Что тут смешного?

Вот как описывает проблему юмора Артур Кестлер: «Какую ценность для выживания представляет непроизвольное одновременное сокращение 15 лицевых мышц в сочетании с определенными звуками, зачастую неудержимыми? Смех — это рефлекс, но рефлекс уникальный тем, что он не служит никакой явной биологической цели; его можно назвать рефлексом-роскошью. Его единственная практическая функция, насколько можно судить, состоит в том, чтобы принести временное облегчение от бремени утилитарности. С эволюционной точки зрения там, где появляется смех, в скучную Вселенную, управляемую законами термодинамики и выживания сильнейшего, закрадывается элемент легкомысленности.

Этот парадокс можно сформулировать иначе. Нам кажется вполне рациональным, что яркий свет, бьющий прямо в глаз, заставляет зрачок сжиматься, или что воткнувшаяся в ногу булавка заставляет немедленно отдернуть ногу — потому что и «стимул», и «реакция» находятся на одном и том же физиологическом уровне. Однако факт того, что сложная мысленная деятельность вроде прочитывания страницы из работы Тербера должна вызывать специфическую моторную реакцию на рефлекторном уровне, — односторонний феномен, который озадачивал философов еще с античных времен».

Теперь постараемся свести воедино основные нити из рассуждений Кестлера, из более поздних идей эволюционной психологии и из исследований, посвященных собственно юмору и смеху.

Смех, как отмечает Кестлер, — это непроизвольные звуки. Как знает любой школьный учитель, он отвлекает внимание от говорящего и мешает продолжать. Кроме того, смех заразителен. Психолог Роберт Провайн, исследовавший этологию смеха у людей, установил, что люди смеются в тридцать раз чаще, когда они находятся рядом с другими людьми, чем когда они в одиночестве. Даже когда люди смеются наедине с собой, они нередко представляют, что рядом с ними другие люди — они читают текст, написанный другим человеком, слышат его голос по радио или видят его по телевизору. Люди смеются, когда слышат смех; именно поэтому в телевизионных комедиях используются аудиозаписи смеха, чтобы компенсировать отсутствие живой аудитории. (Предшественником этого явления была барабанная дробь или удар по ободку барабана после шутки одного из комедиантов в водевиле.)

Все это приводит к двум выводам. Во-первых, смех выражается с помощью звуков не потому, что он представляет собой высвобождение накопившейся эмоциональной энергии, а потому, что так его могут слышать другие; это форма коммуникации. Во-вторых, смех является непроизвольным по той же причине, по которой непроизвольный характер носят другие проявления эмоций. Мозг делает честную, непритворную и довольно дорогостоящую рекламу психического состояния, передавая контроль от систем вычисления, отвечающих за произвольные действия, движущим элементам нижнего уровня, отвечающим за материальную часть человеческого тела. Как и в случае проявления злобы, сочувствия, стыда или страха, мозг идет на те же самые шаги, чтобы убедить аудиторию в том, что внутреннее состояние человека является искренним, а не поддельным.

По-видимому, у других видов приматов есть аналоги смеха. Социобиолог Иренеус Эйбль-Эйбесфельдт слышит ритмичные звуки смеха в «окрикивании», которое издают обезьяны, когда собираются в группу, чтобы запугать или атаковать общего врага. Шимпанзе издают другой звук, который приматологи описывают как смех. Это придыхательный звук, который произносится и на выдохе, и на вдохе, и он больше напоминает храп, чем «ха-ха-ха», из которого состоит человеческий смех. (Не исключено, что у шимпанзе существуют и другие разновидности смеха.) Шимпанзе «смеются», когда щекочут друг друга, прямо как дети. Щекотание заключается в том, чтобы дотронуться до уязвимых частей тела, притворяясь, что нападаешь. Многие приматы и дети во всех человеческих сообществах затевают потасовки, во время которых тренируются драться по-настоящему. Драка понарошку — это всегда дилемма для ее участников: потасовка должна быть достаточно реалистичной, чтобы предоставить полезную возможность потренировать навыки защиты и наступления, однако каждая из сторон должна показать другой, что это нападение понарошку, дабы драка не переросла во что-то более серьезное и никто не пострадал. Смех шимпанзе и другие «игровые лица» у приматов сформировались как сигнал, что драка затеяна, как говорится, в шутку. Итак, у нас есть два варианта прототипа смеха: сигнал коллективной агрессии и сигнал притворной агрессии. Одно не исключает другого, и оба варианта в совокупности могут помочь пролить свет на суть смеха у людей.

Юмор нередко представляет собой разновидность агрессии. Когда над тобой смеются, это неприятно и воспринимается как нападение. В основе многих комедий лежат грубый фарс и оскорбительные шутки, а в менее изысканной обстановке — в том числе, в сообществах охотников-собирателей, где происходила наша эволюция, — юмор может быть откровенно садистским. Дети часто смеются до истерики, если другому ребенку больно или с ним случилась неприятность. То же самое мы находим и во многих публикациях, посвященных юмору среди охотников-собирателей. Когда антрополог Реймонд Хеймс жил с племенем екуана в дождевых лесах Амазонии, он однажды ударился головой о перекладину у входа в хижину и упал, скорчившись от боли и обливаясь кровью. Свидетели этого происшествия просто тряслись от смеха. Нельзя сказать, что мы сильно отличаемся от них. В былые времена в Англии публичная казнь была событием, на которое можно было прийти всей семьей и вдоволь посмеяться над осужденным, пока его будут вести к виселице и казнить. В книге «1984» Оруэлл представил в виде отрывка из дневника Уинстона Смита сатирическое изображение популярного развлечения, которое беспокоит своим сходством с типичным вечером в суперсовременном кинотеатре:

«Вчера в кино. Сплошь военные фильмы. Один очень хороший, где-то в Средиземном море бомбят судно с беженцами. Публику забавляют кадры, где пробует уплыть громадный толстенный мужчина, а его преследует вертолет. Сперва мы видим, как он по-дельфиньи бултыхается в воде, потом видим его с вертолета через прицел, потом он весь продырявлен, и море вокруг него розовое, и сразу тонет, словно через дыры набрал воды. Когда он пошел на дно, зрители загоготали. Потом шлюпка полная детей и над ней вьется вертолет. Там на носу сидела женщина средних лет, похожая на еврейку, а на руках у нее мальчик лет трех. Мальчик кричит от страха и прячет голову у нее на груди, как будто хочет в нее ввинтиться, а она его успокаивает и прикрывает руками, хотя сама посинела от страха. Все время старается закрыть его руками получше, как будто может заслонить от пуль. Потом вертолет сбросил на них 20-килограммовую бомбу, ужасный взрыв, и лодка разлетелась в щепки. Потом замечательный кадр, детская рука летит вверх, вверх прямо в небо, наверно, ее снимали из стеклянного носа вертолета, и в партийных рядах громко аплодировали…»

С одной стороны, мне трудно даже читать этот отрывок, но с другой стороны, никогда я не смеялся в кино больше, чем когда Индиана Джонс вытащил пистолет и застрелил ухмыляющегося египтянина с кривой саблей в руках.

Тот ужас, который вызывает у нас Оруэлл своим душераздирающим описанием ужаса жертв, показывает, что стимулом для смеха не может быть одна только жестокость. Предмет насмешек должен быть представлен как предъявляющий незаслуженные претензии на достоинство и уважение, а смешной инцидент должен немного сбить с него спесь. Юмор — враг помпезности и внешнего приличия, особенно если они служат опорой для авторитета противника или вышестоящего. Наиболее привлекательный объект насмешек — это учителя, проповедники, короли, политики, военные чины и другие сильные мира сего.

Наш юмор всегда «пикантный», «житейский», «колоритный», «фривольный», «сочный» или «раблезианский». Секс и экскременты напоминают о том, что кто бы ни претендовал на то, что он двадцать четыре часа в сутки сохраняет достоинство, его утверждение неубедительно. Так называемое разумное животное испытывает безудержное желание спариваться, стонать и извиваться. И, как писал Исак Динесен, «что есть человек, если подумать, если не гениальная и точная машина, которая бесконечно искусно превращает ширазское красное вино в мочу?».

Впрочем, как ни странно, юмор одновременно является излюбленной тактикой в риторике и интеллектуальных дебатах. Остроумие в руках искусного полемиста может превращаться в опасное оружие. Рональд Рейган своей популярностью и эффективностью на посту президента был во многом обязан своей способности одним остроумным замечанием заставить замолчать оппонентов и критиков — хотя бы на минуту; например, отражая вопросы о праве на аборт, он как-то сказал: «Как я вижу, все, кто выступает за аборты, уже успели родиться». Философы любят пересказывать реальную историю о теоретике, который заявил на научной конференции, что хотя в некоторых языках для выражения утверждения используется двойное отрицание, ни в одном языке не используется двойное утверждение для выражения отрицания. Один из слушателей в задних рядах ответил на это: «Да-да…». Может быть, Вольтер и был прав, когда писал, что «остроумное высказывание ровным счетом ничего не доказывает», сам Вольтер был известен своей склонностью к использованию как раз таких высказываний. Идеальное саркастическое замечание может принести оратору мгновенную победу — заслуженную или нет — и заставить его оппонентов замолчать. Мы часто видим, что в одном емком изречении содержится истина, на доказывание которой другими словами ушло бы несколько страниц.

***

И здесь мы подходим к предпринятой Кестлером попытке обратного проектирования юмора. Кестлер был одним из первых энтузиастов когнитивистики в то время, когда повсюду доминировал бихевиоризм, и первым обратил внимание на имеющийся в мышлении инвентарь систем правил, способов интерпретаций, образов мыслей и систем координат. Юмор, по его словам, начинается с нити рассуждений в одной системе координат, которая сталкивается с несоответствием: событием или утверждением, которое не имеет смысла в контексте всего, что было до этого. Несоответствие можно разрешить, перейдя к другой системе координат, в которой событие будет иметь значение. А в этой системе отсчета положение данного человека будет преуменьшено. Кестлер называет этот переход «бисоциацией». Многие примеры юмора, приводимые Кестлером, неподвластны времени, поэтому я продемонстрирую эту теорию парой примеров; правда, мне придется в подробностях проанализировать их, из–за чего с юмористическим эффектом придется распрощаться. Леди Астор говорит Уинстону Черчиллю: «Если бы вы были моим мужем, я бы подсыпала вам в чай яду». Он отвечает: «Если бы вы были моей женой, я бы его выпил». Этот ответ парадоксален с точки зрения системы координат убийства, потому что обычно людям не хочется быть убитыми. Несоответствие разрешается путем переключения на систему координат самоубийства, в которой смерть является желанным избавлением от страданий. В этой системе координат леди Астор — причина неудачного брака, а это далеко не лучшая роль.

Альпинист падает с утеса и цепляется за веревку над обрывом высотой в тысячу футов. В ужасе и отчаянии он поднимает глаза к небесам и восклицает: «Есть там наверху кто-нибудь, кто может мне помочь?». С небес раздается голос: «Ты будешь спасен, если докажешь свою веру и отпустишь веревку». Альпинист смотрит вниз, потом вверх, а потом кричит: «А еще там есть кто-нибудь, кто может мне помочь?». С точки зрения системы координат религиозных сюжетов, где Бог творит чудеса в обмен на демонстрацию веры, а люди всегда оказываются благодарны ему за эту сделку, ответ альпиниста абсурден. Несоответствие разрешается за счет перехода в систему координат повседневной жизни, где люди со здоровым уважением относятся к законам физики и скептически — к тем, кто пытается бросать им вызов. В этой системе координат Бог (а также косвенным образом его сторонники из религиозных учреждений) может оказаться мошенником — впрочем, если это не так, то здравый смысл альпиниста приведет его к гибели. […]

Называемые Кестлером три компонента юмора — несоответствие, разрешение и нелепое положение — были подтверждены многочисленными экспериментальными исследованиями того, что делает шутку смешной. Грубый юмор с участием физических действий работает за счет конфликта между психологической системой координат, в которой человек является точкой отсчета для убеждений и желаний, и физической системой координат, в которой человек — это просто кусок материального вещества, подчиняющийся законам физики. «Туалетный» юмор работает за счет конфликта между психологической системой координат и физиологической системой координат, в которой человек производит вызывающие отвращение субстанции. Непристойный юмор также работает за счет конфликта между психологической и биологической системами координат; в этом случае человек — это млекопитающее со всеми инстинктами и органами, необходимыми для внутреннего оплодотворения. Вербальный юмор основывается на конфликте между двумя значениями слова, второе из которых — неожиданное, деликатное или оскорбительное.

***

Остальное содержание теории Кестлера испытывает влияние двух старомодных идей: гидравлической модели мышления, согласно которой имеющее свойство накапливаться психическое давление нуждается в аварийном клапане, и стремления к агрессии, которое порождает это давление. Чтобы дать полный ответ на вопрос «Для чего же вообще нужен юмор?», нам нужны три новые идеи.

Во-первых, достоинство, важность и другие воздушные шарики, которые юмор с такой легкостью прокалывает, представляют собой элементы комплекса влияния и статуса. Влияние и статус приносят выгоду тем, кто обладает ими, за счет тех, кто ими не обладает, поэтому у крестьян всегда есть мотив поднять бунт против высокопоставленных особ. Среди людей влияние — это не просто трофеи победы в борьбе, а некая туманная аура, приобретенная в результате признания эффективности в любой из областей взаимодействия людей — таких, как отвага, ловкость, мастерство, мудрость, дипломатические способности, связи, красота, богатство. Многие из этих претензий на престижное положение, можно сказать, «в глазах смотрящего»: они немедленно рассыпаются в прах, как только смотрящие поменяют свою оценку сильных и слабых сторон, которые в совокупности составляют ценность человека. Следовательно, юмор может быть оружием против господства. Использующий это оружие привлекает внимание к одной из многочисленных нелестных характеристик, которые имеются у любого смертного, каким бы влиятельным и могущественным он ни был.

Во-вторых, на господствующее положение можно претендовать, когда ты наедине с противником, но не с целой толпой. Человек, у которого в пистолете всего одна пуля, может удерживать десятки людей в заложниках, если у них не будет способа дать сигнал, по которому они все должны на него наброситься. Ни у одного правительства нет достаточной мощи, чтобы контролировать все население, поэтому, когда события разворачиваются быстро и люди теряют доверие к авторитету правящей верхушки, они могут ее свергнуть. Возможно, именно поэтому на службу юмору был поставлен смех — этот непроизвольный, дезорганизующий и весьма заразительный сигнал. Когда робкие смешки перерастают в безудержное веселье, подобно ядерной цепной реакции, люди начинают признавать, что все они замечали в столь восхваляемом лидере один и тот же недостаток. Если бы обидчик был один, он бы рисковал расправой со стороны объекта насмешек, однако если обидчиков целая толпа и все они, явно сговорившись, указывают на слабости объекта, это надежный способ. Рассказанная Гансом Христианом Андерсеном история про новую одежду короля — это хорошая притча о диверсионной мощи коллективного юмора. Конечно, в повседневной жизни нам не приходится свергать тиранов и срамить королей, но нам приходится ставить под сомнение претензии бесчисленных хвастунов, забияк, задир, пустозвонов, благодетелей, ханжей, мачо, всезнаек и примадонн.

В-третьих, мозг рефлекторно интерпретирует слова и жесты других людей, делая все возможное, чтобы они стали разумными и искренними. Если речь фрагментарна или неразборчива, мозг милосердно заполняет пробелы или переходит к другой системе координат, в которой сказанное будет иметь смысл. Без этого «принципа релевантности» был бы невозможен язык как таковой. Мысли, стоящие за простейшим предложением, так замысловаты, что если бы мы попытались их выразить в речи в полном объеме, наша речь стала бы напоминать витиевато-многословный стиль юридических документов. Допустим, я говорю: «Джейн услышала на улице мелодию фургона с мороженым. Она побежала к комоду, взяла копилку и начала трясти. Наконец, оттуда выпало немного денег». Хотя я использовал достаточно мало слов, вы поняли, что Джейн — ребенок (а не восьмидесятилетняя старуха), что она трясла копилку (а не комод), что из копилки выпали монеты (а не банкноты) и что ей нужны были деньги, чтобы купить мороженое (а не для того, чтобы их съесть, инвестировать или подкупить продавца мороженого, чтобы он выключил мелодию).

Шутник манипулирует этими ментальными механизмами таким образом, чтобы публика помимо своей воли начала задумываться о суждении, которое способно разрешить несоответствие. Людям нравится истина, выражаемая этим суждением, потому что она не была навязана им в форме пропаганды, которую они могли бы отвергнуть, а была выводом, к которому они пришли самостоятельно. В этом суждении должно содержаться хотя бы какое-то оправдание, иначе аудитория не сможет вывести его из остальных фактов и не сможет оценить шутку.

