Музыка группы Weezer вроде бы, с одной стороны, никакого отношения к панк-року не имеет, а с другой – имеет, и ещё какое! Посмотрите только на ряд персонажей отечественного поп-панка, в разное время так или иначе замеченных в пылкой любви к Риверсу Куомо сотоварищи. Да и в среде обычных фэнов песни калифорнийской группы ценились всегда больше, чем, скажем, творения ирландцев Ash, стилистически придерживающихся весьма схожих принципов (или беспринципности?) и тоже орудующих на грани между гранжем, поп-панком, сёрф-роком и поп-музыкой. Однако, вот поди ж ты, Ash знают единицы, в то время как выход любого нового альбома Weezer вызывает повсеместный ажиотаж.
Последний релиз Weezer появился на свет 21 августа и был заранее обозван фэнами «Gold Album». Дело в том, что у группы – и в этом их уникальная черта – есть на сегодняшний день уже 7 (с нынешним) разноцветных альбомов с селф-титл названием. Ну, и каждый такой релиз фэны, естественно, называют по цвету обложки. И своя фишка есть, и одновременно отсылка к таким легендарным ансамблям, как The Beatles, чей одноимённый названию группы альбом фанаты тоже прозвали за цвет обложки «Белым», и Metallica, «Sel-Titled» которых все давно окрестили «Чёрным». Куомо иногда запросто может дать битловских гармоний, а в одном из первых синглов, прославивших Weezer – «Say Ain’t So» - совсем зелёный тогда Риверс убедительно голосил в кульминации в духе Джеймса Хэтфилда. Хотя… с кем только не сравнивали критики Куомо-хамелеона: от Beach Boys до Van Halen, от Pixies до Элтона Джона…
Одно ясно точно: после трёх первых, практически безупречных пластинок (дебютник «Blue Album», давшийся Куомо особенно тяжело «Pinkerton» и вернувший группу в топы «Green Album») чувство вкуса и меры перманентно стало изменять лидеру квартета. Энное число поклонников связывают метания Риверса с тем, что после того самого «Пинкертона» группу покинул бас-гитарист, один из отцов-основателей и бэк-вокалист Мэтт Шарп. Ловелас, всем известный павлин-мавлин, коему посвящён один из куплетов хита Lush «Ladykiller», так уверовал в свой сольный проект The Rentals, что решил не участвовать в записи «Green Album» и всех последующих дисков. Впрочем, версия с Мэттом больше похожа на теорию заговора. Собственно, сам объект подозрений как-то высказался по этому поводу примерно так: «Когда чел хочет мне понравиться, он начинает говорить, как ужасен новый альбом Weezer. Но ведь он был бы ужасен в любом случае, даже если бы я играл там на басу». И он прав, потому что львиную долю песен и аранжировок в группу приносил Куомо. Так что, может быть, Мэтт и посоветовал бы лидеру что-нибудь по части вкуса, но на количество классных песен это точно бы никак не повлияло.
На новом альбоме Риверс решил дать своим коллегам больше творческой свободы во многих смыслах: барабанщик Патрик Уилсон и гитарист Брайан Белл поучаствовали в написании нескольких песен пластинки, причём в некоторых треках Куомо и вовсе не вмешивался в творческий процесс. Начальник настолько отпустил тормоза, что тот же Уилсон писал барабаны без метронома. Что же вышло в результате?..
В ключевой вещи пластинки «C.E.O» Риверс вспоминает прошлое, в котором, ясен пень, было много хорошего, и сетует на поклонников, требующих повторения пройденного. Дескать, не воспринимают они что-то новое – видимо, Куомо всё не может простить фэнам слабые результаты предыдущего опуса из четырёх частей, посвящённого временам года. Заставка «C.E.O» (как и клип) намекают на «Undone – The Sweater Song» - один из ключевых синглов дебютного альбома. Дескать, хотите как в 94м? Пожалуйста. Кушайте на здоровье. Тем более, что текст в большей степени отсылает к другой песне из того же дебютника – «In the Garage». Оказывается, юный Риверс образца 94 уже умудрялся рассуждать о том, что раньше было лучше.
Правда, полноценного арбуза без косточек для фэнов снова не вышло. Обложка нового альбома и соответствующий видок фронтмэна просто ужасны, вкус в плане визуала вновь изменил Риверсу – посмотрите на этого золотого господинчика, будто сбежавшего из какой-то странной сказочной постановки в ТЮЗе! Слов нет.
Да и с песнями не всё так уж гладко. Начинается альбом с безусловно удачной «Say Yes» с шикарным хуковым припевом, но уже на «Shine Again» Уилсона в дело вступает какой-то хард-рок по-визеровски, ничем особо не впечатляющий. Справедливости ради надо сказать, что проходных моментов на релизе не так уж много – к ним можно отнести разве что нудноватую «Hoops», написанную Куомо в паре с Уилсоном. Разве что текст тут может порадовать противников всяких QR-кодов и прочих примет современной жизни.
С тем же Уилсоном Риверс сочинил блестящую «Don’t Make It Weird» - действительно выдержанную в духе «старый добрый Weezer», а с Беллом и несколькими другими соавторами - здоровскую «We Might as Well Be Strangers». Именно гитарист/бэк-вокалист Брайан Белл блеснул в финальных треках альбома, написав вместе с Куомо медленно, но верно расходящуюся «Up In The Clouds» - одну из лучших вещей пластинки. Да и десятый, заключительный номер «Золотого альбома» - «The LA Sound» - о ранних деньках Weezer, написанный Беллом со своим давним коллегой Лютером Расселом (Лютер когда-то выступал сопродюсером альбома сольной группы Брайана The Relationship), удался на славу – припев вышел крайне запоминающимся, да и текст вполне трогательный.
Уверен, что после такого компромисса/подарочка для фэнов Риверс ударится во все тяжкие в плане экспериментов, так что фанатам Weezer лучше ловить момент и послушать новый альбом. Он определённо неплох.
#weezer #interestingpunkreview #interestingpunk

Это последняя работа гитариста Денниса Дэнелла, умершего 29 февраля 2000 года от церебральной аневризмы в возрасте 38 лет.
Альбом вышел на лейблах 550 Music и Epic Records. Его название является отсылкой к фильму 1949 года "Белая горячка" и альбому The Velvet Underground "White Light/White Heat", вышедшему спустя 19 лет.

►Предыстория.

После выхода предыдущей пластинки "Somewhere Between Heaven and Hell" Social Distortion плотно гастролировали до конца 1993 года. Музыкантам был необходим перерыв. Тем более группе пришлось участвовать в судебных разбирательствах, чтобы вернуть себе некоторые из собственных ранних записей.
Гитарист и вокалист Майк Несс был разочарован тем, какой стала музыка (в том числе панк и рок в целом) девяностых. Он хотел создать новый альбом, который стал бы лучшим в дискографии Social Distortion и вернул бы в музыку характерные черты и эмоции панк-рока 1970-х. "White Light, White Heat, White Trash" содержит меньше элементов рок-н-ролла, кантри и блюза, чем три предыдущих альбома ансамбля, и возвращается к чистому панк-звучанию 1980-х.
Всего Social Distortion сочинили 25 песен для нового альбома. По словам Несса, на каждом его альбоме есть несколько песен-филлеров, которые ему не нравились, но их просто записали, не задумываясь. "Меньше всего мне хотелось записать альтернативную пластинку. Этот альбом о том, чтобы вернуться к искренним эмоциям и основам рока, которые питали первую волну панка".

►Запись.

В 1994 году музыканты сочинили дюжину песен, но продюсер Майкл Бейнхорн забраковал большинство из них. В итоге оставили две из двенадцати. Несс воспринял сложившуюся ситуацию как интересный вызов. Все треки сочинил он, за исключением кавера "Under My Thumb" группы Rolling Stones.
Альбом записывался с августа 1995 по июнь 1996 года в Bearsville Studio в Вудстоке, штат Нью-Йорк. Бейнхорн решил, что барабанщик Рэнди Карр не даёт того студийного звучания, к которому стоит стремиться. Фронтмен коллектива доверял продюсеру настолько, что согласился с таким решением. поэтому в записи принял участие сессионный музыкант Дин Кастроново. Несмотря на это вместе него на выходных данных альбома указан новый ударник, вообще не участвовавший в записи. Им стал Чак Бискитс, бывший участник таких групп, как Black Flag, Danzig, D.O.A. и Circle Jerks.

►Концепция.

"Возвращение к корням" стало эволюционной философией, лежавшей в основе процесса записи "White Light, White Heat, White Trash". В студии использовалось только аналоговое и винтажное оборудование, включая гитары.
Несс был разочарован состоянием музыкальной индустрии в 1990-х годах. Отвергая гранж, Несс вдохновлялся группами The Clash, New York Dolls, Generation X, Dead Boys и Джонни Сандерсом, которых он почитал за настоящее музло. По его словам Н, панк-рок 1970-х "был единственной музыкой того времени, которая точно отражала то, что я чувствовал внутри...Наша цель — вернуть душу и эмоции той первой волны панка, которых, как мне кажется, сегодня так не хватает...Панк превратился в шаблон. По сути, это Cheap Trick с более громкими гитарами... Страсти поубавилось, когда панк стал более коммерческим. Массы решили, что панк-рок — это безопасно, но мы играли эту музыку, когда она была непопулярна...Тогда панк был опаснее. В 1979 году в округе Ориндж, если ты шёл по улице в кожаной куртке и с ирокезом на голове, тo сам решал, что в этот день предстоит с кем-то сцепиться"
Он отметил, что, например, в первые годы существования панка музыканты и поклонники этого жанра ненавидели хеви-метал. Затем он раскритиковал гранж-группы, такие как Alice in Chains и Stone Temple Pilots, назвав их "просто Led Zeppelin с пирсингом в носу и короткими волосами", но сделал исключение для Nirvana, заявив что "верит им".

►Воспоминания продюсера.

"Хотя вы и не поверите, запись альбома заняла целую вечность и была очень трудоемкой. Мы сменили трех барабанщиков в двух студиях, столкнулись с техническими проблемами и прочими головняками.
Столько историй связано с "White Trash", даже не знаю, с чего начать. Мы работали в Нью-Йорке в студии Right Track, пытаясь записать гитары. Отложили все, пошли перекусить. Когда вернулись, из кабинета динамика доносился ужасный гул.
Мы не придали этому значения и попытались устранить проблему. После нескольких часов замены гитар, усилителей и динамиков гул все еще оставался. Не теряя надежды, на следующий день привезли новое оборудование, но безуспешно. Гул стал проблемой и проект застопорился.
Мы начали ездить в другие студии, чтобы узнать, есть ли у них такая же беда. В итоге попробовали Hit Factory - после того как воткнули в кабинет Marshall гитару гул все еще был. Самое смешное как менеджер студии Трой Джермано пытался убедить нас, что сам ничего не слышал.
На следующий день приехали сотрудники энергетической компании Con Ed и проверили здание. Студия находилась рядом с стрипушником и имела с ним общий задний вход, что доставило немало удовольствия техникам, когда энергетики, войдя в стриптиз-клуб, направились в гримерку, где собрались полуобнаженные женщины, в поисках источника шума.
Не найдя решения, они взяли ассистента с гитарой и портативным усилителем и возили их по городу, пытаясь определить, локализован ли гул в студии или это атмосферный шум. По-видимому, объездили весь Нью-Йорк на этом фургоне и нашли полквартала, где громкий гул усиливался через звукосниматели гитары.
Похоже, во всем Нью-Йорке происходило какое-то ужасное электромагнитное/радиочастотное излучение. Кто-то предложил построить клетку Фарадея из медной проволоки, чтобы гитарист мог находиться там. Но когда Деннис Даннелл зашёл в клетку и начал играть, но через несколько минут начал жаловаться на головную боль. Я сам,стоя внутри клетки, чувствовал, будто мне высасывают мозги из ушей.
Поэтому мы перенесли запись в Лос-Анджелес. Но само собой, подобные косяки продолжали происходить.
Майк Несс очень талантлив, и мне понравилось с ним работать. Однако потребовались месяцы, чтобы записать вокал. Он очень энергичный исполнитель на сцене, но я никогда не чувствовал, что Майк выкладывается на полную во время записи. Спустя очень долгое время (сменив ещё примерно три студии) он начал понимать, что к чему.
Этот альбом на 100% аналоговая запись".

►Музыка.

"Самое ироничное в этой пластинке то, что она, пожалуй, больше похожа на наш первый альбом 1983 года, чем на любой другой. И это произошло совершенно неосознанно. Многие из тех эмоций снова всплыли на поверхность. Или я просто вернулся к ним. Не думаю, что они когда-нибудь исчезнут".
Майк считал, что "White Light..." стал для Social Distortion одновременно и шагом вперёд, и возвращением к истокам. Дебютник "Mommy's Little Monster" был вдохновлен творчеством Ramones, The Rolling Stones и X.

►Лирика.

Тексты песен "White Light, White Heat, White Trash" стали более личные. Хотя в паре номеров затрагиваются политические или социальные проблемы, в целом лирика носит личный или интроспективный характер: часто говорится о том, как человек оглядывается на прошлое и пытается, сожалея, что-то изменить или улучшить в своей жизни. Вдохновением послужило прошлое Несса, связанное с борьбой с наркотиками, алкоголем и тюремным заключением.

►Гид по песням от Майка Несса.

1. Dear Lover

Не обязательно испытывать душевную боль, чтобы сочинить такую песню… Я уже чувствовал себя так. Даже не нужно было, чтобы мое сердце было разбито, чтобы почувствовать это. То, что я делала, не работало. Это было почти как прощание с прошлой жизнью, потому что она действительно не приносила счастья. Через это проходят все, и я хотела нарисовать точную картину этого.

2. Don’t Drag Me Down

[Этот трек] особенно актуален сегодня. Говорят, что мы теперь не различаем цвета кожи, но люди просто находят другие способы проявлять расизм в этой стране, будь то массовые заключения в тюрьмы или способы, затрудняющие голосование меньшинствам. Это всё ещё существует, и я рад, что такую песню можно играть прямо сейчас. Если вы услышите её впервые, может показаться, будто она [была написана] именно сейчас. Я написал её после гастролей по Соединённым Штатам иp-pf столкновения с расизмом на панк-концертах. Мне надоело драться со всеми, я понял, что физические столкновения не работают, что будет гораздо эффективнее и долговечнее сделать об этом песню. Очевидно, так оно и получилось.

3. Untitled

То ли не мог придумать ничего другого [для названия], то ли, вероятно, песня была настолько сильной и много значила для меня, что конкретное название сделало бы её менее значимой. На самом деле, это была композиция о том, как я бросил пить и употреблять наркотики. Парни, которые помогли мне завязать, были взрослые мужики из Питтсбурга. В итоге я сделал об этом целую главу в своей книге (которая ещё не закончена). Один из них фактически стал моим спонсором в Анонимных Алкоголиках и стал для меня настоящей отцовской фигурой. Он также познакомил меня с ду-вопом и старой афро-американской музыкой и помог связать воедино корни музыки. Мне было 23 года, и то, что зрелый мужчина лет тридцати учил меня играть в покер, вовлекал в бокс, автомобили или что-то ещё, или просто приглашал на праздники… Это были очень чистые отношения. К сожалению, в тот же период, когда он умер, я потерял ещё около четырёх друзей за три года, поэтому [песня] была отчасти и об этом тоже.

