Хотела написюлькать небольшую зарисовочку под шикарнейший арт выше, вдохновившись последней обновой вн "Меня зовут Хоуп" в приложении "Истории Другого Мира", но что-то меня как обычно занесло🙃

Ну что жжж... Вот еще одна из моих фантазий по дополнению уже вышедшей 9 серии 2 сезона истории МЗХ – ветка с Кином🖤

Шаг. Ещё шаг и ещё. Хоуп шла, ощущая легкую прохладу медленно опускающихся на город сумерек. И всё бы ничего, но было кое-что странное в этом неумолимом движении вперёд – она шла не одна. Даже больше – её вели куда-то, крепко держа за руку. Недоумение девушки росло с каждым новым шагом. Её? За руку? Удивительно, что она до сих пор не вывернула чужую граблю отработанным приемчиком. И всё же она продолжала идти, ощущая странную лёгкость во всём теле. «Что бы я и добровольно шла за кем-то явно за пределы города? Такое возможно разве что во сне», – усмехнулась про себя Хоуп. Но прямо сейчас она почему-то позволяла тёплой ладони с россыпью татуировок, доходившей до крепкого плеча и выше, тянуть её вперёд. Сфокусировав взгляд на широкой спине в чёрной жилетке, Хоуп наконец-то поняла, кем был этот бесстрашный – или всё-таки наглухо отбитый? – камикадзе.

– Кин? Совсем рехнулся? Куда ты меня тащишь?
– Подожди и сама увидишь, – загадочно улыбнувшись, ответил мужчина – чем выбесил девушку ещё сильнее. И она только было открыла рот для очередного потока возмущений, как он быстро добавил:
– Потерпи ещё немного – почти пришли. Тебе точно понравится...

И то, как Кин сказал это, смотря своими сияющими глазами прямо в её, заставило сердце Хоуп сделать лишний удар, и весь запал тут же сошёл на нет.

– Ладно. Живи пока, – буркнула девушка, стараясь скрыть за показным недовольством собственное смущение.

Рядом с этим невыносимым мужчиной ей было сложнее держать оборону. С ним почему-то не получалось спрятаться за одну из невидимых стен, что возводились день за днём последние семь лет. По какой-то неведомой ей причине Кин умудрялся подбираться к ней всё ближе и при этом не ломать эти самые стены, а проходить сквозь них, не замечая преграды, – словно их и не было вовсе. Но они были... Хоуп помнила, как старательно возводила каждую – кирпич за кирпичиком. Иначе было нельзя. Иначе – она бы просто свихнулась в один «чудесный» день.

«Хотя, возможно, я уже?» – родился в мыслях закономерный вопрос. Другой причины, по которой она бы так покорно следовала за этим ходячим сарказмом в татухах, просто быть не могло. «Иначе какого хрена сейчас происходит?» – волна раздражения начала с новой силой подниматься в девушке. Почувствовав, что хватка Хоуп на его ладони стала крепче, Кин ускорил шаг и почти сразу перешёл на бег.

– Ещё немного! – бросил он себе за спину. – Ещё совсем немного, и сможешь учинить надо мной стра-а-а-шную расправу, неумолимая Кидо! – он отчётливо ощущал, как её пылающий праведным гневом взгляд прямо сейчас прожигает его макушку. – Если, конечно, не передумаешь, – обернувшись на бегу, всё же добавил Кин. Он сказал это тем самым глубоким тоном с лёгкой хрипотцой, от которой в её груди начинало печь. Заглянув на миг в его серые глаза, в которых блеснул уже хорошо ей знакомый озорной огонёк, девушка не могла не заметить появившуюся в них мягкость. Мир будто замедлился на одно это короткое мгновение. Но даже его хватило, чтобы Хоуп сбилась с шага, едва не упав. И она наверняка бы встретилась лицом с землёй, если бы не Кин, крепко державший её за руку.

– Погоди пока падать в обморок, Хоуп, – нагло ухмыльнувшись, проговорил мужчина. – Я, конечно, красив, но не так, как это... – он резко остановился, в одно движение перехватив её за талию, и свободной рукой обвёл раскинувшееся перед ними поле, утопающее в закатных красках. И этот вид настолько поразил девушку, что она невольно задержала дыхание, позабыв о том, что ровно секунду назад хотела прибить этого невозможного придурка.

Перед её глазами предстало невероятной красоты зрелище: полуденное солнце, склонившись к горизонту, больше не обжигало своим светом, позволяя вдоволь насладиться мягким персиковым сиянием. Ночь, постепенно входившая в свои права, приглушила яркие краски лёгкой дымкой тумана, уже окутавшего вечерней прохладой поле. Хоуп была уверена – зайди она поглубже в полевые травы, то наверняка увидела бы маленькие сияющие капельки воды. Но больше всего поражало небо. Девушка и вспомнить не могла, когда в последний раз любовалась закатом – да в принципе останавливалась, чтобы посмотреть на небосвод над своей головой... Оттенки красного, оранжевого, розового и голубого смешивались, с каждой секундой становясь всё насыщенней. А редкие пушистые облака только добавляли этой картине глубины, усиливая ощущение бескрайности открывшегося взгляду простора.

Этот вид настолько заворожил девушку, что способность складывать слова в предложения не сразу вернулась к ней.

– Но как? Откуда? – Хоуп с неподдельным изумлением посмотрела на Кина, на губах которого играла расслабленная улыбка – он явно наслаждался её реакцией. Переведя взгляд обратно на горизонт, раскрашенный яркими всполохами, Хоуп, у которой против её воли уголки губ уже поползли вверх, спросила ещё раз: «Откуда здесь, мать его, поле, Кин?» – и широкая улыбка всё же озарила лицо девушки.
– Слишком много вопросов, Кидо, – усмехнулся он. – Давай лучше спустимся и насладимся видом, пока ещё полностью не стемнело, – и всё так же держа её за руку, мужчина начал спускаться с небольшого холма, у подножия которого расположилось это самое поле, в реальность которого она так не могла поверить. Но вот они спустились. Кин непонятно откуда достал небольшой плед и постелил его на склон, с которого открывался просто до безумия красивый вид.

– Копперфилд, ты ли это? – не удержалась девушка от сарказма, взглядом указывая на покрывало, расстеленное мужчиной, на которое он тут же улёгся.
– Ловкость рук и никакого мошенничества, – и снова эта его хитрая улыбка с налётом загадочности. Но сейчас Хоуп почему-то не хотелось анализировать или пытаться до конца осмыслить происходящее. Сейчас она собиралась позволить себе расслабиться. Хотя бы до тех пор, пока красное солнце не скроется за горизонтом, а душу вновь не окутает тёмная ночь...

