Фрагменты вступительного слова Михаила Мишустина: «По поручению Президента Правительство продолжает снижать долговую нагрузку тех регионов, которые на своей территории активно занимаются улучшением условий для людей и бизнеса. На системной основе мы списываем им две трети задолженности по бюджетным кредитам.

В этот раз сократим долг ещё на 8,37 млрд рублей в общей сложности. Это коснётся республик Алтай, Башкортостан и Чеченской Республики, а также Ивановской, Ленинградской, Орловской, Саратовской, Тамбовской и Тверской областей. Они вкладывали собственные средства в развитие инженерной базы, опорных населённых пунктов, совершенствовали коммунальное хозяйство, участвовали в выполнении национальных проектов, способствовали переселению граждан из аварийного жилищного фонда, а также наращивали поддержку промышленности и обновляли общественный транспорт».

Иными словами, снизим — но тем, кто нормально работает. Не работаете — пеняйте на себя. Но, кто-то скажет, что 8 с небольшим миллиардом — это копейки. На это Мишустин сказал: «Вместе с этим объёмом задолженность субъектов Российской Федерации в текущем году снизится на 286 млрд рублей, а количество регионов, которые смогли воспользоваться такой возможностью, увеличится до 71. Теперь освободившиеся ресурсы они смогут направить на дальнейшую реализацию актуальных и перспективных проектов, формирование привлекательных условий для бизнеса и создание комфортных условий для проживания людей».

Но и это ещё не всё. В дальнейшем на заседании правительства говорилось про развитие их производственного потенциала регионов. Для этого предполагается расширить масштаб применения ряда инструментов, уже доказавших свою эффективность. Среди них программы льготного кредитования, включая и важную для промышленников промышленную ипотеку, несколько вариантов специальных инвестиционных контрактов, которые предусматривают особые условия для значимых проектов. А также соглашения о защите и поощрении капиталовложений, подразумевающие и компенсацию части затрат в виде вычета по налогам исоответствующие субсидии.

В общем, вопреки политике денежных властей, которые прилагают колоссальные усилия по перекачиванию денег в финансовую систему (это хорошо видно по выросшим доходам банков), правительство делает всё, чтобы деньги шли в реальный сектор, промышленным предприятиям и регионам. Да, это сложно (поскольку финансовая система серьёзно сопротивляется). Но общая картина противостояния реального сектора финансового (с соответствующими группами поддержки) видна невооружённым глазом.

Отметим, что эта картина полностью отражает ситуацию в мире. Пресловутое MAGA Трампа — это как раз была попытка вытащить реальный сектор США вопреки интересам финансового сектора. У него, в общем, не вышло. У нас может выйти — но только при условии, что государство начнёт выступать тут единым фронтом . А этого пока нет, Мишустин один тащит на себе этот воз.

Будем надеяться, что ситуация постепенно будет улучшаться, развитие ситуации даёт такие сигналы. Но, пока, к сожалению, их не очень много …

Итак, пусть у нас есть стационарная экономика (то есть которая от времени практически не зависит), которая растёт со скоростью 3% в год. Если в неё добавить кредит (который то прибавляется, то снижается, в зависимости от того, какой объём долга накапливается), то экономика становится циклической и длина этого цикла зависит от ставки. А отклонения темпов роста от исходных 3% зависит от совокупного масштаба кредита (чем он больше, тем выше пики и ниже спады темпов).

Если объём кредита относительно совокупного объёма экономики растёт, то в некоторый момент на ступает ситуация, когда совокупный объём возврата кредита становится больше, чем исходный рост натуральной экономики. Соответственно, рост ВВП будет больше вызван ростом объёма кредита (сегодня деньги вбрасываются в экономику через рост долга), чем реальным производством, поскольку долги — это тоже активы.

Мы это хорошо видим на практике: капитализация компаний намного превышает любые возможности получить такие деньги через дивиденды, а под капитализацию берут кредит, то есть делают новые долги. Поскольку вложения в реальны сектор «медленные» и возврат тоже медленный (доходность реального сектора ниже финансового), возникает фантастическая ситуация: долговая экономика начинает работать как «мотор» всей экономики, виртуальная составляющая ВВП начинает быстро расти, а реальная, даже в номинальном значении, падать. Поскольку любые вложения в неё — это чистые убытки.

