Стала я замечать, как на протяжении последних лет, муж мой Василий, с приходом весны, много времени проводит у домашнего прудика. Особенно по вечерам. И главное, становится грустным очень.
И еще одну особенность отметила, совпадает все это с появлением лягушек в болотце этом. Облюбовали они мой прудик и мечут ежегодно икру. А потом, когда приходит время этим икринкам перейти в стадию лягушат, по дорожкам пройти невозможно – всё в маленьких лягушатах.
А Василий ревностно охраняет это потомство, да чтоб, Боже сохрани, кто не наступил.
Так вот, сидит Василий у прудика вечерами и слушает их хоровое пение, и пытается вглубь заглянуть, чтобы лучше разглядеть. А одна лягушка, самая горластая, так вообще на расстоянии протянутой руки сидит от него, и глядят они друг на друга с Василием, не отрываясь. Щеки у нее пузырями раздуваются, и она издает звуки, описанию не подлежащие.
И что интересно, как только я подойду – она умолкает, как уйду – опять заливается. Дело нечистое, решила я для себя.
Проанализировав некоторые совпадения, я пришла к неутешительному, для себя выводу:
А если это любовь? А если это царевна? Уведет мужа! Ведь каждый год, с завидным постоянством селится у нас не просто так, а с умыслом? Дальше – больше. Фантазия моя закрутилась без удержу.
А по что детей он так ревностно охраняет? Мне уже стало казаться, что каждого лягушонка он в лицо знает.
- Васенька, сознайся честно, ты уже с ней целовался?
- С кем? – делает непонимающее лицо муж.
- Так с полюбовницей своей!
- ???
- Ох, Василий, не делай этого! Чего хошь с ней делай, только не целуй!
- Да с кем с НЕЙ-то, продолжает якобы недоумевать изменник.
- Ну, поцелуешь, а если она превратится в молодую стерву, хоть и царевишну? А мы-то с тобой уже, почитай век прожили, притерлись…трудно тебе, Василий, будет с новой женщиной жизнь начинать. Ох, Василий, семь раз отмерь……
- Может тебе дурку вызвать – не то спрашивает, не то предлагает муж?
- Во! Во! Подальше сплавить родную жинку, а самому в дому остаться со всем своим лягушачьим потомством!

В этот момент лягуха соскочила с камня в воду, и как мне показалось, обиженная на мои претензии.
- Вот видишь, не понравились ей мои слова! Видать много ты уже ей наобещал?
Как говорится: «..и тут Остапа понесло!»
- Опомнись, Василий! Детей всех приму, только не целуйся! Дети – святое! Твои дети – наши дети! Всех выкормим и вырастим! Самолично буду мошек с козявочками им ловить. А полюбовнице твоей платочек, золотом шитый подарю, только не целуй!
Муж встал, досадливо сплюнул в мою сторону и пошел в дом.
Щас дурку вызовет, решаю я, и напоследок выкрикиваю ему в спину:
- Иди! Иди! Я щас дустом все болото засыплю, вместе с наследничками твоими!
Вечер прошел в молчании. Надо было переждать. Юмор, товарищ муж, принимает только дозировано.
В этом году ОНА опять объявилась. Завлекает, но не очень активно. Про дуст помнит.

- Ма, а лимонаду купишь? – тут же подхватилась я.

- Тебе и так там наливают, за стихи. Новый стих знаешь?

- Знаю! - Радостно воплю я, и бегу к комоду собирать бельишко.

Сестра Галюся, уже ходившая в школу, деловито вываливает из «балетки» свои учебники, и тоже собирает туда белье.

Балетка  есть предмет мой жгучей зависти. Это небольшой чемоданчик, округлой формы, защелкивающийся металлическими застежками. Гальке балетка перешла по наследству от старшей сестры Тани,  и была уже изрядно потрепана. Моя боязнь, что  очередь до  балетки не дойдет, была оправдана: возвращаясь  из школы, Галька  скатывалась зимой, с крутой горы, на этой самой балетке, и тормозила аккурат возле ворот дома.

- Отец! Веник новый достань с вышки, - просит мама, старый-то уж совсем обтрепался, голик-голиком.

Отец, ворча, лезет на вышку, срезает с веревки  березовый веник, пахнущий летом и солнцем.

- Опять после вас одни прутья останутся. Не напасешься  веников на вас, -  нарочито сердится он.

Мама закутывает меня в шаль, перекрещивает её на груди, и завязывает узлом на спине.

Своей бани у нас нет, потому мы ходим в казённую .Так и говорили: ты в казённую баню идешь?

Однажды летом, мама будучи на работе, отправила нас с Галькой в баню вдвоем, поручив сестрице помыть меня тщательно и усердно. Все так и было выполненно - тщательно и усердно, только не в бане, а у подруги Эльки в сарае, в корыте с холодной водой. Мыли нас там,с Элькиным братом, поочередно, а на сэкономленные деньги, подружки купили посуду для кукол. Сестра уговаривала меня, и стращала не говорить матери о своём первоначальном опыте в бизнес проекте. Я молча кивала головой, и вожделенно смотрела на кукольную посуду. Наивная сестра сочла это за обещание молчать. В благодарность, мне даже доверили помыть кукольный сервиз.

Конечматери её вложила. А утром Галька вложила мне.

Казенная баня – это нечто! Гордость всех мужиков и бабья радость. Пока сидишь в очереди, можно узнать подноготную и новости всей деревни .

Своего рода тусовка.

А какой был там лимонад! Такого лимонада, я никогда, и нигде больше не пила. Его делали на нашем местном заводике, который в народе так и называли - Лимонадный. А еще, там и мороженое делали, вкуснее которого я не встречала потом никогда.

Мытье в бане – это целый ритуал. В парилке стоял такой пар, что не видно было  человека, на расстоянии вытянутой руки. Самые отважные забирались на верхнюю полку и крутились, повизгивая, под березовым веником, которым виртуозно владели все мамаши. И как награда – лимонад. Распаренные, краснощекие, мы садились в «другой зале», где стоял стол, и ревностно следили за остатком лимонада в бутылке.

