Закончив установку стенда, все по очереди переоделись. Хотя повязки выдавались в порядке живой очереди, Уён не мог пойти против мнения большинства и в итоге стал кроликом. Дохён вручил ему форму, а затем куда-то исчез, не оставив никого, кто мог бы остановить остальных членов клуба.

«Ух ты, у Сонгю есть талант!»

Сонгю, который пришел поздно, на удивление проявил сноровку в приготовлении сахарной ваты. Аккуратно закругленная форма, которую он сделал, была совсем не похожа на то, что удалось сделать старшеклассникам в клубе. Он гордо держал почти идеальный круг сахарной ваты, его глаза сверкали.

«Я подумываю о том, чтобы продавать сахарную вату, если не смогу найти работу».

«Такие обнадеживающие разговоры для первокурсника».

Гарам цокнула языком, быстро разрушив мечты Сонгю. На голове у Гарам были кошачьи уши, а у Сонгю — ярко-красный бант. Хотя Гарам на удивление хорошо смотрелась в своей повязке, Сонгю выглядел странно неуместно.

«Уён, хочешь попробовать?»

Уён, погруженный в свои мысли, вернулся к реальности от слов Сонгю. Дохён все еще не вернулся, и Уён бесконечно прокручивал в голове сцену между ними. Если бы Сонгю не заговорил, он, вероятно, так и стоял бы застывшим, пока Дохён не вернулся бы.

«Вот, это тебе.»

Даже получив сахарную вату, Уён с трудом приходил в себя. Он с нетерпением ждал сахарной ваты, но его сердце было слишком тяжело, чтобы он мог насладиться ею. Его грызло сожаление, он задавался вопросом, почему повел себя именно так.

Он мог с уверенностью сказать, что он не из тех, у кого сильное желание поесть сладкого. Когда он был младше, он жаждал сладостей, но даже это было лишь способом снять стресс, вызванный давлением. Естественно, его сексуальное желание было намного ниже, чем у других омег.

Например, он редко мастурбировал, разве что во время течки. Даже тогда он справлялся со своей течкой с помощью подавителей, поэтому он вообще редко прикасался к себе.

Так что видеть мокрый сон о Дохёне или возбуждаться от простого поцелуя — это то, что при нормальных обстоятельствах никогда бы не случилось.

«Хаа…»

«Ты сейчас дыру в земле прожжешь.»

Рядом с ним раздался знакомый голос. Уён выпрямил спину и повернулся, скрипя при движении. Рядом стоял Дохён, теперь одетый в светло-розовую клубную футболку, которую они все скоординировали.

«Э… когда вы сюда пришли?»

«Только что.»

Дохён небрежно ответил и взял сахарную вату из рук Уёна. Его знакомый, добрый взгляд медленно осмотрел Уёна с головы до ног. Под тяжестью этого взгляда Уён съежился, его плечи слегка дрожали.

«Кролик, да?»

Его голос было трудно прочитать. Казалось, он был доволен и почему-то немного раздражен. Он сказал, что это мило, когда они были в клубной комнате, но теперь, похоже, ему это не так нравится.

«Сонбэ заставили меня ее надеть…»

Он злится? Уён увеличил расстояние между ними, задаваясь вопросом. Учитывая то, как он убежал во время поцелуя, неудивительно, что Дохён расстроен. Уён хотел объясниться, но смущение мешало ему что-либо сказать.

«…Выглядит странно?»

«Нет, совсем не странно».

К счастью, Дохён вскоре смягчил выражение лица и мягко улыбнулся. Его нежные глаза изогнулись в линию, и Уён не мог не смотреть на него, открыв рот.

Как всегда, улыбка Дохёна была ослепительно яркой. Хотя на этот раз в ней было что-то немного тревожное.

«Эту Сонгю сделал?»

«Да, он очень хорошо ее делает».

«Ух ты, может, ему действительно стоит открыть ларек с сахарной ватой.»

Уён теребил мочку уха, нервно поглядывая на Дохёна. Несмотря на его смущение и неловкость, невозмутимое поведение Дохёна делало ситуацию более терпимой. Зрелый учитель был достаточно добр, чтобы не обращать внимания на смущающую реакцию своего возлюбленного.

«Ты ведь никогда раньше не пробовал сахарную вату, верно?»

«Нет.»

Уён кивнул и перевел взгляд с сахарной ваты на Дохёна. Сначала он считал ношение сахарной ваты глупой рекламной тактикой, но теперь, глядя на Дохёна, он начал думать иначе. В розовой футболке и с розовой сахарной ватой в руках Дохён выглядел невероятно стильно в глазах Уёна.

Как ему так идеально подходят пастельные тона? Он всегда носил нейтральные тона, поэтому Уён раньше этого не замечал, но теперь стало ясно, что яркие цвета ему тоже идут. Стоя рядом с Дохёном, Уён подумал, что они почти как пара в одинаковых нарядах, и его сердце забилось чаще от одной мысли об этом.

«Я вообще-то собирался сделать ее для тебя…»

Голос Дохёна затих, когда он разорвал сахарную вату правой рукой. Пушистая, как облако, сахарная вата идеально разделилась на кусочки размером с укус. Он приоткрыл рот, предлагая ее Уёну.

«Вот, аaa.»

Уён почувствовал на себе взгляды членов клуба. Слегка покраснев, он собрался откусить кусочек сахарной ваты. Хотя он и хотел взять ее, ему было слишком неловко под всеобщим наблюдением. Поэтому, когда он попытался отвернуться, Дохён добродушно приподнял уголки губ.

«Может, закончим то, о чем мы говорили раньше?»

«…Хорошо».

Уён тут же открыл рот. Довольный Дохён улыбнулся, давая Уёну еще один кусочек сахарной ваты. Когда сахарная вата коснулась его языка, глаза Уёна расширились, и он посмотрел на Дохёна.

«Вкусно?»

Сахарная вата, таявшая у него на языке, была такого сорта, которого он никогда раньше не пробовал. Он думал, что она просто по форме напоминает облако, но даже текстура была как у облака. Сладость, мягкость и воздушность заставили его почувствовать себя обделенным, что он никогда раньше ее не пробовал.

«…Очень вкусно.»

«Хочешь еще?»

Уён энергично кивнул, смущенно глядя, удивляясь, когда он стал таким неловким.

Дохён радостно улыбнулся, отделяя еще один кусочек сахарной ваты.

«Я так и думал, что тебе понравится.»

«Почему она такая сладкая? Это потрясающе.»

«Она сделана из сахара, поэтому может быть только сладкой. Хочешь еще?»

Спрашивая, Дохён уже отделял еще один кусочек сахарной ваты. Уён с предвкушением ждал следующего кусочка сахарной ваты с лицом, полным ожидания.

Среди размышлений о том, хорошо ли будет купить аппарат для сахарной ваты домой и не приведет ли это к увеличению веса, поскольку это тоже сахар, Дохён мягким тоном предложил:

«Хочешь попробовать сделать ее?»

В общем, у Уёна не было никакого таланта к ее изготовлению. Дохён с первой попытки сделал более-менее приличную форму (хотя и не такую хорошую, как у Сонгю).

Тем не менее, в итоге все в клубе сдались с Уёном.

Все, что нужно было сделать, это намотать ее на деревянную палочку, но пушистые нити прилипали к его руке, а не к палочке.

«…Аппарат неисправен?»

Уён несправедливо пожаловался, но никто с ним не согласился. Только Дохён отвернулся, едва сдерживая смех.

Гарам неодобрительно покачала головой и выхватила деревянную палочку из рук Уёна.

«Уён… Нуна обычно этого не говорит, но просто купи и съешь.»

Это был аргумент, который Уён не мог опровергнуть. Он отказался от своего решения купить аппарат для сахарной ваты и посмотрел на свои липкие руки. Дохён, который каким-то образом принес влажные салфетки, издал щелкающий звук, доставая одну.

«Дай мне свою руку, я вытру ее.»

Тщательно вытирая ему пальцы, Дохён время от времени начинал смеяться. Он даже пробормотал, что спутанная сахарная вата завораживает, как будто это талант.

Уён послушно протянул руку, но когда Дохён рассмеялся в третий раз, он неловко заговорил:

«Почему вы не надели повязку, сонбэ?»

Это был просто ненужный спор. Внезапно Дохён, на котором ничего не было, показался Уёну достойным сожаления.

Дохён выбросил влажные салфетки в мусорное ведро и протянул Уёну пластырь.

«Мне надеть?»

Его длинные пальцы неуклюже возились с тыльной стороной ладони Уёна. Особенно когда его большой палец щекотал ладонь, он чувствовал странное напряжение, как будто у него напрягалась спина. Уён рефлекторно попытался отдернуть руку, но Дохён упрямо держал ее, как будто не хотел отпускать.

«Ты все время пытаешься убежать, Уён.»

Переплетенные пальцы ощущались отчетливо живо. Было странное ощущение, как будто они целовались, а не просто переплетали руку. Феромоны, которые так свободно вытекали, распространялись по коже вдоль прикоснувшейся руки.

«Если ты продолжишь так убегать, у меня возникнут странные предположения.»

Уён напряг кончики пальцев и надавил на низ живота. Если он случайно ослабит напряжение, то почувствует, как его феромоны хлынут потоком. Если бы он только мог контролировать их, как Дохён, но у него никогда не было такого самообладания.

«Я не убегу…»

Только после того, как Уён это сказал, Дохён отпустил его руку. Уён уже был красным, как лента Сонгю. Он попытался по привычке коснуться мочки уха, но не смог, потому что на его ладони были феромоны Дохёна.

«Сонбэ! Не могли бы вы мне помочь с этим?»

Дохёна быстро позвал другой член клуба. На мгновение на его лице появилось выражение сожаления, но оно было слишком коротким, чтобы Уён смог его как следует разглядеть.

Он нежно погладил Уёна по голове, велев ему съесть сахарную вату, а затем ушел с другим членом клуба.

«Эй, это уже слишком. Мы работаем, а ты говоришь Уёну есть сахарную вату.»

«Но мы еще не закончили подготовку, верно?»

«Ну, это правда. Уён, съешь и это тоже. Этот теперь даже делает сердечки.»

Уён принял сахарную вату, предложенную Гарам, успокаивая бешено бьющееся сердце. Его грудь была так сжата, как будто он только что пробежал стометровку. Сквозь затуманенное зрение он увидел, как Дохён разговаривает с членом клуба.

«Баннер должен висеть вон там…»

Разница в привязанности проявлялась в этих маленьких деталях. Он чувствовал себя таким беспокойным, как будто ничего не мог сделать, но Дохён оставался спокойным и собранным. Потеря самообладания и чувство тревоги — все эти чувства были его, от начала и до конца.

'Но все равно, все в порядке.'

Ну, это не имело большого значения так или иначе.

Когда он влюблялся во что-то одно, он больше ничего не видел, и он давно смирился с этой разницей в чувствах.

Когда он услышал, как Дохён сказал, что он ему нравится, и когда они решили встречаться. Он решил довольствоваться только этим уровнем отношений.

'Я не должен просить большего.'

Дохён говорил ему сладкие слова и совершал милые поступки, но на этом все и заканчивалось. Он не мог быть уверен в том, почему он нравится Дохёну и насколько сильно.

В своих отношениях с учителем Уён никогда не мог быть на равных.

Новость об их отношениях вызвала волну шока в клубе «Чтение английской классики». Остальные участники быстро оправились от него и, словно ждали этого момента, начали засыпать их вопросами. Дохён отвечал небрежно, но после того, как кто-то заметил: «Я не ожидал этого от вас, совсем бесстыжие», он переплел свои пальцы с пальцами Уёна.

И вот так Уён застрял на диване, держа Дохёна за руку, пока всеобщее внимание не утихло. Тепло между их сцепленными руками было почти невыносимым, высвобождая феромоны, но Уён терпел это, не двигаясь. Каждый раз, когда он пытался вырваться, пальцы Дохёна переплетались еще крепче.

К счастью, вскоре члены клуба занялись подготовкой к фестивалю. Вскоре они начали собирать свои вещи, обещая встретиться позже на вечеринке. Уён тоже попытался встать, но другие опередили его.

«Мы будем снаружи готовиться!»

«Не торопитесь.»

«Скоро увидимся, Уён!»

Прежде чем Уён успел ответить, члены клуба быстро вышли из комнаты. Они упаковали аппарат для сахарной ваты, сахар и другие принадлежности с быстротой, которую Уён никогда раньше не видел.

Когда Гарам закончила упаковывать повязки и футболки, она подмигнула им, прежде чем поставить коробку.

«Вы двое можете это отнести.»

Не оглядываясь, она вышла из комнаты, оставив между Уёном и Дохёном только коробку.

Как только все ушли, Дохён отпустил руку Уёна и порылся в коробке.

«Почему ты пришел сегодня так рано?»

«А? О, я не мог заснуть…»

Тихо ответил Уён, теребя руку, которая все еще хранила тепло прикосновения Дохёна. Это был первый раз, когда они как следует держались за руки, и Уён чувствовал, что феромоны все еще цепляются за его кожу. Он в шутку подумал о том, чтобы не мыть руку, но Дохён вдруг протянул ему что-то.

«Хочешь примерить?»

Это была та самая повязка с заячьими ушами. Уён поморщился и покачал головой. Дохён снял ее с таким серьезным лицом раньше — зачем настаивать на том, чтобы он снова ее надел?

