Глава 18. Дядя Цяо едет взглянуть на оборотня

Сюй Бэю вечером нужно было вывести волчонка из квартиры, но сделать это минуя Чэнь Сяоюй, которая любила читать книги, сидя у входной двери, было очень сложной задачей. Он размышлял об этом пока протирал пол, а волчонок спокойно лежал перед обогревателем и наблюдал за ним.

Сюй Бэй подсчитал: он сегодня съел 17 жоуцзямо и "загубил" 11, а ещё вместе с этим уничтожил и прекрасные впечатления о жоуцзямо, которые Сюй Бэй хранил больше двадцати лет.

"Сынок, шоколада больше нет. - протирая пол, сказал Сюй Бэй. Пол был весь в масле, и ему пришлось насыпать немного стирального порошка на швабру. - Как мне вечером вытащить тебя наружу? Может опять засунуть в чемодан? Больше всего я боюсь, что ты не сдержишься и превратишься в человека. А если это случится, то ты до смерти перепугаешь своего дядю Цяо... Я тебе не говорил, но храбрости в твоём дяде Цяо не так уж и много. Как-то в детстве, на уроке в школе, к нему на парту заползла сколопендра. Он с воплями бросился к спортивной площадке и даже на ней не притормозил..."

Волчонок полностью проигнорировал слова Сюй Бэя. Его глаза были прикованы к тряпке на швабре, а голова поворачивалась следом за ней. Его задние лапы медленно из положения лёжа переместились до положения приседа.
"Или может нам вылезти через заднее окно. Я, правда, ещё не пробовал..." - когда Сюй Бэй со шваброй в руках направился на кухню, волчонок внезапно подпрыгнул с пола. И прежде чем Сюй Бэй успел понять, что происходит, он уже вцепился зубами в швабру.

Сюй Бэй не смог дать отпор на этот маневр и не удержал швабру в руках. Волчонок тут же утащил её. После этого он увидел, как тот, словно поймав добычу, издал тихое рычание, и, с одной стороны уцепившись в тряпку когтями, а с другой - зубами, мотал головой в разные стороны. Не прошло и двух секунд, как тряпка оторвалась от черенка швабры.

Заметив, что первая атака увенчалась безоговорочной победой, волчонок мгновенно ощутил радость от успеха и, полностью игнорируя изменившегося в лице Сюй Бэя, стоящего рядом, низко склонил голову и вцепился зубами в черенок швабры. Достаточно было одного укуса, чтобы швабра переломилась надвое.

Волчонок тряхнул головой, и к ногам Сюй Бэя отлетел огрызок древка швабры. Волчонок тут же подпрыгнул на месте и повернулся к нему. Задрав вверх задницу, он опустил голову и лапы на пол, и уставился на этот огрызок палки так, словно столкнулся с врагом.

"Я..." - Сюй Бэй пошевелился, собираясь поднять огрызок.

Не успел он коснуться его, как волчонок резко подскочил и белой стрелой метнулся вперёд, схватил в пасть и, развернувшись, бросился прочь, сбив по пути табурет.

"Весело тебе, да? И вкусно было, да? - посмотрел на него Сюй Бэй. Ещё недавно этот проказник, признав свою вину, стоял, уткнувшись головой ему в одежду, и своим видом заставил его сердце дрогнуть. Но стоило ему отвернуться, как он тотчас словно с ума сошёл. - Ладно, значит вкусно тебе. Съешь-ка эту швабру, и тогда я буду звать тебя "отцом!"

Волчонок, лежащий на полу с огрызком швабры в зубах, с удивлением посмотрел на него. Казалось, он ни слова не понял, но, замерев на секунду, "клац" зубами и перекусил палку пополам.

"Аааа... - Сюй Бэй бросился к нему и, схватив волчонка за уши, с силой потряс его. - Какой тебе прок доводить лао-цзы до белого каления, а?"

Волчонка мотыляло туда-сюда, но он совершенно не противился этому и даже умудрился улучить момент, чтобы лизнуть руку Сюй Бэя.

В итоге, Сюй Бэй, пиная и подталкивая волчонка ногами, выгнал его стоять за дверь. Затем подобрал половину тряпки от швабры, валявшуюся на полу, и домыл его. Древко швабры, разломанное на мелкие кусочки, он выбросил в мусорный бак за дверью, и после этого почувствовал, что его поясница сейчас "отвалится".
Позвонил Цяо Цянь, чтобы поторопить его. Он сказал, что уже полчаса ждёт его на безлюдной фермерской усадьбе для туристов, стоя на холодном ветру: "А ты реально умеешь выбирать места, где ни шиша нет. Здесь не то что гостей, тут даже хозяев не видно..."

"Вот и хорошо, тогда выхожу. - Сюй Бэй положил трубку и стал одеваться. Хорошо укутавшись, он засунул ещё один комплект одежды в сумку и, повернувшись, посмотрел на волчонка, который продолжал сидел за дверью. - Сынок, пришло время испытать тебя... Теперь нам надо бесшумно спуститься со второго этажа. Нас не должны заметить дядя Чэнь и Сяоюй. А то, если нас поймают, я не знаю, как всё объяснить, учитывая, что обещал старику не заводить домашних животных".

Что касается "бесшумно", то волчонок справился с эти очень хорошо. Сюй бэй открыл дверь, чтобы тот мог выйти лестницу, и позволил ему походить взад-вперёд. Получилось идеально: несмотря на свой крупный размер, он ходил по лестнице "тише мыши".

"Отлично. - Сюй Бэй поднял вверх большой палец и тихо добавил. - А теперь посмотрим на твоего отца..."
Если Сюй Бэй хотел бесшумно спуститься по лестнице, то ему вряд ли даже ползком удалось бы это сделать, не говоря о том, чтобы пройтись ногами. Поэтому он выбрал определённый специфический способ. Во времена учёбы в начальной школе это был его излюбленный способ спускаться с лестницы.
Он перекинул ногу через перила лестницы, а затем махнул рукой волчонку, говоря "иди за мной", и съехал вниз на один пролёт. Волчонок, вероятно, потому что никогда не видел Сюй Бэя таким, очень заинтересовался. Склонив голову набок, он долго смотрел на него, а потом с радостью бросился следом.

Сюй Бэй с волчонком прокрался вдоль стены первого этажа и вышел в переулок. Когда он проходил под окном старика, то услышал, как Чэнь Сяоюй в комнате говорила ему: "Интересно, насколько в этот раз приехал Сяо Бэй-гэ? Может быть он останется до Нового года..."

"П#зд#ц! Этим перилам слишком много лет, они такие, сук@, шершавые. - Сюй Бэй придерживаясь рукой за стену, нахмурился, сгибаясь в спине. - Лао-цзы натёр себе яйца, аж болят..."

Волчонок, видимо, засиделся, проведя целый день взаперти в душной квартире. И сейчас, выйдя наружу, он принялся копаться в сугробах около стены. Продвинувшись так метров на десять, он развернулся и, продолжая зарываться в снег, пошёл обратно, а потом, встряхнувшись, потянулся.

Сюй Бэй не стал выходить из переулка Чжичжу тем путём, которым пришёл, а направился в противоположную сторону. У выхода из переулка он поймал таксующего бомбилу и поехал к побережью реки, где располагалась фермерская усадьба. Он не просил водителя ехать обходными "крюками". Даже если Бань Датун знал, что он находится в переулке Чжичжу, то отследить его всё равно было невозможно. С таким количеством входов и выходов Бань Датуну пришлось бы значительно увеличить свой штат, чтобы все их перекрыть.

Когда Сюй Бэй подъехал к фермерской усадьбе, Цяо Цянь стоял у входа в усадьбу и подпрыгивал на месте. В усадьбе была кромешная темнота, а на парковке в одиночестве стояла машина Цяо Цяня.

"А твои танцевальные навыки заметно улучшились..." - пошутил Сюй Бэй.

"Просто бесчеловечно - назначать встречу в таком безлюдном месте. - Цяо Цянь спрыгнул со ступенек крыльца и, наконец, заметил волчонка, идущего следом за Сюй Бэем. - Ё-маё... он стал таким большим... настоящий зверюга..."

Волчонок, казалось, понял его. Он гордо вздыбил свою шею и выпустил столп белого пара из носа.

Цяо Цянь какое-то время пристально смотрел на него, а затем достал из кармана пачку сигарет и протянул Сюй Бэю: "Что ты там про него говорил? Ты вроде сказал, что он не волк, а... оборотень?"

"Это те самые сигареты, которые ты вчера ночью отлавливал?" - Сюй Бэй взял одну и посмотрел на него.

"Ты тему-то не меняй. Я всю ночь не спал, думал о тебе, оборотнях и людях-волках. - Цяо Цянь указал на своё лицо. - Ты как будто не видишь это бледное личико".

"Это правда. - Сюй Бэй прикурил сигарету и затянулся. - Я думаю, что от поедания шоколадных конфет с ликёром происходит его превращение в человека..."

"Ты же сейчас о себе говоришь, про конфеты с ликёром?" - Цяо Цянь внимательно присматривался к выражению лица Сюй Бэя, но, чтобы Сюй Бэй не говорил, его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Сколько бы он не смотрел, так и не смог понять, что происходит.

"Я серьёзно. Хочешь посмотреть? - Сюй Бэй пощупал свои карманы. - Но ты должен быть морально готов... Только сначала надо сходить и купить шоколад, а ничего не осталось".

"У меня в машине есть, залазь. А то здесь ты точно нигде еды не найдёшь".

"Но ты же не ешь шоколад?"

"Купил по дороге. Разве ты не говорил, что без этой фигни теряешь вкус к жизни?"

Сев в машину, Цяо Цянь сразу же полез за шоколадом. Хотя он так и не поверил словам Сюй Бэя, но вместе с тем он не мог найти причину, по которой Сюй Бэй потратил столько сил, чтобы обмануть его. К тому же они знали друг друга более десяти лет, и Сюй Бэй ни разу не солгал ему за всё это время. Поэтому ему не терпелось проверить правда это или ложь.