И сломать эту систему можно только одним способом — резко сократить объём накопленного кредита. Если доходность реального сектора 3% (не так плохо!), а финансового — 10%, то совокупный объём долга не может превышать 30% от ВВП — иначе запускается «долговой мотор». Если даже доходности равны (по 3%), то совокупный долг не может превышать 100% от ВВП (как в нашей модели).

В США совокупный долг сейчас около 300-350% от ВВП. Да, доходность по нему не всегда 6-8% (это только для нового должна),поскольку ипотеку и некоторые старые долги давали при низкой учётной ставке. Но даже если предположить, что средняя доходность долга 5%, то объём возврата, каждый год — 15% от ВВП … Поскольку такой доходности реальный сектор обеспечить не может, долг нужно сократить, как минимум, в 3 раза…

Кстати, инфляция по индексу PPIACO, которая по маю была 13.1%, а по июню — 10.1%, как раз и растёт потому, что производители пытаются «дотянуться» до масштаба, который обеспечивает им возможность соревноваться с финансовым сектором по доходности. Не получится, конечно, поскольку они просто умрут в конкуренции с более дешёвым импортом.

Иными словами, мы, на новом витке развития, вернулись к тезисам Маркса-Ленина о том, что буржуазия (у нас - банкиры) собственными усилиями взрастит своего могильщика, пролетариат. Нас, соответственно, уровень долга. Это, конечно, мило и приятно констатировать, СССР из могилы дотянулся до современной капиталистической системы (пока он существовал, банкиры были ограничены диким страхом), но сейчас-то что нам делать?

Самое страшное, это то, что мы разучились планировать своё будущее. Типа, зачем думать, дядя (в Вашингтонске) скажет. Ну, результат мы видим, но, давайте смотреть правде в глаза, «сильным мира сего» на этот результат наплевать, над ними не каплет. И вот сейчас мы видим, что не совсем.

Это, в общем, совершенно понятно. Политический кризис управляющей верхушки (и уже не так важно, где она сидит, в Вашингтоне, Лондоне или Пекине) неминуемо отражается на всей периферии, нашей в том числе. Да, смена поколений, климата, и прочее, и прочее, тоже играет свою роль, но … это всё вторично. Главное — что рушится базовая модель управления через контроль над долларовой системой.

И здесь возвращаемся к нашей стране. Бог с ними, бенефициарами старой системы, пусть сами думают, как спасать наворованные миллиарды (и можно ли их спасти в принципе). Нас интересуют конкретные действия в нашей стране, есть ли люди, которые пытаются как-то ситуацию изменить в конструктивном направлении?

И вот здесь мы читаем информационное сообщение: «Правительство России направило 2 миллиарда рублей из резервного фонда на поддержку предприятий, выпускающих высокотехнологичную продукцию. Соответствующее распоряжение подписал премьер-министр Михаил Мишустин». И начинаем вспоминать, что имя Мишустина практически исчезло из новостной ленты.

Почему? А фокус в том, что эта самая новостная лента была посвящена политике и войне (что, в общем, практически одно и то же). Мишустин политикой не занимается, а его работа по поддержке нашей армии и экономики носит сильно непубличный (чтобы не сказать, секретный) и уж точно не сенсационный характер. Хайп на этом не словишь, извините за современный жаргон.

Мишустин занимается конкретными хозяйственными делами и время на разного рода публичные (и, по большому счёту, бессмысленные) мероприятия не тратит. Давайте сравним с его заменителем Новаком, который всё последнее время торчит в телевизоре. Хорошо ли это, если, по большому счёту, причиной является провал его же работы по стабильному обеспечению страны горючим?

И не нужно всё сваливать на войну, дроны и прочие обстоятельства. Война идёт уже много лет, дроны тоже давно летают, и можно было много чего предусмотреть и сделать. Так что торчащие Новака в телевизоре говорит, скорее, о том, что работал он плохо и сейчас пытается в режиме аврала исправить свои же прошлые ошибки.

