Психотерапия - это не просто диалог по душам или форма научения новому опыту. Это также и форма эксплуатации аффективного и эмоционального труда; что не вполне очевидно, но экономически структурно роднит терапевтов с работниками не чего-нибудь, а секс-индустрии (именно, сейчас психологов снова сравним с вебкамщицами, эскортницами и порноартистами). Давайте подробно разберём эту неудобную, но важную параллель с нескольких ключевых ракурсов.

1. Отчуждение эмоций в ходе трудовой эксплуатации

В классических работах по социологии часто упоминается марксистское наблюдение, что любой современный рабочий отчужден от продукта своего труда. В сфере услуг, особенно в помогающих профессиях, и предметом, и продуктом труда становятся сами эмоции.

Известная профеминистская социолог Арли Рассел Хохшильд в книге "Управляемое сердце" (1983) показала, что работники сферы услуг вынуждены "вызывать" или подавлять свои чувства, чтобы создавать у клиентов определённые состояния "сознания".

Первый компонент это и есть труд эмоциональный - саморегуляция с целью прибыльной "торговли лицом"; второй же - производство и управление переживаниями других - относится к труду аффективному. В отличие от классического фабричного труда, где эксплуатируется время и мышечная рабочая сила, здесь объектом эксплуатации становится сама человеческая способность к связи, эмпатии и сопереживанию. Об этом детально писали в ряде книг Майкл Хардт и Антонио Негри

Психотерапевт выполняет именно эту работу. Его задача - не просто выслушать, но и, как вам любой учебник обязательно подчеркнёт - "создавать" с клиентом, т.е. производить ощущение безопасности, принятия и надежды на лучшее. Это, что вряд ли вызовет сомнения, иногда требует колоссальных внутренних усилий, которые клиентам чаще всего не видны, но являются основой профессиональной компетенции консультанта.

Иначе говоря, терапевт по долгу службы обязан "излучать" спокойствие, принятие и интерес, даже если внутри он истощён, раздражён или дестабилизирован вторичной (викарной) травматизацией. Его лицо и голос, основные каналы передачи эмоций, становятся в известном смысле орудиями производства.

Как и секс-работница, которая "должна" изображать удовольствие или страсть, независимо от своих реальных чувств, терапевт должен изображать "безусловное позитивное отношение", даже когда его не испытывает и не имеет к данному частному лицу.

Разница лишь в степени табуированности: общество сурово осуждает и криминализирует продажу тела (про что давно и смешно шутил великий Джордж Карлин), но одобряет, таким неявным образом, "продажу души". Однако скрытый механизм отчуждения одинаков: работник отделяет свои истинные переживания от профессиональной маски. Эта маска и становится основным товаром.

2. Коммодификация эмоциональной интимности

Капитализм стремится превратить всё вообще в принципе в товар, включая человеческие отношения. Психотерапия - яркий пример такой коммодификации того, что можно назвать близостью, уязвимостью или доверительностью. То, что раньше обеспечивалось общиной, семьей или друзьями (бесплатная и взаимная эмоциональная поддержка), теперь выгодно монетизируется.

Известный многим читателям антрополог Дэвид Грэйбер в своих работах указывал и на такой, весьма предсказуемый, общественный "парадокс" среди многих: чем больше общество атомизируется, индивидуализируется, разрушаются традиционные связи - тем выше спрос на платные услуги по их имитации или замене.

Мы платим специалисту за то, чтобы он выполнил функцию "значимого другого", который внимательно выслушает и валидирует (заверит) наши переживания. Это создает "неиллюзорную иллюзию" близости, но подобная доверительная близость - строго регламентирована контрактом, временем сеанса и правилами оплаты. Как только деньги заканчиваются, "терапевтичные отношения" прекращаются...

По крайней мере, это реальность большинства потребителей таких услуг; что касается профессионалов и парапрофессионалов, их точка зрения будет рассмотрена далее.

Кроме того, и условная секс-работница, и "эмо-работник" из индустрии псипомощи - продают доступ к сфере, которая исконно считалась приватной, бескорыстной и священной. В секс-работе товаром является непосредственно тело, физическая близость и, нередко, исполнение особых ролевых запросов на основе сексуальности. В психотерапии аналогичным товаром является внимание, сопереживание и способность "контейнировать", выдерживать и регулировать чужие эмоции.