Сюй Бэй взял конфету и, развернув обёртку, поднёс шоколад к пасти волчонка: "Сынок, съешь одну, позволь твоему дяде Цяо "открыть глаза".

Но волчонок, который обычно под чистУю мгновенно сметал шоколад, в этот раз изменил свой настрой. Бросив взгляд на конфету, он после этого посмотрел на Цяо Цяня, а потом почему-то попятился и, свернувшись клубочком, замер на заднем сиденье машины.

"В чём дело? - удивился Сюй Бэй и придвинулся поближе к волчонку. Шоколадная конфета практически прижималась к его носу. - Ху-Ху, понюхай. Разве это не то, что ты любишь есть больше всего на свете?"

Волчонок съёжился, низко склонил голову и даже не посмотрел на шоколад.

Такое непредвиденное развитие событий совсем не соответствовало "доброму имени" Сюй Бэя. Цяо Цянь нахмурился, наблюдая за ними, словно пытался понять - зачем надо было обманом выманивать его из дома на такой мороз в такое холодное время года.

"Ты же не хочешь специально сделать из лао-цзы идиота? - Сюй Бэй разозлился и хлопнул волчонка по голове. - За всю свою жизнь, не считая того случая, когда я однажды сказал, что у него штаны между ног порвались, я больше никогда и ни в чём его не обманывал..."

"Можно было и не упоминать об этом. - вздохнул Цяо Цянь. - Что дальше будешь делать?"

Сюй Бэй ничего ему не ответил, лишь только ткнул конфетой в нос волчонку: "У тебя последний шанс съесть это. Иначе дядя Цяо подумает, что я сошёл с ума, и тогда он позовёт людей, чтобы закрыть меня в психбольнице. И тогда ты больше никогда меня не увидишь, я..."

Не успел он договорить, как волчонок поднял голову и мгновенно заглотил конфету, а потом повернулся и уставился на оставшуюся в руках у Цяо Цяня коробку шоколада.

"Эй! Он что, и правда понимает? - изумился Цяо Цянь и бросил коробку с конфетами Сюй Бэю. - Сколько нужно съесть, чтобы подействовало?"

"Не знаю. Сегодня его превращение в человека произошло с какими-то проблемами. Поэтому я и позвонил тебе. - Сюй Бэй подумал и больше не стал давать волчонку шоколад. - Сынок, достаточно и одного кусочка".

Больше никто в машине не разговаривал. Волчонок спокойно сидел на заднем сиденье. Цяо Цянь и Сюй Бэй то смотрели друг на друга, то оба переводили взгляд на волчонка. Спустя какое-то время обменов взглядами, Цяо Цянь не выдержал: "И что дальше?"

"Ждём. - но в душе Сюй Бэй не был уверен. Он подумал, что волчонок сейчас отказывался есть из-за того, что ещё днём кричал от боли в костях. Он взял волчонка за лапы и, притянув к себе, погладил по голове. - Хочу спросить, если он не изменится, ты мне поверишь?"

"А ты как думаешь? Что нас связывает? Даже если ты скажешь, что, съев шоколад, он превратиться в Ультрамена, то я всё равно тебе поверю..."

"А если я скажу, что он превращается в Минь-Минь, ты поверишь?"

"Поверю, - улыбнулся Цяо Цянь, - однако я думаю, что если Минь-Минь будет зверем, то она не может быть волком. Она должна быть львом".

Они немного поболтали, как вдруг волчонок внезапно поднялся на лапы на заднем сиденье. Его голова упиралась в крышу машины, а сам он, выглядя очень встревоженным, крутился на месте. Свободного пространства в машине мало, и ему трудно было двигаться. Его хвост несколько раз прошёлся по лицу Сюй Бэя. Покрутившись пару раз, он замер, уперевшись носом в стекло машины.

"Что случилось?" - Сюй Бэй потрепал волчонка по загривку. Если подумать, то он не знал, что на самом деле происходило каждый раз, когда волчонок перевоплощался. Ранее он никогда своими глазами не наблюдал, как именно волчонок превращается в человека. И сейчас, когда он увидел реакцию волчонка, то очень распереживался.

Волчонок даже не взглянул на него, а лишь когтями принялся царапать дверцу машины.

"Он хочет выйти?" - Цяо Цянь следом за ним тоже начал нервничать.

"На улице до смерти холодно. Сынок, мы не можем туда выйти. - Сюй Бэй потянул волчонка за хвост, желая вернуть его на место, к себе поближе. - Если ты выйдешь отсюда, а потом реально превратишься в человека, то замёрзнешь насмерть..."

Волчонок мотнул хвостом и с силой вырвался из рук Сюй Бэя, а потом, у него на глазах, сделал шаг назад. Из его горла раздалось тихое рычание, а после этого произошло то, что совершенно не мог контролировать ни Сюй Бэй, ни Цяо Цянь.
Да что там контролировать - это было за пределами их воображения.

Волчонок выгнулся в спине, оттолкнулся задними лапами и бросился прямо на стекло в двери машины. Крик застрял у Сюй Бэя в горле, прежде чем он успел издать хотя бы звук. Зато от стекла машины в этот момент раздался оглушительный треск, когда оно разбилось.

Волчонок белой тенью пробил стекло машины и выскочил наружу.

"Я... бл@дь..." - Сюй Бэй и Цяо Цянь одновременно издали крик, наполненный удивлением и горьким негодованием.

"Это что тут происходит?!" - Цяо Цянь сквозь узоры разбитого стекла увидел, как волчонок, выпрыгнув наружу, скрылся между домами фермерской усадьбы. Он повернулся и заорал на Сюй Бэя.

"Он собирается перевоплотиться. - Суй Бэй схватил сумку с одеждой, открыл дверцу и выпрыгнул из машины. - Волк Ху-Ху, а ну стой, где стоишь!"

Цяо Цянь чувствовал, что за всю свою жизнь он ещё никогда не был настолько близок в нервному срыву. Снежный волк, просто поев шоколад, разбил вдребезги стекло его машины, а его лучший друг погнался за волком с сумкой одежды. Но самым печальным было то, что ему придётся бежать следом за ними.

"Мне пора обратиться к психиатру!" - приглушённым голосом воскликнул Цяо Цянь. Он, не раздумывая, открыл дверцу машины и бросился догонять Сюй Бэя.

Когда Сюй Бэй забежал за деревянный дом, он вдруг резко остановился. Цяо Цянь, позади, бежал слишком близко и, не успев затормозить, врезался прямо в него. Он только хотел задать вопрос, как услышал, что Сюй Бэй сказал: "Какого хера ты прячешься..."

Цяо Цянь, проследив за его взглядом, посмотрел влево, и сразу же окоченел с головы до пят.

Несмотря на то что Цяо Цянь своими глазами не видел превращение волчонка в человека, но встретить в пригороде, среди холодных заснеженных земель, абсолютно голого человека, спокойно стоявшего на ледяном ветру - было совершенно достаточно, чтобы привести его мысли в полнейший хаос.

Цяо Цянь осознавал, что немного невежливо вот так в открытую пялиться на человека "в чём мать родила", но, похоже, "вторая сторона" совершенно не возражала против его взгляда - парень стоял и смотрел только на Сюй Бэя.

Сюй Бэй с сумкой в руках бросился к нему и принялся натягивать на него одежду: "Что творится в твоей ср@ной башке? Обязательно создавать всю эту лишнюю шумиху? Быстро одевайся!"

Цяо Цянь воспользовался возможностью, чтобы рассмотреть этого человека с головы до ног. К сожалению, его мозг ещё не отошёл от пережитого потрясения и был не полностью дееспособен. После долгого разглядывания у него сложилось лишь общее впечатление: очень молодой, телосложение правильное, кожа гладкая и здоровая, по сравнению с изуродованным шрамами телом Сюй Бэя, можно сказать - идеальная.

"Не холодно", - Лан Цзю потянул за свитер, который Сюй Бэй насильно одел на него.

"Не спорь с лао-цзы! Надевай штаны!" - Сюй Бэй бросил в него штанами.

"Ещё... и разговаривает...?" - Цяо Цянь почувствовал, что онемение всего тела дошло уже и до языка, и слова дались с трудом.

"Теперь ты мне веришь? " - Сюй Бэй повернулся и посмотрел на Цяо Цяня.

Остолбеневший Цяо Цянь медленно, слово за словом, выдавил из себя: "Сяо Бэй, ты хоть сам понимаешь, в какие неприятности ты себя втянул..."

Глава 6

"Цк-цк-цк-цк-цк! - поцокал доктор. - Братья не должны держать зла друг на друга! Все разногласия следует решать словами. У твоего диди* и до этого был больной желудок. Как ты мог его так сильно избить?"

*младший брат

"Я не его ди... я его гэ...", - из-за гигантской пробки на дорогах ему пришлось провести в такси более тридцати минут в полумёртвом состоянии и, по прибытии в больницу, Цзянь Мин уже смог пережить самый критический приступ боли и, наконец, был в состоянии разговаривать внятно.

"Ты всего на год старше, почему сразу гэ?" - недовольно пробурчал Хэ Сяошань.

"Так ты младше его? - услышав такое, доктор повернулся и внимательно посмотрел на Хэ Сяошаня. Вследствие длительных бессонных ночей, лицо Хэ Сяошаня казалось измождённым. К тому же он не брился четыре или пять дней, и оно выглядело неухоженным. - А ты быстро повзрослел, молодой человек".

"А-ха-хааа..." - плечи Цзянь Мина затряслись, когда он начал смеяться. Но уже через несколько смешков его лицо мгновенно побелело, и он с яростью вцепился в руку Хэ Сяошаня, сидевшего рядом с ним, и стиснул её - боль снова вернулась.
"Больно! Больно! Больно!" - поспешно завопил Хэ Сяошань.

"Я как раз выписываю ему лекарство. Другим не обязательно так кричать. Чего ты разорался?"

"Рука! Рука! Рука! Рука! Рука..."