4. I Was Wrong

Людей привлекала, думаю, именно уязвимость. Это заставляет людей снять защиту. Не знаю наверняка, но, возможно, я был одним из первых рок-н-ролльщиков, кто просто сказал: "В определенные периоды своей жизни я был мудаком". Эта работа требует большого ЭГО: "Эй, чувак, я такой, какой есть. Прими, это просто то, чем я занимаюсь. Я Майк Несс. Либо так, либо никак". Так легко разыграть эту карту, но гораздо сложнее заглянуть внутрь себя:" Знаешь что? Ты прав. А я ошибался".

5. Through These Eyes

Этот номер был скорее призван заставить людей задуматься [о мире вокруг них].

6. Down On The World Again

Песня просто о самом худшем дне — я просто почувствовал необходимость высказать это вслух. Оглядываясь назад, понимаю, насколько она связана с моим детством и тем, как меня воспитывали, что в конечном итоге повлияло на взгляды на жизнь. Вырасти в неблагоприятных условиях может быть очень негативно, но с тех пор я врубился, что это может быть и позитивным моментом, всё произошло не просто так. Дело было не просто в плохом дне, а в том, что я был полон гнева. Не сразу это осознал, но понял, что для сонграйтера, писателя, режиссера, политика или поэта злость — это даже полезно, потому что именно он подпитывает творчество. Но носить в себе подобную ярость в повседневной жизни нездорово. Я боролся со всем миром, но на самом деле совершенно беспричинно.

7. When The Angels Sing

Когда мы записывали альбом, я жил в Нью-Йорке. В декабре 1993-го похоронил бабушку. В этой песне я вырзил свои чувства в большей степени, чем на самих похоронах. Моему старшему ребёнок, Джулиану, было, наверное, два годика, но мы не жили вместе с его матерью.
Моя бабушка умерла, но родился сын, и это было похоже на борьбу между физическим и духовным миром, и на то, что действительно важно в жизни. Это же не тачки, не материальные вещи. Эти мелочи, такие как наблюдение за играющей детворой во дворе или работа помощником тренера в школьной бейсбольной команде. Вот что имеет значение. Моим детям было все равно в какой группе я играю, я просто их папа… Пришло время мне очнуться и увидеть, что у меня есть.

8. Gotta Know The Rules

Основана на жизненном опыте, на понимании того, что существуют универсальные законы. Если нарушаешь правила, платишь за это цену. Готовы заплатить по счетам? Например, как ты относишься к людям. В тот момент я как раз учился понимать мелодию, её важность, а также уязвимость. Многие люди просто не осознают этого. Их работа, машина и карьера определяют их, и они живут за счет этого, особенно если работают в конкурентном бизнесе. Это полная жесть, где не находится времени, чтобы задуматься о таких вещах. Наше эго очень сильно, но сдаётся мне, что оно — то единственное, без чего люди могли бы вполне обойтись.

9. Crown of Thorns

Определенное безумие — это повтор одних и тех же ошибок опять и снова в ожидании иных результатов. Я знал, что не найду любовь там, где искал. В какой-то момент необходимо начать заботиться о себе, иначе ничего не изменится.

10. Pleasure Seeker

Эта песня чем-то напоминает противостояние дьявола и ангела. Внутренний конфликт: „Это так кайфово. Знаю, что не должен этого делать, но продолжаю“. Опять же, я просто пытаюсь заставить людей задуматься.

11. Down Here With the Rest of Us

Все равны, независимо от того кем бы ни были. В жизни всё равно придется сталкиваться с болью. Мне кажется, это был своего рода выпад в сторону тех, кто считает себя выше: "Нет, мы все в одной лодке, брат. Никто не выберется отсюда живым".

12. Under My Thumb

Мы сделали этот кавер так давно, просто захотелось перезаписать так, как мы тогда играли. Social D так сильно развились как группа, что мне захотелось вернуться к Роллингам, перезаписать и просто добавить новую версию в альбом. [Некоторые] песни, которые для меня много значат, я слушаю уже очень давно, и однажды просто решаю: "Начнём-ка играть эту". Мы с группой всё это обдумываем. Хочется показать всем, как она на меня повлияла, чтобы это стало моей собственной версией.

► Оформление.

На обложке изображена кукла для чревовещания, сфотографированная Леонардом Миязинаки. Задняя сторона также является фотографией работы Миязинаки, на которой изображены религиозные статуи. Внутренний вкладыш покрыт религиозными знаками и американской символикой, обозначающих слияние тем веры и панк-рока под влиянием стилистики 1950-х годов. Среди символов присутствуют игральная кость, автомобиль 50-х перед фасадом мотеля, пинап-девушка с ангельскими крыльями и нимбом, горящий крест и Святое сердце.

►Критика.

Отзывы на "White Light, White Heat, White Trash" были неоднозначными: одни критики хвалили музыкальный стиль и тексты, другие — критиковали. Альбом занял 41-е место в рейтинге "50 величайших панк-альбомов всех времен" журнала Kerrang!
Альбом имел умеренный успех: занял 27-е место в чарте Billboard 200 и разошёлся тиражом 30.000 копий за первую неделю своего выхода в Соединенных Штатах. Еженедельные продажи альбома составляли от 10.000 до 12.000 копий. Несс был уверен, что альбом будет иметь больший успех, чем предыдущие выпущены до 1994 года, когда панк-рок стал мейнстримом, и учитывая, что в мире появилось гораздо больше радиостанций. Social Distortion приняли участие в Warped Tour-1997 году вместе с blink-182, The Mighty Mighty Bosstones, Sick of It All, Descendents, Pennywise, The Suicide Machines, Lagwagon, Less Than Jake и Reel Big Fish.
По состоянию на 31 декабря следующего года в США было продано 277.000 копий альбома-юбиляра, что сделало его третьим по популярности альбомом SD. Сингл I Was Wrong попал в чарты Billboard, часто звучал на рок-радиостанциях и появлялся на MTV отдельным клипом. Перезаписанная версия появилась в видеоигре Rock Band 2 2008 года When the Angels Sing оказалась менее успешной. Обе композиции по словам автора посвящены греху и искуплению, внутреннему конфликту, добру и злу.

Руслан, гамарджоба! Первый вопрос. Любимый альбом Наива.

Жалеешь ли, что ушёл до того, как Наив стал коммерческой группой и смог позволить зарабатывать себе на жизнь?

Вот если веришь, не было такого момента, чтобы пожалел хоть раз в жизни. Никогда, ни разу за все годы! Стали коммерческими, не стали меня совершенно не ебало. Просто я так устал за эти годы, что было не до сожалений.

Нравится ли тебе группа Наив сегодняшнего дня?

Не могу на этот вопрос ответить полноценно, потому что бесконечно далёк от этой музыки и не знаю как она сделана хорошо или плохо. Я такую музыку не слушаю. У меня в коллекции нет ничего похожего даже. И я Наив сегодняшнего дня не слушал ни одной песни целиком. Только то, что мне Валера Аркадин прислал как-то раз: ссылку на тридцатипятилетие Наива, где всё поёт Коля Богданов, а Иванов ходит пьяный по сцене просто.

Это всё, что я слышал из нового Наива. Больше ни одной песни не знаю. Но если не считать "Я спокоен, я спокоен", которую написал Голант Саша, гитарист следующий после меня. Но эта песня группы Три 15.

Да, ей уже больше двадцати пяти лет!

Единственная песня, которую слышал. Она нравится, всё остальное просто не знаю. То, что слышал совершенно не привлекает, потому что я такую музыку просто не слушаю. И поэтому не могу судить насколько это хорошо. По-моему, это вообще, русский рок какой-то, в хорошем смысле слова. Но это не похоже на панк-музыку, мало рок-н-ролла там. В основном "цыганочка" с "тыгыдым" гитарами такими...

Вопрос от Коли Ялышева: Деда, ты когда книжку со своими армейскими похождениями напишешь? Твои истории на ФБ, штука термоядернее Гашека.

Книгу я написал, как и сборник стихов. Но эти рассказы согласно новому закону Российской Федерации были издательством Эксмо отвергнуты. Там наркотики, пьянство, нетрадиционные сексуальные отношения, фейки о советской армии. Короче, цензуру не проходят.

Редактор мой, с которой писал эту книгу, сборник стихов и сборник рассказов, она меня торопила. На что я сказал: "Валентина Павловна, всё равно это не пройдёт цензуру". А она: "Меня это не ебёт, ты мне обещал, у тебя дедлайн, блядь, присылай". Я отправил и она ответила: "Да, действительно, ты прав, не пройдёт. Сейчас нельзя такое в России".

Если нельзя выпускать официально через издательство, можно ли порционно частями через интернет? Мы могли бы также в Interesting Punk выложить определённые главы. Такой вариант возможен?

Нет проблем. Конечно, пришлю.

ОК, замётано. На будущее тогда обязательно воспользуемся. Следующий вопрос. Расскажите подробнее о создании альбома "Оптом и в розницу".

Это был последний альбом. Я уже узнал, что ухожу. Меня объяла такая ностальгия.

История очень смешная. Саша работал в банке тогда и он должен был профинансировать запись. Но потом он сказал, что денег нет. Мне пришлось обращаться к своей подружке-американке Джойс Миллер, которая дала деньги на запись, потому что смена была уже заказана. Потом Саша должен был написать тексты. Но не написал. Например, песня "Измена". Там была только "рыба". Саша на репетиции не ходил, он всё время пьяный был и всё время в банке работал. Богданов вместо него пел на репетициях. "Измену" с альбома "Оптом и в розницу", помнишь?

Конечно, помню.

Текста не было. И Коля её пел: "Это всё обычные пельмени, это всё картошка с колбасой", чтобы ритмически просто попадать, а потом Снейк говорит: "Так, у нас смены на запись начинаются, а текстов нет". Я сел и за две ночи написал полностью всё на "Оптом и в розницу".

Продуктивно.

Сашина только "Суперзвезда", если не ошибаюсь. Те, кто знают западную музыку конца семидесятых — начала восьмидесятых годов, легко услышат там отсылки к различным группам, которых я любил в то время. Police, Nina Hagen, Sigue Sigue Sputnik, то, что нравилось всегда. Так вот я мыслил. Нет плагиата, есть отсылки под что стилизована каждая песня. Глупо сейчас говорить. Я уже, во-первых, не помню песен, предметно нужно говорить какая к чему.

Если в интернете найти и посмотреть как мы записывали альбом, Шурик, который вообще ни сном ни духом, поёт по бумажке, текстов не знает вообще. Потому что тексты написал я (смеётся).

Очевидное-невероятное.

Пиздец, на студии Союз писались по бумажке и бывало, что и по фразам. Например, "утро-вечер" во вступлении я так и не смог добиться, что он пел прямо в долю как гитара играет. Нет нихуя, всё равно размазал говно по стеклу, блядь, по окну (смеётся). То есть, он не готов был просто, к сожалению. Вышел совершенно незнакомый материал музыкально, совершенно незнакомый материал текстуально. Поэтому поёт по бумажке там. Смешно смотрится это всё.

Как создавался альбом предыдущий "Посталкогольные страхи" в плане звука и текста?

"Посталкогольные" написал в основном Денис Петухов и половину песен спел. Моя только одна, которая начинается "Однажды утро не наступило, а просто окно поменялось свой цвет".

Фильм про меня.

Единственная песня. Это вот мои и текст, и музыка. Остальное писал Петухов и, по-моему, одну песню Саша, если не ошибаюсь. Но, честно говоря, не помню.

По музыке, значит, приехал Билл Гулд, из Faith No More чувак со своим звукоинженером. Мы писались на Союзе тоже и он взял, купил за свои деньги, блядь, дико длинный шнур. И комбик, в который я играл, унёс в подвал, представляешь? И там поставили микрофон, блядь, в подвале, и это действительно подвальный звук, прямо гаражный.

Андеграунд.

Да, андерграунд, совершенно. Звук брали именно этот, поэтому он такой тупой. Никакого дабл-трека даже не понадобился. И он запретил использовать какие-либо примочки, когда я играл на гитаре, а использовал просто перегруз на восьмисотом Маршалле. Больше никаких примочек не было, никаких обработок, ни компрессоров, того, что я широко использовал, когда писал другие альбомы, вообще ничего. Только голый перегруз и ручка громкости.

И было очень прикольно с ним. Билл приехал, первым делом купил 20 грамм кокаина. Сразу говорит: "Есть где купить?" Да, можно купить, у меня знакомый барыжил. И мы взяли 20 грамм кокоса. Ну и всё. Вопросы есть? Вопросов нет. Вот так вот.

Интересуют проекты Ground Beat и Butch. Как репетировался и записывался материал для альбома "Optical Wings"?

Абсолютно случайно познакомился с одним из бывших барабанщиков Звуков Му. Создатель Игорь Жигунов , сделал полностью музыку. Вокалистку привёл я. Она жена парня, который писал Тату тексты, забыл фамилию. Как же его зовут?

Шаповалов был продюсер, а тексты и музыку им много кто писал [В итоге оказался Валерий Полиенко].

Музыку-то я знаю. Основной текстовик был такой, забыл. Валя Атаханова — певица, его нынешняя жена и мать его детей. Мы жили рядом, очень её хорошо знал и привёл туда, в Ground Beat. Всю абсолютно музыку сочинил Игорь Жигунов. Я только на гитаре играл. Записывались мы на Окуляр Рекорд. Был такой спекулянт пластинок, я знал его с детства, когда сам был коллекционером пластов. Были два основных таких монстра Липницкий Саша…

Из Звуков Му?

Басист, да, а второй Окуляр. Такой пират, кличка Очки, потом сделал лейбл Окуляр Рекордс. Ему нравился индастриал, вообще электронное звучание. И он предложил Ground Beat записаться, Thaivox, где пела Тутта Ларсен, ведущая MTV, и кому-то ещё. Звукоинженером на Окуляр Рекордс работал чувак из группы Шах. Гитарист-трэшер, фамилия Гарсия. Мы выпустили с ним "Optical Wings".

Сложно было это совмещать Ground Beat с алкогольными излияниями и деятельностью Наива в то время?

Нет, времени было полно. Ещё раз повторюсь, Саша Иванов работал брокером в банке у Мамута. Мы не могли делать турне полноценное, а могли уезжать только в пятницу вечером и в понедельник утром должны были вернуться в Москву. Поэтому гастролей не было, но предложений поступало много. Мы просто не могли себе позволить. Насчёт "Dehumanized" было предложение от моего друга французского. Реми - богатый человек, владеет виноградниками в Бордо. Он сказал: "Если хотите, я вам сделают турне, потому что во всех сёрферских барах на побережье Франции звучит "Dehumanized". Альбом стоит просто в жёсткой нотации на всех радиостанциях маленьких. Поехали! Хотите, сделаю тур месячный, туда-обратно по побережью?". Я передал Саше. Саша: "Сколько мы заработаем?" Я отвечаю: "Не знаю, штуки по две грина. Ну, это максимум". Он говорит: "Нет-нет, я здесь больше заработаю, потом не могу ехать на месяц". И в общем, мы не поехали. Поэтому группа не турила и времени было до ебени матери. Конечно, я мог совмещать. И третью группу бы совмещал.

