстраненность от реальности и прочее. Но именно за это я и люблю роман.

Пелевин создал утопию, идеальный мир Идиллиум. И он получился именно таким, каким смог представить феноменальный ум Пелевина, буддиста и творца иллюзий. В буддизме есть понятие «Чистой страны» - особого измерения, которое создают Будды для тех, кто медитирует на них. После смерти адепты могут попасть в Чистую страну, чтобы отдохнуть от Колеса перерождений. Мне кажется, Пелевин создал именно такую страну. Да, там есть сюжетные провисания и некоторые длинноты, но создать утопию, да еще и увлекательную, гораздо сложнее, чем написать добротную антиутопию. Ведь не даром среди тех, кто осилил «Божественную комедию», гораздо больше любителей главы «Ад» или «Чистилище», а глава «Рай» большинству кажется скучной.

Ну и в заключении своего обзора скажу про книгу «TRANSHUMANISM INC.», которую тоже почему-то принято ругать. Это сборник новелл, объединенных миром будущего, который придумал Пелевин.

Во-первых, придуман он очень круто, и в силу своей новизны именно в это книге кажется особенно увлекательным. Кроме того, некоторые из новелл просто блестящие. Мне особенно нравятся «Свидетель прекрасного», «Кошечка» и «Митина любовь». На мой взгляд, это цельные, оригинальные и очень круто написанные тексты, которые все еще очень и очень соприкасаются с нашей (моей) жизнью. Остальные романы серии «Трансгуманизм» нравятся мне меньше, потому что как будто проигрывают в качестве предыдущим работам Пелевина. Но все же остаются на высоте, особенно «А Sinistra».

Меня просили написать статью про ТОП-5, но у меня получилось скорее ТОП-6, переходящие в ТОП-7, 8 и так далее. Моя дружба с текстами Пелевина длится уже больше двадцати лет, и в моем личном топе, как видите, смешались романы разные. Возможно, это говорит не столько о качестве этих книг, сколько обо мне самой и о том, какой была моя жизнь в моменты их чтения.

А может, о том, что Пелевин — как буддийский Лама, снова и снова через сюжет и метафоры объясняет нам истинную природу реальности и нашего ума. Спасибо ему за это.

И там, где ты, и где прикрыться нечем,
где все уже оборвалось –
ты глаз кормилица, забывших об увечье,
летающих до слез.

Ольга Седакова

Впервые прочитал это стихотворение году в 2015-м. Наверно, с него для меня по-настоящему открылась поэзия Ольги Седаковой. За следующие пять лет я постарался прочитать все, что она написала (кроме разве что ее лингвистических работ).

Помню, как летом на речке, когда надо бы просто лежать в корнях сосен и смотреть, как медленно течет вода, я бродил меж деревьев и без конца повторял: то в теплом золоте, в широких переплетах.

Мне хотелось избавиться от слов, договориться до чистого ритма. Сделать это в полной мере не получилось. Вместо этого я получил полное слияние того времени, полуденного жара, теплой, почти горячей, земли и мягких сосновых иголок с этим текстом. И сейчас я не могу прочитать его, чтобы на мельчайшую долю секунды не почувствовать запах смолы, пыли и хвои.

Флейты греческой тэта и йота –
словно ей не хватало молвы –
неизваянная, без отчёта,
зрела, маялась, шла через рвы.

И её невозможно покинуть,
стиснув зубы, её не унять,
и в слова языком не продвинуть,
и губами её не размять.

А флейтист не узнает покоя:
ему кажется, что он один,
что когда-то он море родное
из сиреневых вылепил глин...

Звонким шопотом честолюбивым,
вспоминающих топотом губ
он торопится быть бережливым,
емлет звуки – опрятен и скуп.

Вслед за ним мы его не повторим,
комья глины в ладонях моря,
и когда я наполнился морем –
мором стала мне мера моя...