Этим объясняется ощущение, что остроумное замечание может выражать истину, которую сложно выразить словами, и тот факт, что это эффективное оружие, которое заставляет людей хотя бы на миг согласиться с тем, что в иных обстоятельствах они бы отрицали. Острота Рейгана о том, что все сторонники разрешения абортов уже успели родиться, представляет собой такую банальную истину — мы все уже родились, — что на первый взгляд кажется бессмысленной. Тем не менее она обретает смысл, если мы исходим из положения о том, что люди делятся на уже родившихся и еще не родившихся. Именно в таких терминах предпочитают говорить об этой проблеме противники абортов, и каждый, кто понимает это высказывание, тем самым имплицитно признает, что такая формулировка возможна. Если исходить из этой формулировки, сторонник абортов имеет привилегию, но хочет лишить ее других людей, а следовательно, лицемерит. Это не означает, что данный аргумент на сто процентов обоснован, однако чтобы опровергнуть его, потребуется гораздо больше слов, чем тот десяток слов, который использовал Рейган. «Высшие» формы остроумия — это случаи, когда когнитивные процессы слушателей обращаются против них самих, заставляя их делать умаляющий достоинство вывод из исходных посылок, которые они не могут отрицать.

***

Юмор далеко не всегда бывает злонамеренным. Друзья частенько подтрунивают друг над другом — это вполне безобидное занятие; более того, вечер, проведенный в шутливой беседе с друзьями, — одно из величайших удовольствий в жизни. Конечно, значительная часть этого удовольствия основывается на том, что друзья насмехаются над людьми, не входящими в их круг: это укрепляет дружбу в полном соответствии с принципом «враг моего врага — мой друг». Тем не менее значительную часть таких шуток составляет самоуничижение и снисходительное поддразнивание, которое, по-видимому, кажется всем приятным.

Компанейский юмор не только нельзя назвать агрессивным — его нельзя назвать и особенно смешным. Роберт Провайн сделал нечто, что никто даже не подумал сделать за более чем двухтысячелетнюю историю разглагольствований на тему юмора: он решил понаблюдать прямо на улице за тем, что заставляет людей смеяться. Его ассистенты незаметно подходили в кампусе колледжа к группам беседующих людей и подмечали, что вызывало у них смех. Что же им удалось обнаружить? Типичными фразами, после которых люди начинали смеяться, оказались «Мы с вами еще увидимся, ребята» и «Что бы это значило?!». Как говорится, это сложно объяснить, это нужно видеть. Только от 10 до 20% всех ситуаций можно было описать как смешные и то по очень мягким критериям. Самые смешные фразы из 1200 примеров были следующие: «Тебе пить не обязательно, ты нам купи что-нибудь выпить»; «Ты ходишь на свидания с представителями своего биологического вида?» и «Ты тут работаешь или просто делаешь вид?». Провайн отмечает: «То, что на многолюдных вечеринках часто слышится смех, не означает, что гости рассказывают друг другу безумно смешные шутки. По большей части диалог, предшествующий смеху, напоминает диалоги из бесконечного телевизионного ситкома, написанного крайне бездарным сценаристом».

Чем же объясняется привлекательность почти не смешной болтовни, которая в большинстве случаев вызывает у нас смех? Если юмор — это противоядие от чувства собственного величия, средство для борьбы с доминированием, то его не обязательно использовать только в пагубных целях. Основная идея в том, что люди, взаимодействуя друг с другом, должны выбирать из меню разных концепций общественной психологии, каждая из которых отличается собственной логикой. Логика доминирования и статуса основана на неявных угрозах и подкупе, и она исчезает, если вышестоящее лицо больше не может их реализовать. Логика дружбы основана на готовности предоставлять друг другу помощь в неограниченном масштабе, что бы ни случилось. Люди стремятся к статусу и доминированию, однако они также стремятся к дружбе, потому что статус и доминирование преходящи, а друг останется рядом с тобой в горе и в радости. Два этих варианта несовместимы, и здесь возникает проблема сигнала. Если взять любых двух человек, один из них всегда будет более сильным, умным, богатым, красивым или влиятельным, чем другой. Всегда есть условия для установления отношений типа «доминирующий — подчиняющийся» или «знаменитость — фанат», однако ни одна из сторон не хочет, чтобы отношения развивались в этом направлении. Принижая ценность качеств, с помощью которых вы могли бы подчинить своего друга или друг мог бы подчинить вас, вы подаете сигнал, что основой для ваших взаимоотношений — по крайней мере, для вас — не является статус или доминирование. Лучше всего, если этот сигнал является непроизвольным, и его сложно подделать.

Если эта идея верна, она могла бы объяснить сходство между смехом у взрослых людей и реакцией на имитацию агрессии и щекотание у детей и шимпанзе. Смех как бы говорит: «Может показаться, что я пытаюсь нанести тебе вред, но я просто делаю то, что нужно нам обоим». Эта идея также объясняет, почему дружеские шутки — это точный измерительный прибор, использующийся, чтобы оценить, какие отношения у вас с тем или иным человеком. Вы не будете поддразнивать вышестоящего или незнакомца, однако если один из вас отпустит пробную шутку, которая вызовет положительную реакцию, вы будете знать, что лед растоплен и что отношение движется в сторону дружбы. Если же поддразнивание вызовет недовольную ухмылку или ледяное молчание, вы поймете, что этот недовольный человек не желает становиться вашим другом (а может быть, даже истолковал вашу шутку как агрессию или вызов). Постоянные смешки, характерные для общения хороших друзей, — как бы повторное заявление о том, что основой для отношений по-прежнему является дружба, несмотря на то, что у одной из сторон регулярно появляется повод взять контроль в свои руки.

Источник

Это имеет и биохимическое, и структурное обоснование - наш мозг устроен таким образом, чтобы мы выжили, чтобы мы максимально не соприкоснулись с болью.

Поэтому больная часть личности покрывается броней, которая защищает всю остальную личность от боли. Но это парадоксальным образом не позволяет этой части жить, развиваться, реализовываться - и тормозит всего человека.

Мне такой вариант напоминает попытку спрятать Иова в обычной однокомнатной квартире и сделать вид, что его нет. А он есть. Он пахнет, страдает, плачет, порой перекраивает все существование. И в некоторых случаях жизнь человека после травмы превращается в некоторый процесс наматывания очередного слоя полиэтилена на травмированные части.

Кому-то подобные размышления напоминают безумие - потому что при сильной диссоциации оно действительно случается: человек начинает слышать голоса или терять целостность личности. И это пугает.

Но я считаю, что одна из лучших стратегий при диссоциации - присоединить больную травмированную часть к ресурсам всего человека. Показать ей безопасное место.

Технически это напоминает усыновление семилетнего ребенка из детдома. И я всегда говорю своим клиентам, что мозги у нас разные (в силу строения мозга - при травме включаются работают другие отделы и структуры, именно поэтому думать рационально часто не помогает), а вот уши - общие. Поэтому, если не думать какие-то вещи про себя, а говорить вслух или хотя бы писать (лучше говорить за счет того, что порой травмирующий опыт случается до развития навыков чтения), это может работать лучше.

Я предлагаю своим клиентам устраивать экскурсии по своей квартире, рассказывать новости, говорить о том, что о травмированной части есть сейчас кому позаботиться.

И часто выясняется, что диссоциированная часть действительно напоминает узника замка Иф - не знает, какой сейчас день, что происходит, кто все эти люди и вообще, откуда все берется.

Когда ей рассказывают о событиях: смотри, мы выросли, пьющий папа с нами больше не живет, у нас есть своя комната (квартира), запас продуктов в холодильнике, я выучилась в вузе, работаю на работе, у меня есть кот - она часто реагирует недоверчиво и неадекватно, может даже ругаться или пытаться проявлять другие формы агрессии.

Но со временем начинает отвечать - плакать, рыдать, швыряться вещами, забиваться в угол и чего-нибудь требовать. А потом - потихоньку - начинает разговаривать, делиться своими несчастиями и воспоминаниями, а со временем постепенно присоединяется к целой структуре личности и становится осознанным опытом.

Например, у девушки с лишним весом внезапно оказывается внутри очень худая голодная барышня, которая кричит при попытке подойти: "Не приближайся! Ты снова попытаешься заставить меня голодать!", у взрослого мужчины - мальчик, который говорит "Они все врут, чтобы подкрасться и высмеять меня!". Или девочка, которой мама запрещает плакать по ночам, угрожая сдать в психушку. Или маленькая первоклассница, которая отчаянно пытается сделать домашнее задание идеально, а уже третий час ночи, и это пятнадцатая попытка, и руки дрожат и размазывают чернила.

Все они понятия не имели, что уже выросли, что школы, мамы, диеты, высмеивателей рядом нет.

И мы устраиваем такую встречу - себя из будущего с собой в прошлом, то, о чем, может быть, многие из нас мечтали. И тот - из будущего - говорит, может быть, не совсем радужные вещи в духе "они тебя обижали - а теперь ты космонавт", но правду: "Ты - справился, ты вырос, ты работаешь, у тебя семья, ты красивая, ты хорошо зарабатываешь, ты не спился, тебе больше не надо отвечать за маму" и так далее. И - обязательно - "я с тобой, я больше не оставлю тебя в одиночестве. Я всегда буду рядом и буду стараться тебе помочь".

Источник: Адриана Имж

Дело в том, что для психических заболеваний характерно такое явление, как диссимуляция. Это по сути обратное явление от "симуляция". Только когда человек симулирует, он предъявляет симптому несуществующей болезни, а вот при "диссимуляции" он наоборот прячет симптомы. Задача определить, что человек действительно скрывает симптомы довольно сложна даже для специалиста в некоторых случаях. Больные могут весьма успешно имитировать психическое здоровье. Бывает, что человек неоднократно приходит по просьбе родных к психиатру, но психиатр ничего не находит. Можно чувствовать, что что-то не так, но "что-то не так" не повод для госпитализации. И только тогда когда болезнь "расцветет" пышным цветом, становится ясно, что и к чему.

Чаще диссимуляция встречается при психозах и благодаря этому механизму человек несмотря на болезнь, может длительное время оставаться в обществе, заниматься обычными делами и не казаться особенным. Причины диссимуляции заложены в самой болезни. Человек может скрывать свое состояние потому что:

1. Заболевание медленно прогрессирует и человек понимает, что происходящие с ним явления ( голоса, мысли, необычное настроение) не нормальны. А так как он понимает, какая реакция окружающих на его переживания будет, поэтому он старается справится с переживаниями самостоятельно.

2. Так же при медленном начале заболевания симптомы появляются постепенно, входят в жизнь человека незаметно и становятся ее частью. Для больного они становятся такой же обыденностью, как и мебель и он спокойно с ними сосуществует, бывает даже, что много лет. Так как они его не беспокоят, то он никому о них не рассказывает.

3. Бывает, что характер бредовых переживаний не дает больному раскрыться. Например, он полагает, что родные настроены против него, замышляют какие-то злодеяния и т.п.

4. "Голоса" запрещают больному говорить о них, угрожают смертью или любыми другими ужасами или же они так заполняют сознание больного, что он полностью оторван от окружающего мира.

5. У больного развивается "дефект личности по шизофреническому типу" и у него нет потребности общаться с окружающими.

Встает сразу же вопрос, если больной никак не показывает своих переживаний, как можно узнать, что что-то не так?. Нет определенного алгоритма, позволяющего 100% человеку без специального образования узнать заболел ли его близки или нет. Тем не менее существуют некоторые признаки которые должны близких насторожить:

1. Бессонница без особой причины, особенно если человек находится в это время в тревожном состоянии - расхаживает по квартире, выглядывает в окна, проверяет замки.

2. Странные поступки, которым человек дает формальное объяснения - неожиданно девушка отрезает головы у всех своих плюшевых игрушек и объясняет это тем, что просто они ей надоели или стрижет сама себя на голо объясняя, что хочет восстановить волосы.

3. Неожиданная смена интересов с полной отдачей новому занятию с ущербом для повседневных нужд. Т.е. новое занятие на столько увлекает, что человек не выполняет гигиенических процедур, не ест, не одевается.

4. Необъяснимая враждебность к родным.

5. Замкнутый образ жизни, отказ от общения со сверстниками, друзьями, знакомыми с кем человек раньше охотно общался или наоборот, ранее замкнутый человек становится чрезмерно общительным, заводит случайные знакомства, вступает в беспорядочные половые связи и т.п.

6. Потеря работы , отказ от учебы без попытки заместить эти виды деятельности чем-то другим.

7. Полная бездеятельность . Человек может целыми днями лежать бесцельно на диване либо предаваться однообразной деятельности - просмотр передач без выбора., прослушивание музыки, складывание пазлов. Попытка оторвать его от этого занятия вызывает взрыв агрессии.

8. Разработка схем, планов, алгоритмов сомнительного содержания и ценности. Например, человек рисует план перекраски станций метро в разные цвета с точки зрения "гармоничности", ведет расчет сколько уйдет на это краски, сколько людей, на сколько нужно будет станцию закрывать, и сколько в деньгах будет стоить этот простой и т.п. Разработка плана занимает месяцы и человек больше кроме этого ничем не занят.

9. Собирание странных коллекций. В этом случае самый известный пример - сбор коллекции испражнений разных животных.

10. Идентификация себя с каким-то персонажем фильма или истории или знаменитым предком. Построение жизни согласно этой схеме.

Естественно, что "насторожить" это не значит вызвать психбригаду. Каждый момент по отдельности может ничего не означать или иметь банальную причину, которую ваш близкий по каким-то причинам не хочет вам открывать. Просто если вы видите, что что-то в поведении и жизни человека изменилось, уделите ему внимание. Это не обязательно психическая болезнь, но возможно проблемы, ваше своевременное участие в которых поможет ему их решить.

Источник: http://gutta-honey.livejournal.com

Внутренний мир философа – ученого, отдаленного в своей исследовательской деятельности от бытовой, приземленной жизни, довольно часто отличается самобытностью, оригинальностью и непохожестью по сравнению с душевными переживаниями людей практической направленности. И хотя нецелесообразно будет проводить параллели между философским складом ума и наличием хоть сколь бы то ни было выраженных симптомов личностных или другого рода психических расстройств, нельзя отрицать, что среди ученых-философов с мировым именем – целая плеяда личностей неординарных, ярких в своих проявлениях – экзальтированных, шизоидных, дистимичных (Конт, Руссо, Шопенгауэр, Кьеркегор). Иммануил Кант, родоначальник немецкой классической философии, все же больше известен своими великими достижениями, чем странностями. В то же время, даже у школьника его имя ассоциируется с подлинной немецкой строгостью, педантизмом и аскетичностью. Однако мало кто знает, что помимо его замечательного ума и своеобразной личности, вызывающих исследовательское любопытство у биографов и патографов, состояние его психического здоровья на склоне лет интересно с точки зрения клинической неврологии и психиатрии.

Биография Иммануила Канта скудна событиями. Философ не покидал своего родного города и даже никогда не видел моря, которое находилось всего в 20 милях от его дома. Он не поддерживал научных связей с другими видными мыслителями своего времени, не создал своей школы и никогда не женился. Любая перемена жизненного уклада его пугала. Несмотря на то, что самые крупные немецкие университеты того времени приглашали Канта преподавать, всякий раз он отвечал отказом. Изучая его жизнь, приходишь к выводу, что вся она происходила исключительно в его голове.

Иммануил Кант родился в 1724 г. в Кенигсберге (ныне – г. Калининград) в семье седельщика. Он был физически слабым, болезненным и астенизированным ребенком. Из одиннадцати братьев и сестер Иммануил был четвертым, однако шестеро детей умерли еще в раннем детстве. Кроме Иммануила, в семье Кантов выжили еще один мальчик и три девочки. Будущий философ воспитывался в семье среднего достатка, большую роль в жизни которой играла религия, – мать Канта была ярой приверженкой пиетизма – полумистического протестантского течения, характеризующегося приданием особой значимости личному благочестию, а также ощущению постоянного нахождения под бдительным «Божьим оком». Строгое нравственное воспитание в духе протестантской морали, полученное Кантом дома, определило и основные личностные качества ученого, и направление его философской мысли, в частности, его этические воззрения. Именно своим категорическим императивом знаменит Кант в рассуждениях об этике, который иносказательно можно представить в виде формулировки: «Поступай всегда так, чтобы максима (принцип) твоего поведения могла стать всеобщим законом (поступай так, как ты бы мог пожелать, чтобы поступали все)», и в продолжение – «Относись к человеку как к цели, а не как к средству».

По наставлению пастора Альберта Шульца, который посещал семью Канта, в 1734 г. восьмилетнего Иммануила отдали учиться в «коллегию Фридриха», пиетистскую школу, директором которой был сам Шульц. В коллегии будущий философ провел восемь лет. Он был целеустремленным учеником и окончил школу вторым в классе по успеваемости. В 1740 г., в возрасте 16 лет, Кант поступил в Кенигсбергский университет. В 1746 г., когда Канту было 22 года, умер его отец, мать умерла еще раньше, когда ему было 13. Иммануил вместе с братом и сестрами остались совершенно без средств. Младшие из детей были приняты в другие семьи пиетистов, старшие сестры стали работать горничными. Пребывая в сложном материальном положении, Кант решил, что не может позволить себе закончить обучение, и в 1747 г., не защитив магистерской диссертации, он покидает университет и становится домашним учителем, обучая детей из привилегированных семей Кенигсберга в течение девяти лет. Только в 1755 г., в возрасте 31 года, Кант смог получить ученую степень в университете Кенигсберга.

