Последняя война кавалерии - так еще иногда называют Великую Отечественную. За время войны в советской армии было больше трех миллионов лошадей. К 1943 году на фронте сражались 26 кавалерийских дивизий. Четверть миллиона бойцов. Конница стала полноценным и эффективным участником второй мировой.

Это контрнаступление, на эшелонированные отряды, где находятся фашисты, они прямо вот на эти окопы скакали, потому что когда конница идет, очень теряются люди, особенно находящиеся в окопах, обороняющиеся, когда гул, свист, со звуками копыт, лошади кричат, противник теряется, они этим пользовались и... Психический больше такой момент... Когда они прорвали серьезно эшелонированную оборону немцев, очень мало людей выжило в тот момент. В одном из подобных наступлений, когда кавалерия со скоростью мчалась на гитлеровских захватчиков, около его коня упал снаряд, который в ту же секунду опрокинул их. Осколки разлетелись, смешавшись с землей и ранили его в ногу и он был придавлен конем.
Около полгода он лечился в военном госпитале, раны заживали очень медленно.
Его демобилизовали в связи с ранением в 1943 году.

В все время Великой Отечественной войны Казахстан отправил на фронт более 1 миллиона 800 тысяч солдат, из которых домой вернулся лишь каждый второй.

После демобилизации и лечения он поступил в Джамбульское педагогическое училище и работал учителем в школах в Теренозека, станции Луговой, Мойынкуме и с-з Корагаты.

В 1946 году женился на Бубижар Елеукулуызы.
в 1959 году закончил Алматинский педагогический институт по специальности "История и география". Был учителем, заведующим учебной части и директором средней школы. Также получил награды "Отличник просвещения КазССР" и "Старший учитель СССР".

Копжанов Ермекбай умер 16 января 1984 года.
У него осталось 6 детей, 17 внуков и 24 правнука.

Роскошный локон черных густых волос. Вкусный запах, который хочется вдыхать снова и снова. Она сидит рядом, головой прижавшись к его груди. Бауржан оглянулся. Яркая небольшая комната, несколько различных книжек и журналов на столике у телевизора. Прикольные тапочки на полу — нужно отметить, что они стоят немножко в разброс и за пределами чистого ковра. Это означало, что их туда выкинули, когда они красовались в центре комнаты. Фотографии в рамках, где он с какими-то детьми. Еще пахнет хлебом и пирогами. Как же тут тепло. Его взгляд вернулся к девушке, что сидела рядом. Он отчетливо разглядел знакомые черты лица. Стоп. Эльмира? Он видел ее в последний раз лет так десять назад. Немного изменилась, повзрослела, но все такая же красивая.
— Как дела? — спрашивает он ненавязчиво.
— Эм. Хорошо, а у тебя? — удивленно отвечает Эльмира.
— Неплохо. Что нового у тебя? Давно ведь не виделись!
— Ты не заболел? — говорит она, и, обернувшись, прикладывает правую руку ко лбу Бауржана. Затем щипает его за нос, улыбается и продолжает, — Поди-ка лучше квитанцию подсчитай, что нового он узнать захотел!

В этот момент в комнату вбегают дети — два мелких пацана. Шум, смех и возглас. Они останавливаются у его ног, не скрывая громкую одышку.
Босые, в зеленых шортиках и разных майках.
Не успевает Бауржан разглядеть их, как они снова начинают бегать вокруг, затем сваливают прочь в другую комнату, содрогать тамошний воздух.

— Твои ребятишки? — снова спрашивает он, похлопывая ее по плечу.
— Так, Копжанов! Шо с вами? — отвечает Эльмира, снова нежно схватив его голову и изображая из себя доктора. Затем рассуждает вслух:

— Пациент не узнает своих детей и жену. Что бы ему прописать? Так, думаю, что пациенту нужен хороший секс после того, как заснут дети.
Этот самый пациент в жутком недоумении от происходящего вокруг, но на такое заманчивое предложение он отвечает бодро:
— Лучшее лекарство, доктор!

«Своих детей и жену»? До него начало кое-что доходить, но как такое возможно? Он часто моргал глазами, то сильно сжимая и прокручивая их по кругу, то массировал щеки, будто сбивает тесто. Через несколько мгновений он приходит к выводу, что данное событие не может быть сном. «Почему я не могу проснуться? Это все происходит в действительности? Где моя квартира?».
Бауржан видит девушку, которая нравилась ему в студенческие годы. Она копошится на кухне-студии, перебирая посуду. Выглядит она по-домашнему мило. Фартук в клеточку, волосы, собранные в хвостик.
Он вспоминает далекие годы. С Эльмирой они были косвенно знакомы до того, как между ними зародилась амурная искра — это происходило постепенно. Частые столкновения и случайные встречи в коридорах. Их взгляды постоянно пересекались в столовой, где Эльмира также была частым гостем. Один раз в неделю случалось сидеть в одной поточной аудитории. Переписки в социальных сетях. Эта смышленая, яркая и позитивная девушка очень нравилась Бауржану, более того, он с ума сходил от нее. Однажды он набрался смелости и пригласил ее погулять. Эльмира согласилась. Это могло быть началом невероятной красоты любви. Но все сорвалось, потому что Бауржан получил отличную возможность — ему предложили частично руководить стартапом, который в последствии выстрелит.
Тогда же он стал невероятно занятым человеком и незамедлительно выбрал карьеру — он давно ждал такого шанса. Он напрочь забыл обо всех друзьях и Эльмире, думая только о деньгах и профессиональной славе. Первый успех быстро сменил его приоритеты.

Бауржан резко прерывает свои воспоминания и размышление о ситуации, в которой оказался, когда его окликает Эльмира. Он игнорирует ее и собирается разобраться во всем. Встает. Направляется к фотографиям. Рыщет полки в поисках альбома. Не находит ничего. Собирает различные знаки. Щупает карман — телефон. Достает и первым делом смотрит на дату. Сегодняшний день. Очередной важный день, в котором запланирована important meeting — очередная важная встреча, которая уже девальвируется и становится рутиной обычной, которой он придает очередное огромное значение.
Войдя в спальню, он видит на кровати ноутбук. Бинго!
Включает. Требуется ввести пароль. Злится и задумывает поехать в офис.
Немедленно выходит из квартиры, надевая ветровку, в кармане которой он ощупал ключи с пультом сигнализации. Достает ключи и нажимает кнопку.
«Серьезно? Минивен? Я бы его никогда не купил. Какое убожество», — думает он, когда видит машину, которая подала признак жизни при нажатии кнопки разблокировки. Он уже скучает по своему единственному в Алматы чарджеру (американская спортивная машина конца 60-х).

Приезжает в офис и распоряжается открыть шлагбаум, на что получает подозрительный вопрос службы охраны:
— А вы кто?
— Как кто? Ты что, вздурел что ли? Ну-ка быстро позови Ердена, — начинает возмущаться и не понимает, что, черт возьми, происходит.
Через минуту его принуждают покинуть частную территорию.

Домой он входит с мрачным видом. Бауржан недоумевает и просто не может во все это поверить. Он безумно скучает по своему крупному банковскому счету, роскошной квартире и чарджеру. Он небрежно снимает обувь, на которую он никогда бы и не плюнул. Как только снят первый ботинок, к нему подбегают резвые и смешные детишки. Обнимают его наперегонки и спорят:
— Мой папа!
— Нет, мой! Иди к маме, плакса, — отвечает тот, что старше.
Доносится голос из кухни:
— Ребята-а-а, кушать!
Младший сразу же бежит прочь и направляется в уборную, которая находится недалеко от входной двери. Тот, что старше, прижимается к ногам Бауржана, и, подняв голову, обращается к нему:
— Пап, а что вы такой грустный?
— Я? Нет, не грустный. Иди, руки мой, — растеряно отвечает Бауржан, немного отталкивая ребенка.
Очень непривычное обращение. Папа. Также его немного смутили глаза ребенка, в которых читалась такая любовь и привязанность. Такой взгляд не сможет подарить даже самая преданная собака.
Сняв второй ботинок, он сразу же идет в спальню. Осторожно ложится на правую сторону кровати и вглядывается в потолок, который был непривычен из-за низкой, как ему казалось, высоты. В голове хаотичный поток мыслей. Слышится стук. Входит Эльмира. Она аккуратно ложится рядом, руками обнимая своего мужа и опираясь головой на его грудь.
— Что с тобой случилось? Расскажи мне, — нежно спрашивает она и поглаживает его по предплечью.
— Ничего, дети просто что-то не засыпают. Да и пациенту «уж замуж невтерпеж», — отшутился он, осознавая, что сказав правду, ситуацию не исправить. Будет только хуже. Бауржан принял гениальное решение — просто ждать, что будет и того, что он проснется в своей привычной жизни.
— Ах ты, — засмеялась Эльмира и с любовью стукнула его по плечу, затем продолжила, — пойдем ужинать, а то остынет.

Домашние вареники с картофелем. Сметана в своеобразной деревянной чашечке. Яркие и вкусные салаты. Бауржану почему-то показалось, что он любит это всей душой, хотя последние пять лет его любимой кухней остается исключительно европейская, средний чек которой не был менее пятидесяти тысяч. Наверное приятно, когда делаешь заказ, не заглядывая в ценник.

— Кайрат, как дела в школе? — обращается Эльмира к старшему сыну, который учится, по догадкам Бауржана, то ли во втором, то ли в третьем классе.
— Ой, шикарно, сегодня врезал Абзалу и он чуть не заплакал, — гордо отвечает мальчик, при этом глядит на Бауржана в поисках одобрения. Эльмира начинает пожирать своего мужа придирчивым и неодобрительным взглядом. Дабы увильнуть от этого сумасшедшего сверления глазами, Бауржан задает вопрос мальчику:
— А почему ты его ударил?
— Он приставал к Алие, — отвечает Кайрат.
— Ай, красавчик! — говорит Бауржан, лишь догадываясь, что это за девочка, и протягивает ему руку ладонью вперед, чтобы дать пять. Кайрат вытягивает кулачок, чтобы сделать это по-братски. Мама наблюдает за ними и немного улыбается, затем обращается к мужу:
— Если позвонит училка, — прерывается и продолжает, исправляя жаргон, — учительница, и позовет в школу, то пойдешь разбираться сам!

«А что этот мелкий? — подумал Бауржан, глядя на мальчика, который все время улыбался и лопал вареники руками. -Наверное ходит в детский сад, выглядит на четыре или пять полных лет! Какое же офигенный пацан».

