Пожалуй, из всех тоталитарных лидеров 20-го века, Бенито Муссолини занимает первое место в категории экранного образа. Уже многое снято и написано про его молодость, и смерть, про непростую судьбу его дочери и еще более тяжелую участь влюбленных в него женщин. В 1993 году вышел сериал "Его звали Бенито", где главную роль сыграл Антонио Бандерас. Он показал миру уже почти забытую историю молодого школьного учителя, который в поисках своего места в мире приходит в Итальянскую социалистическую партию, пытается строить отношения с русской эмигранткой-марксистской Анжеликой Балабановой, с ее подачи читает Бакунина и Маркса, участвует в забастовках и антивоенных демонстрациях, строит союзы с республиканцами, возглавляет партийную газету.

Название сериала "Его звали Бенито" не случайно. Отец будущего дуче был убежденным социалистом и назвал своего сына в честь Бенито Хуареса, президента Мексики, сумевшего провести в стране прогрессивные реформы и отстоявшего ее независимость во время иностранной интервенции. Простой итальянский кузнец и профсоюзный активист Алессандро Муссолини надеялся, что его сын вырастет достойным продолжателем дела Хуареса, Гарибальди и Мадзини. Поэтому вплоть до своей смерти в 1910 году он всячески поддерживал активизм Бенито. Увы, история внесет во все это свои жесткие корректировки, и это имя будет ассоциироваться у большинства уже не с архитектором современной Мексики, а скорее с его антиподом.

Новый сериал "Сын века" начинается на том же месте, где заканчивается предыдущий "Его звали Бенито". 1914 год и раскол Второго Интернационала, затронувший, в том числе, итальянскую соцпартию. Муссолини вместе с группой единомышленников займет милитаристскую позицию и пойдет своим путем. Антонио Бандерас играл романтичного и не в меру амбициозного юношу с усами, шевелюрой и "взором горящим", который бросает вызов мировому порядку, несправедливости, соратникам, друзьям и даже самому Богу. Лука Маринелли играет уже лысого и озлобленного Бенито, который стал настоящим политическим животным, убежденным в своей новой картине нового мира и верящим в то, что только он чует дух века и знает, каким он должен быть.

Режиссер пошел на редкий и смелый шаг. Мы можем посмотреть на становление диктатора его же глазами. На протяжении всего сериала, "сын века" обращается к зрителю, говоря о своих переживаниях и пытаясь нас убедить в своей правоте. Исторический фон и великолепно переданную эстетику первой четверти 20-го века разбавляют фантасмагорические сны и фантазии Бенито, что вносит в картину некоторые элементы артхауса. Внутренний мир главного персонажа совмещается с миром внешним. И мир этот выглядит максимально натуралистично, с кровью, грязью, унижениями и постоянным демонстративным насилием. В той версии, которую я смотрел, все итальянские ругательства в субтитрах переведены на русский мат. Это добавляет своей пикантности происходящему.

Отдельно хочется упомянуть о том, как раскрыта здесь линия отношений Муссолини с легендарным писателем и поэтом Габриэлем Д'Аннуцио. Д'Аннуцио сравнивали с Байроном и Лермонтовым, а сейчас можно смело сказать, что Юкио Мисима и Эдуард Лимонов, каждый по своему, но вдохновлялись именно им. Будучи уже известным во всей Европе литератором, любимцем эстетов-декадентов, он принимал участие в Первой Мировой Войне, а потом собрал очень разношерстную армию из националистов, анархистов и социалистов, захватил почти без боя хорватский портовый городок Риекку и создал там уникальное государство - Республику Фиуме. Сам написал конституцию этого государства (в стихах, конечно же), а в основу его устройства поставил искусство . "Республика красоты" продержалась чуть больше года, но помнят ее до сих пор. В сериале Муссолини откровенно завидует Д'Аннуцио, перенимает у него эстетику и специально приезжает к нему в Риекку, чтобы завлечь в свою предвыборную кампанию. Безуспешно, ведь сколь бы ни были экзотичными взгляды Д'Аннуцио, он был в первую очередь романтиком и воином, чья воля была устремлена к смелым и заведомо обреченным проектам, но не к примитивной борьбе за власть.