Хэ Сяошань скривился от боли и "крутился на месте" какое-то время, прежде чем ему удалось освободить свою руку из хватких когтей Цзянь Мина. Он увидел на ней глубокий след от "тисков", и рука быстро опухла с двух сторон. Цзянь Мин одёрнул руку и уцепился за поверхность стола так, что даже вены вздулись. Он неподвижно замер, сидя на стуле. Его лицо было настолько бледным, словно он сейчас потеряет сознание.

"Доктор, с ним... с ним... с ним всё в порядке?" - испугался Хэ Сяошань, увидев выражение его лица.

"Желудочные боли всегда такие. В прошлый раз одна девушка, едва войдя, даже упала в обморок. - невозмутимо ответил доктор. - На первом этаже получите счёт и оплатите услуги. Но перед тем как идти, отведите его в соседнюю палату. А то наши медсёстры не смогут его дотащить".

До смерти перепуганный Хэ Сяошань на спине перенёс больше похожего на зомби Цзянь Мина в соседнюю палату. Уходя он несколько раз оглянулся на него, опасаясь, что тот влёгкую начнет харкать кровью. Ещё раньше, в такси, он очень сильно испугал его: губы Цзянь Мина резко потемнели, а сам он не отзывался на имя. Он даже подумал, что одним ударом кулака превратил Цзянь Мина в овощ.
Он и его товарищи по занятиям боевыми искусствами очень часто обращались к врачам. Привычное дело - получить разбитый нос или опухшее лицо. Но это был первый раз, когда он встретил настолько хилого противника, как Цзянь Мин. Он выглядел высоким, крепким и мускулистым, к тому же занимался тхэквондо, но, как печенька, рассыпался на крошки от одного удара кулака! Поистине, противник, с которым опасно связываться!

Хэ Сяошань не спал всю ночь, дежуря у постели "предка"** Цзяня, пока у того стояла капельница. А на следующее утро вместо него ответил на звонок одного из коллег и попросил помочь с отгулом. Однако, проснувшийся в полдень, Цзянь Мин пришёл в ярость от его добрых намерений. Повернувшись к Хэ Сяошаню, он грубо отругал его: "Кто просил тебя отпрашивать меня с работы? Почему ты не разбудил меня и не спросил? Ты хоть понимаешь, насколько важным было это утреннее совещание? Я, чёрт побери, пахал над этим делом целых два месяца! А ты, твою мать, одним ударом всё разрушил! Если из-за этого всё сорвётся, то я так просто тебе это не оставлю!"

**в Китае в это слово вкладывается особый или шутливый, или ругательный смысл. Если честно, то мне не нравится использовать его в тексте, но чего-то аналогичного, что не исказило бы смысл предложения, я не смогла подобрать, поэтому оставила его

"А это я виноват, что ты не можешь прийти? Доктор сказал, что ты так много работаешь и испытываешь сильный стресс, что уже, вероятно, заработал себе язву желудка. А мой удар был лишь затравкой! К тому же, кто, как заяц, прыгал передо мной в поисках драки? И ещё - если ты не умеешь драться, то нефиг и вы%быв@ться! Ты сам не понимаешь, что напрашиваешься на неприятности?"

"А я бил тебя по жизненно важным местам? Ты же, бл@дь, меры не знаешь! Избил меня до такого состояния, и при этом считаешь себя правым?" - Цзянь Мин откинул одеяло и хотел пнуть его, но Хэ Сяошань поспешил остановить его.

"Не двигайся! У тебя игла! Кровь пойдёт!"

Цзянь Мин самоотверженно бросился вперёд: "Хэ Волосатые Ноги, я ещё не разобрался с тобой!"

"Я был не прав! Я действительно был не прав! Умоляю Вас, господин Цзянь, передохните немного! У Вас уже даже кровь отхлынула от лица!"

После долгих уговоров господин Цзянь, наконец, спокойно улёгся на место, но через пару мгновений, будучи неугомонным, добавил: "Но ты остался мне должен!"

"Ладно-ладно-ладно! Я тебе должен. Я - Волосатые ноги; а ты - господин".

"Давай договоримся о "трёх правилах".

"Ладно-ладно-ладно! Хоть четырёх, хоть пяти, шести, семи, восьми или девяноста - на все согласен".

"Запрещено приводить домой партнёров для секса и запрещено дрочить на диване в гостиной!"

"Ладно-ладно-ладно!"

"А ещё, с этого времени, когда будем драться, запрещены удары в живот, удары по лицу и никаких пинков в пах".

"... только идиот решится драться с тобой в будущем".