Кант не только довольно поздно завершил университетское образование, но и как философ развился необычно поздно, начав создавать свою оригинальную философию только два десятилетия спустя. Его основной труд – «Критика чистого разума» – увидел свет, когда ученому было 57 лет, в том возрасте, когда почти все другие знаменитые философы уже давно почивали на лаврах своих успехов. Защитив диссертацию, Кант занял должность приват-доцента в университете (внештатного преподавателя, лекции которого оплачиваются за счет студентов-слушателей) совмещая ее с обязанностями университетского библиотекаря. Эту должность он занимал в течение следующих 15 лет, читая поначалу лекции в основном по математике и физике и публикуя трактаты обширной научной тематики, и только к 46 годам область его научных интересов ограничилась философией, после чего он был назначен профессором логики и метафизики. Кант продолжал заниматься преподавательской деятельностью и в 1786 г. стал ректором Кенигсбергского университета.

Стиль произведений Канта известен своей скучностью и сложностью, но при этом его лекции, наполненные остроумием и эрудицией преподавателя, были чрезвычайно популярными среди студентов. В частности, лекции по географии, которые читались им в течение 30 лет, всегда привлекали множество людей, не принадлежащих к университету, несмотря на то, что чтец никогда не видел гор и океанов. Хотя первую его лекцию вряд ли можно назвать удачной – слушателей собралось больше, чем мог вместить зал, и студенты стояли на лестнице. Философ растерялся и первый час говорил совершенно непонятно, справившись с волнением только после перерыва.

Кант был столь невысок (1 метр 57 см), что над кафедрой возвышалась только непропорционально большая голова на сутулых и худых плечах, левое из которых было значительно ниже правого. У ученого была привычка во время лекции фиксировать взгляд на одном из студентов, сидевших на передней скамье. Однажды в поле зрения преподавателя попал молодой человек, у которого не хватало на сюртуке пуговицы. Этот пробел в костюме студента до такой степени нарушил покой Канта, что он был крайне рассеян, сбивался и прочел неудачную лекцию. Он всегда чувствовал раздражение, когда встречал кого-то неопрятного или человека с неполным рядом зубов, и говорил, что когда видишь такого человека, то против воли стараешься смотреть на пустое место.

Педантичность Канта была притчей во языцех даже среди аккуратных и точных немцев. Он вставал всегда в пять часов утра, а ложился спать ровно в десять вечера. Каждый день Кант проводил совершенно одинаково. Без пяти пять его будил слуга Лампе, Кант садился за стол, выпивал одну или две чашки чая, выкуривал трубку и готовил лекции, которые он вел в течение всей первой половины дня –пока стрелки часов не показывали время без четверти час. После чтения лекций он возвращался в кабинет, выпивал бокал венгерского вина и одевался к обеду, который для философа, если не считать нескольких чашек чая, был единственным приемом пищи в сутки. Обед для Канта был одновременно и главным временем беседы с гостями: он никогда не обедал один, просиживал за столом несколько часов. После обеда он отправлялся на прогулку – и всегда по одному и тому же маршруту, прозванному жителями Кенигсберга «философской тропой». Горожане, которых встречал Кант, всегда сверяли свои часы со временем его прогулки. Только однажды философ нарушил свое железное расписание: в этот день он начал читать «Эмиля» Руссо и так увлекся, что пропустил променад, чтобы закончить книгу. Во время прогулок Кант строго соблюдал разработанные им самим правила гигиены. Шел медленно, чтобы не вызвать испарину, так как, по мнению философа, свои телесные жидкости (пот, слюну, сперму) нужно оставлять в себе, потому что каждое их выделение – это утечка энергии. Если во время прогулки дул прохладный ветер, старался гулять один, чтобы не разговаривать, так как считал одним из главных правил дышать холодным воздухом лишь через ноздри.

До чего доходила его страсть сочинять законы и ритуалы для своего поведения, показывает следующий случай. Однажды, после неудачно проведенного дня, когда во время обычной прогулки учтивый джентльмен в карете увлек Канта в утомительное для него путешествие со множеством встреч с малознакомыми и малоприятными людьми, философ придумал для себя правило: «никогда более не ездить в коляске, не им самим нанятой и не находящейся в его распоряжении, и никогда ни с кем не кататься», после чего никакие блага в мире не заставили бы его сесть в чужую карету. По возвращении домой с прогулки, философ давал распоряжения по хозяйству, а вечерние часы посвящал легкому чтению (газеты, журналы, беллетристика). Около десяти часов, через четверть часа после того, как заканчивал свои размышления, он шел в спальню, окно которой в течение всего года оставалось закрытым для того, чтобы в комнате постоянно поддерживалась температура в 15 градусов. Отход ко сну сопровождался специальными манипуляциями с постелью, благодаря которым Кант мог всю ночь напролет оставаться полностью закутанным в одеяло наподобие кокона. Если же ночью ему необходимо было выйти, он ориентировался по тросу, протянутому между кроватью и уборной, чтобы не оступиться в темноте.

Кант не выносил никакого шума или резких звуков, способных помешать его умственному труду, поэтому, при всем своем консерватизме, он часто менял места проживания. В квартире, находившейся в доме у реки, ему мешали работать крики лодочников. В другом доме ему докучал крик соседского петуха. В 1783 г. философу удалось накопить сумму для покупки собственного жилья. Меблировка комнат была очень скромной, а единственным украшением кабинета был портрет его любимого философа Руссо. Однако недалеко от новой обители находилась городская тюрьма, где с целью нравственного исправления арестантов заставляли петь псалмы по нескольку часов в день. Это пение так раздражало Канта, что он даже написал письмо первому бургомистру, прося его принять меры «для прекращения скандала» против «громогласного благочестия этих ханжей». Философ вообще не любил музыку и часто называл ее несносным искусством, которое умудрилось внести элемент назойливости в саму эстетику. Поэтому даже звуки фортепиано выводили его из себя. Стараясь углубиться в свои размышления во время работы, Кант часто устремлял взгляд на Лебенихтскую башню, видневшуюся вдали от его дома. С течением времени тополя в саду соседа выросли настолько, что закрыли вид на башню. Эта перемена стала беспокоить Канта, и он до тех пор уговаривал соседа, пока тот не приказал обрубить верхушки своих деревьев.

Кант не вел активной социальной жизни, но и отшельником его назвать трудно. Окружающие отмечали его чувство юмора, способность поддержать любой разговор, учтивость и отзывчивость. Однако природная веселость Канта тонула в болоте его подавленной эмоциональной жизни. Он поддерживал отношения с несколькими студентами и профессорами, приятельствовал с английским коммерсантом Грином, но по-настоящему близок не был ни с кем. Ни к кому из них Кант не обращался «на ты», даже спустя десятилетия общения, и любил цитировать Аристотеля: «Друзья, у меня нет друзей». Общения с родственниками он упорно избегал, и несмотря на то, что все его сестры жили в Кенигсберге, не виделся с ними по 25 лет. Свое поведение Кант искупал денежными посылками и оправдывал себя тем, что они были для него недостаточно образованны и некультурны.

Неизвестно, были ли у Канта когда-нибудь интимные отношения с женщинами. Одна из россказней о философе повествует, что студенты, узнав о его девственности, пригласили к нему ночью даму легкого поведения. Поинтересовавшись поутру, как все прошло, они услышали ответ: «Масса смешных, суетливых движений – не больше». Кант дважды пробовал жениться, но в обоих случаях он обдумывал этот поступок так долго, что, когда наконец решался, одна из его невест уже вышла замуж за другого, а другая переехала в соседний город. Сам философ, объясняя любопытствующим, почему он не женат, отшучивался: «Когда мне могла понадобиться женщина, я не был в состоянии ее прокормить, а когда я был в состоянии ее прокормить, она уже не могла мне понадобиться».

Кант не всегда жил по придуманным для себя правилам или, как он выражался, максимам. В молодости он приобрел репутацию остроумного и компанейского человека и был завсегдатаем карточных и бильярдных игр, после занятий охотно проводил время за чашкой кофе или бокалом вина. Но фривольная жизнь совсем не приветствовалась теми общественными кругами, в которых вырастили и воспитали философа. В подобной ситуации у людей восприимчивых, чувствительных вполне закономерно возникновение внутриличностного конфликта между бессознательными инстинктами и усвоенными социальными установками, что часто приводит к формированию пограничных нервно-психических расстройств. Вполне вероятно, что в попытке преодолеть всевозрастающую тревогу Кант подавил свои влечения и избрал для себя жизнь согласно строгим нравственным правилам, как и учили его родители. Более того, погасив свое стремление к бытовому, обыденному, он полностью ушел в жизнь духовную, собственной персоной став иллюстрацией своих этико-философских взглядов.

В случае с Кантом, его тревога спровоцировала возникновение ипохондрических идей. Еще во время работы над «Критикой чистого разума» в письмах философа появились жалобы на недомогание, быструю утомляемость, вздутие желудка, геморрой и запоры. Хотя он и был астенического телосложения, до старческого возраста никаких серьезных соматических болезней у него не наблюдалось. Тем не менее, ученый много времени уделял своему здоровью, признавая: «У меня имелась наклонность к ипохондрии, граничащая с пресыщением жизнью». В 1764 г. в работе «Опыт о болезнях головы» Кант предоставляет клиническое описание ипохондрии, из чего следует полагать, что философ осознавал мнимость своих недугов: «Ипохондрика окутывает своего рода меланхолический туман, вследствие чего ему мерещится, будто его одолевают все болезни, о которых он что-либо слышал… Поэтому он охотнее всего говорит о своем нездоровье, жадно набрасывается на медицинские книги и повсюду находит симптомы своей болезни». Тем не менее, он решил подчинить свою жизнь строжайшему режиму, выработанному на основе продолжительного самонаблюдения и самовнушения.

«Гигиеническая» программа Канта включала несколько пунктов.

1. Держать в холоде голову, ноги и грудь. Мыть ноги в ледяной воде («дабы не ослабли кровеносные сосуды, удаленные от сердца»).

2. Меньше спать («постель – гнездо заболеваний»). Спать только ночью, коротким и глубоким сном. Если сон не приходит сам, надо уметь его вызвать (на Канта снотворное действие оказывало слово «Цицерон» – навязчиво повторяя его про себя, он быстро засыпал).

3. Больше двигаться, самому себя обслуживать, гулять в любую погоду.

Кант считал, что если его заболевания вызваны старыми привычками, то он откажется от них и создаст новые, которые, в конце концов, приведут к психическому и физическому здоровью. Он даже вел специальную запись рано умерших людей и ежегодно изучал таблицы смертности, которые по его просьбе всегда присылались ему полицией.

Личностное своеобразие Иммануила Канта вряд ли можно квалифицировать как психическое расстройство – его привычки не отражались на видимом благополучии его жизни и деятельности, не говоря уже о том, что описанные поведенческие причуды не нарушали общественного спокойствия. Хотя особенности его поведения и были тотальны и относительно стабильны в своих проявлениях (здесь необходимо добавить, что в детстве Кант ничем не выделялся среди сверстников и знакомое нам описание его личности относится уже к зрелому возрасту), они не привели к социальной дезадаптации. Тем не менее, можно встретить мнения исследователей, предполагавших наличие у Канта личностного расстройства, например шизоидного (А.В. Шувалов), по мнению других – обсессивно-компульсивного (С.О. Сквозникова, Н.М. Яцковская). В пользу шизоидного расстройства свидетельствуют, в первую очередь, его социальная сдержанность, отсутствие близких эмоциональных связей. Однако в детстве Кант не обнаруживал шизоидных черт и не избегал общения, поэтому более вероятным кажется объяснение его низкой социальной активности и стремления к уединению высокой тревожностью, которая всегда присутствует у личностей ананкастных, педантичных. С целью дифференциальной диагностики в статье представлена таблица с диагностическими критериями шизоидного и обсессивно-компульсивного личностных расстройств, в которой проявления, с большей вероятностью присутствовавшие у Канта, выделены жирным шрифтом.

Примерно с 40 лет Канта начали беспокоить мигрени с аурой, усилившиеся к семидесяти годам, что, очевидно, совпадает с появлением первых признаков слабоумия, которые у философа можно обнаружить между 1796 и 1798 гг. Приступы мигрени у него сопровождались повторяющимися скотомами, одним эпизодом диплопии, несколькими эпизодами полного амавроза и частыми головными болями, которые Кант описывал как сжимание головы. Причем эпизоды диплопии и преходящей слепоты возможно интерпретировать и как транзиторные ишемические атаки.

Еще в 1797 г. Кант прекратил читать лекции, с 1798 г. он не принимал больше ничьих приглашений и у себя дома собирал лишь самых близких друзей. В 1799 г. расстройства памяти у философа начинают замечать его знакомые – так, в привычных обеденных беседах он по нескольку раз рассказывает уже давно всем известные истории, также появляются странности в суждениях – например, начинает объяснять неизученные еще наукой факты наличием особого электричества в воздухе. У Канта возникает субъективное ощущение ухудшения физического и психического здоровья. Он позволяет себе ложиться спать раньше – сначала на 15 минут, потом – на час и более, увеличивается продолжительность сна, он может уснуть и днем, сидя на стуле. Философ сокращает маршрут ежедневных прогулок, а потом совсем их прекращает, так как походка его становится неуверенной, шаткой, случаются падения (атаксия). Он стал раздражительным и нетерпимым – выгнал своего единственного слугу Лампе, который много лет работал в его доме.

Кант все еще продолжает вести дневниковые записи и даже начинает писать новую книгу «Переход от метафизических начал естествознания к физике». Ее рукопись насчитывает сотни страниц, но произведение совершенно лишено логической структуры, являя собой нагромождение бесчисленных деталей, не связанных между собой. В последних записях, начатых в 1800 г., между строк с философскими рассуждениями и умозаключениями можно встретить бытовые записки, напоминания и даже меню, например:

«В среду – горох со свининой. В четверг – сухие фрукты с пудингом. Геттингенская колбаса от Николавиуса». В 1801 г. развивается аграфия, а с осени 1803 г. – алексия. Последнее письмо Канта (к дальнему родственнику) написано уже не его рукой: «Мои силы убывают с каждым днем, мои мускулы слабеют; хотя я никогда в жизни ничем не болел и сейчас не болен, в течение двух лет я не выхожу из дома...». Очевидно, пропадает критическая оценка собственного состояния (в письме он утверждает, что не болен).

В 1801 г. Кант подал прошение об отставке и был отправлен на покой, сохранив полное университетское жалование в виде пенсионных выплат. В 1802 г. у него развилась пространственная дезориентация, и Кант совсем перестал выходить из дома. Засыпания начали сопровождаться слуховыми галлюцинациями в виде мелодий, которые он слышал в молодости и они не позволяли ему заснуть, а ночью снились кошмары, в которых ему виделись подосланные убийцы.

В последние годы жизни за Кантом ухаживала одна из его сестер и близкий друг, дьякон Васянский, который так описывал общее состояние философа: «Стало казаться, как будто то, что в течение всей жизни Канта было незначительным его недостатком, именно известная забывчивость в вещах повседневной жизни, с годами достигло более высокой степени... Он начал по несколько раз в день рассказывать одно и то же... В своей речи Кант, особенно в последние недели своей жизни, стал выражаться совершенно несоответствующим образом... Необходимо было ежедневное общение с ним, чтобы понимать эту его несоответствующую вкладываемому в нее смыслу речь... Он перестал узнавать всех людей, которые были около него – сестру раньше, меня позднее, своего слугу позднее всего».

Весной 1803 г. у Канта резко снизился аппетит, развилась амнестическая афазия. До осени он уже не мог ходить даже с посторонней помощью, сидеть прямо, членораздельно говорить. В октябре у Канта наблюдались обмороки с ситуативным недержанием мочи, слюнотечение, он полностью утратил возможность обслуживать себя самостоятельно, посторонняя помощь требовалась даже во время приема пищи. В последние недели жизни он осуществлял стереотипные неопредмеченные движения (застегивал и расстегивал пуговицы, завязывал и развязывал шарф), не узнавал родных и друзей. С февраля 1804 г. перестал принимать пищу, продолжалось прогрессирующее снижение витальных функций. Умер Кант 12 февраля 1804 г. Его последними словами были «Es іst gut» («Хорошо»).

Клиническая картина заболевания Иммануила Канта соответствует классическим проявлениям деменции. Болезнь отмечало позднее, но постепенное начало и медленное прогрессирование (8 лет – с 71 до 79 лет), включая продромальную фазу (первичные изменения поведения), фазу нейропсихиатрических симптомов (расстройства памяти, снижение концентрации и объема внимания, дезориентация во времени и пространстве, интеллектуальное снижение, нарушение критичности мышления, навязчивые действия), фазу неврологических расстройств (слабость, нарушения походки, афазия, апраксия, агевзия) и терминальную фазу (потеря аппетита и кахексия). Дифференциальная диагностика позволяет исключить деменцию вследствие органических психических расстройств экзогенного происхождения (в частности, нейросифилиса и опухолей головного мозга), деменцию экстрапирамидного генеза при болезнях Паркинсона и Гентингтона, а также деменцию при болезнях Пика и Крейцфельдта – Якоба. Довольно сложно при отсутствии дополнительных исследований и весьма отрывочном, немедицинском описании истории болезни определить, была у Канта деменция альцгеймеровского типа или сосудистая деменция. Наличия двух эпизодов (быстропреходящие слепота и диплопия), позволяющих заподозрить транзиторные ишемические атаки, недостаточно для правомочности диагноза сосудистой деменции, так как очаговые неврологические знаки отсутствовали, и не было известно, страдал ли Кант системными заболеваниями сосудов.

