Kirbäs. Исторический журнал

Дугин: Если ты русский — ты крестьянин. Если не крестьянин — ты не русский.

kirbas_merja — Tue, 27 Jan 2026 23:13:59 GMT

Подкинули подкаст Дугина «Русский Логос I. Презентация в Софрониевой Пустыни» (2019) в котором тот рассуждает о русской идентичности и ее истории.

https://paideuma.tv/video/russkiy-logos-i-prezentaciya-v-sofronievoy-pustyni-2019

С самого начала постулируется официальная социомифология про «славянство», и вскользь упоминается о субстрате, о «балтстве» кривичей. Хорошо, но об «финскости» мери, веси, чуди (которые вместе со словенами и кривичами пригласили Рюрика, с чего, а вовсе не с Киева, «Древняя Русь» и началась), молчит.

Славяне, славяне, славяне. Оно и понятно, «финскость» рушит концепцию «русского мира» какой её видит Дугин, с центром в Киеве. На Киев завязано в конечном итоге всё: «князь Владимир», «крещение русских», «русская колонизация Севера» и возникновение России.

Смотрим дальше.

«Предки русских это самые древние славяне. Самые древние славяне появились на правобережье Днепра, там, где Западная Украина. Бужане, тиверцы, уличи, поляне, древляне, наши русские предки. Западные и южные славяне отселились от русских на запад и юг».

Про чудь, меря, весь, мурому, мещеру молчит. Ничего специфически — евразийского, нет. Где огромный финский пласт в русском этногенезе? Где влияние булгар, татар?

Идем дальше в глубины истории.

«Скифы-пахари наши славянские предки. Славяне — русские исключительно земледельческое, сугубо оседлое население».

Если русские «исключительно земледельческое-сугубо оседлое население» то как они колонизировали Север, Северо-Восток, а затем Урал и Сибирь?

Быть может, их кто-то расселил у нас? Например, во времена Аварского и Хазарского каганатов?

Коломенский археолог Александр Сыроватко рассказывая про «тёмные века истории славян» упоминал про самые ранние славянские селища в верхнем Поочье (Территория вятичей) — про огромные по площади и жутко бедные, по инвентарю поселения, взявшиеся из ниоткуда. Аналоги лагерей переселенцев? Это если сравнивать с богатейшими финскими и балтскими культурами среднего Поочья и Верхневолжья середины I тысячелетия н.э...

Краеугольный тезис дугинской концепции:

«если ты русский — ты крестьянин, если ты не крестьянин — ты не русский».

Ок, а как быть с земледельческими культурами финнов и тюрок Поволжья, тюркских и иранских народов Средней Азии? Как быть с полукочевым образом жизни великорусских крестьян до крепостного закабаления и после его отмены в 1861 году? Как быть с архиразвитым «отходничеством», «офеньством», «жгонством» у великорусов в XIX веке, «кочующем» сельским хозяйством лесной полосы и в целом готовности сниматься с места в поисках лучшей доли (к XV веку дошли аж до Урала, а к началу XVII века до Восточной Сибири)?

Все это вне «архетипа оседлого земледельца — славянина», который, наоборот, присутствует в идентичности и мифологии украинцев, белорусов, поляков, чехов, словаков и пр. славян, полторы тысячи лет сидящих на одном месте.

От этого тезиса один шаг до обоснования неокрепостничества. Что надо сделать, чтобы не потерять «суть русскости»? Вернуть всех на «землю» и «приписать к барину»? Идея много раз озвученная, начиная от киномагната Михалкова, заканчивая председателем Конституционного суда Зорькиным: «При всех издержках крепостничества именно оно было главной скрепой, удерживающей внутреннее единство нации».

Дальше больше.

«Хотим мы или нет, Западая Украина это колыбель и наша Родина».

Дугин создает совершенно искусственную историософию, натягивая на великорусов: славян, Украину, Карпаты.

«Славяне-русские сплав палеоевропейцев трипольцев (матриархат) и индоевропейцев, древних ираноязычных кочевников (патриархат). «Славяне скифы-пахари — джигиты-земледельцы». Это от трипольцев у русских множественные «материнские» элементы в мифологии».

Дугин говорит что все «материнское» в великорусской мифологии от доиндоевропейских земледельцев ареала Трипольской культуры.

Очевидный бред. В основе лежит финно-угорский мир. Вся финно-угорская древнейшая мифология это сплошные «Матери» — «мать рождения», «мать земли», «мать воды», «мать воздуха», «мать огня», «мать дома», «мать поля», «мать леса», и тд и тп.