Сев рядом, девушка устремила свой взор прямо перед собой. Какое-то время они провели в уютном молчании, которое показалось ей интимнее, чем всё, что было между ними до этого. Но вскоре она услышала голос Кина. Он говорил тихо, проникновенно – до чертовых мурашек, табуном пронесшихся по её коже.

– Знаешь, если бы не небо с его закатами, я бы уже давно потерял рассудок... свихнулся бы в этом безумном мире, никогда не сбавляющем своего темпа... И только в эти мгновения он будто замедляется, позволяя почувствовать себя по-настоящему живым. Не думать, не решать, не выбирать, а просто наблюдать за тем, как солнце постепенно уходит за горизонт, чтобы завтра вновь залить этот мир своим светом. И в какой-то момент ты осознаёшь, что Небо – единственное, что остаётся неизменным и в то же время постоянно меняется. И это осознание, как ни удивительно, помогает идти дальше; даёт странную веру в то, что и ты сможешь выстоять. Хотя, казалось бы, – где небо, а где ты... Так, всего лишь тело, что однажды – конечно, если очень повезёт – рассеется прахом по ветру... И, чёрт возьми, есть что-то значительное в этой незначительности... – Кин глубокомысленно замолчал, устремив взгляд вдаль.
Хоуп же заторможенно моргнула пару раз и выдала:

– Мне показалось, или ты сейчас процитировал слова из интервью какого-то музыканта? Вот эта последняя фраза, – зачем-то уточнила она.

Если Кин и не ожидал подобного вопроса, то ничем не выдал своего удивления. Напротив, мужчина издал смешок и поднял ладони, как бы сдаваясь.
– Хех, подловила. Джастина Вернона, если быть точным. Сама ж дала его послушать – вот и вспомнил. Но ведь хорошо сказано, а? – он заигрывающе приподнял одну бровь, буквально обезоруживая своей невозмутимостью.

– Да ну тебя, философ хренов, – не сдержав улыбку, фыркнула Хоуп. – Ты можешь хоть пять минут... – она резко оборвала себя: воспоминание о том, как Кин совсем недавно ответил на этот самый вопрос, опалило щёки жаром. Девушка тут же отвернулась к полю, не желая лицезреть очередную его наглую ухмылку. А именно такая сейчас наверняка расцвела на его довольном лице. «Как же бесит!» – пыхтела про себя Бёрг, упорно смотря прямо перед собой. «Чёрт возьми, да что с тобой, Хоуп? Ты где-то головой ударилась и не заметила? Или тебя хватил тепловой удар, и сейчас ты на самом деле лежишь кверху задницей на грядках?» – Хоуп отчаянно не хотелось признавать, что этот мужчина сумел поселиться в её мыслях крепче, чем она собиралась позволить. «Да уж... и всё же всяко лучше валяться лицом в капусте, чем признать, что Кин меня волнует...» – сама того не заметив, призналась себе девушка. «И почему этот придурошный так на меня действует?» – продолжала мысленно вопрошать Хоуп, ушедшая в себя настолько, что не сразу почувствовала, как щёку перестало жечь от пристального насмешливого взгляда. Девушка аккуратно покосилась в сторону мужчины и так и замерла, не в силах оторвать взгляд. От увиденного у неё перехватило дыхание – показалось, что даже мир вокруг вдруг замер на этот долгий миг.

Кин сидел, облокотившись на руки, и подставлял лицо закатному солнцу, в блаженстве прикрыв глаза. Лёгкий ветер, оказавшийся на удивление тёплым для этого времени суток, мягко играл с его чёрными прядями, по обыкновению спадавшими на лицо. На губах засела умиротворённая улыбка, и вообще весь облик парня будто говорил: «Даже если завтра этот мир канет в бездну – сегодня это не имеет никакого значения». И почему-то при взгляде на его довольный и абсолютно безмятежный вид у неё в уме сразу всплыло до ужаса пафосное выраженьице на латыни – «Carpe diem»...
«Лови момент», – припомнила перевод Хоуп, сама не понимая, что это вдруг на неё нашло. «Похоже, философское настроение передаётся воздушно-капельным», – вернув внимание мужскому профилю, усмехнулась Хоуп. Но да, Кин действительно сейчас ловил этот момент, как будто пропуская его через себя. Девушка всё никак не могла оторвать от него глаз. «Проживает каждой клеткой своего тела каждую долбанную секунду... Лао-цзы ебучий... И главное, выглядит при этом до чёртиков привлекательно...» – Хоуп неосознанно закусила нижнюю губу, продолжая его разглядывать.

Минуты растянулись... время вообще будто исчезло в этом до странного нереальном моменте. Девушка уже не могла сказать, сколько она просидела так, изучая чужие черты: острые скулы, пухлые чётко очерченные губы, аккуратный пирсинг, ловящий блики. И только проплывающие позади него облака подсказывали, что этот мир не останавливался, и время не прекращало свой бег ни на мгновение... Воздух вокруг был свежим, как после грозы, хотя, возможно, Хоуп так казалось из-за запаха хвои и дождя, что неизменно окутывал её, стоило ей оказаться рядом с этим мужчиной.
Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы Кин открыл глаза, и она смогла увидеть, как лучи уходящего солнца подсветят их изнутри, делая ещё более притягательными...

Как говорится – бойся своих желаний. Ведь стоило ей подумать об этом, как его ресницы дрогнули и мужчина посмотрел прямо на неё, прожигая своим взглядом до самого нутра.
– Наслаждаешься видом, моя отважная Кидо?

...

Пробуждение было резким и неожиданным, словно её выдернули из другого мира, где осталась частичка души. «ЭТО БЫЛ СОН?!» – осознание, пришедшее внезапно, словно бы придавило её тяжёлой плитой. Или тому виной было горячее тело, практически полностью накрывшее её собственное? В любом случае, сейчас девушка с пугающей ясностью поняла одно – в этот момент ей отчаянно захотелось, чтобы сон стал реальностью...

