По мере того как наша культура становится всё более осведомлённой о многообразии гендерных идентичностей и человеческого опыта (и, надеюсь, принимающей, хотя до этого нам ещё идти и идти), растёт вероятность, что рано или поздно у математиков и учёных окажутся открытые т-студенты, коллеги и друзья. Кент любезно согласилась ответить на несколько вопросов о своём опыте жизни в статусе т-женщины в науке и о том, как математики могут быть хорошими коллегами и учителями для т-людей, с которыми они работают.

Эвелин Лэмб: Обычно я начинаю интервью с вопроса о том, как мой собеседник начинал свой путь в науке. Так как же ты заинтересовалась математикой? Можешь ли кратко рассказать о своём карьерном пути, чтобы мы поняли, на каком этапе ты сейчас и как к этому пришла?

Отэм Кент: Возможно, я не совсем обычная математикесса, потому что не всегда интересовалась только ею. Мне нравилась математика, как и некоторые другие науки: одно время я увлекалась химией, потому что наш школьный учитель позволял нам слегка нарушать правила безопасности. Я думаю, что по-настоящему я увлеклась математикой, после того как в средней школе прочитала книгу Эбботта «Флатландию» (Flatland) и, кажется, книгу Колина Адамса «Узел» (Knot Book).

Тех, кто плохо меня знает, может удивить, что гуманитарные науки были мне, пожалуй, ближе, чем технические. Я поступила в колледж, планируя стать преподавательницей английской литературы в старших классах, но в итоге получила двойную специальность по математике и литературе в Университете Северной Каролины в Ашвилле и решила сосредоточиться на математике, поскольку это показалось мне более рациональным в плане карьеры. Я скучаю по ашвилльским горам.

Я сделала годовой перерыв после учебы, один семестр преподавала в местном колледже и гастролировала с музыкационной группой, в которой играла. После этого я поступила в Техасский университет в Остине, где в итоге получила докторскую степень под руководством Кэмерона Гордона. Аспирантура была замечательной в интеллектуальном плане, но довольно трудной в силу личных обстоятельствах: пока я там училась, умерли мои родители.

Математически я довольно сильно отошла от Кэмерона, моя работа стала более геометрической и аналитической, чем у него. Он в некотором роде заработал репутацию ученого, работающего грубой силой, но я считаю, что это не так. Я всегда находила его мыслительный процесс элегантным и лёгким, а ещё он ничего не боится и потому может делать то, на что никто другой не осмеливается. Он научил меня быть бесстрашной.

После окончания аспирантуры я в течение четырёх лет работала над докторской в Брауне, прежде чем переехала в Висконсин в 2010 году. Я скучаю по браунской пицце.

Эвелин Лэмб: Расскажи о своём пути как т-женщины. Как прошёл твой каминаут?

Отэм Кент: Это описать гораздо сложнее. Я не буду вдаваться в подробности, но мне важно сказать, что я не вписываюсь в обычное представление цисгендерных людей о т-людях. И моя история не универсальна, как и любая другая.

Я не осознавала, что я девочка, когда была ребёнком. Я не знала об этом наверняка, пока мне не исполнилось 35 лет. Когда я оглядываюсь назад, моя женская сущность кажется очевидным фактом моей биографии, но так много всего вокруг мешало это разглядеть.

Общество заставляет нас соблюдать предписанные гендерные нормы с самого раннего возраста. В детстве наше поведение постоянно корректируется, как только вы отклоняетесь от ожидаемой нормы. Если вы, как и я, т-девушка с предпочтением маскулинной самопрезентации, вам труднее заметить, что эти исправления только вредят, и вы начинаете следовать нормам и корректировать своё поведение самостоятельно.

Когда я стала старше, я начала использовать «заместители» своей невыраженной женственности. Это было, например, нарочное нарушение социальных норм: волосы, длинные ровно настолько, насколько ещё допустимо для мужчины, или ношение розового, или выбор социальных групп, которые допускают разнообразные способы гендерного самовыражения, или нарочитое ношение чего-то феминного, чтобы раздражать людей, и т. п. В определённый момент все эти «заместители» настолько поглотили меня как личность, что я решила радикально пойти против самоощущения: отрастить бороду или усы и попытаться быть агрессивным и мужественным.

Наша культура так строго навязывает гендерные нормы, так сильно обесценивает женственность, что даже когда я наконец признала свою т-гендерность, мне потребовалась ещё пара лет, чтобы признаться себе, что я женщина. До того момента я называла себя гендерквиром. Быть женщиной настолько невыгодно, что мы боремся с этим, пока не примем себя или не совершим самоубийство. В каком-то смысле это ощущается, будто тебя всю жизнь медленно засыпает галькой, пока ты не начнёшь задыхаться и не будешь раздавлена либо не выберешься наружу. Каминаут был очень сложным.

(Здесь следует отметить, что в целом небинарные идентичности не являются просто переходными стадиями между бинарными. В моём случае мне нужна была эта промежуточная идентификация, чтобы помочь мне приблизиться к правде, но так бывает далеко не всегда.)