В обоих случаях клиент платит за то, чтобы другой человек на некоторое время стал для него "значимым другим", хотя и в совершенно различных ипостасях. Неолиберальная эпоха разрушила упомянутые сети реальной солидарности, создав бездушный рынок платных заменителей. Мы покупаем час живого внимания, потому что больше не имеем возможностей получать его бесплатно.

3. "Невидимый" труд и гендерный аспект

Аффективный труд исторически считался, а в ряде регионов до сих пор считается, "женским" и, в том числе поэтому, недооценивался на фоне ощутимо физической "настоящей работы". В психотерапии это проявлено особенно ярко. Несмотря на относительно респектабельный статус профессии, сама суть работы - систематическое эмоциональное обслуживание другого - нередко остается "незримой".

То есть, клиент, если повезло, видит результат ("инсайт", облегчение, новые навыки), но не всегда видит процесс: как терапевт после тяжелой сессии с клиентом, пережившим травму насилия, должен быстро "перезагрузиться", чтобы принять следующего человека с улыбкой, уверенностью и спокойствием.

Этот цикл порождает высокие риски профессионального выгорания или его более специфичной формы - "усталость от сострадания" (compassion fatigue), которое в индустрии некоторые романтизируют как "цену помощи". Однако, с точки зрения трудовой этики, это недвусмысленная эксплуатация эмоциональных ресурсов специалиста.

Система требует от терапевта быть "надёжным контейнером" для чужих аффективных переживаний, при этом сам терапевт лишен права на аналогичную поддержку в рамках собственного рабочего времени. Что же профессионалы вынуждены делать при таких условиях?

4. Вторичная эксплуатация: плата за ремонт "инструмента"

Здесь кроется, пожалуй, самый циничный аспект современного рынка помогающих профессий. В промышленном производстве работодатель обеспечивает станки (свой постоянный капитал), их ремонт и охрану труда. В сфере аффективного труда таким "станком", как мы уже разобрались, является пресловутая личность (в конечном счёте, то же тело и навыки поведения, им опосредуемые) специалиста.

Кто тогда оплачивает амортизацию издержек? Как ни удивительно, но в большинстве случаев - сам работник. Психолог обязан тратить значительную часть заработка на супервизию, личную терапию и постоянное обучение... Хотя, разумеется, может этого всего и не делать на свой страх и риск.

Важно понимать, что это уже не простое "повышение квалификации" - это техническое обслуживание "машины", без которой нельзя будет работать. Если терапевт выгорает, "рынок" не компенсирует ему этот ущерб. А вовсе напротив, выгорание маркируется как личная неудача, "непрофессионализм" или недостаток "ресурсности" (в чём есть зерно истины, но совершенно не в том, как это обычно понимают).

Очередная напрашивающаяся параллель с секс-работой очевидна: секс-работники/цы сейчас обычно сами оплачивают медицинские обследования, контрацепцию, косметические процедуры ради сохранения "товарного вида". Клиент платит только за "акт оказания услуги", но не за сохранение здоровья и безопасности того, кто её оказывает.

Так и в терапии: клиент покупает себе "час эмпатии", но не финансирует восстановление "эмпата". Это и есть двойная эксплуатация: сначала непосредственное изъятие и употребление эмоционального ресурса, затем - перекладывание издержек воспроизводства рабочей силы на плечи самого работника. Некоторые считают эту концепцию поздним открытием, однако у самого Карла Маркса в 3-м томе "Капитала" вторичная эксплуатация описывается весьма обстоятельно.

Само собой, абсурдно будет в этом экономическом завихрении обвинять посетителей - ведь перед нами порок социально-экономического устройства, и всё же он проигрывается именно в рамках профессионально-личных взаимоотношений.

5. Прекарный статус занятости и отсутствие гарантий

Обе группы работников находятся, хотя и опять же различно по форме, в зоне высокого риска и правовой неопределённости. Смотрите сами: секс-рабочие повсеместно лишены трудовых договоров, пенсий и медицинской страховки - причём часто даже в регионах, где эта деятельность легализована.

Частные психологи в России и многих других странах работают как ИП или самозанятые, без оплачиваемых больничных, отпусков и, среди прочего, защиты от домогательств со стороны клиентов.