Большая часть сериала посвящена "красному двухлетию" - периоду с 1919 по 1920 годы, когда рабочие в Италии массово захватывали заводы и фабрики, создавая там советы. Ответом на это стало формирование отрядов "чернорубашечников", которые в свою очередь совершали атаки на офисы профсоюзов и левых газет. Муссолини воспринимал хаос как возможность, и потому активно обращался за помощью к тем, кого ранее призирал: к крупной буржуазии и католической церкви. В послевоенной Италии осталось множество ветеранов Первой Мировой Войны, покалеченных, нищих и обозленных на коррумпированное деградирующее государство. Не удивительно, что многие из них стали костяком армии чернорубашечников. Слабовольный и болезный король Виктор Эммануил стал символом упадка монархии, при нем в те годы сменилось 5 премьер-министров, а замкнул эту пятерку наш антигерой. Сюжетная линия сериала заканчивается в 1924 году, когда после заказного похищения и убийства своего главного политического оппонента Джакомо Маттеотти, премьер-министр Муссолини пытается замять скандал и еле выходит сухим из воды.

Подводя итог, что можно сказать? Если сериал "Его звали Бенито" будет интересен историкам, изучающим историю политических течений начала 20-го века и судьбы их деятелей, то "Сын века", в большей степени, представляет интерес для политологов и психологов. Нам показывают цену власти и идеологии, которая опирается на грубое демонстративное насилие с печально известной касторкой, линчеванием и прочими методами террора. С другой стороны, мы можем наблюдать некое раздвоение личности тоталитарного лидера. Есть его образ - дуче итальянской нации, твердой рукой удерживающий пучок стрел - фасцию. И есть неприглядная реальность - страх потерять все, многочисленные измены супруге и предательства тех, кто его любил, а в конце откровенный слив нескольких самых приближенных людей, на которых и падет вся ответственность за убийство Маттеотти. Интриги, клевета, унижение и подавление - таким мы видим внутренний мир Бенито Муссолини и таким становится тот мир, который он сам же и творит. Чем ближе он к желаемому господству, тем больше он ставит на кон других, но все меньше - самого себя.

И да, здесь не обошлось без отсылок на современность. Чего стоит момент, когда Бенито перед своим выступлением говорит: "Сделаем Италию снова великой". Но при всем при этом, сериал не выглядит дидактически-занудной попыткой навязать нам определенное восприятие даже такого осуждаемого явления как фашизм. Скорее это попытка погрузить зрителя в природу этого явления, посмотреть на него изнутри и снаружи, чтобы затем мы могли сделать все выводы самостоятельно. Лично мне в качестве вывода хотелось бы лишь дополнить знаменитую мудрость Конфуция:

"Не дай вам бог жить в эпоху перемен и застать восход сына века сего"

Эта цитата английского писателя Джона Фаулза очень хорошо бы подошла в качестве предисловия к книге российского писателя Владимира Медведева "Заххок", которую я закончил читать вчера. Заххок - имя мифического царя-тирана из поэмы-эпоса великого персидского поэта Фирдоуси "Шахнаме". Зная о слабостях молодого царя, злой бог Ангра-Манью поцеловал его в плечи и из них выросли две змеи. Их ему приходилось каждый день кормить мозгами юношей, которых он для этого призывал по всему царству. Как верно отмечает один из героев романа Медведева, этот символический ряд отсылает к мудрости о том, что настоящая диктатура сначала порабощает разум, а затем всю жизнь человека. Тиранию Заххока сверг кузнец Кова, а окончательно победил его герой Феридун, после чего свергнутый злодей навечно был закован в цепи внутри горы Демавенд. Таким образом, Заххок дал нарицательное имя и стал мифическим прообразом для всех злых правителей века прошлого, настоящего и будущего. Их власть над народом настолько же абсолютна, насколько абсолютна над ними власть их собственных страстей, требующих как те змеи всё больше пищи из людских голов.

Все действие романа происходит в период гражданской войны в Таджикистане 1992-1997 годов, когда вместе с новыми веяниями, в независимую страну вернулись старые беды и пришли новые угрозы. Исламский фундаментализм, бандитизм, наркоторговля и работорговля. Вчерашние комсомольские активисты становились самыми радикальными исламистами и националистами. Крах Наджибуллы в соседнем Афганистане ещё больше усилил эту тенденцию. Жертвами становились простые люди, жители городов и кишлаков, как таджики, так и русские.