Вместо того чтобы убрать повязку, Дохён нежно потянул Уёна за подбородок.

«Иди сюда.»

Как всегда, тело Уёна инстинктивно отреагировало на слова Дохёна.

Когда Уён повернулся к нему, Дохён осторожно надел повязку ему на голову. Уён только вздрогнул, когда пальцы Дохёна коснулись его ушей, но в остальном он спокойно позволил ему делать все, что он хотел.

«Хороший мальчик.»

Дохён удовлетворенно кивнул, глядя на теперь уже послушного Уёна.

Глаза, нос, рот и снова глаза — взгляд Дохёна тщательно изучал лицо Уёна, а затем он прикрыл рот, улыбаясь, а его глаза изогнулись в мягкие полумесяцы. Его выражение лица, когда-то раздраженное, теперь было ярким, как солнце.

Смущенный Уён теребил заднюю часть ушей, где повязка прижималась к коже.

«Теперь я могу ее снять?»

«Нет, оставь.»

«…Почему?»

«Потому что это мило.»

На мгновение Уён потерял дар речи. Чрезмерно сладкий тон, которым говорил Дохён, заставил забыть слова. Словно ему даже не было стыдно говорить такие вещи, Дохён продолжил дразнящим тоном:

«Ты милый и без нее.»

«…»

Покраснев до самой шеи, Уён быстро снял повязку. Когда он бросил ее обратно в коробку, Дохён разочарованно цокнул языком. Прежде чем Уён успел возмущенно заворчать, Дохён усмехнулся и снова порылся в коробке.

«Я не дразнил.»

«Да, конечно.»

«Я серьезно.»

«Вы странно смотрели на меня раньше.»

« Я?»

Дохён склонил голову, словно не понимая, о чем говорит Уён. Понимая, что дальнейшие споры только поставят его в неловкое положение, Уён покачал головой и пробормотал: «Ничего». Не обращая на это внимания, Дохён достал новую повязку.

«Давай попробуем эту.»

Он протянул повязку с кошачьими ушами. Как и предыдущие заячьи уши, она была мягкой, с белой внешней стороной и розовой внутренней. Она была настолько очаровательной, что у Уёна по коже побежали мурашки.

«…Но мне ее надевала Гарам Нуна.»

«Да, она нуна, а я сонбэ.»

Несмотря на протесты Уёна, Дохён упрямо надел на него повязку. Сидя рядом на диване, Уёну некуда было деваться. Аккуратно поправив волосы, Дохён посмотрел на Уёна и рассмеялся.

«Ты очарователен.»

Широкая улыбка на лице Дохёна говорила о том, что он действительно так думает. Дохён даже спросил, не хочет ли Уён примерить ленту, но Уён категорически отказался.

«Ладно, тогда поговори со мной.»

Положив одну руку на спинку дивана, Дохён другой рукой нежно погладил Уёна по затылку. Мягкие ласки покалывали, слегка касаясь его затылка. Зажатый в объятиях Дохёна, Уён застенчиво отвел взгляд.

«…О чем?»

Каждый раз, когда Уён смотрел на него, всплывали воспоминания о том дне. Ощущение объятий, шепчущий голос у него на ухе и даже ругательства, которые Дохён пробормотал прямо перед тем, как все началось.

«…Бля, я этого не выдержу.»

Это было неожиданно от такого человека, как Дохён, который, казалось, никогда не ругался, но это делало его таким сексуальным. Его хриплый, срывающийся голос звучал так эротично, что у Уёна в животе сжалось от жара.

Оказывается, все действительно зависит от того, кто ругается. Уён подумал, что если это Дохён, то любые слова, исходящие от него, будут звучать хорошо.

«Ён-а.»

Конечно, лучше всего было, когда он называл его так.

«Я сделал что-то не так?»

Уён почувствовал, как его сердце смягчилось, когда он опустил глаза. Последнюю неделю он притворялся, что не знает, но, похоже, достиг своего предела. К счастью, Дохён, который обычно быстро все замечал, похоже, не понял, о чем на самом деле думает Уён.

«Дело не в этом.»

«Тогда почему ты избегаешь меня?»

К этому моменту рука Дохёна обхватила щеку Уёна. Каждый раз, когда его большой палец нежно касался его кожи, лицо Уёна становилось еще розовее. Феромоны, которые испускал Дохён, только усиливали жар на его лице.

«Просто… кое-что случилось.»

Лгать о том, что он не избегает его, было бесполезно. Но он же не мог сказать: «Вы были в моем сне». Если он будет продолжать свою маленькую ложь, в конце концов все выльется наружу.

«Что могло случиться…»

Голос Дохёна понизился, как будто он не собирался так легко это спускать. Проводя пальцами под глазами Уёна, Дохён склонил голову.

«Это из-за поцелуя? Тебе не понравилось?»

«Нет!»

Быстро ответил Уён в шоке. Не понравилось? Ему так понравилось, что ему даже приснился мокрый сон об этом. Неудивительно, что губы Дохёна продолжали мелькать у него перед глазами.

быстро ответил Уён в шоке. Не понравилось? Ему так понравилось, что ему даже приснился мокрый сон об этом. Неудивительно, что губы Дохёна продолжали мелькать у него перед глазами.

«Мне понравилось… очень даже.»

Нерешительно ответил Уён, сглатывая слюну. Его губы были такими пересохшими, что он облизал нижнюю губу, чтобы увлажнить ее. Дохён слегка прищурился, глядя в глаза Уёна.

«Правда.»

Его голос звучал отчаянно. Он боялся, что если Дохён неправильно поймет, то больше никогда его не поцелует.

Глядя на ерзающего Уёна, Дохён мягко произнес:

«Тогда высунь язык вот так.»

«…?»

Сбитый с толку Уён послушно немного высунул язык. Он уже собирался спросить: «Зачем мой язык?», когда Дохён крепко обхватил его затылок. Затем, без предупреждения, Дохён поймал язык Уёна своими губами.

«…Ах!»

Острые зубы Дохёна укусили кончик его языка. Это было не больно, скорее волнующе. Прежде чем Уён успел оттолкнуть его, Дохён нежно потерся о его язык своим.

У Уёна было такое чувство, будто его мозг плавится. Феромоны в дыхании Дохёна, казалось, оставляли свой след по всему его телу.

Легко посасывая его язык, Дохён поправил свою позу, слегка наклонив голову. Уён зажмурился, изо всех сил стараясь дышать ровно.

Феромоны проникали глубоко в его легкие, заставляя его горло дрожать, и непроизвольный стон сорвался с его губ. Дохён, должно быть, нашел мягкое хныканье Уёна очаровательным, потому что он усмехнулся, прижавшись к его губам. Пока Уён то сжимал, то разжимал свои беспокойные руки, Дохён схватил одну из них и обвил ее вокруг своей шеи.

'О, это приятно…'

Сглатывая с трудом, Уён чувствовал, как его слюна проглатывается. Второй поцелуй был намного интенсивнее первого. Не было возможности дышать, только феромоны Дохёна и это новообретенное желание. Каждый раз, когда теплый, скользкий язык Дохёна исследовал внутреннюю часть рта Уёна, Уён неосознанно выпускал поток феромонов омеги.

Как Дохён мог спрашивать, понравилось ли ему? В отличие от прошлого раза, когда он был полон только головокружением, теперь все его тело охватил жар. Даже то, как Дохён касался его уха, посылало острые покалывания по его позвоночнику, делая его чрезмерно чувствительным.

Уён прижался к Дохёну, его плечи дрожали от смущения. Поскольку он еще не привык к такой близости, все, что он мог делать, это едва поспевать за тем, что делал Дохён.

Дохён нежно погладил его мочки ушей, подбородок и затылок, прежде чем наклонить голову и коснуться языком неба Уёна.

«…!»

Внезапно Уён напряг низ живота. Его глаза распахнулись, и он быстро оттолкнул Дохёна за плечо. Дохён, неловко откинувшись назад, смотрел на него невидящим взглядом.

«…Почему?»

В воздухе витали тяжелые от жара феромоны. Его губы, только что целовавшиеся, были блестящими и гладкими. Уён прикрыл рот одной рукой и, держась за плечо Дохёна другой, начал заикаться.

«Э-э, мх, просто…»

Его темно-карие глаза неуверенно забегали. Его круглые, слезящиеся глаза, казалось, могли расплакаться в любой момент. Его неловкая поза и феромоны, волнами вырывавшиеся наружу, были всем, чем угодно, только не естественными.

Взгляд Дохёна медленно опустился, следуя за явной реакцией Уёна.

«…»

«…»

В словах не было необходимости. Неважно, раздвинул ли Дохён губы или настроение было испорчено. Все, о чем мог думать Уён, это то, что ему нужно убраться оттуда — немедленно.

Не оглядываясь, Уён выбежал из клубной комнаты.

К счастью, туалет в конце коридора был пуст. Он захлопнул дверь, и его захлестнула волна стыда.

'…Он, должно быть, видел.'

Почему его тело так отреагировало всего лишь на поцелуй? Даже при всей его невезучести это было слишком. Его рубашка, заправленная в штаны, выпуклость спереди — все было слишком очевидно. И Дохён определенно заметил.

Доковыляв до раковины, Уён снял повязку с кошачьими ушами, которую все еще носил. Его волосы были растрепаны, лицо покраснело — совершенно растрепанный вид. Он включил холодную воду и плеснул себе в лицо, но его возбужденная нижняя часть тела не подавала признаков успокоения.

«Я просто хочу умереть…»

Что, должно быть, подумал Дохён, увидев его таким? От мысли о том, каким извращенцем он, должно быть, показался, у Уёна потемнело в глазах.

В то время как все были заняты подготовкой к фестивалю, Уён проводил свои дни в вихре событий по другой причине.

«Мы встречаемся?»

В тот день, выясняя отношения на террасе, они долгое время тепло общались, а затем отдалились друг от друга.

Первый поцелуй в объятиях, Уён ознаменовал началом их отношений с Дохёном. Оставив Уёна, который с сожалением жаждал большего, он закончил ужинать и поднялся с места.

«Мы действительно встречаемся?»

Пока он дошел до выхода, Уён несколько раз переспросил: «Это действительно правда, что мы встречаемся? Это же не просто сон? Неужели завтра все забудется?»

Сначала Дохён отвечал спокойно, но после того, как один и тот же вопрос был повторен около пяти раз, он заговорил серьезно и с решительным видом.

«Если ты спросишь еще раз, я буду спать у тебя.»

Хотя содержание не было угрожающим, но тон был близок к этому. Дохён легонько поцеловал притихшего Уёна и поспешил вернуться домой.

Уён запоздало пожалел об этом и подумал: «Надо было спросить еще раз», но лифт, увозивший Дохёна, уже спустился далеко вниз.

Уён находился в туманном состоянии пока не уснул. От феромонов, витавших в доме, и тепла, оставшегося на губах, у него заныло в животе. Казалось, что его чувства обострятся, подобно течке, если он хоть немного ослабит контроль над собой.

Это было неизбежно. Несмотря на то, что Уён был влюблен в Дохёна уже давно, он никогда не мечтал об отношениях с ним. Даже испытывать привязанность к нему казалось ему чрезмерным, поэтому он несколько раз пытался скрыть эти эмоции.

Для Уёна Дохён был тем, кем он мог только восхищаться, желать и тянуться к нему, как к миражу.

Но теперь они были в отношениях. Они обменялись ласковыми словами и целовались, наполненные любовью. Тепло, разливающееся по всему телу, настолько затягивало, что казалось, оно присниться Уёну этой ночью.

Всего один раз. Да, в конце концов, это было всего один раз.

«Уён уже здесь?»

В долгожданный день фестиваля Уён пришел в клуб раньше назначенного времени. Это было примерно на час раньше, чем обычно, но Гарам и несколько старшеклассников уже были в помещении. Они увлеченно читали инструкции, расставляя на столе аппарат для приготовления сладкой ваты.

«Куда делся Дохён Хён?»

Уён подошел к столу и стал искать Дохёна. Как президент клуба, он должен был прийти раньше всех, но его не было видно. Как и ожидалось, Гарам ответила небрежно.

«Он быстро ушел за чем-то. Скоро вернется.»

Почувствовав одновременно разочарование и облегчение, Уён прижал мочки ушей и глубоко вздохнул, утешаясь тем, что у него есть время морально подготовиться.

«Итак, добавь сюда сахар...»

Как и сказала Гарам, Дохён вернулся в клубную комнату менее чем через пять минут. Именно в тот момент, когда члены клуба, словно обнаружив сокровища, в беспорядке пытались сделать свою первую сахарную вату, он открыл кем-то починенную дверь и вошел с большой коробкой в одной руке. Когда он повернул голову, его глаза встретились с глазами Уёна.

«...»

«.... Привет.»

Его мимолетный взгляд надолго задержался на Уёне. Несмотря на то, что Уён поприветствовал его, Дохён смотрел на него, не моргая. В его глазах читались эмоции, которые невозможно выразить словами.

«Ким Дохён пришел? Эй, посмотри на это. Наша сладкая вата просто потрясающая.»

Гарам небрежно нарушила едва уловимую тишину.

Дохён хотел многое сказать, но пока отвёл свой взгляд от Уёна. Затем он нахмурился, глядя на сахарную вату (или что это было), которую предложила Гарам.

«... Это сахарная вата?»

Только после этого Уён глубоко выдохнул, положив руку на грудь. По его раскрасневшемуся лицу было видно, как колотится сердце. Если бы Гарам не заговорила, он бы в мгновение ока выскочил из клуба.

