Четыре года назад, во время нашего последнего интервью (Cahiers № 775), вы казались совершенно подавленным условиями съёмок фильма «Мертвые не умирают». Как к вам вернулось желание снова снимать кино?

«Мертвые не умирают» травмировал меня. Особенно из-за его финансовых аспектов: давление было слишком велико, особенно во время съемок. Я не хотел снова оказаться в такой ситуации; я ни за что не собирался губить свое здоровье.

Я сделал шаг назад, вернувшись к своим полусюрреалистическим коллажам, занимаясь музыкой, давая концерты в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Но я так люблю снимать фильмы, что почувствовал сильную потребность снова стать режиссером. После трех лет без работы над фильмом, все сложилось легко для «Отца, матери, сестры, брата». Настолько, что я уже готовлю следующий фильм прямо сейчас, съемки запланированы на май! Я думаю, что этот порыв напрямую связан с моей любовью к кино: я продолжал смотреть по фильму в день в этот период, когда у меня не было никаких конкретных проектов, я много впитывал, и это накапливалось во мне, пока я больше не мог этого выносить! Как извержение вулкана.

Долго ли вы вынашивали три истории, из которых состоит «Отец, мать, сестра, брат»?

У меня всегда есть идеи, которые я долго ношу с собой, делаю заметки то тут, то там. Поэтому, когда наступает этап написания сценария, у меня очень быстро появляется первая версия, и она может меняться на протяжении всего съёмочного процесса. В данном случае у меня не было никаких заранее заданных идей, никаких особых намерений, но я написал всё за две недели. Вероятно, потому что я писал, думая об актёрах, которых представлял в каждой из ролей. Всё началось с простой идеи, почти шутки: а что если Том Уэйтс — отец Адама Драйвера?

Три части перекликаются между собой, работают через рифмы; вы задумывали эти связи с самого начала?

Я знал, что это будет единое целое, как музыкальное произведение из трёх частей: их нельзя поменять местами, и их нельзя рассматривать по отдельности. Построение целого основано на накоплении. На эмоциональном уровне я хотел, чтобы всё способствовало тому моменту, когда близнецы обнимаются в пустой комнате своих родителей и разделяют свою потерю. Но если вы увидите только эту главу, вы, вероятно, мало что почувствуете; поэтому было необходимо заранее построить и собрать все эти детали, эти взаимоотношения, эти языковые элементы, эту игру цвета…

Так я начала с первой части, затем перешел к следующей, с двумя сёстрами (Вики Крипс и Кейт Бланшетт) определился сразу, хотя мать оставалась неизвестной переменной в этом уравнении – пока Шарлотта Рэмплинг не появилась как очевидный выбор, если не сказать озарение. Для третьей части я непременно хотел видеть вместе Индию Мур и Луку Саббата. Лука появляется в фильме «Мертвые не умирают», а Индия снялась в короткометражном фильме «Французская вода», который я снял для Saint Laurent. Мне сразу же захотелось сделать их близнецами.

В ваших фильмах много близнецов…

Да, в «Патерсоне» или в фрагменте «Близнецы» фильма «Кофе и сигареты»; я даже обыграл возможность близнецов в «Мертвеце» с маршалами по имени Ли и Марвин. Эти особые отношения были у моей матери и её брата. Их отец, который был уголовником, постоянно сидел в тюрьме и фактически их бросил. Моей бабушке, работавшей учительницей, пришлось одной обеспечивать близнецов. Моя мать и мой дядя Боб выросли, будучи связаны друг с другом странной связью: если одному из них было плохо, другой чувствовал то же самое, даже когда их разделяло большое расстояние. Когда Боб звонил по телефону, моя мать знала, что это он, ещё до того, как брала трубку. Я был очарован этой почти телепатической связью между ними и хотел передать её с их точки зрения.

Вы бы сказали, что писали этот фильм скорее как отец, как брат или как сын?

Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что я — всё это одновременно. И ещё потому, что я стараюсь держать дистанцию по отношению к тому, что делаю: я не проецирую себя на фильм напрямую.

И всё-таки чувствуется, что вы ближе к родителям, которые все в каком-то смысле неформальные личности.

Я не хочу судить своих персонажей; я ищу немного сочувствия, в этих слегка отклоняющихся от нормы поступках, которые не обязательно проблематичны или аморальны. Все мы искалечены своими родителями, но это не обязательно их вина. Например, мать, которую играет Шарлотта Рэмплинг, сразу стала мне очень близка. То есть у неё свой мир, и, вероятно, она построила его именно так. Она успешная писательница, она делает то, что должна делать в своей жизни. И, возможно, в ущерб тому, чего могли ожидать от неё её дети. Но я не пытаюсь чрезмерно анализировать или писать утомительный трактат о сложностях семейных отношений…

Что означает это непереводимое выражение, используемое в фильме для комического повторения: «И Боб — твой дядя»?

Это британское выражение, которое вообще не используется в Соединенных Штатах, и оно означает «и вот так вот». Кто-то может сказать вам: «Тогда вы едете по Кингс-роуд, поворачиваете налево, и Боб — ваш дядя!» Это так странно! Я очень хотел привезти это выражение в Америку. Когда я впервые побывал в Англии и услышал его, оно сразу же нашло отклик, потому что моего отца и моего дядю звали Боб. Мы с двоюродными братьями и сестрами шутили на каждом семейном собрании о том, кто чей дядя Боб!

Откуда появилась идея вводить скейтеров в каждую из трёх частей?