Глава 68. Часть 2

"Что такого интересного тут можно смотреть? Разве это не просто история Чжаньфэя и презентация тренеров? - Вань Фэй подошёл к Бянь Наню и посмотрел. - Ты уже целый вечер это рассматриваешь. Стоит ли так стараться..."
"Угу", - отозвался Бянь Нань, откинувшись на спинку стула и неотрывно глядя в материалы.
"Ты за пол часа даже одной страницы не перелистнул. - Вань Фэй помахал рукой у него перед глазами. - Ты не можешь прочитать, потому что засыпаешь, или всё же причина в чём-то другом?"
"Не беси меня", - ответил Бянь Нань.
"Это кто тут кого бесит? Это ты меня бесишь своим видом", - Вань Фэй указал на него пальцем.
"Отойди туда и посиди спокойно", - Бянь Нань бросил на него взгляд, а потом снова уткнулся в документы, лежащие перед ним.
"Ты... - Вань Фэй нахмурился и какое-то время присматривался к нему, а затем повернулся и завалился на кровать. - Ладно, забей! Я попробую поговорить с тобой ещё раз, когда у тебя пройдёт желание меня избить".
"Спасибо", - изрёк Бянь Нань.
Цю И больше не звонил ему. Бянь Нань посмотрел на телефон, брошенный рядом. На нём было три пропущенных вызова, и все они были от Цю И.
Сейчас ему не хотелось разговаривать по телефону, особенно ему не хотелось разговаривать по телефону с Цю И. Он чувствовал, что если ответит, то обязательно опять поругается с ним.
Но Цю И больше не перезванивал, и это тоже расстраивало его. И в душе он чувствовал себя ещё хуже.
Засранец! Так трудно было отправить хотя бы малюсенькое сообщение!
Бл@дь!
На самом деле он и сам не понимал на что злится.
С тех пор, как он начал встречаться с Цю И, за радостью и волнением в определённый момент вдруг незаметно появилось какое-то смутное неприятное ощущение.
Хотя, возможно, оно было с самого начала, просто он этого не замечал.
Он не знал, какого это – быть влюблённым и с кем-то встречаться.
И уж тем более он не знал, что это за ощущение, когда два парня встречаются.
Почему-то это ощущение влюблённости оказалось совсем не радостным и заставляло его задыхаться.
С того самого момента, как он решил наплевать на всё и признаться Цю И, он никогда не задумывался о том, что сам Цю И думает по этому поводу.
Люди вокруг.
Его семья.
Обо всём этом он никогда не задумывался.
Теперь, когда Цю И вывалил на него все эти вещи, он неожиданно осознал, что они с самого начала присутствовали между ними.
На даже если он был расстроен, до невозможности расстроен, он всё равно не мог возразить.
Как и сказал тогда Цю И - таковы факты.
Он переверну одну страницу. Именно факты.
Но...
Он перевернул ещё одну.
Возможно, именно это раздражало и огорчало его.
Но даже если всё это факты, сейчас у него нет желания слишком задумываться о них.
Потому что ему нравился этот человек, что был рядом. Он хотел быть с ним вместе. Хотел, чтобы у них всё было хорошо.
Так или иначе, но оставаться таким же невозмутимым, как Цю И, он не мог.
Невозмутимым настолько, словно и вовсе не был влюблён.
Он пролистал документы от начала до конца раз десять, вплоть до момента, когда в общежитии выключили свет, но так и не понял, что там было написано.
Умывшись "на скорую руку", он лёг в кровать. Ему оставалось только молиться, чтобы Ши Цзян или тот самый Гу Вэй не решили устроить ему проверочный экзамен.
Перед тем как закрыть глаза, он снова взял свой телефон и посмотрел звонки: по-прежнему было лишь три пропущенных и ни одного нового... даже смс.
"Бл@дь!" - он раскинул руки в стороны, а потом натянул одеяло на голову и закрыл глаза.
Что это за отношения, как их правильно построить... как Цю И всё-таки относится к нему - он не хотел думать об этом.
Засыпай!
На выходных в Чжаньфэе было немного больше людей, чем в будние дни. Но, учитывая, что для тренировок здесь требовалась не только запись и оплата - здесь было не настолько оживлённо, как в других теннисных клубах.
Ши Цзян не сказал Бянь Наню точное время к которому нужно прийти. Он подошёл к двери офиса Ши Цзяна около девяти часов, и тот в это время тоже только пришёл.
"А ты рано", - Ши Цзян открыл дверь офиса.
"Обычно мне приходится в 5:30 вставать на пробежку. Поэтому, можно сказать, что сегодня я даже поздно", - рассмеялся Бянь Нань.
"Гу Вэй, скорей всего, уже пришёл. Подожди немного, - Ши Цзян поставил на стол пакет и достал из него коробочку, - я тебя провожу... ты уже позавтракал?"
"Да, я поел. - кивнул Бянь Нань. На самом деле ничего он не ел. Встав утром, он подумал о произошедшем вчера, посмотрел, что на телефоне всё также только три пропущенных от Цю И, и его аппетит полностью пропал.
"У входа есть неплохая лавка с завтраками, там много всего разного на выбор. - Ши Цзян открыл коробочку и, достав из неё печенье, откусил кусочек. - Если в следующий раз не позавтракаешь, то можешь сходить туда поесть".
"Угу. - Бянь Нань, увидев, что он достал лаопобин, и, не задумываясь, спросил. - А там ещё и "печенье для жены" продают?"
"Такое там не продают. - ответил Ши Цзян. Он взял чашку, отпил глоток и после этого направился к выходу из офиса. - Пойдём".
Бянь Нань бросил взгляд на коробочку и пошёл следом за ним: "Это же... лаопобины из "Хорошо скучать"?"
"Постоянный посетитель что-ли? - оглянулся на него Ши Цзян. - Ты их лаопобины даже по виду узнаёшь".
"Можно считать, что постоянный. - Бянь Нань сначала самодовольно обрадовался, что смог угадать происхождение лаопобинов, но потом, вспомнив о "Хорошо скучать", тут же неизбежно вспомнил и о Цю И. Тогда его настроение снова пошло на спад. - В их лаопобинах много кунжута, и они очень ароматные".
Ши Цзян привёл его на тот самый корт, где он вчера так непринуждённо гонял банку. Сегодня второй молодой господин из семьи Ло не развлекался здесь с бейсбольной пушкой. На поле было несколько девушек и парней под руководством человека, похожего на тренера.
"Тренер Гу, - позвал Ши Цзян, подойдя ближе, - выйди на минутку".
Гу Вэй оглянулся и вышел с корта: "Ши-гэ, это и есть новый стажёр?"
"Угу, это Бянь Нань. - кивнул Ши Цзян. - Но это ещё не считается его официальной стажировкой. Пусть сначала освоится немного и наберётся опыта, помогая тебе по выходным".
"А в будни приходить не можешь?" - Гу Вэй взглянул на Бянь Наня.
"Смогу только после окончания семестра или после сдачи экзаменов. - ответил Бянь Нань. На вид этому Гу Вэю было 27 или 28 лет. Круглоголовый. По сравнению с серьёзным Ши Цзяном, он выглядел более дружелюбно. Поэтому Бянь Нань немного расслабился. - После сдачи экзаменов я буду полностью свободен".
"Тогда... ладно. - Гу Вэй указал на людей на корте. - Сегодня тренируются только эти. Пока просто приглядывай за ними".
Бянь Нань сел на стул у края поля, наблюдая, как Гу Вэй обучает этих людей.
Когда тот показывал, как двигаться, Бянь Нань понял, что играл он довольно посредственно. Если бы они соревновались между собой, то он бы точно ему не проиграл.
Но, понаблюдав за ним какое-то время, Бянь Нань обнаружил, что этот человек стал тренером не только благодаря своим техническим навыкам.
Как и Цю И, Гу Вэй, когда что-то объяснял, выражался очень понятным языком. Парой фраз он мог чётко донести ключевые моменты, и его ученики сразу же всё понимали...
Бянь Нань потёр лицо - почему он снова подумал о Цю И?
"Сяо Бянь! - окликнул его Гу Вэй после того как закончил разговаривать с другими. - Иди, покидай им мячи, внеси немного разнообразия".
"Хорошо", - Бянь Нань поспешно поднялся, достал из своей сумки ракетку и направился к ним.
"Я тренирую их уже довольно давно, они не новички. - произнёс Гу Вэй. - Можешь бить пожёстче".
"Хорошо", - кивнул Бянь Нань и вышел на корт.
Напротив него стоял парень чуть старше двадцати лет. На вид сильный и крепкий, с загорелой золотистой кожей. Увидев Бянь Наня, он громко прокричал: "Всё хорошо! Бей изо всех сил!"
"Ммм", - Бянь Нань взял мяч, пару раз ударил по нему ракеткой, проверяя, как она лежит в руке. Сегодня он не разминался, поэтому ощущал себя несколько скованно.
Он немного подвигал руками и ногами и только собирался подать мяч, как парень с той стороны снова прокричал ему: "Не нервничай! Ты же здесь как помощник для стажировки? Играй в полную силу!"
Бянь Нань посмотрел на него и подкинул мяч в воздух.
Изначально он не планировал бить со всей силы. Однако, получив такую искреннюю просьбу с противоположной стороны, он решил её удовлетворить.
Он откинулся назад, и когда мяч опустился ниже, размахнувшись, нанёс удар, задействовав и плечи, и спину одновременно.
Мяч с глухим звуком ударился о ракетку, и со скоростью молнии полетел на противоположную сторону корта.
Парень напротив него пробежал пару шагов, но мяч "одиноко" выкатился за линию.
"Эй! - прокричал он, поворачивая голову в сторону Бянь Наня. - Давай ещё!"
На этот раз подвал он. Бянь Нань понял, что уровень способностей этого человека совершенно не дотягивает до уровня его самоуверенности. Поэтому он просто отбил мяч обратной стороной ракетки. Угол вышел не особо острый, да и скорость мяча тоже снизилась.
"Теперь ты не так хорош!" - тот парень смог отбить мяч и с довольно приличной силой.
Бянь Нань ничего не мог поделать с таким стилем игры, когда кричат и играют одновременно. Поэтому его и без того не самое радужное настроение было ещё больше спровоцировано и продолжило ухудшаться.
Он подпрыгнул и, ударив со всей силы, вернул мяч, посланный этим человеком. Его противник и дёрнуться не успел, а мяч уже отскочил от кромки задней линии.
"Эй!" - снова закричал тот.
Через несколько минут таких "эй", Гу Вэй, сидящий в сторонке, рассмеялся и произнёс: "Чэнь-гэ, этот парень - профессиональный спортсмен. Если ты и дальше хочешь, чтобы он играл в полную силу, то тогда ты сам не сможешь по нормальному потренироваться".
"Малец, - тот, кого звали Сяо Чэнь, остановился, посмотрел на Бянь Наня и после долгой паузы сказал, - тебе всё-таки лучше попридержать себя".
"Хорошо. - кивнул Бянь Нань. - И меня зовут Бянь Нань".
"Подавай в 70-80 процентов силы. - добавил Сяо Чэнь, но потом немного подумал и исправился. - Сначала 50 процентов. Попробую, а там видно будет".
Бянь Нань не удержался от смеха: "Это слишком точно. Я постараюсь".
Тренировать учеников в соответствии с распоряжениями Гу Вэя оказалось намного легче, чем самому тренироваться в колледже. Несколько учеников тоже были довольно молодыми энергичными и коммуницировать с ними было весьма приятно.
Не прошло много времени, а Бянь Нань уже познакомился со всеми. И, возможно, из-за того, что он отвлёкся от мыслей, после двухчасовой тренировки его настроение значительно улучшилось.
"Это было круто. - улыбнулся Гу Вэй, когда они пошли в раздевалку. - Ты затмил меня".
"Ты сам велел мне "дать им прикурить". - улыбнулся Бянь Нань. - Я всего лишь послушался тебя".
"Прекрасно. - Гу Вэй похлопал его по плечу. - Мы с тобой отлично поладим. А то тот, что был до тебя - каждый раз, когда я его видел, у меня возникало ощущение, что он мне денег должен".
"Я очень постараюсь не быть у тебя в должниках", - рассмеялся Бянь Нань.
Во второй половине дня должна была быть еще одна тренировка с небольшой группой. Бянь Нань принял душ и, переодевшись, сидел в раздевалке, ожидая Гу Вэя, чтобы вместе пойти пообедать.
Гу Вэй "целую вечность" принимал душ, словно работал над каким-то проектом. Бянь Нань посмотрел на время, достал телефон и по привычке набрал номер Цю И.
Только после того, как в трубке раздались гудки, он сообразил какое бессознательное действие совершил. Он хотел повесить трубку, но Цю И на той стороне уже ответил на звонок.
"Алло", - из трубки донёсся слегка осипший голос Цю И.
Бянь Нань быстро сбросил звонок, а потом вдруг, не понятно зачем, нервно выключил телефон.
Почему голос Цю И прозвучал так, словно он простудился?

Глава 5

Цзянь Мину снился дурной сон. Во сне он и его бывшая отправились в парк аттракционов на свидание. Его девушка хотела покататься на колесе обозрения, но он настоял на американских горках. Эти горки сначала плавно скользили по прямой, а затем вдруг резко спикировали так, что небо с землёй перевернулись! А затем был крутой поворот! Ещё поворот! И ещё...

"Это когда-нибудь закончится?!" - взревел он и подскочил. Стоя на кровати, он нанёс точный боковой удар ногой в стиле тхэквондо, пнув подушку, словно это был Хэ Сяошань.

Хэ Сяошань, который в этот момент только-только закончил проходить уровень и, готовясь ко сну, пошёл отлить, вдруг услышал странный шум. Он поспешно потряс своим "птенчиком" и, подскочив к двери Цзянь Мина, постучал: "Цзянь Мин? Что случилось?"

"Заходи! Я убью тебя!"

"Ты там чокнулся что-ли? Я к тебе с добром, а ты мне злом отвечаешь*?!" - Хэ Сяошань пнул ногой по двери.

*в оригинале 好心当驴肺 - "хорошее сердце считать за печень и лёгкие осла"

Цзянь Мин проворочался с боку на бок всю ночь и совершенно не выспался. Рано утром, с тёмными кругами под глазами, он чистил зубы в уборной.

Хэ Сяошань, проснувшийся посреди сна из-за позыва помочиться, с полузакрытыми глазами подошёл сзади него и похлопал по спине, давая понять, что ему нужно пройти в туалет и надо подвинуться.

Обычно сговорчивый в такие моменты, Цзянь Мин, сегодня выпрямил спину и остался стоять на месте, не шелохнувшись. Хэ Сяошань какое-то время смотрел на него своими сонными глазами, а потом обхватил за талию и, прижавшись к его заду, протиснулся в щель между ним и стеной и достал из штанов свою "пташку", словно рядом никого больше не было.

Цзянь Мин сжал зубами щётку и внезапно со злостью пнул его в бок! Хэ Сяошань сжал рукой "пташку" и инстинктивно отпрыгнул в сторону, вздрогнув от испуга. Моча отхлынула обратно, а сам он моментально проснулся. Поправляя штаны, он выругался: "Цзянь Сяо Мин, ты совсем больной?!"

"А у тебя есть лекарство?" - Цзянь Мин "брыкнул" ногой, а потом нанёс ещё один пинок в бок. Он занимался тхэквондо всего две недели и всё, чему успел научиться - это прямой удар и пинок в бок. Прямой удар был слишком размашистым, чтобы делать его с утра пораньше без дополнительной разминки. Он боялся потянуть свои "шарики".