Так что отсутствие Мишустина в телевизоре, скорее, хороший знак для страны. Как и забота о высокотехнологических производствах. Хотя, конечно, 2 миллиарда рублей — это жалких 25 миллионов долларов … Сравните с американскими бюджетами. А сколько у нас выделяют на борьбу с телеграмом? Тут, правда, точно не вина Мишустина, это политическое решение, сделанное в другом месте …

В общем, короткий вывод: не знаю, как у них, а у нас ещё есть люди, которые на фоне общего политического хаоса занимаются делом. И Мишустин — один из них. Что меня очень радует, конечно, поскольку эта вакханалия рано или поздно закончится и надо будет начинать работать.

Так вот, я там сказал, что для оздоровления экономики США можно списать все долги домохозяйств. Понятное дело, осуществить это на практике невозможно, поскольку долги — это активы банкиров, они на это никогда не пойдут.

В 2016 году мы с Дмитрием Комаровым, который возглавляет модельную группу при Фонде Хазина, написали статью (которая вошла отдельной главой в "Воспоминания о будущем" и, затем, в "Последний кризис капитализма?"), в которой моделировали экономический рост системы при разных уровнях долга.

Результат получился интересный: когда стоимость обслуживания долга начинает серьёзно превышать нормальный годовой рост, он просто прекращается. Экономика начинает работать только на оборот долга.

Этот результат можно интерпретировать иначе: если объём долга (скорее, стоимость его обслуживания, мы сейчас как раз повторяем эксперименты) превышает некий порог, эффективность макроэкономического регулирования начинает существенно падать. Собственно, этот эффект мы сегодня и наблюдаем.

Критический порог определятся сложностью системы, чем она сложнее, тем он выше. Для простой системы он оказался на уровне 100-120% от ВВП, в США сегодня 300-350%. Но суть от этого не меняется.

Статья наша выйдет осенью, но уже сегодня можно сказать, вернуть экономику в рабочее состояние можно только путём радикального сокращения долга. А он пока только растёт, поскольку нужно стимулировать спрос, для этого необходима дополнительная эмиссия, а её осуществляют через рост долга.

Вот это и есть главный стратегический вопрос современной экономики: как можно радикально сократить долг? Чётко понимая, что мировая финансовая элита будет против. И потому, вопрос этот не экономический, а политический, а значит, обсуждать его будем здесь: https://t.me/hazinOpen/3445 .

Люди Власти всегда в первую очередь думают о том, как укрепить и усилить свои (своей властной группировки) позиции во власти. А поскольку упомянутые чиновники и депутаты либо сами являются людьми Власти, либо наемными работниками той или иной властной группировки, то правила Власти они знают назубок.

"А как же люди?" — спросит наивный обыватель? А люди должны вести себя так, чтобы упомянутые властные группировки понимали, что общественная поддержка их усиливает. Тогда властные группировки начнут разрабатывать и реализовывать политические проекты, которые интересы людей учитывают.

Только так и никак иначе! И если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то картина в Европе (да и не только там) становится значительно проще и понятнее. И неважно, чьи там люди Стармер, фон дер Ляйн или Мерц. Важно, что они явно не вытягивают поставленные перед ними элитами задачи (по сохранению власти этими самыми элитами). Как и их потенциальные сменщики из политического истеблишмента.

Нет сейчас в Западной Европе сил, которые предлагают альтернативные либеральным экономические модели. И поэтому замена "шила на мыло" эффекта дать не может. А людей не из истеблишмента на управленческие позиции протащить нельзя, эта возможность заблокирована давным давно колоссальным количеством законодательных и других нормативных запретов.

Иными словами, реальные элиты попали в тупик. Они уже поняли, что надо что-то менять радикально, а для этого нужно, чтобы тот политический истеблишмент, который проваливает поставленные перед ним задачи сам бы согласился изменить законы, чтобы его можно было заменить.

Чиновники, конечно, могут быть людьми тупыми и безграмотными (хотя и не все). Но они точно не самоубийцы. А потому никого "чужого" никуда не допустят. И возникает вопрос: что делать реальной элите, руководству сильнейших властных группировок в такой ситуации?

Аналогичная картина, кстати, и у нас, и на Украине, и в США. Впрочем, с серьёзными нюансами, так что наиболее методологически "чистая" картинка именно в Западной Европе. Мне кажется, что ответ очевиден. Но вначале одно отступление.

