Сегодня она развивает инклюзивное культурное пространство и кафе «Теплица. Бережно», в котором одинаково хорошо особенным ребятам, их родителям, друзьям, всем горожанам и гостям города.

Татьяна #не_атлант. Она настоящий трудоголик с огромным, отзывчивым сердцем.

— Таня, с чего всё началось?

— С дочки. Ей был месяц, когда мы попали в областную больницу. Там я впервые увидела новорождённых отказников, которые одни на всём белом свете, и некому за них заступиться. Я не могла спокойно думать о том, почему дети должны расплачиваться за ошибки взрослых. Они же ни в чем не виноваты. И я начала ездить по детским домам: собирала одежду, игрушки, отвозила. Помню, как вышла из Шуйского дома ребенка и не могла дышать — так мне было обидно и жалко этих детей.

Она делает паузу. Даже сейчас, спустя годы, видно, что вспоминать об этом ей сложно.

— Тогда нас собралось целое сообщество неравнодушных мам. Между собой мы говорили о том, что каждый прожитый день невозможно вернуть, он уже прожит, и надо жить сразу, без репетиций.

— А как появился проект «Теплица. Бережно»?

— Когда я работала уполномоченным по правам ребёнка, познакомилась с Ксенией Алфёровой и Егором Бероевым. Они учредители благотворительного фонда «Я есть!», и мы сразу нашли общий язык.

А когда уволилась с госслужбы, Егор позвонил и сказал: «Таня, ты всё равно что-нибудь создашь вокруг себя, давай откроем подразделение фонда в Ростове-на-Дону». Я подумала и согласилась.

В Ростове мы познакомились с Светланой Брекуновой. Тогда она вела занятия по арт-терапии для небольшой группы ребят с особенностями развития. Вместе с Таней мы организовали первую арт-мастерскую и вот уже десять лет идем рука об руку: работаем, дружим и бесконечно доверяем друг другу.

Позже к нам пришла Ольга Коновод со своей удивительной дочерью Настей. Я смотрю на Ольгу, я вижу — устала… но внутри неё бушует огонь. Спросила, кто она по профессии. Оказалось, Ольга — профессиональный дизайнер: до материнства создавала коллекции одежды, участвовала в конкурсах. Я предложила: «Оля, давай купим швейные машинки, и вы с ребятами начнете шить. Только чур, никаких прихваток! Будете создавать то, что ты сама захочешь». Ольга приняла мое предложение и нас появилась собственная дизайнерская мастерская.

А кулинарная мастерская открылась благодаря Оксане Шкабура. Она — профессиональный повар, несколько лет назад её семья переехала из Киева в Ростов-на-Дону. Мы встретились, поговорили и решили, что можем научить ребят навыкам самообслуживания на кухне: разогреть еду, накрыть на стол, убрать за собой посуду. Постепенно задачи усложняли, предлагали ребятам готовить простые блюда. А когда поняли, что у них всё получается, купили полноценное кухонное оборудование.

Так, отталкиваясь от каждого конкретного человека, мы постепенно росли. Первый грант я написала на организацию музыкальной мастерской.

— Музыкальной?

— Да! И это моя любовь. Я окончила музыкальную школу и понимала: музыка — это терапия, это коллективный труд. Музыка действует на мозг совершенно иначе.

Вместе с педагогом Натальей Воробьевой ребята разбирают оркестровые партии, проходят сольфеджио, учат нотную грамоту, играют на инструментах. Наталья — уникальный педагог! Она может найти подход к любому ребенку.

Сейчас в нашем оркестре 22 участника, и ребятам нравится выступать. Мы не принимаем в оркестр всех подряд — у нас есть обязательное условие: прежде чем ребенок попадет в оркестр, все музыкальные партии должна сдать мама. Потому что без мамы, которая занимается со своим ребенком дома ежедневно, результата не будет.