"Сдохнуть хочешь?"

"Вот сейчас и посмотрим, чья "пташка" от чьих рук сдохнет!"

Двое парней вступили в схватку друг против друга рядом с унитазом. Этот межкультурный контакт между тхэквондо и муай-тай был закончен всего за десять секунд. Уборная была слишком маленькой, в ней невозможно было двигаться.

Цзянь Мин горел желанием продолжить "контакт" в гостиной, но Хэ Сяошань по сравнению с ним был более спокоен: "Подожди-подожди! На работу не собираешься? Премия за безупречную посещаемость уже не нужна?"

Цзянь Мин тут же прикинул между тремястами юанями и Хэ Сяошанем: настоящий мужчина всегда твёрд и непоколебим**, и жить должен с достоинством и по справедливости. Деньги, слава и богатство - это всего лишь мусор. Он, Цзянь Мин, окончил университет и усердно работал четыре года, чтобы стать проект-менеджером с годовым окладом более чем в сто тысяч, и триста юаней для него - просто крохи. А вот избить Хэ Сяошаня - это и есть его истинный путь. Он выбирает триста юаней.

**в оригинале 男子汉顶天立地 - "благородный муж головой подпирает небо, ногами стоит на земле"

Цзянь Мин с портфелем в руках, с сияющим, как всегда, лицом и элегантным внешним видом вышел из дома. Хэ Сяошань с сонными глазами, пошатываясь и спотыкаясь, еле добрёл до кровати и повалился на неё. Он сгрёб в охапку Хэллоу Китти и пробурчал себе под нос: "Больной! Если вечером, когда вернёшься, снова будешь скандалить, то я тебя до смерти затр@хаю!"

И сам не осознавая, что только что сказал, он закрыл глаза и захрапел.

Обычно Цзянь Мин не ведёт себя таким образом - словно психованный придурок. Однако его воздержание продолжается уже целый месяц, стресс от работы не имеет возможности выйти наружу. Всё идёт наперекосяк. Поэтому он решил расквитаться по счетам с главным виновником всему - Хэ Сяошанем. Когда мучительно долгий рабочий день наконец закончился, и он вечером вернулся домой, то со скоростью света скинул костюм, натянул майку с шортами и сделал согревающую разминку для ног, попрыгав да потопав.

"Хэ Сяошань! Выходи на битву!"

"Я иду на рейд. Не могу выйти!"

"Я сейчас вырву твой сетевой кабель!"

"Цзянь Сяо Мин! Ты что, смерти ищешь?"

"Командир, а твоя жена реально бессердечная". "Да, командир, лучше найди себе какую-нибудь другую. Вообще-то, я тоже уже давно от тебя фанатею". - болтали в чате Вай-Вай*** соратники Хэ Сяошаня по игре.

***китайская программа голосового чата и обмена сообщениями - YY

"Он* не моя жена. Подождите меня буквально пять минут, я пойду по-быстрому отделаю** его!"

*кто не знает, он/она на китайском языке звучат обезличенно - они произносятся абсолютно одинаково, а вот пишутся уже по разному

**в оригинале в этом предложении автор сделала "игру слов" и использовала глагол так, чтобы он имел двойной смысл - либо просто избиение, а либо агрессивно-сексуальное значение этого слова

Стоило ему выйти из комнаты, как Цзянь Мин тут же нанёс ему прямой удар ногой: "Это кого ты "отделать" собрался, Хэ Волосатые Ноги?!"

Хэ Сяошань схватил его за вытянутую ногу: "Именно тебя и "отделаю"!"

"Бл@дь! Не дери волосы на ногах! Хэ Сяошань, вот ты подонок! Отпусти! Отвали от меня".

Два человека в гостиной закончили раунд - новичок тхэквондо потерпел поражение, когда уважаемый мастер муай-тай нанёс разящий удар в нижнюю часть его живота, и тот, став похожим на большого рака, повалился на диван.

"Признаёшь поражение? - Хэ Сяошань на месте прыгал взад-вперёд и выкрикивал. - Ха! Ха! Ха!"

Со стороны дивана лишь поднялся вверх дрожащий средний палец.

Хэ Сяошань не стал с ним связываться. С непринуждённым видом он развернулся и ушёл, решив, что вести своих приятелей против босса куда важнее. После грандиозной и жестокой битвы, ему, наконец, удалось собрать экипировку для двух новичков. Командир Хэ не нуждался в почестях и славе - он забрал свои деньги и сразу же вышел из игры.

Оплату он получал онлайн-переводом в юанях. Уволившись год назад, он потратил все свои накопления на аренду квартиры, а на жизнь зарабатывал тем, что в онлайн-играх "прокачивал" чужих персонажей, проходил за них турниры, продавал снаряжение и игровую валюту. А так как он обычно никуда не ходил и не развлекался, то даже имел с этого определённые накопления.

Он открыл интернет-банк и, посмотрев на сумму, решил, что сможет "продержаться на плаву" два-три месяца, а затем отклонил в "Кью-Кью"*** предложение от своего бывшего коллеги открыть собственную студию и начать совместный бизнес. И только после этого вышел из комнаты, чтобы проверить притихшего снаружи Цзянь Мина.

***QQ - приложение-мессенджер в Китае для мгновенного обмена сообщениями

Цзянь Большая Креветка, так и лежал, скрючившись, на диване в той же самой позе. За пол часа он даже не сдвинулся с места. Его лицо было мертвенно-бледным, как снег, а его умирающий тихий голос можно было расслышать лишь прижавшись ухом к губам: "Хэ Сяошань... ты... ублюдок... моя старая болезнь... желудка..."

Хэ Сяошань, с Цзянь Мином на спине, преодолел двух километровую полосу препятствий. В час пик, тяжело дыша, ему пришлось пробежать два квартала, прежде чем удалось поймать такси. Цзянь Мин, дрожа, скрючился на заднем сиденье машины, но, на последнем издыхании, продолжал осуждать его: "У меня... три года... не было... ни одного приступа... а ты... чёрт... одним ударом... вызвал... рецидив..."

"А кто тебя заставлял связываться со мной? - Хэ Сяошань, тяжело дыша, сидел рядом с ним весь красный. - Ты такой тяжёлый!"

Цзянь Мин из последних сил вытянул дрожащую руку и показал ему очередной "фак".

Глава 4

"Петушок" и снова "петушок", а Сяо Мин "сбивает самолётики"*.

*эта строчка требует детального объяснения. Я дам его в конце главы, чтобы не засорять основной текст

Цзянь Мин в последнее время даже к "самолётикам" потерял интерес.

С тех пор как пол месяца назад Хэ Сяошань разорвал его "хризантему", он начал испытывать необъяснимое отвращение к сексуальной жизни. В конечном счёте всё стало настолько серьёзно, что стоило его правой руке потянуться к "чик-чирик", как его "хризантема" сразу же начинала немного побаливать.

В такой ситуации вряд ли стоит надеяться на великодушие и снисходительность со стороны мужчины: он постоянно слал проклятия и всё время надеялся, что и Хэ Сяошань мучается точно так же, как и он.

И действительно, в течение всего этого периода, когда он по ночам ходил в туалет, из комнаты Хэ Сяошаня всю ночь напролёт доносились звуки боевых сражений из игры. Никакой подозрительной тишины не было.

До этого он как-то раз встал посреди ночи, чтобы покурить, но не смог найти сигареты. Он пошёл в комнату к Хэ Сяошаню, чтобы одолжить одну, а в итоге услышал странную тишину внутри комнаты. Когда он распахнул дверь, то этот пошлый сосед по квартире в это время смотрел гей-порно в наушниках.

Теперь он пришёл к выводу, что Хэ Сяошань уже пол месяца как не дрочил, и всё что мог, это снизить "градус напряжения" через смертельные кровавые битвы в виртуальном мире.

Это правда. Если не веришь, то подними глаза вверх и посмотри - небеса никого не пощадят.

Цзянь Мин даже не подозревал, что может быть настолько злопамятным - он решил продолжить с удвоенной силой и окончательно "перекрыть кислород" Хэ Сяошаню.

"Давай договоримся о "трёх правилах": впредь запрещено приводить кого-нибудь домой для перепиха, в частности, на этот диван".

Хэ Сяошань в этот момент был сосредоточен на том, что жевал свиную отбивную. С щеками, надутыми как барабан, и губами, лоснящимися от жира, он категорично ответил: "Я не согласен. Я человек бедный. Если не смогу приводить домой, то придётся снимать номера в гостинице с почасовой оплатой. А в последнее время участились облавы на людей, занимающихся проституцией. Ты разве не слышал, как ту знаменитость по имени... в общем одну знаменитость и трансвестита арестовали во время секса".

"Разве это был просто секс? Это же было за деньги! Так, не пытайся увести лао-цзы от темы разговора. В общем, я не разрешаю никого приводить домой!"

Хэ Сяошань сделал большой глоток супа с яйцом и с безразличным выражением на лице ответил: "... и чего ты так озадачился? Так или иначе, если я кого-то приведу, пока ты на работе, ты ведь даже об этом не узнаешь. Суп пересолен немного".

"Ебическая сила... Не вкусно? Потому что это вода после мытья ног лао-цзы".

Хэ Сяошань запрокинул голову и, издавая нечленораздельные звуки, залпом допил остатки, а потом размашисто вытер рот: "Кому ты врёшь? Я сначала посмотрел, что ты попил, и только после этого решился сам попробовать".

"... иди помой посуду!"

Хэ Сяошань встал, собрал миски с тарелками, а Цзянь Мин оторвал бумажное полотенце и сразу протёр стол. После чего направился следом за ним на кухню, по пути продолжая выговаривать: "Вот скажи, о чём вы, геи, только думаете? Почему нельзя найти одного мужчину и встречаться с ним? Постоянно приводить неизвестных мужиков на дом - ты не боишься СПИДом заразиться?"