«Казалось, сделать ее будет легко. Но, увидев это, я понял, что нет.»

«Этот наглец думает, что может соперничать с нашим шедевром. Попробуй сделать это сам.»

Прошла неделя с тех пор, как Уён и Дохён начали встречаться. Всякий раз, когда они встречались, Уён чувствовал себя неловко.

Не потому, что изменившиеся отношения казались тягостными, не потому, что внезапно возникший роман казался странным, и даже не потому, что это все казалось ненастоящим. Просто потому, что при взгляде Дохёна ему становилось стыдно даже поднять голову.

«Я, наверное, сошел с ума».

Причина такой реакции Уёна кроется в том дне, когда они начали встречаться.

В тот день, опьяненный различными эмоциями, Уён столкнулся с невероятной ситуацией во сне. Точно так же он был пьян и кончил в руку Дохёна.

«Пожалуйста, сними шорты».

Забывчивость ни в коем случае не была вечным благословением. Воспоминания, которые время от времени всплывали в памяти, были настолько яркими во сне, что Уён даже помнил, что имел в виду, когда просил "руку".

Удовольствие от большой руки, ощущение, что почти кричишь, держась за нее, и чувство на пике.

Да, если бы все так и закончилось, Уёну не было бы так стыдно.

«Передай мне резак. Лента не порвется.»

«Что это?»

Настоящей проблемой стало то, что, проснувшись на следующее утро, Уён обнаружил, что его нижняя половина тела мокрая.

Он не был подростком, переживающим период полового созревания, и не находился в цикле, но ему снился сон о Дохёне. Отвращение к себе и смущение. На фоне всех этих переживаний Уён впервые в жизни стал стирать свои трусы собственными руками.

«О, повязки уже здесь!»

Естественно, с того дня Уён стал избегать Дохёна, как сумасшедший. Он понимал, что Дохён будет в замешательстве, и что это неправильно – избегать его вот так, но когда бы он ни пытался собраться с мыслями, его тело всегда действовало первым.

Дохён проводил Уёна взглядом, но, поскольку был занят подготовкой к фестивалю, не стал требовать объяснений.

«Еще есть футболка.»

«Ух ты, как мило. Уён, иди сюда. Давай посмотрим все на тебе»

Задыхаясь от смущения, Уён подошел к Гарам с красным как свекла лицом.

В коробке, которую принес Дохён, лежали вещи, которые они заказали, не сумев договориться накануне, сказав: «Давайте закажем разные!». Кошачьи ушки, кроличьи ушки и даже ленточки.

«Хорошо, надень сначала это.»

Гарам достала повязку с кроличьими ушками и протянула ее Уёну. Уён посмотрел на повязку, на лбу у него пролегли глубокие борозды. Повязка была черной, а ушки - белыми, если ее надеть на черные волосы, то выделятся будут только ушки.

«... Мне действительно нужно это носить?»

Если ему повезет, он сможет быть благодарен за то, что его волосы стали каштановыми после покраски. Гарам кивнула с несколько серьезным выражением лица.

«Конечно, другие могут этого не делать, но ты должен носить ее, Уён.»

«Верно, и младший всегда надевает ее первым.»

«Младший, скорее примерь.»

По настоянию членов клуба Уён взял повязку. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Дохёна. Когда Уён нерешительно надел повязку, на него устремилось множество ярких глаз.

«Странное ощущение....»

Даже не глядя в зеркало, он чувствовал, что выглядит нелепо. Даже Дохён смотрел на него с таким страшным лицом.

Не в силах преодолеть неловкость, Уён потрогал кроличьи уши. Гарам сглотнула сухую слюну.

«Эй, это...»

В этот момент Дохён, до этого момента молчавший, потянулся к Уёну.

Быстрым и точным прикосновением он снял повязку с головы Уёна. В этот момент Уён перестал дышать и замер от такой близости.

«Посмотрите на это позже, не сейчас.»

Дохён сказал это и бросил повязку обратно в коробку. Выражение его лица, теперь уже холодное, казалось неожиданно обиженным. Уён забыл, что избегает его, и обиженно спросил.

«Неужели тебе так трудно смотреть на меня?»

Два взгляда столкнулись. Один был взгляд Дохёна, а другой - Гарам. На фоне недоумевающих и потерявших дар речи членов клуба Гарам ухмыльнулась, демонстрируя свое веселье.

«О, тебе не нравятся кроличьи ушки? Что насчет кошачьих?»

С ликующим выражением лица она достала различные виды повязок. Она закрепила повязки между пальцами и протянула связку Уёну. Ее улыбка была такой искренней и заразительной. Естественно, Уён отказался с застенчивым выражением лица.

«Я не буду это носить.»

Даже если она ему не очень нравилась, какой смысл снимать ее без лишних слов? Он все равно не хотел ее надевать, но чувствовал себя неловко без всякой причины.

«Да ладно, просто примерь кошачьи ушки.»

«Я не хочу. Нуна, ты дразнишь меня?»

«Этот малыш... совсем не понимает чувств Нуны.»

Гарам продолжала настаивать и подтолкнула повязку к Уёну. Игривая атмосфера распространилась, и даже члены клуба присоединились к ней. И снова в дело вмешался Дохён.

«Не заставляйте его носить ее, если он не хочет.»

Дохён сел на диван и небрежно потянул Уёна за руку, чтобы тот сел рядом с ним. Уён от неожиданности сел рядом с ним и смущенно поерзал на месте. Он сразу же попытался встать, но Дохён оказался быстрее.

«Посмотри, у тебя волосы в беспорядке.»

Повернувшись к Уёну, он нежно провел пальцами по его волосам. От лба до боков и затылка его прикосновения были слишком тщательными, чтобы их можно было назвать простым наведением порядка.

Когда лицо Уёна залилось розовой краской, один из членов клуба нерешительно спросил, нарушив жуткую тишину в помещении.

« ... Вы встречаетесь?»

В клубе воцарилась странная тишина. Уён лишь беспомощно закатил глаза, не зная, что ответить. Они не пытались сохранить это в тайне, но он сомневался, можно ли говорить об этом так открыто. Однако прежде чем Уён успел что-то сказать, Дохён ответил.

«Да.»

Дохён в последний раз нежно коснулся мочки уха Уёна, после чего убрал руку. Несмотря на то, что рука была убрана, феромоны остались на месте прикосновения. Пока Уён заикался, Дохён неловко нахмурил брови.

«Я старался не показывать этого....»

Хотя его глаза были нахмурены, он выглядел странно довольным. Дохён посмотрел на членов клуба и небрежно приподнял уголки губ.

«Кажется, это было не так уж и незаметно.»

Это был Уён, один из ровесников Сонгю. С маленьким лицом и тонкими чертами он привлекал внимание своих сверстников с момента поступления. Сонгю тоже не мог оторвать глаз от Уёна, когда впервые увидел его.

Хотя он прожил не так долго, ему еще не доводилось встречать такого красивого человека. Круглый лоб, узкий нос, тонкая линия челюсти и красноватые губы - все это казалось нереальным.

С таким лицом, если бы он не был таким застенчивым и замкнутым, не было бы нужды притворяться, что не знаешь его на общественных мероприятиях.

К счастью, Сонгю обладал исключительно социальными навыками. Благодаря своим смелым высказываниям, наполовину вызванным алкоголем, а наполовину - героическим умонастроением, он смог стать самым близким компаньоном для Уёна среди их сверстников. Может, Уён и не считал так же, но, по крайней мере, они были ближе, чем с другими.

Так прошло два месяца. Короткие, если считать их короткими, но долгие, если считать их долгими. Они посещали одни и те же лекции, вместе ходили на вечеринки, учились у Уёна (что до сих пор удивительно). Как заметил Сонгю, Уён был довольно сложной личностью, чтобы определить его одним словом.

Проблема заключалась в том, что с прошлой недели Уён начал проявлять слишком вызывающее поведение.

«...»

Его яркие глаза уставились на часы на стене. При каждом медленном моргании его тонкие веки заметно тяжелели. Возможно, он сам того не замечал, но на его щеках с некоторых пор появился румянец.

Сонгю знал, почему он так себя ведет. Если видеть одно и то же лицо в течение недели, это невозможно не заметить. Естественно, он знал, что сказать, чтобы вызвать ответную реакцию у Уёна.

«Дохён скоро будет здесь».

«...!»

Уён вздрогнул от неожиданности и стал похож на испуганного кролика. Сонгю незаметно подавил смех. Несмотря на то, что он выглядел как лис, его поступки напоминали невежественного, тупого медведя.

«А... да. Он скоро будет здесь».

Уён неловко хихикнул. Хотя он прикрыл лицо рукой, ему не удалось скрыть покраснение, закравшееся в уши. Покрасневший затылок, как будто он взорвется от прикосновения, выдавал его истинные чувства.

'Оу, ему нравится Дохён'.

Сонгю понял это довольно давно. Это случилось после того, как Уён прогулял занятие, заявив, что съел гамбургер и заболел. Они встретились на основной лекции, и атмосфера заметно смягчилась.

Те, кто обычно казался нерешительным, вдруг подошли к ним, чтобы обменяться приветствиями.

«Случилось что-то хорошее?»

Сонгю не понимал, почему Уён так выражается. Он просто подумал, что у него хорошее настроение, или случилось что-то хорошее, или он видел что-то в то утро.

«Нет, ничего такого».

Уён бесстрастно ответил, крепко прижавшись к щеке. Затем он быстро вернулся к своему обычному непринужденному поведению. В круглых очках он так сосредоточенно слушал лекцию, что Сонгю не обратил на это никакого внимания.

По-настоящему ненормальной реакция Уёна стала после окончания лекции, когда они направились в клубную комнату. В отличие от обычного избегания клубной комнаты, в тот день Уён послушно последовал за Сонгю.

И когда они столкнулись с Дохёном в клубной комнате, Сонгю все понял.

«...Привет».

Для любого человека это было лицо, явно пораженное любовью. Его глаза были влажными, а щеки раскраснелись. Несмотря на то, что его взгляд постоянно метался в сторону Дохёна, он не мог смотреть на него прямо. Странно, что Дохён никак не отреагировал.

Ведь с самого начала не было никаких признаков. Уён критиковал Дохёна, считая его напыщенным, но при этом неосознанно следовал за ним и подражал ему. Хотя он редко проявлял эмоциональные колебания в присутствии других, слова Дохёна его особенно взволновали.

Что бы это ни было - новое начало или запоздалое осознание, Сонгю считал, что для этого должна быть причина. Иначе нельзя было бы объяснить внезапную перемену в поведении Уёна.

Возможно, второе было более вероятным, чем первое.

С тех пор прошел месяц. Сонгю заметил, что между ними возникли тонкие струи. Уён, казалось, ничего не замечал, но взгляд Дохёна постепенно стал походить на взгляд Уёна.

Говорят, любовь слепа к посторонним, но Сонгю был готов не удивляться, даже если они сразу начнут встречаться.

'Я даже удивился, что это не произошло раньше.'

В глазах Сонгю их отношения не были противоречивыми, а наоборот, шли полным ходом. Несмотря на то, что Сонгю был чувствительным и забывчивым одноклассником, который, похоже, чего-то не понимал, он верил, что Дохён будет вести его за собой.

Ведь еще на прошлой неделе, когда он узнал, что Дохён остывает, Дохён ласково называл его «Ён-а».

И вот теперь такая реакция.

'Неужели они наконец-то встречаются?'

Если да, то это повод для радости. За неделю, пока он, президент первого курса, отсутствовал в клубной комнате из-за обязанностей студенческого совета, в их отношениях явно наметился прогресс.

Завтра начнется фестиваль, и все должно было показаться Уёну радужным.

«Похоже, Ким Дохён пришел».

сказала Гарам, катавшаяся по импровизированной кровати. Сонгю удивился, откуда она узнала, но услышал, как она пробормотала: «Принеси напитки», что совпало с временем прибытия Дохёна.

Одновременно с этим дверь клубной комнаты с грохотом распахнулась.

«Эй! Ты не можешь вернуться и принести напитки?»

«Нет».

Дохён, ответивший безразличным тоном, и сегодня выглядел круто. На нем была тонкая футболка, накинутый на плечи кардиган и отлично сидящие брюки. У Сонгю была похожая одежда, но он не мог излучать такую атмосферу, как бы он ее ни носил.

«Хён, вы здесь!»

Дохён тепло улыбнулся в ответ на приветствие. Даже Сонгю, у которого не было никаких скрытых мотивов, затрепетал, увидев его аккуратную и правильную улыбку. А как же Уён, который давно ждал его?

«...Вы здесь».

Раздавшийся голос едва справился с приветствием. Сонгю снова понял, что Уён краснеет рядом с ним. У него не было тонкости. Как он мог быть настолько похож на ученика начальной школы, которому нравится его репетитор? Сонгю уже привык к этому, но Уён не умел скрывать свои эмоции.

«Сонгю, ты сегодня останешься в комнате клуба?»

Дохён непринужденно ответил, заняв место напротив них. Сонгю не мог не заметить, что он обратил особое внимание на сидящего рядом с ним Уёна. Еще минуту назад он был неугомонным, как заждавшийся щенок, но стоило Дохёну войти, как он тут же затих. Хотя на его щеках появился румянец, он, похоже, не собирался начинать разговор.

Дохён первым начал разговор с Уёном.