Наши мамы так втянулись, что появился ансамбль «Мама Мия», в котором восемь увлеченных женщин играют на укулеле, барабанах, гитарах — это очень здорово! А еще у нас есть семейный хор «Берегини», в нем дети вместе с родителями учат хоровые партитуры и поют.

— Как появилось кафе?

Татьяна смеётся.

— Если бы я знала, что такое общепит… сто раз бы подумала. «Меркурий», «Честный знак», Роспотребнадзор... с ума можно сойти. Общепит — это отдельная планета.

Но кафе появилось не ради кафе. Я искала точку, которая замкнёт на себе все процессы и позволит нам не зависеть от грантов. У нас 200 семей, 8 мастерских, 28 педагогов — это огромный ежедневный труд и, конечно, это затраты.

Я рассуждаю как управленец: государство помогло собрать базу: специалистов, оборудование, методику. А дальше мы должны двигаться сами, чтобы не быть иждивенцами. Нам важно зарабатывать.

— Кто работает в кафе?

— Две трети — это наёмный персонал, одна треть — наши нейроотличные ребята, которые работают на заготовках, готовят кондитерские изделия. Мы специально подбирали и выстраивали процессы под них.

В зале работает хостес Артем. Он плохо говорит, зато у него невероятная улыбка. От его обаяния люди сами начинают улыбаться. Наш бариста Магомед варит потрясающий кофе.

За ребятами присматривает социальный педагог-наставник Оксана Шкабура. Она сама себя называет «переводчиком с русского на русский» — человеком, без которого наёмные сотрудники и наши ребята просто не смогли бы найти общий язык.

— Было страшно открываться?

— В первые дни после открытия нам в соцсетях писали: «Зачем Ростову инклюзивное кафе, там будут одни инвалиды».

Я читала и думала: никто не придёт, надо закрываться. А потом приехал парень на коляске. Остановился у входа, смотрит. Я открыла дверь, говорю: «Заходи». Он заехал, всё осмотрел, выпил чай, съел десерт и спросил: «К вам правда можно прийти с друзьями?»

После этого я поняла — будем барахтаться дальше.

— Вы сделали очень много. Есть что-то, о чём ещё мечтается?

Несколько секунд Татьяна молчит

— Был день рождения одного нашего парня. Он уже взрослый. Мы спросили: «Чего хочешь от жизни? Может, отправиться в путешествие?» А он тихо ответил: «Я мечтаю поцеловаться».

Передо мной сидел абсолютно взрослый человек, запертый в собственном теле. С абсолютно человеческим желанием найти кого-то близкого, состояться в личной жизни. А мы, взрослые, как будто не замечаем эти потребности. Будто для наших ребят их не существует.

И это моя боль. Поэтому я мечтаю создать условия, в которых взрослые особенные люди смогут просто общаться. Знакомиться. Жить.

— Напоследок, дайте пару рекомендаций тем, кто в своём городе хочет создать проект, похожий на «Теплицу».

— Не ждите, пока созреет идеальный план. Делайте. Отталкивайтесь от людей, которые рядом с вами, и принимайте с благодарностью всё, что посылает жизнь. Каждую возможность нанизывайте на невидимые ниточки и не останавливайтесь.

Мы марафонцы, у которых дистанция — вся жизнь. Мы идём рядом с нашими ребятами и действуем в их интересах. Да, это долгий путь, но только так создаётся эффективная система поддержки.

И знаете, когда раздаётся звон колокольчика над дверью кафе и кто-то заходит к нам в гости, я счастлива.

Каждая купленная чашка кофе — это зарплата наших сотрудников, каждое оплаченное мероприятие — это возможность для ребят почувствовать себя важными, значимыми людьми.

Поэтому мы продолжаем.

Культурное пространство и кафе «Теплица. Бережно» находится по адресу:

г. в Ростов-на-Дону, ул. Седова, д. 5.

Режим работы с 10.00 до 22.00

Здесь вкусно кормят, наливают ароматный кофе, лепят керамику, создают уникальные модели одежды, рисуют, играют музыку и верят в каждого резидента.