Ужин закончился. Эльмира начала прибираться со стола и мыть посуду, удивляясь, что Бауржан сразу же ушел, когда как прежде он всегда оставался на кухне, пил чай и беседовал с ней, чтобы ей не было скучно. Он же тем временем рассматривает различные документы, страховку, права, чтобы сложить воедино все пазлы. Обнаруживает, что он работает в крупной компании. Менеджер среднего звена, когда как в той жизни он является глобальным топ-менеджером, отдавая все свое время развитии карьеры.

К нему подбегает Кайрат, держа в руках пару книг и тетрадь. Вместе они садятся за стол, и Бауржан пытается помочь ему с математикой.
«Боже мой! Мне было намного легче анализировать огромные данные по статистике спроса продукции каждой сегментации и решать проблемы оптимизации внешнего сбыта, включая проблемы логистики каждого региона Средней и Центральной Азии, чем решать эту дурацкую задачу по математике!» — думает он, ломая голову над той ересью, что сейчас преподают в начальной школе. Через десять минут безуспешных попыток Бауржан отправил мальчика к маме.

Через некоторое время Бауржан слышит, как его подзывают из другой комнаты:
— Пааап! Папаа! — весело зовут его мальчики. Затем в эти голоса присоединяется счастливый голос Эльмиры.
Войдя в детскую, он видит две кроватки, которые выглядят как спортивные машины. Одна красная, а другая зеленая. На натяжном потолке комнату тускло освещают небольшие лампочки. На стенах сверкают приклеенные звездочки. На книжных полочках аккуратно рассортированы тетрадки и учебники. На всем полу расплетаются маленькие железные дороги, которые иногда скрываются под искусственными тоннелями и мостами. Возле первой красной кроватки на небольшой платформе стоит и сам поезд, вагоны которого очень напоминают казахстанские — такие светло-голубые пассажирские вагоны, а головной состав будто точная зеленоватая копия советских локомотивов.
«Если тут будет и радиоуправляемая машина, то я точно с ума сойду», — думает Бауржан и рассматривает игрушки с удивленными глазами, словно впервые попав в мир игрушек.
— Что, первые тридцать лет детства мужчины самые сложные, да? — подшучивает Эльмира, зная его отношение к крутым игрушкам и прочим развлекательным гаджетам.
В ответ он улыбается и спрашивает:
— Зачем звали?
— Как зачьем папа? А сказьки? — отвечает мелкий.
— Сказки? — отвечает Бауржан и смотрит в сторону Эльмиры, затем оглядывается в поисках книги и продолжает:

— А где книжка?
— Ты нам рассказывал о трех братьях, что должны спасти умирающую дочь одного хана. У первого ковер-самолет, у второго волшебное зеркало, а у третьего волшебная палочка, которая исцеляет мертвых. Ну же, Баур, не тупи, пожалуйста. Мне самой интересно, что будет дальше! — отвечает Эльмира.
— Хмм, так-так, дети! Кто напомнит мне содержание с самого начала? Не забыли? — выкручивается Бауржан, зная, что сможет сочинить концовку.
Дети принялись пересказывать ему услышанное ранее и вскоре остановились на том моменте, когда второй из братьев увидел в волшебном зеркале, как в далеких землях умирает ханская дочь. Хитрый план Бауржана провалился, потому что сказка только-только начиналась. Он рукой массирует виски и мысленно придумывает сюжет.
— Ну, ребята, готовы услышать продолжение?
— Даааа! — хором отвечают все вместе.
— Так вот. Братья были в шоке. После увиденного они немедленно решают отправится в те далекие земли. Первый брат предлагает сделать это на его ковре-самолете, который доставит их туда в считанные часы. Все братья садятся на этот волшебный ковер и он взмывает высоко в небо. Вхууж!
Летят. Летят. Пролетают Астану. Ой, нет, тогда ее не было. Пролетают всю бескрайнюю казахскую степь. И вот, они прилетели к дочке богатого хана.
Много людей скопилось вокруг юрты. Оказалось, что ханская дочь-красавица умерла, — приостанавливается Бауржан и глядит, как дети и даже Эльмира эмоционально воспринимают каждое его слово, затем, воодушевившись столь пристальным вниманием, продолжает:

— Расстроились братья, уже хотели развернуться и вернуться домой. Но самый младший третий брат вспоминает, что у него ведь есть волшебная палочка. Казалось бы, причем тут Гарри Поттер? Третий брат бежит к принцессе. Он тыкает в нее палочкой. Кхм. Касается волшебной палочкой ее головы. Да. Нежно касается ее головы. И тут происходит чудо — красавица оживает. В радости она говорит, что выйдет замуж за того, кто ее спас. Затем начался спор. Старший говорит, мол благодаря его ковру они вовремя успели к девушке, иначе было бы поздно. Средний сын говорит, что если бы не его зеркало, они бы и вовсе не узнали об этой девушке и ничего бы не было. Младший брат напомнил всем, что его палочка оживила принцессу. Так за кого ей выходить замуж? — закончил сказку Бауржан, намеренно оставив открытую концовку, чтобы дети сами думали.
— Мне кажется, что средний брат. Ведь он увидел все, — отвечает Кайрат.
— Я даже не знаю, каждый прав по-своему, — отвечает Эльмира, восторженно глядя на своего мужа. Затем смотрит на младшего сына, который едва уснул в концовке рассказа и медленно клюет носом. Она аккуратно старается уложить сына, ласково называя его Аконей. В этот момент тот просыпается и смотрит на отца. Кайрат, увидев, что мелкий проснулся, спрашивает его:
— За кого принцесса должна выйти замуж?
— За меня! — шкодливо отвечает Аконя. Поднялся всеобщий смех, и Эльмира с Кайратом принимаются щекотать и обнимать мелкого хитреца.
Бауржан присаживается рядом на кроватку, то ли стесняясь, то ли сдерживаясь — он этого еще не выяснил — от всеобщих объятий. Эльмира отпускает детей, крепко обнимает своего мужа и хвалит его за интересную сказку, затем выпытывает у него правильный ответ и концовку сказки, которую он сам не придумал.

Дети крепко спят. Бауржан стоит на балконе, всматриваясь между деревьями, которые в нескольких метрах от их квартиры на втором этаже. В небе мелькают звезды, отчасти тусклые из-за яркого света полной луны. Тихий спокойный двор одного из микрорайонов города. Все меньше времени занимает его тоска по своей ласточке и огромной квартире. Теперь он анализирует не цифры и данные, а свои чувства и утверждения. Ему начинает казаться, что он привыкает к этим ребятишкам, хотя прошел всего один вечер. Он вспоминает ту девушку, что нравилась ему в далекие годы. Тут заходит Эльмира. Закрывает дверь балкона, чтобы не залетели комары и обнимает его сзади, прижимаясь головой к его спине. Бауржан чувствует тепло и уют. Домашний простой уют.
Каждая клетка его тела ощутила это тепло, очень нежное и родное.
— У тебя все в порядке? Как дела на работе? — заботливо спрашивает жена.
— Эльмира, я хочу сказать, — не успевает Бауржан докончить, как слышит громкий звук будильника. Вся предыдущая картинка медленно смывается и свертывается под ярким светом солнца из большого витражного окна. Будильник очень громкий и на данный момент самый ненавистный, чем когда-либо.
— Нет! Нет! — повторяет он вслух и крепко сжимает глаза, пытаясь снова заснуть и отправиться в тот мир. Но сон не приходит, будильник заходит на второй круг, солнце светит все ярче. Еще полчаса он лежит, глядя на высокий стильный потолок своей квартиры. Без смеха детей и Эльмиры его квартира показалась ему такой холодной, как чужая гостиница. Очень холодной и пустой, несмотря на разнообразие редких картин и изящных атрибутов интерьера.
Холодной и пустой.

Прошло пару дней. Бауржан обратился к социальным сетям. Вводит фамилию и имя в Facebook— не находит. Уже подумал про LinkedIn, но решил сперва проверить Вконтакте — нашел.
Узнал ее сразу, лишь по главной миниатюрной фотографии в меню поиска. Просмотрел все фотографии и пришел к выводу, что она не замужем.

Эльмира … приняла Вашу заявку в друзья.

Внезапно движение и шелест прекратились. Даже ветер приутих, будто подчинился приказу. Через мгновение появился свет за моей спиной. Свет светил на впередисидящее дерево и слева от меня виделся его луч, большой и округлый. Возможно, это был обычный фонарик, но свет был очень ярким и мощным. У меня была паника, чтобы соображать и видеть все отчетливо. Свет начал смещаться направо. Это значит, что меня обходили с левой стороны. Данное действие происходило медленно, как бы с натяжкой и особой интригой. В отсутствии ветра шаги слышались обостреннее, как бы аккуратно не передвигался источник этого света. Повернув голову налево, я никого не увидел. Через мгновение свет пропал, а шелест продолжался, но, как мне показалось, он был уже с противоположной стороны. Я растерялся и боялся пошевелиться. Повернуть голову назад было еще страшней, но мне пришлось это сделать, ибо эти проклятые шаги свели меня с ума — я был готов вступить в бой и закончить все это — ожидание томило и нервировало меня. Я крикнул:
— Кто здесь? Э козел иди сюда! — это вырвалось с большой злостью, за которым скрывался лютый страх. Конечно, в ответ я получил лишь издевательское молчание. Самый ужасный игнор на свете. Мое ожидание и страх прервала все та же вспышка света, только теперь свет был направлен на меня и его источник словно бежал в мою сторону. У меня заболели глаза, я инстинктивно поднял руки и загораживал свет двумя руками. Закрыв глаза я видел темноту, по краям окрашенную в красные тона — это веки пропускали невероятной яркости свет. Делая небольшие шаги назад, я пытался что-то выкрикивать, но язык мой не слушался меня и даже не поднимался — он вдруг атрофировался и перестал принимать мои команды, будто в панике был проглочен мною. Издавались лишь непонятные возгласы. Свет, к которому мои приоткрытые глаза немного адаптировались, приближался ко мне. Ноги дрожали и порою не слушались меня, подкашиваясь и спотыкаясь каждый раз о торчащие корни деревьев и прочие преграды. Затем я рухнулся на холодную землю и уже не смог подняться, будто системы моего организма отказывали в определенной очередности. В ужасе я отталкивался руками и полз спиной вперед, также пытаясь отвернуться от треклятого света. Позже я стукнулся спиной о дерево и немножко ободрал кожу о его жесткий шероховатый ствол.
Бессилие и усталость начинали доминировать над инстинктом выживания.
Мне начало казаться, что это конец пути. Попытки выкриков по прежнему были неудачны. Языком я чувствовал десна и зубы, но все старания были тщетны.
В то время, когда я маялся над своим непослушным телом, свет начал гаснуть, или же я терял сознание. Трудно было понять, что происходит, но я почувствовал головную боль и тошноту, но при этом вся боль стихала, когда я уперся лицом о торчащий корень дерева, под которым я лежал.
Настигла сплошная темнота.