Мне нравятся скейтеры из-за их образа мышления: они свободны, образуют племя, носят одежду так, как хотят. Большинство из них — анархисты, они отвергают правила и любую форму власти. Их собственное тело как будто освобождено от физических законов: они неподвижны и в движении одновременно, управляют доской так, как никто другой. Они скользят в пространстве-времени, отличном от того, в котором живут обычные смертные. Я снимал их, стараясь передать то чувство, которое возникает, когда долго смотришь в окно и наблюдаешь, как пролетают птицы — туда и обратно. Мне хотелось вернуть это завораживающее состояние созерцания. В Дублине за кадром слышны крики чаек: птицы кружат, скейтеры тоже; я хотел увидеть и услышать это в замедленном темпе. В Нью-Джерси, на дороге, появляется Беатрис Домонд — настоящая легенда скейтбординга, и для меня было честью снимать её.

В каждой части есть идея прийти к родителям туда, где они живут или жили. Как вы выбирали места действия?

Для дома отца я отталкивался от собственного опыта: у меня есть жильё на севере штата Нью-Йорк. Я живу в самом Нью-Йорке, но уже около двадцати лет у меня есть небольшой, очень уединённый дом в горах Катскилл. В гараже у меня там маленькая студия звукозаписи, а ещё — отличный OLED-экран с хорошими колонками для просмотра фильмов. Это место, где я могу писать и делать свои коллажи. Настоящий оазис. Я мог бы снимать первую часть там, но из-за производственных субсидий и профсоюзных правил мы должны были снимать в радиусе пятидесяти километров. А мой дом находится дальше. В итоге мы нашли другой — он оказался в сорока девяти километрах от Нью-Йорка! Как говорит персонаж Тома Уэйтса, это место в стороне от реального мира.

Изначально я поместил второй рассказ в Лондон, пока не узнал, что в Ирландии, если ты писатель, ты не платишь налоги, потому что государство поддерживает этих чёртовых рассказчиков! Тогда я подумал: «Ладно, мать англичанка, но она ещё и писательница — значит, она живёт в Ирландии», — и мне показалось довольно забавным, что обе дочери переехали в Ирландию, чтобы быть ближе к матери, хотя на самом деле они почти не видятся.

Наконец, Париж — это вторая любовь моей жизни после Нью-Йорка. Этот город сформировал многие мои переживания. А у Луки Саббата отец — чернокожий американец, а мать — француженка. Оба актёра, для которых я хотел писать, были метисами, и Париж оказался подходящим местом, чтобы выразить это тоже. Хотя мы снимали в реальных интерьерах, каждое пространство было задумано как небольшой театральный декор. Настолько, что каждый из родителей как будто готовит и разыгрывает свою сцену: отец разбрасывает повсюду понемногу всего и накрывает красивые вещи в гостиной, делая интерьер более заурядным и слегка захламлённым; мать накрывает стол и этот великолепный полдник, не оставляя ни одной детали на волю случая; брат и сестра встречаются в пустом пространстве отсутствующих родителей… Между каждой страной, каждой встречей этот фильм стал для меня чем-то вроде абстрактного путеводителя, позволяющего чувствовать — и заставлять чувствовать зрителя — то, что каждый делает в отведённом ему месте.

Это напоминает начало «Отпуск без конца», где вы снимаете пустые пространства, а закадровый голос говорит, по сути, что жизнь можно свести к местам, через которые мы проходим. Это также отсылает к кино Одзу… особенно когда вы показываете пустую квартиру с 360-градусной панорамой в последней части.

Этот кадр не был запланирован. Сначала мы сняли каждую комнату квартиры в статичном плане, а затем ассистентка оператора, Шарлотта Нери, сказала мне и оператору Йорику Ле Со: «Посмотрите, если встать вот здесь, можно увидеть все комнаты квартиры». Мы сразу поставили камеру в эту точку и сделали круговую панораму. Мы назвали этот кадр Charlotte’s shot («кадром Шарлотты»): именно она нашла идеальную точку зрения — самую точную и правдивую для этой истории.

Эта забота о точности и уместности ощущается и в работе с реквизитом.
Я очень требователен и верю в важность всего, что попадает в кадр. Это касается и типа куртки, и формы пепельницы, и модели машины, и того, носит человек перчатки или нет… Что это за реальные вещи? О чём они говорят? Я так внимателен к деталям ещё и потому, что они накапливаются. Если вы наполняете комнату слишком большим количеством предметов, вы меньше узнаёте о человеке, который в ней живёт. Стол, стул, лампа и книга скажут о персонаже больше, чем три лампы и два стола, один из которых завален посудой. Не говоря уже о цвете предметов, который эмоционально воздействует на любого. Так что в этом смысле я немного одержим. Если меня нет на площадке, значит, я почти наверняка нахожусь в отделе реквизита.

Некоторые предметы повторяются из части в часть.

Прежде всего это способ развлечься, знаете ли. Например, Rolex — это своего рода маркер эпохи, вещь, которой хотели бы владеть многие: предмет роскоши, но при этом он касается почти всех социальных и культурных слоёв. Мой стоматолог носит Rolex, байкер из Hells Angels носит Rolex, певица R’n’B — тоже… А на Канал-стрит в Манхэттене можно купить любую подделку. Я сохранил эту идею и в фильме: мы не знаем, настоящие они или нет.

Вы часто используете зенитную точку съёмки (overhead shot) над столами — чтобы подчеркнуть реквизит?