И так, мы идём в баню. Представление начиналось с порога:

- О, Илюхины дети пожаловали, вместо приветствия говорит тётя Маша, стоя за небольшим прилавком, где продаются банные принадлежности, и в том числе вожделенный лимонад.

-Здрассти, говорим мы с Галькой хором, втягивая  носом банные запахи.

- Ну, че, Надюха? Стихи новые знаешь? – спрашивала хозяйка прилавка?

- Да!!! Щас читать?

. - Нет. Щас то не надо. Иди, сначала помойся, а уж потом и представление твое посмотрим.

Я разочарована.  Хотелось сразу зрителей и лимонада.

Купив билеты, мы рассаживаемся на свободные  места, в ожидании своей очереди,причем не всегда рядом.

Кому мест не хватило, пристраивается у окна или за скамейки, где сидят женщины, в ожидании своей очереди.

Вот тут, не зевай - успевай уши растопыривать на все стороны. Я пристроилась у первой лавки, и стала вникать в суть диалога:

- Видала, видала?- на ухо одной товарки нашептывает другая, - как медички-то сёдни в баню припёрлись?  На голове халы накручены, не иначе как конские хвосты там запрятаны ! По весне то помнишь, был скандал на конном дворе, кто то коням хвосты остриг!

. - Да што тыыыы!!! ???Надо подглядеть чего они вынимать будут из башки.

. - Так  ведь стыдобушка то какая была- кобылы без хвоста по деревне скакали, а эти ... кобылы, хвостов себе чужих накрутили.

На следующей скамейке,у окошка, две кумушки поочередно хлопая себя по коленям, обсуждают нашумевшую, намедни, историю с участковым поселка, Лапиным:

.......- он за ней, она в уборную.

. - И чо он?

. - Стоит ждет.

. - А она?

- Она в уборной сидит, пьянёхонька. Он, говорят , час стоял, и час стучал, потом кааак дернет ручку, крючок сорвал, глядь а она там уже уснула, прям на очке, так он ее оттуда и приволок в свою кутузку.

- Ой-ой-ой! До чего  водка людей доводит!!

Не глядя на входящих, женщина сразу переходит на другую тему:

- А Илюха- то Киреев, слыхала чего утворил?

- Нет. Чего опять?

- Два дня просидел у Саши-немца в подполе!

- Дык кто ж его туда засунул то?

- Сам залез. Проигрался в карты вдрызг и сидел там, пока Маша его не вызволила. Пошла через два дня искать его по деревне, зашла к Саше, а там дым коромыслом, все картежники сидят, в очко играют.

- Где Илья? -спрашивает.

Картежники сидят мнутся, друг на друга поглядывают. Она и смекнула в чем дело, Лапиным пригрозила; тогда они и открыли подпол, выпустили его.

И, вдруг из-за их спины, со знанием всего произошедшего, я завершаю это повествование:

- А ещё, мама порвала им карты, и все деньги с кона сгребла.

Товарки смутились, а я переместилась поближе к двери в раздевалку, место освободилось между мамой и двумя беседующими кумушками. Не обращая на меня внимания, они продолжали свой разговор:

-... Пришел и нашел под печкой. Всю брагу на пол вылил, и пригрозил оштрафовать, если ещё раз поймает.

- Да растошнёхоньки мне!!Это ж сколько продукту- то пропало зря! Праздники на носу, казённой-то водки не напасешься!

И тут, моё соло на всю баню:

. - А у нас,Лапин,пиво низачто не найдет! Мама его в подполе в картошку закопала.

Кумушки поперхнулись, и развернувшись уставились на меня. Мать дала мне подзатыльник, и толкнула в открывшуюся дверь раздевалки. Очередь подошла.

Пока раздевались, мать пообещала когда нибудь мне язык оторвать, а Галька поддакнула:

- Давно пора!

Языка было жалко, и я на время умолкла.

Распаренные и отмытые до скрипа, вывалились мы из бани, я вперёд всех предстала у стойки с лимонадом, и подбоченясь перед тётей Маше, стала тараторить стишки. Первый стакан был честно заработан. Галькины конопушки от зависти бледнели.

Ее читать стихов не просили. Хотя, я читала все её стихи, которые она учила для уроков.

Отдохнув, мы вываливались на улицу, запуская вместо себя клубы морозного воздуха.

С чувством исполненного долга и щастья, с мечтами о Галькиной балетке, я шла, крепко держась за руку мамы.

Утром сестрица убежала в школу, через полчаса вернулась вся красная и злая.

Не успела я подумать, что она опять в бане была-так там сёдни мужики моются, как Галюся расщелкнула застёжки балетки, и вывалив свое бельишко, мочалку и мыло - сноровисто собрала учебники в неё же, побежала опять в школу.

А ведь мама,ей с вечера, шашнадцать раз говорила:

- Собери Галя, учебники в школу!

пойти, и вместях поздравить единственного из родственников, оставшихся в живых, участников ВОВ - КИСЕЛЕВА ЮРИЯ ИЛЬИЧА, основателя боксерской школы г.Таштагол.

Опоздали, потому как возят Его ныне, как реликвию, по всем торжественным мероприятиям для отчету, и втирания очков ВЫШЕСТОЯЩИМ.........

ОГорюнились мы с сестрой, да и присели под навесиком, штоба осознать  несостоятельность всего нашего мероприятия........

- И чо?- спрсила я, - Так и будем сидеть задарма, в День

Святой?

- Ты об чем? - как всегда дурочкой прикинулась сестрица?

- Дык об том, што у меня пельмени мороженые в холодильнике

лежат!!

- Вот с этого и надо было начинать, - воскликнула сестрица, - надеюсь не казенные, - вдруг заволновалась Галюся, и получив отрицательный ответ, этак резвенько побежала в огород щипать укроп и зелень

- Надеюсь, што ты не оскорбишь светлую память оцца, и

водочки хряпнешь?- вопросила я сестру старшую?