Через мгновение, а может в реальности это была целая вечность, только мое сознание забыло о времени и пространстве, я увидел свое скорченное головой вниз тело. Я отдалялся от него и ничего не мог с этим поделать. Картина перед глазами приобретала различные цветовые тона, от темного к светлым. После забвения мои глаза увидели мутные очертания моих ног, а поднимая свой взор наверх, я видел знакомые окна, которые преломляли ярко-желтый солнечный свет. Возвращалось чувство боли, особенно в области шеи, упиравшейся на подлокотник дивана. Она будто окостенела и в ней не было ни капли крови, которая в свою очередь скопилась в нижнюю часть руки и кисти. Сердцебиение участилось, и в полнейшей тишине улавливался каждый его торопливый стук. Язык, который скрутился в трубочку, почти высох, а его кончик упирался в слизистую поверхности горла. Поэтому дыхание, точнее жалкие попытки уловить хоть какой-нибудь воздух, осуществлялось только через нос, стенки которого также были сухими, как поверхность велюровой ткани.
Нехватка воздуха сказывалась на организме — он умирал, в гнусных попытках уклониться от смерти. В один момент, очерствевшие бока спины почувствовали прикосновение. Я застыл и понимал что происходит, но я устал даже боятся. Прикосновение повторилось, но уже с большей силой, тогда мне показалось, что это были пальцы, точнее два пальца, один длиннее другого, наверняка средний и указательный. Из-за невозможности обернуться и выяснить что, черт возьми, происходит, я просто лежал с неотвратимой бесполезностью. Тем временем, два пальца превратились уже в целую ладонь, которая отчаянно подталкивала меня. Тогда мне показалось, что меня будят. Постепенно ко мне приходило осознание того, что все это было сном. Самочувствие становилось все лучше и лучше. В один момент все движения прекратились и я проснулся. Широко открыв глаза, я все также видел свои ноги, а шея не переставала болеть. Все дело было в том, что я уснул в неправильном положении, так как моя голова действительно упиралась в подлокотник дивана. Аккуратными движениями я принял нормальное положение и уже глядел в потолок, разглядывая в нем небольшие черные точки и медленно успокаивая свою нервную систему после такого сна.
Приятное ощущение и расслабленность шейных суставов принесли мне долгожданный покой. Через пять, а может и десять минут я перевернулся на правый бок в сторону стенки и начал снова засыпать, в надежде что увижу приятный сон. Как только я это сделал, эти проклятые пальцы дважды ткнули мне по спине, словно издевкой: "тук-тук". Снова. Но разве я не проснулся от ужасного сна?
КТО ТАМ?

Скорый поезд №023 сообщением "Актобе - Алматы 2" подъезжал к неизвестной станции в Южно-Казахстанской области.

Небольшая наружная лампа накаливания, одиночный ларёк с белой железной облицовкой - все, что было на перроне. Их вагон находился в конце состава. Они вместе вышли к ларьку, чтобы купить напитки и еще что-нибудь пожевать. После того, как они расплатились, они услышали посторонние шаги и из темноты появились три парня. Настроены они были враждебно, что было понятно по их словам и выражению лица. Они постепенно окружали беззащитную парочку. Ергазы понимал, что помощи ждать не откуда и нужно было предпринимать действия. Айсель стояла за его спиной, и сложила руки на его плечи.
- Когда подам знак, беги к вагону, - настороженно шепнул Ергазы. Девушка не ответила, но он почувствовал ее кивание. Продавщица ларька убежала через задний вход и растворилась в темноте.

Парни подошли еще ближе. Тут Ергазы сказал: "Беги" и девушка рванулась к вагону, который уже начал отъезжать. За нею побежал один из отморозков. Ергазы пнул его по ногам и тот рухнулся на землю. Остальные резко напали на Ергазы. Он получал удар за ударом, не имея возможности убежать, он давал небольшой отпор в виде встречных слепых ударов и невыразительных уклонов. Одному и вовсе разбил нос. После этого он внезапно почувствовал укол холодного ножа. Настоящая боль пришла после того, как отступил шок. При свете лампы он разглядел свою кровь на ладонях, которыми зажимал место ножевого ранения. Не было сил держаться на ногах и его очень сильно потянуло прилечь, к тому же ему прилетело еще пару ударов. Трое парней убежали и скрылись во тьме, как только увидели кровь. Все произошло очень быстро.
Он остался совершенно один и чувствовал как текла кровь по его телу. Было даже слегка щекотно, когда кровь добиралась к боковым подреберным частям. Становилось все прохладней.

Очнулся он в светлом помещении со светло-зелеными стенами и слегка потемневшим белым потолком. Ему сказали, что он пробыл без сознания два дня. Через пару часов он окончательно оклемался. Он увидел родных, которые сразу же приехали, узнав о происшествии. Он был очень рад их видеть.
- Айттым ғой саған тамбурға, далаға шықпа деп, - грозно и одновременно заботливо сказал ему отец.

Затем он подумал об Айсель, в голову приходили разные мысли. Что было когда он отключился? Неужто она уехала вместе с поездом?
Из общей информации он знает лишь ее имя и место обучения. Всю дорогу были разговоры о детстве, о разных приколах и прочие самые интересные разговоры. Его размышления перебила его сестра,:
- О ком задумался? Не хочешь рассказать кто такая Айсель? Хм?
Ергазы встрепенулся и глаза его наполнились детской радостью.
Сестра поведала ему о том, как Айсель оперативно остановила поезд сперва стоп-краном, а потом и вовсе подняла на уши весь экипаж поезда и сотрудников вокзала, вызвала скорую помощь и собрала все твои вещи, также о том, что Айсель оказала ему первую медицинскую помощь до приезда скорой помощи, измарав все свою одежду - на говорила это с особым удивлением, благодарностью и гордостью. Глаза Ергазы слегка увлажнились и он хотел поскорее снова увидеть Айсель: взглянуть в эти прекрасные зеленые глаза, снова прикоснуться к белоснежным рукам, услышать приятный голос и очаровательный смех. В этот момент в комнату зашла Айсель, держа в руках пакет и свою сумку с вещами. Увидев родню Ергазы она засмущалась и собиралась выйти, как ее остановила мама:
- Эй, қызым, кір-кір, отыр. Әйбат сұлу қыз екенсің.

ПРОЛОГ

- Умеем же мы ввязываться во всякие ситуации, да? - с улыбкой сказала Айсель, когда у их машины спустилась шина.
- Да фигня! Сейчас запаску поставим, что ты вылезла вообще? Следи за Дамиром, вдруг проснется и выскочит - ответил Ергазы и продолжил возиться с колесом. Как только Айсель сделала шаг в сторону задней двери автомобиля, Ергазы встал и схватил ее, прижав к автомобилю. Их губы слились в страстном поцелуе. Руками он обхватил ее лицо, нежно поглаживая щеки.

Еще два часа она не замечала, что на ее лице были черные следы масла и пыли, а для Ергазы это было лишним поводом посмотреть в заднее зеркало и снова улыбнуться.

Наша бескрайняя казахская степь хранит в себе много историй любви - и счастливых, и печальных. Одна из таких историй - любовь народного певца Естая к красавице Корлан. Она произошла в то время, когда действовали совершенно другие законы. Любовь степняка отличается огромным размахом, которую он позаимствовал у просторных морей земли.

Конец 19 века. За холмом вырисовывались юрты, легкий белый дым развеивался вдоль всего аула Маралды. Естай, молодой красивый юноша, лет двадцати, был в составе делегации и сопровождал сына одного из баев родного Прииртышья. Изумительный голос юноши, которого считали последователем великих Акана-серы и Биржан-сала, распространил о нем славу и он, как и многие степные певцы, был званным гостем любого аула. Легкий степной ветер придавал свежести и возбуждал аппетит кочевников. К тому же, доносился запах выжженных угольков древесины, вперемешку с вкусным мяса баранины.

— Ассалаумағалейкум! — громко встретил их местный султан, из рода «кыпшак». Дальняя дорога утомила его, но теплый прием султана и аула Маралды прибодрил его.
Рядом, справа от султана, он увидел девушку внеземной красоты, которая робко здоровалась с гостями. Эта была его дочь — Корлан. Широкие черные глаза, в которых отражалась вся глубина ее доброй, чистой и наивной души. Черные волосы, что были аккуратно собраны в две длинные извивающиеся косы.

Өзiндей бiр жан тұмас,
Тұса тұар артылмас

Уже после первым слов, сказанных друг другу, они почувствовали некую близость и легкость. Ее глаза были настолько чистыми, как родниковая вода, из которой постесняется пить даже самый благородный конь. Не получалось у Естая подолгу всматриваться в эти глаза, потому что Корлан застенчиво отводила взгляд.

Бозбала қалма капы бул жалғаннаң,
Жiгiттiн арманы жоқ Қорланды алған

С ее согласия, он решает ее украсть. Строит планы в своей голове, надеется на удачный исход, и снова очаровывается красотой и чистотой Корлан.
Но их разговор подслушали местные ребятишки, и план Естая дошел до отца Корлан. Султан, узнав о планах молодого гостя, настоятельно решает выдать Корлан замуж за засватанного жениха, который был из одного из соседних аулов и являлся сыном другого алтайского султана — с ним они планировали засвататься давным давно. На кону стояла его честь.
- Кызым, мен осылай шештим, (Дочь, я так решил!) — командным голосом сказал султан. Корлан, как подобает истинной дочери казахской степи, не могла пойти против воли отца и мирится со своей судьбой.

Бар ғаламды шарықта,
Уа дариға, лəулiк тас.

Естай был очень разочарован и подавлен. Трепетные чувства юношеской любви он сохранил до конца своих дней. Единственной памятью о своей возлюбленной Корлан было подаренное ею кольцо, которое она просила никогда не снимать. Вот такая она, любовь казахского степняка - одна единственная. На всю жизнь.

Корлан позднее стала матерью четверых детей, впоследствии ее семья была раскулачена «советами», скончалась она в промежутке между 1937 и 1947 годами.