Мне очень нравятся эти вертикальные кадры. В фильме «Кофе и сигареты» я использовал их как единственную альтернативу съемке вдвоем, или съемке с одним актером. Это означало, что у меня было всего три возможных варианта: съемка вдвоем, съемка с одного актера и съемка сверху.

Это совершенно нереальная перспектива; никто не видит с этой точки зрения. Важно то, что вы не обязаны отождествлять себя с персонажем. Это глоток свежего воздуха. Предметы тогда становятся похожими на игровые фигуры, которые вы перемещаете. Когда вы смотрите на них с нужной высоты, каждый предмет становится интересным, его конфигурация, то, как его форма выделяется на фоне других. Видя их таким образом, в плоской плоскости, они отделяются от персонажей и становятся уникальными.

Музыка, которую вы написали специально для фильма, тоже связывает части между собой.

Честно говоря, долгое время я думал, что музыка здесь вообще не нужна. И только в конце съёмок понял, что не хватает чего-то легкого, но ощутимого. Это оказалось непросто: некоторые темы были слишком меланхоличными, тяжёлыми, тогда как фильм — не только о мрачности и скуке: в нём есть и комизм, а сочетать грусть и юмор всегда сложно. Когда мы писали музыку для Paterson (с Картером Логаном, с которым играем в группе Sqürl), мы старались сопровождать восприятие мира одного человека. А здесь нет персонажа, за которым мы следовали бы от начала до конца, нет рассказчика или главного героя. Поэтому замысел композиции был менее очевиден. Я провел несколько проб с монтажером Афонсу Гонсалвешем, который очень помог мне доработать звук, особенно учитывая, что исходный материал был основан на импровизациях.

Беседу провели Филипп Фовель и Маркос Узаль в Париже, 2 декабря.

Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект, отправив донат — мы это очень ценим.

Старт режиссерской карьеры Клузо совпал с началом Второй мировой войны. Когда немцы оккупировали часть Франции, по инициативе Геббельса в Париже учредили студию Continental Films, призванную «успокаивать публику легкими, безобидными и, по возможности, глупыми фильмами».

Пойдя на компромисс, Клузо возглавил сценарный отдел и вскоре дебютировал с хитовым комедийным детективом«Убийца живет в доме №21» (1942). Проснувшись главным режиссером страны, он воспользовался доверием руководства и поставил «Ворона» (1943) — триллер о волне доносов в провинциальном городке. Вдохновившись немецким киноэкспрессионизмом, Клузо очень точно передал параноидальную атмосферу, охватившую Францию в те годы.

Опасаясь, что под влиянием «Ворона» французы перестанут стучать друг на друга, нацисты убрали его из проката. В Германии же подрывную картину преподносили как доказательство «морального разложения Франции».

Когда война закончилась, французские власти назвали «Ворона» «клеветой, созданной на деньги оккупантов», а Клузо обвинили в коллаборационизме. Постановщику пожизненно запретили снимать кино, но благодаря поддержке интеллектуалов вроде Сартра и Кокто, утверждавших, что все не так однозначно, срок сократили до двух лет.

В 1947 году Клузо реабилитировался благодаря «Набережной Орфевр», определившей облик криминального кино во Франции.

Затем он выпустил «Плату за страх» (1952) — один из лучших триллеров мирового кино, по мотивам которого в 1977 году был снят не менее культовый «Колдун» Уильяма Фридкина.

Вершиной карьеры Клузо оказался фильм ужасов «Дьяволицы» (1955), после чего режиссера навсегда заклеймили «французским Хичкоком». В основу сюжета лег роман Буало-Нарсежака, который по иронии судьбы как раз хотел экранизировать «мастер саспенса». Согласно легенде, Клузо приобрел права всего на час раньше. Когда слава «Дьяволиц» докатилась до США, француз стал личным врагом Хичкока.

Их соперничество сыграло свою роль в появлении «Психо» — хоррора, где самая знаменитая сцена, подобно «Дьяволицам», разворачивается в ванной комнате. Хичкок позаимствовал у Клузо и метод продвижения, призывая зрителей не раскрывать твист друзьям и родственникам. В итоге мир получил два подлинных шедевра, изменивших жанр.

Последний успех Клузо — судебная драма «Истина» (1960), создавая которую режиссер-перфекционист чуть не довел Бриджит Бардо до суицида. С появлением «новой волны» популярность живого классика сошла на нет, а его амбициозный проект «Ад» и вовсе остался незавершенным. Виной тому — затяжная депрессия и проблемы со здоровьем: не придумав, как собрать полноценное кино из наваждений и снов, Клузо свалился с сердечным приступом. Полвека отснятые материалы пролежали на чердаке, пока в нулевые Серж Бромберг и Руксандра Медреа не смонтировали из них гениальную документалку.

С тех пор «Ад» считается «величайшим неснятым фильмом». А Клузо, умерший в 1977 году, остается гением французского кино XX века, чье творчество нововолнисты незаслуженно клеймили «папочкиным кино».

Редакторы: Линкевич Даниил, Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект, отправив донат — мы это очень ценим.

We would like to cross over to the other side... but we cannot... nevertheless, we can hear the voice of this life in the roar of the waves, the breath of the air, the passing clouds, the lonely cry of the birds. But this requires a demand from the heart and that deep inner turmoil that nature provoke
F. Aragno

Фабрис Араньо — человек, в чьих руках сегодня находится наследие главного революционера мирового кино — швейцарского режиссера Жан-Люка Годара. Поэтому разговор о лучшем, по моему мнению, фильме кинофестиваля Листопад-2025, невозможно начать без обращения к учителю!