Приходите.

Она появилась в кадре с извинениями: мол, дома лазарет, на улице армагеддон — нормальное состояние многодетной матери. И буквально через минуту с начала разговора я поняла, что это не жалоба, а просто описание режима, в котором Нина работает постоянно.

— Нина, вы продюсер, блогер и вдруг киномеханик. Как это вообще случилось?

— Это два трека, которые однажды сошлись. Первый — я всю жизнь так или иначе занималась социалкой и благотворительностью, в свободное от работы время. Второй — кино. Честно говоря, я не совсем киношная. Я книжная. У меня дома всё завалено книгами, я реально книжный маньяк.

А дети пошли не в меня. Читать не любят. Смотреть — пожалуйста, читать — нет. Однажды я усадила всех смотреть фильм, а в нём сначала заболела мать, потом органы опеки отобрали дочь, в финале собаку сбила машина… Дети мои, расстроенные, встали и ушли за горизонт. Вот я и написала в своём ФБ*: «Девочки, давайте сделаем группу и будем рекомендовать друг другу, что смотреть с детьми». Сегодня в моём сообществе 85 тысяч русскоязычных пап и мам почти из ста стран мира, но после 2022 года мне пришлось уходить в Telegram. Теперь одноименный канал я развиваю там.

— Из этой группы вырос киноклуб?

— Когда группа росла, мне написала Юлиана Слащёва — гендиректор Союзмультфильма и киностудии Горького. Она предложила возглавить детскую киношколу. К тому моменту я уже лет десять занималась образовательными проектами для родителей и детей — фестивали, конференции, корпоративные программы для Сбера, Сколково, других компаний. Я приняла приглашение, и мы практически с нуля построили детский кинокампус на студии Горького. Он и сейчас работает.

А в 2024 году я ушла работать в Агентство стратегических инициатив и сразу включилась в подготовку форума «Инклюзивная школа», который проходил в Сургуте. В программу форума я предложила добавить инклюзивный киноклуб. Мне хотелось, чтобы участники не только учились и обсуждали текущие проблемы инклюзии, но ещё и видели, как живут люди с инвалидностью.

На наши показы доступ был свободным, в зале я видела и обычных людей, и с ОВЗ. Реакция у всех была одинаково живой. По приезде в Москву мы решили продолжать проект. А в июле 2025 года на форуме «Сильные идеи для нового времени» мы представили киноклуб Владимиру Путину.

— Что сказал Президент?

— Он сказал, что этот проект нужен не только людям с инвалидностью — он для всех нас, потому что позволяет быть более милосердными и понимающими.

Я заметила: когда говорю «сейчас мы посмотрим мультик про ребёнка с инвалидностью», все ждут унылый, плохо сделанный контент и готовятся испытывать чувство вины. А это вообще не про вину. Мы показываем потрясающие мультфильмы уровня Pixar и Disney. Например, мультик про мальчика с синдромом Дауна «Дневник Андрюши» сняла замечательная российская киностудия «Базилевс». Мы включили его в программу «Разговоров о важном» и показали много раз по всей стране.

А сейчас ждем, когда из фестивального формата выйдет ещё один их мультфильм — «Сын», про мальчика с ДЦП, и мы тоже сможем его показывать.

— Вам не кажется, что контента стало слишком много?

— Кажется! Контент производят все — буквально каждый, включая мою собаку (даже у нее есть свой канал в ТГ). Но нет навигации и дистрибуции. Где смотреть, куда идти, где взять нужный контент.

Я много езжу по стране и вижу: люди по-прежнему считают, что «даун» — это матерное слово, аутизм заразен, ДЦП бывает только у детей алкоголиков. Даже журналисты путаются. Я однажды приехала в один из регионов, а местный журналист спрашивает: «Вы к нам с эксклюзивным киноклубом?». Я посмеялась, что, в целом да, он эксклюзивный, но главное, что он инклюзивный.