Как раз вопрос про Butch.Кто первым попал в аккомпанимирующий состав Елены Погребижской: Ступин или Петухов?

Butch был уже после моего ухода из Наива. Бучч писал мой друг Серёжа Петухов. Бешено талантливый человек делал весь материал. Я играл на гитаре, а остальные все из Маша и Медведи. То есть на второй гитаре Хоттабыч (Слава Мотылёв), другой Слава Козырев (Зелёный так называемый) на барабанах и басист Денис Петухов, который тоже играл раньше в Наиве. А Погребижскую позвали туда петь. Это не её состав был. Она писала только тексты, больше ничего. Я тоже там музыку вообще не писал, ни одной песни, но делал все гитарные аранжировки. То есть Серёжа Петухов при всём таланте и вообще гениальности, он не брал это на себя просто, хотя у него классическое гитарное образование. Он решил: "Всё, не буду гитарой заниматься. Руслан, возьми на себя". И все аранжировки делал я, то есть полностью риффы, все проигрыши.

Был ли Butch более востребован и коммерчески успешен в сравнении Наивом?

Да, у нас было очень много частных и дорогих концертов. Мы играли большие фестивали. В Минске, в Киеве, где мы только не играли, корпоративы, в клубах много выступали. Но потом Козырев Миша почему-то не поставил "Всё равно я встану" в горячую ротацию, хотя песня заняла первое место в Чартовой дюжине. Но он решил, что это накрутка искусственная, блядь. Потом мы посрались с Погребижской очень сильно все вместе. Она начала выёбываться, командовать группой. После того как Butch в оригинальном состоянии распался, она набрала каких-то музыкантов себе непонятных из Краснодара. И вместо того, чтобы играть симфо-рочину электронную, начала подъездный такой рок, дворовый. Втроём стали играли, гитара, бас, барабаны. Короче, она подумала, что будет как группа Total, но не сделала так и ушла из музыки. Butch тоже недолго существовал. Серёжа Петухов впал в депрессию из-за семейных неприятностей и состав сам по себе распался. Мы перестали играть вместе. Но это были хорошие два года, нормальные.

Что вспоминается о совместном музицировании с Les Primitifs?

Это Володя Лебедев, мы с ним учились в одной школе франкоязычной. Его гитарист Рома Шахновский уехал во Францию и Володя пришёл ко мне: "Нам предлагают сыграть в Горбушке на фестивале Учитесь Плавать. Что делать? Давай ты сыграешь?". Стали репетировать. Мы были собутыльники-соседи. Я с ними репетировал, репетировал и до того дорепетировался, что Дрозд, владелец студии Black Bird, услышал эту всю хуйню и сказал: "О, я буду вас писать". А у нас денег нет, группа была совсем маленькая. Он решил: "Не надо никаких денег! Ребята, я вас запишу". И мы записали целый альбом.

Но я там был просто гитаристом, аранжировки делал. Писал всю музыку Володя Лебедев. И тексты, но очень безграмотные потому что он французский плохо знал. Но всё равно более-менее ничего, понятно. Всё-таки спец.школа есть спец.школа, хоть ты и двоечник. С Les Primitifs мы прекрасно совершенно сотрудничали, замечательно играли вместе. Самое удивительное, что Володя никогда не скажешь поклонником какой группы был, самый главный фэн и знаток.

Русская или иностранная?

Иностранная. Вот никогда не угадаешь.

Depeche Mode?

Beatles! Он слушал только их. На пластинке, которую записали, есть один кавер, единственная песня на английском языке. Но потом Володя запил очень сильно. То есть все мы бухали, но он прямо запил совсем. И перестал заниматься Les Primitifs. Решил, что всё, нахуй, нечего делать больше, потом когда девушка у него сторчалась любимая. Затем у него домашние неприятности были. Басист Данила начал колоться и барыжить. В общем, группа распалась. Как случайно собралась, так же и разъехалась.

Интересно про Boozeman Acoustic Jam: как произошел поворот от панк-рока к кантри-рокабилли, что на это повлияло, что больше нравится, в конце концов?

Это полностью мой проект, где половина песен была написана для следующего альбома Наива. Мы играли на улице с Архипом постоянно, лет 20. Я вообще любил это. Дело не в деньгах, а просто в самом процессе. Я тогда работал начальником склада. Денег было дохуя. И Лёша говорил: "Вот гитара всех заебала. Вот если бы банджо было". А папа мой живёт в Америке. Я позвонил и попросил прислать банджо. Сам увлёкся инструментом, стал играть, хуякc поступил в бесплатный виртуальный университет bangohungout.com. Отучился три года в нём, играл блюграсс. Как только начали присылать задания переложения для банджо классики, всякие Паганини, Бетховен, я слился потому что это мне не нравилось. Но если сыграть песни песни Boozeman'a соответствующим образом и аранжировать, получится панк-рок. Просто настоящий, конкретный панк-рок, если убрать банджо и скрипку. Так что тут не могу согласиться с тем, что резкий поворот произошёл. А нравится мне, конечно, гораздо больше.

Например?

Всегда был всеяден. Меня называли вообще мудаком беспринципным потому что слушал одновременно Abba, Донну Саммер и Deep Purple c Led Zeppelin, Металликой, Mötley Crüe и Duran Duran. Oчень я люблю, конечно, disco, funk концa семидесятых годов, soul , street style, американский, негритянский. Это предпочтительнее всего сейчас. Люблю понастальгировать, особенно по пьяни, поставить то, что любил в детстве.

Рок-музыку не слушаю в чистом виде, только некоторые вещи. Вообще, обратил внимание, что у меня очень, не знаю, хорошая или хуёвая черта: могу группу не любить, а вот какой-нибудь альбом очень. Например, у Tears of fears oдна песня мне нравится. У Kiss единственная пластинка - "Dynasty", которую все ненавидят. У группы Metallica, которую я сам ненавижу, "Kill ’Em All" нельзя не слушать. Это прекрасный диск! Не знаю, кто там играл, но по-моему, охуенный. Slayer тоже не люблю, но "Raining Blood" отличный. Venom никогда не нравились, но "Black Metal" пластинка просто охуенная и так далее, и так далее. Поэтому не могу сказать, что я слушаю какую-то музыку предпочтительнее всего.

Концерт последний, куда я ходил... Была такая группа Chic, где играл гитарист Нил Роджерс. Потратил кучу денег, во-первых, доехать до Black Sea Arena (я в Батуми живу), заплатить за жильё, за билет. Я потратил кучу денег, но на них пошёл, потому что это пиздатый диско, фанк конца семидесятых годов. И два часа шоу, просто ебанись! Людям по 70 лет, они такое выдают, что можно просто О-ХУ-ЕТЬ.

Меня в основном сын просвещает. Есть такая группа Jinjer, украинская, которая записывается в Штатах. Очень их люблю. Но честно говоря, не слежу.

Сейчас как-то люди перестали делать альбомы, синглы в основном. Ну и здорово. Очень нравится то, что делает Noizе MC. Прекрасно аабсолютно всё. Любую вещь называй - охуенно. Noizе MC мне нравится. Пожалуйста, такой человек.

Он очень талантливый и разносторонний, да.

Бешено талантлив! Ваня просто просто гений какой-то, на всём играет, поёт, пишет тексты, сам записывается. Noizе MC из современных русских групп мне очень нравятся. То, что он делает и выкладывает, не перестаю восхищаться.

Такие вот вещи. Так что я не могу сказать, что что-то нравится в стиле. Но в основном это джаз-фанк.

Последние вопросы всё равно сводятся к Наиву. Кого из гитаристов,сменивших тебя в Наиве, ты можешь похвалить или наоборот покритиковать? И за что?

Никого покритиковать не могу. Похвалю Сашу Голанта, который сразу после меня пришёл. У него была замечательная гитара, замечательные звук и техника. Он прекрасный мелодист, всегда мне нравился. Жалко, что его убрали оттуда. Ну ладно, хуй с ним. Потом Валера Аркадьин, конечно, тоже прекрасный гитарист. Единственное, что всегда казалось, что он усложняет немного. Сужу по тем вещам, которые сам написал в Наиве "Пошли все в жопу", "Суперзвезда", что-то ещё. Те вещи, которые сам аранжировывал, мне казалось, что он немножко усложняет. А так прекрасный музыкант.

После него играет Коля Стравинский.

Коля просто гений гитарный. Он пиздец великолепен. Не знаю где он сейчас живёт: в Америке или в России?

Вернулся. Недавно была акустика в Санкт-Петербурге и Москве.

Стравинский просто прекрасен. Он, конечно, очень-очень убедителен. Мы с Коле Богдановым в контакте.Он присылал видео, где на концертах Стравинский с ними прекрасно играет. Но он барабанщик, понимаешь, изначально. Это сразу чувствуется. Очень тонко чувствует все акценты гитарные . Все хорошие гитаристы, не могу сказать ни о ком ничего плохого о музыкантах этих.

Было бы интересно узнать о том, как ты начал играть на Наиве? То есть мы закончим вопросом об истоках с самого начала.

Дело было так. Я пришёл из армии, а Саша ушёл туда и вернулся уже с группой Новые Арлекины И Вольтижёры. Там играли Максим Кочетков на бас-гитаре, сам Саша на гитаре, на клавишах тоже их сослуживец Лёша Гончаров. Барабаны пускали с Casio, рок-1 и рок-2 ритмы. Как-то раз я их встретил. Мы с Сашей были соседи и и друг друга хорошо знали. И меня Саша в группу Новые Арлекины И Вольтижёры не приглашал. Он попросил помочь, позвал записать несколько вещей, где ему казалось, что их нужно доработать.

Но потом концепция изменилась, Максим Кочетков там всем рулил. Он решил, что клавишника нужно выгонять, брать живого барабанщика, гитару у Иванова отбирать, пускай Ступин начнёт играть. И так получилось, что на первой пластинке "Switch-Blade Knaife" я уже написал из двенадцати 6 песен. Макс ещё сократил название до аббревиатуры Наив через точки. И концепция полностью поменялась. Вместо клавиш, с прямой бочкой песен группа стала играть панк-рок. Саша был очень недоволен этим. Но смирился и полюбилось. Есть концерт в Программе А на YouTube, где видно чем был тот Наив, в который попал.

Поэтому никто меня не звал быть музыкантом Наива. Но так как мои песни были записаны, реализованы и проданы в Америке, так получилось, что я стал играть на гитаре. На втором альбоме "Пива для Наива" написал уже из двенадцати 11 песен.

У них в армии был армянин на барабанах. Но это было так давно, что ни Кочетков, ни Иванов не помнят даже ни имени, ни фамилии...

Когда я пришёл, барабанщика не было живого. Ещё раз повторяю: "расчёска" Casio. Набор ритмов в этих клавиши запускаешь (рок-1, рок-2, вальс) и играешь под это. Барабанщик потом пришёл уже первый, Миша Полещук, когда стали репетировать полноценно на базе института Патриса Лумумбы, где Саша учился. Понадобился барабанщик - взяли живого барабанщика. Если посмотреть альбом, который выпущен "Джуан-Дзы едет в Тамбов", там нет ни одного звука живого барабана, ни перкуссии, ничего.

Это, видимо, мета-история, просто с кем репетировали в армейской части.

Про армейскую часть не знаю. То есть Иванов меня не звал на группу играть постоянным музыкантом, просто попросил помочь сделать несколько вещей, которые требовали доработки, а ему не хватало усидчивости. Мы знакомым были очень давно, выросли вместе в одном районе. Он меня позвали сессионником, а вместо этого я оказался в группе. Но об этом не пожалел, годы были весёлые.

Спасибо большое, Руслан!

Конечно, нет проблем.

► Предыдущие НАИВные посты: vk.cc/bXrVC8
► Предыдущие “Народные интервью”: vk.cc/5VfOcI

28. Ненасытное Брюхо (Appleseed, СТОРОЖ-ИСТОПНИК Distro/LAMB IN A BOX Rеcords)
29. Игорь Львов (Snake Pit)
30. DJ [Саша] Немец (танцы на битом стекле)
31. Алексей Колосовский (Колос [Обзоры и Стримы])
32. Роман Ужасов (Ответы)
33. Костик Логачёв (Ответы)
34. Андрей Оплетаев (С Музлом Повезло)
35. Алексей Александров (Порт(812), Маррадёры)
36. Father Kirilloff (ASSENIZATOR'Ы, Assholes Syndicate)

Смотрите их всех в разделе Клипы: vk.com/clips/interesting_punk
Прикреплённое видео снова было снято ровно 4 недели назад.

►Другие видео-посты Interesting Punk : vk.cc/67mWmG

Про историю и современность TipaSka мы рассказывали уже не раз, повторяться ни к чему, поэтому в поддержку концерта один из организаторов решил поделиться своим опытом с молодыми и не очень группами о том, как же находить возможности выступать на сцене.

Тема этого поста ассоциируется у меня с песней прекрасной группы Ricochet "Очевидные вещи", то есть, как будто это всё итак понятно, но раз за разом приходится убеждаться в обратном. За те 20+ лет, что я наблюдаю за московской андеграундной сценой, регулярно приходится видеть группы, которые играют на достойном уровне, имеют неплохие песни, порой даже ведут соцсети, но практически не покидают пространства репетиционных баз, ожидая "когда позовут". Ну и решил я написать свои размышления на этот счёт, так как имею некоторый опыт организации выступлений. Возможно, кому-то пригодится.

Итак, что нужно делать, чтобы играть концерты.

► 1. Соцсети

Оформите страницы в основных сетях, чем больше тем лучше, дополнительные охваты будут только в плюс. Чем больше делаете, тем это принесёт больше плодов. Посты, фото, рилсы, тикток и так далее. Некоторые группы создают общие большие чаты с подписчиками, что по мне кринж, но явно, что и это полезно. Организаторам важно видеть, что группа живая, активная, иначе про вас просто в нужный момент не вспомнят.
Приглашайте в свою группу вообще практически всех подряд из своих контактов. Если размышлять, что, типа, "этому неинтересно, этой не понравится, а я вообще стесняюсь рассказывать, что я в панк-группе играю", и в итоге окажется, что из всей группы приглашения активно не рассылал никто, в ожидании неких мифических меломанов, которые сами про вас узнают, то у меня для вас плохие новости. Ваши друзья и знакомые это лучшая поддержка, особенно на первом этапе, без них будет очень непросто.