И свои-то мне губы не любы –
и убийство на том же корню –
и невольно на убыль, на убыль
равноденствие флейты клоню.

Осип Мандельштам

Пожалуй, каждое подлинное стихотворение достойно того, чтобы о нем думали годами. Чтобы кто-то ходил, повторял его в уме в самых разных ситуациях и находил оттенки смысла, которые раньше не замечал, а, может быть, и совершенно новую, головокружительную, интерпретацию.

Об этом стихотворении я думал несколько лет. Сначала, как, наверно, для каждого неподготовленного читателя, оно показалось мне темным и запутанным. Я практически не понимал его. И это непонимание начиналось с первой же строки, с таинственных тэта и йота. Но одновременно с этим музыка опережала смысл, и я понимал, что это то самое.

Тогда я просто выучил его, чтобы ходить и повторять день за днем. Со временем мне стало казаться, что я уже ясно понимаю его смысл, ходы, приемы, внутренний сюжет. Но все это в концов концов стало не важным. И сейчас я читаю его как музыку или как текст, написанный на другом языке, что в целом не далеко от правды.

Утро

Каждый лёгок и мал, кто взошёл на вершину холма.
Как и лёгок и мал он, венчая вершину лесного холма!
Чей там взмах, чья душа или это молитва сама?
Нас в детей обращает вершина лесного холма!
Листья дальних деревьев, как мелкая рыба в сетях,
и вершину холма украшает нагое дитя!
Если это дитя, кто вознёс его так высоко?
Детской кровью испачканы стебли песчаных осок.
Собирая цветы, называй их: вот мальва! вот мак!
Это память о рае венчает вершину холма!
Не младенец, но ангел венчает вершину холма,
то не кровь на осоке, а в травах разросшийся мак!
Кто бы ни был, дитя или ангел, холмов этих пленник,
нас вершина холма заставляет упасть на колени,
на вершине холма опускаешься вдруг на колени!
Не дитя там – душа, заключённая в детскую плоть,
не младенец, но знак, знак о том, что здесь рядом Господь!
Листья дальних деревьев, как мелкая рыба в сетях,
посмотри на вершины: на каждой играет дитя!
Собирая цветы, называй их: вот мальва! вот мак!
это память о Боге венчает вершину холма!

Леонид Аронзон

Помню, как прочитал это стихотворение и не мог найти себе места. Пришли ребята, позвонили в домофон. Мы собирались куда-то идти, но я уже не понимал, зачем идти, куда идти и для чего все эти прогулки. Видимо, мое лицо и порывистые движения выдали меня с головой, и Рома сказал: опять чего-то начитался. Я пробурчал что-то в ответ, а сам подумал: в самую точку.

Долгое время это стихотворение было для меня квинтэссенцией поэзии. Никаким другим стихотворением я так не начитывался. Другие стихи вызывали множество разных чувств: боль, слезы, ужас, радость, холод по спине и т. д. Но ни от какого другого текста мне не хотелось бежать без оглядки.

Со временем это ощущение сгладилось. Но стоит ли говорить, что я до сих не могу читать его без слез и трепета.

Гроза

Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница,
тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой.
Все труднее дышать, в небе облачный вал шевелится.
Низко стелется птица, пролетев над моей головой.

Я люблю этот сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновенья,
человеческий шорох травы, вещий холод на темной руке,
эту молнию мысли и медлительное появленье
первых дальних громов – первых слов на родном языке.

Так из темной воды появляется в мир светлоокая дева,
и стекает по телу, замирая в восторге, вода,
травы падают в обморок, и направо бегут и налево
увидавшие небо стада.

А она над водой, над просторами круга земного,
удивленная, смотрит в дивном блеске своей наготы.
И, играя громами, в белом облаке катится слово,
и сияющий дождь на счастливые рвется цветы.

Николай Заболоцкий

Вот как я прогуливал пары в университете.