-Сестра, харю (уже не молодую и конопатую, но уже чистую и

старую) состроила, и сделав обреченный вид - согласилась.

Пока я ходила пельмени вымать, сестрица обшманала  в

холодильнике все  питейные запасы  мово мужа Васи, и вытащила бутылку пивасика.

-......отец бы тебя не одоборил,  - изрекла я с укором

- Чо это?,- в недоумении изрекла сестра, прихлебывая ворованное Васькино пиво

- А то! Папенька то наш завсегда водочку уважал!

- А ты помнишь, как он вилочки нам выстругивал из поленей к пельменям?!

- А ты помнишь, как он кабинет Лапина белил 9 мая, потому как накануне уже начал отмечать и ..... малость не рассчитал? - вот падлы, могли бы и простить бойца!

- А помнишь, как он по всей деревне с гармошкой ходил, и все были ему рады?

_ Ага . Кроме мамани.

- А помнишь, как его маманя из подпола у Саши немца вытаскивала, когда он вдрызг в карты проигрался?

И затихли мы с сестрицей, и пригорюнилась, и заплакали молча и хором.

.....Потом еще долго звучало наше:

_ А ты помнишь?......

... Все помню. Помню и плачу. Жалею об одном, что не записывала его истории и воспоминания о войне.

Каждый ее приход ознаменуется рассказом из жизни ее родственников, знакомых или коллег, и каждый раз, я клянусь мысленно записать этот рассказ, но как всегда забываю.

В этот раз я не позволила себе стать клятвопреступницей…..

И так:

- На дворе стоит золотая осень. Яркие листья, падая с деревьев, кружатся, и замысловатым узором ложатся на землю. Лучи солнца, пронизывая разноцветную крону деревьев, пробиваются сквозь нее, и переливаются радужным светом, - рассказывает бабушка трехлетней Машеньке, которую поставила на окно специально заострить ее внимание прекрасными временами года.

Бабушка тоже педагог - литератор, и считает своим долгом воспитывать у внучки чувство прекрасного.

Затем зачитывает ей строки из стихов Пушкина и Есенина о временах года……

Машеньке скушно, она недовольна тем, что ее отвлекли от такого интересного занятия, как стрижка аспарагуса в бабушкиной комнате.

Там оставалось-то совсем немного, и как красиво все получалось – из лохматого куста получались голенькие палочки.

Она, еще даже не успела бабушке похвастаться, как все красиво получается…..

И тут вдруг, на ближайшее дерево под окном, прилетел дятел, и стал выстукивать веселую чечетку по стволу.

-Машенька! Машенька! – восторженно воскликнула бабушка, - смотри какой красивый дятел прилетел! Какая у него красивая шапочка и оперение!!

Машенька моментально оживилась, и прильнув к окну, разглядывая птичку спросила у бабушки:

- Это дятел долбо.б?

- Нет, - сухо ответила бабушка, скорбно поджав губы, - просто дятел.

У Машеньки есть брат подросток, и Машенька просто обожает его.

А еще пуще, обожает присутствовать на его тусовках во дворе………там столько интересных слов можно услышать и взять на вооружение.

Имела ачерась счастье гостить у меня, сестрица ненаглядная Галюся.

Приехала она ко мне утречком, должны были мы с ней утрясти дела казенные, а потому быстрёхонько я собралась, губки бантиком намулевала, строителям наказ дала, штоб кирпичи не тырили, да двинулись мы с сестрой у центр.

Колесили долго, контор прошли много, еще и на рынок зашли, к окрошке прикупить продукта зеленого, свою то редиску жалко еще рвать - глянешь на нее, краснеецца, и жабка - жим-жим!

Сестра моя женщина, курпулентная, то бишь масса на ей лишняя наросла, и ходить ей чижало стало последнее время. да и пяточки шпорами обросли, как у петуха моего, убийцы, я даже лишний раз к ей и не подхожу, боюсь зашибет ненароком.

И взмолилась сестра, уже на последнем издыхании, дескать хватит шляцца, айда до дому.

А еще, последними матерными словами ругнула себя, что не выложила все из своей "дамской сумочки" перед походом по инстанциям, дескать много чего ненужного там лежит, и обременяет ее тело передвижения.

На том и порешили, что пора до дому вертацца.

И взмолилась сестра, дескать давай такси возьмем, а то уже и сил нетути никаких, и дескать, даже сама пойдет на траты незапланированные по уплате таксёру в сумме 50 рублёв!

Возмущение свое я высказать не преминула, дескать, ты што Галюся, с дубу съехала - ты ведь пока до дому дойдешь, цельный кг потерять можешь, а в такси не потеряешь ничо, окромя 50 рублёв!

Согласилаь сестрица, и двинулись мы до дому, обременённые покупками.

У меня сумочка дамская, много ль туда напихашь, пришлось все в Галюсину грузить. Дошли. устали. Особенно сестра. В  кресло плюхнулась и растеклась по нему.

Думала что не соберу в кучу, а окрошку то надо кому то строгать.

Ан нет, обошлось, сползла сестрица с кресло и скоренько так сотворила окрошечки. Шибко она у меня сноровистая на кухне, особенно когда голодная.

Поели.Отдохнули. Муж ейный Миколай приехал, да и забрал сестрицу восвояси. а я и вздохнула спокойно. Было об чём вздыхать облегченно.....

Сёдни утром звонок от Галюси чуть свет.

- Не спишь?

- Не...., - и дыхание затаила.

- Если я узнаю, што ты, сволочь, меня по всей деревне с кирпичом в сумке протащила, тебе до Пасхи не дожить!!

-Ты главное не забудь кирпич вернуть, он огнеупорный -  я его у строителей погулять брала.

Ну, а дальше как всегда, последовал  поток новостей о моей персоне, о которых я даже ранее и не подозревала!

С первым апреля, родная!!!