Хэ Сяошань ловко включил горячую воду и принялся натирать тарелки: "Встречаться не интересно. Когда кто-то вечно крутится рядом и постоянно ворчит - это так бесит. Я люблю одиночество. А когда возникает желание, то просто можно позвать кого-нибудь потр@хаться. Так намного комфортнее".

Цзянь Мин разозлился, что "железо не превратилось в сталь": "Подонки! Губители нации! Отбросы общества! Из-за таких людей, как вы, страдает процветание и стабильность страны, и замедляется развитие общества!"

Хэ Сяошань прервался, повернулся и с презрением посмотрел на него: "А ты и твоя бывшая, сильно поспособствовали развитию общества? Ты, только-только расстался с девушкой, но уже готов заняться сексом с мужчиной. Ты называешь себя "бисексуалом", а про других говоришь - "вы, геи"... иди погугли в интернете. Ты - не бисексуал. Ты - латентный гей, которого шкивает, как на американских горках!"

Цзянь Мин был настолько повержен его словами, что лишился дара речи. И только после долгой паузы он выдавил из себя: "... ты, твою мать, большее не говори, что ты тихий и немногословный! Или сегодня ты принял слишком много таблеток и "вошёл во вкус"?"

Хэ Сяошань, под шум льющейся воды, продолжал мыть тарелки: "Это Вы, уважаемый, всё время провоцируете меня на разговор. А мне не хочется разговаривать, ты меня уже достал до смерти!"

“…”

На следующий день Цзянь Мин сразу же пошёл в спортивный клуб и записался на секцию тхэквондо. Перекрыть тебе кислород - это слишком мелко. Лао-цзы убьёт тебя!

__________________________________________________

__________________________________________________

Примечание от переводчика:

Поверьте мне на слово - автор просто шикарна, и я хочу объяснить почему. Для этого мне придётся немного углубиться в тонкости китайского языка. Если для вас это скучно, то можете не читать дальше. Я не обижусь, а вы сильно много не потеряете.

Хоть я об этом сказала лишь во второй главе, но на самом деле каждая глава начинается с переделанных под текущий сюжет строк, где прототипом выступают строки из стихотворения "Песнь о Мулан".

В данной главе использована строка из Мулан:

唧唧复唧唧，木兰当户织 (Цзи-цзи и снова цзи-цзи, Мулань прядёт у двери)

Нюанс: в оригинале имя переводится как "Мулань", но т.к. мы привыкли видеть его без "ь", то я тоже его упускаю.

В стихе используется иероглиф 唧唧 [jī jī] - звучит как "цзи-цзи", что напоминает звук работающего ткацкого станка, и обозначает только лишь звук.

Автор переделала эту строку в 鸡鸡复鸡鸡，小明打飞机, где вместо 唧唧 использовала иероглиф 鸡鸡, который тоже произносится как [jī jī] "цзи-цзи", но не является просто звуком, а имеет конкретный перевод - "петушок, пенис, пиписька". Т.е. шуточное/детское/сленговое название мужского полового органа.

Я остановила свой выбор на "петушке", но смысл вам понятен.

Далее у неё идёт имя героя "Сяо Мин", вместо "Мулан", и действие, которое герой делает - 打飞机, что переводится, опять же на сленге - "гонять самолёты/запускать самолёты", а означает "онанировать/дрочить".

Я не стала использовать грубую форму перевода, оставила "самолётики", но смысл вы поняли...

Думаю, вы догадались, что и в название новеллы "Чик-чирик" заложено что-то аналогичное. И да, там использован иероглиф 叽叽, который тоже произносится как два вышеописанных - [jī jī], но при этом несёт в себе лишь звук щебета птиц (чик-чирик, пи-пи, фью-фью и т.п.). Кстати, о птичках у нас ещё будет чуть дальше...

Итог, если это не читать и не видеть, какой иероглиф написан, то на слух все три иероглифа будут звучать одинаково (цзи-цзи) и, с большей долей вероятности, восприниматься как "писька-пиписька".

История Рэна

Дождь так и продолжал стучать в окно, а в тёмном номере мотеля стоял ужасный запах сырости.

После всего, что произошло между нами, как-то незаметно, но мы оба заснули.

Меня разбудил настойчиво гудящий на беззвучном режиме телефон.

32 пропущенных... блииин... уже 8 часов...

- Кадзума, просыпайся.

Я потянулся за штанами:

- Кадзума, вставай. Нам надо идти, а то родители нас поубивают.

Я натянул штаны и, застегивая ширинку, посмотрел на кровать.

Кадзума не реагировал на мои слова и оставался неподвижно лежать, укутанный в одеяло.

- Кадзума, твой телефон тоже звонил.

Тишина.

- Кадзума? - что-то холодное и неприятное пробежало по моей спине.

Неужели Кадзума так крепко спит?

Сердце вдруг почему-то застучало в ушах.

Я подошёл к кровати и наклонился над ним. Рука немного дрожала, когда я отодвинул с его лица одеяло:

- Кадзума?

Он как-то странно дышал и продолжал спать.

В этот момент я очень испугался:

- Кадзума! Открой глаза!

Я потряс его за плечо. Почему он такой горячий? Я положил руку ему на лоб - кипяток. У меня возникло ощущение, что это не просто лихорадка.

Дрожащими пальцами я смог набрать номер скорой помощи, и всё, что происходило позже, я помню так чётко, словно это было вчера.

Кадзуму привезли в отделение неотложной помощи. А потом туда приехали все...

мама Кадзумы, мои родители, врачи... и полиция.

- Мой ребёнок никогда бы так не поступил - пойти в отель для секса с девушками! - почти кричала мама Кадзумы моему отцу.

Тот и сам был в растерянности:

- Но они же просто подростки...

Никто из них даже мысли не допустил, что мы могли заниматься сексом друг с другом.

Я молча сидел на стуле, и пальцы рук до боли стиснули колени:

- Кадзума... умрёт?

- Возможно, и такой исход не исключен.

Как врач может говорить такое?

Мама Кадзумы побледнела, а я ногтями ещё крепче впился в колени.

- Поэтому нужно, чтобы ты рассказал нам, как всё было на самом деле. - продолжил доктор. - С кем вы были? Что именно делали? Расскажи абсолютно всё, что тебе известно, вплоть до того, что вы ели. Может он заразился каким-нибудь вирусом, а мы и не знаем.

Я смотрел на побелевшие костяшки своих пальцев и молчал. Я прекрасно понимал, что если сейчас расскажу всю правду... то это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь... моя жизнь уже никогда не будет прежней...

- Я.. я заставил Кудзуму заняться со мной сексом. - произнес я уверенным голосом.

Не важно, что будет со мной. Ты для меня гораздо важнее.

- Он ничего не ел, пока мы были вместе. Но он долго ждал меня на улице и сильно промок. И хотя он плакал... я всё равно заставил его...

В кабинете повисла гробовая тишина, и несколько широких от удивления пар глаз неотрывно смотрели на меня.

Ради тебя я сделаю что угодно и никогда об этом не пожалею.

"Хлоп" - звонкая размашистая пощечина обожгла мою щёку.

Мама Кадзумы ударила бы меня ещё несколько раз, но её руку перехватили и оттащили подальше от меня.

Всё равно не жалею...

Потом был допрос уже в полицейском участке.

- Мы нашли в твоём телефоне сообщение от 29-летнего служащего. Можешь объяснить, что ты делал в мотеле, будучи несовершеннолетним?

Потом начались пересуды за спиной от соседей.

- Кто бы мог подумать - порядочный ребёнок, отличник... и смог совершить такое?

- Мдааа, дети в наше время быстро взрослеют.

- Жуть какая...

- Я слышала, он родственник директора больницы...

- Какой позор для всей семьи! Если б он был моим сыном, то мне было бы стыдно показаться людям на глаза...

- А другой мальчик всё ещё в отделении интенсивной терапии?

Я всё равно абсолютно ни о чём не жалею.

Меня на месяц посадили под домашний арест.

А потом отец сообщил:

- Завтра, после обеда у тебя самолёт.

Голос отца был категоричен и не терпел возражений:

- Из-за того, что ты сделал, мне придётся покинуть пост директора больницы.

Вместо того, чтобы просто избить меня, родители приняли такое радикальное решение.

- Ты устроил ужасный скандал. Ты больше не часть семьи Сатоми.

Ещё никогда глаза отца не смотрели на меня настолько холодно.

- Я уверен, ты справишься с дальнейшими трудностями самостоятельно. Это последнее, что я могу для тебя сделать.

Он протянул мне буклет с надписью "Французская школа искусств".

- Эта школа, - продолжил отец, - готова принять тебя в ближайшее время. А ещё она самая удалённая.

Но я не мог просто так взять и уехать. Даже если мне запретили к тебе приближаться... я буду рядом.

Поэтому я перерезал себе вены.

Хотя нет, правильнее сказать, я нанес несколько порезов канцелярским ножом себе на запястье. У меня не было цели убить себя, я хотел лишь оказаться рядом с Кадзумой. А значит мне нужно было как-то попасть в больницу.

Я знал, что в случае чего, чтобы избежать лишних слухов, отец всё равно использует старые связи и поместит меня в ту клинику, где работал. И тогда я смогу увидеть его.

Когда моя мама кричала в панике, а скорая увозила меня прочь от дома... моему отцу было плевать на то, что со мной дальше будет.

С забинтованным запястьем, я, как вор, прокрался в отделение интенсивной терапии и нашёл палату, в которой уже месяц лежал Кадзума.

Сначала я не поверил своим глазам, что, наконец, вижу его. А потом мои глаза и вовсе перестали видеть, когда слёзы градом побежали по лицу. Я стоял рядом с его кроватью и беззвучно плакал, кулаками размазывая слёзы по щекам.

Трубки. Пикающие аппараты. Бледный Кадзума с закрытыми глазами лежащий передо мной.

Ты так похудел.

Я сел на стул рядом с кроватью и крепко сжал его руку.

Холодная.

Уткнувшись лицом в одеяло, я продолжал плакать и никак не мог успокоиться.

Мне так жаль...

Прости, что влюбился в тебя...