И, как обычно бывает в таких событиях, на первый план часто выходят люди, не отличающиеся героизмом, порядочностью и достоинством. Такие как главный антигерой этого романа - Зухуршо, бывший парторг КПСС, ныне полевой командир и "авторитет", захвативший власть на части территории страны. Впрочем, полевым командиром его можно назвать с большой натяжкой, ведь вся его военная сила держится благодаря офицеру Даврону. Сам Зухуршо обладает разве что какой-то силой тонкого психолога, манипулятора и шантажиста. Эта сила многим кажется сверхъестественной и её подчёркивает живой удав, которого он постоянно носит на плечах. Параллель с мифическим Заххоком здесь очевидна.

О, сколько произведений было написано о природе зла. Об этом писали поэты Гёте и Шекспир, мистики Штайнер и Андреев, писатели Достоевский и Манн, учёные Арендт и Зимбардо. Владимир Медведев пишет о зле, воплощенном в конкретном персонаже, так, что с каждой главой в нём остаётся все меньше тайной харизмы и всё больше обнажённой слабости. Это тонкий и ненавязчивый сеанс разоблачения и посрамления зла.

Зухуршо не имеет никакой внутренней силы, поэтому ему нужна сила внешняя - сила других людей. Он питается их страхом и чувством долга, заставляющим соблюдать данное слово даже перед очевидным мерзавцем. Он паразитирует на этом и самоутверждается за счёт их принижения. А чего ещё можно ждать от человека, который многие годы учился приспосабливаться перед начальством в номенклатурной среде, положив все на алтарь партийной карьеры? Чего мы ждём от человека, который отрёкся ради места в партийном аппарате от самого себя и подавил в себе всё, что можно? И эти подавленные страсти медленно росли в нём как змеи на плечах Заххока, а потом восстали в своей изуродованной и чудовищной форме, когда открылось "окно возможностей" и он получил возможность по своему распорядиться данной ему свободой.

Но это роман не только о продолжателях дела Заххока, но и о тех в ком ожило благородство Ковы и Феридуна. Каждая глава здесь написана от лица того или иного человека, оказавшегося в пекле гражданской войны. И конечно, здесь есть место также для достоинства девушки, которая готова умереть, но не дать в обиду своих родных и не выйти замуж за Зухуршо. Есть место для любви к ней со стороны матери и брата, пытающихся её спасти. Есть место для мудрости шейха-суфия, молящего Аллаха об избавлении от тирана.

Есть место для храбрости простых жителей и тяжких сомнений военного, оказавшегося перед тяжелейшим выбором между совестью и верностью. И ещё интересна линия российского журналиста, который смотрит с позиции стороннего наблюдателя, но также точно видит черты характера каждого действующего лица.

Автор жил и работал в Таджикистане много лет, поэтому у него хорошо получилось передать местный колорит ,быт, традиции и культуру. О том, как много значит возраст и репутация в кишлаках. О том, как вера в злых духов (дэвов) и великих умерших предков перешла из зороастрийской эпохи в исламскую и дожила почти до наших дней. И, конечно, о том, как на наших глазах могут ожить древние архетипы и мифы.

Но их окончание пишем только мы сами.

Папа Римский умирает и конклав кардиналов должен решить, кто будет следующим Наместником Святого престола. Кардинал Лоуренс как председатель конклава начинает свою работу вместе с помощником-монсеньором,в котором угадываются классические черты политтехнолога. Они тщательно проверяют всю информацию о кандидатах. И выясняется, что с этической точки зрения не так-то много кандидатов, достойных занять это место. Но главные их опасения связаны не с этим, а с тем, что папский престол может занять ультраконсервативный и склонный к популизму итальянский кардинал.