► 2. Тусовка

Проще влиться в уже существующую сцену, чем пытаться с нуля городить что-то своё. Подумайте, на какие существующие в вашем городе группы похожа ваша музыка. Выпишите список, и напишите представителю каждой группы немного о вас. Может быть они сходу пригласят вас выступить совместно, или что-нибудь посоветуют. Если у вас есть запись или клип, напишите во все подходящие паблики, наверняка, кто-то поможет вам с рекламой, если не бесплатно, то хотя бы за символический прайс. Ещё, наверное, хорошо сработает личное общение, можно знакомиться с музыкантами/админами/организаторами на концертах и налаживать связи под пивко, но я лично интроверт, мне всегда проще было текстом.

Если первые два пункта вам не даются ну просто вообще никак, обратитесь к компетентному человеку, который в этом разбирается и за вознаграждение поможет. Например, к Валерии Веганской.

► 3. Сборные солянки

Регулярно практикуются совместные концерты молодых групп, например, по будням в Китайском лётчике Джао Да, вполне можно заявиться для начала туда.

► 4. Концерт своими силами

Непростой, но почётный путь. Присмотрите несколько начинающих групп вашего уровня и пригласите их сыграть вместе. Такой концерт можно сделать в будний день в одном из небольших концертных клубов. Где-то даже можно такое устроить бесплатно, и тогда не придётся брать плату за вход, где-то аренда будет стоить недорого, и можно зарядить билеты по символической цене. Вы приведёте 10 друзей, другие группы столько же, концерт отобьётся, все довольны, получили новый опыт и узнаваемость. Ещё на такой концерт можно позвать чуть более известную, но редко выступающую группу на роль хедлайнера. Лучшим инструментом для продвижения концерта, на мой взгляд, остаётся встреча в vk. Как бы ни менялись тренды по соцсетям, пока не вижу ничего более действенного. Как вести встречу в vk можете посмотреть у других, например, в нашем концерте по ссылке выше. Это, конечно, не идеал, но стратегия рабочая.

► 5. Сделать концерт известной группе и сыграть на разогреве

Здесь уже можно выбрать выходной день, но придётся договариваться о стоимости аренды клуба и гонораре исполнителю. Но зато такой концерт привлечёт больше интереса слушателей. В этом случае, возможно, будет не лишним вложить некоторое количество денег в рекламу при помощи таргета. Если её использовать с умом, результат будет очень ощутимый. Но там всё меняется по функционалу, и одна и та же стратегия у меня два раза дала очень разные результаты. Так что посоветовать что-то или кого-то конкретного по этой теме сейчас не смогу, надо каждый раз разбираться заново.

Вот, вкратце, основные идеи. А дальше знакомиться, общаться, и тогда, в круговороте музыкальной жизни, у вас периодически будут появляться варианты выступлений.

Юбилей, который нельзя пропустить: дебютному альбому группы Фантастика — 25 лет!

Переслушайте его, а после посмотрите несколько интересных видео по теме.
► серия: Алексей Тихонюк - тот самый человек, который записал этот легендарный альбом.

►►: Николай Богданов вспоминает о 90-х, рассказывает про первые знакомства с музыкантами.

►►►В ней вы встретитесь с неожиданными людьми и их рассказом об альбоме.

▼Другие видео-посты Interesting Punk : vk.cc/67mWmG

Журнал Kerrang! (Англия) № 675 . Автор: James Sherry.

►Первая, купленная пластинка?

Си Джей: «Альбом The Animals "Animalism", и скорее всего, на момент покупки, мне было лет 15. Я купил этот альбом, почти ничего не зная о группе, но вскоре стал ее большим поклонником. Я до сих пор часто слушаю этих парней".

►Последняя, купленная тобой пластинка?

"Недавно я купил "Smell The Magic" группы L7, и альбом мне очень нравится. Мне очень нравится их манера исполнения".

►Пластинка, изменившая твою жизнь?

""Now" группы The Rolling Stones произвел большое впечатление. На этом сборнике была одна песня под названием "I'm Free", по музыке и исполнению очень жесткая. Она напоминала мне песню Ramones. Когда я впервые услышал The Stones, мне показалось, наконец-то я нашел свою музыку. Это был важный поворотный момент. Все, начиная с того, как они одевались, и заканчивая их характером, было замечательным. Я и сейчас считаю, что они великолепны - я смотрел их выступление по телевизору, и смотрелись они очень круто".

►Пластинка, на которой тебе хотелось бы сыграть?

"Я бы хотел записать панк-рок-альбом с (немецкой певицей-авангардисткой) Ниной Хаген, но только при условии, что она будет исполнять музыку в стиле панк-рок и ничего больше. Я думаю, это был бы лучший альбом в моей карьере. А еще мне нравится диск "Pretty On The Inside" группы Hole - я бы хотел сыграть на нем. Я думаю, что на этом альбоме присутствуют все элементы панка: все просто потрясающе".

►Самый стремный альбом в твоей коллекции?

"Сейчас в моей коллекции нет ни одной плохой пластинки, но когда я был женат, у моей жены было много плохих пластинок. Мои пластинки всегда идеальны - у меня дома не будет ни одной плохой! Сейчас я ответственней подхожу к выбору музыки".

►Любимая танцевальная пластинка?

"Love To Love You, Baby" Донны Саммер - отличная танцевальная пластинка, которая всегда поднимает меня на ноги".

►Последняя пластинка, которую включал на ночь?

"Я всегда перед сном включаю сингл The Chemical Brothers "Block Rockin Beats". Мне нравится лежать и слушать эту песню, когда я засыпаю".

►Любимая панк-пластинка?

""God Save The Queen" Sex Pistols, пожалуй, лучшая из них. Она должна быть непревзойденной".

►Любимая обложка альбома?

"Мне очень нравится обложка Roxy Music с двумя обнаженными девушками на ней, по понятным причинам!"

►Худшая обложка?

"Я купил альбом группы The Beat, который мне когда-то нравился, и который сбивал меня с толку. Их лейбл выпустил пластинку, используя оригинальную обложку с одной из пластинок своего каталога, но на самом деле это была компиляция песен других групп, исполнявших песни The Beat. Обложка была обманчивой, и поэтому мне не нравилась. Я отнес альбом обратно в музыкальный магазин, чтобы вернуть деньги, но мне их не вернули. Продавцы сказали, что вызовут охрану!"

►Альбом, который стоит порекомендовать читателям нашего журнала?

"Первый альбом Undertones - офигенный. Он называется "The Undertones" и вышел в 1979 году, другой информации вам знать и не надо. Пластинка наполненная отличными, рок-поп-песнями".

► Предыдущие Переводы Dimitri Dumas: vk.cc/9EeezQ
► Другие посты про Ramones: vk.cc/a4nF5l

Панк Парадокс. 28. Восстановление.

28A. THE NEW AMERICA

Однажды днём, в феврале 1998 года, я ехал в мебельный магазин — собирался купить новый книжный шкаф для своей растущей библиотеки. По дороге я включил радио, чтобы послушать «новейшее звучание» на местной современной рок-станции. И услышал песню, которая показалась мне новым треком NOFX.

— Ого, — подумал я. — Наконец-то NOFX попали на коммерческое радио.

Меня это даже порадовало: более резкий, колючий край панка тоже начал пробиваться в мейнстрим, ведь по радио в основном крутили более мягкий, эмоциональный вариант жанра. Голос Фэт Майка звучал чуть ровнее, чуть взрослее, и я подумал: «Наверное, это просто FM-эфир так сгладил его вокал. Звучит отлично». В песне были знакомые южнокалифорнийские черты, чем-то напоминавшие наш American Jesus. Хук держался на однонотной гитарной линии в интро и между куплетами. Но тема — что-то про «взросление» — показалась для них необычной.

—Ну да, видимо, Майку пришлось выбрать какую-то сентиментальную тему, вроде расставания с девушкой, чтобы попасть на радио, — сказал я себе.

Я дослушал песню до конца, внимательно. Мелодии там почти не было, но, как и во многих песнях NOFX, был запоминающийся гитарный рифф и рефрен: «I guess this is growing up». И тут заговорил диджей:

— Это были Blink-182 с Dammit.

Чтоооо?

— Вот, значит, как теперь всё работает? — подумал я. — Теперь клоны NOFX получают национальный эфир?

И именно так всё и было. Я не злился и не расстраивался — меня это поразило. Было очевидно, что новая аудитория настолько моложе меня, что её уже не волновали музыкальные истоки. Им просто нравилась песня. И в этом было что-то обнадёживающее, что-то освежающее: значит, наша музыка по-прежнему имела значение.

Позже Blink-182 выработали свой собственный звук и пошли по собственной музыкальной траектории. Но тогда, в 1998-м, они взлетели с этой песней на такую высоту, которая, наверное, удивила даже их самих. Dammit вошла в пятёрку главных хитов на радиостанциях по всей стране.

Для меня это значило важную вещь. Группа, на которую мы сильно повлияли — NOFX, — создала некий звуковой шаблон, который затем был подхвачен другой группой — Blink-182, — и этот шаблон внезапно оказался идеально подходящим для масштабного радиоэфира по всей Америке.

А позже, когда о Blink-182 стали говорить больше, выяснилось, что и они сами называли Bad Religion одной из своих главных и важных влияний. И вскоре они это ещё докажут.

То, как панк проник в каждый пригородный уголок Америки, было видно повсюду. В торговых центрах музыкальные магазины выставляли панк-альбомы в огромных витринах. Национальная сеть Hot Topic продавала футболки с логотипами панк-групп, украшения и аксессуары — цепные кошельки, шипованные напульсники — всё, что могло дополнить выходной гардероб любого пригородного подростка.

Я даже публично говорил, что панк стал демократизированным. И примерно тогда же начал писать новые песни для того, что видел, как новый американский ландшафт. Подростки, слонявшиеся по моему местному Hot Topic в северной части штата Нью-Йорк, казались мне ироничной картиной: они покупали одежду и аксессуары по кредиткам своих родителей, словно стремясь к чему-то более грубому и жёсткому, чем их оберегаемая пригородная жизнь могла им дать. Я их не осуждал. Я и сам вырос в пригороде. Я понимал это стремление. Но они становились интересным материалом для наблюдений, и до меня дошло, что эти дети романтизируют — и, возможно, даже сочувствуют — уличным панкам из бетонных джунглей больших городов.

Из этих наблюдений родилась песня A Streetkid Named Desire. Она стала отправной точкой для проекта, который позже выльется в альбом The New America. И хотя наш новейший релиз No Substance ещё даже не вышел в магазины — он появился только в мае 1998 года, — я уже писал материал для того, что должно было стать нашим последним альбомом для Atlantic Records и Sony Music.

Тем временем на горизонте появились новые гастрольные возможности. Наш друг Кевин, которого мы знали как стейдж-менеджера в Fender’s Ballroom — той самой крепости хаоса, слэма, драк и злости в мрачные панк-годы середины 1980-х, — начал экспериментировать с новыми форматами концертов. В 1995 году он придумал передвижной панк-фестиваль, где группы выступали на нескольких сценах одновременно в течение всего дня.

Сначала это был своего рода эксперимент — шоу под названием Board in the South Bay, где лучшие панк-группы Южной Калифорнии играли на сцене, а профессиональные скейтбордисты катались на рампах рядом с концертной площадкой. Мероприятие прошло в California State University в Dominguez Hills в 1995 году, и Bad Religion были хедлайнерами вместе с профессиональными скейтерами и кучей других групп.

Одним из спонсоров были Goldenvoice — наши старые друзья, которые стремительно превращались в самых успешных промоутеров страны. Но ещё одним спонсором был Warp — издатели фэнзина о «скейте, снеге, серфе, звуке и дерзости», то есть обо всех приметах зарождающейся культуры экстремального спорта Южной Калифорнии. Успех этого целодневного уличного события оказался невероятным: пришло больше десяти тысяч человек.

Тогда мы ещё не знали, что у Кевина уже вызревает идея превратить Warped Tour в национальный фестиваль — в главное летнее событие для каждого американского панк-подростка. Именно это и случилось. Тур представлял собой цепочку целодневных фестивалей с музыкой и скейтбордингом. По тридцать-сорок групп ехали вместе на туровых автобусах и каждый день прибывали на огромные парковки — чаще всего возле неиспользуемых стадионов или арен. Тур проходил через все крупные города страны. Маршрут был настолько плотным — новый город каждый день, — что отдыха почти не существовало. Погрузка и монтаж начинались на рассвете. Разбор и выезд — на закате. А потом сразу в следующий город, часто с шестью и более часами ночной дороги.

Мы слышали от знакомых, что Warped Tour набирает силу в 1996 и 1997 годах. Но нас это не слишком привлекало, потому что даты пересекались с самыми важными фестивалями в Европе — а именно Европа тогда была для нас главным направлением. Но в 1998 году Кевин задал своему партнёру Дэррилу, агенту из CAA, вопрос:

— Можешь придумать, как расширить Warped Tour на Европу?

И Дэррил сразу понял, что есть только одна панк-группа, достаточно значимая по обе стороны Атлантики, чтобы потянуть такую задачу: Bad Religion.

Наш статус в Европе заметно вырос — отчасти благодаря связи с Die Toten Hosen. Но не менее важен был наш друг Йенс. Он мог вести переговоры с крупнейшими немецкими промоутерами и лоббировать нас на родном языке. Йенс, Кевин и Дэррил вместе собрали предложение, по которому Bad Religion должны были стать хедлайнерами Warped Tour и в Европе, и в США. Это означало, что в тот год мы пропускаем некоторые европейские фестивали, зато оказываемся перед гораздо большей американской панк-аудиторией — уже не в театрах и клубах, а на открытых фестивальных площадках.

Чтобы получить официальное предложение, нам нужен был агент. Наш тогдашний американский агент, Джон Брэниган из William Morris Agency, был скорее назначенным посредником, который просто передавал офферы Bad Religion. Джон был нормальным парнем, но происходил из старой рок-школы и не был нам по-настоящему близок. Нам хотелось более товарищеских отношений, и мы спросили Дэррила, не может ли он взять нас в ростер CAA. Дэррил понимал группу, её происхождение и наши личные особенности. И он довольно хорошо представлял, куда мы можем прийти дальше. Он согласился стать нашим агентом.

Мы сразу приняли предложение Warped Tour. Одновременно с этим мы расстались со своим лондонским агентством в Европе. В Англии мы никогда не были так популярны, как на континенте, а англоцентричный снобизм британской агентской среды плохо сочетался с глобальными интересами Bad Religion. Мы решили идти туда, где нас действительно любили больше всего, — в Германию. У Йенса был офис в Ганновере. С этого момента европейская гастрольная штаб-квартира Bad Religion находилась в Германии, и все самые важные дела на континенте велись на Muttersprache — родном языке.

Мы собирались в мировой тур, но теперь это был тур, прицепленный к фестивальному «каравану» из тридцати с лишним групп, большинство из которых впервые получали национальную известность. Позиция Кевина была такой: ко всем группам нужно относиться одинаково. Для панка это, конечно, благородный и правильный подход. Но для группы вроде нашей, привыкшей к определённому уровню комфорта после множества мировых туров по серьёзным площадкам, это ощущалось как шаг назад. Мы поняли, что всё будет жёстко, когда увидели, что единственным напитком в артистической зоне была общая восьмидесятигаллонная бочка Kool-Aid (растворимый напиток из порошка), которую техники размешивали голыми руками, как огромной мешалкой. Так что в ранние годы Warped Tour с питанием всё сводилось к принципу «спасайся сам».