Маркус проснулся по обыкновению рано. Но видимо не настолько, чтобы открыв глаза, первым делом увидеть столь желанную для него картину – Вивиан, мирно спящую под боком. Мужчина не был уверен, когда она ушла – ещё ночью или с самым рассветом? В любом случае та половина кровати, где совсем недавно лежала его возлюбленная, уже успела остыть, но сохранила её запах, который этой ночью наполнил лёгкие Маркуса до предела. Да... Первой их ночью вместе и теперь точно не последней...
Мужчина невольно улыбнулся, а после перевернулся на бок и почти в бессознательном жесте притянул к себе её подушку, вдыхая полной грудью аромат ранней весны, что кружил ему голову каждый раз, стоило Вивиан оказаться рядом. Но Маркусу всё было мало. Казалось, он никогда не сможет им надышаться. Хотелось раствориться в нём целиком, без остатка. Хотелось, чтобы он проник ему под кожу, стал его неотъемлемой частью, наполнил до краёв не только лёгкие, но и его сердце. Хотя, похоже, это уже давно произошло...

Пожалуй, впервые за последние месяцы профессор Веловетти чувствовал себя по-настоящему выспавшимся. Будто невидимые цепи, что сковывали его разум и сердце, наконец спали, позволяя сделать полный вдох. Всё это время Маркус будто находился под толщей воды: вот он разговаривает с другими преподавателями, а вот объясняет что-то адептам на уроке. Но голоса вокруг звучали для профессора столь отдалённо и тихо; даже его собственный казался каким-то приглушённым, неживым...
Всё потому что мыслями он был далеко не здесь. А где-то там, в отдалённом уголке библиотеки, где девушка, нарушившая размеренный ход его жизни, проводила в последние недели всё больше времени.
Теперь Маркус, вместо поиска информации о том, как вернуть его магию, всё свободное время проводил за книгами, которые хоть как-то были связаны с магией неокситов, чтобы после передать их Ей. Но как бы профессор Веловетти ни желал сделать это напрямую, приходилось прибегать к помощи мисс Далвин... Ведь ему, несмотря ни на что, очень хотелось помочь Вивиан обрести внутреннее равновесие и найти ключ к своей силе. В итоге его попытка дистанцироваться от девушки, бесконечные попытки перестать думать о ней – всё это оказалось бесполезно. Где бы профессор ни находился, что бы он ни делал, мысли то и дело возвращались к Вивиан, к её улыбке, горящему взгляду, приоткрытым губам...

Но тяжелее всего приходилось Маркусу, когда в его сознании вспыхивал образ Вивиан из иллюзии, случайно созданной девушкой на одном из их уроков. Её распущенные шелковистые волосы, соскользнувшие с плеча, открывшаяся взору тонкая шея... Удивительно, насколько реальной была эта иллюзия: он не только смог её увидеть, но и всё почувствовать. Реакция Вивиан на его ночное признание в этом умилила Маркуса. И он тогда не дал ей отвернуться – не позволил утонуть в чувстве стыда, что явно охватило его любимую в тот миг. Он удержал её взгляд, потому как ему было важно, чтобы она видела в его глазах понимание, а не осуждение. Ведь в тот раз, осознав что происходит, он мог сразу же отстраниться. Всего одним движением рассеять эту запретную для них обоих картину... Но он не отстранился. Вопреки здравому смыслу, которым профессор всегда предпочитал руководствоваться, Маркус продолжал смотреть... словно наяву ощущать её горячее дыхание на своих губах, чувствовать мягкость её кожи под пальцами... Что-то заставляло его жадно следить за каждым движением иллюзорного двойника, с жаром припавшего к девичьей шее. Что-то, чему мужчина не позволил себе дать имя. Хотя на самом деле ему уже тогда было ясно: в тот момент он желал, чтобы всё это случилось наяву...
А потому эта пылкая иллюзия терзала Маркуса изо дня в день, являясь пред внутренним взором мужчины то на тренировке, то за работой, то ночью – особенно ночью...
Он нисколько не солгал, сказав Вивиан, что фантазировал о ней. Не счесть, сколько раз он одёргивал себя, когда осознавал, что рука с пером зависла в воздухе, так и не начав новую строчку. Пожалуй, умолчим о том, насколько далеко порой уводили профессора Веловетти его фантазии. Скажем только, что теперь он мог позволить себе воплотить их все в жизнь...

И вот когда все запреты и принципы наконец были посланы к черту, мужчина вновь почувствовал себя живым. Маркус и не осознавал до этой ночи, насколько сильно скучал по Вивиан, насколько сильно в ней нуждался...
Да, впереди их ждало немало трудностей, но теперь он был готов бороться за их дальше.
Ведь увидев глаза девушки сегодня ночью, Маркус понял, что больше не может и не хочет держать дистанцию. Отныне он будет беречь Вивиан не на расстоянии, а крепко держа за руку.
Вивиан... теперь его Вивиан...
Он обязательно всё уладит и сдержит своё обещание!

И как бы Маркусу ни хотелось задержаться в этом мгновении тихого счастья, наполненного любимым запахом ранней весны, он был вынужден приступить к выполнению своих обязанностей. Собрав привычным жестом волосы и надев свой костюм, мужчина вновь стал строгим профессором Веловетти, чьи пары не каждый адепт мог выдержать.
Напоследок кинув быстрый взгляд в зеркало и стерев с лица обнаружившуюся в отражении улыбку, мужчина стремительно вышел из комнаты, желая как можно скорее расправиться со всеми рабочими вопросами.

Маркусу нужно было встретиться с советником по мечу, чтобы скорректировать план тренировок для адептов младших курсов. Но, говоря откровенно, мужчина также надеялся увидеть на тренировочной площадке Вивиан, полагая, что именно туда она отправилась с утра пораньше. Девушка значительно продвинулась в технике ближнего боя: её движения становились всё более точными, быстрыми. Да и своим оружием она овладела отнюдь недурно: наносила удары кинжалами выверенно и молниеносно, не позволяя противнику себя зацепить, несмотря на близкое расстояние. Конечно, до идеала ещё было далеко, но за такой короткий срок мисс Веласке достигла просто невероятных успехов, проявив немало упорства и выдержки. Профессор Веловетти восхищался трудолюбием девушки, но в то же время с каждым днём это рвение перерастало во что-то большее, чем просто желание научиться защищать себя не только магией. И это наблюдение невольно поселило в душе Маркуса нехорошее предчувствие... Его любимая к чему-то готовилась. Разумеется, любой, кто не побоялся бы открыто взглянуть на нынешнее положение дел, понял бы, что битвы с тёмным культом не избежать. Но Вивиан как будто знала, когда именно она состоится. И, судя по тому, с каким остервенением она вновь и вновь рассекает воздух своими кинжалами на тренировках, этот день ближе, чем им казалось...