Сейчас в прокате идет новый фильм Ричарда Линклейтера «Новая волна» — о создании культового «На последнем дыхании». Ранее, в 2017, Мишель Хазанавичус снял драму «Молодой Годар» о бурных отношениях режиссера с актрисой Анной Вяземски на фоне событий Красного мая. Заметьте, что все эти фильмы про его раннее творчество.

В период с 1960 по 1966 Годар каждый год снимал действительно отличное кино: «На последнем дыхании», «Женщина — это женщина», «Жить своей жизнью», «Презрение», «Карабинеры», «Банда аутсайдеров», «Безумный Пьеро» и «Мужское-женское». Популяризация джамп-катов, живая камера, смысловые отсылки и герои-бунтари — всё это обычно и приходит на ум, когда вспоминаешь Новую волну (а не документальные работы Маркера и интеллектуальные разговоры Ромера).

И если о маоистском периоде Годара (1967 год) ещё можно пообщаться с любителями кино, то последующее творчество обычно обходят стороной. Группа «Дзига Вертов», как симбиоз между брехтовскими формами и социализмом на кинопроизводстве, конечно, интересна, но чем дальше, тем яснее становилось: старик теряет рассудок и ему давно пора на заслуженный отдых.

Учитывая, что Фабрис Араньо работал продюсером и оператором на многих проектах Годара в XXI веке, перед просмотром «Озера» настроился на худшее. Ожидал увидеть в дебютной работе очередной «Фильм-социализм».

Начало обманчиво подтверждает опасения: ведь на первой же минуте сквозь воду показывается рука из годаровской «Книги образов».

Отношение «мастер — подмастерье» чаще всего выливаются в попсовое подражание наставнику (к примеру, работы выпускников нальчиковского курса Александра Сокурова). Но с течением фильма учителя остается все меньше. И происходит нечто иное. Невольно задаешься вопросом: а хорошим ли учеником был Араньо?

Если Годар в конце своей карьеры так и не отказался от использования кино для пропаганды революционных лозунгов, то Араньо, наоборот, совершает контрреволюцию, используя киноязык для создания поэтического фильма. Его работа скорее напоминает ранний французский киноимпрессионизм 20-х (Жан Эпштейн, Абель Ганс, Марсель Л’Эрбье или вообще «Менильмонтан» Димитрия Кирсанова) и поэтический реализм 30-х (Жан Ренуар и Жан Виго). По сути, единственное отличие фильма от «Аталанты» Ж. Виго — в отсутствии линейной нарративной структуры. Да здравствует консервативная революция!

Здесь нет сюжета. Безмолвие нарушается человеческой речью всего два-три раза за фильм. Вся фабула сводится к синопсису: немолодая пара участвует в многодневной регате по Женевскому озеру.

Это отсутствие стандартного сценария открывает для съемочной группы документальный потенциал. Все внимание фильма концентрируется на моменте здесь и сейчас: созерцание водной глади, ночного неба, наблюдение за историями людей на берегу, чьи жизни то появляются, то ускользают, как воспоминания.

Ребёнок играет с отцом, а затем камера переносится к пожилой паре, чья молчаливая скорбь растворяется в серых стенах комнат. Из таких, казалось бы, незначительных действий складывается всё повествование. Каждый фрагмент становится шагом на пути к осознанию утраты, а само плавание — символом попытки понять и принять потерю.

Возможно, для Араньо этот фильм стал способом прожить личное горе — прощание с наставником.

«Озеро» — это поэзия в чистом виде! Описывать техническое исполнение фильма — как пытаться передать мелодичность стихов словами. Это нужно просто видеть. Сложно найти более совершенные примеры киноязыка. Женевское озеро превращается в бескрайнее море, а кадры становятся живыми картинами Айвазовского, Каспара Давида Фридриха, Уильяма Тёрнера и Клода Моне.

Пожилая пара в этом буйстве стихии напоминает работу Репина «Каким простором!».

Смотреть фильм нужно только на большом экране! Не в вагоне метро, не в наушниках, не на крошечном экране телефона.

Молчаливое, созерцательное кино требует от зрителя полного присутствия и концентрации — и не каждый способен выдержать соприкосновение с природой и пробуждающимися эмоциями. Здесь нужно напрячь ум, погрузиться целиком.

Во время фестиваля безтактные разговоры по телефону, раздражающий свет экранов смартфонов, шаги по залу, уходящих зрителей настолько выводили из себя, что захотелось поскорее обзавестись личным домашним кинотеатром, чтобы насладиться фильмом в одиночку.

Но что говорить про рядового зрителя, когда жюри фестивалей оставляет фильм без наград? И какой результат эволюции кино? Поголовно социальное и политическое кино, к которому пришел европейский кинематограф? Коммерческое кино под копирку, написанную литературными рабами «Тысячеликого Героя»?

Если на кинофестивале в Локарно-2025 фильм Араньо остается без единой награды, а за «лучшую режиссуру» премию получает Раду Жуде за свое нейро-хрючево про Дракулу — что это, если не приговор?

Но настоящая революция - всегда удел меньшинства: фильм посмотрят 300 человек, и только «30 калекам» он понравится, но каждый из 30-ти станет кинематографистом.

Араньо снял нетрадиционную работу: не такую экспериментальную, не такую лозунговую, не являющуюся исследованием кинематографа, как последние фильмы Годара. Сохраняя метод учителя, он не становится слепым подражателем, а сразу демонстрирует себя как самодостаточного автора. Свою любовь к творчеству Феллини, Антониони, Пазолини и Киаростами он пронес через 20-летние тернии Годара.