Кардиналы неформально разделены на привычные фракции. Есть консерваторы, в разной степени строгости относящиеся к традициям и основам церкви. Есть либералы, также в разной степени, но принимающие и одобряющие новаторство и прогресс, стоящие на страже культуры сомнения. И поэтому так сложно в первый раз обе фракции относятся к внезапному новому кандидату - никому не известному кардиналу Кабула, родом из Мексики. Но чем дальше идёт борьба против итальянского популиста-традиционалиста Тедеско, тем меньше становится альтернативных кандидатов. Наиболее умеренные и уже вписанные в "истеблишмент" кандидаты становятся жертвами вскрывшихся компроматов и собственных амбиций, подвергающих сомнению их моральный облик.

Интересно, что всё действие фильма происходит исключительно в пределах конклава, тех залов, кабинетов, дворов и коридоров, где идёт процесс, чей результат важен не только для Рима, но и для всего мира. Однако от реального мира этот процесс показан как будто оторванным. И реальный мир всё же вторгается в жизнь церкви, когда происходит теракт, не только уносящий жизни жителей, но и разрушающий крышу собора, где собрались кардиналы. Реакция на это событие определит конечный итог выборов.

Правый кандидат реагирует привычно: нужно выслать отсюда всех мусульман-мигрантов, они грозят разрушить всё, что нам дорого. И тут впервые говорит своё слово, ранее никак не проявивший себя кардинал Афганистана. Тоже привычные нам тезисы с другой стороны: любовь и милосердие решат всё. Надо сказать, что это слова кандидата, имеющего с точки зрения гуманистической этики героическую репутацию, ведь его миссия приводила не в уютные залы европейских городов, а в горячие точки, очаги терроризма и бедности.

На итоговом голосовании сталкиваются две эти крайности и побеждает та, что слева - кандидат, проявивший себя на выборах в последний момент, победивший благодаря безупречной человеческой репутации и обращением к простым, но понятным каждому христианину ценностям. Белый дым уже поднялся над Ватиканом, но за считанные часы до того момента, когда новый Папа выйдет к людям, Лоуренс узнаёт про него информацию, которая может низвергнуть всё традиционные представления о церкви, разрушить привычную иерархию и вызвать непредсказуемую реакцию. Но эту тайну я уже "спойлерить" не буду.

Фильм будет интересен богословам и религиоведам, но в ещё большей степени - политологам. Определено, задумка режиссёра состояла не столько в том, чтобы показать "внутреннюю кухню" церковных элит, сколько показать ситуацию, складывающуюся внутри и вокруг вполне светских политических институтов. Ответить на вопрос о том, почему между условным "Трампом" и его главным публичным врагом - "вокизмом" не появляется другой, умеренной альтернативы.

Не потому ли, что "кардиналы" этих институтов в период глобальных вызовов и угроз, оказались погружены в мелочные игры и интриги для сохранения привычного положения в виде привычного старого взгляда на мир? Или может быть всё не так, и виной всему кризис той самой культуры сомнения, которая лежит в основе современного либерализма? Или это кризис института репутации, под которой сейчас можно понимать весьма разные, а иногда и вовсе субъективные вещи ? Не стали ли присущи этим институтам пагубные закрытость, бюрократизм и элитаризм, похожие на закрытые стены Ватикана без выхода во внешний мир, как в этом фильме? Да и сам кардинал Лоуренс - кто он? Интриган и карьерист, выискивающий только худшее в своих конкурентах или благородный служитель Святого Престола, ревностно защищающий его от дискредитации и разрушения?

"Конклав" не даёт ответа на эти вопросы, а лишь задаëт их нам. Одной из главных задач шумпетерианской институциональной системы после Второй Мировой войны было выстраивание такой системы социально-экономических и политических отношений, чтобы "психи" не пришли к власти. Как мы видим, сейчас она уже не работает. Да и тут же встаёт вопрос, о том, кто для нас настоящий опасный "псих" и где грань между публичным эпатажем и разрушительными решениями, между символами и идеями, между эстетическим и политическим? Ответы на эти вопросы мы получим ещё не скоро.