Бағдат, Мысыр, Шығ Машын,
Iздесем Қорлан табылмас

Певец Естай пережил свою возлюбленную, Корлан, не больше, чем на 10 лет, а вот песня, которую он посвятил ей живет до сих пор. Живет в народе и в сердцах тех, кто умеет любить.

Спустя три дня нахождения в этом городе он будто впервые дивится узким каменным улочкам, впитывая ароматы пряностей и специй. Пожалуй, этот город, сошедший из страниц книги «Тысяча и одна ночь», никогда не наскучит.
Слух улавливал гортанные речи магрибцев, которые по праву стали голосом Марракеша. Хамит проживает в риаде — это, как правило, старинный дом, в котором когда-то жили знатные семьи и где до сих пор чувствуется утонченная атмосфера Магриба. В его риаде есть дворик, небольший бассейн, патио с фонтаном, апельсиновыми деревьями и небольшое кафе, где можно пообедать или поужинать. Настоящий оазис, который в сто раз лучше пятизвездочных гостиниц.
На часах 18:35.
По дороге Хамит поздоровался с Гаджаром, местным продавцом ковров, лавка которого была недалеко от его риада. Хамит заметил, что на витрине не хватает одного ковра, сшитого шахматным орнаментом, где вместо черных квадратов были красные, внутри которых виднелись рандомные геометрические формы. Этот ковер был самым красивым из всех. На вопрос о том, продан ли ковер, Гаджар ответил положительно. Он был польщен такой внимательностью и добродушно пожелал Хамиту хорошего дня и новых приключений. Арабский язык давался ему легко, сейчас был примерно второй базовый уровень, который позволял вести обычные диалоги. Читать арабскую вязь без переводчика было трудно, но в Марракеше он запомнил многие важные слова.

Карточка №1. «Марракеш основан в 1062 г. у подножия гор Высокого Атласа. Город дал название … Марракеш называют … из-за рыжеватого отттенка (так, понятно) … в 1985 году она отнесена к памятникам Всемирного наследия ЮНЕСКО» — бормоча, прочитал Хамит и достал следующую распечатанную на русском языке карточку.
Карточка №2. «Аль-Кутубия (араб. جامع الكتبية‎ j «мечеть книготорговцев») — самая большая мечеть марокканского города Марракеш, известная великолепным 69-метровым минаретом, который послужил прототипом таких построек альмохадского периода. Заказчиком строительства выступил эмир Якуб аль-Мансур (правил в 1184-99 гг.)» — читая эту карточку, скопированную из Википедии, Хамит визуально представил, где расположена эта мечеть и пытался сориентироваться. Минареты он видел при въезде в город и из иллюминатора самолета, но их было очень много, чтобы выискивать самый высокий из них. Хамит решил добраться до Аль-Кутубии, а после того, как доберется, он задумал подробно прочитать про это строение в интернете. Было очень интересно читать про то или иное сооружение, находясь в нем и облокотившись к его стенам. Невероятная атмосферность.
Казалось, что действительно понимаешь о чем идет речь и запоминаешь каждую деталь.

Путь к мечети проходил через его любимую площадь Джема-эль-Фна.
Площадь издавна считалась главной жемчужиной города. Хамит любил это место только в вечернее время, когда она наиболее живописна, в оранжевых лучах заходящего солнца и многолюдна — да и кто же захочет-то гулять под палящим солнцем, где укрыться можно только под навесами уличных торговцев. Как только его нога вступила на эту волшебную жемчужину, он снова окунулся в сказочное преображение, в свет десятков огней и факелов. Звуки барабанов и споры торговых переговоров, театральные представления и небольшие концерты акробатов, фруктово-овощные и мясные ароматы, люди всех рас и вероисповеданий. Кого здесь только нет! Это настоящая жизнь древнего торгового города. Перед ним вновь и вновь открываются тысячелетние традиции и ритуалы марокканцев.

— Эй, парень, — окликнула его увязавшаяся гадалка. Хамит никогда в жизни не разговаривал с гадалками и даже не думал слушать их. Но все бывает в первый раз, не так ли? Да и это было для него своеобразной экзотикой. Может здесь гадалки поприличней будут. Главное, чтобы языковой барьер не помешал.
— Я могу погадать тебе и на руке. Ноге. Я уже вижу. Ты встретишь девушку. Чужая земля. Она — прекрасная восточная красавица, — продолжила гадалка, когда Хамит воспринимал лишь частицы ее речи, в тот момент, когда барьер действительно помешал. Хамит с трудом разобрался в быстрой связке слов и спросил:

— Восточная — это примерно откуда? — для Хамита это было обширное понятие. Сюда относятся много национальностей.
— Не могу сказать точно, мой дорогой. Она будет говорить на знакомом языке, — ответила гадалка.
И снова ступор и неясность. Хамит, будучи выпускником казахо-турецкого лицея, знает английский и турецкий, не считая русского и родного казахского. Да и вот, немного арабского в придачу. Так что слова «восточная», «говорить на знакомом языке» для него очень многогранны.

Оставив эту затею и отмахнувшись от гадалки двадцатью дирхамами, он пошел дальше, направляясь в глубь площади, после которой была дорога в мечеть Аль-Кутубия.
Слова гадалки не давали покоя его мыслям. Всю дорогу он размышлял о них.
Восточная. На знакомом языке. На чужой земле. На. Чужой. Земле.
И снова знахарь, который восседал на ковре, будто появившийся из сказки Шехерезады и лавочки, где в холщовых мешочках были разложены необычные снадобья: засушенные ящерицы и лягушки, сплющенные ежи и дикобразы, коралл, излечивающий болезни сердца, и много других необычных штучек. Все это он уже видел. Но на сей раз внимание привлекли лишь слова знахаря, который советовал одной паре европейского происхождения попробовать растертый рог носорога и корень мандрагоры, который вовсе не был самым приятным на вид растением. По его словам, они придают силу любви и восстанавливают романтические отношения.
А знахарь то прирожденный пиарщик!
Настоящий колдун может изменить судьбу, поэтому, загадывая желания в Марракеше или покупая приворотное зелье, стоит проявить осмотрительность. А этот уродливый корень мандрагоры не вселял огромного доверия.

Через некоторое время, Хамит увидел Кутубию — шедевр мавританского зодчества. Шпиль мечети украшают четыре золотых шара, которые расположены вертикально от большего к меньшему, а последний шар и вовсе похож на конус, оконечность которого устремляется в небо.
Подойдя поближе, он случайно слился с экскурсионной группой и слышал рассказ англоязычного гида. После нового и сложного для восприятия языка английский язык будет словно родным и очень-очень приятным для слуха.
В Марокко скучаешь даже по английскому языку. Гид был местным и хорошо владел разговорным английским. Вот что он говорил:
«По преданию золотые шары были отлиты из драгоценностей жены султана Якуба аль-Мансура, которая согрешила в священный месяц Рамадан, за что и поплатилась украшениями. Слух об этих золотых шарах разнесся далеко за пределы Марокко. Многие пытались овладеть ими с помощью оружия и хитрости. Однако позже выяснилось, что это всего лишь выдумка, а шары сделаны из позолоченной меди. Башня Кутубия так понравилась мавританским султанам, что по ее образу выстроили еще два минарета.»
— Интересно! — подумал Хамит, влюбленный во всякие легенды об исторических мечтах. Во время таких рассказов человек мысленно представляет все эти события в кинематографическом образе: костюмы, декорации, живые герои легенд и их взаимоотношения.

Раздумие прервал женский звонкий смех и последующие за ними слова на русском:
— Вот так, спокойно взяли и накидали всем!
— Азиза, реклама — она и в Марокко реклама.

Хамит, скучавший по Казахстану, дому, друзьям, хотел найти эту девушку, которую, скорее всего, зовут Азиза. Он навострил слух и взглядом бегло пронизывал толпу. Приподнялся на носочки. Прислушивался. Но этот смех, словно мираж, исчез и больше не являлся. Этот смех и голос отпечатались в памяти и некоторое время повторялись в его сознании. Голоса казались такими теплыми, такими родными. А смех… как же этот смех пронизывал и будоражил его воображение. Хамит не терял надежды найти Азизу, но спустя час безуспешных поисков он отчаялся.

Двадцать минут Хамит передвигался по проспекту. Он шел на юг.
Шум машин, автобусов, телег. Запах бензина и животных. Он не может забыть этот смех и все чаще и чаще представляет себе эту девушку. Он предполагал, судя по тону или по каким-либо другим соображениям, а возможно и по интуиции, что это девушка — казашка.
Еще бы! С таким именем — очень большая вероятность того, что девушка казашка. Хамит сейчас нереально тупил.
Рисуя ее образ и сохраняя ее в памяти, он и не заметил, что прошел достаточно много. Он оглянулся и видел обычную марокканскую улицу. Пройдя еще десяток метров, но уже осознанно и оглядываясь по сторонам, в поисках названия улицы или надписей на английском, он увидел розоватую глиняную стену и небольшое количество туристов. Внезапно к Хамиту подбежал парнишка, который на английском уговаривал купить у него небольшую экскурсию по Дворцу Бахия — так он называл это место. Хамиту понравились его пыл и владение языком. Они договорились, и парнишка, который называл себя Вассимом, повел его на другой конец дворца, говоря, что там отсутствует очередь. Через некоторое время они шли по узкой опустошенной улочке. Иногда встречались тупики, а местные искоса поглядывали на Хамита. На веревках висело белье. Мусор валялся небольшими кучками. Парнишка шел молча, лишь изредка говорил, что знает много фактов про этот дворец и что живет недалеко отсюда. На вопрос Хамита о знании языка он отвечал просто — что уже год ходит на курсы, да и в общем хорошо учится в школе.