     Была она одинока, необщительна. На дворе зима, морозы под сорок, а то и более. И вот, обратили соседи внимание,что у неё который день не топится печь. Собрались несколько человек, и побрели в гору по заснеженной тропинке, проверить, уж не беда - ли какая случилась с одинокой женщиной.Печь в доме не топится который день, а в Сибири, в лютый мороз – верный признак беды. Так все и вышло: стучали- стучали, никто не отозвался. Пришлось ломать дверь.Женщина мертва, и от мороза уже совсем закостенела.

    Пришли люди к моей бабке, Кречетовой Екатерине Никифоровне за советом, а была она у нас в деревне вместо попа: и крестить всех деток к ней носили, и молебны все совершались у них в доме, да и отпевать покойников всегда приглашали её.

    Просить стали они её, чтобы помогла в похоронах, обмыть и одеть покойницу, молебен отстоять по усопшей. Бабушка была глубоко верующим человеком, и конечно согласилась оказать помощь в предании земле покойницы, по христианскому обычаю.

      А дед мой, Кречетов Иван Терентьевич, был знатным плотником, у нас до сих пор стоит комод, сделанный его руками.

  Пришлось деду гроб делать для новопреставленной.

     Затопили баню, покойницу-то надо обмыть. Занесли её в баню, и стали раздевать. Одета бедно, но содержала себя в чистоте.

     Дошли до рейтузов – что такое?! Какие-то твердые предметы прощупываются сквозь них.   Оказывается, были в рейтузах потаенные карманчики, в которых спрятала старушка серебряные чайные ложечки двенадцать штук, видать на чёрный день. И что интересно, были на них вензеля витиеватые, выгравированы в виде двух букв: ЕК

     Бабушка рассудила так: коль мне пришлось хоронить несчастную старушку, то и ложечки мне сам Бог послал, за труды мои и исполнение Божьего завета: помоги ближнему своему.

   А что, рассудила она верно, так и Боженька вроде ей подсказку дал:

  Вензеля-то соответствовали бабушкиному имени и фамилии.

     Разделила эти ложечки бабушка между своими детьми:

Марии, Клавдии и Макару всем по четыре штуки. И были они двух видов - одни с крученой тонкой ручкой и в виде капельки, а другая попроще, грубоватая, лопаткой. 

   Мама, нам с сестрицей, поделила по две. 

Мои живы. 

  Таки вот, прошла зима, бесснежная, Кубанская, и тем не менее холодная, мысли об утехах замораживающая. 

  А когда солнышко стало пригревать, у ворот все чаще стали проходить собачьи свадьбы, и приводить нашего кобеля в неистовство, не смотря на отсутсвие у него некоторых мужских причиндалов. 

   И, стала практиковать эта Сволочь, побеги на улицу в момент выезда мужа на автомобиле в ворота. Правда перед этим, очень просился в садоче погулять, мышцы застоялые размять, да и чужих котов разогнать. 

    Но хозяин строооогий, как гаркнет Каю грозно:

   - На место, Сволочь! ( Это второе имя у собачки в семье. См. рассказ Уголовник) и побежит животинка в свою конуру, обиженно оттуда слезу роняя. 

   Пока зима была, был послушным, а к весне решил побороться за свои права.

   Таки вот, открывает Василий ворота, Сволочь сидит в будке и задумчиво смотрит на чирикающих воробьев в ветках алычи, вроде и дел ему нет, что ворота открыты. Как только муж начинает выезжать из ворот, он пулей пролетает между движущейся машиной и воротами, и в мгновение ока, хвост его черный с белой отметиной, исчезает в ближайшем проулке. 

  На улице его оставлять нельзя ( были прецеденты , когда людям приходилось менять маршрут через соседнюю улицу, тк эта Сволочь считала, что дорога мимо дома, это посягательство на его территорию. Нас пожурили, кобеля обещали отравить).

   Первые несколько раз, мы ехали за ним в проулок, причем увидя машину, он радостно бежал навстречу, как к близкому родственнику, и.... проносился мимо по направлению к дому. Муж, разворачивая машину, попутно вспоминая всех родственников Кая, особенно почему то его маму, и ехал вслед за ним по направлению к дому. Радостно крутя хвостом- бубликом, Кай ждал нас у ворот. Как только машина тормозила, он вновь исчезал в ближайшем проулке. 

И все начиналось по кругу. Потом догадались ставить меня посреди улицы,чтобы эта сволочь не проскочила мимо.. Теперь представьте себе картину:

    Я стою посередь улицы, растопырив руки. Из переулка выскакивает Кай и бежит навстречу мне, сзади едет муж с матерью и всеми родственниками этой сволочи на устах. Ворота открыты. Я перенимаю матерную эстафету у мужа, обогащая её витиеватыми эпитетами и ору, указывая перстом на открытые ворота:

   - Кай,на место! ( пик, пик, пик)

Когда я в гневе, Сволочь меня побаивается, помнит наверное кто выступил инициатором той страшной экзекуции, потому не делая попыток проскочить мимо, шмыгает в ворота, а затем в свою будку.

    И так, он нас гонял несколько раз, как только мы теряли бдительность.

   После энного раза, до хозяина дошло, что дешевле ему будет запускать просящегося в сад Кая, и выезжать спокойно за ворота, чем кружить в его поисках по переулкам. 

   Теперь, выходя утром к машине, муж выпускает скачущего перед калиткой в сад Кая, запирает ее и потом уже выезжает. То есть стал выполнять четко нужные Каю действия: открыл- выпустил- закрыл- выехал- открыл- выпустил. 

   Понаблюдал я за этим действом, и почему то пришла мне на ум СОБАКА ПАВЛОВА, только в роли дрессировщика здесь выступил Кай, а той самой собакой, мой товарищ муж, о чем я ему и поспешила сообщить.

   Муж почесал затылок, ухмыльнулся и изрёк:

• Умный, Сволочь!

Скоро Пасха. В этом году запоздалая, майская. Весна тоже поздняя, затяжная. Кабарзинка бурлит и бушует, несясь меж гор, врываясь в поселок своими тяжелыми, талыми водами, смывая по пути с берегов ноздреватый, почерневший от грязных брызг реки лед. Нынче лед лежит по берегам реки, как никогда долго. Под напором солнечных лучей и ватаги мальчишек, рискующих свалиться вместе со льдом в бурлящий поток, он с ленивым треском, как бы нехотя, откалывается большими пластами и падает в воду.