Пройдя внутренний двор, мужчина вышел к тренировочной площадке, где старый вояка Рэдрик уже вовсю должен был гонять своих подопечных на утренней тренировке.
Но ещё на подходе к арене профессор почувствовал: что-то было не так.
Рыцари Рэдрика послушно выстроились перед его заместителем, внимая указаниям. Их лица были, как и всегда, сосредоточенными, собранными и невозмутимыми, но в глазах застыл немой вопрос – явно тот же, что сейчас возник и у Маркуса.
– Где же сэр Рэдрик? – спросил профессор, подойдя к стоящему перед ровным строем королевских стражей мужчине.
Последний, в свою очередь, отдал рыцарям быстрые указания, и они с Маркусом отошли к краю арены, наблюдая, как юноши и девушки принялись разминаться в её центре, то и дело поглядывая в их сторону.
Но вряд ли бы ответ мужчины смог удовлетворить их любопытство. Ведь он обошелся дежурной фразой: «Сэр Рэдрик не отчитывается передо мной о своих передвижениях, профессор». И либо его заместитель в самом деле не знал, где сейчас находился старший по званию, либо получил от него же указание не раскрывать данную информацию, – сделал вывод Маркус. При любом из раскладов ему не удалось бы выяснить, где сейчас Рэдрик. А потому профессор Веловетти не видел смысла ни задерживать собеседника, ни задерживаться здесь самому. Тем более что надежда увидеть Вивиан на площадке не оправдалась.

В итоге Маркус решил, что найдет советника позже. А пока вернётся к своим записям, что не успел закончить вчера.
Зайдя в комнату, мужчина зацепился взглядом за небольшой лист бумаги, лежавший у подножия кровати с той стороны, где спала Вивиан. Но профессора это не удивило, ведь каждый раз сквозняк из вечно приоткрытого окна сдувал со стола бумаги, когда мужчина выходил из комнаты.
«Всё-таки нужно закрывать его перед уходом» – мысленно отчитал себя профессор Веловетти, поднимая с пола листок. Однако когда Маркус перевернул его и прочитал короткую строчку, оставленную знакомым почерком, все мысли тут же исчезли из головы мужчины.
На их место пришла оглушающая тишина, вскоре сменившаяся шумом крови в ушах от бешено колотящегося в груди сердца.
«Нет...» – только и сорвалось с губ профессора, прежде чем он с грохотом захлопнул дверь, вылетая из своих покоев. И снова ветер поднял в воздух ворох недописанных Маркусом бумаг, которые в один миг потеряли какое бы то ни было значение.

В то утро злополучное окно так и осталось незакрытым...

И небольшой бонус (ง ื▿ ื)ว

Маркус проходил очередной полупустой коридор королевского дворца. Сложно сказать, сколько мыслей успело пронестись у него за это время. И ещё сложнее описать те эмоции, что разрывали грудь мужчины в эти минуты. Однако с каждым быстрым уверенным шагом профессора на первый план выходила одна.
Он был зол. Очень зол. Но ещё сильнее, чем злость, его снедало беспокойство. Отчаянное беспокойство за девушку, что стала ему всех дороже...
А потому злился Маркус вовсе не на Вивиан – он злился на себя...
Профессор Веловетти миновал ещё одно крыло дворца, ни на мгновение не замедляя шага, ведь каждый из них словно отсчитывал драгоценные секунды и без того потерянного времени.
А он же видел, чувствовал сегодня ночью: его любимую что-то тревожит... И её тихие слёзы на его груди только убедили в этом мужчину. Вивиан что-то упрямо не хотела ему говорить. Но Маркус надеялся, что она всё-таки откроется, доверится ему и всё расскажет позже, когда сама будет готова...
Поворот, лестница, ещё поворот – чёрт возьми, да когда же он наконец вырвется из этих стен?! Сердце мужчины нестерпимо рвалось прочь, туда, к ней... и ноги всё быстрее несли профессора Веловетти по, казалось, бесконечному лабиринту дворцовых коридоров.
Всё-таки нужно было немного надавить, заставить её посмотреть ему прямо в глаза... тогда бы сейчас он мог быть рядом и защищать её, – продолжал сокрушаться про себя Маркус.
Наконец дворец остался позади. Холодный порыв ветра очистил разум, оставив только цель и непоколебимую решимость. Он найдёт её. Непременно найдёт. Он же обещал. Он больше её не оставит одну. Не отступится. Не потеряет. Ни за что!

В продолжение прошлой зарисовки по Викуськам))

В оригинале вн мне не хватило этих двоих в период подготовки Ви к бойне с ГлавГадом... Так что самовольно это исправляю данной "фантазией") Мне кажется такие действия со стороны Маркуса вполне могли бы быть (´꒳`)♡

Для антуражу влеплю в начале цитатку из песни:D

Земля не может не крутиться.
Сердце не может не биться.
Солнце не может не светить.
Я не могу тебя не любить.
— Жуки, «Я не могу тебя не любить»

Подходит к концу очередной день, проведённый за целой горой книг в библиотеке, в бесконечной попытке отыскать способ справиться с Ладимиром и спасти этот мир от тьмы, что неминуемо придёт вместе с ним. Вивиан смотрит на резные часы, безразлично отсчитывающие минуты до дня, когда все решится.

Тик-так… тик-так…

Тихий шёпот времени в последние дни все больше напоминает девушке шипение змей Наяды. Порой казалось, что она снова слышит её скрежещущий смех в голове. Но то – лишь иллюзия, дурацкие игры уставшего от постоянного напряжения и переживаний разума.
Погрузившись в себя, Вивиан не сразу замечает, что эти самые часы уже успели пробить пять вечера. В это время обычно завершаются последние пары, а значит, адепты и их преподаватели могут быть предоставлены сами себе. Однако в королевском дворце было не так много доступных мест, где можно было бы провести свой досуг «простым смертным». А значит, скоро в библиотеку стянется бóльшая половина вышеупомянутых лиц за неимением лучшего.