Прошу не умирай...

Я крепко сжимал его холодную руку:

- Кадзума, умоляю, только не умирай из-за меня.

Я люблю тебя.

Я не выдержал и прижался к его неподвижному телу. Обнял двумя руками и, уткнувшись лицом в холодную шею, прошептал:

- Я люблю тебя, Кадзума. Пожалуйста, выживи.

Глава 3

Пачка сигарет "Хунташань". Тюбик противовоспалительной мази. Один постанывает, сидя на унитазе. Другой стучится в дверь туалета. Три дня лечебного ухода за задницами, в принципе, были прожиты в дружбе и согласии.
Изначально они всё-же немного повздорили. Например, в один из дней, только проснувшись, они поругались через дверь уборной*.

*в их квартире туалет совмещён с ванной

"Хэ Сяошань! Ты что - девственник? Тебя никто не тр@хал до этого? Ты не знаешь, что перед проникновением нужно воспользоваться смазкой? К тому же, сук@, без презерватива! А если у кого-то из кучи твоих партнёров было какое-нибудь заболевание?"

"Все, с кем я спал - опытные мастера своего дела. И все они стремятся побыстрее попасть под мою "большую пушку". Простите, что порвал Вашу маленькую "хризантемку"! А-ха-ха! И давайте быстрее вытирайте свою задницу и выходите, а то у меня живот ужасно прихватило!"

На следующий день, когда Цзянь Мин вернулся с работы. Рилаккума и Хэллоу Китти встретились друг с другом и, охая, сразу же ощутили родство душ. Две сжатых "хризантемы" сидели рядышком на односпальной кровати Хэ Сяошаня, курили и с хмурыми лицами обменивались опытом по уходу за задницами.

"Ты купил не ту противовоспалительную мазь. Это для внутреннего применения, а нужно для наружного, чтобы помазать сверху".

"Я просто взял ту, что дал аптекарь. Я же не мог сказать, что мне нужна мазь от анальных трещин!"

"Ты дурак? Просто можно было сказать, что у твоего отца геморрой и купить, как для ухода за пожилым человеком".

"Аааа, у Хэ Сяошаня такой богатый опыт, зато его большой "инструмент" не умеет хорошо делать свою работу и по-любому испортил бесчисленное количество "хризантем".

"Иди на хер! Я покупал её только для самого первого".

"А-ха-ха! Не пи&ди! Я спущусь, куплю новую, а ты иди свари лао-цзы кашу. А то лао-цзы, что ни съест, то сразу высрет, и это полностью твоя ответственность".

"Это я ещё тебя не призвал к ответственности! Я могу сварить только лапшу быстрого приготовления! Зачем сейчас идти за мазью вниз? Ты так трясешь своей худющей талией, как модель на показе мод. Как ты вообще ходишь?! Можешь просто воспользоваться моей мазью, а завтра будешь возвращаться с работы и купишь. Но не смей мазать ею прямо из тюбика! Мажь пальцем!"

Цзянь Мин, терпя липкое жгучее ощущение мази между ягодиц, одной рукой держась за поясницу, промывал рис, мыл овощи и думал о том бесполезном соседе по квартире, который целыми днями сидел дома, но совершенно не умел готовить! За что ему эти страдания?!

"Ты потом моешь посуду, Хэ Сяошань!"

"Ладно! С тех пор, как я приехал, ты сам то хоть раз помыл её?!"

Несмотря на то что Цзянь Мин не был Девой, он был немного брезгливым человеком. Он не мыл посуду, не чистил унитаз и даже, чтобы вынести мешок мусора, использовал бумажную салфетку. В душе он был "сам себе на уме", а внешне - скромным и тихим. Он был очень общительным человеком и имел много друзей.

Хэ Сяошань же, в свою очередь, был грубым и неотёсанным мужланом, который с готовностью брался за любую грязную и мерзкую работу и, даже стирая носки, мурлыкал под нос песенки. Он не любил шумные тусовки и общественные мероприятия. Был немногословен с незнакомыми людьми, а с теми, кого хорошо знал, говорил прямолинейно и без лишних прикрас. Он всегда был погружен в свой собственный мир. Он мог часами лежать на диване, почёсывая волосы на ногах и "витая в облаках".

Что касается образа жизни и привычек - они были совершенно противоположны. Цзянь Мин целыми днями "стучал по клавиатуре" в офисе, и иногда оставался на сверхурочные смены. Как только он включал компьютер, у него сразу же, по привычке, начинала болеть шея. Поэтому, вернувшись домой, если не нужно было что-то срочно доделать по работе, то он вообще не прикасался к компьютеру. Хэ Сяошань уволился с работы год назад и превратился в типичного домоседа. Если он разлучался с компьютером хотя бы на полчаса, то его сердце начинало колотиться, как бешеное, а дыхание замедлялось. Если он не играл весь день, то ночью не мог заснуть. Когда Цзянь Мин не работал сверхурочно, то он ложился спать в одиннадцать вечера и в шесть утра вставал на пробежку. Два раза в неделю он ходит в тренажёрный зал. Ещё он занимается плаванием, альпинизмом, играет в гольф и бильярд. Часы Хэ Сяошаня были "перевёрнуты вверх дном": на восходе солнца он ложился спать, на закате - просыпался. Его способом физической тренировки было посещение по пятницам клуба муай-тай - жестокие кровавые бои.

Что касается личных предпочтений, то из-за них они могли спорить "от заката до рассвета". Цзянь Мин любит есть овощи, а Хэ Сяошань - мясо. Цзянь Мин любит ходить по барам, а Хэ Сяошань - играть в компьютерные игры. Цзянь Мину нравятся умные, энергичные и "идущие в ногу со временем" девушки, а Хэ Сяошаню, когда притворяется натуралом, нравятся девушки в длинных юбках - поклонницы инди-культуры. Цзянь Мин - истинный патриот своей страны, верит правительству и партии, а у Хэ Сяошаня вся душа исполнена бунтарским духом. Он всегда изрекает свои крамольные мысли, за которые его могут "проверить", и увлекается "литературой о шрамах"**. Но самым невыносимым было то, что Цзянь Мин хоть и не считал актрису Ян Ми самой красивой девушкой в мире, но для него она была довольно симпатичной, а Хэ Сяошаню она казалась невыносимой уродиной. Он считал, что её подбородок похож на бургер с говядиной в форме пятиугольника из KFC. И даже, следую тренду в сети, купил фото Ян Ми, где её ноздри используются в качестве розетки.

**одно из течений в китайской литературе конца 1970-х - середины 1980-х годов. Это произведения, которые показывают последствия Культурной революции, травмы причинённые людям в годы Культурной революции и её влияние на народ и страну

Не прожив совместно и двух дней от начала аренды квартиры, эти два человека уже категорично зачислили друга друга в категорию "только сосед по квартире, подружиться невозможно". Их пересечение в бытовых моментах было минимизировано, а времени на общение отводилось мало. Соответственно, нельзя было сказать, что они хорошо знали друг друга. Цзянь Мину в его жизни лишь однажды понравился парень, так что теоретически его трудно было назвать геем. Да и опыта в этом деле у него было маловато. Ему ни разу даже в голову не пришло, что этот грубиян и неряха Хэ Сяошань может быть геем. Зато у Хэ Сяошаня глаз на геев был намётан, и по началу он решил устроить небольшую проверку: после душа он несколько раз ходил перед Цзянь Мином голым, демонстрируя ему свое телосложение. Но тот даже глазом не повёл и оставался совершенно равнодушным, а потом и вовсе привел свою девушку. И тогда он, с лёгкой досадой и раздражением, прекратил свои проверки.

Эти двое, которые думали, что разъедутся, не выдержав и трёх месяцев, как ни странно, в мире и согласии прожили вместе целый год. Когда пришло время продлить договор аренды на следующий год, то Цзянь Мин задумался - может ему стоит переехать к своей девушке и жить вместе. Но чуть позже они повздорили из-за какого-то пустяка, и он решил, что с Хэ Сяошанем всё-таки лучше.

С Хэ Сяошанем очень удобно. При готовке еды: он готовит, а Хэ Сяошань моет посуду. В блюдах: он выковыривает себе сельдерей, а Хэ Сяошань - мясо. Он выбирает грибы, а Хэ Сяошань - мясо. Он - огурцы, а Хэ Сяошань - мясо... По выходным на генеральной уборке: он протирает окна, а Хэ Сяошань чистит унитаз. Когда они идут в супермаркет: он выбирает продукты, а Хэ Сяошань - предметы первой необходимости. Дома в свободное время: он смотрит телевизор, а Хэ Сяошань играет в онлайн-игры - это счастье, когда никому не нужно драться за пульт от телевизора или страдать от нехватки скорости интернета, если кто-то тоже в сети. Такое, со слезами на глазах, могут понять лишь те, кто сам это пережил.

К тому же, кроме курения, у них всё-таки было одно общее увлечение - кино. Только вот даже в этом их вкусы расходились до такой степени, что легко могли перерасти в драку. Например, фильмы ужасов: Цзянь Мин любил психологические триллеры, а Хэ Сяошань - кровавое месиво. Боевики: Цзянь Мин любил голливудские, а Хэ Сяошань - фильмы с Брюсом Ли. Военные фильмы: Цзянь Мин любил со шпионскими интригами, а Хэ Сяошань - с бесперебойной стрельбой "тру-ту-ту-ту-ту"... Цзянь Мин считал главную героиню хорошенькой, Хэ Сяошаню, соответственно, более целомудренной казалась героиня второстепенной роли. Цзянь Мин считал главного героя очень грациозным и элегантным, а Хэ Сяошань, естественно, считал героя второго плана более брутальным и сексуальным... Можно не продолжать, а то из глаз побегут кровавые слёзы! Они никогда не смогут стать настоящими друзьями!