«Уён».

«Да, да?»

Уён был заметно удивлён и выпрямился. Это была настолько сильная реакция, что даже Гарам, которая каталась по импровизированной кровати, с интересом наблюдала за ней. Дохён примостился рядом с ним и достал телефон.

«Иди сюда, я покажу тебе повязку, которую мы будем использовать на фестивале».

Для любого человека это была очевидная манипуляция. Если бы он собирался показать ему повязку, достаточно было бы просто передать телефон, но намерение позвать его сесть рядом было предельно ясным.

«Повязка?»

Однако это прозрачное намерение, казалось, ускользнуло от внимания Уёна. Он с любопытством посмотрел на телефон и пересел к Дохёну. Затем выражение его лица неуловимо изменилось, и с него сошла красная краска.

«...Кролик?»

Брови его слегка нахмурились, что свидетельствовало о его искренней неприязни. Дохён наклонил голову и мягко произнес.

«Да, кролик. А еще есть кошка».

Их лица сблизились почти на дюйм. У Уёна мгновенно перехватило дыхание, и он быстро отвел взгляд. Его и без того жесткие плечи, казалось, напряглись еще больше, даже для случайного наблюдателя.

«Мы... все члены клуба должны носить их?»

Уён поднялся и неловко встал. А когда Дохён сделал движение, чтобы схватить его, Уён резко повернулся к Сонгю. Лицо Сонгю исказилось в недоумении, но Уён по привычке рассеянно покрутил мочку уха.

«...Все члены клуба должны будут носить их».

Возможно, дело в его характере, но его реакция казалась сдержанной. Нет, дело было не только в его характере: даже на его добродушном лице читалась сдержанность. Сонгю с озадаченным видом подал сигнал Гарам.

'Что происходит?'

Ему следовало просто остаться на месте, но почему он должен был вернуться? И почему он так глубоко склонил голову, игнорируя взгляд Дохёна? Сонгю не мог понять, что происходит, и то, что Гарам, похоже, была знакома с этой ситуацией, тоже было странно.

«Угх...»

Гарам пожала плечами, вставая с импровизированной кровати. Она порылась в карманах в поисках сигареты и жестом подозвала Сонгю.

«Эй, Сонгю. Пойдем покурим. Ким Дохён, ты же не будешь курить?».

«Нет, спасибо».

То ли для того, чтобы освободить место, то ли для того, чтобы объяснить ситуацию, это был сигнал для Сонгю следовать за ней.

Как раз в тот момент, когда Сонгю собирался встать, Уён встал первым.

«Я тоже пойду!»

Уён неловко поднялся с дивана. Взгляд Дохёна медленно следовал за Уёном, пока тот поднимался. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Уён смущенно нахмурил брови.

«Вместо сигарет... Можно я пойду попью?»

Ситуация была до боли очевидной. Они собирались оставить их вдвоем, но Уён невольно последовал за ними. Нет, казалось, что его взволнованное поведение было вызвано тем, что он пытался избежать Дохёна.

«...Я выйду первым».

Уён первым покинул зал клуба.

Из троих оставшихся молчание первой нарушила Гарам.

«Что ты с ним сделал?»

«...»

Дохён молчал, но его улыбка больше походила на предупреждение не задавать лишних вопросов. Сонгю подавил желание спросить: «Правильно, что Уён тебя избегает?» - и плотно сжал губы.

Он не знал, что произошло, но атмосфера в клубе была слишком странной.

«Я не специально подслушивал».

Оправдывался Уён, едва разжимая свои непреклонные губы. Хотя он и подслушивал тайком, это не входило в его планы с самого начала. Если бы он мог вообще ничего не знать, то предпочел бы неведение.

«Дверь в клубную комнату была открыта, поэтому я случайно подслушал».

«...Ну, это не то, о чем я должен спрашивать тебя, а скорее то, о чем ты должен спрашивать меня».

Ответ прозвучал спокойно. Дохён, остановивший машину перед светофором, повернул голову и посмотрел на Уёна. В его ясных глазах почти не было озорства.

«Я не это имел в виду».

«Тогда что же?»

Уён не надеялся на то, что ему удастся смутно прояснить ситуацию фразой «какой-то смысл». Раз уж тема была поднята, он должен был взять на себя ответственность, хотя в противном случае она бы не возникла. Как и Дохён, он старался выслушать все, но при этом должен был четко излагать свои мысли.

Дохён мягко указал на ту часть, которую Уён понял неправильно.

«Я не сказал этого, потому что не хотел выслушивать обвинения в лицемерии, когда мне это было неинтересно».

Это было всего лишь одно предложение, но его хватило, чтобы растопить его замерзшее сердце. Неосознанно Уён смягчил выражение лица и опустил взгляд.

«...Тогда почему вы так отреагировали?»

Независимо от подразумеваемого смысла, это было заявление, которое можно было понять неправильно. Не то чтобы Уён неправильно понял, но сама ситуация и разговор располагали к подобному недопониманию. Дохён, словно сокрушаясь о случившемся, тихо пробормотал.

«Если ты все равно собирался слушать, то должен был дослушать и остальное».

«А что было дальше?»

Уён безучастно моргнул. Тем временем, когда загорелся зеленый свет, Дохён плавно повернул руль.

«Я тебе не скажу».

«...Что?»

Его тон был бесстрастным. Уён, на мгновение потеряв дар речи, захихикал в недоумении. Как он мог так просто отмахнуться от темы? Однако Дохён так просто не сдался.

«Если тебе интересно, спроси у Гарам. Я не скажу».

«Как я могу спросить ее?»

«Тогда просто оставайся в неведении».

«Это очень жестоко».

Уён резко ответил. Если он собирался это сказать, то должен был сказать все, а он упустил самое важное, оставив его в недоумении. Дохён бросил короткий взгляд на Уёна, а затем закрыл глаза, словно забавляясь.

«Не думал, что услышу эту историю снова».

«Снова?»

«С прошлого раза. Когда ты попросил меня оказать тебе помощь».

«Я попросил вас оказать мне помощь?»

«О, ты не помнишь».

Хотя это было сказано дразнящим тоном, но, как ни странно, по его позвоночнику пробежали мурашки. Предчувствие нахлынуло на него, как тревожный звонок. Но как только Уён собрался спросить, что он имеет в виду, мягкий голос остановил его.

«Подумай хорошенько».

«...»

«Если я действительно расскажу «все», ты можешь открыть дверь машины и выпрыгнуть».

Это было не просто случайное предупреждение. После недолгих раздумий Уён решил промолчать. Лучше было не слушать, ведь это был совет учителя, а не слушать было полезно для его репутации.

Вскоре они въехали в жилой комплекс. Уён, который вел пустяковые разговоры (в основном о школьной жизни), быстро обернулся, как только Дохён закончил парковаться. Его глаза наполнились тревогой.

«Эм... сонбэ».

У него было много вопросов, но дорога домой была слишком короткой. Слишком много осталось тем для разговора, но он не мог позволить Дохёну вот так просто уйти. К тому же внезапное расставание не приносило удовлетворения.

«Не хотите зайти на минутку?»

«...»

Дохён молча смотрел на Уёна. Набравшись смелости, Уён нервно передернул плечами. Под пристальным взглядом Дохёна ему стало не по себе.

«...Почему?»

«О, нет...»

Вместо объяснений Дохён покачал головой и заглушил машину. Отстегнув ремень безопасности и вытащив ключ от машины, он небрежно провел рукой по голове. Нахмурив брови, Уён нашел странную сексуальность Дохёна и сухо сглотнул.

«...Просто хочу спросить кое-что».

Перед тем как войти в лифт, Дохён на мгновение замешкался, а затемзаговорил с нерешительным выражением лица. Когда Уён поднял на него глаза, он вкрадчиво спросил.

«Ты ведь не забыл, что нравишься мне?»

«... Как я мог забыть об этом?»

Уён отвёл взгляд, чувствуя, как горят его уши. Он пригласил его в гости не потому, что забыл, а чтобы вспомнить. Он хотел провести время с пользой и завязать более глубокий разговор.

«А, это не как в прошлый раз».

Уён облегчённо вздохнул и даже протянул руку, словно оправдываясь. Он не собирался этого делать, но чувствовалось, что снова наступила течка.

Дохён молча наблюдал за Уёном и со вздохом пробормотал.

«Ты слишком мне доверяешь».

Пока лифт прибывал, Уён не мог спросить о смысле этих слов. Однако то, как он смотрел на него, было очевидно.

Небо, затянутое пушистыми облаками, на первый взгляд казалось необыкновенно голубым и возвышенным. Дохён облокотился на перила террасы, сигарета болталась у него в губах. При каждом дуновении ветра в воздухе вились клубы бледного дыма.

«Хотите что-нибудь выпить?»

«Нет, спасибо».

Уён сидел отдаленно и смотрел, как он курит. Хотя Уён предлагал пойти в дом, Дохён ответил, что должен остаться на улице. С неохотой они пришли к компромиссу, учитывая, что непрямое курение еще хуже для здоровья, и решили держаться на расстоянии.

«Сигареты хороши?»

«Не очень».

«Врете.»

«Это правда».

«Но зачем тогда курить?»

Дохён выдохнул длинную затяжку дыма, его губы слегка изогнулись, что выглядело почти соблазнительно. Уён не особо любил курить, но вид Дохёна как-то стимулировал его вкусовые рецепторы.

«Это вызывает привыкание. Отчасти привычка».

«Хм...»

Уён бессмысленно пробормотал, положив подбородок на руку и моргая. Он понимал, что курит, но почему именно феромонные сигареты? Обычно их курили беты, не чувствующие феромонов, или альфы со слабыми феромонами.

«А вы не курите обычные сигареты?»

«Раньше курил, но в последнее время нечасто».

«Почему перешли на феромонные сигареты?»

Дохён щелкнул пальцем по сигарете, наклонив голову. Его пристальный взгляд устремился на Уёна.

«Иногда нужны искусственные феромоны».

Уён не стал спрашивать, зачем нужны искусственные феромоны. Он просто слегка прижал мочку уха и отвернулся. В кончиках пальцев отчетливо ощущалось тепло, проникающее в него.

«Пойдем внутрь, где не пахнет... Если у тебя есть еще вопросы, не стесняйся».

Дохён затушил окурок о пепельницу. Хрустальная пепельница стояла где-то в гостиной.

Среди множества мыслей, крутившихся в его голове, Уён решил уточнить самую главную.

«...Мы встречаемся?»

У него не хватало смелости спросить, нравится ли он Дохёну. Ему хотелось услышать это, но не хватало смелости спросить об этом. Когда его спрашивали об отношениях, а не о чувствах, было проще ответить отрицательно.

«Обычно, если вы нравитесь друг другу, вы встречаетесь, верно?»

Ответ не был ни положительным, ни отрицательным. Он был даже ближе к предположению, чем к уверенности. Нахмурившись, Уён бросился на Дохёна.

«Я слышал, что вы не заводите случайных связей».

«Так сказала Мун Гарам?»

«....»

Может ли быть так, что он подслушал их на улице? Несмотря на то, что он знал, что это неправда, эта мысль не покидала его.

«Учебные отношения сопряжены со многими трудностями. Распространяются ненужные слухи, а если вы расстаетесь, то становится неловко. А потом все успокаивается, когда один из них уходит в армию или берет академ».

Дохён высказывал только негативные замечания. Уён слушал, не обращая внимания, и все больше погружался в свои мысли. Значит, они все-таки не встречаются. Только он собрался прийти к такому выводу, как до его ушей донеслось невероятное заявление.

«Но я все еще хочу встречаться с тобой».

Уён расширил глаза и посмотрел на Дохёна. Небо за его спиной красиво прояснилось, когда он облокотился на перила террасы. Дохён мягко улыбнулся.

«Это я должен спрашивать, встречаемся ли мы. Я уже признался, что ты мне нравишься, и обещал говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не поверишь».

В свете удлинившегося дня солнечные лучи, освещавшие его глаза, казались теплыми. Его губы, мягко изогнутые, произнесли еще более мягкие слова.

«Ты мне нравишься».

«....»

«Если ты боишься расставания, то давай не будем. Разве это не просто?»

Уён неосознанно кивнул, как завороженный. Его разум был затуманен, но он верил, что все сказанное Дохён - правда. Дохён объяснила суть их отношений сладким голосом, от которого он растаял

«Да, мы встречаемся».

Он почувствовал, что летит. Его грудь вздымалась, а в носу покалывало. Не зная, что делать, он стал грызть ногти, а Дохён в шутку заговорил.

«Обычно в такие моменты целуются...»

«Я хочу».

Уён сразу же ответил и подошел к Дохёну. В одно мгновение он сократил расстояние между ними и схватил Дохёна за воротник. Подняв голову, он увидел, что глаза Дохёна расширились.

«Я хочу вас поцеловать».

Дохён долго не отвечал, его взгляд был затуманен нерешительностью. Медленно протянув руку, он произнес приглушенным голосом.

«Я только что покурил».

Его прикосновение коснулось щеки и уха. Тепло, окутывающее его лицо, было как никогда нежным. Уён не ответил, но его молчание было далеко не отказом.

За постепенно закрывающимися веками он видел, как Дохён опускает голову.

«.....»

«.....»

Ощущение от соприкосновения их губ было настолько волнительным, что все его тело задрожало. Когда Уён тихонько моргал, руки Дохёна обхватили его голову. Длинные пальцы нежно перебирали его бакенбарды и шею.