Как говорил Станислав Ежи Лец, "безвыходным мы называем ситуацию, простой выход из которой нас не устраивает". Никто не хочет валить политическую систему ни в одном государстве Западной Европы, это никому не нравится ... Но это единственный выход, который просто напрашивается.

И, что принципиально важно, главным заинтересантом в этой ситуации являются сами элиты (не политические, а основные) этих стран. И я бы именно в этом направлении крайне внимательно смотрел, поскольку ситуация для них становится критической.

Я уже писал, что время, когда можно было закрыть проблему эмиссией прошло. И природными богатствами России тоже — не успеют они их капитализировать. Значит, они неминуемо будут брать под реализацию простой выход из "безвыходной" ситуации — разрушение собственных политических систем.

Кстати, создание евробюрократии — паллиатив в этом направлении. Этот вариант уже не сработал, в евробюрократии тоже нет альтернативной мысли. Да и быть не может, рафинированная бюрократия — не та среда, где может появиться мысль.

Значит, будут валить систему дальше. Кстати, это хорошо видно на Украине, там этот процесс уже практически легализован. Ну, про нас и про США — отдельно. Но, как мне кажется, приведённый анализ достаточно убедителен для того, чтобы понять, что "старой Европы" больше не будет. На западе континента, во всяком случае. На Востоке — это возможно. Но только с нашей поддержкой. Других вариантов нет.

Тема крайне важная — школьное обучение. Понятно, что мы шли куда-то не туда, но большие начальники к этой теме возвращаются редко и, по большей части, молчат. А всем очень хочется знать, что к чему. Опять же, даже если говорят, то по протокольным мероприятия и выступлениям сделать какие-то выводы сложно. Тем не менее, не так давно, 8 июня 2026 года, на Международной конференции по укреплению культурных связей и развитию креативных индустрий глава правительства РФ Михаил Мишустин сказал: «Фундаментальное советское образование никто никогда не отменит и не заменит. Более того, мы возвращаемся к тем столпам, которые заложили наши учёные, те, кто создавал великолепную школу образования».

Кроме того, он подчеркнул, что опора на это наследие поможет укрепить позиции страны в подготовке кадров. При этом важно не путать: ранее президент отмечал, что полностью возвращаться к советской системе не планируется — речь об опоре на её сильные стороны в сочетании с лучшими мировыми практиками. 

Вот здесь типичный пример сказанного в начале статьи. Президент произнёс протокольные слова и их смысл не очень понятен, тут большой  простор для интерпретаций. А вот Мишустин довольно сильно ситуацию конкретизировал, хотя и тут можно подозревать, что он кому-то зачем-то что-то сказал совершенно другое, просто выраженное в образовательных словах. И вот тут вспоминаются и другие его слова.

В феврале 2026 года, выступая с отчётом правительства перед Госдумой, премьер заявил: «Надо уже заканчивать с четырёхлетними недоинженерами, недоматематиками». Он поддержал переход на новую модель высшего образования, где акцент делается на более глубокой подготовке специалистов, и призвал Минобрнауки ускорить этот процесс. Речь идёт об отказе от форматов «бакалавр» и «магистр» в рамках перехода к суверенной системе: вводятся уровни «базовое высшее» (срок обучения — от 4 до 6 лет) и «специализированное высшее» (от 1 до 3 лет, сюда войдут магистратура и ординатура), а аспирантура выделяется как отдельный профессиональный уровень. 

Казалось бы, это про другое, про высшее образование, а не про школьное. Но вот тут как раз и нужно понимать, что и почему говорит премьер. Дело всё в том, что люди такого уровня никогда ничего не говорят просто так. Хотя бы потому, что их слово очень дорого стоит. Но, как уже отмечалось выше, не всегда мы знаем, кому и для чего предназначались его слова.

Грубо говоря, может быть это ответ на некие предложения или варианты, которые обсуждались некоторое время назад с человеком/организацией, с которым/которой по какой-то причине невозможно быстро встретиться.  Или ещё какой-то сложный вариант. Ситуация, кстати, которая встречается достаточно часто, много чаще, чем думают многие абстрактные «специалисты».