Хотя, конечно, смешного мало. Более двадцати лет мы развиваем в стране инклюзию — а воз и ныне там.

— И всё же какое ядро у киноклуба? На кого он рассчитан больше — на людей с инвалидностью или на обычную аудиторию?

— Для меня инклюзия — это когда все сидят в одном зале, смотрят и разговаривают. Это точно не специальные мероприятия для «специальных» людей.

У киноклуба есть амбассадоры — люди с инвалидностью, которые помогают проводить показы. Например, Саша Кусакин — чемпион мира по фридайвингу с протезами вместо ног, IT-директор крупной сети спортивных центров. Когда он выходит в зал, где все настроились кого-то опекать, и задаёт вопрос: «Вы уверены, что мне нужна ваша опека?» — я вижу, как у людей буквально отвисает челюсть.

— Что имеете в виду, когда говорите, что инклюзии не хватает продюсеров?

— Производителей контента, технологий, проектов хватает. Потребителей, экспертов и даже звёзд хватает. Не хватает людей, которые всё это разложат по полочкам, расскажут, покажут и проведут от точки А до точки Б. Вот это и есть продюсерская задача.

Я вижу свою ценность в киноиндустрии. Я могу работать с продюсерами, платформами, режиссёрами. В конце ноября мы собрали продюсеров крупных кино и медиа проектов и людей с инвалидностью на площадке форума «Открыто для всех» — и они поговорили друг с другом. Оказалось, что киноиндустрия и люди с инвалидностью настолько далеки друг от друга, что там ещё копать и копать. Индустрия думает, что надо снимать сериалы, где в главных ролях люди с инвалидностью. А люди с инвалидностью говорят: «Не устраивайте зоопарк. Дайте нам вторые, третьи роли. Пустите нас работать в индустрию — хоть хлопушкой, хоть помощником костюмера».

Это не про съёмки «про инвалидов». Это про то, что любой социально адаптированный человек с аутизмом может работать в кино — но для этого индустрия должна перестать их бояться.

— У вас недавно вышла книга. Зачем она вам?

— У нас многодетная семья, и друзья давно говорили: напиши книжку о том, как выжить в «сынарнике» и не поехать кукухой. Я собрала рецепты и истории из своего канала и написала. Столкнулась с тем, что крупные издательства книгу не хотят — я ведь не Юля Высоцкая. Муж помог, нашёл небольшое издательство, которое напечатало мою книгу. Теперь у меня есть собственная книжка, я организую презентации и продаю её сама. Зачем мне это надо? Просто нравится! Ну и хочется верить, что простые истории и рецепты помогут другим мамам справиться в их непростой жизни.

— Вы профессиональный пиарщик. Как думаете, всем ли НКО нужна известность?

— Прежде чем вкладываться в пиар, я бы спросила у НКО: зачем вам это надо? Известность ради известности — ловушка. Ответьте себе: что для вас означает известность и в каких единицах вы будете её измерять — новые благополучатели, доноры, партнёры, доступ к чиновникам? Это очень разные уровни и очень разные инструменты. Чтобы достигать конкретных целей, не всегда нужно быть суперизвестными.

Информационное пространство переполнено. Люди не видят большую часть сообщений, читают по диагонали. На днях в своём канале я приглашала подписчиков на презентацию книги. Выложила анонс, а через полчаса написала о том, как собака разгрызла пуховик и пух летел по всему вагону метро. Пост про пух собрал сотни реакций. Пост про презентацию не увидел никто. Это не значит, что не надо рассказывать. Это значит, что надо очень точно понимать — кому, зачем и как.

Нина Добрынченко — продюсер, сотрудник Агентства стратегических инициатив, основатель инклюзивного киноклуба «(Не)такой как все», автор книги и Telegram-канала о жизни многодетной матери.

Подборка фильмов и мультфильмов инклюзивного киноклуба доступна на платформе онлайн-кинотеатра Ноль Плюс.

*Фейсбук запрещен в РФ