Конечно, было еще рановато заканчивать работу, но по стечению обстоятельств сегодня никто не смог присоединиться к Вивиан, а заниматься поисками одной было неудобно и, откровенно говоря, уныло. Ведь, работая в компании друзей, девушка хоть ненадолго могла отвлечься от удручающих мыслей и полностью погрузиться в процесс, разбавляемый дружескими шутками и подкалыванием. Это помогало не падать духом и продолжать искать, несмотря на неудачи.

Собрав вещи, Вивиан выходит из библиотеки, намереваясь отправиться в свою комнату. По правде говоря, сейчас у мисс Веласке по расписанию должны были быть дополнительные занятия с Катарией Маглари. Но советница в очередной раз отменила урок, а заменять её с недавних пор стало некому… Однако девушке очень помогала Равенна, которая периодически приносила ей книги и манускрипты. Они были посвящены аспектам магии, вызывавшим у Вивиан наибольшие трудности, либо содержали в себе сохранившиеся записи о древнем роде неокситов и особенностях их силы.
Девушка каждый раз искренне благодарила директрису за уделённое ей время. Ведь та вовсе не обязана была тратить его на поиск всей этой информации. Но мисс Далвин неизменно отвечала своей ученице лишь легким кивком головы и сдержанной улыбкой, которая отчего-то казалась Вивиан виноватой…

Однако мысли девушки вновь вернулись к отмененному уроку и леди Маглари. "Снова дела особой государственной важности, да? Неужели так сложно придумать способ по-тихому избавиться от меня?" – со злой усмешкой подумала Вивиан. Да, у неё не было никаких доказательств, что к её отравлению причастна Катария или Кастил. Кроме услышанного однажды разговора, советница по перу более не давала поводов для подозрений. Но Вивиан больше не могла доверять кому бы то ни было из Совета…

Разве что сэру Рэдрику. С виду суровый и строгий советник по мечу – он всегда относился к ней очень тепло, даже по-отечески. Бывший страж ее мамы был чем-то похож на Самаэля… или все-таки его ученик и верный напарник за столько лет совместной службы неосознанно перенял черты своего наставника? К сожалению, пораспрашивать Рэдрика о нем Вивиан не могла. Боль от потери отца несколько притупилась за прошедшее время, но упоминать его в разговоре ей до сих пор было тяжело.

Размышляя на эту тему, девушка уже успела преодолеть почти половину пути, как вдруг заметила свернувшую в смежный коридор директрису. Вивиан хотелось задать мисс Далвин пару уточняющих вопросов по пройденному сегодня материалу, а также ещё раз поблагодарить за последние переданные ей книги. Они помогли девушке понять, как именно нужно направлять свою силу при использовании нескольких стихий одновременно. Так что мисс Веласке ускорила шаг, надеясь её догнать. И почти уже свернула за угол, как вдруг услышала голос, от которого внутри все замерло, а сама она встала как вкопанная, не в силах сдвинуться с места. Это был Он…

Он разговаривал так же, как и всегда – спокойно и размеренно. Однако у Вивиан сложилось впечатление, будто голос профессора, чьи занятия так обожала Ила, стал звучать более глухо, как будто без прежней силы. Или ей так показалось из-за неожиданно участившего свой ход сердца, что своим стуком буквально оглушало её?
Ответа на этот вопрос у девушки не было. Как и на множество других, разом закружившихся в ее голове словно стая испуганных птиц. Сколько она уже его не видела? Неделю? Месяц? Больше? О чем они собираются говорить с Равенной? Может, это просто обычный разговор об их работе? А может, все-таки появились какие-то новости от Совета? Или возможно он спросит… – Нет. Вивиан оборвала себя, не позволяя завершить вопрос даже в мыслях. Но глупое сердце предательски дрогнуло…

Прижавшись к стене и затаив дыхание, девушка постаралась прислушаться к разговору за углом. Вивиан понимала, что подслушивать неправильно, что нужно уйти, но… когда её это останавливало, правда?
И все же… что она хотела услышать?
Ответ на этот вопрос существовал, хотя девушка и пыталась обмануть саму себя: «Я просто хочу убедиться, что нет никаких новостей касательно новых злодеяний Ладимира и его свиты» – подкидывал разумные доводы рассудок. Но сердце не обманешь… В глубине души Вивиан надеялась, что в этом разговоре будет упомянуто и её имя, хоть мельком, хоть невзначай. А может, он даже спросит, как она…
О боже! Ну зачем?! Зачем она мучит себя? Этого не случится и даже не должно случиться, ведь этот, казалось бы, невинный вопрос сделает ей лишь больнее… «Нужно уйти, просто оттолкнуться от стены и уйти, не оборачиваясь» – говорит себе Вивиан, но все без толку. Девушка лишь сильнее напрягает слух, не желая пропускать ни малейшей детали.

Вивиан слышит, как директриса и профессор обменялись парой слов касательно плана обучения адептов на ближайший месяц и другими совершенно обыденными рабочими моментами. – Все-таки глупо было считать, что они будут обсуждать что-то серьёзное в коридоре дворца, где даже у стен есть уши. Она и сама сейчас была одними из них… Вивиан уже хотела было незаметно уйти, как вдруг услышала непривычно робкий голос Маркуса:

– Мисс Далвин, сегодня я нашёл ещё пару книг и манускрипт. Не могли бы Вы…
Девушка слышит, как Равенна тихо усмехается, не дав ему закончить просьбу. Будто уже знала, о чем именно она будет.
– Хорошо, Маркус. Какие на этот раз?
Последовала небольшая пауза, будто профессор несколько смутился снисходительного тона Равенны, которым она произнесла эти слова.
– Эта содержит объяснение, как некоторые маги, владеющие несколькими стихиями, смогли развить свой источник, увеличив запас силы. А эта в свою очередь поможет понять, как сделать так, чтобы между ними сохранялся баланс, – пояснил свой выбор профессор Веловетти.

«Странно, – подумала Вивиан. – Этот класс уникальных магов ведет другой педагог. Может быть, Равенна попросила Маркуса помочь? Нет. Тогда бы она не спрашивала, о чем эти книги. Да и сам вопрос указывает на то, что это происходит не в первый раз…» – предположения всплывали одно за другим, пока смутная догадка не промелькнула в сознании Вивиан: «Неужели…»
Но она так и не сформировалась в цельную мысль, будто испугавшись самой себя, и растаяла, прежде чем девушка успела бы до конца её осознать.
Впрочем, последовавшие далее вопрос и ответ избавили Вивиан от необходимости ловить ускользающую догадку за хвост…

– Думаю, ей они пригодятся. А манускрипт?
– Этот труд рассказывает историю древнего рода и более подробно раскрывает причины того, почему магия неокситов так крепко связана с их эмоциями.