Источник: НейроNEWS: психоневрологія та нейропсихіатрія, 7 (42)' 2012

Двойная жизнь

Ив Анри Дона Матье-Сен-Лоран родился 1 августа 1936 года в городе Оран (Алжир, тогда французская колония) в состоятельной аристократической семье. По отцовской линии их род юристов известен во Франции с XVII века. Отец модельера, Шарль Матье-Сен-Лоран, управлял страховой компанией и сетью кинотеатров в Алжире, пользовался большим уважением. По воспоминаниям, он был добродушным человеком и легко находил общий язык с окружающими. Его свадьба с Люсьеной Вильбо испано-бельгийского происхождения состоялась в 1935 году.

Свою бабушку по материнской линии Ив описывал как «очень забавную», чьи сёстры были склонны к «всяким выходкам и глупостям» с оттенком «безумия». «Бабушка много страдала в жизни. Она влюбилась в дирижёра, который провёл два дня на гастролях в городской опере, а затем исчез. Она хотела, чтобы её похоронили с его любовными письмами». Однако её изнасиловал зять, в результате чего и родилась Люсьена, которую до пяти лет воспитывали вне семьи. Вернувшись к матери в деревню, Люсьена также в юности подверглась изнасилованию — со стороны отчима. После этого одна из тёток забрала её в город, привила ей вкус к одежде и украшениям, а брак с аристократом стал «её местью за прошлую жизнь». Эти замалчиваемые подробности глубоко потрясли Ива, когда он узнал о них уже в зрелом возрасте.

Ив был первенцем, единственным сыном и всеобщим любимцем (у него было две младшие сестры). Он рос в достатке: в усадьбе со слугами, где никогда не утихали праздники, с избытком игрушек и развлечений. Самые близкие отношения связывали его с матерью — «непостижимой», манерной, то капризной, то серьёзной. Ему казалось, что она целыми днями занимается выбором нарядов, и он плакал, если ему не нравилось её платье, прося переодеться.

В шесть лет мальчика отдали в местную католическую школу, а затем перевели в колледж Святого Сердца. Это стало отправной точкой большинства его психологических проблем, вызвав болезненное раздвоение: «Я жил двойной жизнью. В классе я страдал от ужасных издевательств, а вечером, вернувшись домой, чувствовал полную свободу, играя со своими куклами». С детства его привлекали «девичьи» занятия: он любил рассматривать мамины модные журналы, собирать букеты, рисовать принцесс. Сверстники сразу заметили его инаковость (субтильное телосложение, деликатное поведение, а также раннее осознание гомосексуальности) и сделали объектом беспощадного буллинга. «В начальной школе дети так измывались надо мной, что ходить туда было адом. Одноклассники вели себя со мной очень жестоко. На переменах я прятался в туалете, чтобы избежать побоев, — вспоминал он. — Но пока они унижали меня, я повторял: “Однажды ты станешь знаменитым”. Это был мой способ отомстить». Дома же Ив проводил почти всё время в одиночестве за рисованием, и родные никогда не тревожили его, не упрекали за скрытность и замкнутость. Ирландский психиатр Майкл Фицджеральд даже предположил у него признаки расстройства аутистического спектра или шизоидной личности, а другие исследователи отмечали ранние проявления депрессии.

Позже Сен-Лоран погрузился в чтение: его любимыми героями стали Сван из цикла Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», его настольной книги, а также Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром» и госпожа Бовари из одноимённого романа Флобера. Он переписывал произведения от руки, украшая их акварельными рисунками, а также сочинил собственную 13-страничную поэму «Зачем говорить о любви?». В 11 лет мать начала водить его в театр, и будущий кутюрье вскоре так увлёкся сценой, что создал свой кукольный театр, где пытался воспроизвести известные пьесы. Он собственноручно делал декорации и марионеток, для которых придумывал и клеил костюмы. Позже юноша начал моделировать одежду для детских концертов и разрабатывал наряды для матери и сестёр, хотя сам ещё не умел шить.

Ненавистный ему колледж он окончил в 1952 году и поступил в лицей, где отношение сверстников было дружелюбнее, но он всё равно держался настороженно, оставался нервным и замкнутым. Во время учёбы на бакалавра философии всё своё свободное время Ив продолжал посвящать дизайну: он вырезал из журналов 11 моделей и создал для них две полноценные коллекции из более чем 500 элементов одежды.

У меня не было юности

Хотя отец лелеял надежду, что сын тоже станет юристом, мать всячески поддерживала его увлечение модой. Уже в 17 лет Сен-Лоран занял третье место на конкурсе эскизов, познакомился и начал переписку с главным редактором журнала Vogue Мишелем де Брюноффом. После окончания лицея в Оране он переехал в Париж и стал посещать курсы Профсоюзной палаты швейной промышленности. А в ноябре 1954 года выиграл первый и третий призы на Международном конкурсе шерстяной промышленности, став самым молодым лауреатом в истории премии. Однако после такой блестящей победы и эйфории первых парижских месяцев Ив неожиданно впал в глубокую депрессию, писал домой полные грусти письма («Все выходные я грызу яблоки и плачу») и даже отказался сдавать экзамены, бросив учёбу через три месяца.

Мишель де Брюнофф, высоко оценив его эскизы, показал их своему другу — знаменитому кутюрье Кристиану Диору, который сразу же взял талантливого юношу в свой модный дом на должность старшего ассистента модельера. Сначала ему поручали оформление интерьеров и разработку аксессуаров, но уже вскоре Диор назвал его своим любимым учеником и включал его модели в коллекции. Несмотря на замкнутость и неуверенность, Ив всё чаще стал появляться на публике и посещать светские мероприятия. А после внезапной смерти (от сердечного приступа) Кристиана Диора в октябре 1957 года художественным руководителем дома Dior был назначен 21-летний Сен-Лоран. За две недели он подготовил около 600 эскизов, а уже в январе представил собственную коллекцию «Трапеция» без фиксированной талии, которая имела огромный успех.

Журналисты окрестили его «маленьким принцем» и «юным королём высокой моды», отмечали его серьёзность, старательность и внимательность к деталям. Ив проявлял невероятное трудолюбие, был требовательным, но вежливым с подчинёнными. Застенчивость не мешала его большим амбициям: к июлю 1960 года он представил ещё пять коллекций от кутюр. «У меня не было юности», — жаловался он позже, ведь на его плечи легла ответственность за престижный модный дом, который ему удалось не только удержать на высоком уровне, но и удвоить его оборот.

С начала Алжирской войны Сен-Лоран имел отсрочку от службы. Однако после последней коллекции «Битник», воспринятой неоднозначно, ему отказали в продлении брони. Травмированный школьным буллингом, он предчувствовал, что в армии издевательства будут не меньшими. Модельера призвали в армию 1 сентября 1960 года, а уже через 20 дней он оказался в госпитале Валь-де-Грас с диагнозом «нервный срыв», где пробыл до середины ноября. За это время дом Dior приостановил с ним контракт и назначил нового художественного руководителя.

Подробности пребывания в госпитале Ив впервые описал значительно позже в интервью: «Это был кошмар. Они не разрешали мне выходить. Напичканный лекарствами, я спал в палате один, но туда постоянно заходили какие-то люди, как безумцы. Настоящие сумасшедшие. Некоторые меня ласкали — я сопротивлялся. Другие кричали без причины. За два месяца я сходил в туалет только один раз — настолько я был напуган. В конце я весил 35 килограммов и страдал от сильной головной боли. Врач сказал, что давал мне самую мощную дозу транквилизаторов, которую когда-либо кому-либо назначал».

Его матери разрешили только одно посещение. Она вспоминала, что его лечили седативными и психотропными препаратами, а также применяли электрошок. Её поразило, насколько истощён был сын: он ничего не ел и находился в полном оцепенении. Впоследствии препараты, применённые к нему, действительно были изъяты из медицинских протоколов. В итоге Сен-Лорана комиссовали, поскольку его состояние не улучшилось. Но уже весной он снова взялся за карандаш. Его партнёр Пьер Берже добился от Dior компенсации за неправомерное расторжение контракта и помог ему открыть собственный модный дом Yves Saint Laurent (YSL). А 29 января 1962 года состоялся показ первой коллекции Ива в новом статусе, которую приняли с большим одобрением. «Я не собираюсь становиться революционером, — сдержанно прокомментировал он. — Платья будут развиваться в зависимости от событий жизни и вдохновения, которое их и определит».

Безумный, запутанный человек

«Быть кутюрье — значит наблюдать, воображать женщин в разных ситуациях, — говорил Ив. — Счастье для меня — это видеть, как моя одежда оживает на женщине». За свою многолетнюю карьеру он создал более 120 коллекций. Настоящим триумфом стала коллекция «Мондриан» 1965 года с геометрическими мотивами и прямым кроем — она сделала Ива ведущим дизайнером Франции. Но его главным достижением считается стиль унисекс: он подарил женщинам смокинг, сапоги-ботфорты и элементы военной формы (дафлкоты и костюмы в стиле «сафари»). Вместе с тем его модели уверенно шагали по подиуму в прозрачных блузках на голое тело, платьях из бутонов роз и откровенных нарядах в африканском стиле. Кутюрье призывал к свободе, выражал раскрепощение, свойственное эпохе, но делал это не агрессивно, а тонко, «создавал новую линию одежды из старых идей», укрепляя тем самым социальный статус женщины. Он стал одним из первых, кто вывел на подиум темнокожих моделей. Дом моды YSL специализировался на от кутюр, но также запустил линию прет-а-порте (готовая одежда), что тоже стало новаторским шагом. Первый бутик Rive Gauche появился в Париже в 1966 году, а позже ещё около 150 магазинов открылись по всему миру.

Другим удачным направлением для Сен-Лорана стала парфюмерия. Он запустил аромат Y, а в 1971 году решился на нечто небывалое: не только снялся в рекламе духов, но и позировал обнажённым. Это вызвало настоящий скандал, шквал критики и одновременно волну подражаний. Однако самым коммерчески успешным стал аромат Opium 1977 года — с неоднозначным названием. Дом моды YSL процветал. Сен-Лоран говорил, что всегда носил вдохновение в себе. Чуткий, интуитивный, он обладал ярким воображением и не нуждался в реальных впечатлениях. У него не было строгого графика: он мог долго не брать в руки карандаш, а потом за один присест создать 40 эскизов. В одном из интервью он признавался: «Признаю, я безумный, запутанный человек. Мне нужны шесть мучительных недель, чтобы создать коллекцию, и одежда приходит ко мне как видение. Я буквально вижу её в воздухе, а потом рисую».

Подготовка к каждому новому показу вызывала сильную тревогу. «Я всю жизнь боялся сцены, — говорил он. — Но когда я делал свою первую коллекцию для Диора, страха не было — я знал, что справлюсь». Несмотря на опыт и постоянный успех, волнение сопровождало его от коллекции к коллекции. Майкл Фицджеральд предполагал у него наличие генерализованного тревожного расстройства: ему было сложно контролировать тревожность, которая нарушала сон и вызывала мышечное напряжение. В такие моменты на него никто не мог повлиять. Пьер Берже подытожил: «Слава не принесла ему ничего, кроме постоянных страданий. Я видел его счастливым не чаще двух раз в год — после показа, когда он выходил на поклон под крики “Браво!” Но это счастье длилось недолго. Вечером он радовался, а уже на следующий день — снова впадал в печаль и одиночество, которые полностью заполняли его жизнь». Сам Ив говорил: «Я сам себе сплёл верёвку, чтобы повеситься. Я бы хотел заниматься модой только тогда, когда сам захочу, но связан по рукам и ногам своей коммерческой империей».

По мнению румынского врача Юлии-Марии Диаконеску, модельер страдал биполярным аффективным расстройством. Резкие перепады настроения существенно влияли на его творческий процесс: в фазах мании он переживал всплески креативной энергии, однако за ними следовали эпизоды депрессии, омрачавшие его профессиональную и личную жизнь.

Южнокорейский исследователь моды Ким Хёнъян считал, что депрессия Сен-Лорана была тесно связана с его профессиональной деятельностью. Будучи интровертом, он болезненно воспринимал любую критику и, помимо внешнего давления модной индустрии, боролся с внутренними демонами. Его творчество отражает признаки приобретённой депрессии: на протяжении всей карьеры он придерживался минималистичного, элегантного и чёткого дизайна, стремился к простоте и геометрии, которые помогали уменьшать психологическое напряжение. Его коллекции демонстрируют стремление к психической и визуальной стабильности.

Сен-Лоран стремился выразить себя не только через модели, но и экспериментируя с собственной внешностью. От сдержанного кутюрье в белом халате поверх классического костюма он постепенно перешёл к стилю денди, а затем начал культивировать андрогинный образ: отпускал и красил волосы, носил яркую одежду, добавлял выразительные аксессуары — отчасти это было связано с его каминг-аутом.

Большая кровать. Не пустая

Одной из причин повышенной тревожности Ива была его нетрадиционная сексуальная ориентация. «Быть гомосексуалистом в Оране — всё равно что быть убийцей, — признавался он. — Я встречался с анонимными людьми. С арабами. Тайно. С чувством стыда. Ужасный страх, который остался со мной надолго». Для прикрытия у него была подруга Симона, игравшая роль его девушки.

Когда Сен-Лоран возглавил Dior, его личная жизнь оказалась под пристальным вниманием прессы. Он всячески отрицал отношения с манекенщицами: «Для меня это просто модели. Я не думаю о них как о женщинах». Но, опасаясь осуждения, предложил одной из них фиктивный брак. Это была Виктуар Дутрело, которая не вышла за него (хотя впоследствии у неё был роман с его партнёром Пьером Берже), но осталась ему верной подругой. Однако спустя годы она довольно цинично заметила: «Говорят, Ив любил женщин. Нет, он их не любил. Он их использовал».

В конце 1960-х Ив встретил двух своих муз — андрогинную модель Бетти Катру, которую называл своим двойником, и аристократку Лулу де ла Фалез, которая занималась дизайном в доме YSL. На показах и вечеринках они всегда появлялись как неразлучное трио. По словам биографа Лоранс Бенаим, абсолютно противоположные друг другу, Бетти и Лулу были двумя сущностями, жившими внутри самого кутюрье. Однако в зрелом возрасте Бетти отмечала: «У него не было друзей. Он никого не любил. Он ни с кем не был близок».

Своего многолетнего партнёра, журналиста Пьера Берже (1930–2017), Сен-Лоран встретил в 1958 году. Через два года они стали жить вместе, не скрывая своих отношений, и стали первой и самой известной гомосексуальной парой в истории моды, объединившей личную жизнь и профессиональный талант: модельер и его арт-директор. Разные по темпераменту, они идеально дополняли друг друга. В противовес молчаливому и отстранённому Иву, шумный Пьер был экспансивным, взрывным и полностью контролировал дом YSL — от финансов до дисциплины персонала. По словам друзей, он был для Ива опекуном, наставником, а иногда и няней: следил, чтобы тот не переутомлялся, вовремя ел и отдыхал. Для уединения от бурного Парижа пара периодически уезжала в Марракеш (Марокко), где у них в разное время было несколько вилл.

Они прожили вместе 18 лет, но даже после расставания Берже поселился в отеле на той же улице, где жил Сен-Лоран, и продолжал поддерживать его в быту и работе. Причиной разрыва стал образ жизни Ива, особенно его измены. Самым известным романом был его союз со светским львом Жаком де Башером, партнёром Карла Лагерфельда — коллеги и давнего знакомого. По воспоминаниям, Жак де Башер притягивал «ощущением зла и склонностью к опасности», он играл с Сен-Лораном и втягивал его в распущенную жизнь: «Вдруг Ив, такой застенчивый, стал шастать по барам, возвращался босиком, полураздетый, бесцельно бродил по улицам». Ходили слухи, что Лагерфельд специально направил де Башера, чтобы деморализовать более успешного конкурента. Но Ив действительно был потерян и охвачен страстью: он закидывал Жака страстными письмами, а когда тот не отвечал, кружил возле его дома и сигналил из машины.

На склоне лет сам кутюрье признавался: «У меня была исключительная сексуальная жизнь». Психиатр М. Фицджеральд писал, что он отличался эмоциональной незрелостью и имел трудности с близостью, но при этом постоянно стремился к новым впечатлениям, а его постель была «оргией идей». Когда его как-то спросили, что для него счастье, Сен-Лоран ответил: «Большая кровать. Не пустая». Время от времени он бродил по ночным клубам в поисках «жестоких и опасных» приключений. Его склонность к сексуальным перверсиям подтверждал, в частности, один из бывших любовников, Фабрис Тома: «Ив любил игру в грубость и наказание… и интенсивность этого поведения всё время росла».