Отсутствие ответов на вопросы будущего всегда пугает, но это неотъемлемая часть той самой культуры сомнения. Поэтому противоречивую смесь страха и надежды вызывают слова новоизбранного папы, сказанные им ближе к концу фильма:
"Церковь - это не традиция. Церковь - это не прошлое. Церковь - это то, что мы сделаем завтра"

Наверняка вы видели её в книжных магазинах, интернет-каталогах и в библиотеках. Роган пишет о том какой была Первая Мировая война на Ближнем Востоке - от Северной Африки до Кавказа и Северной Анатолии. Чаще всего, когда говорят и пишут о событиях 1914-1918 годов, имеют в виду Европейский континент. Между тем, по степени влияния на день сегодняшний и количеству горьких уроков, ближневосточный театр военных действий Первой мировой войны ничем не уступает европейскому.

При этом автор начинает не с интересов Турции, а с интересов её главного европейского союзника - Германии. Заинтересованность Германской империи в вовлечении Турции имела два основания. С одной стороны, давняя и неутихающая вражда Петербурга и Стамбула. С другой стороны, турецкий султан одновременно являлся халифом - верховным лидером исламского мира. В германском штабе пришли к выводу, что вступление державы, возглавляемой таким авторитетным лицом, а также его призыв к "джихаду", может повлечь за собой соответствующие восстания и эскалацию в британских и французских колониях, населённых мусульманами. К слову, именно в тот период, в Германии благодаря наследию Фридриха Ратцеля стало очень популярно слово "геополитика".

Между тем, сама Османская империя всё также оставалась "больным человеком Европы". Экономический кризис, низкие темпы развития во всех областях, фактическое отсутствие индустриализации, высокий уровень коррупции и низкий уровень инфраструктуры. На фоне этого наблюдался рост политической нестабильности. 5 лет назад к власти пришли младотурецкие националисты из партии "Единение и прогресс". К августу 1914 года, власть в стране перехватил сторонник прогерманской политики Энвер-паша, что делало вступление в войну неизбежным.

Автор подробно через воспоминания очевидцев описывает то, как там проходила мобилизация и как она отражалась на жизни простых людей. Специально обученные агитаторы кричали на улицах об угрозе северо-восточным территориям со стороны русских. Многие были вынуждены оставить свою работу навсегда, что привело к усугублению экономического кризиса и нехватке рабочих рук. Надежды на привлечение военнопленных и восстание вражеских колоний под знаменем султана-халифа также принесли скорее разочарование. Мотивация солдат из не-турецких провинций была весьма низкой. Колебавшиеся лидеры арабских племён, в конечном итоге, склонились на сторону Британской короны, обещавшей им независимость и подняли восстание против турецкого правительства. Немалую роль в этом также сыграл легендарный офицер разведки Томас Лоуренс (Аравийский), о миссии которого автор также пишет достаточно много.

Частично причина этого лежит и в навязчивой националистической пропаганде идей пантюркизма, которую неистово проводили младотурки. Это приводило к унижению и ущемлению прав других народов и конфессий, проживавших на территории империи.

В связи с этим, нельзя не вспомнить о самой трагической и чудовищной странице в этой истории. Геноцид армян, до сих пор не признанный турецким государством, оправдываемый "национальными интересами" и "государственной необходимостью". Роган, ссылаясь на свидетельства выживших подробно описывает "марши смерти" - медленное массовое убийство с помощью насильственной депортации в нечеловеческих условиях. Итог - полтора миллиона жертв и невыученный урок для человечества, ставший примером и вдохновением для новых мировых палачей.

Попытка осуществления религиозного ирредентизма наряду с имперской националистической идеологией с методами террора и запугивания не привели ни к чему кроме усугубления внутреннего кризиса и потери остатков авторитета.

Правительство "младотурок" боялось понести высшую ответственность за геноцид и неудачи и поэтому спешно покинуло страну, обосновавшись на территории бывших стран-союзников. Но и там, далеко не всем удалось уйти от наказания. Около половины из них были убиты членами армянской боевой группы. Главный идеолог и лидер младотурецкого движения Энвер-паша погиб во время восстания басмачей, сражаясь с красноармейцами в районе Бухары.

Мало кто знает, но сама Турция по итогам этой проигранной и позорной для неё войны, могла стать ещё меньше чем сейчас. Победители наложили ряд условий и ограничений, касающихся Стамбула и проливов. Нарушение этих договорённостей, грозило Турции потерей столицы и всей европейской части. Жёсткие условия мира, реваншисткие настроения в обществе, а также харизма лидера общественного мнения Кемаля Ататюрка, призывавшего к расторжению договора, привели к восстанию и борьбе за независимость. На этот раз, война закончилась победой, но это была уже новая Турция. Республика вместо империи.