За неделю до Пасхи в доме начинается оживление. Мать занимают вопросы: успеют ли куры нанести яиц для изготовления куличей, или придется занимать у бабки? Успеет ли отелиться корова до Светлого дня?..

В школе про Пасху - ни-ни! Бога нет. Сплошной атеизм и день рождения дедушки Ленина. Сам-то он, в детстве вкусил все прелести Пасхи и пасхальной недели, а мы теперь вместо Воскресения Христова, отмечаем его день рождения или субботник, опять же его имени. Несправедливо-с. Придется ход, исторически запланированных событий, подкорректировать.

Что такое Пасха мало кто знает, но все точно знают, что это праздник. Еды дома - завались. Родители в приподнятом настроении, и это передавалось нам, детям.

Самое главное, чтоб тесто удалось. Мать с пяти утра ставит опару, и периодически подмешивает в нее муку, и прочие ингредиенты. Готовое тесто она осторожно раскладывает в формы. Для них в ход идут всевозможные черепушки, кастрюльки, консервные банки - все, что можно вместе с тестом поставить в протопленную, русскую печь. И вот, когда первая партия куличей в печи начинает подходить, по дому разливается, ни с чем несравнимый, запах пряного хлеба - это запах Пасхи, запах детства.

Отец у нас, как говориться, первый парень на деревне - у него есть гармонь. В любом конце деревни, где бы он ни заиграл, мы с Галькой безошибочно можем определить: наш папаня или не наш. Нет, не потому что мы обладаем тонким слухом, и можем отличить один инструмент от другого, просто наш отец умеет играть только один частушечный мотив и плясовую:

Я у Шмарочки на   лавочке

Просился ночевать.

Дорогая моя шмарочка

Никто не будет знать.

Гармонь в семье - яблоко раздора. На праздники, папаня, что называется, нарасхват. Из-за этого мать люто ненавидит гармонь, и часто вымещает на ней свою злость на отца.

После его очередного загула, втихую тыкает ее кухонным ножом в меха. Наутро проспавшись, отец берет гармонь, и растягивая меха, с обреченностью на челе, вслушивается в ее обидные всхлипы, прорывающиеся сквозь дыры.

Пока отец их любовно латает на любимом инструменте - покой семье обеспечен минимум на неделю.

Пасха неминуемо приближается. Судя по тому, что отец все чаще берет в руки гармонь, и наяривает свой небогатый репертуар, приглашений он получил предостаточно. Мать косо смотрит и язвит. Уж она-то знает, чем оканчиваются эти репетиции! Гармонь мать почему-то называет проституткой, и все ее обвинительные тирады отцу после гулянок, начинаются одинаково: ты со своей проституткой……………и дальше идут перечисления его «подвигов», совершенных в определенный промежуток времени.

И вот наступил этот день! В доме убрано, половики застелены чистые, самотканые, дух пряно-хлебный, аж за воротами слышен, яйца всех цветов радуги вокруг куличей разложены. Красота!

Мать сегодня на смене. Отец, то и дело косится в окна - ждет гонцов. И вот стук в калитку:

- Илья Егорович! Уважь, поддержи компанию! Пойдем к нам в гости, подыграй нам для пущего веселья.

Отец не кочевряжится. Легко подхватывает гармонь и идет, слегка прихрамывая на одну ногу, прострелянную на войне.

Праздник начался!

Галька, сестра моя старшая, личность во мне не видит в упор. Она обеспокоена только собственным пасхальным времяпровождением, и меня игнорирует полностью. Так было всегда, не только на эту Пасху. И всегда мне, как натуре тонкой, но зловредной, было до слез обидно за такое обезличивание. Не раз я вынашивала план мести. Не раз была бита сестрицей, но с паскудным постоянством, я продолжала отстаивать свое право быть принятой в ее компанию. Когда-нибудь я своего добьюсь!

Стук калитки, закрывшейся за отцом, послужил сигналом к началу действий сестры. Она деловито подошла к большому ящику, стоявшему в материнской спальне. Ящик стоит там столько, сколько я себя помню. В нем хранятся старые вещи, документы в картонной папке перетянутые резинкой, мамины туфли на каблуках, которые она надевает раз-два в год по большим праздникам, и много еще чего, что может вдруг пригодиться.

Ящик периодически перекрашивается, но содержимое его не меняется. Раньше он не запирался, теперь же, из него торчал пробой с большим навесным замком. Зачем замок? Да затем, что в этот ящик аккурат входит несколько десятилитровых банок с брагой, так сказать стратегический запас к сенокосу.

Галька с тоской посмотрела на замок и задала риторический вопрос:

- Ключ знаешь где?

И тут я поняла: пробил мой звездный час! Я знала, что на скалке предстоит большой сабантуй всей сестринской копании, куда мне ходу не было.

- Возьмешь с собой? - вопросом на вопрос ответила я.

Сестра скривила конопатую морду, но вовремя спохватилась и закивала: возьму, возьму.

Тут бы мне и задуматься, над столь резким поворотом, ан нет! Святая простота!

С гордым видом, я пролезла между сестрой и ящиком, присела перед замком и со словами "а ларчик просто открывался", с легкостью выдернула пробой из ящика вместе с замком, лихо перекинув его на крышку.

- Захады дарагой, - ни к селу, ни к городу влепила я цитату из какого-то анекдота.

- Та-а-к, - процедила сестра, нехорошо на меня посмотрев - и давно ты сюда дорожку протоптала?

- Че сло, это не я! Это папаня, намедни сюда наведывался, а я по звуку вычислила весь процесс незаконного вторжения в святая святых маманиного хранилища.

- Ну, и семейка, - то ли восторженно, то ли осуждающе произнесла сестра, деловито приноравливаясь к бутыли, как бы удобнее ухватить, и произвести урон стратегическому запасу.