Знакомые также подтверждали, что в интимной жизни кутюрье вовсе не был таким уж деликатным. Ему нравилось изображать страдание, выставлять Пьера тираном, ревновать, дразнить его и даже кидаться в него пепельницей. А Пьер комментировал: «Все думают, что Ив — слабый парень, а я — слишком жёсткий. Но мне известна правда». Существенные коррективы в его поведение вносили также алкоголь и наркотики.

В режиме самоуничтожения

Злоупотреблять алкоголем Сен-Лоран начал после демобилизации из армии. По мнению биографов, сильнодействующие лекарства, применявшиеся к нему в военном госпитале, действительно могли вызвать привыкание. В конце 1960-х он пытался побороть зависимость, но в итоге снова вернулся к ней. А в начале 1970-х, когда в его жизнь вошли ночные клубы и беспорядочные связи, Ив начал экспериментировать с наркотиками и окончательно сорвался: пробовал транквилизаторы, амфетамины, курил марихуану, употреблял кокаин, гашиш и другие вещества. Возможно, таким образом он пытался справиться с тревожностью и депрессией, искал вдохновение для творчества или просто новые ощущения.

По воспоминаниям друзей, модельер был чрезмерно чувствителен к психоактивным веществам: «Дай ему бокал вина — он уже пьян. Дай покурить косяк — он под кайфом. Сделай две затяжки — и он сходит с ума. И чем дальше, тем хуже». Обеспокоенный Пьер Берже пытался его контролировать, но безуспешно и в итоге ушёл: «Сначала алкоголь, потом кокаин, потом антипсихотики… Я ушёл не к кому-то, а от самого себя, чтобы спасти себя. Ив начал жить в режиме самоуничтожения, чему я не хотел быть свидетелем».

Несмотря на все свои разрушительные привычки, Сен-Лоран не бросал работу. По воспоминаниям, он мог после ночной попойки утром прийти в студию с эскизами и раздавать указания по будущей коллекции, несколько раз даже находился в состоянии опьянения прямо на показах, где его поддерживали модели. Ив неоднократно проходил лечение от передозировок и однажды прибыл на показ прямо из клиники, в которую вернулся тем же вечером. В конечном итоге он довёл себя до полного физического истощения и психической нестабильности. У него появились признаки расстройства пищевого поведения — в частности, булимия, затяжная депрессия, вспышки агрессии и суицидальное поведение: он пытался выброситься из окна отеля и бросался под колёса машин (в обоих случаях Берже спасал его).

К концу 1976 года пресса забила тревогу: Сен-Лоран редко появлялся на публике, передвигался неуверенно, у него было опухшее лицо, дёргались губы, тряслись руки, а правая почти не двигалась. Ходили слухи, что он тяжело и неизлечимо болен. В марте 1977 года в газетах появилась информация о его смерти, начали готовиться ретроспективы. Однако он стал всё чаще давать интервью и впервые откровенно рассказал о своих нервных срывах и лечении. Его сестра прокомментировала: «Ив постоянно находился в депрессии. И сейчас особо ничего не изменилось».

Лулу де ла Фалез говорила так: «Он мстил блеском своего таланта и всё более красивыми коллекциями, находя опору в искусственных источниках энергии… Вместо того чтобы стареть, он позволил себе отдаться греху. Ив мифологизировал свой образ — пьяницы, аристократа, поп-звезды, преданной женщины. У него была тяга к физической немощи. Он любил изображать бродягу, сам себя изуродовав».

Единственный враг — он сам

Как отмечала биограф Лоранс Бенаим, Сен-Лоран «был похож на ребёнка без возраста, который играет в ребёнка, чтобы успокоить взрослых». Даже самые близкие друзья считали его манеры чересчур инфантильными и театральными. Он часто капризничал, нуждался в чувстве защищённости, обожал, когда им восхищались, затаивал обиды, был склонен к истерикам при малейшем давлении. У него было множество фобий: страх летать без сопровождения, боязнь открытых пространств, огня, военной формы, мышей, чёрных кошек, любых птиц и прочего. Кроме того, он проявлял странное равнодушие к боли — особенно к чужой. Он никогда не интересовался здоровьем других, как и собственным: однажды сломал руку и не заметил, пока она не посинела. Часто он ездил на высокой скорости, иногда по встречной, резко тормозя, если в витрине замечал что-то интересное.

Лулу де ла Фалез подытожила: «Он понял, что в какой-то степени безумен, и даже использовал своё безумие. Этот персонаж не мог жить в современном мире: наша Вселенная была для него слишком плоской, слишком обыденной».

По словам психиатра М. Фицджеральда, ему были нужны только идеальные люди. Ив постоянно стремился к новизне и не выносил скуки, боялся одиночества, хотя и в толпе чувствовал себя подавленным. Он жил в своих фантазиях, путая вымысел с реальностью, из которых впадал то в ярость, то в глубокую тоску. «У него был только один враг — он сам, — писала Бенаим. — Страдание для Сен-Лорана — это просто способ желать ещё большего дискомфорта. Он нуждался в борьбе и не находил её нигде, кроме как внутри себя». Это подтверждал и Пьер Берже: «Ив был любознательным, весёлым, очень умным, но с длительными периодами прострации и депрессии, которые он ещё пытался контролировать... Он всегда представлял себя жертвой. Да, он жертва и глубоко несчастный человек. Но его худший палач — это он сам».

Кутюрье откровенно рассказывал журналистам о своих эмоциональных качелях: «Пока ты работаешь, коллекция принадлежит только тебе. Но как только она отправляется заказчику — наступает острое чувство потери и бессилия. Потом наступает депрессия. Затем всё притупляется, исчезает. И приходит момент, который я очень люблю: радость от того, что ты что-то подарил. Ты видишь женщин в своей одежде, как платья начинают жить. И жизнь снова входит в своё русло». После каждого показа он обязательно уезжал отдыхать в Марракеш. «Меня лечат в начале каждой коллекции… Быть знаменитым — это одиночество, потому что ты заперт в своём мире и не можешь его покинуть».

С 1979 года Сен-Лоран начал регулярно посещать психотерапевта, фактически отказался от светской жизни и редко покидал собственную квартиру, становясь всё больше похожим на своего любимого писателя-отшельника Марселя Пруста. К слову, для Ива писательство всегда было неотделимо от рисования. Ещё в 1955 году он создал комикс «Шкодливая Лулу» (опубликован в 1967 году), который, по мнению исследователей, отразил его скрытые садистские наклонности. Эта история о приключениях 10-летней девочки вызвала скандал, так как была наполнена сценами педофилии, мастурбации, пыток, изнасилований, убийств и ритуальных жертвоприношений, совершённых малышкой Лулу.

В конце кризисных 1970-х Сен-Лоран начал писать роман об отношениях мужчины и женщины, над которым работал несколько лет: «Это книга не о каком-то сюжете — она обо мне». Однако когда рукопись уже готовилась к публикации, он неожиданно отказался от выпуска: «Я всё спрятал, чтобы больше об этом не думать, потому что это была ужасная боль».

Если бы я не создавал платья — я бы умер

«Я знал вчерашний мир — и изменил его. Я предчувствовал эпоху, которая наступила», — говорил о себе кутюрье. Его модный дом превратился в успешную международную компанию с доходом в миллиарды франков. Однако времена менялись: высокая мода и индивидуальный пошив теряли актуальность на фоне массового производства. Новые бренды быстро набирали обороты и вытесняли старые имена. Одежда, которую создавал Сен-Лоран, всё сильнее отличалась от работ других модельеров, а главной статьёй дохода стали вовсе не платья, а парфюмерия.

Ив всё больше становился затворником: «Я не живу. Я полностью отрезан от людей, не выхожу по вечерам. У меня нет никакого контакта с внешним миром». Свою квартиру в Париже он превратил в настоящий музей, собрав мебель в стиле 1920–30-х годов и внушительную коллекцию импрессионизма и современного искусства. Единственным его постоянным спутником стал французский бульдог. Всего у него было четверо, и всех он называл Мужик (Moujik). «Когда я нервничаю, я смотрю на Мужика. Он всегда меня веселит».

Л. Бенаим писала о нём: «Когда он отдалялся от жизни, он становился ближе к себе — к тому ребёнку, что мечтал создавать платья для мира, которого больше не существовало. Он как будто был пришит невидимыми нитями к страданию: оно заставляло его разрушать то, что он любил, и любить то, что его разрушало».

Пьер Берже продолжал поддерживать партнёра, как никто другой понимая его: «Он был маниакально-депрессивным в прямом смысле. Ив переживал вспышки безумной радости и полную темноту. Именно депрессия толкала его к алкоголю и наркотикам».

Уединившись, кутюрье перешёл в стадию так называемого «тихого алкоголизма». После очередной реабилитации он начал впадать в другие крайности: курил до 150 сигарет в день и пил литрами кока-колу, из-за чего стремительно набрал вес. Его здоровье и внешность ухудшались, но трудоспособность оставалась прежней.

В 1990 году он создал новую коллекцию: 119 моделей — всего за 15 дней. Он лично представлял их на показе, удивив публику и журналистов тем, что похудел. После показа даже устроил пир для друзей. Но той же ночью в его доме случился пожар — сгорел весь первый этаж с дорогими сердцу вещами. «Это был удар судьбы, — вспоминала одна из гостей. — В момент, когда он только вышел из депрессии, всё снова погрузилось во мрак. Мы его больше не видели».

В марте 1990 года в Марракеше «поднялся багровый занавес рецидива»: модельер пил по две бутылки виски в день, рисовал на стенах, коротко подстригся и скупал по бешеным ценам хлам под видом антиквариата. «Он сошёл с ума», — говорила его сестра, приехавшая уговаривать его вернуться во Францию.

Сен-Лорана привезли в Париж и поместили в клинику, где он провёл около трёх недель. «Первые два дня Ив был в отделении для буйных с решётками на окнах, — вспоминал Берже. — Потом его перевели в другое — с большим парком, бильярдом, это не была тюрьма!» После этого он больше не употреблял алкоголь и наркотики и продолжал работать. В 1992 году модный дом YSL отметил своё 30-летие. Но критики всё чаще говорили, что кутюрье повторяет самого себя, и его одежду покупают не за актуальность, а за имя.

Сен-Лоран продолжал давать интервью:

«Я сильно изменился, стал сильнее, здоровее, принимаю меньше лекарств. Я спокоен, прошёл детокс от кокаина и алкоголя. Я вижу мир таким, какой он есть».

«Жизнь кажется мне другой, намного радостнее. У меня больше нет тех периодов, когда я неделями лежал пластом. Я не понимал, почему — я же обожал свою работу. Я прошёл психотерапию и чувствую потребность в свободе».

«Мне ужасно скучно. У меня слишком хрупкое здоровье, и я должен жить очень дисциплинированно».

«Я очень одинок. Я не могу выходить на улицу. Боюсь внешнего мира, улиц, толпы. Мне хорошо только дома — с моим псом, моими карандашами и бумагой».

«Самое важное знакомство в моей жизни — это знакомство с самим собой».

«Чем старше я становлюсь, тем больше стремлюсь к совершенству — и тем тяжелее это становится. Раньше, когда я был молод, я этого не чувствовал».

«Я был рождён, чтобы создавать платья… Если бы я не создавал платья, я бы умер».

Однако уже в 1998 году Пьер Берже передал разработку новой коллекции молодому дизайнеру. А в начале 2002 года Сен-Лоран созвал пресс-конференцию и объявил о закрытии линии haute couture и уходе из моды:

«Мы живём в мире хаоса и упадка. Борьба за элегантность и красоту принесла мне много печали… Я чувствовал себя на обочине и одиноким, как никогда раньше».

В 2007 году у него диагностировали рак головного мозга, от которого он скончался 1 июня 2008 года в возрасте 72 лет. Прощание состоялось 5 июня в Париже, на улице Сен-Оноре, в церкви Сент-Рош. По завещанию, его кремировали, а прах развеяли над садом Мажорель в его любимом Марракеше.

Незадолго до его смерти писательница и главный редактор Vogue Эдмонда Шарль-Ру посвятила ему такие слова:

«В глубине души он так и остался тем самым подростком, который когда-то приехал из Орана в Париж. Замкнутым в своих проблемах, в своём творчестве и в бесконечных страданиях. Он не был жизнерадостным создателем. Но вместе с тем он был не только измученным гением. На своей Голгофе он оставался радостным, ощущая в себе невероятную молодость».

Источник: НейроNEWS: психоневрологія та нейропсихіатрія, 4 (159)' 2025

Эти советы составлены для родителей детей, переживших травму. Статистически чаще всего - это дети из семей с домашним насилием, а советы - для женщин-мам этих детей, которые решили проблему абьюза (то есть, вышли из него), но остались один на один с проблемой детской (и своей) травмы.

Все мы способны развить способность быстро восстанавливать наши физические и душевные силы (резилиенцию) и помочь нашим детям в её развитии. Ниже мы хотим привести десять советов для развития резилиенции:

- Устанавливайте отношения. Говорите с вашими детьми о том, как интересно дружить с другими детьми, учите их эмпатии и сопереживанию. Подбадривайте ребёнка, чтобы он/а сам/а предлагал/а дружбу тем детям, которые ему/ей интересны/симпатичны. Развивайте внутрисемейную структуру поддержки, которая служила бы ребёнку "укрытием" и прибежищем в случае неизбежных неудач или огорчений от общения с другими людьми. Если вы работаете с детьми в школе или дошкольном учреждении, будьте внимательны к тому, чтобы ни один ребёнок не оставался в одиночестве/изоляции. Отношения с другими людьми дают нам ощущение социальной поддержки и укрепляют нашу резилиенцию.

- Помогите вашему ребёнку, стараясь сделать так, чтобы он помогал другим. Помогать другим способствует преодолению чувства собственного бессилия. Посоветуйте ребёнку и воодушевите его на то, чтобы он участвовал в волонтёрской работе, адекватной для его возраста, или просите его помочь вам в каком-то деле, которое было бы ему по силам. Работники школьных и дошкольных учебных заведений могут проводить с детьми беседы/игры, в ходе которых дети искали и предлагали бы способы помочь другим.

- Придерживайтесь распорядка дня (рутины). Для ребёнка важна рутина, особенно в случае маленьких детей, для которых любое выходящее за привычную структуры жизни событие является стрессом. Воодушевляйте ребёнка на то, чтобы он сам вырабатывал собственные рутины, которые были бы удобны ему.

- Давайте себе передышку. Постоянная тревожность истощает. Вам необходимо тренировать себя и тренировать ребёнка в умении переключать внимание с какой-то тревожащей Вас/ребёнка темы на что-то другое. Есть огромное число вызывающих тревогу факторов, под влиянием которых мы находимся постоянно: это новостные передачи по ТВ, интернет, разговоры и т.д. Тревожность, даже при наличии и соблюдении ежедневного распорядка дня, сильно снижает нашу способность концентрироваться, что в случае детей ведёт к снижению успеваемости. Постарайтесь, чтобы каждый день ребёнок мог бы иметь "не-структурированное", не рутинное время для творческих занятий (сообразно возрастным возможностям).

- Заботиться о себе. Важно на собственном примере научить ребёнка важности заботы о самом себе. Покажите ему на своём примере, как важно выделять время на еду, на отдых, на физические упражнения. Очень важно, чтобы у ребёнка было время для развлечений, чтобы его день не был расписан по минутам. Забота о себе и развлечения помогут ребёнку сохранить эмоциональный баланс и эффективнее реагировать на трудности.

- Двигаться к цели. Важно научить ребёнка ставить перед собой небольшие и продуманные цели, и затем обдумывать и осуществлять шаг за шагом для их достижения. Небольшие цели, наличие промежуточных целей, достижение которых можно рассматривать и расценивать как персональное достижение ребёнка, переориентирует его внимание на то, чего он достиг, вместо того, чтобы концентрироваться на провалах, неудачах и неполных достижениях. Это помогает развитию резилиенции, соотнесённой со способностью принимать и отвечать на вызовы. Если Вы работник до- и школьных учреждений, старайтесь всегда разделять даваемые детям задания на маленькие подзадания, если речь идёт о младшей возрастной группе, и эксплицитно признавать успехи на пути к цели у учеников старшей возрастной группы.

- Подпитывайте позитивную самооценку. Детям (и себе) необходимо напоминать, как им удалось успешно справиться с той или иной трудной ситуацией в прошлом; от этих прошлых успехов нужно "перекидывать мостик" к будущим успехам. Это помогает развивать уверенность в себе и навык принятия решений. Здесь же важно "разбавлять" серьёзность восприятие собственных успехов юмором и умением подшучивать над собой. В учебных заведениях подчёркивайте важность индивидуальных успехов учащихся для успешной деятельности и позитивных результатов всей группы.

- Сохраняйте перспективу событий и позитивный настрой. При столкновении с болезненной, травматической ситуацией, необходимо научиться самим и научить детей тому, что каждая ситуация является частью гораздо большей, более широкой перспективы. Травматическая ситуация не должна стать глобальной в нашем восприятии. Помогайте детям, говоря им о том, что вне настоящей неприятной ситуации существует перспектива будущего, которое необязательно будет плохим, а скорее наоборот. Позитивный настрой всегда является подспорьем в преодолении трудностей, хотя не должен становиться самоцелью. Для ситуации в рамках учебных заведений хорошей техникой является приведение в пример исторических ситуаций для того, чтобы продемонстрировать, что после трудностей наступает период стабильности и/или позитивного разрешения.