Мы стали забывать, что кино — это не просто развлечение, а искусство. Оно отличается от театра и литературы и обладает собственным совершенным языком.

А мне самому просто хочется попросить прощения у Годара за своё отношение к его поздним фильмам. Сделать это лично уже невозможно: в 2022 году он, не будучи болен, но «просто истощённый», решился на эвтаназию. И вот я, дописывая этот текст в воскресенье в два ночи, собираюсь через четыре часа идти в храм, поставить свечу за упокой, чтобы инфернальный котёл был охлаждён водами «Озера».

А потом вернусь домой и продолжу свой марафон Годара с конца к началу.
Может быть, не принимая его творчество, но, благодаря Араньо — понимая.

Оценка: 10/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект донатом — мы это очень ценим.

3 н о я б р я, 1 9 : 0 0
Шел 3-й день основного конкурса игровых фильмов. На экране узбекско-американский фильм про величайшего военачальника в истории, победившего Золотую Орду.

К сожалению, типичное конвейерное голливудское кино для стримингов типа Netflix, который, кстати, проект поддерживал.

От фильма ждешь хотя бы нестыдной постановки сражений, простого внятного сюжета. Но, увы, ни с одной задачей кино не справляется.

Хореография битв нулевая. Еле сдерживал смех. Воин взмахивает мечом — и находящийся в 3 метрах от него противник падает замертво. Без черной магии не обошлось.

На единственное массовое сражение фильма создатели, кажется, поленились добрать массовки. Вместо эпичного боя мы видим две небольшие группы — 30 против 50. А на кадрах с дрона «армию» очень неестественно дорисовали на постпродакшене.

Сюжет — отдельная боль: скачет от даты к дате с переходами через титры на весь экран, но никак не развивается. А весь «глубокий» символизм огненного меча и шахмат выглядит нелепо.

- Пешка, если будет долго и упорно идти, может переменить исход битвы и стать любой фигурой, а эта пешка – ты, Тимур...

Но кино натолкнуло на пару мыслей...
Вспомнил недавнюю фразу Ридли Скотта:

А если хотите посмотреть что-то похожее, но хорошее, советую «Дуэлянты», «Гладиатор» или «Царство небесное». Порадуйте старичка Скотта.

Но, может, завтра будет лучше? А пока…
2/10

«Гуру любви», Пакистан
Реж. Н.Бэйг

4 н о я б р я, 1 5 : 0 0
4-й день основного конкурса игровых фильмов. На экране — ЛИДЕР пакистанского проката!

К сожалению, это типичный гибрид западных фильмов, сделанный на востоке.

Пакистанский фильм беспощадно эксплуатирует болливудские и голливудские тропы. Всё начинается как стандартный голливудский фильм о похищении/ограблении, в центре событий — команда во главе с пакистанским мачо.

Только похищать они собираются не бриллианты и даже не дочку президента, а сердца лондонских мамзелей. Особенно это смешно на фоне новостей из города Ротерем, но не будем о грустном.

Сюжетных поворотов нет, интриги отсутствуют. С первых минут ясно — троп «Волк полюбил овечку» будет использоваться на полную. Скука-а-а.

Но если первая половина фильма напоминала плохой британский триллер, то отделенная интерлюдией вторая часть становится плохим индийским фильмом.

Начинаются нескончаемые песни и пляски, история час топчется на месте, чтобы в конце выдать зрителю такую порцию кринжа, после которой станет хуже, чем от пакистанской уличной еды.

Но кино натолкнуло на пару мыслей...
А сильно ли отличаются лидеры проката в других странах? Сильно ли «Гуру любви» отличается от «Чебурашки» и «Холопа»? Да ни капли!

Снова вспомнил фразу Ридли Скотта:

А если хотите посмотреть что-то похожее, но хорошее – то смотрите обыкновенные хорошие триллеры про ограбления у Мельвиля или Содерберга (у последнего в этом году вышел отличный «Чёрный мешок»).

Все еще надеюсь на завтра. А пока…
2/10

«Али Примера», Венесуэла
Реж. Д.Йегрес

5 н о я б р я, 1 5 : 0 0
5-й день основного конкурса игровых фильмов. На экране - кино о "народном певце" и лидере крупнейшего движения венесуэльских артистов - Али Примере.

К сожалению, фильм - констатация факта: байопики превратились в однотипное месиво без капли индивидуальности.

Хотя признаюсь, до сегодняшнего дня я ещё не видел коммунистической антиамериканской пропаганды, замаскированной под музыкальный байопик.

Это скучное лозунговое кино ещё и состоит из постоянных флешбеков и флешфорвардов. Из-за отсутствия идеи в таком повествовании запутаться в нем очень легко. На деле снимали линейную драму, но режиссёру (или монтажёру) показалось отличным решением перемешать сцены в случайном порядке и дать зрителю на оценку. Оценка — хаотичная, беспорядочная мешанина и эталон отвратительного кино.

Но кино натолкнуло на пару мыслей...
Почему биографические музыкальные фильмы перестали друг от друга отличаться? Есть ли различия между «Богемской рапсодией» и «Реем», «Никому не известным» и «Али Примэрой»?
Старина Ридли Скотт сказал:

А если хотите посмотреть что-то похожее, но хорошее - забудьте про эту идею! Биографические фильмы уже давно скатились, и поддерживать рублем и временем самый ленивый тип кино – точно не нужно. А для любителей латиноамериканской музыки могу посоветовать «Buena Vista Social Club» Вима Вендерса.