Сейчас они идут вдоль наружных стен дворца, которые выглядели довольно-таки скромно, чтобы называться дворцом. У районного акима в Казахстане наружные ограждения получше этих будут.
— Вася, — сказал Хамит на русском, а когда парнишка отликнулся на это имя, то решил и вовсе называть его так на постоянной основе, — а чей это дворец?
— Его построил один знатный визирь. Звали его Сид Мусса, — громко ответил Вассим.
— На фоне других дворцов этот скромнее. Беспонтовый этот твой Сид, — продолжил Хамит, но парнишка его перебил:
— У него было двадцать законных жен и множество наложниц.
— Все равно стены так себе.
Вассим улыбнулся. Он с нетерпением ждал последующих событий.
Когда они вплотную приблизились к воротам, Вассим пропустил Хамита вперед, а сам внимательно следил за выражением его лица, которое очень трудно описать. Впрочем, подобрать слова не получалось даже самым знатным писателям того времени. До того было фантастическим внутреннее убранство и высший замысел архитектурной мысли. Марокканцы говорят: «Машалла́х» — Хамит был краток: «Ё-моё».
Вассим продолжал свой познавательный рассказ:
— Так вот, этот визирь любил одну из своих женщин, кажется её звали Фатима, что возвел для нее дворец необычайной красоты.
— Подкатил, так подкатил.
Хамит оглядывался по сторонам, внимательно разглядывая каждую деталь. Дворец действительно прекрасен. Около ста пятидесяти комнат разукрашены золотом и драгоценными камнями, традиционной мозайкой и арабесками, а главный двор с изящными колоннами с витиеватыми резными орнаментами и фонтанами вымощен мрамором.

— Визирь опасался зависти и дурного глаза, поэтому и спрятал все украшения внутри дворца, а стены сделал поскромнее.
— Дааа, тут наши акимы не ровня. Хотя некоторые могут и потягаться, — сказал Хамит на русском. Мысли вслух. Затем он перешел на английский язык и спросил Вассима:
— А что было потом? Она подарила ему визирьчиков?
— Точно не знаю. Но Сид Мусса вскоре умер. И был прав на счет дурного глаза, ибо сам султан Абд аль-Азиз позавидовал красоте дворца, который превзошел все здания Марракеша и его резиденцию. После смерти визиря султан забрал из дворца Бахия все драгоценности.
— Вот редиска! А что с женами и остальными дамами?
— Кто где и кто куда.
— Эх, — вздохнул Хамит.
После того, как парнишка произнес имя султана, в котором есть фрагмент имени девушки, что захватила мысли Хамита, он всполошился, и в голове снова заиграл этот звонкий смех.
Целый час они осматривали убранства дворца и общались на разные темы. Мальчишка был ему симпатичен — он умный, смышленый и точно будет успешным человеком, когда вырастит.

Азиза. Он размышлял, куда точно может пойти туристка из Казахстана.
Здесь всего так много. Можно целыми днями гулять по этим узким каменным улочкам. Он попробовал вписать геолокацию «Марракеш» в Instagram, надеясь, что среди огромного потока фотографий сможет опознать азиатское лицо, но все усилия оказались тщетными — там было слишком много азиатских лиц. Плохая идея, Шерлок.
Хамит убеждал себя забыть все и продолжить отдыхать, ссылаясь на то, что это большой город и благо бы самому не потеряться, а он тут собрался одну девушку искать, зная только имя.

Так он и сделал. Но все же находясь в общественных местах он подсознательно искал ее — мало ли. В последний день пребывания в Марокко он глубоко вздохнул и в последний раз окунулся в волшебную атмосферу этой красочной страны. Он поехал на окраину города, где обычно собирались его новые знакомые, ведь путешествие — это не только пляж, купание, загар и музеи, для него это в первую очередь новые знакомые и друзья. Они хорошо знали окрестности города и в последний день подарили ему незабываемый пикник на крыше. Оттуда Марракеш казался большим муравейником. Возможно глиняные и кирпичные здания, небольшие оконные пространства без самих окон некоторых зданий создавали такое своеобразное впечатление. Ветер смиренно доносил Азан из десятков мечетей с разных сторон, и голоса одних магрибцев перебивали другие на пару секунд. Уходящее солнце наблюдало за всем этим издалека, сияя и обливаясь красным цветом. Видимо, даже оно не хотело покидать этот удивительный город.

За иллюминатором самолета у подножия гор разлегся родной Алматы.
Дом, милый дом.
Сидя в такси, ну и стоя в пробках, которые образовались уже в аэропорту, Хамита охватило чувство, будто он побывал в арабской сказке — прочитал перед сном про Ала ад-Дина и затем ему приснился сон.
Он вспоминал слова гадалки и понимал, что не сбылись ее предсказания и она лишь сказала ему то, что он хотел услышать. За окном было темно, и лишь свет уличных фонарей и машин освещал ночной город.

На выезде из аэропорта стояло много «маякующих», которые ловили такси, ибо в самом аэропорту цены выше. Они стояли в одну длинную колону вдоль улицы и щурились от ярких фар. Хамиту было лень таскаться с багажом, чтобы сэкономить немного денег — не в этот раз.
Таксист спросил разрешения взять еще пару людей, если им по пути. Хамит вежливо согласился на просьбу водителя и выпил леденящего напитка.
По радио шла сводка новостей, которая хоть немного отвлекала его от головной боли после полета.

Машина ехала с небольшой скоростью от одних возможных попутчиков к другим — то в цене не сходились, то не по пути.
Последняя попытка таксиста заработать дополнительные деньги для своей семьи: три девушки с большими рюкзаками стояли на краю улицы. Одна из них вытянула руку и машина остановилась.
— По Абая, Центральный стадион

Через пару минут после того, как все вещи погрузили в багажник, все трое сидели в машине, вздыхая и радуясь. Погружались они шумно, видно было, что у них отличное настроение. Они были общительными и сразу принялись обсуждать свое путешествие и стюардесс. Хамит сидел молча. Таксист, в свою очередь, решил поддержать беседу и все расспрашивал об их состоявшимся отдыхе. Он старался не слушать их, но все же улавливал некоторые слова. Позже по их разговору он понял, что они прибыли из Марокко.
Тут Хамит заинтересовался.
Всегда интересно пообщаться с людьми, которые испытывали тоже самое, что и ты, или вы имеете общие интересы. Хамит плавно вошел в беседу и перенял их внимание от водителя на себя, сказав, что он летит из Марракеша.
Водитель поймал тишину, когда остальные обсуждали город и использовали при этом непонятные для него слова и термины, название мест и так далее.
В темноте он не разглядел лиц девушек, лишь изредка проблески фар встречных машин падали на лица двух девушек, которые сидели позади, рядом с ним. А впередисидящую девушку он и вовсе не видел, даже когда она садилась. Она разговаривала редко, в основном говорила об архитектуре и делала это так, что Хамит думал, что она профессионал и работает в этой сфере.
Они продолжили беседу, и только потом одна из девушек спросила, как зовут Хамита. Затем все посмеялись от того, что догадались сделать это лишь через столько времени. Здесь Хамит вздрогнул. Ему показалось, что он услышал знакомый смех. И впрямь, все девушки прилетели из Марокко. Но он не увидел и не различил, кому из троих девушек принадлежит этот смех. В спешке Хамит представился первым и с некою надеждой ждал, когда они назовут свои имена.

Две девушки, что сидят рядом с ним, представились как Айдана и Малика.
— А тебя как зовут? — обратился он к девушке, что сидела впереди.
— Азиза.

В одном из пухлых лошадей, точнее в черном легковом седане путешествовали двоюродные братья. Шесть километров назад они свернули налево на Кордайском повороте и направлялись в Алматы. Заправившись до шестидесяти литров на огромной российской автозаправке, они спешили доехать до небольшого нагорья перед большим перевалом, на котором располагается их любимое придорожное кафе. Его особенностью были родниковая вода и кафешки с топчаном, где можно были вкусно перекусить и вытянуть ноги, почувствовав особое удовольствие после четырехчасового непрерывного пути. В их недалеком прошлом здесь останавливались караваны межгородских автобусов, но после того, как была построена прямая короткая дорога и множество новых заведений, здесь стало гораздо тише.

- Через минут двадцать кафе! Наконец-то покушаем, - радостно и воодушевленно напомнил Айдос, при этом понизил громкость музыки, пальцем придерживая кнопку на руле.
- Хей-эй, сейчас крутой момент будет, - возмутился Нурик и крутанул усилитель на магнитоле.
- Вот, знаешь, не в кайф такую музыку слушать на такой дороге. Ладно, если ночной город, вэйп .. и девушки на заднем сиденье, как ты любишь. Но, ты глянь в окно, - ответил водитель, правой рукой показывая на деревья и дорогу.
- Твой джаз меня тоже достал, как ты слушаешь такое? – ответил Нуржан и демонстративно начал танцевать, плавно двигая руками и всем лицом «изображая кайф».

Встречный автомобиль мигнул им, что значило о впередистоящем дорожном патруле. Айдос сбавил скорость и поднял ладонь в знак благодарности – водительская солидарность в деле. При виде патруля они слегка напряглись. Бывает, переживаешь, что остановят, хоть и заведомо знаешь о своей правоте. Практически у многих водителей такое. Вдруг найдут какую-нибудь мелочь или в кустах стоял радар-паучок. Они спокойно проехали мимо патруля, и Айдос снова набрал скорость.

Они приблизились к той самой долгожданной остановке. Вдали, на холме куча деревьев. На обочине дорожный знак с ножом и вилкой. Айдос бережно подъехал к зданию, и припарковался недалеко от родника.
- Ой, наконец-то, - сказал Нуржан и потянулся на заднее сиденье, чтобы достать деньги из куртки.
Вымыв руки, размявшись и расправив спину, они с наслаждением вытянули ноги под стол на топчане и сделали заказ.

- Как Сабира? – спросил Айдос. - Мозги еще вынесла с этой свадьбой? Блин, аж поверить не могу, что этот засранец уже женится, - продолжил он.
- Да нормально, это я переживать должен больше. Прекрасная холостая жизнь заканчивается. Однако, везде есть свои плюсы, - ответил Нуржан.
- Раньше я думал, что наши дети будут ровесниками. В итоге оказалось, что у дяди Нурика плохая реакция, - поддразнивая, продолжил Айдос.
- Ха-ха.
Спустя десять минут им принесли заказ. Непоколебимые в своем вкусе, они оба заказали бифштекс. Один с гречкой в гарнире, а другой с картофельным пюре. Блюдо они съели за пять минут, а вот чай пили где-то полчаса, расположившись поудобней. Беседовали они о всякой ерунде: восхищались первой совместной поездкой и ностальгировали по прошлому, история которой достойна отдельной книги, где сочетаются все жанры. Они двоюродные братья, Айдос живет в Алматы и учится на последнем курсе UIB, а второй закончил ТарГУ год назад и работает в отцовской юридической конторе.
- Ладно, брат. Двинем потихоньку? – сказал Нуржан и поддел ногу Айдоса.
- Такс! Я включу Bluetooth и будет моя музыка. Проедем перевал и ты за руль, если хочешь, - ответил по-ребячески Айдос.
- Окей, но давай до Узынагаша. А то мне лень уже - сказал Нуржан, подозревая, что Айдос не хочет расставаться с рулем. Да и водит он гораздо лучше.
- Аее, поехали.