Мы возили с собой собственный гриль, и каждый день отправляли техников в ближайший магазин закупать столько еды, чтобы хватило на группу, команду и любых фанатов, которые вдруг заглянут.

Наш приятель Рик — в будущем тур-менеджер — готовил еду и заведовал «гостеприимным шатром», украшенным огромным логотипом crossbuster. Вечерние барбекю были общими тусовками. На них рождалось новое чувство товарищества, новая неформальная коллегиальность. И прямо у нас на глазах формировался новый типаж: южнокалифорнийский хулиган нового поколения — персонаж из экстремальных видов спорта, который каким-то чудом не сел в 80-х, а вместо этого дожил до времени, когда его любимое занятие — скейт, серф, BMX или мотокросс — превратилось в многомиллионную индустрию.

Эти посиделки всегда сопровождались яркими персонажами, которые слишком много пили, и постоянной доступностью рекреационных наркотиков. Это была кочевая музыкальная субкультура, чем-то напоминавшая 1960-е, только обновлённая: больше татуировок, быстрее музыка и другие вещества.

Людей чувствительных, скрытых интеллектуалов, читателей и мыслителей там было немного. Эти просветлённые типы, как и укуренные тусовщики, тоже могут быть невыносимыми, но их редкость бросалась в глаза. Так что, не особенно интересуясь этим социальным ландшафтом и желая сохранить голос, я стал по возможности уезжать с фестивальной площадки. Я начал сам ездить на машине и останавливаться в мотелях. Долгие часы за рулём шли мне на пользу. Медитативное гудение двигателя и шин, часто в полной тишине без радио, идеально сопровождало размышления.

Европейская часть тура была более организованной, с лучшими условиями и более серьёзным продакшеном, чем американская. Бизнес-модель Warped Tour пришлось серьёзно корректировать, особенно потому, что в Германии хедлайнерами выбрали Die Toten Hosen, а их публика привыкла видеть их на стадионах.

Все группы выиграли от того, что выходили на одну сцену с Die Toten Hosen. Но больше всех — мы. Мы пели Raise Your Voice с Кампино, и многие из их пятидесяти тысяч зрителей подпевали нам. Играть на огромных стадионах вечер за вечером было для Warped Tour серьёзным испытанием. Во-первых, в Европе это были ночные события, тогда как в американской традиции Warped Tour концерты шли днём. В конце концов, скейт, серф, сноуборд и BMX — занятия дневные, а группы там служили скорее саундтреком.

Отличный европейский кейтеринг, VIP-зоны за кулисами и вообще раздутые продакшен-бюджеты сделали Warped Tour в Европе гораздо менее прибыльным, чем в США. Уже через два года Кевин и его партнёры решили больше в Европу с этим туром не возвращаться.

Именно во время этого тура до меня начала доходить одна любопытная вещь. Хотя наш последний альбом No Substance считался коммерческим шагом не туда — на нём не было песен, которые можно было бы назвать радио-хитами, и продавался он хуже предыдущего, — это никак не отражалось на энтузиазме публики или на посещаемости концертов. Наоборот, гастрольный бизнес у нас никогда ещё не был таким сильным.

Нас поднимало на волне популярности, созданной такими группами, как Green Day, The Offspring, а теперь и Blink-182, со всеми их радио-хитами. Даже если многие новые панк-фаны никогда не слышали наших песен, сарафанное радио работало вовсю. Большинство панков как минимум знали наше имя. Наши собственные «хиты» появились раньше, в первой половине десятилетия, но они были достаточно известны, чтобы у людей возникало чувство, будто они видят нечто подлинное — возможно, сам источник вдохновения, из которого выросли их любимые группы. И в этом смысле я понял, что группа уже живёт собственной жизнью. У нас появилось то, что лучше всего назвать «наследием».

Стало не так важно, что наш новый альбом коммерчески не дотягивал до предыдущего. Пока публика показывала такой уровень энтузиазма, промоутеры всё равно будут считать нас важной частью любого панк-фестиваля. Более того, благодаря новым группам и их широкой коммерческой популярности всегда существовала гарантированная панк-аудитория, готовая обратить внимание на Bad Religion, когда бы мы ни поехали в тур или ни выпустили новый альбом.

Наследие стало для меня важнее, чем тревоги о том, достаточно ли я «панк», чтобы быть понятным этой новой аудитории. Наследие в музыке зависит от распространения — не только стиля, но и содержания. Идеи в панке не менее важны, чем звук. На тот момент с идеями в панке уже наблюдался дефицит, зато сам звук распространялся с бешеной скоростью. Я решил, что, если кто-то хочет ставить панк по радио, это может стать невероятным толчком для популярности самого языка жанра — как художественной формы и даже как культурного явления.

Пусть стиль и содержание панка то усиливаются, то ослабевают, сама популярность — это не смертный приговор, а скорее вызов и возможность для автора песен. Вызов в том, чтобы понять, что вообще делает песню панковской — или человека, если на то пошло.

Но возможность заключается в том, что больше людей могут оказаться восприимчивыми к тем хорошим вещам, которые есть в этой музыке. Разрушение социальных стигм и открытие дороги новым группам только обогащает жанр.

И всё же оставался вопрос: есть ли у Bad Religion те же ингредиенты величия, что были у нас десять лет назад, когда мы выпустили Suffer? Мне совсем не хотелось превращаться в «группунаследие», которая просто играет старые песни, чтобы вызвать у людей ностальгию по добрым временам. Исходя из логики «если нам не говорят обратного, значит, всё в силе», я предполагал, что A&R-отдел Atlantic Records и Sony Music всё ещё ждёт от нас нового материала. Поэтому я продолжал писать песни для ещё одного релиза на мейджоре.

С сомнениями я спросил нашего юриста Эрика, есть ли хоть какая-то причина думать, что фонд на запись нового альбома уменьшат, раз предыдущий так плохо «сработал» в чартах. Он ответил, что «они как никогда заинтересованы в новом альбоме. Бюджет — самый большой за всё время».

На самом деле, благодаря тому, как Эрик выстроил нашу сделку с мейджором, ситуация напоминала спортивный контракт: команда должна решить, оставить ли ветерана-квотербека за более высокую зарплату или избавиться от него. Atlantic оказались перед выбором: либо убрать нас с лейбла, либо выплатить нам самый большой аванс в нашей истории за следующий альбом. И поскольку они не могли позволить себе представить тот плохой PR, который вызвало бы расставание с Bad Religion в момент, когда панк был одной из самых коммерчески успешных форм музыки на радио, они решили заплатить. У нас оказался практически неограниченный бюджет на запись следующего альбома — The New America.

К тому времени я уже написал кучу новых песен для группы и решил связаться с Бреттом, с которым мы практически не общались несколько лет. Так совпало, что у него были деловые встречи в Нью-Йорке, и он согласился увидеться со мной в отеле. Я поехал из Итаки, и когда мы встретились, всё было как в старые времена.

Так бывает со старыми друзьями: если связь настоящая, между встречами не возникает никакого сбоя, сколько бы времени ни прошло. Мы шутили, как обычно, и почти не говорили о делах — разве что о написании песен. Бретт сказал, что работает над несколькими классными риффами и даже привёз с собой кассету. Но возвращаться в группу или снова ехать в тур он не собирался. Более того, он даже не был особенно уверен в собственных способностях как автора песен, потому что несколько лет не практиковался.

В его гостиничном номере был стереопроигрыватель и кассетник, поэтому он вставил кассету и начал напевать поверх записи какие-то наброски для будущего вокала. Мне понравилось то, что я услышал. Песня была неплохой, но больше всего мне понравилось само ощущение сотрудничества и то, что между мной и старым другом снова появилась связь. Мы договорились поработать над песней дальше, обнялись на прощание и разошлись со словами «увидимся».

У меня была и другая причина приехать в Нью-Йорк. Мишель ушла из RCA и снова подумывала заняться менеджментом. Она собиралась открыть офис на 21-й улице и пригласила меня посмотреть помещение. Для меня это была отличная возможность рассказать ей о новости — о том, что мы снова пишем с Бреттом. Но, возможно, я немного забегал вперёд, надеясь, что она снова захочет работать с Bad Religion. Нужно было разобраться в нескольких практических деталях.

Во-первых, ребята вообще не были уверены, что нам нужен менеджер. Мы взяли Эллиота по рекомендации Рика Окейсека, но он не совсем вписывался в нашу своеобразную DIY-демократию, которая сложилась внутри группы. Эллиот явно выделял меня как творческое ядро группы и был одним из главных сторонников того, чтобы мы с Бреттом снова писали вместе. Но я всё время выносил решения на голосование, тогда как на практике группы лучше работают как дружелюбные диктатуры.

Однажды Эллиот сказал мне:

— Грег, ТЫ лидер этой группы. Но сейчас ты плохой лидер.

Ребята рассмеялись, потому что не только соглашались со второй частью фразы, но и сомневались в первой. Я отнёсся к этому спокойно и решил просто учиться у мастера всему, чему смогу, а уж группе оставить решать, подходит ли он нам.

У Эллиота было огромное количество связей, он знал массу людей, но большинство из них не могли дать Bad Religion того, чего мы уже не добились сами. Например, Эллиот дружил с Лорном Майклсом. Мы сначала подумали: «Отлично! Эллиот звонит Лорну — и бац, мы музыкальные гости на Saturday Night Live». Но этого так и не произошло. У Лорна Майклса были более важные заботы, чем панк-группа со скандальным логотипом, которая может отпугнуть спонсоров ночного шоу и нарушить правила своими не менее провокационными текстами. За все десятилетия существования программы лишь горстка панк-групп выступала там, и только одна из южнокалифорнийской сцены — Fear, которых почти двадцать лет назад лично пригласил Джон Белуши.

Эллиот умел создавать репутации — это была его сильная сторона. Но репутация Bad Religion уже была создана. Я спросил Дэнни Голдберга, который подписал нас на Atlantic, когда был там президентом, что он думает о менеджменте Эллиота. Он сказал:

— Эллиот очень умный и очень важный человек в музыкальной индустрии.

Но даже Дэнни не мог понять, как именно Эллиот может дать нам больше статуса, чем у нас уже было. Хотя мне нравилось с ним работать, и я ценил его мудрость, я вынужден был согласиться с ребятами: особо помочь нам он не мог. В итоге мы вернулись к более DIY-подходу — а Мишель занялась нашими ежедневными делами.

Первое задание Мишель оказалось довольно безумным. Я признался ей, что для следующего альбома мне нужен продюсер-соавтор.

— Можешь связаться с Тоддом Рандгреном? — спросил я наполовину в шутку.

Она сразу же взялась за дело. Мишель хорошо знала людей в Atlantic Records — она годами сидела на маркетинговых совещаниях и стратегических обсуждениях, касавшихся Bad Religion. Когда она рассказала A&R-отделу о моей идее пригласить Тодда продюсером, они решили: почему бы и нет? Это громкое имя, и для Bad Religion такая коллаборация может быть полезной. Им понравилось, как на нас повлиял Рик Окейcек, поэтому стоило попробовать. Правда, у Рика к тому времени было несколько крупных хитов с такими группами, как Weezer, а Тодда считали студийным гением, но не особенно коммерчески успешным в последние годы. Мне это было совершенно не важно. Я доверял Тодду, хотя никогда с ним не встречался. Я верил слухам о том, что с ним трудно работать, и все прочие вещи, которые творческим людям обычно приписывают менее творческие люди. Меня интересовало только одно — писать хорошие песни. И я думал, что человек, чья музыка вдохновляла меня всю жизнь, может помочь мне их записать.

Тем временем прошло меньше полугода после моего развода. Дом большую часть недели стоял пустым, дела группы не замедлялись, а моя мама — мудрый администратор по природе — готовилась к выходу на пенсию. Почти двадцать лет она проработала директором по персоналу в крупной компании Unisys в районе Вашингтона. Это было достаточно близко, чтобы мы часто виделись на длинные выходные и праздники. Я и дети регулярно ездили к ней на машине, а она, когда позволял её график, приезжала в Итаку к внукам. Во время одного из таких визитов она, как обычно, между делом, в своей характерной манере — когда серьёзный совет маскируется под дружеское мнение — сказала:

— Милый, тебе нужен личный помощник.

Я никогда даже не думал о таком, но, как обычно, она оказалась очень проницательной. Она наблюдала за всем с самого начала — от первой репетиции в её гараже до наших последних драм: уход Бретта, хаотичный менеджмент, отсутствие новых радио-хитов. Она понимала, что группе нужна лучшая организация. И интуитивно знала, что я совершенно не тот человек, который способен заниматься административной работой.

Я был творческим типом, от которого зависело множество других людей. Она понимала лучше меня самого, что, если меня задушит ежедневная бумажная рутина, весь творческий механизм может просто остановиться. А поскольку она, возможно, была самым большим фанатом Bad Religion в мире, ей этого совсем не хотелось.

Но ещё важнее — она знала, что я счастлив только тогда, когда кто-то другой занимается бумажной работой, а я могу сосредоточиться на творчестве.

Я не стал тянуть и разместил объявления в рубрике вакансий во всех еженедельных газетах Итаки, Элмайры, Сиракьюса и Рочестера. Моё самодельное объявление выглядело примерно так:

«Требуется: личный помощник для человека из музыкальной индустрии. Обязательны навыки печати и отличные организационные способности».

Я не ожидал большого отклика — всё-таки это была не Голливудская среда, где целая армия людей ищет работу личных ассистентов знаменитостей. Но за ту неделю я получил больше пятидесяти звонков и столько же писем. Люди с энтузиазмом откликались, даже не зная, кто я такой. Среди них были бывшие организаторы мероприятий,

бывшие аспиранты, работники супермаркетов, агент по недвижимости и даже продавец автомобилей.

Я встретился лично лишь с двумя-тремя кандидатами, но одна девушка сразу показалась мне наиболее подходящей. Её звали Трева, и она вообще не знала, кто я и в какой группе играю. Меня это вполне устраивало. Последние пять лет Трева работала тренером для детей с особыми потребностями после окончания колледжа. Я подумал: «Хм. Практически всех людей вокруг меня в музыкальном бизнесе можно считать детьми с особыми потребностями — она может подойти идеально».

Так и оказалось. Умная, внимательная и с отличным чувством юмора, Трева быстро стала частью команды людей, для которых Bad Religion были ежедневной работой. Я нанял её после первой же встречи, и уже на следующее утро в девять она стояла у моей двери.

Чёткого описания должности личного помощника не существует, поэтому мы решили импровизировать. По сути, это было приключение «учимся по ходу дела», без всяких гарантий. Она была готова попробовать, мы договорились об оплате, и она начала работать в моём домашнем офисе: отвечала на звонки, вела календарь, отвлекала детей, когда они были у меня, и выполняла любые бытовые дела, которые возникали. Поскольку ни одно решение в Bad Religion не принималось без меня, Трева почти каждый день разговаривала по телефону с Мишель в Нью-Йорке.