«...Тебе нужно открыть рот».

Он тихонько выдохнул. Их губы снова встретились, на этот раз с нежным языком, проникающим внутрь. Казалось, что ноги могут подкоситься в любой момент, но ему удалось крепко обхватить талию Дохёна.

Это было похоже на работу с хрупкими предметами. Медленный и осторожный поцелуй приносил переполняющие эмоции, почти болезненные по своей интенсивности. От феромонов несло перегаром, голова шла кругом, но Дохён проявлял внимательность, даже не давал дышать.

Это был их первый поцелуй. Это была их первая любовь, их первые отношения. Словно тучи расступились, и в его сердце стало ясно и солнечно.

Первым заговорил Уён.

«Почему?»

Он с любопытством посмотрел на Дохёна. Он не мог понять, почему Дохён, который редко отказывался от чего-либо, так упорно противится. Дохён слабо улыбнулся и наклонил голову.

«Ты хочешь это делать?»

«Нет».

«Вот видишь?»

Короткий обмен мнениями закончился. Было видно, что ему это не нравится. Уён молча согласился. Только Гарам продолжала дуться, но так как она сидела далеко, никто этого не заметил.

«Мы не можем заставить того, кто не хочет этого делать».

Члены клуба быстро согласились со словами Дохёна. Они сказали, что не хотят никого заставлять участвовать в фестивале, который им всем нравится, но все же не отказались от участия. Поскольку Дохён на этот раз не возражал, тема вернулась к «Коту или Кролику».

Собрание длилось дольше, чем ожидалось. В основном это была бессмысленная болтовня, а под конец началось серьезное обсуждение места проведения фестиваля. Гарам, которой все это время было неинтересно, вдруг стала серьезнее всех остальных.

Через некоторое время все члены клуба ушли, и они возобновили занятия. Местом занятий была комната клуба, и оставалась лишь половина обычного времени. Однако Гарам не могла сосредоточиться даже на 30 минут и достала свой телефон, чтобы просмотреть статьи в интернете.

«Эй, посмотрите на это. Кажется, у Джису Хян есть ребенок».

«Джису Хян?»

Сонгю поднял голову от неожиданного замечания. Возможно, раньше он страдал от скуки, но теперь в его глазах вдруг вспыхнул интерес. Гарам нерешительно кивнула головой.

Председатель группы компаний «Сонджон» Джису Хян. Говорили, что у него нет наследника, а теперь появились новости о внебрачном ребенке?»

Пресловутая «Группа Сонджон», о которой упоминала Гарам, была в Корее, которую узнавал почти каждый.

Непревзойденный конгломерат в Южной Корее, контролирующий экономику как никто другой. Диктатор Красного Океана, который мог в шутку сказать: «Если Сонджон рухнет, рухнет и наша страна». Они основали свой фонд на полупроводниковом бизнесе и завоевали общественное доверие, постоянно спонсируя детские центры через свой фонд.

Недавно они расширили свой бизнес на квартиры, и даже на телефоне в руке Гарам был четко виден логотип «SEONJEUNG».

«Есть предположения: «Он учился в частной средней школе, дети там видели Джису Хян, похоже, он вырос в США», но официального заявления нет».

«Что в этом такого? Просто сплетни, не так ли?»

«Просто репортерам есть что пожевать. Акции могут упасть».

«У тебя есть там акции, Нуна?»

«Конечно, нет».

Уён медленно моргнул, не отрывая взгляда от тетради. Замысловатый почерк, казалось, расплывался. В его ушах раздавалось приглушенное бормотание Гарам.

«Даже для чеболей жизнь тяжела. Родить детей, потом получить статьи об этом».

«Да, даже если это и правда, что толку, если есть незаконнорожденный ребенок?»

«Именно. Нам еще предстоит пройти долгий путь в Корее».

Ее тон был спокойным, словно она говорила о чужих делах. Что ж, в каком-то смысле это было чужое дело, и такого уровня заинтересованности было достаточно. Гарам отложила телефон и дважды щелкнула ручкой в руке.

«Но если бы я была тем незаконнорожденным ребенком, а Джису Хян предложил деньги, чтобы жить так, будто меня не существует, думаю, я могла бы жить неплохо».

«Да, я тоже. Он, должно быть, нарасхват, это же легкие деньги».

Разговор между ними перешел на «требования к Джису Хян». Гарам говорила о домах и машинах, а Сонгю, не задумываясь, заявил, что хочет получить солидные 500 миллионов вон. В этот момент Дохён наконец заговорил.

«Хватит болтать, давайте займемся учебой».

Словно по сигналу, оба замолчали. С этого момента Дохён был негласно признан лидером их учебного занятия. Если ему нужна была тишина, то они должны были хотя бы притвориться, что занимаются.

«Давайте сосредоточимся всего на 30 минут».

Мягкий, но твердый голос убеждал. Уён решил, что спокойная атмосфера успокаивает, и вернулся к своим занятиям. Гарам снова быстро взяла телефон, но Дохён не стал ее останавливать.

Ровно через 30 минут Дохён первым закрыл книгу. Гарам, украдкой поглядывавшая на них, протерла глаза и потянулась. Несмотря на то, что экзамены уже закончились, она чувствовала себя немного уставшей.

Сонгю положил ручку обратно в пенал и внимательно проверил дату.

«Но ведь на следующей неделе мы не сможем заниматься?»

Поскольку фестиваль будет продолжаться три дня, начиная со среды, была большая вероятность, что на следующей неделе занятие не состоится. Похоже, Гарам тоже так считала: она приподняла уголки рта и щелкнула пальцами.

«Мы ничего не можем с этим поделать. Раз уж так вышло, может, сделаем перерыв на следующей неделе и начнем усиленно заниматься на следующей?»

Гарам, которая первой предложила провести занятие и теперь предлагала это, выглядела несколько довольной. Похоже, сидеть в тишине и сосредотачиваться было для нее мучительно, учитывая ее отвращение к учебе. Дохён положил учебники и пенал в рюкзак и сказал: «Делайте, что хотите».

«В любом случае, нам придется готовиться к экзаменам, как только фестиваль закончится, так что не стоит слишком волноваться».

«Да, если университет пойдет на спад...»

До этого момента Уён молча собирал свои вещи. Выражение его лица было безучастным, но глаза казались слегка затуманенными.

Когда Уён протирал уставшие глаза, его окликнули.

«Ён-а».

Голос был настолько приятным, что во рту защекотало. Гарам и Сонгю удивленно расширили глаза. Дохён обратил свой элегантный взгляд на Уёна и протянул ему руку.

«Пойдем, я подвезу тебя».

Сегодня снова не удалось избежать захвата сумки Уёна. Правда, на этот раз все было по-другому: Уён отдал ее добровольно, но в итоге это все равно была замануха. Дохён заманивал рюкзаком и в итоге украл его в машину.

«Спасибо».

Как только Уён сел на переднее сиденье, он заговорил как можно спокойнее. Наклонившись к Уёну, Дохён легонько спросил.

«За что?»

Положив одну руку на спинку сиденья, Дохён небрежно пристегнул Уёна ремнем безопасности. Их взгляды встретились.

«Встретился с Кан Джунсоном?»

«...Откуда вы знаеете?»

Уён от неожиданности забыл, что собирался сказать. Несмотря на то, что его расписание совпадало с лекцией Джунсона, Дохён не совсем точно сформулировал «встретился». Судя по нюансам, Дохён был уверен, что между Уёном и Джунсоном что-то произошло.

«Я почувствовал запах феромонов».

Дохён медленно ответил, отстраняясь от Уёна. В этот короткий момент его нос ощутил сильный запах феромонов.

«Я могу... Я очень хорошо чувствую запахи».

Почувствовав, что его объяснений недостаточно, он спокойно привел несколько примеров. Он рассказал, что не любит духи и курит только сигареты с феромонами.

К тому моменту, когда Уён уже все понял, Дохён небрежно спросил.

«Ничего ведь не случилось?»

«Он извинился».

На этот раз Уён охотно рассказал Дохёну о том, что произошло с Джунсоном. Однако он не стал уточнять, за что именно извинился, и Дохён отреагировала так же, как и раньше.

«Из-за оценки за групповой проект?»

Похоже, это было обычное предположение. Уён сузил брови и покачал головой.

«Это было решено на прошлой неделе».

«Тогда почему?»

«Просто... из-за ошибки, и он размышляет над этим».

Заведя машину, Дохён захихикал, словно считая это абсурдным. Его бормотание напоминал монолог.

«Я слушал всякую ерунду».

Даже Дохён, не знавший, что Джунсон был главным виновником издевательств нал Уёном, отреагировал так. А что же чувствовал Уён, который на самом деле был жертвой? Он выразил свое недовольство и почувствовал, что с ним поступили несправедливо.

«Он беспокоил меня с самого начала нашего знакомства...»

«Он беспокоил тебя?»

«Он сказал... не игнорировать его и предложил хотя бы сегодня обменяться приветствиями...»

«Правда?»

Дохён прищурил глаза, потянувшись к рулю. На его лице мелькнуло минутное выражение, но затем он быстро вернулся к своему обычному поведению.

«Мне подождать тебя после окончания занятий?»

«А?»

Уён не понял слов Дохёна и повернул голову. Дохён посмотрел на Уёна, который был перед ним, поворачивая руль.

«Я заметил, что он не мог говорить, когда ты был с другими. Раз уж вы все равно не можете разговаривать во время урока, просто избегай его после занятий.»

«...»

Эта мысль не давала покоя. Слова Дохёна означали, что он будет заезжать за Уёном каждую среду. Он не мог предсказать, когда закончится занятие, а лекционный зал находился далеко от главных ворот, так что он не мог доставлять себе лишних хлопот.

«...Вам это может показаться хлопотным».

«Не очень».

Его ответ был невероятно добрым. Уён прикусил внутреннюю щеку, крепко сжимая ремень безопасности. В горле першило, а зубы зудели так, будто вот-вот прорежутся.

Зная, что учитель от природы добрый, в такой бесконечной мягкости, он хотел беззастенчиво полагаться на него. Но если он лишится этой опоры, то точно рухнет.

«Учитель».

Уён позвал Дохёна тихим голоском. Дохён не ответил, ожидая продолжения.

«Я хочу поговорить о том, когда я сказал, что это выглядит фальшиво».

'...Он сказал, что моя улыбка неискренняя'.

Несмотря на то, что Уён старался не обращать на это внимания, он не забыл эти слова. Он вспомнил разговор между Гарам и Дохёном, который подслушал у входа в клуб, и последовавший за ним смех.

'Интересно, как долго он будет так думать?'

«Я больше так не думаю».

Его неспособность полностью поверить в привязанность Дохёна также способствовала этому дискомфорту. Если Дохён относился к нему хорошо не потому, что он ему нравился, а потому, что не хотел показаться фальшивым, Уён не мог быть по-настоящему счастлив.

«Значит, вам не обязательно быть таким милым со мной».

Некоторое время они не обменивались словами. По мере того как в машине сохранялось молчание, Уён все больше волновался. Несмотря на то, что он говорил спокойно и хладнокровно, в конце концов, именно он почувствовал разочарование. Если бы Дохён изменил свое отношение к нему, потому что считал себя правым, то пострадал бы именно Уён.

К счастью, Дохён не стал затягивать молчание и заговорил спокойным голосом.

«Ты слышал мой разговор с Мун Гарам».

«...»

Дохён, как всегда, оказался на редкость проницательным. Как бы Уён ни пытался это скрыть, он всегда видел его насквозь. В этот раз, даже если это было очевидно, тот факт, что он сразу же сделал вывод: «Ты слышал этот разговор», был просто восхитительным.

«Итак, в тот день ты попросил меня переспать с тобой...»

«...»

«И теперь ты не можешь поверить, когда я говорю, что ты мне нравишься».

«Это из-за твоей оценки за групповой проект?»

Он высказал наиболее вероятную догадку, но вместо этого Джунсон нахмурился еще больше. Сжав зубы и скорчив гримасу, он резко ответил.

«Кого ты обманываешь? Он был до прошлой недели, так что все уже закончилось, не так ли?»

Уён больше ничего не сказал и отвернулся в сторону. У него не было желания разговаривать, и если он будет так терять время, то все будет бессмысленно. Еще мгновение назад ему казалось, что он ходит по облакам, но, увидев Джунсона, он рухнул на землю.

«Эй, я еще не закончил говорить!»

Джунсон снова преградил путь Уёну. Он не пытался схватить его за руку или сумку, возможно, потому что уже несколько раз получал отказ. Он думал, что не потерпит, если тот снова схватит его, но в каком-то смысле ему было жаль.

«Мне нечего сказать. Отойди в сторону».

Уён раздраженно нахмурил брови. Он хотел как можно скорее добраться до клубной комнаты, но этот парень, с которым, как он думал, уже покончено, появился и тянул время.

Джунсон почесал затылок и повернул голову в сторону.

«Прости, что побеспокоил тебя».

«...»

«В то время я действительно был незрелым. Я завидовала тебе, потому что твоя семья была обеспеченной. Но потом ты продолжал игнорировать меня...»

«Так чего же ты от меня хочешь?»

Это был разговор, который не заслуживал дальнейшего внимания. Он не хотел знать о внезапной смене настроения и у него не было времени выслушивать его оправдания. Уён прервал слова Джунсона и указал на самое непонятное.