Но, может, завтра будет лучше? А пока…
1/10…

«Над пропастью во ржи», Иран
Реж. М.Реза Херадмандан

6 н о я б р я, 1 6 : 3 0
6-й день основного конкурса игровых фильмов. На экране - иранский триллер, основанный на реальных событиях. К сожалению, от иранского кинематографа тут осталось только место действия, а в сравнении с лучшими режиссерами региона фильм просто меркнет.

Название фильма, взятое у Селинджера, может сбить с толку. Но именно оно помогло осознать, почему мне этот фильм не понравился.

Снят неплохо, и ситуации, в которые попадают персонажи, держат в напряжении, но это абсолютно не иранское кино. Больше похоже на «Пленницы» Вильнёва и ремейк датской «Бессонницы» от Нолана. Несмотря на иранское происхождение, фильм снят по американским лекалам с названием одной из самых известных американских книг.

Но кроме неудачного подражания есть более фундаментальная проблема — плохо раскрытые арки персонажей. Все второстепенные сюжетные линии только перегружают фильм, а финальная сцена стирает напрочь все хорошие моменты.

Это не «квартирно-партизанский» иранский кинематограф с эстетикой реализма; Несмотря на красивые и сложные начальные сцены, к середине фильм скатывается в скучные диалоги «восьмёрки».

Но кино натолкнуло на пару мыслей...
Да-да, всё вернется опять к Ридли Скотту:

Но, может, завтра будет лучше? А пока…
4/10

Лучше уже не будет - результаты опубликованы! Фестиваль закончился, а вместе с ним и день сурка.

И все-таки ... У нас есть собственный лучший фильм фестиваля, но расскажем о нем в воскресенье.

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект, отправив донат — мы это очень ценим.

2025 – год концептуальных экспериментов-дебютов... но со своими промахами.

Например, недавно вышедший «Глазами пса» неплохой инди-фильм. Здесь протагонист-пес по кличке Инди становится "щенячьей терапией" против не очень-то и страшной темной дряни. Банальный сюжет не спасает подача с точки зрения собаки, ведь поглощать его все равно приходится зрителю-человеку.

В «Ловушке для кролика» решили смешать фолк-хоррор и новые технологии звукозаписи — начали за здравие, закончили за упокой. Но радикальная звукорежиссура, поиск нового звучания, вибрации, эмбиент — то, ради чего стоит посмотреть фильм.

На ММКФ «Листопад-2025» также есть свой хай-концепт: почти немое кино о борьбе природы и человека с гуманистическим и биоцентричным посылом.

Интересный концепт, хорошая реализация, но местами проглядывают дебютантские шероховатости.

Хаос осетинской природы получилось обуздать даже с минимальным бюджетом. А вот к постпродакшену остаются вопросы: звукорежиссура местами будто не доделана.

Красивый визуал то и дело норовят испортить взглядом с прицела (слишком плавные кадры с налепленной поверх почти png-картинкой вызывают диссонанс).

Основную идею, которую, итак, понимаешь во время просмотра, зачем-то озвучивают в конце фильма.

С делением на главы через пословицы тоже мимо. Возможно, это вкусовщина, но кино само располагает к переходам через сны, видения и психоделику. Вышло бы более плавно и по-синефильски. Ведь если уже нарушили тишину фильма охотничьей молитвой, то и пословицы стоило выдать как духовные откровения после трипов?

Референсы чувствуются сразу: очевидные «127 часов» и «Выживший», и поинтереснее - «Глубокие реки» Битокова, выпускника Сокуровской Кабардино-Балкарской мастерской (такой же аутентичный фильм, который мне нравится, несмотря на несовершенства дебютного кино).

Если бы все игровые дебюты выглядели так, меньше было бы разговоров про смерть кино. Хочется лишь пожелать удачи создателям картины в реализации планов на развитие кинематографа в своём регионе.

Будем надеяться, что опыт, полученный в рамках эксперимента, превратится в новый кино-феномен (как это было с якутским кино).

6/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект, отправив донат — мы это очень ценим.

Китайское кино – не редкое блюдо в моем кинорационе. Ван Бин, Би Гань и Цзя Чжанкэ – одни из любимых режиссеров, а фильм «Слон сидит спокойно» (2018) – одно из лучших моих киноткрытий за позапрошлый год.

Но «Веселье на базаре» шел смотреть без особого интереса.

Фильм начинается с легенды о двух изысканных инструментах — даттаре и пипе. За 300 лет они успели побывать в разных уголках мира и где-то затерялись. Историю озвучивает закадровый голос под анимацию в стиле китайских нейросетевых «Кей-поп-охотниц на демонов» (если заставку рисовал не ИИ – буду очень удивлен).

Затем псевдодинамичный монтаж погони и представление, почти как в «Большом кушe». Но темп сбавляется, и фильм неожиданно превращается в уйгурский аналог «Сватов», снятым в доме семейства Букиных с восточным интерьером.

На фоне истории о двух потерянных музыкальных инструментах разворачивается история любви между младшими представителями двух семей (да-да, привет «Ромео и Джульетте»). Здесь и предательство, и лёгкие эмоциональные качели, и музыкальные номера. Шуток много — увы, в основном несмешных (хотя некоторые залу действительно зашли).

Разум говорит, что кино слабенькое, а сердце напевает «пластмассовый мир победил, сантименты оказались сильней». У фильма точно есть душа и критиковать его просто не хочется.