Я вышел из дома ясным весенним утром. По дороге до метро смотрел во все глаза на розовеющее небо и набухающие почки на деревьях. Вероятно, в голове у меня в это время крутились какие-то свои или чужие строчки. Я дошел до метро, сел в вагон. Ехать мне до университета всего две станции, на третьей выходить (смешное расстояние по столичным меркам). Где-то в промежутке между этими двумя станциями я с полной ясностью увидел перед глазами шевеление облачного вала.

После этого оставаться в метро было невозможно, и я выбежал на следующей станции. В голове все еще шевелился облачный вал. А я шел в дендрарий, чтобы смотреть на облака и кормить уток.

До универа в тот день так и не добрался.

И вышел в небо из подвала
дохнуть морозца в вышине.

Пока душа во мне шептала,
как было страшно ей во мне.
Она светилась и скользила
сквозь снег высокий вдоль стекла...

Когда она меня убила —
и от себя уберегла.

Юрий Казарин

Лето 2018 года. Я в санатории «Обуховский». Отдыхаю и лечусь в спокойной расслабляющей обстановке. В реальности — день изо дня мучаю один рассказ, читаю все, что нахожу в местной библиотеке и брожу вдоль речки с только что вышедшей книжкой Казарина «Дерево».

У меня много времени, и я стараюсь читать каждое стихотворение и о каждом думать. Любимые стихи я помечаю восклицательными знаками — одним, двумя, тремя — три восклицательных знака естественным образом превращаются в букву Ш, что означает шедевр. Таких пометок в книге накапливается не один десяток.

Все вокруг тихо и спокойно, кроме моего внутреннего состояния. Я в страшном конфликте с собой, который через полтора года выльется в не менее страшную депрессию. Но пока я ничего этого не знаю, перелистываю страницу и читаю стихотворение, которое объясняет мне себя.

Только объясняет, ни от чего не уберегая и не предотвращая. Но и этого уже более чем достаточно.

Живу жизнь, читаю книги и рассказываю об этом в телеграм-канале. Подписывайтесь: https://t.me/samsebekirkegor

Есть ли у меня уверенность, что я все это прочитаю? Нет.

Но буду стараться.

1. Бледный огонь. Владимир Набоков

Слышал мнение, что это самый сложный (по внутреннему устройству) роман Набокова.

Если не брать в расчет Лолиту, то у нас больше знают Набокова в его русский период (и я не исключение). Хочется посмотреть, что же там было дальше.

2. Валсарб. Хелена Побяржина

Был на презентации этой книги на «Красной строке» в 2023 году. Побяржина приятно удивила своим выступлением и отношением к прозе. Например, отметила, что считает себя скорее поэтом, нежели прозаиком.

Потом я прочитал в книжном начало романа и понял, что это хорошо.

3. Венерин волос. Михаил Шишкин

Читал его в свой максимально снобистский период (да, я сейчас еще добрый и всепринимающий по сравнению с собой прежним) — и бросил, потому что не понравилось, как Шишкин написал одну фразу.

Кажется, стоит дать роману второй шанс.

4-5. Вечный гость // Я сижу на берегу. Рубен Гальего

Слышал, что это самое пронзительное, что было написано на русском языке в нулевые и десятые.

6. Возвращение в Египет. Владимир Шаров

Читал у Шарова «Воскрешение Лазаря». Помню, что не был готов к таким смысловым кульбитом. Поэтому после прочтения было ощущение растерянности. Сейчас подойду к Шарову во всеоружии.

7. Выкрикивается лот 49. Томас Пинчон

Камон, ребят, это Пинчон... (да, это мем из 2019-го)

8. Гнездо синицы. Рома Декабрев

Если писатель называет себя Рома, то это заявочка, знаете ли. У нас есть Саша, Венечка (кто-то еще, но я забыл), и все они блестяще владели словом. Но название уже хорошее, так что я заинтригован.