«Как думаешь, ты бы извинился передо мной, если бы я не убрал твое имя из группового проекта?»

«...»

Джунсон тут же закрыл рот. Возможно, если бы Уён был более сговорчивым, он не стал бы так покорно выходить на сцену. Вместо того чтобы извиниться, он бы потребовал, как и раньше, и, возможно, стал бы мучить Уёна.

«Нет, если бы мы больше не встретились, ты бы вообще меня помнил?»

Уён не думал, что он искренне размышляет. Если бы они больше не встретились, он был бы просто жалким человеком, утопающим в воспоминаниях. Ему бы повезло, если бы о нем помнили как об озорнике из юности.

«Ты извиняешься, потому что думаешь, что со мной сейчас не все в порядке. Просто чтобы успокоить свою совесть».

«Кто просит извинений?»

Чем больше он говорил, тем сильнее его душило. Это не освежало, а удушало. Вместо облегчения он почувствовал злость, наблюдая за тем, как лицо Кан Джунсона искажается от смущения, но это было не так приятно, как он себе представлял.

«Что бы ты ни делал, это твое дело, но я не обязан принимать их».

Этому он научился у Ким Дохёна, когда услышал извинения Гарам. Это был очень естественный принцип, но о нем часто забывали.

«...Я совершил ошибку, потому что был слишком молод. Я действительно жалею об этом».

«Ошибку?»

Недоверчиво переспросил Уён. Ошибка? Альфы всегда придумывали оправдание, когда пытались наложить на него руки.

«Кто совершает одну и ту же ошибку на протяжении трех лет?»

Ошибка - это непреднамеренный промах. Это не мучить кого-то, как Джунсон три года подряд; это уронить телефон, неправильно ответить на вопрос теста и тому подобное.

Более того, люди, которые искренне размышляли над своими поступками, редко повторяли их. Хотя изменить человека было невозможно, Уён не считал, что это относится к Джунсону.

«Мне кажется, я уже говорил об этом... Давай представим, что ты не извинился. Меня тошнит от одного взгляда на тебя».

Действительно, лицо Уёна было бледным, словно его могло стошнить в любой момент. От него исходили неприятные феромоны. Джунсон инстинктивно вздрогнул, а затем последовал за ним, когда Уён отошел подальше.

«Эй, что мне нужно сделать, чтобы ты меня простил? Встать на колени? Или... заплатить тебе?»

Оба варианта были непривлекательны. Он не хотел видеть, как кто-то преклоняет колени (Джунсон, похоже, не был склонен к этому), а если речь шла о деньгах, то их у него было более чем достаточно. Он просто надеялся, что Джунсон не будет к нему цепляться.

«Я не прошу сейчас чего-то чрезмерного. Просто давай вести себя как все...»

«Хорошо.»

С суровым выражением лица обратился Уён к Джунсону. Несмотря на меньший рост, Джунсон чувствовал себя придавленным. Уён сознательно подавил свои феромоны, чувствуя на себе взгляды окружающих.

«Я говорю об этом прямо сейчас».

Если в жизни Уёна и были какие-то вещи, в которых слова не помогали, так это его отношения с матерью. Нет, даже если мать не могла его понять, это все равно было лучше, чем пытаться разговаривать с Джунсоном. Слишком уж разными были их фундаментальные убеждения.

«Это всего лишь один пересекающийся урок, и в будущем больше не будет групповых проектов, так что давай вести себя так, будто мы не знаем друг друга».

«....»

«Как ты сказал, просто как «все остальные». Разве это сложно?»

Джунсон сжал кулак с уязвленной гордостью на лице. На его лице не было ни капли раскаяния. Казалось, он даже не думал о сожалении, поэтому Уён не мог понять, почему он так себя ведет.

Джунсон опустил голову и поправил кепку, после чего тяжело вздохнул.

«Просто приветствия. Давайте просто обменяемся приветствиями».

Похоже, он был готов пойти на компромисс. С видом удовлетворения, как будто его это устраивает, он сделал шаг назад. Уён ответил со стоическим выражением лица.

«Я не хочу».

В помещении клуба было необычно много участников, которых обычно не видно. Как только он вошел, глаза Уёна загорелись, когда он встретился взглядом с Дохёном. Хотя еще несколько минут назад он чувствовал себя грязным, сейчас он ощущал себя чистым, как будто его в одно мгновение очистили.

«Давно не виделись, Уён!»

«Эй, ты стал еще красивее».

«А Джунсон уже перестал устраивать драки?»

Ответив на шквал вопросов, Уён вошел внутрь. Он не возражал против шумной атмосферы, но получать все внимание сразу было немного чересчур. Но даже в такой ситуации Гарам, полностью занявший импровизированную кровать, все равно впечатлял.

«Что-нибудь случилось сегодня?»

С вежливой улыбкой спросил Дохён у Уёна. Один из старших захихикал: «Ты здесь не отец, оппа».

Рядом с Дохёном и с Сонгю были свободные места. Из двух мест Уён инстинктивно сел рядом с Сонгю.

«Я только что пришел с занятий».

Две пары глаз уставились на лицо Уёна. Одна из них принадлежала Сонгю, а другая - Дохёну. Дохён, молча наблюдавший за Уёном, после паузы слегка кивнул.

«Ты хорошо потрудился».

Уён заметил едва заметную паузу между его словами и ответом Дохёна. Он не мог понять, в чем дело. Кроме того, он не понимал, почему Сонгю выглядит такой беспокойным.

«Тебя что-то беспокоит?»

«...Нет».

Сонгю закатил глаза, наклонив голову. Его потерянный взгляд упал на стол, заваленный бумагами.

Уён быстро потерял интерес к Сонгю и тайком взглянул на Дохёна.

«Раз уж все собрались, я расскажу вам о бюджете и прочем».

Как и подобает президенту клуба, Дохён взял на себя инициативу. Он рассказал о финансировании со стороны школы, о приблизительном бюджете, о том, как оформить стенд, и о ценах. Его голос был четким и успокаивающим, он говорил без запинок.

'Жаль, что я не сел рядом с ним.'

Если бы он сидел рядом с Дохёном, то мог бы слушать все более внимательно. Он даже смог бы насладиться его приятными феромонами. Теперь же он завидовал другому члену клуба, который занял место рядом с ним.

«Мы попросим каждого попробовать сделать вату, и тот, у кого получится лучше всего, займется этим. Те, кто будет свободен, могут сосредоточиться на продвижении и привлечении клиентов».

«Но будутет ли сахарная вата хорошо продаваться? Я не думаю, что многие будут их покупать».

Высказал свое беспокойство один из первокурсников. Поскольку другие варианты были более сытными, они сомневались, что люди станут покупать вату, которую неудобно есть.

В этот момент Гарам, которая лежала, вдруг поднялась.

«Эй, если Ким Дохён ее сделает, она точно будет продаваться. Ты же знаешь, как он популярен».

Гарам с кислым выражением лица указал на Дохёна. Ей было как-то неловко хвалить его.

«Внешность - это все. Вот почему даже четыре года назад, когда паб располагался в подворотне, всё было распродано из-за одного старшеклассника».

Уён, естественно, подумал о «Боге менеджмента». Это было довольно запоминающееся прозвище, подумал он. В этот момент ему стало любопытно, как выглядит Дохён, но прозвище все равно показалось ему забавным.

«Да, в те времена это было безумием».

«Тогда нам будет достаточно просто быть с тобой, оппа».

Члены группы быстро согласились, взволнованно переговариваясь друг с другом. Сонгю почему-то поглядывал на Уёна, но Уён втайне ждал «сахарную вату от учителя». Пока он украдкой поглядывал на Дохёна, кто-то громко щелкнул пальцами.

«Уён может помочь с раскруткой стенда».

«....»

При неожиданном упоминании его имени лицо Уёна невольно перекосилось. Хотя он тоже был членом клуба и готов был помогать, мысль о том, что его назначат ответственным за «продвижение», вызывала недоумение. Он вспомнил, что раньше видел баннеры или что-то в этом роде. Значит ли это, что он должен носить их с собой?

«Ах, да. У нас в клубе два таланта».

«Было бы здорово ходить около большой сахарной ваты».

«Ух ты, это было бы мило».

«...Я?»

Уён осторожно ответил с недовольным выражением лица. Он подумал, что было бы неплохо просто носить их с собой, но вероятность этого была очень мала. Простое хождение с ватой не будет эффективным продвижением. Как он понял, они предлагали ему заняться уличной рекламой.

«Если Уён будет рекламировать, а Хён продавать, это будет большой успех».

«Я уже вижу кучи денег».

«Всего за несколько тысяч вон вата?»

Уён не был уверен, но план продвигался успешно. Они уже представляли себе это, даже планировали сделать повязки на голову и футболки.

Давайте сделаем кошачьи ушки, кроличьи ушки, а может, повязку на голову? На фоне различных предложений Дохён тихо подключился к разговору.

«Нет».

В одно мгновение все члены клуба замолчали. Хотя его голос не был громким, его было достаточно, чтобы привлечь их внимание. Дохён повертел в руках ручку и тихо произнес.

«Уён не будет заниматься продвижением».

«У тебя есть привычка так говорить. Знаешь?»

«...Знаю».

«Эта привычка пить».

По какой-то причине на его лице появилась улыбка. Вид его улыбки с линиями смеха был настолько впечатляющим, что Уён не мог на это не смотреть. Уён жалобно застонал, закрыв уши ладонями.

«Ты же сказал, что в тот день ничего не произошло».

«Я?»

Дохён усмехнулся, засунув руки в карманы. Похоже, он сказал что-то в этом роде. Затем он поправил слова Уёна, наклонив голову.

Я просто сказал: «Мы не спали вместе».

«...»

На лице Уёна появилось сомнение. Он хотел спросить, что случилось, но не мог набраться смелости. Внезапно возник страх, словно он открыл ящик Пандоры.

«Почему Гарам и Сонгю не вернулись?»

В конце концов, Уён отошел в сторону и заговорил на другую тему.

Это было неожиданное замечание, но не совсем беспричинное. Несмотря на то что прошло уже немало времени, Гарам и Сонгю не возвращались. Даже если бы это заняло минут десять, это время уже прошло.

«Гарам и Сонгю?»

Дохён сделал вид, что не замечает неловкости, и небрежно поинтересовался. Затем он естественным жестом указал на дверь.

«Они уже здесь».

Неисправная дверь открылась. Сквозь щель чувствовалось, что кто-то приближается, как будто это была автоматическая дверь. Уён удивлённо расширил глаза и застыл на месте.

«...»

«...»

Два знакомых лица обменялись неловкими взглядами. Как раз в тот момент, когда он подумал, что они опоздали, Сонгю и Гарам появились с напитками в обеих руках.

Пока Уён недоуменно смотрел на него, Гарам неловко подняла переноску с напитками.

«Мы купили напитки...»

На поверхности стаканов, наполненных льдом, образовался конденсат. Лед внутри выглядел полурастаявшим. Позади Гарам Сонгю решительно кивнул.

«Мы только что пришли».

Несмотря на то, что это было естественное заявление, никто не поверил.

Уён с недоумением смотрел попеременно то на Гарам, то на Сонгю. Он хотел спросить, когда они пришли, но не успел.

Они разговаривали вчетвером, словно переваривая то, что только что произошло в клубной комнате. Сонгю был единственным, кто бросил взгляд, требуя объяснений, но Уён сделал вид, что ничего не заметил. Отношения между ним и Дохёном стали настолько странными, что трудно было дать четкий ответ.

Встречались ли они? Или нет? Подобные вопросы постоянно возникали и исчезали. Уён слышал слово «нравится», и Дохён ему нравился, но он никак не отреагировал на его признание. Более того, о том, чтобы стать парой, речи не шло.

Уён поджал губы, словно признавая свое поражение. В этот момент ему явно следовало признаться в своих чувствах, но неопределенный характер их отношений беспокоил его. Как человеку, никогда не состоявшему в отношениях, ему было непривычно и тревожно ощущать всю эту двусмысленность.

«Ты слушаешь?»

Уён, который на некоторое время погрузился в раздумья, вдруг опомнился и моргнул. Токпокки, который он держал палочками (Гарам снова заказала их сегодня), с грохотом упали в бумажный стаканчик. Почувствовав, что на него смотрят три пары глаз, Уён слегка покачал головой.

«Аа.... Простите. Я не расслышал, что вы сказали».

«Все в порядке. Мы просто говорили об аренде оборудования для фестиваля».

Дохён вновь затронул эту тему, не упрекая его. Проблема заключалась в том, что Уён пропустил гораздо больше разговоров, чем думал.

«У нас будет фестиваль?»

Гарам, ошеломленная вопросом Уёна, прищелкнула языком. Бросив раздраженный взгляд на Дохёна, она пробормотала, словно хотела что-то сказать.

«Ты совсем спятил».

«...У нас в университете два фестиваля».

Не обращая внимания на комментарий Гарам, Дохён продолжил. Несмотря на то, что все это прекрасно слышали, они, тем не менее, промолчали.

«Весной здесь проходит фестиваль цветения сакуры, а осенью - фестиваль осенней листвы. Изначально в одном из них должен был быть паб, но в этот раз они решили больше сосредоточиться на здоровых мероприятиях, так как собираются продавать алкоголь в больших масштабах».

«Жаль, что у нас нет паба. Раньше паб нашего клуба был лучшим».

«Потому что тогда тебя не было в нашем клубе».