Вся эта «материнская» субстратная мифология широко присутствует, например, у латышей, которые, как и русские, тоже сформировались на финском, ливском субстрате. Все это множество «Матерей» сохранилось в мифологии эрзи и мокши, на базе которых, начиная с середины XVII века, сформировались южные великорусы (Рязань, Тамбов, Нижний Новгород, Пенза, Самара, Воронеж).

Русские действительно сплав. Но, элемент почитания Великой Матери у нас не от трипольцев, а от финно-угров, палеоевропейцев Севера. Это важнейшая, краеугольная основа в нашей истории. Источник всего «материнского» в великорусах — финно-угорский субстрат.

Носитель «отцовского» элемента в великороссах «древнерусский» и тюркский элементы (скандинавско-балто-славянский и тюркский суперстрат, по своей идеологии — ордынско-византийско-государственнический).

Отказ от финно-угорской Великой Матери — Золотой Бабы, от финно-угорской составляющей — это самокастрация.

Про все остальное.

«Проходящий через нас, наших предков и потомков — Род, святость кладбища и вечность наших покойников которые возвращаются к нам во снах и в наших детях, дома - как эпицентра Вселенной и Рода»

— Дугин говорит правильно, и одухотворенно. Но, опять же, все это не только славянское.

Подводя итог.

В своих «Экспертизах» Дугин часто упирает на то, что «Либо русские проснутся, либо исчезнут».

Мы глубоко убеждены в том, что русские могут «проснуться» только в ходе пробуждения своих племенных корней, этно-региональных, родовых идентов (которые, например, не умирали у немцев, башкир, британцев).

Если эти слои не «всплывут», не будут «отрефлексированы», культурно и идеологически не оформятся, если в русских не проснется их «племенное», по настоящему евразийское (в рамках которого найдется место и скифами с сарматами, и балто-славянам с финно-уграми, а так же тюркам), они исчезнут.

Ваш Kirbäs.

От Мери к Великорусам

kirbas_merja — Mon, 06 Jan 2025 14:34:51 GMT

1) Древнерусская народность IX-XIV веков (или группа народностей) включала в себя и финно-угорских племена.

Склонный преуменьшать значение финно-угорских племен в становлении великорусской народности профессор В.В. Седов в своей монографии “Древнерусская народность”, вышедшей в 1999 году в Институте археологии РАН, писал:

“…процесс освоения славянами Восточно-Европейской равнины был весьма сложным и многоактным. Колонизация осуществлялась с разных сторон и различными этнографическими праславянскими группами. Неоднородность славянского населения Восточной Европы усугублялась еще и тем, что в разных местностях славяне застали разноэтничных аборигенов (различные финноязычные племена в лесной полосе, неоднородное балтское население в Верхнем Поднепровье и смежных землях, ираноязычные и тюркские племена на Юге).... В условиях продолжительного славяно-мерянского симбиоза этноним местного поволжско-финского племени — меря, по всей вероятности, распространился, как это нередко было в древней истории, на все население междуречья Волги и Клязьмы, и в период становления Древнерусского государства все жители Ростовского края назывались мерей.”

2) Распад Древнерусской народности.

Древнерусская народность постепенно распадается на великорусскую, украинскую и белорусскую народности, что было практически общепризнано дореволюционной и советской историографии.

Ключевский в своем “Курсе русской истории” (1904г.) так описывал этот процесс:

“...распадение народности на две новые ветви, начавшееся приблизительно с XIII в., когда население центральной среднеднепровской полосы, служившее основой первоначальной русской народности, разошлось в противоположные стороны, когда обе разошедшиеся ветви потеряли свой связующий и обобщающий центр, каким был Киев, стали под действие новых и различных условий и перестали жить общей жизнью.

Великорусское племя вышло не из продолжавшегося развития этих старых областных особенностей, а было делом новых разнообразных влияний, начавших действовать после этого разрыва народности, притом в краю, который лежал вне старой, коренной Руси и в XII в. был более инородческим, чем русским краем.

Условия, под действие которых колонизация ставила русских переселенцев в области средней Оки и верхней Волги, были двоякие: этнографические, вызванные к действию встречей русских переселенцев с инородцами в междуречье Оки - Волги, и географические, в которых сказалось действие природы края, где произошла эта встреча. Так в образовании великорусского племени совместно действовали два фактора: племенная смесь и природа страны.”

3) Финно-угры и этногенез великорусов.

Участие мери и других финно-угорских племен в этногенезе великорусов является практически общепризнанным. Но вопрос степени их участия является дискутабельным.

Например, О.В. Горюнова в своей докторской диссертации "Этническая история Волго-Окского междуречья", изданной Академией наук СССР в 1961 г., исследовала более 2000 археологических памятников.

Она пишет почему так важна “этническая история Волго-Окско-Клязьминского междуречья, приводящая к образованию здесь великорусского населения.”:

“Современное великорусское население Владимирской, Ивановской и особенно Ярославской и Костромской областей сохранило в виде этнографических пережитков многие черты культуры древнего местного населения - мери.”