Как и всем, рынок молчаливо "диктует" профессионалам условия: нужно быть всегда доступным, всегда эмпатичным, всегда "в ресурсе". Это цена за то, что их труд не признаётся полноценным "производственным" процессом, требующим охраны труда, но по умолчанию рассматривается как индивидуальное предпринимательство, где все риски несет исполнитель.

6. Легенды об индивидуальной автономии

Социально-материалистическая критика также обращает пристальное внимание на идеологию, дискурсы власти. Психотерапия по стандарту подаётся как средство для достижения личной свободы и самоактуализации. "Работай над собой, и ты станешь успешным/счастливым".

Подобная риторика вполне очевидным образом смещает фокус с социальных проблем (бедность, неравенство, отсутствие социальных гарантий и т.п.) на индивидуальную ответственность и личную ущербность. Это удобная позиция для неолиберального капитализма: она снимает с общества ответственность за благополучие граждан, перекладывая её на плечи отдельного человека и его кошелька.

Аффективный труд терапевта в этой схеме отчасти служит амортизатором растущего социального напряжения, позволяя системе какое-то время функционировать дальше так, как и задумано, не меняясь структурно.

Это не вполне наглядно, но и индустрия секс-работы, предоставляя платный суррогат интимной близости, подспудно взращивает примерно же мыслительную отраву - давая почву для суеверий о собственной неполноценности и у сотрудников (которые не могут в этой системе найти способ достойно жить, работая на "нормальной работе" с нищенскими зарплатами), и у потребителей услуг (благодаря "личной неспособности получить секс и близость бесплатно").

В двух словах, индустрия ментального здоровья говорит: "Проблема в твоих травмах/комплексах/установках/привычках, работай над собой усерднее". Рынок сексуальности говорит: "Твоё тело - твой персональный капитал, распоряжайся им как будет угодно, но с максимальной прибылью". Ни та, ни другая не выходят за рамки приватизации социальных проблем и отключения личных переживаний из общего контекста.

7. Стигматизация и "двойные стандарты"

Доминирующая культура смотрит на секс-рабочих свысока, считая их деятельность грязной, позорной и унизительной. На психотерапевтов, "рабочих в сфере эмоций" - многие уже смотрят всё же скорее с уважением, считая их деятельность благородной и близкой к медицине, спасающей жизни (которая, впрочем, парадоксально с каждым годом всё менее престижна в обществе, построенном вокруг преследования материальной выгоды...)

Но, как мы убедились, экономическая сущность двух индустрий схожа: оба типа работников обслуживают дефициты современного человека - дефицит телесного (даже не обязательно именно полового!) контакта и дефицит эмоционального сопереживания и человеческой солидарности.

Называя здесь психологов-консультантов и психотерапевтов "эмо-работниками", мы не принижаем их реальный статус. Скорее напротив, цель такого разговорного манёвра - вернуть их, и нашему труду утраченное, благодаря неолиберальной идеологии "культа самости", политическое и экономическое измерение, которое очень трудно замять в случае столь откровенной формы телесной эксплуатации, как индустрия секс-работ.

Заключение: От Talking Cure к Taking Care

Различие между секс-работником и психотерапевтом лежит не в формальной "природе" эксплуатации, а в социальной легитимации - оправдании этой эксплуатации. Радикально критически настроенный клинический психолог Дэвид Смэйл в своей книге 1987 года противопоставлял нарратив "Talking Cure" (разговорное лечение), который доминировал в психоанализе и психотерапии, концепции "Taking Care" (оказание заботы).

"Talking Cure" фокусируется на "внутреннем" мире индивида, превращая социальные проблемы в личные патологии, которые нужно "проговорить", или иным образом с глазу на глаз "проработать". Это удобная опора для рынка: она делает терапию товаром для "самосовершенствования". Однако, если мы посмотрим на это занятие через призму "Taking Care", мы увидим её как форму общей коллективной взаимопомощи, которая была поглощена рыночными правилами и отоварена.

Обозначение сотрудников психологической области помощи в качестве душевных аналогов "секс-рабочих" позволяет нам увидеть общую логику присвоения и эксплуатации интимности - будь она физической или эмоциональной.

И секс-работник, и психотерапевт, наравне со многими другими профессионалами, оказываются в одной лодке "прекариата": они продают части себя, чтобы тщетно компенсировать дефицит человеческих связей в атомизированном обществе.

И ни стигматизация секс-работы, ни самая радикальная критика психотерапии как индустрии не приведут к ощутимым переменам, если только не обратить аналитической взор и активность к самим основам (по классике - к базису, всё верно) материальной жизни современного общества.