Около 60 процентов всей книги посвящено военным действиям, подробному описанию перемещения дивизий и боёв за крупные города. Для военных историков и экспертов это может быть очень интересно, хотя для политологов и востоковедов, на мой взгляд, слишком перегружено. По настоящему хорошо у автора получается привлечение источников в виде воспоминаний участников и очевидцев - от самых простых и безымянных до самых именитых.

Книга, оказавшаяся очень актуальной именно сейчас. События столетней давности дают о себе знать в виде новых переделов границ, массовых преступлений и других печально узнаваемых тенденций. Главное нам самим такими темпами не отброситься на 100 лет назад, а то и дальше в прошлое.

В случае с США - окончательное понимание того, что молодые и тем более ещё несостоявшийся демократии, особенно в нестабильных регионах, больше не могут ориентироваться на " старшего брата", видеть в нём надежду и опору. Присутствие американских войск не может быть гарантией невозврата к запрету нормальной жизни для женщин и репрессиям против иноверцев. Одной силой оружия, даже имея поддержку части населения на севере страны, нельзя сохранить даже видимость спешно созданных демократических институтов. Особенно на земле столетиями раздираемой войнами, клановыми конфликтами и коррупцией.

В случае с Россией - нельзя сохранить рудименты 20-го века. Старых друзей в лице арабских национальных социалистов из партии "Баас" и новых друзей в лице иранских теократов. Невозможно разорваться на два фронта, пытаясь стать одновременно региональной империей на востоке Европы и глобальной сверхдержавой через Ближний Восток. Сирия была неотъемлемой частью глобального евразийского проекта, ставящего на первое место сотрудничество с Ираном и Китаем во взаимных интересах в Азии ради идеи "многополярного мира". Но более актуальным оказалось европейское направление, где в большей степени всё определяет примордиализм, иногда в самых радикальных случаях доходящий до формулы "кровь и почва". И очевидно произошедший в этом году правый поворот в сторону пропаганды национального имперского проекта имени Ивана Ильина вместо глобального пост-советского, уже намекал нам на то, какое направление станет для наших элит разменной монетой - Сирия или Украина.

В обоих случаях, внешнеполитический провал вошёл в синхронию с внутриполитическими проблемами. В США это был очевидный кризис более чем 200-летней власти институтов, главным вызовом для которой стал трампизм. И как показали последующие события, этот вызов не ушёл сам по себе после штурма Капитолия, а 4-летний срок Байдена обнажил лишь новые проблемы. Как сохранить хотя бы видимость этих институтов в таких странах как Афганистан, когда внутри твоей страны, их же легитимность и значимость подвергают сомнению твои сограждане?

В России - обнажившаяся проблема коррупции внутри Минобороны. Открытые миру неприличные богатства замов Шойгу, с очевидной недосказанностью по тем, кого, возможно, пока решили приберечь на время. "Потёмкинские деревни" в приграничных регионах, ставшие также частью ответственности губернаторов. Все это напоминает то, как описывали ситуацию в руководстве армии Демократической Республики Афганистан 1980-х годов наши ветераны (доводилось общаться на эту тему). Редко такие описания обходились без анекдотов или без мата. Частные военные кампании, на которых держалась половина военных успехов армии РФ в Сирии, оказались подчинены внутриполитической логике, в жертву которой властям пришлось принести некоторые внешнеполитические амбиции. Можно ли в такой ситуации надеяться на сохранение военного влияния за рубежом? Очевидно, что нет.

Особенность светских диктатур, низвергнутых в результате "Арабской весны" чаще всего заключалась в доминировании представителей одной религиозной или этнической группы над другими. Это выражалось где-то в мягкой, а где-то в более жёсткой дискриминации, ограничениях для карьерного роста и в доступе к социальным лифтам для "не своих", из чего вытекали социальное неравенство, коррупция, быстро и жёстко подавляемое недовольство исключенных групп населения. При невозможности добиваться реализации своих прав через легальную оппозиционную деятельность, молодёжь устремилась к новым радикальным течениям, обещающим решить все проблемы посредством победы "истинного ислама" в виде салафизма. Важный урок, актуальный далеко не только для Ближнего Востока.