- Открывайте самих себя. В трудные моменты люди, как правило, узнают нечто новое о самих себе.* Надо говорить детям о том, что их способ противостояния трудностям раскрывает те или иные черты их личности. В учебном контексте рекомендуется беседовать с учащимися о том, чему научился/что понял каждый учащийся при встрече с проблемной/трудной ситуацией.

- Принять перемены как необходимые составляющие жизни. Перемены часто воспринимаются детьми и подростками (да и взрослыми людьми) как нечто ужасное и угрожающее. На самом деле, перемены являются частью жизненного процесса (начиная с процесса физиологического развития). Те цели, которые вдруг становятся для нас недостижимыми, можно, необходимо и важно заменить другими, согласованными с текущей ситуацией, с контекстом перемен. В контексте учебного процесса обратите внимание учащихся, как менялись они сами и их личная ситуация в процессе обучения, и проанализируйте вместе с ними, как эти перемены влияли на их восприятие и поведение.

Источник

Дело в том, что большинство людей не понимают, что существуют две разные формы самопомощи — и вам нужны обе. Если сосредоточиться на одной и пренебрегать другой, это все равно что грести веслом только с одной стороны каноэ. Сколько бы усилий вы ни прикладывали, вы просто будете кружить на месте.

Но если вы понимаете, что есть две формы заботы о себе — и умеете определять, какая из них вам нужна в данный момент — тогда вы можете действительно восстановиться благодаря самопомощи.

• Самоуспокоение: действия, которые создают приятное ощущение или устраняют неприятное.
• Самовосстановление: действия, которые удовлетворяют потребности (но могут быть некомфортными).

Самоуспокоение — это то, что большинство людей представляют, когда слышат «самопомощь». Оно может выглядеть так:

• Тёплая ванна с пеной
• Запойный просмотр любимого шоу
• Дополнительная порция мороженого
• Нажатие кнопки «отложить» на будильнике ещё раз (или ещё дюжину раз)
• Покупка себе чего-то желанного, но не очень нужного

Все эти вещи помогают вам почувствовать себя хорошо в моменте и на время снимают стресс.

И да — это важно! Нужно время, когда вы просто существуете и фокусируетесь на том, чтобы чувствовать себя хорошо. Ваша сила воли требует перезарядки, и поддаться временному искушению — это не слабость и не лень, а скорее базовая потребность быть живым существом, а не неутомимым роботом. Ваше сердце бьется постоянно — но оно также отдыхает между ударами. Даже самая выносливая мышца в теле нуждается в отдыхе. И человек — тоже.

Самовосстановление — более сложная форма самопомощи, потому что оно не ощущается так, как мы привыкли ожидать. Культура связывает заботу о себе с легкостью и расслаблением. Но самовосстановление часто включает в себя дискомфорт и усилия.

Самоуспокоение заставляет вас чувствовать себя хорошо прямо сейчас.
Самовосстановление может быть некомфортным сейчас, но вы почувствуете себя лучше потом.

Примеры самовосстановления:

• Лечь спать пораньше, чтобы завтра чувствовать себя отдохнувшим
• Открыться другу и поговорить о проблеме
• Провести время за игрой на музыкальном инструменте или написанием стихотворения
• Приготовить себе полезную еду
• Назначить (наконец-то) визит к стоматологу

Если самоуспокоение — это, как правило, пассивное потребление, то самовосстановление — активное созидание. Если вы смотрите Netflix в ванной — вы просто расслабляетесь. Если вы просите помощи у друга, готовите себе ужин или записываетесь к врачу — вы совершаете действия, которые создают что-то новое.

Какая форма самопомощи вам сейчас нужна?

Каждому нужны и самоуспокоение, и самовосстановление. Но люди часто застревают в одном и забывают про другое. Конечно, возможно и полное отсутствие заботы о себе — тогда вам нужно и то, и другое. (В этом случае главное — просто начать. Выберите что-то из списков выше и сделайте это!)

Но если вы стараетесь заботиться о себе и всё равно чувствуете себя ужасно — скорее всего, вы перегрузили одну форму и игнорируете другую. И это имеет реальные последствия.

Когда вы застряли в самоуспокоении и не получаете самовосстановления:

• Самоуспокоение перестаёт радовать — оно просто притупляет ваши ощущения. (Вы начинаете избегать плохих ощущений, вместо того чтобы наслаждаться хорошими.)
• Когда вы прекращаете заниматься самоуспокоением, вы чувствуете острую потребность в нем снова, вместо облегчения или удовлетворения.
• Проблемы накапливаются, и вам нужно все больше самоуспокоения, чтобы справляться со стрессом нерешённых дел.

Когда вы застряли в самовосстановлении и нуждаетесь в самоуспокоении:

• Вы чувствуете, что вы всегда наготове, постоянно думаете о следующей задаче
• Вы прерываете или отменяете приятные занятия, чтобы выполнить что-то «продуктивное»
• Вам трудно понять, что вы чувствуете в данный момент, но легко определить, что было бы продуктивно

Чтобы выбраться из выгорания и почувствовать настоящее восстановление, вы должны обеспечить баланс.

Если вы застряли в одной форме самопомощи — решение простое: Сфокусируйтесь на той, которую обычно игнорируете. Если не уверены, какая именно форма вам необходима — вероятно, нужны обе.

И хорошая новость: немного заботы о себе — уже достаточно. Даже 20 минут сейчас и немного времени в выходные могут сильно повлиять на ваше состояние — если вы создаёте баланс. И начать легко!

Чтобы добавить больше самоуспокоения:

• Составьте список занятий, которые раньше вас радовали, но которые вы давно не делали. Например, старые любимые фильмы, забытые хобби и т.п.
• Запланируйте активность, которая максимально задействует чувства, и погрузитесь в неё. Например, поешьте в любимом ресторане и уберите телефон, когда принесут еду, чтобы по-настоящему насладиться вкусом.
• Подумайте, что бы вы сделали для друга, чтобы его порадовать — и сделайте это для себя.
• Определите временной промежуток на каждую неделю, когда вы не берете на себя никаких дел. Например, мой лучший друг оставляет воскресные вечера только для отдыха.
• Отложите небольшой ежемесячный бюджет специально для самоуспокоения. Например, выделите себе определенную сумму в неделю, чтобы потратить ее на фильм, бомбочку для ванной или необычный сыр.

Чтобы добавить больше самовосстановления:

• Сделайте список творческих занятий, которые раньше приносили вам удовлетворение. Например, если в школе вы писали стихи — попробуйте написать хокку.
• Выберите друга или любимого человека, с которым давно не общались. Найдите способ с ним связаться — смс, звонок, встреча.
• Сделайте одно действие для своего здоровья. Лягте спать на час раньше, потренируйтесь 20 минут, съешьте овощ, запишитесь к врачу — неважно что. Если не получится — ничего страшного, выберите что-то попроще и снова попробуйте.
• Составьте список незавершённых дел, которые вас напрягают. Выберите одно (или наугад). Остальное отложите и сосредоточьтесь только на нём.
• Запланируйте хотя бы одну вещь в день или неделю, которую вы делаете только для себя, а не ради других. Например, если вы перегружены работой, найдите 20 минут, чтобы поработать над личной целью.

Эти списки — всего лишь начало. Вы можете создать свои.

Даже несмотря на то, что идея заботы о себе распространилась в культуре, бывает трудно этим заняться.
«Ну, самопомощь — это хорошо для других… А я слишком силен, мне это не нужно! Или я не заслуживаю! Или у меня столько обязанностей — не до этого!»

Если вы узнали себя — скажу две вещи.

Среди самых распространённых сожалений умирающих: «Жаль, что я так много работал» и «Жаль, что не позволял себе быть счастливым».

Может, вы будете тем редким человеком, который в конце жизни скажет: «Я рад, что работал без остановки и лишал себя радости». Но я бы на это не поставил. Прислушайтесь к мудрости ушедших. Сделайте свою жизнь лучше, пока у вас есть возможность.

Один из моих клинических супервизоров любил говорить: «Хирург обязан заботиться о своих инструментах и поддерживать их в хорошем состоянии. А психолог — это и есть инструмент. Если ты не заботишься о себе — твои клиенты пострадают». Что бы вам ни было важно — карьера, семья, дело, в которое вы верите — ваша способность проявляться в этом зависит от вашей способности заботиться о себе.

Так что — позаботьтесь о себе. Выберите одну вещь из списков выше — особенно ту, которую вы обычно игнорируете. Попробуйте. Посмотрите, каково это. И продолжайте 🙂

Источник: neurodivergentinsights.com

В детстве меня мучили ночные кошмары: я просыпалась с криками или бродила по дому во время эпизодов лунатизма. Бессонница неизменно сопровождала меня в периоды жизненных перемен. После рождения детей я снова столкнулась с серьезными трудностями: сколько бы я ни старалась, заснуть «вместе с ребёнком» у меня не получалось. Мои отношения со сном и дневной сонливостью были постоянной борьбой. До тех пор, пока я не начала изучать взаимосвязь между нейроотличностью и сном, мне и в голову не приходило, что мои пожизненные проблемы со сном могут быть связаны с моим нейротипом. Всё встало на свои места после того, как я узнала о своём диагнозе — аутизм и СДВГ. Несмотря на то, что мои паттерны сна далеки от идеальных, я нашла эффективные инструменты, которые помогают мне возвращаться в нормальный ритм, когда я оказываюсь в очередной бессонной петле.

В этой статье вы найдёте много информации о  взаимосвязи сна с аутизмом и СДВГ. Я также поделюсь практическими рекомендациями, которые помогут вам улучшить качество сна. В их числе: гигиена сна, распорядок, стимул-контроль сна, сенсорная поддержка, когнитивно-поведенческая терапия бессонницы (КПТ-б) и упражнения на расслабление.

РАС, СДВГ и проблемы со сном

Нарушения сна — частое явление среди людей с аутизмом и СДВГ. Исследования показывают, что существует значительное пересечение между этими состояниями и проблемами со сном. У некоторых нейроотличных людей наблюдаются:

• расстройства дыхания во сне (например, апноэ),
• синдром беспокойных ног (СБН), периодические двигательные расстройства конечностей,
• бессонница (затрудненное засыпание и/или поддержание сна),
• расстройства циркадного ритма сна,
• нарушения регуляции мелатонина,
• нарколепсия,
• трудности с пробуждением и сдвинутый режим сна.

В результате сон у нейроотличных людей часто менее восстанавливающий. Мы можем нуждаться в большем количестве сна, чтобы чувствовать себя отдохнувшими, и чаще испытываем дневную сонливость.

Аутизм и сон

Хотя люди с СДВГ и люди с аутизмом  часто сталкиваются с похожими трудностями, есть и особенности, характерные для каждой группы.

У аутичных людей, как правило, короче фазы быстрого сна (REM) — той самой, в которой мы видим сны. В то время как нейротипичные люди проводят в REM-сне около 25% времени, у аутичных эта цифра снижается до 15%. Это значит, что для того, чтобы получить те же когнитивные и эмоциональные бонусы от сна, аутичным людям нужно больше времени для сна (Buckley и др., 2010; Neumeyer и др., 2019).

Также аутичные люди чаще сталкиваются с бессонницей и имеют генетические особенности, влияющие на регуляцию мелатонина и циркадные ритмы (Furfaro, 2020). У аутичных детей почти в два раза выше вероятность столкнуться с нарушениями сна, чем у нейротипичных сверстников (Reynolds и др., 2019).

СДВГ и сон

Как и люди с аутизмом, люди с СДВГ сталкиваются с уникальными проблемами сна. Исследования показывают, что у них на 83% чаще встречаются различные расстройства сна: от неспецифических нарушений до парасомний, гиперсомнии и двигательных расстройств конечностей (Sobanski, 2008).

По разным оценкам, от 25 до 50% людей с СДВГ сталкиваются с такими проблемами, как бессонница, расстройства циркадного ритма, нарколепсия, СБН и дыхательные расстройства во сне (Wajszilber, 2018).

У детей с СДВГ нарушения сна встречаются примерно в 70% случаев, чаще, чем у нейротипичных. Это может выражаться в трудностях с засыпанием, частых пробуждениях и кошмарах (Sciberras, 2020; Grünwald & Schlarb, 2017).

Причины проблем со сном при аутизме и СДВГ

Причины нарушений сна у нейроотличных людей могут быть самыми разными — от генетических факторов до сопутствующих состояний и особенностей самих нейроотличий. Вот некоторые возможные причины:

• Сопутствующие диагнозы, часто встречающиеся у нейроотличных людей: тревожные расстройства, депрессия, желудочно-кишечные заболевания.
• Сенсорная гиперчувствительность, которая мешает телу расслабиться и затрудняет засыпание.
• Общее снижение качества сна как характерная черта аутизма и СДВГ.
• Избегание дневного света из-за светочувствительности, что может нарушать циркадные ритмы.
• Дефицит железа и нарушения в дофаминергической системе, которые, как предполагается, могут быть причиной синдрома беспокойных ног (Konofal и др., 2010).
• Сопутствующие расстройства дыхания, возникающие во сне.
• Генетические мутации, влияющие на выработку и регуляцию мелатонина, а также на биологические ритмы (Van der Heijden и др., 2007; Yan и др., 2020).

Последствия нарушений сна при аутизме и СДВГ

Как можно себе представить, проблемы со сном могут значительно повлиять на качество жизни человека с нейроотличиями. Поскольку мы часто получаем меньше REM-сна (фазы, важной для консолидации памяти и обучения), чем нейротипичные люди, мы можем лишаться тех важных когнитивных и эмоциональных процессов, которые происходят именно в этой стадии сна.

Кроме того, глубокий (медленный) сон играет ключевую роль в процессе «детоксикации» мозга, а также в регуляции важнейших нейромедиаторов, таких как серотонин и дофамин. Недостаток сна, таким образом, может усугублять проблемы с памятью, настроением и ментальным здоровьем в целом.

Разумеется, недостаточный или некачественный сон повышает риски в повседневной жизни: мы чаще совершаем ошибки, например, за рулём, становимся более чувствительными к внешним раздражителям, с трудом регулируем эмоции и менее устойчивы к стрессу и переменам.

Одним из полезных инструментов для меня стало отслеживание циклов сна с помощью умных часов. Если вы хотите лучше понять особенности своего сна, подумайте о приобретении Apple Watch или Fitbit.

Несмотря на то, что вся эта информация может звучать пугающе, хорошие новости в том, что мы можем научиться помогать своему телу вырабатывать здоровый ритм сна. Поговорим о том, как это сделать.

Поддержка сна

Несмотря на статистику, говорящую не в нашу пользу, люди с аутизмом и СДВГ могут вырабатывать устойчивый и качественный сон. Чтобы это стало возможным, важно понимать три ключевых компонента: циклы и триггеры сна, способы «перезапуска» сна, нейропластичность. Разберем каждый из них подробнее.

Циклы и триггеры сна

Если вы часто испытываете трудности со сном, важно научиться распознавать собственные паттерны сна и то, что может вызывать ночное беспокойство. Начните с отслеживания повторяющихся циклов. Многие из нас попадают в «спираль бессонницы»: одна беспокойная ночь приводит к следующей, и мы всё глубже проваливаемся в нестабильный режим.

Определив момент, когда такой цикл начинается, вы сможете учиться прерывать его ещё на старте. Потенциальные триггеры могут быть:

• сенсорными (шумы, запахи, текстуры, температура),
• ситуационными (изменение режима, болезни, работа в ночную смену),
• социальными (домочадцы, партнёр, встречи),
• эмоциональными (тревога, грусть, стресс),
• и другими индивидуальными факторами.

Понимание своих триггеров — важнейший шаг к восстановлению здорового сна.

«Перезапуск» сна

Когда мы застреваем в цикле плохого сна, важно знать, как вернуть организм к сбалансированному режиму. Вот несколько стратегий, которые могут помочь:

• Отказ от кофеина и дневного сна — чтобы к ночи тело действительно устало.
• Использование натуральных снотворных, например, мелатонина, для перезапуска циркадного ритма.
• Физическая активность в течение дня, чтобы телу было проще расслабиться вечером.

Знание того, что помогает лично вам выйти из цикла бессонницы, — ещё один шаг к здоровому сну.

Нейропластичность и сон

Что такое нейропластичность? Это способность мозга перестраиваться, формируя новые нейронные связи. Представьте себе лесную тропу: чем чаще вы по ней ходите, тем четче она становится. Но однажды вы решаете, что путь должен идти другим маршрутом. Сначала идти по новой дороге трудно, но со временем она становится такой же удобной, а старая тропа зарастает. Точно так же работает и наш мозг.

В контексте сна это означает следующее: мы часто формируем вредные мыслительные шаблоны, которые закрепляются и мешают засыпанию. Например, если вы часто лежите в постели без сна, тревожась, насколько уставшими будете завтра, мозг начинает связывать кровать не с отдыхом, а со стрессом и бессонницей. Однако используя нейропластичность мы можем изменить это восприятие и заново научить мозг ассоциировать кровать с покоем.