Без постоянного соавтора и с ожиданием, что следующий альбом получит самый большой бюджет на запись за всю нашу историю, я решил работать над песнями ещё усерднее. Теперь у меня была Трева как ассистент, а Мишель занималась менеджментом, поэтому мне не приходилось думать о делах группы, календаре или бытовых хлопотах. Я всё больше времени проводил в студии, сочиняя и экспериментируя со сложными идеями для песен. Процесс написания и записи демо для будущего альбома The New America был довольно одиноким занятием. Но пришло время познакомиться с продюсером.

Мишель и Трева уже общались с Тоддом, но лично я с ним ещё ни разу не разговаривал. Лейбл нас поддержал: наш A&R на Atlantic, Джон, дал зелёный свет и одобрил огромный гонорар Тодда как продюсера. Он стоил дорого, но мы могли себе это позволить благодаря огромному авансу, который должны были получить. Трева сообщила мне, что я могу лично передать Тодду свежую подборку демо — через несколько дней у него был концерт в Кливленде. Я поехал туда на своём мотоцикле BMW и встретился с Джоном вечером перед концертом.

Зал был заполнен, но не до отказа. Это был один из тех концертов, где легендарные музыканты исполняют песни из своего огромного каталога почти без рекламы и громкой промо-кампании.

Настоящие фанаты — а их всегда много — появляются будто из ниоткуда, чтобы это увидеть. Но атмосфера у таких концертов спокойная и непринуждённая, словно ты просто навещаешь старого друга. После концерта мы прошли за кулисы и нашли Тодда и его группу — они просто тусовались. Был июнь 1999 года, и уже через три месяца мы должны были оказаться у него на Гавайях и начать запись. Я передал ему демо, и он сказал:

— Послушаю их и позвоню тебе через пару недель.

На этом я и откланялся. Было здорово познакомиться с Тоддом, но теперь мне нужно было подготовиться к критике, потому что я прекрасно понимал, что мои демо далеко не идеальны. Следующий раз, когда я услышу Тодда, он уже будет говорить со мной как мой продюсер, поэтому не стоило слишком привязываться к написанному материалу. Через пару недель Тодд позвонил и сказал, что демо звучат круто, но некоторые тексты, возможно, придётся немного доработать. Он заметил, что Bad Religion, похоже, вступают в свой «период Rubber Soul».

Я не понял, что он имеет в виду, и попросил объяснить. — Ну, — сказал он, — Rubber Soul был тем альбомом, после которого люди начали воспринимать Beatles как серьёзных авторов песен. Те песни, что ты мне прислал, — серьёзные. Их нужно немного отточить, и тогда качество сочинения станет очевидным.

Я не был уверен, знает ли Тодд, сколько хороших песен мы с

Бреттом написали за эти годы. Но это не имело значения. Ему не обязательно было знать нашу историю, чтобы продюсировать этот альбом. Панк уже эволюционировал. Первоначальный жанр рассеялся, стили разошлись во все стороны. Но в отсутствие Бретта я мог делать одно — писать хорошие песни. И я был уверен, что Тодд сможет помочь мне довести их до нужного уровня. После окончания мирового тура Warped Tour мы объявили, что возьмём паузу и спокойно подготовим следующий альбом.

Лето прошло. Дети вернулись в школу. Северный ветер, дующий с Канадского щита через Великие озёра, напоминал, что скоро листья начнут свою ежегодную осеннюю трансформацию — вспыхнут ярко-оранжевым и кроваво-красным. Но вместо того, чтобы остаться и наблюдать это, я отправился на Гавайи, где должен был встретиться с ребятами и начать запись с Тоддом.

Трева сняла для меня дом на шесть недель в маленькой деревне Ханалеи на острове Кауаи — буквально в нескольких шагах от пляжа и недалеко от дома Тодда. Дом был достаточно просторным, с хорошей кухней и двумя спальнями. Трева приехала вместе с детьми, и мы проводили время вместе: катались на бодибордах и ездили осматривать остров. Мишель тоже прилетела, превратив поездку в официальную рабочую — она и Трева обсуждали с Йенсом гастрольный график на следующий год. Даже моя мама приехала на остров, чтобы провести время с внуками. Я был рад, что все были рядом — они могли развлекать друг друга и оставлять меня работать с Тоддом. Нельзя сказать, что у нас был строгий рабочий график, но определённый ритм всё же существовал. Тодд сразу задал тон.

— Начнём где-нибудь около одиннадцати или в полдень, — говорил он.

К пяти или шести вечера рабочий день заканчивался, и мы шли на пляж или за свежей рыбой на рынок. У Тодда не было студии в привычном смысле. Он одним из первых начал записывать музыку на компьютере. У него был настольный Mac G3 с программой Pro Tools, который можно было установить где угодно и превратить в рабочую студию. Он решил, что барабаны и бас нужно записывать в «живой комнате», а гитары наложить позже.

Для этого он арендовал старый амбар у одного из друзей недалеко от Ханалеи. Амбар был построен из красивого тропического дерева и имел влажную, земляную атмосферу. Бобби поставил барабаны в уголке, который когда-то, похоже, служил стойлом для животного, но вокруг стояли резные тотемы с какими-то аборигенными узорами. Тодд сам расставил микрофоны и занимался всей инженерной частью, используя базовые инструменты и старую школу рок-н-ролла. Техническая схема была простой: Shure SM57 для барабанов и гитар и Telefunken (Neumann) 087 для вокала. Для большинства читателей это ничего не значит, но для людей, знакомых со звукозаписью, это говорит очень многое.

Именно эти микрофоны использовались на его самых известных продакшенах — на одних из самых продаваемых рок-альбомов всех времён: Patti Smith — Wave, Grand Funk Railroad — We're an American Band и Shinin’ On, Badfinger — Straight Up, Meat Loaf — Bat Out of Hell, The Band — Stage Fright, XTC — Skylarking, а также на альбомах Utopia и его собственных записях.

Во всех этих работах есть характерный звук. И во многом он связан с любимой комбинацией Тодда — «57-е и 87-е» микрофоны, которые дают чистый вокал и естественное звучание инструментов.

Его стиль записи передаёт роковую энергию группы без лишнего студийного макияжа и обработки. Хотя его рабочий ритм был расслабленным, а студия довольно кустарной, он мастерски записал Bad Religion — это была наша первая полностью цифровая запись, и звучала она отлично.

Сами участники группы, правда, считали, что Тодд — «тот ещё персонаж». Особенно Джей и Брайан. Им не нравилось его слегка небрежное отношение к ним — они привыкли к большему уважению со стороны продюсеров. При этом они не учитывали, что Тодда мало интересовал статус кого-либо на панк-сцене — ни их, ни даже мой.

Однажды они пожаловались мне, что Тодд каждый день ездит на велосипеде в магазин за пивом и выпивает по две упаковки по шесть бутылок. Я сомневался, что это правда, но не знал, как реагировать на подобную критику. Участники моей группы сами имели довольно бурные отношения с различными веществами, включая алкоголь, но почему-то ожидали более высокого стандарта от продюсера.

Я был менее осуждающим. Я работал с Тоддом напрямую, и меня интересовало только одно — его внимание к деталям записи. Как и в случае с моими собственными коллегами, у меня было простое правило: если человек вносит ценные идеи и навыки в творческий процесс, я могу закрыть глаза на его употребление алкоголя или наркотиков. Но если это начинает мешать работе — тогда возникает проблема.

За те недели, что мы провели на Гавайях, ничего подобного не произошло. В целом, с учётом визитов семьи, расслабленного графика, творческих разговоров с Тоддом и тропического пейзажа вокруг, я вспоминаю этот период как прекрасный. Однако лейбл не был доволен цифровыми файлами, которые Тодд отправил после записи. Когда я вернулся в Итаку, мне сразу позвонили и попросили приехать в Нью-Йорк обсудить варианты. Они поставили мне миксы Тодда — и звучали они не очень. Тодд просто не привык сводить такую быструю и агрессивную музыку. Сведение панка — отдельное искусство, отличное от техники работы с более медленным и динамичным роком. Да, Тодд в своё время продюсировал и свёл один из самых ранних панк-альбомов — дебют New York Dolls, — но панк сильно изменился со времён 1973 года. Темпы стали гораздо быстрее, а у Bad Religion вокал плотно синкопирован с малым барабаном, а не свободно плавает поверх музыки, как на ранних панк-записях. Мы решили, что альбом должен свести кто-то другой.

В духе сотрудничества с «большими именами» A&R одобрил кандидатуру Боба Клирмаунтина. Его легендарная репутация связана с работой с Брюсом Спрингстином и ещё раньше — с Нилом Роджерсом и группой Chic.

У Боба была студия в его доме на западной стороне Лос-Анджелеса. Мы провели там неделю: Брайан записал дополнительные гитарные партии, мы подправили вокал и добавили несколько звуковых эффектов. Боб тоже не был панк-специалистом по сведению, но он воспринял проект как интересный вызов — и в итоге проделал отличную работу над альбомом.

Интересно, что альбом The New America можно рассматривать как своего рода ориентир или индикатор — не только в хронологии самой группы, но и в понимании исторической траектории панк-жанра в целом. С одной стороны, использование знаменитого продюсера и микс-инженера, которые оттачивали своё мастерство на классических альбомах 1970-х годов, можно считать творческим шагом. Но критики могли увидеть в этом совсем другое: пример того, насколько далеко панк к маю 2000 года — когда вышел The New America — отошёл от своей изначальной DIY-этики.

Огромные бюджеты мейджор-лейблов, коммерческий маркетинг, целые корпоративные команды, курирующие каждый панкальбом — всё это, по мнению критиков, неизбежно должно было повредить самой музыке. Их возмущала коммерциализация жанра.

Так называемая «панк-полиция» — те стойкие хранители сцены, которые считали себя носителями истинной веры, — продолжали придерживаться убеждения, что панк теряет свою силу, если становится слишком популярным. Они всё ещё не могли оправиться от внезапной массовой популярности панка. Точно так же, как в 1983 году с альбомом Into the Unknown, когда мы разозлили значительную часть панк-аудитории, теперь мы готовились сделать это снова — в 2000 году с The New America. Только теперь у нас были «сообщники»: мультиплатиновые группы вроде Green Day, The Offspring и Blink-182, которые в тот момент были куда популярнее и коммерчески успешнее нас.

Поскольку мы находились немного «ниже радаров», многие старые панк-фаны ожидали, что мы снова вернём жанр к его корням и восстановим его сущность — так же, как это произошло с Suffer в 1987 году. Но этот альбом не собирался выполнять такую роль. Напротив, The New America был ироничным комментарием к самому современному состоянию панка.

При этом нас вдохновляли толпы новых панк-слушателей, которые продолжали приходить на наши концерты. Их привлекала наша репутация, которая постепенно становилась почти легендарной для молодых групп, называвших нас своим источником вдохновения.

Но в тот момент не было группы крупнее, чем Blink-182. Их альбом Enema of the State вышел в 1999 году и включал три радиохита, которые идеально попадали в настроение молодых пригородных панк-фанов, скейтбордистов и концертной публики, черпавшей стиль из MTV и магазинов Hot Topic.

К весне 2000 года они собирались отправиться в один из самых прибыльных туров года. Аудитория Blink-182 любила музыку, но в целом не интересовалась грязной, хаотичной стороной панк-жизни. Иными словами, им нравилась гладкая, чистая, блестящая версия быстрого гитарного рок-н-ролла. Blink-182 со своими цепляющими песнями, отлично спродюсированными альбомами и яркими сценическими шоу давали публике именно это — и в огромных количествах. Они привели в панк целую волну новых слушателей и познакомили их с самой дружелюбной версией панка, какую только можно представить: весёлой, комичной, энергичной, с тем самым уже классическим звуком галопирующих барабанов Южной Калифорнии под хриплый вокал и запоминающиеся мелодии.

Большинство этих новичков в жанре почти ничего не знали о песнях Bad Religion. Прошло уже три альбомных цикла с тех пор, как нас активно крутили на MTV или коммерческом радио, и мы рисковали оказаться в той вечной ловушке музыкального бизнеса — стать незначительными.

28B. BLINK

Между вымиранием и демографическим взрывом всегда очень тонкая грань. Одно нарушение в экосистеме может привести к необратимому исчезновению вида, тогда как один «ключевой» вид, если он здоров и процветает, способен поддерживать существование целой экосистемы. В «экологии» Bad Religion в тот момент не хватало некоторых важных элементов. Возвращение Бретта хотя бы для одной песни на альбоме The New America немного помогло восполнить этот пробел.

Но была и другая проблема: наши первоначальные поклонники постепенно «вырастали» из панк-сцены. Многие из них уже работали с девяти до пяти, заводили семьи и, попросту говоря, переставали ходить на концерты. Без клипов на MTV, без эфиров на коммерческом радио, а также на фоне того, как локальные панк-сцены превращались во всё более коммерческие, торгово-центровые и региональные мегасборища — где концертные залы и амфитеатры заменяли старые маленькие панк-клубы — Bad Religion начали отставать от других групп, которые активно использовали эту новую экосистему фанатов.

Не было способа достучаться до них без радио-хита или хитового клипа на MTV. Но и вернуть старую аудиторию было невозможно — она уже ушла в семейную жизнь и рутину среднего возраста. Иногда казалось, будто мы застряли в каком-то временном разломе. Мы с Джеем много обсуждали будущее группы, потому что тогда действительно не понимали, что нам делать дальше.

Нас уважали многие группы. Наши коллеги по некоммерческой панк-сцене — такие как NOFX и Pennywise — называли нас своими источниками вдохновения и в это время активно возрождали хардкор-панк аудиторию. Тем временем более коммерческие группы вроде The Offspring и Green Day тоже открыто признавали влияние Bad Religion, продолжая ехать на волне популярности, которую сами же подняли несколькими годами раньше.

Новым лицом поп-панка стали Blink-182, и они старались напоминать каждому новому панк-фанату о существовании Bad Religion. Кроме того, Rage Against the Machine тоже прекрасно понимали, какую роль Bad Religion сыграли в современной музыкальной картине. Закк, Том и Брэд были нашими открытыми поклонниками, и их огромная армия фанатов это замечала.

В итоге складывалась странная ситуация: огромное количество новых слушателей знали наше имя и, возможно, считали нас важной группой — но у нас не было возможности донести до них новый альбом, потому что коммерческое радио и MTV к тому времени уже отвернулись от Bad Religion.