Уён вспомнил, как с самого утра в университете бурлила энергия. Все было не так, как обычно, наверное, потому что приближался фестиваль. Да и помощник преподавателя, который несколько дней назад заходил в помещение клуба, упоминал, что «пабы запрещены».

«В любом случае, мы думали о чем-то другом, например, о стружке льда или рисовых пирожках на шпажках, ведь другие клубы, вероятно, тоже будут их делать».

Несмотря на то, что лед и рисовые пирожки на шпажках казались безопасными вариантами, Уён молча кивнул, изображая согласие. Поскольку его знания об университетских фестивалях были практически нулевыми, ему оставалось только следовать словам Дохёна.

Заметив, что Уён так себя ведет, Дохён улыбнулся ему.

«Ты любишь сладкую вату?»

Сладкая вата. Сидя на задней парте аудитории, Уён искал ее на своем телефоне. На различных рекламных сайтах появились определения сахарной ваты и соответствующие песни. Среди них Уён выбрал сахарную вату в форме персонажей, которую можно продавать в парке аттракционов.

«Я посмотрел, что аренда аппарата стоит не так уж дорого. Все, что вам нужно, - это сахар и деревянные палочки, так что давайте возьмем в аренду аппарат и будем продавать сладкую вату».

Гарам выразила разочарование, сказав, что это не алкоголь, но глаза Сонгю и Уёна засияли. Сонгю был очарован тем, что впервые побывает на фестивале, а Уён - тем, что впервые попробовует сладкую вату. Пушистая сахарная вата, похожая на облака, была едой, к которой он никогда не прикасался, не говоря уже о том, чтобы попробовать.

«Звучит забавно, правда?»

Дохён спросил так, будто видел мысли Уёна. Хотя изначально он спросил, нравится ли Уёну сахарная вата, он должен был понять, что он еще не пробовал ее. Вероятно, он переадресовал вопрос, заметив взгляды Сонгю и Гарам. Естественно, Уён охотно кивнул с раскрасневшимся лицом.

«Я принимаю гостей».

Отложив телефон, Уён оглядел аудиторию. Профессор уже называл имена по очереди. Первым прозвучало имя Кан Джунсон, но никто не отозвался.

«На этой неделе Джунсон снова не появлялся».

«На его месте я бы тоже не пришел. Это неловко».

«А другой парень хорошо справился?»

«Зато у него хорошие оценки».

Ропот был отчетливо слышен. Уён понял, что Джунсон тоже не появлялся на прошлой неделе и что «другой парень», о котором они говорили, относится к нему. Похоже, то, что произошло во время группового проекта, получило широкое распространение.

«Сон Уён».

«Здесь».

Впрочем, это не имело большого значения. Неважно, отказался ли Джунсон от этого занятия, и какие слухи о нем ходили. Уён не хотел переживать, да и ему было все равно. Они видели достаточно неприятных сторон друг друга, так что теперь им было выгодно вести себя как незнакомцы.

Как только началась лекция, Уён выкинул из головы все мысли о Джунсоне. Признание Дохёна, приготовление сладкой ваты на фестивале и пропуск недельной лекции. Только эти три вещи уже достаточно занимали его мысли.

«На сегодня все».

Сегодня профессор снова закончил лекцию на 30 минут раньше. Уён отправил Сонгю сообщение об окончании занятий и начал собираться. Перед тем как прийти на занятия, он услышал от Дохёна: 'Давай сегодня снова начнем заниматься'. Несмотря на то, что после экзаменов фестиваль был уже не за горами, его прилежность нельзя было игнорировать.

'Мне нужно срочно уйти, чтобы увидеться с учителем'.

Ему предстояло еще много разговоров. Действительно ли он ему нравится? Если да, то как изменятся их отношения?

Если возможно, он хотел услышать от него признание в том, что он ему нравится. Раз уж он сказал, что будет говорить ему об этом до тех пор, пока тот не поверит, не мешало бы попросить об этом еще пару раз. В конце концов, был период, когда он ему нравился, так что все должно быть в порядке.

«Эй.»

Проверив сообщение от Сонгю, Уён ускорил шаг. В нем говорилось, что они будут ждать его в клубной комнате, чтобы поговорить о фестивале, а затем перейдут в кафе для учебы. Он уже собирался ответить, что быстро доберется до места, потому что там уже были другие старшеклассники, но тут кто-то громко окликнул Уёна.

«Эй, Сон Уён!»

Чувство тревоги закралось в душу. Только один человек называл его «Сон Уён» и говорил таким раздраженным тоном.

Стоит ли ему просто игнорировать его? Он думал об этом, но тот человек не собирался так просто отпускать Уёна.

«Ха, блять. Когда кто-то зовёт, по крайней мере...!»

Быстрым движением его схватили за руку. Не раздумывая, Уён схватил руку, которая его держала, и вывернул ее обратно. Человек слишком легко отпустил его и отступил назад с недоуменным выражением лица.

«Эй, ты что, учился боевым искусствам? Что за сила...»

Как и ожидалось, им оказался Кан Джунсон. Тот самый Кан Джунсон, который не посещал лекции и должен был быть незнаком с Уёном. Он выглядел так, будто только что пришел с очередной лекции: кепка надвинута на глаза, сумка перекинута через плечо.

«А... ладно, забудьте об этом. Сон Уён, мне нужно с тобой поговорить».

«Мне нечего сказать».

С этими словами Уён продолжил свой путь, оставив Джунсона позади. Прекрасное чувство, которое он испытывал, постепенно сменилось раздражением. Джунсон, не подозревая о подобных чувствах, поспешил за Уёном.

«Эй, я хочу кое-что сказать, понимаешь? Разве можно вот так просто отмахнуться от меня?»

«...»

«Эй, эй, эй!»

Джунсон, все больше повышая голос, подошел к Уёну и преградил ему путь. Может, ему просто ударить его? Подумав об этом, Джунсон неожиданно проговорил.

«Прости!»

Движение прекратилось. Острые феромоны, исходившие от него, внезапно потеряли свою силу. Джунсон снял кепку, поправил ее и вздохнул.

«Хаа, черт.... Прости меня».

Началось все с ругательств, а закончилось извинениями. Парень неловко почесал затылок и со смущенным лицом посмотрел на Уёна. Сон Уён безучастно смотрел в пространство.

«Я здесь не для того, чтобы ссориться. Я пришел извиниться».

«...»

«Тот день... Я много думал после насчет всего. Похоже, в молодости я совершил ошибку. Мне очень жаль».

Это было совершенно откровенное заявление. Колебания, опущенные глаза, даже случайные вздохи - все это придавало ему извиняющийся вид.

Уён не удержался и горько рассмеялся, выражение его лица стало холодным.

«Ты сумасшедший ублюдок».

«...Что это?»

«Ён-А».

Сладкий голос подействовал как волшебство. Уён не мог оттолкнуть его или отвергнуть, поэтому просто стоял, рассеянно облизывая губы. Дохён нежно вытер слезы большим пальцем, а затем медленно опустил голову.

«Посмотри на учителя».

В этом твердом приказе чувствовалась неоспоримая сила. С момента начала занятий и до сих пор, когда учитель говорил, его тело откликалось. В конце сосредоточенного взгляда его глаза, наполненные слезами, стали отчетливо видны.

«...»

Затем их губы встретились.

Зрачки расширились, феромоны выделились. Глаза Уёна расширились, а веки слегка дрогнули. Будто отцовское тепло приближалось к обжигающе горячему, словно могло расплавить его.

Он словно давал ему время на адаптацию. Губы, не имевшие веса, не приближались и не отдалялись, а ждали Уёна.

Вскоре Дохён, который уже давно ждал, крепко прикусил нижнюю губу Уёна.

«...!»

Он почувствовал покалывание, а по позвоночнику пробежал холодок. Странное, почти электрическое ощущение поднялось по позвоночнику. Уён рефлекторно со всей силы толкнул Дохёна в плечо. Раздался болезненный звук, но Дохён не стал возражать и отступил назад.

«Что... что вы сейчас делаете?»

В воздухе смешались неизвестные феромоны. Дыхание стало наполняться жаром. В этой опасной атмосфере Дохён заговорил приглушенным голосом.

«Я сделал это, потому что волновался».

Это был самоуничижительный тон. Уён, который, казалось, вот-вот рассердится, закрыл рот, как только Дохён заговорил. Дохён продолжил в своем характерном мягком тоне.

«Я постоянно замечал тебя и беспокоился о тебе, поэтому я сделал это. Поначалу».

«...»

«Я тебе нравлюсь? Невозможно не узнать. Ты так очевиден».

Сухие феромоны тихо кружили вокруг Уёна. Уникальный освежающий аромат Дохёна немного успокоил его встревоженное сердце.

«Несмотря на мои попытки провести черту, это было нелегко. Сначала я беспокоился, потом почувствовал себя виноватым. Я знал, что этого не должно было случиться, но мне слишком нравилось то, что я тебе нравлюсь».

«...»

«Тогда было уже слишком поздно».

Дохён осторожно протянул руку, чтобы не напугать Уёна. Он нежно провел большим пальцем по его глазам, на которых еще оставались следы слез.

«Тебе было шестнадцать, Ён-А».

Уён облизнул губы с ошеломленным выражением лица. Он не задумывался о том, что «слишком поздно» по отношению к четырем годам назад.

Дохён, медленно моргая, сказал с максимальной добротой: «Ты был слишком молод, чтобы я мог тебя любить».

Это было вполне разумное объяснение. Причины прошлого признания не сильно отличались от того, что представлял себе Уён. Недолго думая, он с недоумением произнес.

«...Но сейчас мне двадцать».

«Двадцать?»

Дохён слабо рассмеялся. Это была милая улыбка, как будто он находил Уёна очаровательным. Однако последовавшие за ней слова были жестокими.

«Мне понадобился месяц, чтобы забыть того, кто мне нравился в твоем возрасте».

«Я... я не мог так легко забыть!»

«Ты не должен быть способен легко забывать».

Дохён крепко держал мочку уха Уёна. Прикосновение было осторожным, словно он держал что-то хрупкое, но при этом странным образом наводило на размышления.

«Вот почему я ждал».

Уён вздрогнул, почувствовав мурашки по позвоночнику. Редкий хищный взгляд Дохёна вызывал инстинктивное чувство опасности.

«Ён-А. Учитель не такой хороший человек, как ты думаешь».

Вопреки содержанию разговора, тон Дохёна был очень ласковым. Если прислушаться, то можно было растопить сердце.

«Если ты мне в конце концов понравишься, я хочу иметь эмоциональный перевес».

'Если ты мне в конце концов понравишься'. Это была гипотеза, которая не могла не заставить его сердце биться. Он даже не ожидал услышать такое из уст Дохёна.

«Честно говоря, я не думал, что это станет настолько искренним...»

Дохён неловко хихикнул и убрал руку от Уёна. Уён почувствовал, что слабое тепло, оставшееся от его руки, успокаивает.

«Если ты просто ошибаешься в своих чувствах из-за тех старых эмоций, а не из-за того, что я тебе действительно нравлюсь, то я в большой растерянности».

«Я не заблуждаюсь насчет своих чувств».

Его голос тонко дрожал. Это было предвкушение, волнение или, возможно, затаенная тревога? Несмотря на то, что его эмоции были в беспорядке, это было скорее удобно, чем непонятно.

В ответ Дохён беззлобно ответил, как и минуту назад, когда Уён сказал: «Сейчас мне двадцать».

«По мне, так ты еще слишком молод».

Неважно, двадцать или двадцать четыре, для Уёна это было одно и то же. Конечно, учитель был бесконечно взрослым, но разве Уён не был ровесником этого зрелого учителя?

«Сонбэ».

Уён намеренно избегал использования прошлого титула. Так же, как он уже не был учеником средней школы, Дохён уже не был учителем. Однако как бы они ни старались избежать этого, в конечном итоге все это было ненужными предположениями.

«Для чего вы используете свою совесть?»

Дохён издал беспомощный смешок. Протянув руку, он снова заключил Уёна в объятия. Зажатый в широких объятиях, Уён крепко держался за лацкан Дохёна.

«Ты мне нравишься».

Ему казалось, что его сердце вот-вот разорвется. Стук сердца отдавался громким эхом. Несмотря на внешнее спокойствие, Дохён не отличался от других.

«Я хочу удержать тебя нелепой ложью, вроде того, что мы спим вместе».

«...»

«Но теперь ты не можешь сказать, что я тебе не нравлюсь».

Он многое хотел сказать, но все застряло в горле. Через некоторое время Дохён несколько раз погладил его по спине, а затем тихонько прошептал на ухо.

«Твой ответ?»

«...»

Ничего не говоря, Уён зарылся лицом в грудь Дохёна. Он боялся, что если сделает что-то не так, то этот драгоценный момент разрушится.

Через некоторое время Уён пробормотал влажным голосом: «Я не могу в это поверить».

Все это было похоже на сон. Учитель, о котором он так сильно мечтал, признавался ему в своих чувствах. Несмотря на долгие объяснения, он все еще не мог в это поверить.

Любовь и привязанность Дохёна... Уён чувствовал, что зашел слишком далеко, чтобы поверить, что это любовь.

«Если я вам нравлюсь, почему вы не переспали со мной тогда?»

"..."

«Если тебе кто-то нравится, то ты хочешь с ним переспать...»

«...Это не совсем неправильно, Уён».