Эвелин Лэмб: Как отреагировали коллеги и студенты на твой каминаут?

Отэм Кент: Многие люди были в шоке, но мне повезло: почти все, с кем я общаюсь, поддержали меня. Очень поддержало меня моё обширное сообщество в области изучения гиперболической геометрии, топологии и теории Тейхмюллера. Мне повезло, что я работаю с прекрасными людьми. Замечательная компания женщин на нашей кафедре в Висконсине полностью и без колебаний приняла меня с первого дня. Я горжусь тем, что являюсь частью такой прекрасной группы, и мне было бы грустно, если бы вокруг было меньше женщин.

Студенты по большей части тоже отреагировали хорошо, хотя для перехода на глазах сотен студентов требуется много храбрости. Я рада, однако, что множество студентов теперь регулярно общается с т-женщиной, и, надеюсь, даже такое простое общение поможет им избавиться от предвзятости и т-фобии.

Эвелин Лэмб: Как твоя т-гендерность пересекается с твоей работой? Изменилось ли твоё отношение к студентам? Смогла ли ты получить необходимую медицинскую помощь? Сталкивалась ли ты с дискриминацией со стороны коллег или администрации?

Отэм Кент: Сначала я скажу кое-что о преимуществах и привилегиях. Т-женщин часто обвиняют в том, что мы пользовались мужскими привилегиями и извлекали из них выгоду и что наш женский опыт является неполным или искусственным.

Здесь следует провести различие между преимуществами, которые я получала, когда считывалась как мужчина, и привилегиями мужчин. Дело в том, что преимущества, которые даёт мужчине его гендер, даются ему просто так. Это привилегия. Преимущества, которые я получала, будучи считанной как мужчина, были получены ценой того, что я была вынуждена скрываться. И эти преимущества исчезают по мере продвижения моего перехода. Будучи осведомлённой о том, что так произойдёт, я стала осторожничать во многих аспектах своей работы. Я более осторожна в том, как пишу электронные и бумажные письма, как разговариваю со студентами, как отвечаю на запросы коллег.

Я ещё не сталкивалась с открытой враждебностью или дискриминацией со стороны коллег в моём отделе, но личное неодобрение или враждебность не всегда так незаметны, как думают люди. В академической среде достаточно общаются, и в том, что пишут некоторые учёные в социальных сетях, есть много откровенной т-фобии, женоненавистничества, гомофобии и расизма. В академических кругах существует опасная терпимость к нетерпимым людям, основанная на принципе, что все мы преданы стремлению к знаниям и красоте и что академическая работа человека делает его достойным взаимного уважения. Этот принцип неверен.

Берс лихо процитировал Плутарха в защиту своего восхищения работой Тейхмюллера. Он пишет: «Из этого не обязательно следует, что, если работа восхищает вас своим изяществом, тот, кто её создал, достоин вашего уважения». Это, конечно, правда, но Тейхмюллер всё ещё остаётся куском дерьма, и если бы он был жив сегодня, я бы не была его другом на Facebook.

(Примечание: Освальд Тейхмюллер (1913–1943) был немецким математиком и ярым нацистом. Будучи студентом, он организовал бойкот Эдмунда Ландау, еврейского профессора математики в Геттингенском университете. Во Второй мировой войне Тейхмюллер сражался за Третий рейх и был убит.)

Я бы не пригласила его на академическую конференцию. Стремление к знаниям и красоте достойно восхищения, но оно не должно осуществляться за счёт тел и душ маргинализированных людей. Если бы моя работа привела к насилию, я бы отказалась от неё.

Доступ к медицинским услугам, в которых я нуждаюсь, ограничен в Висконсине «нетерпимой» политикой. До прошлого года организации здравоохранения штата Висконсин открыто исключали услуги для т-гендерных людей из услуг, покрываемых страховкой. (Примечание: в США медицинские услуги, не покрываемые страховкой, очень дороги и мало кому доступны.) В постановлении администрации Обамы о здравоохранении и людских ресурсах есть интерпретация части закона о доступной медицинской помощи. Там говорится, что для доступности помощи поставщики медицинских услуг не могут дискриминировать людей по гендерной идентичности. Так что государство сняло эти ограничения на заседании летом 2016 года, и это постановление вступило в силу 1 января 2017 года, когда уже стало известно, что Обаму на посту президента сменит известный своей ксенофобией Трамп.

30 декабря 2016 года, в ожидании, что администрация Трампа отменит это постановление, Совет по групповому страхованию (GIB) целевых фондов сотрудников штата Висконсин (ETF) провёл экстренное совещание. Там обсуждали, как вновь исключить т-людей из предоставления медицинских услуг по страховке. Наиболее важным условием было, чтобы вышеуказанное постановление эпохи Обамы было отменено в суде. Это произошло на следующий же день по решению судьи О'Коннора в Техасе. Остальные непредвиденные обстоятельства были быстро устранены, и с 1 февраля 2017 года медицинские услуги для т-людей были снова исключены из покрываемых страховкой. Таким образом, у нас был всего один месяц, когда т-персонам предоставляли услуги здравоохранения по страховке.