А может — результат каких-то сложных аппаратных процессов, когда необходимо закрыть/развить какую-то бумагу или поручение. Но во всех из них присутствует базовый момент — они все принципиально одноразовые.

А вот если дважды происходит обращение к одной и той же теме, что в СССР с образованием было хорошо, а сейчас — плохо, то это может означать, с очень большой вероятностью, что решение менять систему образования принято. Причём в сторону восстановления очень многих достоинств советской системы.

Что из этого анализа понять нельзя — это когда и как. Под это нужны другие системы анализа и разбора ситуации. Но они, в большинстве своём, рядовому обывателю недоступны, нужно знать довольно большой объём информации. Но вот вопрос о том, куда систему повернут, обывателю вполне интересен. И, как показывает даже очень простой анализ, этот вопрос вполне доступен даже простому анализу.

Так что теперь ждём, когда начнёт меняться наша система образования. Слова сказаны!

Но ещё несколько слов сказать нужно. Отказ от социально-политической компоненты в описании экономической политики привёл к страшной ситуации: политики полностью отказались от того, чтобы разбираться в экономической реальности. А экономисты в принципе не понимают и, как следствие, не признают, своей ответственности перед обществом. Типа, это не наше дело, пусть этим политики занимаются.

В результате получается феерическая картина: если человек за рулём грузовика врезается в толпу — он преступник. Если офицер дал команду: "Огонь" в отношение демонстрантов — он преступник (независимо от того, получил он приказ или нет). А вот если экономист дал совет, который привёл к катастрофе ...

То он не виноват — поскольку его научили, что он ответственности не несёт. А политик тоже не виноват: он же не сам придумал политику, это рекомендация специалистов. А его квалификация не даёт возможности самостоятельно делать вывод о последствиях! Лепота!

К слову. Никто же не отрицает политической борьбы! Никто. Но при этом считается, что есть объективно оптимальная экономическая политика и все политические силы должны её придерживаться. И политику в экономику — ни-ни!

В общем, публика в экстазе ломает стулья. А по итогам получается то, что мы видим: экономика валится в тартарары, и никто не виноват и не отвечает.

Либералы скажут: "А Сталин что, отвечал?" Отвечал. И перед народом, и перед Богом. И Иван Грозный отвечал. А сегодня никто не отвечает ...

Текущий финансово-экономический кризис затрагивает множество разных проблем. От логистических (и это не только проблемы Ормузского пролива) до инфляционных (напомню, промышленная инфляция в США по итогам мая 2026 года составила 13.1% в годовом выражении; речь идёт не об индексе PPI, а о совокупном изменении цен во всех промышленных товарах).

Но главными являются проблемы инвестиционные. Нет, разумеется, инвестиции (напомним, инвестиции — это вложения в основные средства предприятий, всё остальное, по сути, спекуляции) идут, но их объём значительно ниже, чем нужно даже для поддержания уровня мирового производства. Пример — те же США, в которых официальный индекс-дефлятор около 4% и, скорее всего, это означает, что реальное изменение промышленного производства существенно отрицательное. Поскольку для промышленности инфляция сильно занижена (с 13% до 4).

Почему? А потому, что доходность в спекулятивном секторе настолько выше, что никто в здравом уме и твёрдой памяти в реальный сектор вкладываться не будет. Нет, объявить, например, о строительстве новых дата-центров можно (поскольку это повышает капитализацию компаний, занимающихся «искусственным интеллектом»), но из тех дата-центров, которые должны были вступить в строй в США в этом году, начали строительство только процентов 50.

И дальше ситуация будет только ухудшаться. И по этой причине ключевым моментом становится инвестиционная политика. В том числе, после кризиса. И вот, на днях глава правительства РФ Михаил Мишустин принял участие в пленарном заседании V Ташкентского международного инвестиционного форума.