«Неокситов?!» – мысли девушки начали сменяться с такой скоростью, что она не успевала осознать одну, как тут же приходила вторая, сметая ее. «Он..? Неужели это был он? Нет, не может этого быть… Или все-таки может? Должен был быть..? Да… Это должен был быть он! Как она сразу не догадалась?» – Теперь всему нашлось свое объяснение: и такой точной подборке материала, и виноватой улыбке Равенны, да в конце концов, вопросу о том, как мисс Далвин, исполняя обязанности директора Академии, находившейся сейчас в нелучшем положении, успевала находить время на поиск столь нужной для Вивиан информации.

Волнение, охватившее девушку после этого внезапного открытия, было настолько сильным, что ей показалось, будто она снова задыхается. Хотелось выйти на улицу, вдохнуть свежий морозный воздух, обычно помогавший Вивиан привести себя в чувство… Но ничто сейчас не заставило бы её покинуть свое укрытие, не дослушав этот разговор до конца. А потому она сделала глубокий вдох, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

– Может, все-таки лично отдашь их ей, Маркус? – тихо спрашивает Равенна, судя по шороху длинных рукавов ее одеяния, принимая от мужчины новые книги.
Однако ответом ей служит молчание.

Вивиан не видит, но точно знает, что сейчас Маркус в своей привычной манере немного нервно поправляет костюм, проводя пальцами по вороту. Сердце предательски сжимается – эта его привычка уже успела стать ей до боли родной. И это молчание, которое казалось растянулось на целую вечность, терзало душу девушки с каждой минутой лишь сильнее. Сейчас для неё исчезли все звуки. Осталось только её прерывистое дыхание и стук сердца, порывающегося пробить грудную клетку. Ведь Вивиан жаждала и одновременно боялась услышать его ответ. И сколько бы она ни пыталась убедить себя, что ей все равно, что она осталась только чтобы узнать что-то о Ладимире, сейчас все это стало несущественным, неважным. Каждая клеточка ее тела замерла в этом мучительном ожидании, буквально сводившем ее с ума.

Равенна решает повторить свой вопрос. Однако в этот раз добавляет после: «Я, конечно, помню тот наш разговор, но все же…»
– Нет, мисс Далвин, – решительно отвечает профессор Веловетти. – Вы ясно дали мне понять, чем может грозить раскрытие наших с Вивиан более близких, чем подобает профессору и адептке, отношений, – мужчина делает небольшую паузу.
– И потому я не готов так рисковать, – тихо, но не менее решительно подытожил мужчина.

Услышав эти слова, Вивиан почувствовала, как легкие точно обожгло раскаленным воздухом. Девушке казалось, что она была готова к такому ответу. Ведь тогда, в ее спальне, Маркус поставил очевидную точку в их отношениях… Но черт возьми! Сделал он это так, что Вивиан за все это время так и не удалось убедить свое глупое упрямое сердце, что это конец…

Глаза защипало. Но девушка, мотнув головой, не позволяет ни одной слезинке скатиться по своим щекам. «Так будет правильно, так будет лучше для… для нас обоих» – с этими мыслями Вивиан стремительно разворачивается и, более не колеблясь, уходит в свои покои…
Уходит… так и не узнав, что Маркус, после повисшей паузы, все же продолжил свой ответ:
– Мне не важно, что будет со мной, мисс Далвин. Я не могу допустить, чтобы о ней как-то дурно высказывались и уж тем более отстранили от учебы.
– Понимаю, Маркус. Я все понимаю, – Равенна сжимает его руку. А после тихо выдыхает, глядя ему в глаза: «Мне жаль».

Ей действительно было жаль, что все так вышло. Ведь впервые за очень долгое время Равенна начала замечать, как бесстрастность на лице строгого профессора Веловетти все чаще стала уступать место огню жизни, то и дело вспыхивающем во взгляде мужчины. Огню, который погас в тот день, когда её не стало и который мисс Далвин уже и не надеялась увидеть вновь. Однако, только обретя ту, что смогла расжечь его с новой силой, Маркус так скоро её потерял…

Отдавая Вивиан книги и манускрипт на следующий день после этого разговора, Равенна заметила, как на лице девушки промелькнула странная тень. Но это было настолько быстро и мимолетно, что директриса решила, будто ей просто показалось. Вероятно, она слишком утомилась после насыщенного рабочего дня, не обошедшегося без всяких проволочек. Девушка как всегда искренне поблагодарила ее за помощь, на что мисс Далвин, как и прежде, ответила легким кивком и виноватой улыбкой. Ведь она не могла сказать Вивиан, от кого на самом деле были все эти книги и манускрипты. Не могла… для её же блага…

✨️Небольшая зарисовка по визуальной новелле "Неокситы: Дитя Света" в приложении "Истории Другого Мира"✨️

Это моя версия возможных мыслей и чувств фаворита Маркуса Веловетти после случившегося с гг Вивиан Веласке в ночь после бала в королевском дворце🤍

Мисс Далвин с идеально ровной спиной сидела за столом в любезно выделенном ей кабинете и задумчиво постукивала пальцами по дубовой столешнице. Профессор Веловетти находился здесь же. И, откровенно говоря, был сам не свой: практически на взводе.
Переведя на него взгляд, Равенна отметила, что Маркус с непривычной для него нервозностью мерит шагами её кабинет. Конечно, как наставница Вивиан она тоже переживала из-за этого ужасного эпизода с ее отравлением, но видеть этого обыкновенно невозмутимого мужчину таким встревоженным было весьма необычно.
– Нельзя же это так просто оставить, мисс Далвин! Неужели вы верите, что Люси, горничная, что так тепло относилась к мисс Веласке, могла её отравить? – не выдержал наконец профессор.
– Нет, Маркус, – как всегда сдержанно отвечала ему Равенна. – Я, как и ты, считаю, что это не её рук дело. По крайней мере, если она не исполняла чей-то приказ... – нехорошее предчувствие с каждой минутой только усиливало тревогу директрисы, которую, впрочем, она не собиралась показывать.
– В таком случае мы должны что-то предпринять! Увезти её, спрятать, защитить. Я больше никому не позволю причинить вред моей... – Маркус резко умолк. – Моей ученице, – почти тут же закончил фразу мужчина. Но директриса все же успела заметить промелькнувшие в его взгляде растерянность и... смущение?