К счастью, в нужный момент появился шанс. Blink-182 пригласили нас стать «специальными гостями» в их североамериканском туре 2000 года. Более того, тур начинался почти одновременно с выходом The New America, поэтому маркетинговый отдел Atlantic был в полном восторге. Это было начало новой эпохи — и одновременно конец прежней. Почти сразу после начала тура Мишель сообщила, что уходит с поста менеджера группы и возвращается в Лос-Анджелес, чтобы работать с Rage Against the Machine в компании GAS Entertainment. Нам было жаль её отпускать, но мы были полностью поглощены масштабной рекламной кампанией и изнурительным графиком тура. Мы буквально работали на автопилоте, поэтому её отсутствие ощущалось не так остро, как могло бы в периоды без гастролей. Новая эпоха была пока ещё туманной, но уже начинала проявляться. Тур с Blink-182 позволил нам напрямую столкнуться с мейнстримной молодёжью Америки. Мы надеялись, что среди этой аудитории найдутся любопытные и внимательные слушатели, но в целом можно сказать, что тур привлёк всех, кому хоть немного была симпатична панк-музыка по всему пригородному ландшафту Северной Америки. Если это и был панк, то он явно превратился в дружелюбный и довольно безобидный стиль музыки. Многие песни Blink182, несмотря на отличное качество, рассказывали о довольно поверхностных темах — расставаниях, знакомствах, отношениях. Конечно, у них был и большой хит о подростковом самоубийстве — тема тяжёлая, — но в целом их выступления были весёлыми и лёгкими. А их сценические шутки были откровенно подростковыми.

Мы начали задаваться вопросом: а интересны ли этим новым фанатам песни с более глубоким смыслом? Смогут ли они воспринять наш звук как нечто подлинное и серьёзно отнестись к нашему подходу к панку?

Когда мы выходили на сцену, публика часто реагировала довольно прохладно — многие зрители вообще не обращают внимания на «разогрев». Но мы всё равно давали свои обычные мощные концерты. С нашим легендарным звукорежиссёром Ронни за пультом никто из настоящих любителей музыки не мог смотреть наше выступление равнодушно.

Мы звучали потрясающе на этих огромных сценах и в амфитеатрах, и в итоге произвели впечатление на многих фанатов Blink 182. Это подтвердилось позже — за последующие годы к нам подходили бесчисленные люди со словами:

— Я впервые увидел вас на концерте с Blink ещё в двухтысячном!

Получалось, что мы прокладывали дорогу к следующему этапу — хотя тогда даже не понимали этого и тем более не знали, каким будет этот этап.

Когда тур в поддержку The New America закончился, мы были измотаны и не уверены в будущем. Бобби решил уйти из группы, повесив барабанные палочки после южноамериканской части тура в марте 2001 года. Похоже, он планировал это уже некоторое время — я заметил, что его плечо беспокоило его на последних концертах. У него действительно была серьёзная травма сустава, усугублённая постоянными нагрузками гастрольной жизни.

После последнего концерта — он был в Бразилии — Бобби просто прошёлся по гримёрке за сценой, пожимая всем руки и благодарив за годы приключений в группе.

— Ну что, Грег, — сказал он, протягивая руку, — было здорово, но я всё. Это был мой последний концерт.

— Что? — переспросил я. — Ты имеешь в виду, последний в этом туре?

— Нет, — перебил он. — Я вообще заканчиваю.

В суете после концерта я не до конца осознал его слова. Но уже в самолёте по дороге домой в США до меня дошло, какая это потеря. Из группы уходил не только отличный барабанщик, но и близкий друг — человек, который всегда разряжал обстановку своим остроумием и юмором. Его уход добавил ещё один знак вопроса к будущему группы.

К тому моменту мы уже выполнили контракт с Atlantic Records и Sony Music, выпустив четыре альбома, и фактически стали «свободными агентами». Но я начал сомневаться, способен ли вообще писать новые песни для Bad Religion без Бретта. Честно говоря, я даже не был уверен, хочу ли продолжать это делать.

Вернувшись домой ранней весной 2001 года, я почувствовал, что будущее стало совершенно открытым. Больше не было контрактов на альбомы, не было запланированных мировых туров. Я был рад снова погрузиться в домашнюю жизнь с детьми, но не имел ни малейшего представления, что будет дальше.

Но я никогда не любил застревать в неопределённости. Поэтому решил использовать этот момент, чтобы вернуться к поиску, который был отложен на шесть лет — к поиску просветления.

28C. ПРОСВЕЩЕНИЕ

Вернувшись в Итаку, моя подруга и писательница Меган захотела познакомить меня со своим научным руководителем Корнеллского Университета.

— Ты его знаешь? — спросила она.

— Конечно, знаю о нём — он знаменитый. Но лично никогда не встречался, — ответил я.

Как у многих панк-фанов было тогда с Bad Religion: о нём я слышал, но «его песен» не знал. Уилл был одним из тех профессоров, на чьи лекции по эволюции студенты записывались в огромных очередях. Как и его коллега по Корнеллу Карл Саган, Провайн обладал захватывающим стилем преподавания и умел объяснять сложные темы так, что они становились не только понятными для новичков, но и увлекательными.

В отличие от многих учёных-естествоиспытателей, которые транслируют позицию «не спорь со мной, студент, иначе я тебя уничтожу», Уилл был открытым, тёплым и уважительным. Ему всегда было интересно, о чём думают студенты. Именно этот стиль — в сочетании с его энциклопедическими знаниями по истории науки и теории эволюции — сделал его любимым спикером на конференциях и ценным оппонентом в дебатах, даже тогда, когда он заранее знал, что аудитория не примет его позицию.

Провайн был одним из немногих эволюционистов в США, которого уважали и даже приглашали евангелисты. Причина была простой: он охотно участвовал в религиозных конференциях и публичных дебатах. Не унижая своих оппонентов, он спокойно, но беспощадно излагал факты эволюционной теории.

Он никогда не отказывался от своей известной фразы: «Евангелисты во многом правы — если только оставить мозг у входа в церковь». И всё же он соглашался с ними в одном ключевом пункте: если серьёзно изучать эволюцию, логика почти неизбежно ведёт к атеизму. По мнению Провайна, интеллектуально честной «середины» здесь не существует. Именно поэтому евангелисты его и уважали. Он был едва ли не единственным учёным в стране, кто открыто признавал: наука — особенно эволюция — фундаментально несовместима с традиционной религией. Другие учёные и политики обычно обходили этот вопрос стороной, стараясь не отвечать прямо, стоит ли преподавать детям эволюцию, если это может привести их к отказу от христианских догматов.

Спроси сотню преподавателей естественных наук — и большинство даст уклончивый ответ о «совместимости науки и религии». Но если спросить Уилла Провайна или евангелиста, ответ будет одинаковым: совместимости нет. Религия основана на идее разумного творца и заботливого божества. Эволюция отвергает и то и другое — и в конечном счёте ведёт к атеизму.

С учётом его репутации и серьёзных научных работ по эволюции мне было очень интересно познакомиться с ним. Меган договорилась, чтобы мы однажды вместе пообедали. Уилл знал о Bad Religion — главным образом потому, что его сыновья-студенты слушали нашу музыку. Кроме того, он знал, что я формально всё ещё числюсь в аспирантуре кафедры и сейчас нахожусь в академическом отпуске. Во время обеда я объяснил, что гастроли и семейная жизнь не позволяли мне продолжать учёбу. Моя диссертационная работа предполагала полевые исследования на Западе и дорогостоящий лабораторный анализ на кампусе.

Тогда Уилл сказал вещь, которая меня задела.

— Все мои студенты заканчивают PhD без таких логистических проблем. Их инструменты — это книги. Их можно читать в любое время, а писать можно где угодно.

Потом он добавил:

— Я думаю, ты мог бы написать прекрасную диссертацию на тему эволюции и религии. Теперь это официальная категория в Библиотеке Конгресса.

— Правда? — удивился я. — Я всю взрослую жизнь изучаю эволюцию. И играю в группе под названием Bad Religion.

Он улыбнулся:

— Значит, ты, пожалуй, лучше многих аспирантов подготовлен для исследования этой темы.

Пока разговор продолжался, я обдумывал эту идею. Когда мы уже собирались уходить, я спросил прямо:

— Вы согласились бы стать моим научным руководителем?

Он ответил:

— Да. Но при одном условии. Ты должен распустить свой старый диссертационный комитет. Я не хочу создавать напряжение в кафедре. Потом ты сформируешь новый комитет, который я возглавлю — и мы начнём работу.

Мы пожали руки. Я обнял Меган. Обед закончился, а я ушёл с ощущением, будто во мне снова зажглась энергия. К тому моменту я уже завершил все курсы, преподавание, лабораторные и полевые часы. Единственное, чего не хватало для PhD, — это самой диссертации. С Уиллом в роли научного руководителя и с доступом к его огромной библиотеке по эволюции я был уверен, что смогу найти интересную тему.

Провайн был убеждённым сторонником исторического подхода. Он часто говорил, что лучший способ понять научную проблему — узнать, какие вопросы задавали первые исследователи, а затем спросить современных учёных, как они развили эти идеи.

— Интервью и опросы учёных — это важный вклад в любую научную область, — говорил он.

Это подтолкнуло меня к решению написать диссертацию о научной несовместимости эволюции и религии — двух интеллектуальных сил, которые всегда казались мне особенно провокационными и о которых было написано так много песен Bad Religion.

Но прошло всего две недели, как позвонил Джей.

— Я разговаривал с Бреттом. Кажется, он не против того, чтобы Bad Religion снова вернулись на Epitaph Records.

Я подумал: это имело смысл только в одном случае — если Бретт считал, что у нас ещё есть один альбом внутри. Вскоре он позвонил мне сам. И всё было как раньше: он сразу начал рассказывать о новой песне и о том, как было бы здорово записать ещё один альбом. Я почувствовал, что Бретт снова полон энергии. Возможно, годы без написания песен накопили внутри него вдохновение — именно то, что нужно для продуктивной работы. А я в это время как раз переключался на академическую жизнь. После решения вернуться к диссертации я вообще не планировал писать новые песни.

Но энтузиазм Бретта и радость, которую мы всегда испытывали, работая вместе, быстро подняли мне настроение.

— Думаю, мы можем написать новый альбом и выпустить его на Epitaph, — сказал он. — Сделаем всё так же, как до контракта с Atlantic.

Это казалось логичным. Но я всё-таки спросил:

— Ты знаешь, что у нас нет барабанщика?

— Я слышал, что Бобби ушёл, — ответил он. — Значит, просто найдём нового. Приезжай — устроим прослушивания.

И буквально в одно мгновение у группы снова появилась цель.

Старый авторский дуэт снова заработал. Мы быстро нашли нового барабанщика. Его звали Брукс Вакерман. Достаточно было нескольких тактов, чтобы понять — это наш человек.

— Брукс настолько хороший барабанщик, — сказал Бретт, — что теперь у нас нет ограничений в том, какие панк-ритмы можно использовать.

Его мощная манера игры, идеальное чувство ритма и сложные заполнения стали важной частью нового звучания группы.

Возвращение Бретта и возвращение Bad Religion на Epitaph стали настоящим праздником. Но главное — это снова запустило наш интеллектуальный двигатель как авторов песен. К концу года мы решили назвать новый альбом The Process of Belief — по строке из моей песни Materialist. А когда альбом вышел в начале 2002 года, он стал большим успехом.

Во-первых, огромное внимание привлекло возвращение Бретта и «возвращение домой» на Epitaph. Но не менее важно было другое: песня Sorrow попала в тяжёлую ротацию на KROQ-FM — самой влиятельной современной рок-радиостанции страны. Три месяца её крутили постоянно — ещё до выхода альбома.

И наконец Bad Religion снова нашли слушателей, которых нам так не хватало последние годы. Теперь мы снова могли работать на полную мощность. У нас была сильная гастрольная команда, лейбл Бретта с опытной маркетинговой и промо-командой — и, главное, снова было то, что всегда двигало группу вперёд: песни.

►Опубликованное ранее: vk.com/topic-54079626_55980483
►Bad Religion Post's: vk.cc/ayyN0G
►Interesting Punk Литература: vk.cc/7B6RiT
#punkparadox #badreligion #greggraffin #interestingpunktranslator #thenewamerica #interestingpunk

За эти годы команда успела стать заметным явлением на российской ска-сцене, особенно учитывая, что групп, игравших даже в разное время традиционный ска в нашей стране, можно пересчитать по пальцам. Приглашаем москвичей и гостей столицы потанцевать под них напоследок, а фронтмен Илья Филатов подготовил для нас текст по такому случаю.

Привет, ребята! Ну, что ж, вот, похоже, и подходит к концу московский период моей жизни, а заодно и творческого пути Radio Rocksteady. Было так много всего за эти целых одиннадцать лет, что за раз всего и не упомнишь. Я много где побывал, попробовал себя в разных ипостасях, соответственно, переиграл в куче коллективов самую разную музыку. Я, честно, никогда об этом не думал, но так получается, что единственный жанр, который не покидал меня все эти годы - это ска. Ведь до создания Radio Rocksteady (и даже Lucky 8 Ska-Jazz Ensemble) я уже успел засветиться в нескольких ска-группах по всей стране. Более того - мой самый первый концерт в Москве произошёл на фестивале Фул, что значило Фестиваль уходящего лета, в клубе Вольта с калининградской ска-панк группой Паровоз (с которой, кстати, у меня также были первые гастроли в Калининград), с которой, в свою очередь, мы познакомились на моих самых первых гастролях за пределы родного региона (напоминаю, что я из Новосибирска) в Перми на фестивале Line с новосибирской ска-панк командой Чубака и Штурмовики. Я до сих пор периодически вспоминаю, как мы, суровые сибирские ска-панки, одетые в чёрное-белое и думающие, что это стильно, отъезжаем на площадку, как вдруг к нам в автобус запрыгивают люди, выглядящие и ведущие себя совершенно по-другому, как мы и не видели никогда, только в фильмах: яркие и разноцветные татуировки, которые тогда ещё массово не добрались до Сибири, такая же яркая и разноцветная одежда, свободное поведение. Сейчас, как вы понимаете, нет ни обоих фестивалей, ни обеих групп, да и место, где проходил этот концерт, выглядит уже совсем не так. Но надо отметить, что из всех ска-панковых коллективов, в которых я успел сыграть (а играл я и в Dead President, и в Suspense Heroes Syndicate, и даже успел засветиться в Candy's, Cumshot, Плаксах и формации под названием Зажигательный Вечер Музыки В Стиле SKA), да и вообще всех коллективов в принципе, как-то так интересно получилось, что больше всех я скучал именно по Чубакам и их музыке. Сейчас, конечно, всё это стёрлось временем, событиями и впечатлениями. Плюс, конечно, так сложилось, потому что я уехал далеко в Москву и не смог с ними больше играть, хотя участвовал там всего 3 месяца, что, может, тоже является причиной, а группа после моего уезда, как ни странно, распалась. В отличие от коллектива под названием Оркестр Лёгкого Поведения, собранного моими друзьями барабанщиком Стасом, которого я считаю одним из своих главных проводников в мире слушания музыки после своего отца, небезызвестным вам тромбонистом Пашкой, наши дальнейшие деяния с которым вам известны, гитаристом Димой Рябовым, записавшим с нами посвящённую себе композицию The Hundredth, и будущим и уже бывшим басистом Lucky 8 Ska-Jazz Ensemble Димой Федосеевым. С этой формацией я впервые в жизни сыграл музыку в стиле ориджинал ска, представленную композициями The Skatalites и ревайвл-коллективов Melbourne Ska Orchestra, Pannonia Allstars Ska Orchestra и New York Ska-Jazz Ensemble, а также The Toasters. С двумя последними нам с Пашкой впоследствии посчастливилось выступать на одной сцене в составе The Skatholics, а с Робом Хинли мы вылезли на сцену и сыграли 2-tone Army из репертуара Оркестра Лёгкого Поведения. На этом же концерте я договорился с Кащеем о самом первом выступлении моей группы Lucky 8 Ska-Jazz Ensemble на разогреве Spb Ska-Jazz Review. Tакже в этом коллективе я впервые попробовал играть свою музыку, которую начал писать после глубочайшего впечатления от концерта с Middle Volga Social Club, чья ритм-секция с мьют-гитарой (термин придуман мной, называйте, как хотите) без клавиш вырубила меня наповал. Также меня очень впечатлила лирическая основа их творчества, которую я изначально и попытался подхватить. А ещё на том концерте в несуществующем клубе China Town, в котором я больше никогда не был, я впервые столкнулся с настоящей субкультурой и живым исполнением рокстеди и раннего регги от группы The Wheeler-Dealers, которую я тоже больше никогда не слышал. Кстати, на басу в ней тогда играл Макс Брусов, ставший самым первым басистом моих проектов, а на гитаре - Артём Пушкин, уже сделавший на тот момент Первый московский ска-фестиваль, о котором я узнал пост-фактум, и ещё не сделавший Второй и последний, на который я купил билет и сдал его за неделю до фестиваля, потому что был приглашён открывать его первым выступлением тогда ещё не имеющих названия The Invibers. На моей памяти это было единственное такое событие, посвящённое ориджинал ска, на котором я познакомился и с Кащеем, и с безвременно ушедшим Ефром, и с Lollypop Lorry. А потом мы все вместе устроили джем на композицию скончавшегося незадолго до этого Принца Бастера Al Capone, в интернете есть видео этого действа Russian Ska Team, ничего подобного в жизни я тоже больше не видел. А в Invibers я проиграл 3 года. Так получилось, что именно Invibers стали не то, что моей первой группой в этом жанре, а первым коллективом вообще, где я был постоянным участником, регулярно репетировал и играл концерты. А ещё это было единственное место, где я занимался коллективным творчеством.
Ну, а что было дальше - вы знаете) А если не знаете - прочитайте в этих интервью: vk.ru/wall-219529799_855 vk.ru/wall-219529799_879
А посмотреть и послушать, во что это превратилось и с чем будет двигаться дальше, приходите 5 сентября в Mellow Yellow Music Club на последний московский концерт Radio Rocksteady перед перерывом на неопределённое время.