Да, излишне сентиментально и вычурно, но миленько. В эпоху высоких высказываний иногда приятно отвлечься на такое. Мой личный guilty pleasure на сегодняшний день.

Фильм, скорее всего, быстро забудется, но удовольствие от просмотра я получил. Единственное, что трудно простить — это отсутствие обещанного веселья на базаре (небольшая погоня с двумя разбитыми арбузами не в счёт).

5/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Вы можете поддержать проект, отправив донат — мы это очень ценим.

На Венецианском кинофестивале 2025 года кубок Вольпи за лучшую женскую роль взяла Синь Чжилэй за фильм «Солнце встаёт над всеми нами» (Китай). И, по словам моих знакомых-очевидцев, это была невыносимая мелодрама прямиком из сериальной вселенной «России-1». Сюжет не важен, главное — все плачут. Но, видимо, если мелодрама сделана на Дальнем Востоке, она автоматически получает статус «великого кино».

С «Хрупким цветком» похожая история, только фильм из Вьетнама.

Мое почтение сценаристам. Всё сделано в лучших традициях телевизионных мыльных опер.

Главная героиня — умница, красавица, комсомолка, талантливая не по годам девушка с уникальным голосом, вокруг которой толпятся мужчины. Но певица не может разобраться со своими чувствами, разрываясь между карьерой, женатым мужчиной, приметившим её талант, другим - влиятельным и богатым, вкладывающим в её продвижение свой капитал, и простым пареньком, который повсюду за ней следует.

Смотреть фильм невероятно тяжело.

Здесь вам не любовный треугольник «Материалистки», тут всё сложнее.

Последней каплей для меня стало появление в интерьере одной из квартир постера с «Касабланкой».

И понеслось: чтобы хоть как-то досмотреть это кино, приходилось упражняться в поиске несуществующих отсылок и шуток уровня русского стенд-апа.

Осторожно: дальше спойлеры!

У героини обнаружат рак мозга и она потеряет зрение. В конце девушка умрёт во время финального выступления (да, прямо как в «Двойной жизни Вероники». Ох, уж этот синдром поиска глубинного смысла!).

15 минут фильма все персонажи в слезах, я вместе с ними. Герои плачут от радости, горя, музыки. Но мои крокодиловы слезы льются, потому что финал давно понятен, а кино все никак не заканчивается!

Конечно, может я ошибаюсь, и этот неуклюжий фильм и правда велик. Но если сценарий, монтаж, операторская раскадровка и не сделаны с помощью нейросетей, то, кажется, ИИ вполне смог бы справиться не хуже.

2/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Как вы представляете себе кино о войне?

Скорее всего, перед глазами возникают европейские или голливудские фильмы про Западный фронт. Если действие переносится на Дальний Восток — Пёрл-Харбор или Иводзима. На этом всё.

Отсюда возникает закономерный вопрос: были ли коренные народы должным образом признаны в мировой истории?
Ответ очевиден.

Если попытаться вспомнить кино из 2020-х без участия бравых американских солдат, на ум приходит разве что мини-сериал о Японской кампании «Узкая дорога на крайний север», показанный на Берлинале-2025.

Да, сериал всё ещё про австралийских белых колонизаторов и не лишён собственных проблем. Но то, что у него действительно не отнять: поразительную визуальную эстетику джунглей, подобную инфернальным фотографиям Себастьяна Сальгадо. Ад на земле был показан через драматургию и визуально.

Однако сегодня мы разбираем другое кино…

«Папа Бука» – кино с большим потенциалом, который так и не был реализован

Начинается фильм с очень странных диалогов, больше подходящих для туристической рекламы.
— Вы знаете, как называют нашу страну?
— Как?
— Страна тысячи народов!
И раза три проговаривают про богатый культурный и языковой багаж маленькой страны.

Но второй акт вселяет надежду: фильм наконец из рекламы превращается в путешествие. Я уже был готов похвалить режиссера, что он пытается стереть границы между игровым и документальным кино, показывает актёров в реальных деревнях экзотического острова... Но, увы, после показа создатели сказали, что это были декорации.

Выглядит печально, никаким Сальгадо тут и не веет. Зато бросается в глаза поведение автофокусного объектива.

Еще одна беда: неестественные диалоги о колониальном наследии и бедах Индии и Папуа – Новой Гвинеи, похожие то ли на лозунги, то ли на ауф-цитаты. Так что можно писать огромный труд по волкологии.

Вырезать первый акт, поменять пару диалогов и превратить кино в минималистичный экзотический роуд-муви о поиске могилы своего близкого человека. И уже выходит приятное, стильное, хоть и не гениальное, кино.

Или взять ту же тему, но снять фильм документальным методом. И вот рождается что-то похожее на «Дагомею» Мати Диоп.

Но хочется отметить и несколько плюсов картины:

1. Сам Папа Бука. Актёр-непрофессионал, проживший ребенком Вторую мировую, отыграл очень приятного и симпатичного персонажа, за которым интересно наблюдать.
2. Экзотика. Тема — незаезженна, страна — аналогично. К сожалению, после финальных титров экзотический флёр постепенно пропадает и под конец дня приходится уже искать кадры, чтобы вспомнить, как это было.

Да, безумно можно быть первым, особенно если это первый отправленный фильм на Оскар от Папуа – Новой Гвинеи, ещё и на 50-летие независимости страны. И всё же отдаю себе отчёт: кто-то для себя найдет такое кино интересным. Либо зацепит постколониальная тема, либо привлечет экзотика, а может и проникнется персонажами.