Равенна собралась было ответить, но в дверь неожиданно постучали. Вошедшая служанка чуть взволнованно сообщила: "Мисс Веласке очнулась!"
И по тому, как резко встрепенулся профессор Веловетти, Равенна наконец смогла найти объяснение такому нетипичному для него поведению.
– Спасибо, ступай, – отпустила она девушку, которая тут же выскользнула из кабинета.
– Я пойду навещу Ви... мисс Веласке. Прошу меня простить, мисс Далвин, – и Маркус стремительно направился к двери. Однако, когда он уже схватился за ручку, его остановил голос директрисы.
– Постой, Маркус.
– Да, мисс Далвин?
– Ты же осознаешь, что у этих отношений вероятнее всего нет будущего?
Маркус растерянно моргает и поспешно отвечает:
– Нет, вы не так поняли, мисс Далвин. Я не...
– Ох, не нужно, Маркус, не надо. Я же и сама когда-то была влюблена и все понимаю. Но, Маркус, ты же понимаешь, что можешь поставить её в трудное положение? Девочку могут отстранить от учёбы... Ты же видишь: Дэрии нужен только повод, чтобы избавить себя от её присутствия во дворце, и ей глубоко плевать, доберётся ли в таком случае до Вивиан Ладимир.

Профессор Веловетти не сумел сдержать тяжелый вздох. Неужели ему все же придётся отступить, запереть на замок казалось бы вновь ожившее сердце?

Выходя из кабинета мисс Далвин, Маркус принял для себя непростое, но правильное, по его мнению, решение. Он, как и прежде, будет стараться оберегать Вивиан, но на расстоянии... столь мучительном для них обоих. Но он должен уберечь ее, прежде всего от самого себя. Ведь меньше всего на свете мужчине хотелось привнести в жизнь любимой еще больше испытаний, что неустанно подкидывала Вивиан ее новая жизнь в магическом мире.
Это может показаться странным, но размышляя над их возможными отношениями, Маркус всё чаще приходил к мысли о жизни вместе в её мире. Да, там не было магии, но не магу, чей источник был опустошен безликим, переживать на этот счёт. И лишь одна мысль неизменно останавливала поток его размышлений – Вивиан должна научиться управлять столь могущественной силой магии неоксита. Да и к тому же мужчина не знал мнения девушки на данный счёт: быть может, потеряв отца, она не хочет возвращаться в мир, где все будет напоминать ей о нем. О её прошлой мирной жизни без магии, что пока лишь каждый день испытывала Вивиан на прочность. И Маркус не мог не признать, что его девочка отлично справлялась. Он искренне восхищался этой юной, но уже через многое прошедшей девушкой. И ему так хотелось помогать ей справляться с новыми вызовами, крепко держа за руку. Но профессор Веловетти не мог позволить себе такую роскошь. Не теперь, когда за каждым её шагом незримо наблюдают стены дворца. И он ни за что не поставит её под удар, не позволит злым языкам распускать про неё гадкие слухи.

И разговор с Равенной лишь подтвердил, что его опасения были небеспочвенны, и раскрытие их с Вивиан отношений могло грозить ей не только сплетнями, но и отстранением от учёбы, а уж этого он никак не мог допустить.

Быстрым шагом Маркус проходит очередной коридор, ведущий в её крыло. Внешне он, как и всегда, сосредоточен и спокоен. Невозмутимый профессор Академии, что сдержанно кивает на приветствия встречающихся по пути адептов и слуг. Но внутри... казалось, ещё немного – и его душа разорвётся на две неравные части, большая из которых неустанно рвалась к Ней. И этот бушующий океан эмоций, скрытый под маской холодной отстраненности, с каждым шагом грозился накрыть его с головой, окончательно уничтожая все самообладание Маркуса.

Он выходит из-за поворота и едва ли не врезается в светловолосого мужчину. Маркус узнал его – это Вильям Тирлен. Тот самый, что танцевал с Вивиан на том приеме. Профессору Веловетти тогда очень не понравился его взгляд – плотоядный: такой бывает у мирьяды, завидевшей свою очередную добычу. Привыкший истреблять порождения тьмы мёртвого леса мужчина буквально кожей чувствовал исходившую от Вильяма опасность. Следует как можно скорее пресечь этот нездоровый интерес к Вивиан. Как же Маркус хотел тогда вырвать её из его липких объятий, попросту украсть, вклиниваясь в танец. Но он не мог. Не мог позволить себе столь открытое проявление своих чувств. Ведь последствия его несдержанности могли обернуться для Вивиан новыми трудностями, которых и без того с лихвой хватало девушке. Однако в тот момент это ясно дало ему понять, что он не хочет видеть Вивиан ни в чьих объятиях, кроме его собственных... Казалось, он до сих пор ощущает трепет её тела под пальцами и жар поцелуя на губах...
Именно по этой причине, увидев Её, одиноко стоявшую посреди зала, полного людей, Маркус решился подойти к ней. И в тот вечер, освободившись после встречи с Равенной, он уже спешил в её покои, когда по ночному коридору дворца разлетелся испуганный крик горничной Вивиан...

– Куда же вы так спешите, профессор Веловетти? – весьма неприятным тоном спрашивает Тирлен. – Неужели к мисс Веласке?
Маркус на мгновение поджимает губы, но сразу же отвечает поставленным голосом:
– Все верно, Вильям. Я хотел бы спросить ее про тот вечер. Узнать, что последнее она помнит. Это могло бы помочь в расследовании. Чтобы не допустить подобных происшествий впредь. Ведь это подрывает репутацию королевской стражи, а следовательно, и наших короля с королевой. Чего мы с вами точно не желаем. Верно, мистер Тирлен?
– Конечно, профессор. Не может быть иначе, – отвечает с любезной улыбкой Вильям. Однако Маркус не мог не отметить, как быстро после его слов едкий огонек интереса погас в хищном взгляде напротив.
– Что ж, в таком случае удачной беседы, профессор! Хоть я и не уверен, что мисс Веласке захочет сейчас кого-то принять, – загадочно бросает напоследок Тирлен, собираясь продолжить свой путь по коридорам дворца.
Впрочем, увидев невысказанный вопрос в глазах Маркуса, он с присущей ему наглой ухмылкой добавляет: "Просто наш уникальный маг сегодня не в духе". И, не дожидаясь ответа, скрывается за поворотом.
Надо ли говорить, что в этот момент профессору Веловетти захотелось стереть самодовольную улыбку с лица этого змееныша одним ударом меча?
Сжав кулаки до побелевших костяшек, Маркус ускорил шаг и уже через пару минут стоял перед Её дверью.
Что сказать? А сможет ли он вообще сейчас сказать ей хоть пару фраз и не сорваться с места в порыве прижать Вивиан к себе и никогда более не отпускать?