Иначе, в каком-то, возможно, не к месту мелодраматичном, но и совершенно правдивом смысле - мы обречены оставаться заложниками системы, которая продаёт нам обратно ту самую человечность, которую сама же у нас и отбирает.

Как совсем не так давно (2013) писал академик Александр Александрович Фёдоров: "...история науки пошла таким путем, что в наши дни называть себя бихевиористом может кто угодно". Не удивляет, однако, что этой безвозмездной привилегией пользуются немногие.

Будучи противен самим основам житейского сознания и народной психологии настолько, насколько, скажем, религиозному сознанию до сих пор отвратительна теория эволюции - естественно-научный подход к поведению в большинстве своих интерпретаций не только мало популярен из-за видимой сложности, но и характерно вызывает у прохожих и основной массы профессионалов (?) суеверный ужас.

Впрочем, настоящих энтузиастов, решивших освоить эту отрасль знания, древние предрассудки не останавливают - в отличие от скудности представленной в переводе литературы. Впрочем, если вы добрались до этой статейки, то вероятно, что вы из таких и уже кое-чем пробавились.

Такое может быть, что вы уже знакомы отчасти с классическими трудами, заложившими основу современного бихевиоризма, теории научения и анализа поведения: не секрет, насколько решающую роль в развитии этого русла мысли сыграли труды наших российских физиологов - Павлова, Бехтерева, Сеченова и других. Если нет, горячо советую восполнить этот пробел.

Естественно, выше указанные себя бихевиористами не называли и никогда не считали, даже ожесточенно возражали, когда их при жизни пытались к ним вписать. Тем не менее, "объективная психология" как проект разделялась ими в полной мере: ещё Бехтерев выдвигал название для этой науки - "рефлексология" взамен архаичной и эзотеричной, уже по его представлениям на начало ХХ века, психологии.

Многие другие классики жанра были изданы на русском, в исчезающе слабом объёме. Найти немногочисленные переводы некоторых трудов Джона Уотсона, Эдварда Торндайка, Берреса Скиннера не составляет труда, и в обзоре (=рекламе) они не нуждаются.

Другой вопрос, что читать кроме этих безусловно важных академических работ - в особенности если интересует практическая сторона дела, нежели только философская и теоретическая? Основная доля переводимой литературы в анализе поведения посвящена вопросам дефектологии, специальной психологии и педагогике - т.е. детские расстройства аутистического спектра и другие расстройства нейрокогнитивного развития ранние нейроотличия нестандартные проблемы особых популяций.

И следует это сказать - к сожалению, потому как существует масса отличных учебников, пособий и руководств о применении поведенческих методов в огромном спектре областей. Если спросите, каких - ответ будет: любых, где специалисты имеют дело с задачами понимать и менять социально значимое поведение людей (и не только). То есть, практически всех:

1. Институциональное образование "неспециальных" лиц - школы, колледжи, ВУЗы и т.д.
2. Родительское воспитание и семейное консультирование/вмешательство
3. Психотерапия, ментальное здравоохранение и психокоррекция (всё это коррекция поведения, разумеется, и больше ничего)
4. Поведенческая медицина и реабилитация
5. Бизнес: корпоративный менеджмент, организационное управление персоналом, обеспечение производственной безопасности
6. Спорт, фитнес и коучинг
7. Повседневные привычки, личное саморазвитие и индивидуальное качество жизни
8. Обучение и дрессировка животных - как домашних питомцев, так и "профессионалов" (сценические выступления, розыскные собаки и т.п.)
9. Социальный сектор, общественная администрация (т.е. public policy - усилия правительственных органов, общественных и политических учреждений, предпринимаемые для решения социальных проблем)

Что-то ещё наверняка пропущено, но и так впечатление должно производить верное. И да, по каждой из этих тем существуют как минимум десятки годных книг и сотни статей (а то и тысячи) в научных и даже не вполне журналах. Вы, пожалуй, спросите в таком случае, где же тогда это всё изобилие у нас? Не хочу портить обзор обсценной русской рифмой, поэтому будем считать, мы друг друга поняли.

Не останавливаясь на причинах такого положения дел (кратко о них сказано в самом начале), перейдём к пятёрке избранных переведённых работ, рекомендовать которые можно всем, кто уже заинтересовался областью поведенческой науки и хочет погрузиться в неё поглубже, не преодолевая сразу возможный языковой барьер.