Это совпадает с наблюдениями В.В. Бунака в книге “Происхождение и этническая”, изданной Академией наук СССР в 1965 г.:

“Верхнее Поволжье на рубеже I—II тыс. н. э. было заселено племенами мери. Местами мерянские поселения сохранились до XVIII в. (Мерянский стан в Костромской области). На остальной территории меряне исчезли раньше, но еще в XIV—XV вв. составляли большую часть населения ростовских земель и совершали нападения на русские города…”

Он пишет, что базовый и специфический антропологический тип, лежащий в основе (велико)русского этноса - восточноевропейский, наиболее характерный для центральной и клязьминской антропологических зон (того самого Волго-Окского междуречья):

“Общий для всех русских групп и достаточно специфический комплекс-признаков отчетливо проявляется в суммарной характеристике: темно-русые волосы, серая или серо-бурая радужина, средней ширины лицо, прямой или слабо наклонный лоб с гладким надбровьем, небольшое преобладание высокого переносья и сильного профиля, сравнительно слабый рост бороды, верхнее веко с небольшой складкой, немного поднятое основание носа.”

И этот антропологический тип достался им от мери, как пишет Бунак:

“Результаты антропологического изучения современного населения волго-клязьминской и центральной зон не дают основания для отнесения мери к балтийской группе. Наиболее вероятно, что меря в большей мере сохранила особенности древнего восточноевропейского типа и лишь в слабой степени была вовлечена в процесс «балтизации».”

То есть Бунак считал, что современное ему великорусское население волго-клязьминской и центральной зон не отличается внешне от мери.

4) Соответственно меря послужили основой для становления Северо-Восточной Руси - Великороссии.

Смешение славян с финно-угорскими племенами и обусловило специфику культуры этих княжеств и начало формирования великорусской народности, что также было практически общепризнано в дореволюционной историографии:

М.В.Лескинен, ведущий научный сотрудник Института славяноведения пишет в своей книге, изданной Институтом славяноведения, “Великоросс/великорус.

Из истории конструирования этничности. Век XIX” в 2016 г.:

“…к середине XIX столетия господствующей стала концепция, согласно которой этногенез великорусов в Северо-Восточной Руси осуществлялся начиная с XII в., когда прибывавшие с юго-востока и севера славянские переселенцы постепенно «переваривали» автохтонные финские племена.”

Хотя в советское время ряд авторов преуменьшали или отрицали значение финно-угорского субстрата (С.Ф.Платонов, Д.К.Зеленин, В.П.Алексеев), сделав возврат к традиции начала XIX века, представленной Н.М.Карамзиным и Н.А.Полевым, но все же этот взгляд сегодня не является общепризнанным.

В введении к своей монографии “Археология мери. Предыстория Северо-Восточной Руси” (в 1996 г. изданной Инстиутом археологии РАН) д.и.н. А.Н. Леонтьев пишет:

“Четырехсотлетняя история мери (VI–Х вв.) явилась по сути предысторией Северо-Восточной Руси, одной из исконных областей русского народа, ставшей впоследствии центром единого русского государства. Потомки ассимилированной славянами мери влились в состав древнерусской народности. Мерянские традиции были ощутимы в материальной культуре и погребальной обрядности жителей Ростово-Суздальской Руси, наследие мери сказалось и в физическим облике древнерусского населения. До наших дней дошли переданные из поколения в поколение дорусские названия рек, озер, селений и урочищ, сохранились некоторые лексические и фонетические особенности народных говоров. Стертые временем следы финно-угорских традиций обнаруживаются в фольклоре и традиционной культуре жителей современных Ярославской, Владимирской, Ивановской и Костромской областей.”

Эти процессы смешения меря и славян и кризис идентичности в результате распада древнерусской народности привели сначала к региональной идентичности, а потом формированию великорусской идентичности, как пишет ст.научный сотрудник Государственного музея истории религий А.В.Карпов в 2014 г.:

“Новой формой «конструирования» идентичности в итоге сложных этносоциальных процессов, когда личная идентификация вступает в конфликт с коллективной (см.: Соколовский, 2009. С. 22), могла становиться групповая солидарность территориального типа.

По всей видимости, такого рода региональная идентичность, которую отражают используемые летописцами названия «новгородцы», «белозерцы», «ростовцы», «суздальцы», «муромцы» и т. д., была весьма актуальна для массового сознания XI–XII вв. (см.: Макаров, 2009б. С. 102).

В рамках этой «региональности», частично заменившей связанную с дохристианской религией этничность, и происходило формирование великорусской народности, этноконфессиональной основой которой стало православное христианство.”