- Га-альк, а ты  правда возьмешь меня с собой?

- Возьму, конечно, возьму - ответила сестрица, не дрогнув ни одной конопушкой на морде.

Тем временем процесс хищения продолжался! Если вы думаете, что это пошлое, бездумное воровство, то глубоко заблуждаетесь. Пред стратегически сырьем, и задача была поставлена стратегическая: чтоб комар носа не подточил! То бишь, чтобы никаких насильственных следов вторжения оставлено не было.

- Тащи воду и сахар! - деловито скомандовала Галька!

- Не учи ученого, - парировала я в ответ, услужливо поднося ковш воды и стакан сахара.

Сестра опять как-то нехорошо на меня посмотрела, но на сей раз промолчала. И ведь имеет все основания так на меня смотреть! Я, как говорится, в этом году невыездная. Мне категорически запрещено покидать дом ныне, так как отголоски прошлой Пасхи, все еще перетираются на школьном педсовете.

Развеселая наша гопкомпания, в прошлом году решила достойно встретить Пасху. Собрались на стадионе, выложили и выставили на скамеечку все, кто что принес, и вкусили, так сказать, дары Христовы. Не рассчитали. Пьяные пионеры на скамейках стадиона - жуткое зрелище! Вызнали, вызвали, выпытали на педсовете:

- Кто первый предложил?

- Кто да кто, все вместе предложили.

- Хором что ли предложили?

- Да. Хором.

- А зачинщик-то кто?

Все мнутся, молчат, не потому что не хотят сказать, а не помнят просто. И тут меня черт дернул за язык:

- Да, шли мы по Мостовой, смотрим, у Давыдовых на крыльце наш директор пляшет, так и мы решили повеселиться.

Педсовет быстро свернули, из пионеров нас, как обещали, не выгнали. Но! Уже год я нахожусь под жестким контролем со стороны родителей и сестры, которая старше меня на четыре года, и ее педагогическому рвению просто нет предела.

И подходы ее весьма оригинальны, Макаренко до нее далеко.

- Значит так, - сказала Галька, заметая следы преступления. Причем заметая в прямом смысле: сахар чуть-чуть просыпался, поэтому надо было все тщательно зачистить, ибо маманя у нас еще тот следопыт. Оставить рассыпанный сахар у ящика, равносильно отпечаткам пальцев убийцы на рукоятки ножа.

- Значит так, - повторила сестрица, и на ее лице явно отобразился весь мыслительный процесс: конопушки сбились в кучу и побледнели, - я пока покормлю кур и напою теленка, а ты беги к матери на работу, отнеси ей поесть, а то она до вечера будет голодная. Только давай по-шустрому! Одна нога здесь, другая там!

Вот тут-то бы мне и заподозрить, что-то неладное! Но увы, даже слабенькое подозрение не зародилось в моей наивной душе.

Когда я вернулась, запыхавшись от быстрого бега вверх-вниз по горе, на дверях дома, под замком обнаружила записку. То, что я не обнаружу в ней координат места дислокации Галькиной компании, я почуяла нутром, но содержание Галькиного послания меня добило: "Надя, папаня тоже ушел голодный, отнеси и ему поесть".

Запечалившись, я присела на крылечко и стала смотреть на реку. В верховьях таял снег, вода прибывала и тащила за собой весь хлам, осевший по берегам за зиму.

Скорей бы уж вода спала, - подумала я, - хоть усатов вилкой можно будет поколоть, или банкой пол-литровой, с затянутой марлей горлышком и вырезанной посередине дыркой, мульганов половить. Тоска.

Тут обида захлестнула меня с новой силой, и я стала сочинять планы мщения сестре, один страшнее другого. Во-первых расскажу, что курит, что часы отводит на час назад, когда вечером уходит гулять, расскажу что брагу тырит. Тут меня взяло сомнение: а как поверят, что это я ее научила добывать стратегический запас? Главное не перегнуть, да и битой быть, опять-таки не хотелось. Тут мне стало, тошно от примитивности собственных планов, и я решила придумать месть более утонченную. Было над чем подумать.

Время тянулось медленно, и вдруг мое ухо уловило звуки гармони - это явно наяривал папаня. Частушки, одна забористее другой, слышались со стороны верховья реки.

У Демидкиных гуляют, - сделала вывод я.

Их дом, был чуть ли не последним на нашей улице. Дальше начиналась тайга.

Вдруг звякнула калитка. Поднимаю голову. Ба! Знакомые все лица! Нарисовалась моя разлюбезная сестрица собственной персоной. Не то, чтобы злая, но недовольная. Без браги, но трезвая.

• Так, - мыслю я себе, - или брагу отобрали чьи-то родители, или девок не пустили, а может на вечер отложили. Сейчас начнет отыгрываться.

- Ну, чё? Отнесла отцу поесть?

- Да, - говорю, - отнесла.

Даже не говорю, а блею овечкой. План мести молниеносно рождается в моей голове. Сестрица подозрительно мерит меня взглядом.

- А чо, у Демидкиных гуляют, - не моргнув глазом, продолжаю я, - там гулянка с утра идет, уж все подъели, вот и отнесла им сала, яиц, да кулич, как ты велела. Пусть люди порадуются. Папаня мне на радостях рубль отвалил, сильно доволен был. Всем говорил: "Смотрите, какая у меня дочь заботливая!" – вдохновенно продолжаю я врать.

- Врешь! Покажи!

- Ща-а-з! Мы уже это проходили! И я, вспомнив прошлую обиду по изыманию у меня денег, получила новый импульс на возмездие.

• Сегодня какие-то артисты в клубе будут выступать

(афиша действительно неделю висела на клубе в пику Пасхе), вот я и пойду на концерт.

Концертом я ее добила.

Главное не спугнуть, главное не спугнуть! - билось у меня в голове, и я закатывала глаза, якобы от предвкушения встречи с настоящим искусством, а на самом деле, чтобы не встретиться взглядом с Галькой.