9. Гонимые жизнью. Дмитрий Бакин

Бакина случайно нашел в сложный для себя период. Прочитал несколько рассказов. Поразился. Закрыл — и больше не открывал.

Хочу перечитать и добить книжку до конца.

10. Детство: биография места. Харри Крюз

Иногда бывает, что еще не открыл книгу, а знаешь, что она тебе понравится. Вот так у меня с Крюзом. Читаю его прямо сейчас. Кажется, эта книга станет для меня событием.

11. Дневник погоды (дисторшны). Алексей Конаков

Айзенберг хвалил эту книжку. А Михаилу Натановичу мы всецело доверяем.

12. Дом листьев. Марк Липовецкий

Наверно, один из самых хитроумных писателей, живущих ныне. Начал «Дом листьев» в зимние праздники, вдохновился, но потом работа-быт заели, и стало не до сложноустроенных пост/мета/модернистских романов.

Но время придет.

13. Другой юг. Шамшад Абдуллаев

Шамшада Абдуллаева не стало осенью 24-го года. Долгие годы он проходил мимо меня по касательной. Хочу, наконец, понять, что это был за человек и писатель.

14. Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена. Лоренс Стерн

Одно из тех произведений, о котором во время учебы на филфаке я сказал себе: обязательно перечитаю потом, когда будет время. Кажется, пора.

15. Зелик. Александр Розенштром

Малюсенькая книжка. Но я читал ее в тот период, когда ничего не читалось. Надо обновить впечатление.

16. Золотая Адель. Петер Надаш

Читал у Надаша эссе «Собственная смерть». После этого читаю у него все, что вижу. Еще хочу прочитать его magnum opus — «Книгу воспоминаний».

17. Избранная проза. Мацуо Басе

Лежит на столе уже лет 8. Все это время читал из нее что-то урывками, кусочками. Пора бы уже прочитать целиком, наверно.

18. Как работают над сценарием в Южной Калифорнии. Дэвид Говард, Эдвард Мабли

На работе есть библиотека. Взял вот.

19. Комната снов. Дэвид Линч, Кристин Маккена

Эту книжку мне подарили на Новый год. И я, признаюсь, не думал, что возьмусь за нее в ближайшее время. Но теперь жизнь обязывает…

20. Коран

Никогда не читал полностью.

21. Кровавый меридиан. Кормак Маккарти

Книга, от которой каждый раз прихожу в лютый восторг. Затем кладу ее на прикроватную тумбочку. А когда появляется свободное время, говорю: ой что-то не то настроение, чтобы читать шедевры, почитаю пока что попроще… Бэсит.

22. Между собакой и волком. Саша Соколов

Как-то раз взялся за нее, продрался до последней трети — и забросил. Придется начинать сначала.

23. Мысли о мире во время воздушного налета. Вирджиния Вулф

Ничего не читал у Вирджинии Вулф. Почитаю хоть эссешки.

24. Нерадивый ученик. Томас Пинчон

Камон, ребят… ну вы поняли.

25. Новая модель этики. Вадим Руднев

По-хорошему безумный чувак. Такого розановского типа. Читал как-то эту книжку, пока ждал самолет. Понравилось. А потом не притрагивался к ней годами.

26. Новый завет

Никогда не читал его как книгу: от корки до корки. Всегда на случайном месте, со случайного эпизода и т. д. Читал евангелия по отдельности, но никогда подряд. Может, и не надо. Посмотрим.

27. Одиссея. Гомер

Хочу прочитать, чтобы оценить игру Мэтта Деймона в будущем фильме Нолана.

Ладно… Просто стыдно уже: Улисса он читал, а Одиссею не читал…

28. Палисандрия. Саша Соколов

Ничего не знаю про этот роман. Но у Соколова надо прочитать все.

29. Памяти памяти. Мария Степанова

Роман давно стоит на книжной полке. Начинал еще в год выхода книжки, то есть в 2017-м… Кажется, в другой жизни.