Извилистая дорога, с множеством спуском и подъемов лишь радовала Айдоса – он любит трудную дорогу, на ней, как минимум, не скучно. Каменистые пороги и искусственно вырезанные горные породы в сочетании небольших холмов, простирающихся на многие километры. Есть один отрезок дороги, на который он всегда обращает внимание. Этот отрезок находится на возвышенности, где идет стремительный подъем, если взглянуть в западную сторону, то откроется обалденный вид на всю долину и при ясной погоде порою даже виден Бишкек.
- Такие виды и дают мне мотивацию к дальним странствиям – прервал молчание Айдос.
- Плюсую. Который по счету этот сценарий у тебя? Ты же так эту хрень называешь, - спросил Нуржан.
- Почему хрень, анализировать и делать заготовки планов – это увлекательно. Представь, будто ты планируешь поездку, а здесь твоя жизнь в ближайшие десять или двадцать лет – это и есть поездка. Ладно, ты слишком тупой. Шучу, не слишком, - счастливым голосом ответил Айдос.
- Хэй. Просто их много у тебя, этих сценариев. То ты хочешь создать семью, то уйти в карьеру, то купить дом на колесах и объехать мир. Ты почти два года потерял, сказав, что не видишь выгоды учиться на нефтяника и ушел в рекламу. Ты ветреный слегка, – спросил Нуржан поучительным голосом.

- Сейчас у меня все равно нет возможностей осуществить это... Я готовлюсь прожить хорошую жизнь: собираю деньги, не трачу деньги на клубы и тусовки, как ты или как Арман, например. Нам бы именами с ним махнуться. - ответил Айдос и хотел было продолжить, как Нуржан прервал его:
- Я вот еще спросить всегда хотел, зачем ты расстался с Кариной? Может ты вздумал трансом стать, как тупой тайский подросток?

Айдос недоумевал этим шквалом вопросов. Но, кому, если не Нуржану рассказывать такие вещи. Он даже выключил музыку, подозревая, что сейчас «буит мясо» и душевный диалог, в котором он нуждался.

Он ухмыльнулся:
- Ну, что ты их оскорбляешь? Это у них по вере есть третий пол. Да и к чему этот тупой вопрос? Я даже и подумать о таком не мог. Натурал я - натуральнее тебя. Карина просо часто намекала на женитьбу и семью.
- Так вы же капец долго мутили. Мне она нравилась.
- Не хочу семью до тридцати пяти лет, как минимум. Так по моему новому сценарию. Не рассказывал разве?
— Нет, напомни.

«Я хочу зарабатывать деньги, раз в год или даже полгода делать себе что-то на подобии «Gap Year». Развиваться, выучить испанский, китайский я уже знаю на среднем уровне. Путешествия по разным странам, у меня список давным-давно в подсознании запечатан. Все можно делать грамотно, налегке и в стиле минимализма, подрабатывая иногда, за общаюсь там. Дайвинг в Австралии, различные пешие тропы, Евротур, в конце концов. Окунуться в восточную цивилизацию. Южная Америка – там вообще куча всего, при желании можно и путь Че Гевары проехать. Некоторые страны Африки. Меня и к пингвинам тянет на Антарктиде. Хочу и волонтером побыть в Unicef*, исполнить свою Американскую мечту – USA Road Trip на типичной американской классике под песни, которые ты не любишь. Ой, много идей безумных, а главное выполнимых – начну постепенно.

А потом и семью, там уже и немного осяду, не факт, что в Казахстане. Я тут подсчитал, что если я рожу... ой, то есть, сделаю детей в тридцать пять, то их детство пройдет в 2040-ых, а совершеннолетие придет в 2060 году. Это же уносит воображение. Что-что, а время будет хорошее. И опыт жизненный будет, иначе, как я воспитаю детей, если сам ничего не знаю? Как-то так, в общем» – долго рассказывал свой план Айдос. Слушатель разинул рот: Нуржан был немного удивлен, и ему было слегка не привычно слушать такое.

- Неплохо-неплохо. Главное не относится к этом�� легкомысленно. А что если раньше захочешь детей, семью? Это же приятно, - удостоверился Нуржан.
- Институт семьи – это круто. В нас это вдалбливали на генном уровне. К тому же в стране мало населения. Есть много кейсов, где страна программировало людей на поздние браки. Та же Япония, например. Но не об этом сейчас. Вот! Слушай: я люблю своего ребенка и уже переживаю за него, хотя он и не зачался даже. Я хочу, чтобы он был ближе к золотому веку, когда будет зеленая энергетика и новые идеальные технологии, а не вот это все. Чета замудрил да? Ахах. У тебя голова от сложных слов не лопнула, а? – растолковал ему Айдос и пожалел бедный мозг своего брата.
- Слишком много букв, на, пожуй лепешку, аналитик хренов.

Они и не заметили, как проехали перевал. Машины постепенно образовывали небольшую пробку в двадцать километров в час. Пост ГАИ работал в обычном режиме и особо никого не останавливали, за исключением фур. Проехав пост, Айдос припарковал машину за одиночным магазином, у двери которой спали два расслабленных пса. Мягкий и периодичный звук, говорящий об открытой двери машины, вперемешку со звуком ветра придавал Айдосу оптимистичный настрой. Надев спортивку, он вытянул руки вверх до отказа и начал подпрыгивать на месте. Ветер дул со стороны гор и завораживал свежестью, что кислород прохладой чувствовался в крови по всему телу. Нуржан поправлял джинсы и вид его показывал, что он испытывает небольшой дискомфорт от выбора одежды.
- Ну, и как тебе в джинсах и в рубашке? Ты перед ментами так вырядился? Нужно было одеться как я: трико, кроссовки, обычная футболка. Я тебе говорил, - подразнил его Айдос.
- Ладно. Че купим? Я чипсы буду и нужно сушняк купить.

Они закупились напитками, чипсами и шоколадками. Такие приятности были в самый раз.
- Не хочешь за руль? – снова спросил Айдос.
- Нет, лень что-то. Лучше спущу сиденье и прилягу, - ответил Нуржан и принялся настраивать свое сиденье. Айдос тем временем прибрался в салоне, аккуратно расставил напитки, а чипсы положил в бардачок.
- Примерно в десять будем в Алматы, радует, что хоть на пробку не попадем в Алтын Орде, - заводя мотор сказал Айдос и хлопнул дверью. Нуржан снял мокасины и выпрямил ноги. Машина тронулась с места.

Некоторое время они молчали, Айдос слушал музыку и подпевал наизусть, что даже слегка опережал голос самого исполнителя. Нуржан залип в своем смартфоне. Айдос заранее готовил глаза к ночной поездке – через час будет темно. Поэтому-то он и спрашивал о желании Нуржана сесть за руль, ведь тот проехал путь только с Тараза до Мерке - вдруг соскучится и поведет в самое противное время. Прозвучало четыре песни, когда Нуржан положил свой телефон на подставку под магнитолой.
- Все! Сеть не ловит, - сказал он и немного понизил громкость музыки, которая на момент показалось ему весьма ритмичной и неплохой, как он думал, - Что за трэк? – спросил он любопытным голосом.
- Ооо! Славься рок-н-ролл! Это Чак Берри – один из родоначальников этой музыки… - дальше была историческая фигня, но Нуржан слушал более, чем внимательно.
- Прикольно. Вот это более менее, - одобрил он. - Кстати, тут у меня на счет тебя интересовались, - заявил Нуржан, затем придержал паузу и продолжил, - помнишь, я недавно выложил нашу общую фотку? В дайрект сейчас одна писала, типа «кто это?» и так далее. Назерке зовут. Вроде норм. Она еще в Алматы жи... А-а-АЙДОС!!!

Короткий жжение резины и звук, издаваемый тормозящими колесами, был недолгим. Затем произошел грохот. Машина, резко выехавшая на встречную полосу, чтобы обогнать впереди едущий грузовик, сделала это не вовремя и слишком сильно повернула. Как не старался Айдос вырулить вправо, столкновения было не избежать. Возможно, этим выруливанием он спас жизнь Нуржану, ибо весь удар пришелся на водительскую левую часть машины. Айдос погиб на месте происшествия. Доля секунды оборвала его жизнь, наполненную мечтами, которым не суждено было сбыться. Нуржан получил сотрясение мозга и множество переломов. Долгое время он лежал в больнице. Виновник аварии умер в больнице спустя три дня.

У Нуржана родился сын. Он дал ему имя самого близкого друга и брата.

Через пару минут я оделся потеплее и поставил воду кипятиться, параллельно собирая в сумку пару сладостей и споласкивая термос. Я сел на стульчик, который стоял у небольшой раковины, и предвкушал следующие часы своей жизни. Я переживал, что все-таки замерзну, и начал рыться в вещах, думая, чтобы еще нацепить под куртку.
Засвистел чайник.
Я разблокировал телефон и посмотрел на время — 04:30.
Сварив кофе и залив его в термос, я нацепил ботинки и вышел на улицу.

Вдыхая холодный и свежий воздух, я ощутил, как он прохладой пробирается к моим легким и через секунду уже был в капиллярах моих ног. Волшебно. Было темно, небо как бы надрывалось, светлея на краю темноты. Звезды тускнели, и видны были лишь самые яркие из них. Справа от меня были развешаны разноцветные флажки, которые нежились на ветру. Они были небольшого размера, примерно как тетрадный лист. Яснее всего виднелись желтые и белые флажки. На некоторых из них были различные надписи и пожелания.

Я двинулся в сторону каменных глыб, которые стояли почти на краю нагорья и откуда был потрясающий вид. Эту глыбу я подметил себе еще вчера после обеда, когда прибывал в эту небольшую гостиницу. Аккуратно я залез на нее и уселся поудобнее, глядя на хребты и вершину окружающих меня гор. Я почувствовал облегчение и умиротворение в душе.

Не поверив своему счастью, я напомнил себе о том, что сижу сейчас на каменной глыбе и передо мною возвышаются Гималаи. Я на высоте более трех тысяч километров над уровнем моря. Мысленно я представлял карту и точку мира, где сейчас нахожусь. Непал, Аннапура.

Съежившись, я сидел и наблюдал, как творит природа. То, что было бесцветным, становится черным, затем темно-синим, затем светлеет, и вот уже появляется светло-голубой. Все окружающее — скалы, камни начинают розоветь под усиливающимся предрассветным свечением. Это тот золотой час, когда все проблемы уходят в небытие, а впереди лишь восхищение и чувство, что все возможно в этом прекрасном мире.