Сестра почесала переносицу, конопушки перегруппировались, хотели видимо принять какое-то особое построение для марш-броска, но внезапно рассыпались по всей морде в абсолютном беспорядке! Это могло означать только одно: сестра клюнула!

Зевнув, и глядя на нее агнецом, я сказала:

- А чё? Сходи, может и тебе отвалит, он сегодня добрый. Только еды не носи больше, а то маманя ругаться будет.

Прозвучало убедительно. Сестра фыркнула и зашла в дом.

• Есть! - Возликовало все мое нутро! Я ее зацепила! Теперь она, чтоб не потерять лицо, будет пытаться тайком сбегать к Демидковым.

Я тихонько отворила дверь в сени, и вошла в дом именно в тот момент, когда хлопнула створка закрывающегося с улицы окна.

—Так, значит она сейчас через стайку прямиком к Демдковым", - поняла я.

Подождав, пока Галька прошла через скотный двор, я закрыла все окна на щеколды, и с чувством исполненного долга, села ждать ее на крыльце.  Частушек слышно не было. Это означало одно: ни петь, ни пить отец уже не может, а уж тем более дать Гальке денег. Душа моя медленно оттаивала, я наслаждалась предстоящей встречей с сестрой.

Она не стала возвращаться окольными путями, а зашла сразу через калитку.

- Ну что? Дал тебе папенька денежку? - спросила я бесстрастным голосом.

- Нет его уже там, - ответила сестра. - Сказали, что только что ушел домой. -Не приходил?

- Ну, если б он шел домой, вы б наверняка по дороге встретились, - резонно заметила я.

- Ну да, - нехотя согласилась Галька и присела рядом со мной.

- Наверно, по дороге, кто-то еще перехватил, - предположила я.

- Я не думаю, что в это время суток, наш папаня может представлять интерес для населения, как нереализованная музыкальная единица, - сумничала сестра. По моим подсчетам он уже должен реализовать себя полностью.

Я молча согласилась, пораженная витиеватостью Галькиных доводов. Вечерело. С гор подул ветер и принес еле уловимый запах черемухи.

- Черемуха зацветает, - констатировала сестра, - а лед по берегам все еще лежит. Дуреет природа.

Я, было, открыла рот, чтобы ответить типа: она не одинока, но что-то привлекло мое внимание на реке. Я привстала, и кивком показала сестре:

- Смотри! Там чегой-то плывет.

Сестра тоже вперила свой взгляд на плывущий предмет, и неуверенно подтвердила мои опасения:

- По-моему, это папанина фуражка.

- Наверно стал переходить речку на ту сторону, и уронил, - предположила я.

Фуражка плыла вниз донышком, как круглая лодочка, весело подскакивая на перекатах, и тонуть не собиралась. На пути ее образовалась коряга, за которую она и зацепилась.

- Пойти выловить, что ли? - лениво предложила Галька. - Фуражка-то форменная, рабочая.

И тут, мы увидели другой предмет, плывущий вдогонку за фуражкой. Это была гармонь. Тяжело бултыхаясь, и всхлипывая, как будто захлебывалась своим утонченно-музыкальным нутром, она переворачивалась попеременно ладами вверх-вниз, и нехотя продолжала свой путь вслед за фуражкой, мимо родного дома.

- Я даже знаю, кто поплывет следующий, - сказала я, и мы с Галькой опрометью бросились через калитку к реке.

- Лови гармонь! - крикнула сестра и бросилась в воду наперерез плывущему

папане.

Сестра слыла экстрималкой, да и старшинство обязывало ее взять на себя более ответственный участок по спасению утопающего в данной ситуации.

Я побежала вниз по берегу, заскочила в воду навстречу плывущей гармони, и выловила за мокрые ремни. Ледяная вода обожгла ноги. Несмотря на то, что течение было бурное и быстрое, уровень воды оставался небольшим, хотя и был значительно выше колен. Выскочив с гармонью на сушу, я поспешила на помощь сестре, которая уже вытащила отца из бурлящих потоков горной реки.
Гармонь я тащила за ремень за собой, и она, подскакивая на камнях, издавала теперь уже предсмертные стоны.

И, тут меня накрыло! Я, дурашливо заголосила,стоя на берегу, заламив руки:

- Папанечка дорогой! Да пошто же ты, мимо дома сплавляешься?! Да куда же ты мимо доченек любимых проплываешь? Уж не мы ли тебя холим, почитаем?! Да, не плыви ты дальше в реку Кондому глубокую, остановись у порожка родимого!

- Заткнись, дура! - зло бросила сестра в мою сторону. - Опять сейчас вся деревня сбежится на твой концерт.

Выловленный ею папаня, стоял уже в воде , и пытался осмыслить происходящее. Отец панически боялся воды - он не умел плавать. Понадеявшись, что река неглубокая, он не учел силу, и стремительность течения, за что и поплатился. Держась за сестру, он вышел на берег, вода лилась с него ручьем, но он, кажется, даже не замечал этого. Первым его вопросом было:

- А где гармонь?

- Что, папаня, - опять не удержалась я, - все продам, гармонь оставлю?! Да вот она, твоя… - моя зловредность так и лезла из меня, чтобы наградить папин инструмент маманиным эпитетом, но я не рискнула, субординацию блюсти надо было в любом случае.

Двадцать метров до дома мы донесли отца почти на руках. Раздели-переодели, высушили, уложили, накрыли теплым одеялом. На предложенный чай папаня посмотрел презрительно. После омовения в водах горной реки, он стал трезв, как стеклышко. И тут случилось непредвиденное. Галька, умостившись у отца в ногах, сказала:

- Па, Надьке дал рубль, дай и мне, я тоже на концерт хочу пойти.

Отец, с просветленным взором, протрезвевший, растроганный своим спасением сказал:

- Да вон в кителе гомонок лежит, возьми рубль. Идите, девки, на концерт, заслужили! Конечно он и не вспомнил, что никакого рубля мне не давал.

"Удавиться что ли? - подумала я. - И чтоб обязательно с предсмертной запиской: "В моей смерти прошу винить Галю К."