Поэтому многие предпосылки этого конфликта были заложены ещё десятилетия назад. Башар Асад на этом фоне вызывает не столько ненависть, сколько смесь жалости и презрения. Его история чем-то похожа на историю Николая Второго "Кровавого". Абсолютно несозданый для власти, одно время бывший надеждой для либералов, но ставший её противоположностью. Изначально оказавшийся во власти обстоятельств внутренней и внешней политики, заложенных отцом и колебавшийся между кнутом и пряником, сделавший ставку на силовой вариант и проигравший всё. Гражданская война в Сирии началась со своего аналога "Кровавого Воскресенья", когда 18 марта родственники подростков, попавших в тюрьму за антиправительственные граффити, стали просить об их освобождении. В ответ они получили стрельбу и первые жертвы начавшейся катастрофы.

Наверняка раньше он хотел для себя совсем другую судьбу - спокойную жизнь врача-офтальмолога в Лондоне, обычного семьянина. Так бы и получилось, если бы не гибель старшего брата в автокатастрофе в 1994 году. Но что бы это изменило? Мы бы увидели всё то же самое, только с другими именами и лицами. Дети часто платят за грехи родителей, продолжая совершать эти грехи. Что конечно же не снимает ответственности и вины за сделанный выбор.

Сейчас невозможно сказать, что теперь будет с Сирией. Вполне возможен ливийский сценарий, когда единое коалиционное правительство удалось сформировать далеко не с первого раза после почти 10 лет ожесточённой бойни между разными группами. Возможен афганский сценарий 1996 года, когда основная борьба продолжилась между коалицией этнических меньшинств на севере (в сирийском случае - это курды) и исламистским правительством. За последнее время, сирийский Курдистан (Рожава) стал особой территорией, ближневосточным "гуляйполем", где максимально реализован принцип демократической конфедерации. Поэтому воевать за эти идеалы туда приезжают не только сами курды, но и романтики-анархисты из других стран. Хочется верить, что они смогут защитить себя, учитывая чьи усики выглядывают из-за спины группировки, захватившей Дамаск.

Ведь это его лучший друг в прошлом году за один день лишил исторической Родины сотни тысяч армян Карабаха. И на этот раз турецкому султану снова удалось доказать, что наступила эпоха "bad boys", гангстеров мировой политики, которые плевать хотели на все наши разговоры о ценностях и гуманизме пока они остаются только разговорами. Они возьмут всё что плохо лежит по принципу сильного хищника. "Паук ужалил паука" как говорил Атос.

И конечно, это возвращение в полную силу принципа Realpolitik в его не самом приятном и циничном виде. Вчера это был флаг "террористов", но теперь это флаг "переходного правительства" и он будет реять над зданием посольства в Москве. Вчера басмачи и "бармалеи" были в списках террористов и экстремистов. Теперь "адекватные ребята" становятся уважаемыми гостями в столицах. Этот принцип характерен для всё большего числа крупных государств. Современные США и Россия в этом плане имеют всё больше сходств. Как это не прискорбно, другого варианта в ближайшие годы не предвидится и нам ещё долго придётся жить именно в условиях такого мира.

Тем менее понятны восторги по поводу происходящего у части оппозиционной интеллигенции. Жестокий светский автократ не может вызывать уважения и сочувствия. Но куда опаснее идейный убийца, вооружённый фундаментальной верой и ненавидящий всё, что отличается от нее, для которого высшее счастье - убивать и быть убитым за эту веру. И вспоминая как Covid-19 у нас в 2022 году отменила беда похуже, иной раз, опасаешься, как бы и нынешнюю не прервало возвращение другой напасти в виде старого, но окрепшего и набравшего силы зла.

И конечно, люди бегущие сейчас к берегам Средиземного моря похожи на тех, что отчаянно пытались успеть к американскому самолёту, вылетающему из Кабула. Больше всего в такие моменты жаль простого человека, лишённого надежды на нормальный выбор внутри своей разрушенной страны, как и прежде зажатого между Молохом и Шайтаном.