30. Патриотизм. Михаил Кром

Классная серия от Европейского университета, в котором историки, социологи, философы рассказывают об истории понятий. Захотелось прочитать всю серию целиком.

31. Петля. Роман Сенчин

Петлю (рассказ) мне посоветовали прочитать пару лет назад. Я прочитал. Теперь захотелось узнать, какие там остальные рассказы в сборнике.

32. Письмовник. Михаил Шишкин

Сама идея романа в письмах меня увлекает. А тут еще и Шишкин, и многократные упоминания, что это его лучшая вещь. Очень хочу уже оценить Шишкина-прозаика, а то все читал его эссе про писателей (кстати, тоже очень хорошие).

33. Пнин. Владимир Набоков

Один из любимых романов Сергея Гандлевского (по слухам). Да и сама тема университетского романа мне кажется очень интересной. Особенно на русской почве. Я в курсе, что действие «Пнина» происходит не в России, но все же, все же…

34. Пограничная трилогия. Кормак Маккарти

Я уже говорил, что Маккарти — мой любимый американский писатель? Кхм-кхм, после Сэлинджера...

Хочу прочитать у него все, что вышло на русском. Кстати, переводят его тоже отменно.

35. Полуденный бес. Эндрю Соломон

Вика, я отдам книжку, чесслово! Я вон даже в список ее добавил, чтобы прочитать целиком этот талмуд. Верну уже в 2025-м!

36. Поправки. Джонатан Франзен

Недавно послушал подкаст с писателем Ареном Ваняном, где он еще раз отметил, что «Поправки» — лучший роман Франзена. Видимо, с него и стоит начать.

37. Портрет художника в юности. Джеймс Джойс

Решил подобраться к «Улиссу» с другого бока.

Есть у меня с Джойсом незакрытый гештальт, так что «Портрет художника» — первый шаг к тому, чтобы разобраться наконец с этим ирландцем.

38. Почти два килограмма слов. Алексей Поляринов

Есть у меня привычка: при знакомстве с писателем читать сначала его эссе, а потом прозу. Метод рабочий, кстати.

Эссе Поляринова захватили. Это одна из тех книжек, которые я уже успел прочитать в этом году. Думаю, что еще напишу о ней в канале. Рекомендую.

39. Пошумим. Эрик Нюзум

А вы помните, что я еще и подкастер, йоу?

На самом деле Нюзум — это не только про подкасты, но и в целом про создание медиапроектов. Так что мастрид.

40-41. Призрак уходит // Умирающее животное. Филип Рот

Купил себе несколько дешевеньких книг Филипа Рота, просто чтобы познакомиться с автором. Прочитал в декабре страниц 30-40 из «Призрак уходит». Понял, что не зря купил, теперь хочу копнуть побольше.

42. Птицы Америки. Лорри Мур

А вот эта вещь меня удивила.

Я ничего не ждал от этой книжки. Но после двух рассказов понял, что это настоящая литература: та самая, которая после прочтения оставляет в легкой прострации, а потом вызывает сильнейшее желание перечитать и разобраться: что это было.

А еще больше всего я люблю, когда понимаю, что кучу всего не понял в рассказе. Я сейчас не про интеллектуальные загадки, а про то чувство, когда текст оказывается больше, чем ты ожидал.

43. Пьесы. Петер Надаш

Редкая, как мне кажется, книжка. Случайно на нее наткнулся в «Других измерениях» и, конечно, купил, потому что у Надаша читаем все.

44. Радуга тяготения. Томас Пинчон

А вот здесь без шуток про Козловского.

У меня есть серьезные опасения, что перевод «Радуги» здесь может все загубить. Поэтому сначала я планирую прочитать небольшие романа Пинчона (в других переводах), чтобы почувствовать, как он пишет, прежде чем приступлю к «Радуге тяготения».

Надеюсь, что опасения напрасны и книга удалась.