5) На основе Северо-Восточной Руси появилось Московское государство.

Культура этого государства обычно обозначалась и обозначается исследователями как великорусская, а государство как Великороссия. Например, в книге А.Е. Преснякова “Образование великорусского государства” (1918г.)

В.В. Седов в “Древнерусская народность” пишет:

“С середины XIV в. центр сложения великорусской народности и ее языка переместился в Московскую Русь, выделившуюся из Владимиро-Суздальской….

Сложение великорусской народности к XVI—XVII вв. фиксируют и данные этнографии. В это время оформляются такие характерные черты русского крестьянского жилища, как трехкамерная связь — изба-сени-клеть, наличие подклета и двускатной крыши. Определилась и внутренняя планировка жилища, складывается своеобразный русский крестьянский костюм и др.”

6) Ядро великорусского языка - ростово-суздальский диалект древнерусского языка Волго-Клязьминского междуречья (части Волго-Окского междуречья).

В.В.Седов там же пишет:

“Колыбелью становления великорусской народности стала Владимиро-Суздальская Русь. Следовательно, на начальном этапе ядром великорусского языка был ростово-суздальский диалект древнерусского языка.”

7) Великорусы Волго-Окского междуречья в 19 веке рассматривались как наиболее типичные.

М.В.Лескинен в своей работе 2013 г. “«Физиономии» и типы России: изображения великоруса в народоописаниях российской империи второй половины XIX века” отмечает:

“…основной способ выявления типичного — вычленение сходных черт внешнего облика. Но в случае с великорусами определение общих черт для всех многочисленных региональных групп не представлялось возможным.

Существовал, однако, и другой путь: принять за великорусский тип носителя наиболее характерного облика, населяющего территории, именуемые великорусскими, исходя из того, что их жители в физическом отношении в наибольшей степени сохранили признаки, свойственные предкам на начальной стадии формирования, т. е. когда смешение финских и славянских племен уже произошло, но еще не подверглось воздействию других народов.

Такой позиции, в частности, придерживался в начале 1860-х историк С. В. Ешевский. Он «избрал» «лучшим представителем» чистого великорусского типа жителей Московской, Ярославской, Владимирской, отчасти Костромской губерний — как центральных и бесспорных частей Великорусских губерний.”

«Физиономии» и типы России: изображения великоруса в народоописаниях российской империи второй половины XIX века.

8) Этнографически и диалектологически средние великорусы (великорусы Волго-Окского междуречья) - самостоятельны и даже первичны по отношению к северным и южным великорусам, что связано с ролью Московского государства.

К.В.Чистов, крупнейший советский и российский этнограф и фольклорист, в послесловии к переводу “Восточнославянской этнографии” Д.К. Зеленина, изданному в 1991 г. под эгидой Института этнографии АН СССР, критиковал недооценку Зелениным самостоятельности средне(велико)русской зоны:

“Думается, что во всем этом сказались определенные традиции русской диалектологии, считающей среднерусские диалекты смешанными и переходными. Действительно целый ряд явлений свойственных южнорусским диалектам, логически хорошо противопоставляется севернорусским. Однако это вовсе не означает, что они более архаичны, чем подобные явления среднерусской зоны. Не углубляясь, в специальные лингвистические проблемы, сошлемся на известные факты расселения русских.

Многие севернорусские и южнорусские районы явственно выступают как ареалы вторичного или более позднего заселения, вторичных, если позволительно так выразиться диалектов.

Среднерусская же зона достаточно рано заселенная, представляется в этом смысле зоной особенно активных инноваций и вместе с тем синтезирования локальных различий, свойственных как севернорусским и южнорусским, так и западнорусским диалектам.

Эти процессы связаны с формированием так называемой Северо-Восточной Руси или позже Московского государства…

В соответствии с современным этнографическими представлениями среднерусская зона исторически равноценна северной и южной, и можно только пожалеть от том, что Д.К. Зеленин, старательно следя за севернорусскими и южнорусскими отличиями мало сообщает нам о специфических среднерусских явлениях.”

Вывод:

Меря стали основой формирования ядра великорусского этноса в Волго-Окском междуречье в процессе развития Северо-Восточной и Московской Руси, сохранив в нем до сих пор свои антропологические и этнографические черты.

Говоря проще, наиболее чистые и типичные этнические русские - это жители Волго-Окского междуречья, которые сохранили облик и отчасти культуру полностью или частично финно-угорского племени (или союза племен) меря, а в прошлом создали княжества Северо-Восточной Руси и государственность Московской Руси.

Автор: Юмшан Юрьев сын Бусурманин.

Использовано: Графическая реконструкция по черепу №8 и №14. Унорож XII век. Авторы: Е.В. Веселовская, О.М. Григорьева, О.И. Алехина.