1. Уильям Баум. «Современный бихевиоризм. Поведение. Культура. Эволюция»

William M. Baum «Understanding Behaviorism: Behavior, Culture, and Evolution»

Книга Баума - на сегодня, пожалуй, самое доступное и грамотно составленное введение в системное представление о бихевиоризме как философии науки. Но не только: в книге затронуто множество прикладных сторон и соображений из теории научения, включая наши социальные взаимоотношения, развитие науки и культуры, а также вопросы духовной и личной свободы.

Основные понятия и принципы, которые пользуются среди бихевиорально подготовленной публики, Баум излагает иногда до смешного наглядно, с иллюстрациями и даже, изредка, упражнениями (хотя это не учебник в прямом смысле, как некоторые ниже).

Отдельного заслуживает внимания краткий, но ёмкий список литературы, который сопровождает каждую главу, с комментариями. Благодаря этим справкам интересующийся читатель может проследовать далее в своих поисках, опираясь на авторитетный источник; Уильям Баум - не только заслуженный писатель, в том числе он преподаватель и исследователь с весомым послужным списком.

По существу, в этой книге ненавязчиво переводится масса центральных для более магистральной психологии концепций в язык поведения и среды. Множество, не только мышление, убеждения и целенаправленность - в том числе ответственность, ценности, воля, счастье... В принципе, трудно сказать, ставил ли перед собой именно эту цель автор сознательное, но получился такой себе пристойный психолого-бихевиоральный разговорник, после которого переводить более "конформные" тексты с менталистского на контекстуальный значительно проще.

На русский книга переведена блестяще, и это заслуга прежде всего уважаемого коллеги, психолога Ивана Чистякова. С проектом, выросшим из его инициативы - "не.психология", вы можете ближе ознакомиться в соцсетях, перейдя по ссылке.

2. Йонас Рамнеро, Никлас Торнеке. «Основы человеческого поведения для практикующих специалистов»

Jonas Ramnero, Niklas Törneke. «The ABCs of Human Behavior: Behavioral Principles for the Practicing Clinician»

В рамках длительного обучения ДБТ по программе Института М. Линехан эту книгу рекомендуют к "обязательному прочтению на выбор"; единственная альтернатива ей, впрочем, популярная работа К. Прайор "Не рычите на собаку". Сейчас узнаем, за что такая честь.

Многие могли обратить внимание, что в большинстве тиражируемых книг по КПТ и родственным методам поведенческая сторона вроде бы ведь часто поминается, и без менее чем 50% поведенческих вмешательств ни один эффективный протокол не обходится.

Только упоминание этого, с философской и теоретической, да и в итоге практической перспективы, в основном в таком ключе, который на английском выражают идиомой "lip service". Буквальный перевод очень искушает - "губное обслуживание"; а фигурально имеется в виду лишь неискренняя похвала и обещания без исполнения.

В конечном счёте, даже у большинства реально ведущих специалистов когнитивно-бихевиоральной школы представление об этой основе своего направления складывается строго поверхностное и обывательское, и этот простецкий взгляд на выходе точнее, чем "вульгарный [от лат. "грубый, упрощённой до крайности, опошленный"] бихевиоризм", не назвать.

Книга Рамнеро и Торнеке адресует нужду именно практикующих с клиентами специалистов-психотерапевтов, предлагая компактное и практичное ознакомление с фундаментальными понятиями и положениями современной поведенческой теории.

Авторы рассматривают в том числе и более поздние разработки, включая теорию реляционных фреймов, что продолжает анализ вербального поведения (речь и мышление), начатый ещё Скиннером в соответствующей оптике. Особенно полезно включение практических иллюстраций действия тех или иных законов научения в клинике разных случаев.

Стоит отметить, что уважаемые доктора Йонас и Никлас тщательно избегали в тексте развивать присущую радикальным бихевиористам антименталистскую полемику (которая, в значительном смысле, и составляет ядро их позиции). В связи с этим у читателей может остаться не самое правильное впечатление после прочтения - дескать, познакомились они всего лишь с "ещё одним взглядом на психологию, со своими преимуществами и недостатками".

Впрочем, этот изъян помогут компенсировать другие работы рядом. Всё же в этом смысле вспоминается известное восклицание из письма Пушкина Вяземскому:

Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врёте, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе.