С чего начать?

Вот отправная точка: шесть направлений, или "корзин", поддержки сна, которые помогут выстроить здоровую систему. Каждое из направлений — это отдельный подход, с которого можно начать работать над улучшением сна. Эти «корзины» включают: гигиену сна, режим сна, стимул-контроль сна, сенсорную поддержку, КПТ-б (когнитивно-поведенческую терапию бессонницы), упражнения на расслабление.

Гигиена сна

Проще говоря, гигиена сна — это все действия и привычки, которые способствуют естественному расслаблению тела и помогают ему настроиться на сон. Это ваш «режим заботы о сне», так же как у нас есть режим ухода за телом, кожей или питанием.

Почему это важно?

Точно так же, как чистка зубов предотвращает кариес, а душ помогает телу расслабиться, гигиена сна поддерживает здоровье мозга, гормонального фона и циркадных ритмов. Плохая гигиена сна может привести к хроническому недосыпу, воспалительным процессам в мозге, нарушению выработки гормонов, трудностям с утренним пробуждением и концентрацией. Для людей с аутизмом и СДВГ особенно важно следить за гигиеной сна, так как мы более уязвимы к сенсорным перегрузкам и имеем биологическую предрасположенность к нарушениям сна.

Примеры хорошей гигиены сна:

• Спать в тёмной, прохладной и тихой комнате
• Убирать гаджеты минимум за 2 часа до сна
• Избегать кофеина и дневного сна после 14:00
• Регулярно двигаться в течение дня, избегая интенсивных тренировок перед сном
• Ложиться и вставать в одно и то же время каждый день (подробнее — в следующем разделе о режиме)
• Избегать алкоголя и тяжёлой пищи за 2 часа до сна.

Режим сна

Режим сна — это последовательность привычных вечерних ритуалов, которые вы выполняете ежедневно перед отходом ко сну. Это может быть что-то простое: душ, чистка зубов, переодевание в пижаму. Главное — регулярность и повторяемость.

Почему режим важен?

Последовательные действия в одно и то же время каждый вечер посылают мозгу сигнал: «Пора засыпать». Благодаря этому тело начинает готовиться ко сну еще до того, как вы легли в кровать. Это работает по тому же принципу, как у собаки Павлова — предсказуемые сигналы формируют ожидаемую реакцию.

У людей с аутизмом и СДВГ часто наблюдается задержка выработки мелатонина — гормона сна. Это означает, что мы не можем просто «упасть в кровать и уснуть», как многие нейротипичные люди. Нужны внешние и внутренние сигналы, которые подскажут мозгу: "Скоро сон".

Что может входить в режим сна:

• Теплая ванна или душ перед сном
• Успокаивающий ритуал ухода за собой
• Использование эфирных масел (например, лаванды)
• Травяной чай (без кофеина)
• 30 минут чтения бумажной книги
• Легкие растяжки или дыхательные практики
• Ведение дневника благодарности или размышлений о прошедшем дне
• Прослушивание спокойной музыки

Важно: не пытайтесь внедрить сразу всё. Слишком много новшеств может перегрузить нервную систему. Вводите одну новую привычку за раз и закрепляйте её постепенно.

Контроль стимулов сна (или стимул-контроль)

Это методика, которая помогает укрепить ассоциацию между кроватью и засыпанием, и разорвать связи между кроватью и бодрствованием. Очень часто люди, страдающие бессонницей, начинают ассоциировать свою постель с тревогой, раздражением или даже скукой, а не с покоем.

Почему это важно?

Как мы уже говорили, у людей с аутизмом и СДВГ часто задерживается выработка мелатонина, поэтому телу нужно больше помощи, чтобы "переключиться" в режим сна. Однако, если вы лежите в постели, листаете телефон, смотрите сериалы или проигрываете тревожные мысли — мозг всё больше связывает кровать с активностью.

Задача стимул-контроля — восстановить "чистую" ассоциацию: кровать = сон.

Правила стимул-контроля сна

• Не смотрите на часы — это активизирует мозг. Поверните часы циферблатом от себя.
• Не используйте телефон в постели.
• Не засыпайте в других местах (например, в кресле перед телевизором).
• Используйте кровать только для сна и секса. И, если возможно, всю спальню — только для этих целей.
• Ложитесь в постель только когда чувствуете сонливость.

Вредные ассоциации с кроватью

Из-за бессонницы у многих формируется устойчивая ассоциация "постель = тревога". Например: «Я опять не засну», «Завтра буду разбит», «Почему я не могу уснуть, как все?» — такие мысли запускают стрессовую реакцию организма, и сон становится невозможным.

Правило 15 минут

Это один из центральных инструментов стимул-контроля:

1. Ложитесь в кровать только когда чувствуете сонливость.
2. Если спустя ~15–25 минут вы не заснули, встаньте с кровати.
3. Сделайте что-то спокойное и не возбуждающее — например, почитайте книгу, разложите белье, выполните дыхательные упражнения.
4. Как только почувствуете сонливость — возвращайтесь в постель.
5. Повторяйте столько раз, сколько потребуется.

Подсказка: заранее подготовьте уютный уголок для "ночного перерыва" — плед, книга, тёплый светильник. Это снижает сопротивление к тому, чтобы встать.

Если вам сложно распознавать сигналы тела (например, вы не всегда понимаете, устали вы или нет) — сначала стоит потренировать интероцепцию (ощущение внутренних состояний тела).

Сенсорная поддержка сна

Сенсорная поддержка — это любые средства, которые помогают уменьшить или отрегулировать сенсорные раздражители, мешающие засыпанию. Подобные средства полезны всем людям, но для нейроотличных — особенно.

Почему это важно?

Люди с аутизмом и СДВГ чаще испытывают сенсорную перегрузку: свет, звуки, прикосновения, запахи — всё это может быть слишком интенсивным и мешать расслаблению. Даже незначительные раздражители, которые нейротипичный человек может игнорировать, могут долго держать нейроотличного человека в состоянии настороженности.

Создание сенсорной «зоны комфорта» помогает телу и мозгу успокоиться и естественным образом перейти ко сну.

Примеры сенсорной поддержки сна:

• Маска для сна — особенно если у вас повышенная чувствительность к свету
• Беруши или фоновый белый шум/вентилятор — если звуки мешают засыпанию
• Одеяло с утяжелением — даёт телу ощущение безопасности и давления
• Мягкое постельное белье, подходящее по текстуре (например, сатин, фланель)
• Матрас или топпер с эффектом памяти формы — для тактильного комфорта
• Чтение или прослушивание звуков природы/спокойной музыки
• Черные плотные шторы — чтобы минимизировать свет с улицы
• Сон в одиночестве, если присутствие других людей нарушает ощущение безопасности

Подсказка: составьте свой личный сенсорный профиль. Что именно мешает вам спать? Свет? Тишина? Температура? Ощущение от ткани? Устраните лишнее и добавьте нужное.

Когнитивно-поведенческая терапия бессонницы (КПТ-б)

Хотя я не всегда рекомендую классическую КПТ для людей с аутизмом и СДВГ, КПТ-б — это отдельная практика, сфокусированная на изменении конкретных мыслительных и поведенческих паттернов, нарушающих сон. Когда проблемы со сном продолжаются долго, мы формируем негативные, тревожные мысли о сне, которые ещё больше усиливают бессонницу: «я никогда не усну», «я завтра буду разбит», «если не засну сейчас, всё пропало». Эти мысли запускают стресс-реакцию, активируют симпатическую нервную систему и мешают телу расслабиться. КПТ-б помогает прерывать этот замкнутый круг. Техники, которые можно попробовать:

Переформулировка мыслей о сне

Когда замечаете, что мысленно начинаете паниковать — замените мысль на более мягкую, реалистичную. Примеры:

• Вместо: «Я никогда не усну» →  «Я не сплю сейчас, но в итоге всё равно засну. Это уже случалось раньше.»
• Вместо: «Я завтра не смогу функционировать» → «Да, я, возможно, буду уставшим, но я уже справлялся с такими днями раньше.»
• Вместо: «Сон — это моя проблема» → «У меня есть трудности со сном, но я учусь с ними работать.»

Советы:

Следи за автоматическими мыслями, возникающими при засыпании.

Заведи «дневник сна и мыслей» — запиши, что ты думаешь, когда не можешь уснуть.

Раздели свои мысли на факты и интерпретации: часто тревожные мысли оказываются просто интерпретацией.

Техники отвлечения внимания

Ещё один способ разорвать цикл тревожных мыслей перед сном — переключить внимание мозга. Есть множество способов сделать это, но я рекомендую два: успокаивающая визуализация и когнитивное перемешивание.

Успокаивающая визуализация

Представьте, что вы стоите перед белой доской с маркером любимого цвета в руке. Вы пишете на доске слово СПОКОЙСТВИЕ, под ним — цифру 1, и обводите всё это в кружок. Затем вытираете всё, что только что написали. Потом пишете цифру 2, и так далее — пока не уснете.

Когнитивное перемешивание

Если вам сложно визуализировать (что характерно для многих людей с нейроотличностью), попробуйте когнитивное перемешивание. Выберите любое слово (например, "сад"). Возьмите первую букву (в данном случае — "с") и начинайте перебирать в уме слова, начинающиеся с этой буквы: "сон", "снег", "собака" и т. д. Когда исчерпаете слова, переходите к следующей букве. Эта техника рассеивает активные мысли, помогая мозгу «потеряться» в безопасной рутине.

Упражнения на расслабление

Это любые техники, направленные на успокоение нервной системы, снижение напряжения в теле и отключение потока тревожных мыслей. Особенно полезны такие практики людям с аутизмом и СДВГ, поскольку наша нервная система часто находится в состоянии гипервозбудимости.

Почему это важно?

Во время стресса или перевозбуждения включается симпатическая нервная система («бей или беги»). А чтобы заснуть, телу нужно переключиться в режим парасимпатической системы. Расслабляющие практики — это как кнопка «стоп» для нервного напряжения. Что можно попробовать:

Дыхательные практики

• 4-7-8: вдох на 4 счета, задержка дыхания на 7, выдох на 8.
• Дыхание по квадрату: вдох – пауза – выдох – пауза, все по 4 счета.

Прогрессивная мышечная релаксация

• Последовательно напрягайте и расслабляйте группы мышц (от пальцев ног до лица).
• Делайте это лежа в кровати, чтобы сразу "переключиться" на сон.

Аудиомедитации и ASMR

• Используйте приложения или YouTube-медитации.
• Выбирайте голос и темп, которые не раздражают вас сенсорно.

Визуализация

• Представляйте себя в успокаивающем месте — например, в лесу, на берегу озера или в гамаке в тени.
• Сфокусируйтесь на деталях: запах, звук, температура воздуха.

Ведение дневника или разгрузка мыслей

• Выпишите всё, что тревожит, — чтобы "выпустить" это из головы.
• Можно вести дневник благодарности или записывать, что хорошего произошло за день.

Совет: Выберите 1–2 практики, которые вызывают настоящее ощущение покоя, а не потому что «надо». И помните: лучшее расслабление — то, что соответствует вашему телу и нейротипу.

Заключение

Люди с аутизмом и СДВГ действительно чаще сталкиваются с проблемами сна. Это может быть связано с генетикой, сопутствующими диагнозами, сенсорной чувствительностью и особенностями нейротипа. Но это не приговор. С помощью знаний и поддержки можно выстроить здоровый, устойчивый сон. Техники, описанные в этой статье — шесть «корзин» сна — помогают распознать свои триггеры, понять свои циклы и использовать нейропластичность как союзника.

Возьми только то, что откликается именно тебе — не пытайся внедрить всё сразу. Переходи к изменениям мягко, шаг за шагом. У тебя уже есть всё, чтобы научиться хорошо спать. Ты этого заслуживаешь.

Мы справимся. Мы можем спать крепко, стабильно и безопасно.

Источник: neurodivergentinsights.com

Перевод: F00-F99

Представьте перетягивание каната. Две команды, красные и синие, тянут канат в разные стороны. Происходящее можно описать разными способами: ряд юных тел и лиц, искаженных усилием; древнее состязание сил духа; исключенный из олимпийских вид спорта, который вернут в их список в 2024 году. Физик сформулирует иначе: каждый игрок прикладывает усилие — комбинацию приложенной силы и направления, в котором он тянет канат. Силы, прикладываемые командами, можно обозначить стрелками в противоположных направлениях: красными на восток (предположим), а синими на запад. Длина стрелок пропорциональна силе, прилагаемой игроками. Если суммарная сила, направленная на восток, больше силы, направленнойна запад, красная команда выиграет. Если игроки красной команды устанут, а у игроков синей команды откроется второе дыхание, перевес сил сместится.

Психолог Курт Левин аналогично рассматривал поведение людей. В 1930-х Левин построил великую теорию на законах физики. Он утверждал, что людьми управляет набор психических сил — мотивов. К определенным действиям нас толкают мотивы приближения и уводят от них мотивы избегания. Если мотивы приближения перевешивают мотивы избегания, мы действуем, а если нет, то бездействуем. […]

Этой теорией Левин объяснял все, от давления социального большинства до политической нестабильности. По его мнению, любой выбор — это мысленное перетягивание каната. Любые действия, от вставания с постели до внушения ребенку, чтобы он занялся спортом, осуществляются потому, что силы приближения перевесили силы избегания.

А как же чувства? До недавнего времени большинство ученых не рассматривали эмоции как результат «перетягивания» в понимании Левина и вообще как выбор. В 1908 году психолог Уильям Макдугал заявил, что чувства — это инстинкты, древние и запрограммированные. По его мнению, вы не решаете, когда бояться, вожделеть и злиться, — так же, как не от вас зависит, дернется ли нога, если врач стукнет по колену молотком. Многие и сейчас согласны с Макдугалом. Недавно исследователи опросили более семисот человек о том, как, на их взгляд, работают эмоции. Почти треть согласилась с утверждением «человеком управляют эмоции». И почти половина считает, что «из-за эмоций люди теряют контроль».

Макдугал и эмпатию считал инстинктом, автоматически запускаемым чужими эмоциями. «Симпатическая боль и удовольствие, — писал он, — мгновенно пробуждаются от вида чужой боли или удовольствия… И мы на это реагируем, потому что теперь это наша боль или удовольствие». Эта позиция отражена в гипотезе Родденберри. В эмпатическом инстинкте Макдугал видел положительную силу, «клей, связующий животные сообщества».

Но много веков доминировала более мрачная точка зрения. В 1785 году Иммануил Кант писал: «Однако эта благонравная склонность все же слаба и всегда слепа». Иначе говоря, даже самый положительный рефлекс — это всего лишь рефлекс, и не мы определяем, что его запускает. Эмпатия вызывает отклик на мучения друга, но не постороннего. Она запускается по отношению к людям, похожим на нас, а не пришлым, и при виде изображений, а не статистики.

По мнению некоторых, в этом фатальный изъян эмпатии. Пол Блум, психолог и автор книги «Против эмпатии: аргументы в пользу рассудочного сострадания» (Against Empathy: The Case for Rational Compassion), писал: «Узкий фокус эмпатии, ее специфика и невычисляемость означают, что она всегда будет под влиянием того, что привлек- ло наше внимание, под влиянием расовых предпочтений и прочего» (курсив мой. — Авт.). И если она выстреливает мимо, не в наших силах ее перенаправить: она обречена на погрешность, недальновидность и неуместность в современной жизни. Блум считает, что для истинной добродетели нужно вообще отказаться от чувств и заменить их рассудочным великодушием, как у Дейты. В одной из своих работ Блум писал: «Эмпатия должна внимать разуму, чтобы у человечества было будущее».

Само собой, чувства и разум постоянно ведут диалог. Эмоции построены на мышлении. Почувствуете ли вы интерес или ужас, увидев медведя, зависит от того, где вы находитесь — в зоопарке или в лесу. Упавший ребенок посмотрит на родителей. Если они спокойны, то встанет, а если испуганы — ударится в слезы.

Эмоции отражают не только происходящее внутри нас, но и то, как мы это интерпретируем

Стоик Эпиктет знал об этом, как и Шекспир. Гамлет высказался: «Нет ничего ни хорошего, ни плохого, это размышление делает все таковым».

Из этого следует важная вещь: меняя мысли, мы меняем чувства. Мой коллега Джеймс Гросс изучает это явление больше двадцати лет. В десятках исследований он показывал участникам эмоциональные изображения — такие, как фотографии в начале этой главы, — и просил их отключить чувства (как Хавив) или включить (как Каши), переосмысляя увиденное. Глядя на Максин на смертном одре, можно усилить печаль, представив, как Арт на следующее утро будет пить кофе впервые за пятьдесят лет без нее. Чтобы притупить это чувство, можно вспомнить, как они любили друг друга.

Эмоции участников исследований Гросса, по их словам, слабели, после отчуждения. Симптомы стресса уходили, а участки мозга, ответственные за эмоциональные переживания, успокаивались. После усиления чувств происходило обратное.