1. Лев (гитарист Antreib):
Всем привет! Это Лёва из группы "Antreib" и три песни, благодаря которым я полюбил панк-рок. Думаю, в данной рубрике не очень часто случаются какие-то неожиданности, и я их количество не увеличу))
Сложно выбрать ровно три песни, разумеется, их значительно больше, но раз надо именно три, то вот:

Король и шут - Ели мясо мужики
Группа, которая сначала успела быстро надоесть, звуча очень много и очень везде, чуть позже стала большой любовью, когда захотелось послушать уже самому. Ходят слухи, что можно открыть портал в Ад, написав 666 комментов о том, что КиШ не панк, но я считаю, что чем бы ни была эта группа, она много кому открыла двери в панк-рок, уже тот, насчёт которого так громко и яростно не спорят)) У меня для этой группы навсегда застолблено место в сердце, кого бы я дальше ни полюбил

Mutagen - Не общайся
Поход в клуб "XO" на новогоднюю панк-ёлку какое-то большое количество лет назад открыл мне много чего прекрасного, но определённо главным открытием была группа "Mutagen" в максимально отличном составе: с Ваней в виде свободного вокалиста, Егором за барабанами, Аней на басу, Никитой и Тошей на гитарах. Все были красивые, бодрые, в группе ещё не главенствовал посыл "всё зря, всё напрасно", впечатления чудесные)) С тех пор и по сей день это одна из моих любимых групп, хоть творчество и стало мрачнее, не было ни одного разочарования, кроме, разве что, участившихся пауз в творческой жизни. Очень надеюсь, что группа выскочит из очередного необъявленного отпуска и ещё не раз и не два раздаст своего чудо-музла

The Casualties - Criminal Class
Первым впечатлением от "The Casualties" на почве увлечения группами с чуть более мелодичными вокалами было что-то вроде "чего он так орёт", потом оно почему-то сменилось всё возрастающей любовью к творчеству группы. Вот первой зашедшей песней, если мне не изменяет память, была как раз "Criminal Class", да и весь альбом "On the Front Line" следом за ней. Дальше уже поехал вперёд и назад по дискографии, везде понравилось) А вот новый альбом, недавно вышедший, что-то пока не зацепил

2. Николай (вокалист и гитарист Фламандская Школа):
1. Гражданская Оборона - «Русское Поле Экспериментов»
Поскольку нужны было выбрать всего три песни, то нет времени размениваться по мелочам. Уже не помню, когда я впервые услышал именно эту песню, но подозреваю, что в году 2005. Точно, еще учась в школе. Как описать эту песню? Дело конечно неблагодарное, но я все-таки попробую.
Великая отповедь всему сразу или даже не так - это, ушедшее позже в народ, определение того, где мы находимся. И надо сказать невероятно точное. Думаю, что многие со мной согласятся, что смысл, глубина и образность этой песни раскрывается не сразу - в подростковом возрасте она воспринимается совсем иначе. Но где-то после тридцати, переслушав песню, в моменте, я врубился в нее настолько, что мне стало страшно. Я сидел вжавшись в стул и думал только о том, чтобы эта песня уже никогда не заканчивалась. Четырнадцать с небольшим минут настолько холодного гитарного перебора, в которых мерещатся и зимний буран и промозглая слякоть накрывают тебя с головой, а бескомпромиссный и сердобольный голос Летова поясняет тебе, почему же здесь все вверх тормашками и, кажется, этот праздник уже никогда не закончится.

2. Химера - «Тотальный Джаз»
Группы «Фламандская Школа» никогда бы не случилось, если бы мы с Лехой (ex-басистом фламандцев), не сошлись на почве любви к «Химере». Если Летов исследует поломанный и свихнувшийся миропорядок вокруг, то Редт неожиданно находит орудие сопротивления этому хаосу. Космический командир действительно дал приказ и кто мы такие, чтобы ослушаться его. Голос Рэтда здесь будто не поет и не кричит, а разговаривает с тобой как человек, который уже разглядел конец всего сущего. И пугает в этом треке то, что в этом нет ни капли позы. Панк, по негласной традиции, в лучшем случае исследует, а в худшем играет в злость и протест. В этой песне никто не играет.

3. Последние Танки в Париже - «Гексаген»
ПТВП попались мне, когда я вовсю слушал “Пурген” и “TheExploited” и, пожалуй, именно поэтому я порядком охуел. Танки предлагали совершенно иную интонацию для критики окружающего мира. Стоит ли говорить, что дело тут вообще не в звуке - звук там простой до неприличия. Удивило то, что песня называлась словом из новостей, ничем-то абстрактным типа «Философии Урбанистического Безвременья», а словом буквально из новостей. Панк «ПТВП» был болезненно реальным, актуальным, существующим не в абстрактной субкультуре, где у тебя на голове ирокез, а как-будто у тебя в подъезде, в школе, во дворе. Никонов здесь орет так, будто у него осталось секунд сорок до ядерного взрыва. И вот это ощущение - что времени нет, что говорить надо сейчас или уже никогда, для меня и есть панк в чистом виде.

3. Дима (барабанщик Volan):

Nirvana - Smells Like Teen Spirit
Услышав, а затем увидев клип Nivana в 11 летнем возрасте, меня поразила как «дежурная пионерская сбивка»(c) в исполнении Дейва Грола перерастает в кричащий и эмоциональный вопль Кобейна. Она не оставила равнодушным не только меня, но и даже уборщика спортзала, где происходило действие клипа.

The Exploited - Fight Back
Альбом шотландской группы The Exploited - Beat the Bastards повлиял на меня не меньше выше указанных коллективов. Быстрый дибит, отличные гитарные рифы, все это сопровождается орущим вокалом Уотти + внешний вид группы. В 13-14 лет мне это и было нужно: более злое и тяжелое. Отмечу песню Fight Back. Тут дибит просто идеальный! Я только начинал играть на барабанах и думал: «Бля как так быстро он это делает?»

Оргазм Нострадамуса - Их специально убивали
В 2000г после просмотра видео кассеты «Российский панк-обстрел 2» мне запомнилась группа Оргазм Нострадамуса с их хитом «Веселые ребята». Тогда я подумал: «Нихуя себе! Так тоже можно?». Еще орал с их вокалиста Угла, он же «Ведущий», кто представлял группы на этом видео сборнике.
Позже я купил их альбом «Восхождение к безумию». Песня «Их специально убивали» из дибита переходящая в припеве на бласт бит не оставила равнодушным! Ну и «Птица гном» с адским текстом запомнилась тоже.

4. Надя (басистка Затмим):
Надеюсь, что пройдет цензуру по длине и статьям ук рф)
Если говорить о панк-музыке, то я рассматриваю ее, как некий портал, позволивший в свое время многим из нас заглянуть внутрь себя и открыть, в определенном смысле, ящик Пандоры)

1. Beastie boys - Sabotage
В школьные годы музыку я добывала в палатке на станции Химки - альбом Ill Communication тогда стал жемчужиной моей коллекции паленых кассет.

2. The Casualties - Tomorrow belongs to us
Попала ко мне в составе одного из сборников Vans Warped Tour с Горбушки на закате старших классов. Назад пути уже не было.

3. Oi Polloi - Bash the fash / Kortatu - Zu atrapatu arte
Шотландцы и баски - невозможно выбрать. Оба трека остаются значимыми маяками прошлого. Эти маяки на старых болванках были однажды обнаружены у мамы в огороде, где отпугивали птиц. А текст Кортату я помню наизусть до сих пор.

5. Роман (вокалист Scumback):
Панк мне в детстве казался намного хилее метала и ситуация изменилась благодаря некоторым песням.

Driller Killer - From out of Nowhere
Я помню мне подсунули альбом Total Fucking Hate почти в момент его выхода и я очень прохладно начал прослушивание данной работы, пока не заиграл вступительный риф этого трека. «Вот это похоже на настоящее дерьмо» подумал я.

Disfear - Deadweight
Услышал из колонок на какой-то вечеринке на реп точке. Вначале мне показалось, что это какие-то тяжелые варианты раскладок D.R.I но в какой-то момент эта песня стала саундтреком бесовщины происходящей в моменте и очень сильно запомнилась.

Wolfbrigade - Ride the Steel
Уже отдалившись на момент выхода альбома Damned от прослушивания шведского краст-панка, услышал вступление и изначально думал, что сейчас заиграет какая-то неизвестная мне песня Immortal. Но нет. Именно этот альбом и эта песня вернут мне желание снова окунуться в атмосферу шведской панк культуры с головой.

6. Паша (фронтмен Суперкозлы):
Пурген - Панк эйфория
Бесконечные темные зимние вечера классе в 9-10м с пачкой переписанных кассет. Дома скучно, на улице опасно и шляешься неприкаянный между подъездом и квартирой одноклассницы, прогнали – идешь по кругу. Эта песня давала не то чтобы надежду, но какое-то понимание, что похожие на тебя ребят существуют, и они справляются с реальностью поганым оптимизмом и дикостью. Под нее хотелось разгромить квартиру и прыгать в грязных ботинках по чистым простыням до полного изнеможения.

Наив - Мама-анархия
Это уже лето, кассета "Кинопробы" – трибьют на Кино и хоть какая-то песня от наших на общедоступном сборнике. Слушали, перематывали и врубали снова и снова весь день. Достаточно тупо и убойно, пробивные барики и жирные гитары, разъеб в сильную долю и ты уже бьешься на полу в конвульсиях и дерешься подушками. И, заебавшая всех цоевская дворовая классика, вдруг наполнилась какой-то силой и смыслом.

Offspring - All I Want
Чистый гимн неподчинения – послать все и бежать со всей дури или втопить на велике чтобы кеды лопнули. Я даже лирику не читал, заразительный дух панка просто вшит в этот трек и это чувствуется. Каждый раз как первый.

7. Петя (фронтмэн Glory Hunters):
3 группы влюбившие меня в парк рок

План Ломоносова.
Биллионерс! Замечательные актёры, красивые люди, высокие ирокезы, остросоциальные тексты, великолепное шоу! По праву номер один на мировой панк сцене!

Князъ
Автор песни "Футбольная Россия"! Этим все сказано! Настоящий рудбой! Хранитель традиций Ямайки в наших холодных краях.

Святослав Ещенко
Плох тот панк, что не помнит корни, есть статистические данные что у 90% посетителей фестиваля Минимум Поп знакомство с панком началось с легендарного монолога короля юмора и резидента Аншлага Святослава Ещенко. Да, возможно теперь он селлаут, но мы никогда не забудем искренность в его порывах просвещения. Панк.ру и Ещенко - на этом держался панк начала нулевых.

7.Алексей (фронтмен Шифер):
«Пурген - Философия урбанистического безвременья».
Песня открывашка в панк-рок, далее я недолго побыл обычным панком, после того как разок потусовался с панками-бомжами у стены Цоя.

“Frank Carter & The Rattlesnakes - jaggernaut”.
Не уверен что это прям панк в чистом виде, но я знатно прихуел с песни и альбома в целом.
Со звука, подачи и вкусной грязи.

“Idles - Mother”.
Невероятно пронзительная, минималистичная поэзия и гениальный клип.
Невозможно у них выбрать одну песню, вся их дискография идеальный для меня пост-панк.
Эти ребята изменили мою музыкальную жизнь раз и навсегда, отчасти из за них я дал себе второй шанс романа с тяжелой музыкой.

►"Четверговые" посты 2026: vk.cc/cTCHiq
►"Четверговые" посты 2025: vk.cc/cIiP0S
►"Четверговые" посты 2024: vk.cc/cusgXE
►"Четверговые" посты 2023: vk.cc/clVPKJ
►"Четверговые" посты 2022: vk.cc/can8EO
►"Четверговые" посты 2021: vk.cc/bXoYHK
►"Четверговые" посты 2020: vk.cc/agcXlN
►"Четверговые" посты 2019: vk.cc/8Vljvt
►"Четверговые" посты 2018: vk.cc/7Atuiv
►"Четверговые" посты 2017: vk.cc/676dVg
►"Четверговые" посты 2016: vk.cc/5UhYlS
►"Четверговые" посты 2015: vk.cc/5VfPbU

#minimumpop #scumback #суперкозлы #шифер #abtreib #фламандскаяшкола #gloryhunters #volan #interestingpunk