И, наконец, вот оно — солнце! Сначала оно сверкает лишь своей теплой короной, но уже ничто не может его остановить. Золото заливает все — проснись и пой!

Просто остановитесь всего лишь на час, чтобы заметить вдруг невероятную красоту каждого дня, и это утро вы запомните.

Первое, что я увидел — замкнутое тесное темное пространство. Стоял немыслимый для меня грохот. Когда картина в глазах более-менее стала проявляться из белых мутных пятен, я понял, что нахожусь внутри железного механизма. Я взглянул на свои руки: левая была в белом платочке с пропитанной кровью в ладони. Издали стремительно приближался неприятный гул, который приближал неизбежное. Добавился свистящий звук, который закончился шумным взрывом, и меня немного отдернуло и я потерял равновесие и перевесился в переднюю часть железной машины. В неведении, что происходит, хотелось спрятаться, лечь куда-нибудь на дно. Паническая оглядка и учащенное дыхание. Внезапно я увидел мужчину, он сидел неподвижно: голова откинута назад, руки обвисли вниз. В темноте я не смог отчетливо разглядеть его. Он не откликался на мои голоса и подергивание по руке - я понял, что этот человек был мертв. Впереди были небольшие прямоугольные окошки. Они были запылены, и разглядеть мне ничего не удалось. Различные рычаги, боеприпасы большого калибра и датчики натолкнули меня на мысль, что я нахожусь в танке. Когда я разглядел головной убор покойного механика, я окончательно убедился в этом. Сердце билось учащенно, будто стремилось вылететь наружу.

За пределами механизма доносились звуки ревущих моторов, тот же гул множества самолетов, выстрелы, повсеместный грохот. Прислушиваясь к звукам, я смотрел на рычаг, который находился на потолке. Он был округлый и едва виднелся, предположительно это был выход. Теперь я не решался подойти к нему. Вдруг там еще хуже? Что, если я в безопасности? Спустя пару минут раздумий и борьбы с нерешительностью, которые длились вечность, я все-таки выбрался наружу.

Последующая картина, которую я увидел, больше напоминала кадры из документальных фильмов о войне. Огромное холмистое поле, вдалеке виднелись деревья, неба и солнца практически не видно, повсюду туман войны из пыли и едкого дыма. Мысли потоком хлынули искать ответы на беспорядочные вопросы, которые перебивали друг друга, глядя на ту обстановку развернутых боевых действий, в которых я каким-то образом очутился. Через пару минут ко мне вплотную подъехал советский танк, я это понял по окраске и русской надписи на корпусе. Из небольшого внешнего люка появилась смуглая голова в черном шлемофоне, и этот солдат что-то мне крикнул — я ничего не расслышал. Затем голова спряталась, и через несколько секунд из люка вышел красноармеец и подбежал ко мне. Я увидел солдата, лет тридцати. Лицо было пропитано черным густым маслом.
— Как тебя зовут, боец?
Я что-то промямлил, да так, что сам не услышал своего голоса.
Он схватил меня, сидящего у кромки горящего танка, и потащил в соседний танк. Я грохнулся на железный пол, затем он дал мне воды и обрызгал меня.
— Ну, что там? Живой? — спросил кто-то впередисидящий. В его твердом голосе я уловил казахский акцент.
— Да, живой! Чуть потерянный, ну ничего, скоро должен оклематься, — четко ответил ему человек, который притащил меня.
Танк тронулся и поехал дальше. Солдат сел слева от меня и начал копаться в радиоаппаратуре. Я почувствовал острую головную боль, и меня сильно потянуло ко сну, голова откидывалась назад. Спустя некоторое время раздался очередной взрыв, и меня сотрясло. Танк продолжал движение, периодически совершались выстрелы из пушки. Мой слух уже привык и перестал остро реагировать на все происходящее. Становилось темно, звуки заглушались и мое сознание … медленно т-е-р-я-л-о-с-ь

Открыв глаза, я увидел потолок цвета хаки. В голове все гудело, руками я нащупал перевязочные бинты на моей голове. Я хотел оглядеться, но было больно поворачивать голову. Доносились душераздирающие крики из дальней части палатки. Повсюду беготня, движение. Странный запах, в котором смешались и запах крови, и спирта, и крахмала. Врач в очках и в марлевой повязке, перекрывавшей нижнюю часть лица, подошел к соседней койке. Слышалась беседа с рядом стоящей медсестрой:
— Контузия. Как его фамилия? — спрашивает спокойный мужской голос.
— Акчабаев Досберген, машинист танка, родом из Шу … — отвечала медсестра. Беседа шла около трех минут. Некоторые слова я не понимал, некоторые не слышал. Врач что-то говорил об отправке солдата домой.
Услышав фамилию и собравшись с мыслями, изо всех сил, невзирая на боль, я повернул свою голову. Боль постепенно стихала, когда я долго смотрел на перевязанного смуглого казаха. Изображение очень расплывчато. Казалось, что это тоже лицо, что первым выглянуло из люка, прибывшего на мою выручку танка.

Я понял, что это был мой дедушка лишь тогда, когда уже смотрел на белый знакомый потолок своей квартиры. Сон был невероятно реалистичным и стал моим любимым и самым запоминающимся. Жаль, что я был сразу же ранен и не смог нормально повоевать хотя бы во сне.

Мой дед, который воевал в самом крупном танковом сражении в истории — Курской дуге, был контужен в бою. На войне с 1941 года - имеет большое количество наград и медалей. Впоследствии демобилизован в родной город.


Он умер в 1986 году. У него осталось 6 детей, 13 внуков, 20 правнуков.

- Ооо! Классная песня ребята, пойдемте все танцевать! - громко проявил инициативу Али, который был заводилой и душой одной компании друзей. Большинство были соплеменниками с университета и сейчас работают практически в одной фирме - все прямо или косвенно знали друг друга. Батырхан, который был другом Али, чувствовал себя не своей тарелке. Он практически ни с кем не знаком, за исключением подруги Али, которая всячески пыталась свести его со своими коллегами, но тщетно. Случилось так, что он остался в Алматы и не смог полететь в Актобе к родственникам - остался один к праздникам. Затем Али и пригласил его присоединиться к празднику.

В начале вечеринки он привлекал внимание, поддерживал диалоги на общие темы, рассказывал истории, но как только начались “свои темы” он остался вне волны и быстро заскучал. Алкоголь, который возможно и помог бы ему, он не употребляет. Было ужасно неловко: он часто заглядывал в смартфон и в глубине души ждал какого-нибудь новогоднего чуда.

Тем временем, это чудо было недалеко - на другой стороне банкетного зала. Девушка, которая также загрустила и листала ленту в Instagram, проводила праздник в компании своего парня и его друзей. Аружан была расстроена поведением своего бойфренда, который не обращал на нее должного внимания, напился и явно испортил ей праздник. Это не первый подобный случай. Люди иногда не понимают, почему девушки добровольно встречаются с полными кретинами. Да какие люди? Эти девушки и сами не понимают этого. Для нее праздник уже испорчен и она не знает что делать.Она спокойная и милая девушка, которая не очень то и любит выяснять отношения, тем более на публике. Порой казалось, что друзья парня иногда жалели ее. Но это не точно. Аружан была безразлична всей кампании. У нее комок в горле и никакая музыка ей не поднимает настроение.

До нового года оставалось 3 часа. Полный зал людей, в предвкушении Нового Года и только два человека, что сидят в разных частях банкетного зала не испытывали никакого праздничного настроения.

Аружан вытирала слезы и тихонько плакала в уборной, стоя у раковины и зеркала, в отражении которого видела повзрослевшего ребенка, который хочет назад в детство. На нее так забили, что если она сейчас уйдет - никто и не заметит. Стояла уютная тишина. Музыку не было слышно. Дверь не была прикрыта полностью. В этот момент Батырхан шел в уборную и лишь на мгновение увидел девушку в красном платье. Он сделал шаг тише, чтобы не смущать ее и быстро вошел в соседнюю дверь. Ему было не по себе, что она плачет. Оставалось лишь мысленно пожелать, чтобы у нее все наладилось и не думать “что же произошло”. Затем настоятельно сменил свои мысли. Теперь его волновало интернет соединение, которое не позволяло ему пообщаться с друзьями по видеозвонку. Батырхан хочет, чтобы Новый Год быстрее наступил и этот праздник закончился. Пора было строить планы на следующий год. Зайдя обратно в банкетный зал, он увидел, что практически все танцуют в центре. Ему не хотелось присоединятся к ним. Он сел на свое место и выпил яблочный сок. Все же мысли о той девушки навязались ему. Не успел вспомнить о ней, как входная дверь отворилась и Аружан вошла в зал. Она двинулась в сторону окна и вышла на балкон. Что-то вдруг сподвигло Батырхана пойти за ней следом. “Все равно делать ведь нечего” - подумал он и, надев свой кардиган, прошел в сторону балкона. Эта новогодняя ночь была невероятно теплой. Снег медленно шел крупными хлопьями. Такое зрелище действительно радует глаз. Выйдя на балкон и почувствовав свежий воздух, Батырхан не сразу набрался смелости заговорить с ней - решил сделать это аккуратно и все размышлял: как бы начать. Аружан стояла на дальней стороне и облокотилась руками о перила. Взглядом она ловила каждую снежинку и изредка улыбалась. Влажные и немного покрасневшие глаза были свидетельством улыбки сквозь слезы. Лишь только через пару секунд она обратила внимание на вышедшего из зала парня, который сразу же отвел взгляд в сторону. Она сразу заметила его смущение. Батырхан тем временем надеялся, что она не спалила его “тупняк”. Он сдвинулся к перилам и стал растерянно смотреть вниз, разглядывая гирлянды на елках и жутко переживая. Тут к нему пришла идея начать диалог с какого-нибудь вопроса, собравшись, он спросил:

- Вовремя пошел такой снег, правда ли?

Аружан ответила не сразу. Нельзя сказать что она не ждала диалога, но все же приятно удивилась.

- Да, красиво выглядит.

- С наступающим тебя, кстати.

- Спасибо, вас также, - ответила Аружан и искренне улыбнулась. В ответ и он улыбнулся, восхищаясь ее красотой, которая отражалась от сотен гирлянд.

- Ты уже достаточно долго здесь, тебе не холодно? - выдал Батырхан и ругал себя за глупость, которую сморозил.