3. Джули Варгас. «Анализ деятельности учащихся. Методология повышения школьной успеваемости»

Julie S. Vargas. «Behavior Analysis for Effective Teaching»

Признаться, перевод названия навевал определённые сомнения в качестве содержания - но всё проверив, вас теперь уверяю: внутри контент на уровне оригинала. К тому же, как мы знаем, конечное слово насчёт наименования книги обычно за издателем: хотя здесь тоже вопросы, так как издана работ Варгас издательством "Оперант", вроде как специализированном (многие другие переводы куда ближе к оригиналу, судя по обложке).

Как бы то ни было, перед вами настолько мощная и знаковая книга по прикладному анализу поведения, что сравнить её значение мы можем, пожалуй, с другой похожей династической библиографией. Дело в том, что Джули С. Варгас - та самая дочь Б.Ф. Скиннера, которую тот, согласно слухам, держал в своём жутком экспериментальном ящике (а согласно ещё более креативным сплетням, потом оттуда достал и съел).

Таким образом, перед вами, может и слегка огорчающий сову близостью к глобусу, но своего рода аналог ведущего учебника Джудит С. Бек по когнитивной терапии. Есть, конечно, очевидный ряд оговорок:

• Фигурирует всю свою профессиональную карьеру Джулия под фамилией мужа, а муж её - Эрнест Варгас, сам собой не последний персонаж в бихевиорологии (говорят, чуть ли не он так называть и решил; но пока единолично ответственного не назначили). Что сбивает со следа родословной; не продумали товарищи учёные PR-политику наперёд, конечно...
• Вся книга, понятное дело, посвящена радикально поведенческому анализу "деятельности учащихся" - о когнициях и прочих объяснительных фикциях (включая такие современные святыни, как "синдром дефицита внимания") миссис Варгас в самом начале высказывается лаконично, но однозначно+уничижительно вся в батю пошла!, после чего почти не возвращается в тексте, разве что напомнить в аналогичном стиле о сущей бесполезности этих конструктов в практике
• Наконец, в силу предмета - преподавание и обучение обычных (даже не аутичных!) школьников - среди нашей психологизированной братии книга ещё менее популярна, чем среди целевой учительской аудитории (хотя и там среди немногих). Что наверное зря, ведь подобно тому, как "энергичный педагог всегда найдёт, как заработать" - любознательный и предприимчивый психотерапевт везде сумеет генерализовать научение, в том числе своё. А у преподавательского опыта Джули Варгас поучиться есть чему каждому(ой), кто с людьми хоть как-то работает, я гарантирую

Отдельно жаль, что тогда гуманная педагогика не была такой модной, какой стала нынче. А то, чем чёрт не шутит, стоило бы и такую вольность в название внедрить взамен сделанной: это большая тема в тексте Варгас, на самом деле, и не на ровном месте. И здесь не всё потеряно, ведь третье издание 2020 года у нас ещё не выходило; осталось вовремя спохватиться, и сокрушительная светская альтернатива "духовному воспитанию" по Амонашвили будет на прилавках.

4. БиДжей Фогг. «Нанопривычки. Маленькие шаги, которые приведут к большим переменам»

BJ Fogg. «Tiny Habits. The Small Changes That Change Everything»

У многих на слуху популярные бестселлеры журналиста Чарльза Дахигга и инфлюенсера Джеймса Клира в нише формирования полезных привычек. Те и не отрицали никогда, что продвигают прежде всего прикладной анализ поведения на понятном широкому кругу языке, и только как убедительное приложение упоминают вездесущую нейробиологию.

Би Джей Фогг, в свою очередь - может быть, и не такой успешный предприниматель, как предыдущие двое, однако с точки зрения хотя бы академических регалий куда ближе к теме: он основал лабораторию дизайна поведения не где-нибудь, а в Стэнфордском университете (тот самый, что близ Пало-Альто в Кремниевой долине; почётным профессором медицинской школы того университета числится некий Дэвид Д. Бёрнс).

Немного теряясь на фоне ошеломительного коммерческого успеха всё той же парочки, книга Фогга мало того что им никак не уступает, так ещё и превосходит почти по каждому мыслимому пункту (кроме, может быть, лёгкости в освоении; но это не баг, это фича такая).