Это делает гендерно-аффирмативную хирургию финансово недоступной для меня и многих других, и хотя я могу позволить себе заместительную гормональную терапию, для других это не так просто, и в любом случае мы не должны платить за необходимую медицинскую помощь. На встрече в декабре GIB обсуждали, действительно ли эта медицинская помощь необходима, как будто это не очевидно. Но она абсолютно точно нужна. Если бы я была вынуждена прекратить заместительную гормональную терапию, я бы покончила с собой.

Позвольте мне выразиться предельно ясно. Медицинская помощь т-гендерным людям не влекла за собой убытков, и на совещании GIB было понятно: они знают, что затраты невелики. Единственная причина отказаться от помощи т-персонам — т-фобия.

Эвелин Лэмб: Другой вопрос, связанный с твоей т-гендерностью, это научные публикации. До этого ты публиковалась под старым именем. Как ты сейчас с этим справляешься? Существует ли процедура изменения собственного имени в MathSciNet и arXiv или при цитировании твоих работ?

Отэм Кент: Да, это удручает. Совершив каминаут в середине карьеры, я уже успела опубликовать множество статей под деднеймом. На самом деле с этим мало что можно сделать.

В arXiv я могу заменить свои публикации, но пока я этого не сделала. Проблема, которую большинство людей не заметило бы, заключается в том, что моё имя пользователя (юзернейм), которое, по словам arXiv, они не могут изменить, — это мой деднейм. И всякий раз, когда авторизуюсь в системе, я вижу это ужасное напоминание. Это серьёзное огорчение для меня: у меня много таких юзернеймов, которые трудно или невозможно поменять.

Когда появится моя первая статья с моим, так сказать, «новым» именем, я оповещу MathSciNet, кто я для их системы.

Ссылаясь на любую из моих работ, старую или новую, учёные должны называть автора Отэм Кент, независимо от имени, указанного в статье. Я ожидаю, что этому будут сопротивляться журналы и редакторы, которые строго придерживаются абсурдных норм (например, однажды журнал отказался разрешить официально посвятить работу моим умершим родителям и заставил меня поместить посвящение в сноске).

Эвелин Лэмб: Как математики, учёные и преподаватели могут поддержать своих т-гендерных студентов и коллег, помимо очевидного, например называть их правильным именем и местоимением и не зацикливаться на их прошлом? Есть ли вещи, которые мы непреднамеренно делаем неправильно, и как их исправить? Есть ли особенно хорошие способы оказать поддержку?

Отэм Кент: Иногда нам нужно крепкое плечо или ухо, которое может выслушать. Или просто какое-то ощущение нормальности. Мне кажется, большинство людей не видит глубинного страха, тревоги, стресса и тоски, в которых многие из нас находятся постоянно. Большую часть времени я занимаюсь своими повседневными делами, в то время как мой внутренний голос охрип от крика.

После выборов я выходила на улицу и слушала, как люди болтают о солнце, а мне хотелось рвать на себе волосы. Когда я выполняю бюрократические задачи на работе, я страдаю. Когда я преподаю и слышу смех студентов, мне больно. Когда я пишу имейлы. Когда я в лифте или у питьевого фонтанчика. Когда меня спрашивают, как дела, я замираю. Я переполнена горем. Услышьте нас — всех маргинализированных людей. Сделайте наши голоса громче и рассказывайте наши истории.

Быть т-гендерным человеком тяжело. Общество относится к нам, будто мы люди второго сорта. Это трудно. Я т-гендерная персона, но я также и белая женщина среднего класса. Послушайте цветных женщин. Послушайте всё, что им приходится выносить. А потом послушайте цветных т-женщин. Подумайте о пересечении этих маргинализированных классов.

Если кто-то мисгендерит т-человека, невзначай вежливо исправьте их. Меня часто мисгендерят, а постоянно поправлять людей может быть обременительным. Помощь в этом приветствуется.

Если вы видите дискриминацию, расскажите об этом. Ходите на собрания по вопросам здравоохранения ради нас. Ходите в городскую администрацию ради нас. Требуйте справедливого отношения. Скажите своим университетам, чтобы они обращались к нам правильно. Чтобы они позволили нам пользоваться туалетной комнатой и обеспечили нам необходимую поддержку. Скажите начальным школам в вашем городе, чтобы они уважали т-детей и верили им, когда те говорят, кто они такие. Ходите на заседания школьного совета и кричите. Стойте с нами. Стойте за нас. Поднимите шум. Кричите!

Эвелин Лэмб: Какой вопрос я должна была задать тебе, но не задала? (И раз математики могут быть ужасно буквальными: каков был бы ответ?)

Отэм Кент: Вопрос: что хорошего в том, чтобы быть т-человеком? Ответ: быть т-человеком замечательно.

Источник: blogs.scientificamerican.com

Перевод: Федор