Он заходит без стука. Глаза сразу находят уже успевшее стать родным лицо. От того, насколько оно бледное, сердце болезненно сжимается. Эти дни, проведенные в беспамятстве, дались ей нелегко, но она здесь, в сознании, она справилась. Иначе и быть не могло. Страх потерять Вивиан неустанно преследовал профессора Веловетти все это время. Маркус даже не мог сказать наверняка, спал ли он вообще в эти дни. Мужчина с головой погрузился в работу, но и это не помогло справиться с бесконечным потоком мрачных мыслей. Стоило ему подумать о ней, как обычно ровные строчки, выходящие из-под его пера, начинали прыгать, а отточенные годами движения на вечерних тренировках становились рваными, теряли свою силу и скорость. Старательно он гнал от себя мысль, что может вот так потерять Её навсегда, но чувство вины с каждым днем лишь сильнее жгло бывшего мага воды изнутри.
Он должен был быть рядом, должен был уберечь, но не смог. Снова... И осознание этого отравляло его разум не хуже настоящего яда, терзало сердце не хуже стального клинка.

Мимо мужчины прошла прекрасная гиана, но он, казалось, и не заметил её. Всё внимание сосредоточилось на светло-голубых глазах, что сейчас замерли на его лице.
– Как ты себя чувствуешь? – стараясь говорить как можно ровнее, спрашивает Маркус.
– Слабость и горло саднит. В общем, терпимо, – слишком сухо отвечает девушка или ему так кажется из-за чуть осипшего голоса?
– Я... волновался, – говорит он вслух. "Я сходил с ума при мысли, что могу навсегда потерять тебя", – кричит в его груди сердце.
– Это все? – похоже, ему не кажется... Её взгляд говорит слишком громко, но все равно в первый момент Маркус опешил.
– Прости?.. – недоумевающе отзывается профессор, хотя понимание не заставляет себя долго ждать: Маркус физически ощущает исходящие от девушки волны раздражения.
– Пришёл, чтобы справиться о моем самочувствии? – в любимых глазах смешалось слишком многое: гнев, боль, смятение, усталость... И только в уголках на миг блеснула искорка слабой надежды. Надежды, что он пришёл не к ней, а за ней. Она невольно прорвалась из глубины её сердца, зажигая при этом его собственное. Оно стремилось к Вивиан, отзывалось на её внутреннее пламя настолько сильно, что опрометчиво-искреннее признание едва не сорвалось с его уст.
Вивиан видит, как Маркус сжал губы, будто хотел что-то сказать, но передумал.
– Ты здесь как мой профессор? Или как кто? – пламя разгорается в ней все сильнее. Кажется, ещё немного – и она пошлет его ко всем чертям, хотя возможно – это не такой уж и плохой исход всего этого фарса...
– Вивиан.
– Нет. Не нужно. Я все понимаю. Тебе лучше уйти. Пока нас никто не увидел.

Маркус хмурится. Что "Вивиан"? Что он собирался сейчас сказать? Оправдаться? Разубедить? Признаться, что не хочет её отпускать? Бред... он все уже решил. Он пришёл сюда, чтобы закончить эту пытку, но ноги словно приросли к полу, глаза не в силах оторваться от её пылающего взгляда. Но вот она отворачивается от него сама. Гордая, красивая... святая.
Кажется, что он сейчас не выдержит, сорвётся с места, заключит в объятия, пряча от всего этого жестокого мира, и никому больше её не отдаст.
Но тут заходит лекарь – это отрезвляет. Посторонний человек, при котором нельзя показывать своих истинных чувств... для Её же блага.

Вивиан не смотрела на Маркуса. Но она чувствовала, как щеку покалывает от его пронзительного взгляда.
– Спасибо, что навестили меня, профессор, – бросает не глядя.
Девушка слышит, как Маркус шумно выдыхает.
И не удивительно. Это обращение будто выбивает весь воздух из его лёгких.
Хах...хотя он сам виноват: первый начал... И все-таки Вивиан удивительная. Ей палец в рот не клади – откусит. Его девочка точно сможет за себя постоять! Это немного успокаивает мужчину, хотя намерение делать все, что в его силах, для её защиты никуда не исчезает.
И все же он должен сейчас уйти, попрощаться как профессор с адепткой: обратиться к ней "мисс Веласке". Но он не посмеет, да и не сможет. Он хочет ещё раз, хотя бы ещё раз позвать ее по имени...
– Выздоравливай, Вивиан, – не пожелание – сокровенная просьба...

Маркус делает шаг. Но не по направлению к выходу, а к Ней. Еще ближе.. коснуться хоть на миг...
"Нельзя! Нужно уходить!" – отчаянно взывает к благоразумию рассудок. Но тщетно.
Мужчина стремительно подходит к ее постели. Тело не слушается, будто более не принадлежит ему...

Маркус наклоняется, запах лечебных трав становится отчетливее, наполняя легкие, но он все равно улавливает Её... так пахнет ранней весной, когда целый мир пробуждается после затяжных холодов – вот и для его сердца Она стала долгожданной весной... но теперь потерянной навсегда.
Он целует ее в лоб...прощание. Губы задерживаются чуть дольше, чем следовало. – Плевать.
Маркус шепчет:
– Ты очень красива, когда злишься.
И отстраняется. Дверь закрывается за ним с другой стороны, а Вивиан так и остаётся неподвижно полулежать в постели, окутанная знакомым ароматом бергамота, и понимает, что все это время не дышала...

"Черт..." – невольно срывается с губ. Быстрые шаги профессора Веловетти гулким эхом отлетают от стен коридора.
"Я не должен был, не должен" – словно заведенный, повторяет про себя Маркус.
Не должен был говорить ей этих пылких слов. Не должен был целовать. Да вообще не должен был подходить к её постели!
Но он просто не смог... Не смог отказать себе в этом сокровенном желании. Как не отказывают в последней просьбе приговоренного к казни. А именно так Маркус ощущал себя в эту минуту. Только палачом и его жертвой являлся он же сам...