- Нормально, а вы что, следите за мной? - она ухмыльнулась.

- Да.. ой, то есть нет. Просто заметил до этого один раз.

- Всмысле? - было непонятно, каким тоном она это спросила: в ее голосе чувствовалось и подозрение, и польщение.

- Ну, кажется ты была не в настроении в уборной. Не подумай, я просто мимо проходил и заметил.. - неуверенно толковал парень, при этом он потихоньку приближался в ее сторону, то шаг сделает, то два.

Аружан стало неловко, она немножко покраснела. На миг она и подзабыла, что плакала, а теперь.. ей не хотелось объяснять ничего, и, даже думать об этом. Она искала ответ в размышлениях и нашла:

- Да это.. просто.. не хочу об этом говорить.

Наступило неловкое молчание. Аружан оглядела окрестности ресторана. Батырхан искал в голове слова и не мог расслабиться, к тому начинал замерзать.

- Кстати, меня Батырхан зовут, - очнулся он.

- Аружан, приятно познакомиться.

- Взаи.. - не успел он договорить, как вдруг прогремел фейерверк, яркий и большой, затем снова, и так шесть раз. Они смотрели на это как дети.

- Уже начинается, скоро будет бум.. - продолжил Батырхан, после того, как прогремел пятый взрыв.

- Даа, это точно - ответила она, но Батырхан не расслышал.

После затишья Аружан двинулась в сторону двери, не сказав ни слова. Батырхан наблюдал за этим молча, и очень не хотел, чтобы она уходила. Ругал себя за это. Аружан открыла дверь, оттуда сразу же донесся ритм клубной музыки. Он остановилась на пороге и повернулась:

- Вы здесь будете?

- Да, а что? - смущенно ответил Батыр.

- Я в гардероб за вещами, стало холодно - обнадеживающе сказала девушка.

Батырхан не смог скрыть свою широкую улыбку, при которой глаза становились уже, почти что были закрытыми.

- Тогда я тоже, замерз - настойчиво ответил и схватил дверь рукой, приоткрывая ее шире.

Аружан ничего не сказав, выдвинулась к выходу. Было невероятно душно. Они быстрым шагом дошли до выхода из зала. Номерок от вешалки был один на двоих, потому что народу было много. Аружан было неловко за это. Она не хотела, чтобы Батырхан прознал на счет ее парня, ибо уже окончательно определилась. Гардеробщица взяла номерок Аружан и принесла меховую шубку и кашемировое пальто ее парня. Та неуверенным голосом попросила повесить обратно, под предлогом что хозяин пальто вернется за ним сам - лишь бы избавиться. Батырхан никак не отреагировал, хотя уже обо всем догадался. Они пошли в сторону банкетного зала, как Батырхан решился:

- Слушай, а пойдем лучше прогуляемся? Что там делать-то. Подумав некоторое время и слегка смущаясь - она согласилась. В мелочах было заметно, что они проявляли симпатию друг к другу. В голове у Батырхана все кипело и он стремился создать новый праздник. Как обычно бывает в таких случаях - парни очень много думают. Очень много.

Два часа и двадцать минут до Нового Года. Они вышли на улицу и отдалялись от ресторана. Ни Батырхан, ни Аружан уже не были привязаны к нему - они были свободны. Куда бы они не пошли - эта новогодняя ночь будет запоминающейся, ибо каждый из них был воодушевлен тем, что они встретят Новый Год с новым человеком. Спустя пять минут они были возле Атакента. Яркие фонари и большие рекламные билборды - людей было мало, изредка проезжали машины, обычно тут всегда оживленно. Они общались и становились ближе, узнали друг о друге общую информацию. Были и некоторые общие моменты, в основном в студенчестве.

- Уже скоро Новый Год, - напомнила Аружан.

- Точно, я и совсем забыл про него. Есть предложения? - спросил Батырхан, он действительно увлекся предыдущим диалогом. Аружан открылась для него с другой стороны. Она была творческой личностью и занималась модой, или как бы правильно выразиться - разрабатывала вечерние платья и шила их. Хвасталась, что свое платье сшила сама. Помимо этого, подрабатывала в “сфере красоты”. Батырхан мало знал об этом, лишь видел частую рекламу в instagram и как пафосные девушки собирали кучу подписчиков на этом.

Аружан ответила:

- Ну, я сытая. Хочу только согреться и посмотреть салюты. У тебя?

- Салюты крутые на площади новой. Я два года назад встречал “НГ” на Кок-Тобе и самые яркие были именно на площади.

- На Кок-тобе? Классно. И как там?

- Шикарно было, самые первые взрывают жители пригорода. Помню, лишь там виднелись тусклые салюты, смог все-таки мешал обзору. Оказывается они во дворе уже готовые стоят - фейерверки поджигают практически в 00:00. Через минут пять творилось немыслимое.

- Представляю, - сказала Аружан. В тот момент разгляделась ее детская натура, которая жаждет новогодней сказки.

Они вышли на обочину и Батырхан начал ловить попутку. Спустя минут десять они смогли поймать машину и уехать в сторону площади.

“Наверняка там есть работающие кофейни” - подумал Батырхан и хотел было подарить ей сказку, но не знал как. Как только такси поехало, он знал, как ему повезло сегодня. Чудо случилось. По радио звучали поздравления, люди передавали привет друг другу, заказывали музыку. Во время дороги Аружан рассказывала про свое новогоднее приключение, которое произошло, когда ей было одиннадцать лет.

Затем Батырхан описывал свою страсть к крышам города. О том, как взбирался на многие здания и знал практические каждую открытую крышу. Она увлеченно слушала, затем перебила его:

- Жалко сейчас их закрывают, я с подругами как-то залезала на одну крышу, недавно и ее закрыли.

- Да, практически все позакрывали, - в досадой ответил Батырхан и вдруг к нему пришла идея: все дело в том, что осенью он “заобщался” с одним КСК, и тогда у него был доступ. Крыша эта находилась в мкр. Самал, наверное, лучшее место для обзора. Эти дома очень высокие и несмотря на округлый шар на крыше, тем вполне много места. В тот же миг достал он телефон и начал было искать их контакты.

- Что случилось? - спросила она, ведь вид у Батырхана был явно воодушевленный.

- Сейчас.. - не успел он приложить телефон к ушам, как услышал “в настоящее время абонент не может ответить ..”. В тот момент он подумал, что не может все быть настолько идеальным.

- Ух ты, почти приехали - сказала Аружан, примерно поняв, что он намеревался организовать.

Один час и тридцать минут до Нового Года. Слышалась музыка и шел грандиозный новогодний концерт. Дорога была перекрыта и дальше они пошли пешком. Народу было достаточно и они прошли мимо площади, прямиком в ТЦ Алмалы. Заказали кофе.

- Здесь намного лучше, чем в шумных клубах, - сделала вывод Аружан.

- Еще и любимая музыка, Frank Sinatra - достояние.

- Это же “The Little Drummer Boy”?

- Уау, ты шаришь.

- Еще бы, - ответила она и играюще сдвинула волосы руками. Затем сделала глоток и продолжила:

- Меня всегда завораживает новогодняя атмосфера и я вижу это сквозь призму музыки из Золотой эпохи джаза. Их ритмы реально создают эту атмосферу. А в детстве это были простые песенки и я не понимала всех этих волшебных слов.

- В детстве Новый Год и вовсе был круче, - ответил Батырхан.

- Плюс. Все эти подарки, игрушки на елках, суета. Каеф, - очень эмоционально вспоминала Аружан.

- А я обожал устанавливать пиротехнику и всегда отвечал за нее. С детства выбирал место, прям готовился к этому. Помню название некоторых - типа “Шаттл, Золотые пески, Королевский”.. Как только часы показывают двенадцать и президент поднял бокал, все быстренько пьют шампанское, затем выходили на улицу. Всегда есть ушлые люди, которые раньше всех громят. Сигнализация становится нормой и собаки сходят с ума. Посмотрим как будет здесь. Никогда еще не встречал “НГ” на площади с людьми.

- Я тоже в первый раз буду. А что с шампанским? - спросила она.

- Кстати, действительно. Где мы за час найдем все это?

- Побежали искать, - она заторопилась и быстренько допила кофе, одновременно надевая верхнюю одежду.

Им повезло наткнутся на точку, где продавали салюты. Шампанское у них также было, да и бокалы в придачу. На площади стало больше людей. Теперь то и чувствовалось приближение Нового Года. У каждого из них было ощущение, что они встретят праздник с нужным и родным человеком - это действительно объединяло. Невероятно. Было время найти хорошее место, чтобы не толпиться. Они прошли за сцену, ближе к зданию акимата. Там было много лестниц - обзор был и на площадь и на небо. Идеальней место и не найти. Снег уже перестал идти и выпал к достаточном количестве. Белое покрывало, которое отражало яркие фонари и поблескивала цветами радуги, точно в сказке. Как только они дошли, заиграла песня, которая знакома каждому - “Новый Год к нам мчится, скоро все случится ..”.

Еще совсем немного и все начнется.

До Нового Года осталось полчаса. Время летит очень быстро, когда ты увлечен чем-либо. Они присели на ступеньки, в самом центре. Волшебная картина открывалась с возвышенности, за исключением задней стороны сцены. Вот бы все повернуть вспять.

- Почему ты подошел ко мне тогда? - спросила Аружан, глядя на площадь.

- Не знаю, хотел поднять тебе настроение, да и терпеть не мог этот вечер.

- И только?

- Нет, ты мне понравилась.

- Ммм, - она опустила голову.

- А ты? Просто так ушла, что случилось там?

- Ну, я рассталась с парнем, да и ошибкой было все. Недолго мы встречались и я уже поняла, что он не тот. Тогда он уже был пьяным и пытался .. ты понял.

- Прости.. оно и к лучшему, - в конце улыбнулся Батырхан и пытался сменить тему, намекая, что все отстойное они должны оставить в уходящем году.

Аружан почувствовала поддержку и облегчение. Она улыбнулась и продолжила пить шампанское. В дали изредка гремели салюты. Волшебная ночь все приближалась к развязке.

Десять минут до Нового Года. Начинается самая душевная новогодняя музыка группы ABBA - Happy New Year. Они обрадовались ей и молча слушали. Сидели они близко, и, быть может, сами стали ближе после небольшого откровенного диалога, который разгрузил их. Внезапно она положила голову на плече Батырхана. От этого стало теплее. Батырхан был рад, что не уехал, и все, сложилось именно так.