Я представила у своего гроба Гальку. Она бледная, в черном платке и без конопушек. Будет она голосить или нет? И как именно?

-Да куда же ты ушла от меня сестричка, дорогая-а-а-а!? Да это я виновата в твоей смерти, змеюка подколодная-а-а-а-а! Да открой глазоньки свои ненаглядныя-а-а-а-а!

(- Эй, Надьк, ты чего? - спросил у меня озабоченно отец.

Я очнулась, слезы лились в три ручья, я судорожно всхлипывала. Галька тоже с тревогой смотрела на меня. Давиться расхотелось.

- Тебя жалко, - все еще всхлипывая, сказала я отцу. - Чуть ведь не утонул.

- Па, это ей еще денег надо, - сказала подлючная сестра, и вышла из комнаты с рублем в кармане.

Был в школе торжественный вечер - вручали комсомольские билеты, и нам с Тонькой, в том числе( после многочисленных заседаний, нравоучений и устрашений). Сказалось недавнее пионерское прошлое. ( см. рассказ Пасха)

Вечер- это святое, выпендрицца хотелось до звона в ушах. Ногтей в то время накладных еще не "носили", но очень хотелось. Делали мы это, если кто помнит......из рентгеновских снимков. Скоблили их, вырезали ногти, и клеили лаком к своим.

Лак, естественно был кроваво-красным (реакция бесцветного лака, и кажется стрептоцида, хотя могу уже ошибиться в технологии.

Так вот, пришла на вечер комсомолка при нохтях кровавых, аршинного размеру, и ресницах, с которых тушь комьями падала,на без того уже конопатую морду.

Комсомольские билеты, по традиции вручал наш директор Феликс Константинович, в быту просто Феликс. ( не было у него никакой обидной клички)

И, что то неуютно я себя почуствовала, когда стала наблюдать за энергичным потряхиванием лапищей Феликса, лапок новоиспеченных комсомольцев.

Даже, можно сказать, загрустила я немного, и стала с трепетом в новоиспеченном комсомольском сердце, ждать вызова за красным билетом, идентичного по окрасу моим ногтям.......

- Киреева Надежда! - торжественно произнес директор, и взлетела я ласточкой, за вожделенным билетом (с третьего раза только в комсомол приняли)

Одной рукой Феликс протянул билет, другую протянул для пожатия и замер, и брови его гневно взметнулись вверх, когда,совеццкая комсомолка подала ему когтистую лапку, обагренную алым лаком!

А у юной комсомолки, только одна мысль билась в башке - только бы половина ногтей не осталась у Феликса в жмене, после пожатия моей руки. Обошлось.

Надо отдать директору должное, он не взял меня за шкирку и не выкинул с вечера.

Наутро, первый урок геометрии.

- Киреева, к доске!!!

Выхожу, слегка недоумевая - вчера вызывал.

- Руки покажи!

Протягиваю - вместо антисовеццких, не комсомольских ногтей, короткие, никогда не отрастающие ногти, деревенского подростка.

Директор хмыкнул и велел садицца на место.

А ногти то мне, еще вечером маманя отковыряла, отец помогал - держал.

ВОСПОМИНАНИЯ МОИ О ШКОЛЕ, НЕРАЗРЫВНО СВЯЗАНЫ НАВСЕГДА, С НАШИМ ДИРЕКТОРОМ - ФЕЛИКСОМ КОНСТАНТИНОВИЧЕМ!

ФЕЛИКС КОНСТАНТИНОВИЧ,МЫ ВАС ПОМНИМ И ЛЮБИМ, ЗДОРОВЬЯ ВАМ НА ДОЛГИЕ ГОДЫ И БОДРОГО НАСТРОЕНИЯ!

От дома к бассейну премещались перебежками: от дерева к дереву, а потом в бассейн сигали, в чем были. Один товарищ даже в пинжаке занырнул - некогда раздевацца было. 

  Таки вот, сидим втруёх у бассейна: я, кума и подруга. 

Все как полагаецца к бассейну в это время года - пиво и раки председательствуют. 

   Наша длительность заплыва стала увеличивацца, параллельно столбику на термометре.

Все уже с подругами перетерли, новости обсудили, 

раки заканчиваюцца, пиво выпито.

    Одно радует, вода в бассейне еще есть. 

Вдруг, чо то мелькнуло среди дерев, - вау!! Это мой муж Василий с бутылкой пива , перебежками к нам приближаецца! Воспряли мы духом с девицами, и даже шумно поприветствовали его, издавая гортанные звуки, от которых куры у соседей потом неделю не неслись. 

    Смотрю на прикид Василия, который состоит из голого торса и шорт, и чото глаз мой застрял на детали, которая выглядывает из под шорт - узнаю по расцветке, еще одни шорты! Не успела мысль мелькнуть - на хрена в жару двое шорт напялил то, как муж торжественно изрёк:

• Девки! Щас фокус покажу!
• Девки, жадные до всяких зрелищ оживились, я бы даже сказала взбодрились, но скорее всего не от обещанного фокуса, а от вспотевшей бутылки в руке Василия. 
•   Муж деловито поставил бутылку на стол, положил обе руки на область бедер, и сказал:
• Ловким движением руки, ловким движением руки- шорты превращются- паузу Василий преднамеренно затянул,....шорты превращаются ...еще в одни шорты, - и муж сделал молниеносный жест , сдергивая шорты.....

Кума громко икнула, подруга сползла со стула, а я очнулась уже в бассейне, потому как имею неприятную особенность закатываться от смеха, и спасти меня может только вода, куда меня и запихали, дабы вывести из падучей. 

   Не рассчитал Василий ловкости своих рук, а так же ослабленной резинки нижних шорт, и вместо одних, сдернул с себя сразу пару .

  Вы думаете он смутился!? Ничуть! Деловито натянув первые шорты, скинув с ног вторые и сиганул в бассейн, а уже оттуда выдал:

• Техническая неувязка. Фокус не удался!

На что мы хором заорали:

• УДАЛАСЯ! Удался!!!