Отметим, что на форум поехал от России не министр, не вице-премьер, а председатель правительства. Ровно потому, что тема эта становится чуть ли не самой важной. И, для того, чтобы это стало понятно, Мишустин чётко (хотя и политкорректно!) описал проблемы современной реальности: «Сегодня мировая экономика находится на этапе глубоких изменений. Усиливается турбулентность, обостряются торговые войны, широко применяется протекционизм, недобросовестная конкуренция. И конечно, всё это ставит перед нами, перед странами системные задачи, от решения которых зависит, сможем ли мы обеспечить устойчивое развитие национальных экономик и добиться повышения качества жизни граждан наших стран.Именно поэтому мы пересматриваем промышленные, технологические, логистические цепочки, разрабатываем новые финансовые и инвестиционные инструменты, укрепляем партнёрские межгосударственные отношения, чтобы находить совместные ответы на вызовы времени»

Много было сказано о конкретных проектах взаимодействия России и Узбекистана, но главное было в этом месте: «В своём выступлении на Петербургском экономическом форуме уважаемый Президент Узбекистана Шавкат Миромонович Мирзиёев выдвинул целый ряд важных инициатив. Прежде всего это евразийский пояс технологической индустриализации – для создания производств полного цикла: от разработки технологии до выхода на внешние рынки. А также по формированию совместной цифровой экосистемы с использованием искусственного интеллекта, единого цифрового профиля занятости и платформы развития человеческого капитала».

Иными словами, и у Узбекистана, и у России есть понимание того, насколько будет меняться ситуация в мире и насколько важно создание инструментов и систем взаимного сотрудничества. Фактически, Мишустин закладывает сегодня фундамент посткризисного взаимодействия, с чётким пониманием того, что инструменты долларовые, которые доминировали в последние десятилетия, своё значения будут утрачивать. Если вообще сохранятся.

Так что будем надеяться, что эта работа продолжится успешно!

Второе. Одна из главных причин некоторой «беззубости современной экономической теории — вывод из неё социальной и политической составляющей. Вся математизация направлена на то, чтобы убрать политическое управление из описания реальности, в частности, исключить саму логику поиска/изучения бенефициаров системы экономического управления. Кстати, «Воспоминания о будущем» (и «Последний кризис капитализма?», предварительная продажа которого уже началась https://t.me/khazinml/13089 ), во-многом, посвящена именно этому вопросу).

Третье. Приводимая в «Воспоминаниях о будущем» (гл. 21) математическая модель как раз и показывает простой и прямой механизм зависимости снижения эффективности монетарного управления от одного единственного параметра — объёма долга по отношению к ВВП. Никаких абстрактных философских рассуждений, чистая математика.

Кстати, можно помоделировать пресловутую «нейтральную» ставку (по Саммерс). Посмотрим, что получится. Но суть от этого не изменится. Есть только одна тонкость: модельная система по сравнению с реальностью очень простая. Поэтому там критическое значение долга примерно 100% от ВВП. А реальная система куда более сложная, вот там и получается 300%. Но суть механизма от этого не меняется.

Четвёртое. Книга опубликована на английском языке несколько лет назад. Почему её никто не читает? Причин две. Академическая общественность глубоко корпоративна и ей неприятна сама идея, что что-то осмысленное может быть вне их корпорации. А вот все остальные … А все остальные попадают в ловушку, построенную в защиту Власти.

Суть её в том, что любые разговоры о бенефициарах модели экономического управления явно и неявно объявляются конспирологией. Поэтому все мои рассуждения вызывают у экспертов опасения (в отличие от ИИ, кстати). А некоторые эксперты вполне целенаправленно пытаются мне приписать конспирологические взгляды (почитайте Википедию, в которой мне прямо приписывают какие-то мифические рассуждения о «Ротшильдах и Рокфеллерах»).

Это именно что защитная реакция со стороны институтов, охраняющих статус финансовой элиты. Разумеется, в последнее время много появилось информации о реальном состоянии дел, но это всё линия контрэлиты, которая не в состоянии финансировать альтернативную науку. Вот почему официальные научные институты альтернативные концепции игнорируют. Ну а управленческие институты просто обслуживают Власть (и это всегда так) и поэтому апеллируют к официальным научным институтам.

«Никогда такого не было, и вот опять …» «Аналогичный случае был в г.Бердичеве» … Много таких смешных фраз народ сочинил, что говорит о том, что описанная в «Лестнице в небо» конструкция вполне адекватно работает на протяжение всей истории человечества. И сейчас тоже. И пока система управления не рухнет (обрушив вместе с собой правящие финансовые элиты), ничего не изменится.