Рассматривает Брайан Д. - бывший аспирант Филиппа Зимбардо, ко всему прочему - проектирование и внедрение привычек как на индивидуальном, так и на организационном уровнях, не гнушаясь делать отсылки к профильной литературе и исследованиям. Но при всё этом не теряет, однако, простоты и практичности изложения.

В итоге книжка получилась на удивление насыщенная и, для такого рода поп-психологических бестселлеров, даже в чём-то крупноватая - почти как №3 в этом списке, но в обоих объём оправдан и обусловлен вовсе не чрезмерной водой, а плотностью подачи и охватом вопросов.

Хотя многим из далёких от предмета наверняка побольше зайдут упрощённые версии из "Атомных привычек" или "Силы привычки" - профессионалам и продвинутым любителям к прочтению показана именно книга Фогга о "нанопривычках" (кстати, творческая находка наших переводчиков).

5. Роберт Маурер. «Метод Кайдзен. Шаг за шагом к достижению цели»

Robert Maurer. «One Small Step Can Change Your Life. The Kaizen Way»

Эта книга немного не успела в тренды, или просто в них не попала: первое издание опубликовано в 2004 году, а перевод на русский и вовсе в 2014 (в 2022 году перевыпустили, оценив возродившийся спрос).

Вероятно, сам профессор мог бы удивиться, что эту его совершенно непритязательную книжечку (так задумано) отнесли в такой перечень и записали в руководство по анализу поведения - хотя, будем думать, вряд ли. Так как по основной должности Роберт Маурер - директор отдела поведенческих наук в семейной практике Калифорнийского университета в Санта-Монике. Не факт, разумеется, но налицо все причины полагать, что должность обязывает разбираться в вопросе.

И читая книгу, которая умышленно не содержит в себе специальной терминологии - трудно удержаться о воспоминаний о ней тем, кто с ней всё же знаком. Как во многих отзывах пишут, автор весь текст жуёт одну и ту же элементарную идею в разных ракурсах: минимальные перемены - ключ к большим изменениям, и они эффективнее всего, так как "обманывают мозг, не давая ему поводов сопротивляться".

По сути, речь идёт всю книгу о таком методе, как "шейпинг" (shaping) - процедура подкрепления последовательных приближений к желаемому результату. Подкрепление ("награды") такого рода (мелко и буднично, зато часто и со смыслом) Маурер тоже обсуждает в отдельной главе, что приятно.

Плюс эта вся поведенческая инженерия приправлена весьма вкусной для аудитории японской поэтичной философией. Вы могли сталкиваться с такими дальневосточными мудростями (не всегда, впрочем, подчеркивающими своё происхождение):

• "Искусство всё успевать не спеша..."
• "Быстро - это как медленно, только не останавливаясь"
• "Путь в тыщу ли начинается с одного шага..." (ладно, это китайская из Дао Де Цзин)

Вот такое всё - в духе кайдзен. Некоторые, кто из менеджмента, наверняка заметят, что тот "кайдзен", что популярен среди руководителей - это комплексная многомерная система управления производством, далеко не сводящаяся только лишь к благому намерению "непрерывного совершенствования через маленькие шаги". И верно, о Кайдзен в таком приложении у Маурера тоже есть другая книжка - но на том поприще он уже совсем не аутентичен, особенно на фоне первопроходца Масааки Имаи.

Вместо заключения

Есть ли у представленных вам книг какой-либо порядок потребления? На самом деле нет, берите любую и приступайте к изучению. Каждая по своему отличная, независимо от нишевости и/или профессиональности, и все желающие в них что-то стоящее для себя, впервые открыв, непременно найдут.

Хватит ли вам этого, чтобы стать квалифицированным специалистом в анализе поведения? Понятно, что нет; такими компетенциями овладеть вне активной полевой практики и наставничества невозможно никак. Но вы можете заранее присмотреться поближе, разобраться поглубже и оценить для себя, интересно ли вам будет развиваться в этом дальше на вашей текущей занятости.

А ведь даже если и не будет, вам безусловно пригодятся в повседневности проверенные приёмы и многочисленные практики, связанные с надёжным изменением поведения. Особенно там и тогда, где и когда все прочие типичные средства - основанные на народной мудрости, житейской интуиции, здравом смысле, умозрительных психологических теориях, попытках силового принуждения и/или напряжения таинственной "силы воли" - раз за разом терпят фиаско.

Спасибо!