Дохён медленно отпустил руку и взъерошил волосы Уёна. С каждым движением его пальцев напряжение, казалось, ослабевало, и тонкий феромон окутывал все вокруг.

«Мы также должны рассмотреть вопрос о TPO».

Он не мог осмыслить эти слова. Уён знал, что TPO означает время, место и случай, но не мог понять, почему этот момент не подходит. Почувствовав непонимание Уёна, Дохён небрежно добавил.

«Я знаю, что ты попросил меня переспать с тобой не потому, что я тебе нравлюсь».

Да, теперь, когда он упомянул об этом, это было правдой. «Если бы я не держал тебя, ты бы продолжала убегать», - сказал он. Хотя он быстро сообразил, можно ли быть настолько быстрым? Это было удивительное чувство.

«Если ты не веришь, я буду говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не поверишь».

Дохён осторожно отпустил Уёна из своих объятий. Уён заколебался, а затем отступил назад, разочарованно нахмурившись. Дохён взял Уёна за руку и внимательно осмотрел синяк на запястье.

«На другой стороне тоже так?»

«Нет».

Хотя он ответил быстро, это не выглядело убедительным. 'Это не может быть только на одной стороне'. Как будто он говорил, что это чепуха. Прежде чем Уён успел возразить, Дохён схватил его за другую руку и закатал рукав.

«....»

«Наверное, нужно нанести мазь».

Сказав это, он прижался губами к запястью Уёна. Прикосновение было таким же мягким и горячим, как и прикосновение его губ некоторое время назад. Лицо Уёна покраснело, и он быстро отдернул руку от Дохёна.

«Уч... Учитель, губы - это не мазь».

Дохён пожал плечами, как бы говоря, что это не причинит ему вреда. Уён хныкнул, ударившись локтем о стену. Дохён снова протянул руку, но на этот раз Уён отшатнулся, задрожав.

«....»

«....»

В воздухе воцарилась странная атмосфера. Как ни странно, это было еще более неловко, чем то, что только что произошло. Особенно если учесть, что совсем недавно они крепко обнимались.

Дохён спокойно отошел назад, наблюдая за Уёном.

«Позволь спросить еще раз..... Что заставило тебя так поступить?»

Взгляд Дохёна упал на запястье Уёна. Уён ответил неопределенно, вспомнив, как он сказал: «Давайте переспим».

«Это потому, что я уже думал, что мы переспали...»

Его голова была занята разными вещами, и прежде всего тем, что течка была неминуема. Он был настолько загнан в угол, что броситься в него не составляло особого труда. Но сейчас все было иначе.

«Тогда, думаю, поцелуи должны быть в норме. Раз уж мы это уже делали».

Дохён подошел к нему с ухмылкой. Это было явно озорное выражение, но Уён покраснел до ушей и прикрыл рот рукой. Дохён слегка наклонил голову, его глаза заискрились.

«Если ты прикроешь рот, что будет, Ён-А?»

Его улыбка была настолько очаровательной, что сердце Уёна учащенно забилось. Он также был любимым учителем Уёна, который по-доброму улыбался. Как кому-то это могло не понравиться? Уён прочистил горло, фальшиво покашлял, пытаясь разрядить обстановку.

«Это тоже было сделано, учитель, единолично...»

«Что ж... оставим это на потом».

Дохён окинул его взглядом с едва заметным выражением лица. Слегка нахмуренные брови, казалось, что-то скрывали. Уён осторожно рискнул, чувствуя сомнение.

«Неужели я тоже это сделал...?»

В тот день, когда он проснулся в одной постели с Дохёном, Уён был еще в ночной рубашке. Они даже напились и флиртовали, так что он не мог гарантировать, что в тот день ничего не произошло. Дохён закатил глаза и пробормотал про себя, глядя на Уёна.

«Ты не совсем невежественен».

Среди всеобщего молчания Гарам заговорила первой, причем с уже знакомым тоном. Она заметила, что профессор слишком наглый, мол, не стоит двух кредитов, и ее способ упрекнуть его выглядел довольно неловко.

Дохён закрыл дверь, за которую держался, и молча наблюдал, как она снова открывается.

«С каких это пор?»

«О, дверь? Давно».

Прошла целая неделя с тех пор, как он в последний раз видел учителя. Как только он увидел аккуратный и прямой профиль, Уён понял, что соскучился по нему. Несмотря на то, что он не видел его четыре года, было удивительно, насколько свежи его чувства за это короткое время. Может быть, все дело в том, что они каждый день встречались лицом к лицу в клубной комнате?

Уён подошел к дивану, на котором сидел Сонгю, как можно более естественно. Как только Дохён вошел, Сонгю, незаметно присматривавший за ним, уже вел с кем-то непринужденный разговор, плавно и ловко регулируя дверь, прежде чем войти внутрь.

«Уён, хочешь пойти покурить?»

Как только Дохён сел напротив него, Сонгю неловко встал. Он никогда раньше не называл Уёна по имени, но, похоже, Дохён был в курсе. Это был удобный предлог, чтобы покинуть место, но Уён не стал убегать.

«Сейчас я пытаюсь бросить курить».

Так как он не мог сказать, что раньше не курил, это было лучшее, что он мог сделать. Сонгю легко согласился, сказав: «А, ты же говорил, что бросаешь». В то же время похлопывание по спине Уёна было похоже на руку утешения.

«Эй, Сонгю, выйди с Нуной».

Гарам, встав со своего места, приобняла Сонгю. Видимо, она не предложила Дохёну, решив, что он откажется. Сонгю несколько раз взглянула на Уёна, но, не сказав ни слова, покинула помещение клуба.

«....»

«....»

Дверь, которая закрылась неполностью, в мгновение ока открылась снова. Не выдержав нарастающей неловкости, Уён попытался закрыть дверь, но, как бы он ни старался, сломанная дверь продолжала открываться. В беспомощности Уён прислонился к двери и посмотрел на Дохёна.

«Сонбэ».

С самого конца течки Уён ждал этого момента. Того момента, когда они с Дохёном останутся наедине и он сможет задавать вопросы с притворным спокойствием. Это мог быть первый и, возможно, последний шанс удовлетворить свое любопытство.

«Мы можем поговорить?»

Его сердце забилось слишком быстро. Возможно, он бы не услышал этого звука, если бы просто сидел на диване. Дохён со спокойным взглядом ждал, когда Уён продолжит говорить.

«С каких пор вы знаете?»

Не было необходимости уточнять, что именно он знал. Дохён догадывался, что этот вопрос возникнет уже через неделю. Как и ожидалось, он просто ответил, не задавая лишних вопросов.

«С самого начала».

«......»

Как он мог бы описать то чувство, которое испытывал сейчас? Можно ли сказать, что оно было ожидаемым или неожиданным?

Одно можно было сказать точно: последние несколько дней были полны сюрпризов, поэтому один этот ответ не заставил его сердце замирать.

«Как?»

Да, это была важная часть. Дело не во времени, а в средствах. Не в том, когда он понял, что он Сону Ён, а в том, как. Самое элементарное любопытство к тому, что он упустил из виду, заставило его уловить все.

«Что ж....»

Дохён, казалось, медленно размышлял, тщательно подбирая слова. Опустив взгляд и на мгновение закрыв рот, он снова посмотрел на Уёна.

«Там было больше, чем одна или две странные вещи».

У Уёна тоже возникли некоторые мысли. Несколько раз он почти называл его «учитель», а иногда проявлял странную фамильярность. Если бы это был кто-то другой, заметить это было бы сложно, но не для такого наблюдательного человека, как он.

«Юну Хён. Ты спрашивал его, знает ли он меня».

его, знает ли он меня».

Пока он говорил, Дохён достал из кармана телефон. Уён тихонько выдохнул, когда взгляд Дохёна переместился на него.

«Странно, что кто-то знает мое имя, но не знает, что я президент клуба. Тот, кто хотел вступить в клуб, не задавал никаких вопросов о нем, а вместо того, чтобы спросить, сколько мне лет, спросил, в каком классе я учусь».

Дохён показал Уёну экран своего телефона. На нем четко вырисовывалось имя «Сону Ён».

«Как думаешь, когда был сохранен этот номер?»

'Четыре года назад'. Это предложение словно ударило его по затылку.

Честно говоря, он был ошарашен. Номер Дохёна изменился, и он решил, что тот удалил и его номер. Уён же ни разу не менял свой номер, но он не знал, что его след остался.

«То же имя, тот же номер телефона, даже день рождения и почерк совпадают, трудно не узнать тебя».

«...»

«Может, ты и не знаешь, но когда тебе неловко, ты все равно прикасаешься к ушам одинаково».

Уён, который по привычке собирался потрогать свое ухо, опустил руку от удивления. Было странно, что ему указывают на привычку, о которой он даже не подозревал.

Дохён твердо сказал: «То, что твоя внешность немного изменилась, не означает, что ты стал другим человеком».

Как можно было не узнать его? Казалось, он никак не мог не узнать, а его взгляд напоминал тот, что он видел на террасе совсем недавно. Слабо опустив голову, Уён замолчал.

«Я хорошо помню людей».

Дохён и вправду обладал исключительной проницательностью. Даже Кан Джунсон, знавший Уёна дольше, чем Дохён, не мог узнать его, пока тот сам не сказал ему об этом. Даже его мать была удивлена переменами, но она никогда не утверждала, что не заметила их. И это всего лишь после нескольких месяцев занятий с репетитором.

«Значит... вы хотели быть со мной милым?»

Все время, проведенное с ним, пронеслось в голове одно за другим. Первая встреча, когда они поступили в университет, совместный поход в МТ и снова те же эмоции. И, поддавшись зуду эмоций, снова повторить ту же ошибку.

«Это потому, что вы сожалеете о том, что игнорировали меня раньше, и поэтому были милы со мной?»

Ответа не последовало. Уён инстинктивно понял, что его слова не были ошибочными. На его искаженном лице появилась самоуничижительная улыбка.

«Вы действительно перебарщиваете».

Сочувствие в данном случае было неприемлемой эмоцией. Если бы Уён знал, что ему будет больно, было бы милосерднее прервать его сразу. Нет ничего более жестокого, чем проявление эмоций, на которые нет ответа.

«Ён-А».

«Не называйте меня так».

В горле встал комок. Имя, которое когда-то успокаивало, теперь стало сигналом к беде. Сладкие эмоции, от которых таяло сердце, давно превратились в грызущее чувство в животе.

«Надо было притворяться до конца, что не знаете».

Уён прикрыл глаза рукой и длинно вздохнул. Феромоны просачивались сквозь его прерывистое дрожащее дыхание. Его губы медленно дрожали.

«Это было бы не так унизительно, если бы вы так поступили».

Если бы только существовал способ, он бы немедленно исчезнул из виду. Ему не хотелось знать, каким жалким он выглядел, показав все свои карты с самого начала.

«Я собирался подождать, пока ты мне не скажешь».

Дохён говорил спокойно. Его непоколебимое поведение в этой ситуации еще больше обеспокоило Уёна. Его трясло весь день, но мысль о том, что он не смог оставить даже легкого впечатления, грызла его сердце.

«Должна была быть причина, по которой ты не сказал об этом, поэтому я планировал притвориться, что не знаю, пока ты не расскажешь мне».

«Тогда почему вы...!»

«Ты не собирался мне говорить».

Черные глаза медленно двигались. Дохён встал и подошел к Уёну. Резкие феромоны окутали Уёна, лишив его возможности двигаться.

«Если бы я не держал тебя, ты бы так и продолжал убегать, Ён-А».

Его мягкий голос стал еще ниже. Уён попытался отступить, но за спиной была дверь, и он не смог этого сделать. Сжав кулаки, Уён уставился на Дохёна.

«Значит ли это, что я был неправ?»

«...»

«Да, я не собирался вам говорить. Но почему это неправильно?»

Изначально была причина, по которой Уён решил скрыть этот факт. Нет, не скрыть, а просто не сказать.

«Вы тоже альфа, учитель».

Голос прозвучал резко. Лицо Дохён напряглось.

«Для меня вы притворялись, что вы не альфа».

Уён не узнал бы этого факта, если бы они не встретились снова. Он не знал бы, что он альфа или даже бета, и уж тем более не знал бы, что обладает такими нежными феромонами.

«Была ли у вас причина так себя вести, учитель? У вас были мысли обо мне?»

Накапливающиеся эмоции медленно превращались в слезы. Из-за размытого зрения Уён не мог разглядеть выражение лица Дохёна. Непостоянные феромоны настолько смешались, что он не мог определить, чьи они.

«Почему альфы такие?»

Уён поднял правую руку, чтобы вытереть текущие слезы. Слезы, стекая, оставляли следы на его бледных щеках.

«Я не хотел, чтобы вы мне нравились, потому что вы - альфа....».

Если бы он знал, что Дохён - альфа, он бы его не полюбил. Теперь было слишком поздно отличать добро от зла. Хотя Дохён и утешал его, он не брал на себя ответственность за свои раздутые чувства.

«Я больше не хочу вас любить, учитель».

Сказав это, Уён повернулся и взялся за ручку двери. Он намеревался отбросить все эмоции и уйти туда, где нет его.

Но не успел он открыть дверь, как крепкая рука схватила Уёна за руку.

«...Я был не прав».

Мягкий голос Дохёна был холоден как никогда. С суровым лицом Дохён схватил Уёна за рукав. Как только запястье с синяком было обнажено, он закрыл слегка приоткрытую дверь другой рукой.

«Зачем мучиться совестью?»