Это одна из форм «психологической настройки», как я ее называю, быстрой и плавной смены переживаний, вызванной, например, сосредоточенностью на математической задаче или переосмыслением ощущений. Настройка помогает в любых ситуациях, особенно в эмоциональных. Супруги, умеющие переосмыслить эмоции во время перепалки, счастливее в браке. Израильтяне, способные сделать то же самое по отношению к действиям палестинцев в Газе, выступают за мирное урегулирование.

Мы можем не только включать и выключать эмоции, а еще культивировать нужные в данный момент чувства. Счастье не поможет боксеру на ринге, а вот гнев — вполне. Попрошайке, чтобы вызвать сочувствие, разумнее изображать тоску, чем страх. Психолог Майя Тамир заметила, что люди склоняются к подходящим случаю эмоциям, даже если они неприятные. В ее исследованиях участники слушали агрессивную музыку, чтобы настроиться на жесткие переговоры, и грустную перед тем, как просить об одолжении. Эмоции действительно работают как канат Левина: осознанно или нет, но вы постоянно взвешиваете издержки и выгоды грусти, радости или тревоги и выбираете то, что больше соответствует цели.

То же самое с эмпатией. Да, она может возникать непроизвольно, как предполагал Макдугал. Но чаще мы выбираем или отвергаем ее в зависимости от обстоятельств. Доводы в пользу эмпатии очевидны. Прежде всего это приятно, потому что положительные эмоции заразительны. Мы воспаряем от счастья окружающих так же, как гоночные машины ускоряются за счет эффекта «воздушного мешка». Еще эмпатия подкармливает глубоко укорененную потребность в отношениях. В детстве она помогала мне чувствовать себя ближе к родителям во время развала семьи, поэтому я работал над ней.

Так же поступают многие, когда хотят сблизиться, например, с кем-нибудь привлекательным или авторитетным, — включают эмпатию и тоньше чувствуют окружающих.

Порой эмпатия заставляет переживать не самые приятные чувства, но это облагораживает. Если взять в пример мать Терезу, далай-ламу и Иисуса, сострадание и великодушие — явные признаки добродетели. Желая показать себя с наилучшей стороны, люди обращаются к эмпатическим действиям. На публике люди щедрее, чем когда никто не видит, и делают добро, чтобы убедить себя в своей же нравственности. В ряде исследований участникам создавали «моральную угрозу» — к примеру, просили рассказать о предательстве с их стороны. В качестве компенсации эти участники — «предатели» помогали незнакомцам, жертвовали на благотворительность и выступали за защиту окружающей среды активнее, чем те, кому исследователи не «угрожали». […] Избегание эмпатии — это болезненный процесс.

Многие годы исследований продемонстрировали, что, проявляя эмпатию к другим, люди помогают себе: им проще заводить друзей, они чаще радуются и реже страдают от депрессии

Решив, что у него нет ресурсов или энергии для других, человек лишает себя всех этих плюсов. В одном из исследований психолог Джон Качиоппо с коллегами опрашивали участников ежегодно в течение десяти лет. Если год человек проводил в одиночестве, то на следующий год он был эгоистичнее. Чем, в свою очередь, создавал предпосылки для одиночества и депрессии в дальнейшем. У одиноких людей были ошибочные мотивы — эмпатия казалась им слишком бурным переживанием, поэтому они думали только о себе, ухудшая свое положение.

[…]

Команда из германского Института Макса Планка во главе с Таней Зингер недавно нашла сенсационный ответ. Зингер была среди первооткрывателей «зеркальной» системы. В начале 2000-х она приглашала в лабораторию любовные пары и сканировала одного в аппарате МРТ, пока другой получал удар током. У участников активировались одни и те же области мозга, когда они сами чувствовали боль и когда видели страдания любимых. У более эмпатичных участников «зеркальная» активность была выше. Это убедило основную часть ученого сообщества, что одни люди сострадательнее других и различия заложены в мозге. Но сама Зингер так до конца в это и не поверила. Для защиты докторской диссертации она изучала нейропластичность и убедилась, что если в мозге что-то происходит, это не значит, что так всегда было и будет. Она решила пообщаться с буддийскими монахами, которые нисколько не считали эмпатию «запрограммированной». В их традиции сострадание — это труд, и они работают по много часов в день.

Во втором акте карьеры Зингер решила проверить, помогут ли многовековые методы настроить мозг на доброту. В неслыханно амбициозном проекте она собрала более семидесяти исследователей и преподавателей. За двухлетний период они провели 39-недельное обучение с тремя сотнями участников.

На трехдневных выездах и на ежедневных практиках их обучали медитации. Они учились сосредоточиваться, следить за дыханием и осознавать свое тело. Потом их учили переносить фокус на окружающих. Метта — медитация любящей доброты — предполагает, чтобы участники сосредоточивались на желании смягчить страдания и улучшить самочувствие. Они желали блага сначала себе, друзьям и родным — это легко. В метте требуется распространить доброту на посторонних и малоприятных людей и в итоге на все живые существа.

Команда Зингер разбила участников на пары для практики эмпатии. В паре один рассказывал что-нибудь эмоциональное, а другой слушал и практиковал на нем метту. Потом они менялись ролями. Совместную практику устраивали почти каждый день, а пару искали через приложение на смартфоне.

Зингер с коллегами тщательно измеряли переживания участников до, во время и после обучения. Результаты ошеломили. Участники сохраняли сосредоточенность все дольше и непринужденнее — редкий в информационном веке навык. Они научились подробнее описывать свои эмоции и точнее определяли чужие. То же самое происходит с близорукими, когда они впервые надевают очки: мир играет новыми красками и нюансами, о которых они и не подозревали. Участники также стали великодушнее и легче признавали свою общность даже с совершенно не похожими на них людьми. При виде чужих страданий им хотелось помочь как никогда раньше.

Изменения на этом не закончились. Зингер с командой сканировали участников в аппаратах МРТ до и после обучения. Ученые рассматривали не только физиологию эмпатии — то, как мозг участников реагирует на других людей, — но и анатомию: форму и размер коры.

Обнаружилась поразительная вещь: отвечающие за эмпатию участки мозга увеличились в размере после практики доброты. Как мы знаем, мозг изменяется в соответствии с приобретаемыми навыками и привычками.

Команда Зингер впервые продемонстрировала, что целенаправленными усилиями можно развить у себя долгосрочную эмпатию и в процессе изменить биологию

Своим проектом Зингер доказала, что возможно развивать «медленно сокращающуюся» эмпатию, перемещаться по ее диапазону и влиять на структуру мозга. Но это труд. Все хотят хорошо выглядеть, но мало кто побежит ультрамарафон. В программе Зингер участники занимались все выходные и по несколько часов каждый день на протяже- нии периода, равного сроку беременности. Это олимпийские тренировки по сравнению с несколькими походами в спортзал.

Есть ли более простой способ надолго пробудить эмпатию? Один вариант заключается в изменении убеждений. Кэрол Дуэк объясняет людям, что они могут вырасти над собой — стать умнее, расширить кругозор и больше проявлять эмпатию. Это заставляет их усерднее работать в настоящем, выстаивать перед лицом трудностей и верить в собственные силы. Но установки, например в отношении интеллекта, тоже дают «медленно сокращающиеся» изменения, когда сбываются. Те, кто верит в себя, делают то, что вселяет в них еще большую веру. Такие люди приобретают склад ума, который остается с ними надолго.

Источник

Следует чётко разграничивать добровольный садомазохизм и сексуальную агрессию. Садомазохисты стремятся к боли и другим переживаниям только в контексте любви и секса, но не в других ситуациях. Они, как и все остальные, осуждают непрошеную агрессию или насилие. Как правило, садомазохисты не являются психопатами, и зачастую — наоборот, обладают высоким уровнем эмпатии и саморефлексии.

Садомазохистские практики весьма разнообразны. Одно из исследований выделило четыре основных кластера: гипермаскулинность, причинение/переживание боли, физическое ограничение и психологическое унижение. Примечательно, что гомосексуальные мужчины чаще стремились к гипермаскулинности, тогда как гетеросексуальные — к унижению.

Происхождение понятий

Термин «садомазохизм» объединяет два слова: «садизм» и «мазохизм». Эти понятия были введены в научный обиход в XIX веке австрийским психиатром Рихардом фон Крафт-Эбингом. Он утверждал, что у мужчин естественно преобладает склонность к садизму, а у женщин — к мазохизму. Однако современные исследования показывают, что садистские фантазии так же распространены среди женщин, как и среди мужчин — хотя у мужчин они чаще проявляются в более раннем возрасте.

Крафт-Эбинг назвал садизм в честь маркиза де Сада, французского писателя XVIII века, автора эротических произведений, включая «Жюстина, или Несчастья добродетели» (1791). Вот как сам де Сад описывал мощь воображения:

«Какие наслаждения дарует нам воображение! В эти волшебные мгновения весь мир принадлежит нам; ничто не противится нашей воле — мы разрушаем мир, создаём его заново, и вновь приносим его в жертву. Нам доступны все преступления, и мы используем их все, приумножая ужас сотни раз».

Мазохизм получил своё название от австрийского писателя Леопольда фон Захер-Мазоха, автора романа «Венера в мехах» (1870). В книге говорится:

«Мужчина — тот, кто желает. Женщина — та, кого желают. В этом её полное, но решающее преимущество. Благодаря страстям, природа подчинила мужчину женщине, и та, кто не умеет сделать его своей игрушкой, рабом, предметом насмешек — не мудра».

Хотя термины «садизм» и «мазохизм» возникли в XIX веке, сами явления, которые они описывают, гораздо древнее. В своей «Исповеди» (1782) философ Жан-Жак Руссо откровенно описывает сексуальное возбуждение от телесных наказаний в детстве и признаётся:

«После того как я решился сказать так много, я не могу уже ни в чём отступить».

Он пишет:

«Пасть к ногам властной госпожи, подчиняться её приказам, молить о прощении — для меня было наивысшим наслаждением…»

В древнеиндийском Камасутре, относящейся ко II веку нашей эры, целая глава посвящена «ударам и стонам». Согласно тексту,

«Сексуальный акт может восприниматься как своего рода сражение… Для его успешного завершения требуется проявление жестокости».

Ранние теории

Первую теорию мазохизма предложил врач Иоганн Генрих Мейбом в своём трактате «О применении порки в медицине и любви» (De usu flagrorum, 1639). Согласно его взгляду, порка разогревает семя в области почек, и, когда оно опускается в яички, это вызывает сексуальное возбуждение. Другие теоретики связывали мазохизм с разогревом крови или рассматривали возбуждение как способ облегчить физическую боль.

В своей книге Psychopathia Sexualis (1886), где он собрал разнообразные сексуальные случаи и преступления на сексуальной почве, Крафт-Эбинг не объединял садизм и мазохизм. Он видел в них различные проявления эротических склонностей, не связанные между собой. Однако Зигмунд Фрейд в «Трёх очерках по теории сексуальности» (1905) заметил, что садизм и мазохизм нередко сочетаются в одном и том же человеке, и потому предложил рассматривать их как две стороны одного явления.

Фрейд считал, что садизм — это искажённая форма агрессии, присущей мужскому сексуальному инстинкту, а мазохизм — это садизм, направленный на самого себя. По его мнению, мазохизм — более тяжёлая форма «извращения», чем садизм. Он писал, что склонность к боли в сексуальном контексте — это «наиболее распространённое и значительное из всех извращений» и связывал её, как и многое другое, с нарушениями или задержками психосексуального развития. О женской садомазохистской сексуальности Фрейд говорил мало — либо потому, что считал садизм типично мужским явлением, либо потому, что мазохизм рассматривал как естественную женскую установку.

Врач Хэвлок Эллис в своём труде Исследования в области психологии пола (1895) предложил иной взгляд: он считал, что между садизмом и мазохизмом нет чёткой границы, и что оба феномена можно рассматривать исключительно в эротическом контексте — тем самым отделяя их от реального насилия и жестокости.

Философ Жиль Делёз, в своей работе Холодное и жестокое (1967), выступил против точек зрения как Фрейда, так и Эллиса. Он утверждал, что термин «садомазохизм» является искусственным и объединяет два совершенно разных, не связанных между собой феномена. Делёз предложил собственные концепции садизма и мазохизма, однако, признаться, разобраться в его объяснениях весьма непросто.

Объяснения

Садомазохизм — явление сложное и многослойное, одно из тех, что по праву можно считать тайнами человеческой природы. Существует множество возможных объяснений, и каждое может быть верным в одних случаях, но неприменимо в других. Эти трактовки не исключают друг друга: как и многие наши сильнейшие эмоции, садомазохизм может быть вызван множественными импульсами одновременно.

Садизм, на уровне очевидного, может приносить удовольствие через чувство власти, контроля и доминирования, а также через наблюдение за «страданием» партнёра. Но на более глубоком уровне влечения могут быть куда сложнее.

Иногда садист может — сознательно или бессознательно — стремиться наказать объект сексуального влечения (или его замену), поскольку тот вызвал в нём страсть, тем самым «поставив» его в зависимость. Или, наоборот, садист может мстить за фрустрацию желания или ревность. Это может быть способом вернуть себе контроль, нарушенный возбуждением.

Иногда садизм играет роль психологической защиты. Объективируя партнёра, превращая его в «вещь» или «игрушку», садист отстраняется от его эмоций. В этом случае сексуальный акт переживается не как близость, а как животное влечение — без обязательств и уязвимости. Игрушку можно ударить, ей можно владеть, но влюбиться в неё или быть ею отвергнутым — нельзя.

Кроме того, садизм может служить механизмом переноса или «козла отпущения». Агрессия, вина, тревога могут бессознательно сбрасываться на другого человека. Эта модель глубоко укоренена в культуре. Согласно книге Левит, Бог повелел Моисею и Аарону ежегодно приносить двух козлов в жертву: один — для искупления, второй — для отпущения грехов, которого отпускали в пустыню, предварительно «нагрузив» его грехами народа. Этот «козёл отпущения» дал название метафоре, актуальной и сегодня. Алтарь в христианской церкви — символ этого ритуала. А высшей жертвой в христианстве стал, конечно, Христос.

Мазохизм, в свою очередь, может быть способом снять напряжение, ответственность или вину через принятие роли подчинённого и беспомощного. Он может вызывать ассоциации с детской уязвимостью и зависимостью, а значит — служить суррогатом для чувства близости. Мазохист также может испытывать удовольствие от одобрения со стороны садиста, его внимания и, в определённом смысле, даже от власти над ним: ведь именно мазохист часто управляет процессом, пусть и в скрытой форме.

Для пары садомазохизм может быть способом:

• усилить сексуальные ощущения (боль вызывает выброс эндорфинов и других гормонов),
• оставить физический или эмоциональный «след»,
• испытать границы,
• выразить глубокие психологические паттерны,
• построить доверие через уязвимость,
• или просто поиграть.

В своей книге Эстетическая сексуальность Романа Бирн выдвигает интересную гипотезу: практики БДСМ могут быть мотивированы эстетическими целями, связанными со стилем, идентичностью и телесным искусством. В этом смысле их можно даже сравнить с художественным творчеством.

А как насчёт тебя?

Возможно, тебе кажется, что всё вышеописанное касается лишь небольшого круга «девиантов». Но правда в том, что садомазохистские элементы присутствуют в каждом из нас. Многие повседневные, социально приемлемые формы поведения — такие как инфантилизация, щекотка, любовные покусывания — несут в себе узнаваемые черты садомазохизма.

Как говорил древнеримский драматург Теренций:

«Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо».

Садомазохизм может проявляться и на психологическом уровне — особенно в эмоциональных отношениях. Почти в каждой паре один из партнёров оказывается более привязанным. Обычно именно он становится «тем, кто ждёт».

В Фрагментах речи влюблённого (1977) философ Ролан Барт пишет:

«Я влюблён? — Да, потому что я жду. Другой — никогда не ждёт. Иногда я пытаюсь сыграть роль того, кто не ждёт. Занимаюсь делами, прихожу с опозданием. Но я всегда проигрываю. Как бы я ни старался, я оказываюсь на месте заранее, с ничем, что можно было бы делать. Судьба влюблённого — это: я тот, кто ждёт».

Эта асимметрия привязанности приводит к тому, что менее вовлечённый партнёр (A) становится доминирующим, а более привязанный (B) — податливым, зависимым, стремящимся угодить, очаровать и заслужить любовь. Со временем A может начать чувствовать себя «задушенным» и стремится к дистанции. Если он отдаляется слишком сильно, B начинает холодеть или демонстрировать уход — и A вдруг снова становится более активным. Но первоначальная динамика быстро возвращается — и так по кругу, ad vitam æternam.

Доминирование и подчинение — элементы почти любых отношений. Однако это не делает их менее изнурительными, бесплодными и, если использовать выражение Фрейда, инфантильными.

Настоящая зрелая любовь требует мужества выйти за рамки этой игры в кошки-мышки. Это не обязательно достигается через брак. Куда важнее — научиться доверять друг другу и видеть в другом человека в полном смысле слова: цель, а не средство.

Истинная любовь строится на уважении, поддержке и развитии. Но способны ли многие на такую форму любви?

И, конечно, чтобы «не танцевать танго», нужно чтобы оба этого захотели.

Источник: Neel Burton, M.D., is a psychiatrist, philosopher, and writer