3/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Новый фильм Кристиана Петцольда — легкий, лаконичный, эфемерный в эмоциях, тонкий в регистре, играющий на полутонах. Кинокартина названа в честь фортепианного цикла композитора Мориса Равеля «Отражения №3». И она точно не для любого зрителя.

Когда я вышел из кинотеатра, у меня завязался разговор о жанре: точно ли это триллер, как указано в афише? Уставший от пяти фильмов, посмотренных за день, обошелся без дискуссий — сошлись на том, что это камерная драма.

Но на утро, выбрав между чаем и кофе второй вариант, я понял: все-таки это самый настоящий мистический триллер.

Дальше — спойлеры, если боитесь — пропускайте.

Начало фильма намекает: у протагонистки Лауры депрессия, но решиться на самоубийство она не может. Увы, смерть не дремлет: в аварии погибает ее парень. А Лауре выпадает шанс переродиться.

Вот только оказалось, ее жизнь, словно отражение, повторяет судьбу другой девушки — Елены, совершившей суицид. Убитая горем семья пытается наполнить Лаурой пустой сосуд жизни ушедшей дочери.

Интриги в фильме нет, хотя ее упорно пытаются удерживать 2/3 хронометража. Зато есть саспенс. Не хичкоковский, а едва уловимый.

Лаура ест пироги, играет Шопена, меланхолично смотрит вдаль, пока зритель заворожённо смотрит на ее воздушный профиль с развивающимися волосами.

Кажется, что в фильме ничего не происходит. Но каждая деталь имеет значение.

Бетти, приютившая девушку, все время красит белый заборчик: почти очевидный образ того, как мы обносим себя чувством безопасности и утешения. Механики отключают GPS в машинах, как герои отключили свой внутренний GPS — и потеряли себя.

Принимаю тот факт, что Кристиан никогда и не был сильным сценаристом. Но режиссер он невероятный: даже простенькую мелодраму превращает в большое кино, построенное на молчании, полутонах и гармонии.

После смерти Харуна Фароки, соавтора сценариев к фильмам Петцольда 2000-х, режиссёр частично переизобретает себя. Его предыдущая работа, «Красное небо», уже напоминала Эрика Ромера 80-х. А в новом фильме Петцольд обращается к ещё более аскетичному киноязыку.

Да и Паула Бир, как и предыдущая его муза Нина Хосс, превращается в своего рода «роммеровскую актрису».

Цикл стихий («Ундина» - вода, «Красное небо» - огонь, «Отражения № 3» - то ли воздух, то ли снова вода) уже сейчас можно назвать лучшей кинотрилогией со времён «Трёх цветов» Кшиштофа Кесьлёвского.
Остаётся только ждать, что Кристиан придумает для стихии земли — и тогда будет уместнее сравнивать Цикл стихий не с Кесьлёвским, а с Ромером и его «Сказками времен года».

Оценка: 8/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале

Испанский номинант на «Оскар-2026», призёр Канн и один из самых громких фильмов «Листопада-2025» уже отлично продвинулся по сарафанному радио. Интерес к картине возникает на стадии синопсиса: кто-то погружается в мусульманскую эсхатологию, пытаясь разгадать символику, а кто-то — выходит из зала, не дождавшись появления названия на экране. Я понимаю обе стороны. И писать об этом фильме действительно непросто.

Совет: чем меньше вы будете знать о фильме перед просмотром — тем лучше. Поэтому сначала смотрите, потом читайте рецензию и сравнивайте опыт.

Если разбирать по полочкам: это беспощадный радикальный испанский «артхаус с бюджетом», спродюсированный компанией Альмодовара. Фильм часто сравнивают с «Безумным Максом» и «Землёй кочевников». Отчасти соглашусь, но слишком банально.

Фильм начинается с рейва, как в «Экстазе» Гаспара Ноэ, затем превращается в «Прощенный» Джона Майкла Макдоны, а потом в смертельную карусель, вызывающую истерический смех и отдающую «Догмой» Кевина Смита.

Финал, с избыточно прямолинейными аллегориями и визуальными метафорами, слишком похож на «Сталкера» Андрея Тарковского.

Персонажи напоминают фрик-шоу из «Уродцев» Тода Браунинга, а окружающая действительность, хоть и реальна, постепенно обретает очертания «Шестиструнного самурая» Лэнса Манджиа.

Да, смесь ядерная. Но уверяю: опыт определённо уникальный!

Если описать фильм одним словом, в голову приходит только новомодное «вайб» (если даже старая гвардия кинокритиков в лице Плахова не гнушается этим словом, то и мне не зазорно).

Звучит и выглядит фильм волшебно. Забейте на сюжет — чувствуйте кино на уровне восприятия. Но если начнете анализировать «Сират» на уровне смыслов и проблематики — кто-то подорвется, как и в фильме (уж поверьте).

Дублирую изначальный тейк: вы либо сразу впадаете в транс под 15-минутный рейв, и считаете «Сират» одним из лучших фильмов года, либо выходите из зала с раздражением.

Идеальное кино для того, чтобы злить окружающих. Достоинств и неудач у фильма предостаточно: занимаешь позицию, противоположную мнению собеседника — и начинаются весёлые дебаты.

Итог: точно не соглашусь, что это один из лучших фильмов года. Но то, что это одна из самых ярких и запоминающихся картин 2025 — на все 100.

Оценка: 7/10

Автор рецензии: Линкевич Даниил
Редактор: Карасева Дария
Больше интересного о кино - в нашем Telegram-канале