45-46. Рана // Степь. Оксана Васякина

Трилогию Васякиной я начал читать с последней книги — «Роза». Это одна из тех книг, которая открывает новые пути в литературе.

Может быть, трилогия и не станет для меня чем-то «моим», но прочитать Васякину остро захотелось.

47. Сад где живут кентавры. Андрей Гелианов

Много слышал разного про этого автора. Прочитал несколько рассказов. Показалось классным, что Гелианов развивает борхесовские традиции. Редкая вещь в литературе.

48. Саттри. Кормак Маккарти

На 48-м комментарии понял: что же я откладываю своего любимого Маккарти в долгий ящик.

Решил, что сяду читать «Саттри» и «Кровавый меридиан» сразу после Крюза.

И пусть весь мир подождет.

49. Сочинения. Роберт Вальзер

Узнал про Вальзера из пронзительного эссе Шишкина «Вальзер и Томцак». С тех пор прилежно покупаю все книги Вальзера на русском.

50. Степь. Антон Чехов

А эту вещь я уже прочитал. Читал почему-то долго, тяжело. Темп чтения как будто совпал с медленным ходом брички. Но ни о чем не жалею. Есть фрагменты, которые навсегда врезались в память — а это дорогого стоит.

51. Счастье. Александр Розенштром

Книжка вызвала много споров внутри редакции «несовременника». А я тогда почему-то ее забросил, хотя она показалась мне интересной. Надо вернуться.

52. Таинства и обыкновения. Проза по случаю. Фланнери О'Коннор

Думал, что покупаю рассказы, а оказалось — эссе о писательском мастерстве. Ну что ж. Знакомый метод.

53. Тайный ход. Лев Рубинштейн

Читаю по вечерам: чуть-чуть, понемногу. Радуюсь, грущу и вспоминаю, как видел Рубинштейна на фестивале «Остров 90-х». Почему-то запомнилось, как он выходил покурить — маленький, в кедах, с рюкзачком.

54. Тропик рака. Генри Миллер

Начал читать в феврале. Довольно веселая книжка.

55. Улисс. Джеймс Джойс

Начинал читать «Улисса» три раза — три раза благополучно бросал. Хотя в последний раз почти добрался до потока сознания Молли.

С последней попытки прошло больше 5 лет. Кажется, я уже достаточно окреп, чтобы одолеть этот кирпичик.

56. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Мигель де Сервантес

Что-то слышал про этот роман. Кажется, хороший.

57. Школьные сочинения Фритца Кохера. Роберт Вальзер

Эту книжку мне подарили. Я ее открыл и подумал: господи, как чудесная идея — написать книгу, которая вся состоит из сочинений школьника по литературе.

Тогда оставил ее на потом, надеюсь, что в этом году вернусь.

58. Экономикс. Майкл Гудвин

Внутренний голос: Илья, ты не хочешь ничего читать про экономику. Ну прочитай хотя бы комикс про экономику. Комикс-то ты можешь?

Я: … чет сложно…

59. Якоб фон Гунтен. Роберт Вальзер

Еще один Вальзер. Купил его случайно в Читай-городе за какие-то смешные 200 рублей. Вытащил с дальней полки, где он пролежал несколько лет. Видимо, судьба.

60. Generation П. Виктор Пелевин

Пелевина читал очень мало («Чапаев и Пустота», «Омон Ра»), да и ничего толком не запомнил. Предчувствую, что руки до Пелевина у меня не дойдут. Все остальные книжки из списка, конечно же, прочитаю🙂

Если вы добрались до этой отметки, да еще и прочитали все комментарии, то поздравляю: вы входите в пять самых преданных подписчиков моего канала!

С вами здесь еще я, моя мама и два человека, которые пожелали остаться неизвестными. Мои поздравления!🥳

По такому случаю предлагаю вам поделиться этим списком во всех семейных и рабочих чатах. И предложить всем подписаться на канал (вы-то уже подписаны). Спасибо!