Но, не смотря на то презрение и антипатию, что они испытывали к вкусам друг друга, они тем не менее частенько вместе смотрели фильмы дома или ходили в кино, причём иногда и два, и три раза в неделю. Девушка Цзянь Мина даже ревновала из-за этого. Она была недовольна, что Цзянь Мин мог оставить её одну бродить по торговому центру, а сам с Хэ Сяошанем шёл на верхний этаж, где располагался кинотеатр, чтобы подождать её. Сцена, когда эти двое "кобелей", один в обнимку с попкорном, а второй - с бутылкой колы в руках, счастливые и довольные топали в зал на сеанс - сильно резанула по её глазкам, немало повидавшим много разного до этого!

И вот, лечивший больную задницу и просидевший дома три дня, Цзянь Мин, вечером валяясь на диване и зависая в своем телефоне, вдруг воодушевился.

"Хэ Сяошань, в кино не хочешь сходить?"

"Не хочу! Хочу пофармить***!"

***фармить - это сленговое выражение в компьютерных играх, означает собирать ресурсы или зарабатывать деньги в игре

"Разве ты не ждал "Трансформеров 4"? Сегодня в полночь будет предпоказ! Просто ответь - идёшь или нет!"

"Еб@ть! Подожди, грохну босса! Три секунды!"

Перед выходом из дома была стандартная проверка.

"Возьми ключи, мне лень свои искать".

"Деньги захвати, в прошлый раз я платил".

"Я что, похож на того, кто по долгам не платит? Генерал Цзянь сегодня "угостит" такого бедняка, как ты, просмотром в "IMAX 3D"!"

"Подожди..."

Хэ Сяошань убежал в свою комнату. Он схватил большой рюкзак и запихал в него Хэллоу Китти. Цзянь Мин с пренебрежением фыркнул: "Ты хочешь принести эту штуковину в кинотеатр?"

"А что такого? У тебя уже всё зажило что-ли?"

"Нет, ещё не зажило, но это слишком позорно!"

"Ха! Ну давай, продолжай позёрствовать! Этот фильм длится два с половиной часа - ты ещё настрадаешься".

Цзянь Мин по своей натуре всегда вёл себя с достоинством и отличался безупречным внешним видом. И позёрство в такие часы для него было обычным делом. Вместе с тем, войдя в лифт, он тайком крепко сжал ягодицы и решил, что вроде всё нормально.

Но в итоге слова Хэ Сяошаня оказались пророческими: не прошло и получаса от начала сеанса, а Цзянь Мин уже был не в состоянии терпеть. Он ёрзал в кресле, менял позу, но какой бы частью зада не сидел, ему всё равно было дискомфортно.

"...Я выйду в туалет".

Хэ Сяошань ухватился за него: "Прошло полчаса. У тебя почечная недостаточность?"

"Бл@дь! Посрать мне приспичило! Так понятнее?"

Хэ Сяошань вытащил Хэллоу Китти из-под задницы: "Ладно! Возьми, посиди немного".

“…”

"Через тридцать минут вернёшь. По полчаса на каждого".

Глава 68. Часть 1.

После того как Бянь Нань ушёл, Цю И убавил огонь на плите и с лопаткой в руках надолго замер с отсутствующим видом, уставившись на сковороду.

Сегодня Бянь Нань вёл себя несколько странно. Раньше у них тоже случались небольшие разногласия, но у Бянь Наня никогда не было настолько бурной реакции. Возможно, сегодня на стажировке у него что-то случилось, и поэтому его реакция была излишне острой.

Или, возможно... это накопительный эффект, который должен был проявиться.
Цю И чуть слышно вздохнул - возможно сегодня он немного "перегнул палку".
Он приготовил жареный рис, учитывая вкусовые предпочтения Бянь Наня, и перелил уже сваренный в скороварке суп со свиными рёбрышками в электро-хого*, чтобы можно было поесть позже горячим.

*по-другому "китайский самовар" - электрическая кастрюля, которая может поддерживать нужную температуру или в которой можно сразу что-то варить

Только он собрался позвать Бянь Наня, чтобы тот расставлял всё на стол, как на кухню вбежал взволнованный Цю Янь с криком: "Гэгэ, уже готово?"

"Готово. Можешь нести к столу. - Цю И погладил его по голове. - Ты уже доделал свою домашку?"

"Я уже давно всё написал. - Цю Янь взял две тарелки с жареным рисом. - Я ещё и всё повторил".

"Ты настоящий молодец! Ещё и всё повторил!" - улыбнулся Цю И и пошёл следом за ним с кастрюлей в руках.

Когда он вошёл в комнату, то Бянь Нань бросил на него взгляд и, ничего не сказав, направился на кухню.

Он несколько раз входил и выходил из кухни в комнату, вынося еду, столовую посуду и приборы, но за всё это время так и не сказал Цю И ни слова.

Из-за вкусного жареного риса с яйцом и в дополнении к нему ощущения собственного самоудовлетворения от "всё повторил", Цю Янь был несколько взволновал во время еды и очень много разговаривал. Какое-то время он болтал с отцом, затем переключился на Бянь Наня, с превеликой гордостью хвастаясь перед ним. Весь ужин было слышно лишь его одного.

Бянь Нань разговаривал намного меньше обычного. С минуту он поболтал с папой Цю, рассказав ему о сегодняшней стажировке, а потом присоединился к Цю Яню, слушая его болтовню. С Цю И он практически не общался, да и жареный рис с яйцом не вызвал у него бурной реакции восторга, как раньше.

После ужина Бянь Нань вскипятил немного воды и помог Цю Яню помыть посуду.

Пока Цю Янь и папа Цю оживлённо беседовали в гостиной, он зашёл в дальнюю комнату и, остановившись в дверях, посмотрел на Цю И.

Цю И поколебавшись мгновение, встал и тоже вошёл в комнату.

"Я собираюсь вернуться в общежитие. - Бянь Нань открыл свою сумку и полистал документы, которые ему дал Ши Цзян. - Мне надо просмотреть всю эту кипу информации. Завтра мне нужно будет приехать туда, потому что на работу выходит тренер, к которому меня приставили".

"Иди. - посмотрел на него Цю И. - И помни, завтра, чтобы ни случилось, не лезь в чужие дела и больше наблюдай за тем, что делают другие помощники тренеров".
"Ммм. - Бянь Нань застегнул сумку и перекинул её за спину. Потом немного подумал и снова сел на стул. - Цю И".

"Что?" - Цю И сел напротив него.

"Я тут подумал во время ужина. Возможно, до этого я повёл себя немного
импульсивно. - произнёс Бянь Нань, глядя на него. - Но, знаешь, на самом деле всё может быть совсем не так, как ты себе это представляешь... Я думаю, твой па..."

Цю И откинулся на спинку стула и молчал.

"Твой папа, возможно... я хочу сказать, что может быть... он не будет... против... - с трудом проговорил Бянь Нань. - Ты с самого детства столько всего сделал для него и Эрбао. Столько трудился изо всех сил. Я думаю, он... не посмеет препятствовать тебе.. Ой, не знаю, как правильно выразиться, просто..."

"Мой папа всегда чувствовал себя виноватым передо мной. - тихим голосом произнёс Цю И. - Он знает, что ничем не мог помочь мне с семейными делами, и всё это легло на мои плечи. Он думает, что является для меня обузой, вот почему... из-за этого он сможет выразить своё мнение в этом вопросе. Ты это имеешь в виду?"

Бянь Нань смотрел на него какое-то время, а потом, так ничего и не ответив, встал и направился к двери: "Ладно. Я понял".

Цю И остался неподвижно сидеть на месте, слыша, как Бянь Нань снаружи говорит его отцу, что должен вернуться в общежитие, чтобы изучить материалы. Потом услышал, как он немного посмеялся с Цю Янем, а затем открыл дверь и ушёл.

После того, как калитка во дворе открылась и закрылась, он глубоко вздохнул и невидящим взглядом уставился на стул, на котором до этого сидел Бянь Нань.
Взгляд Бянь Наня, когда тот уходил, заставил его почувствовать себя до невозможности невыносимо. Не зависимо от того, какими были его истинные намерения, не зависимо от того, насколько точно он выразился - разочарование во взгляде Бянь Наня было слишком очевидно.

Он достал из пачки сигарету и вышел из комнаты.

Ты куда?" - спросил отец.

"Пойду проветрюсь", - Цю И открыл дверь.

"Зачем в такой холод идти на улицу? - отец толкнул к нему в инвалидное кресло. - Оденься".

"Всё в порядке", - Цю И вышел, закрыв за собой дверь.

Стоило солнцу уйти в закат, как ветер сразу усилился, а сейчас и вовсе дул с ещё большей силой. Порывы северного ветра задували в щели ворот двора издавая пронзительный свист, словно кто-то дул в свисток.

На Цю И был только свитер, и пока он прикуривал сигарету, ветер уже продул его "до самых костей".

Он сидел на корточках у крана с раковиной, глядя, на виноградную лозу, с которой уже опали все листья и остались лишь иссохшие пожелтевшие плети.

Он выкурил безвкусную сигарету и надолго замер, сидя на корточках. Его ноги "затекли", а тело основательно окоченело от холода. Он достал из
кармана телефон и посмотрел на время.

К этому моменту Бянь Нань уже должен был доехать до общежития. Он набрал номер Бянь Наня.

Гудки в трубке раздавались до тех пор, пока не произошло автоматическое завершение вызова. Бянь Нань так и не ответил.

На минуту он замер с телефоном в руках, а потом снова позвонил. Но Бянь Нань всё также не брал трубку.

Цю И вздохнул, присев на край раковины.

Бянь Нань впервые повёл себя таким образом. Надо полагать, он по-настоящему разозлился.

Цю И закусил губу и открыл сообщения.

Прости.

Не сердись на меня.

Я всего лишь...

На самом деле я...

Цю И замёрз так, что даже руки онемели от холода. Он снова и снова печатал и удалял слова. В конце концов он стёр всё сообщение и убрал телефон назад в карман.

Сейчас что-то говорить просто бессмысленно. Все слова уже были сказаны и забрать их назад невозможно. Ни извинения, ни слова утешения не смогут исправить эту ситуацию.

Он влюблен в Бянь Наня - и это факт.

Но то, что он не может полностью принять свою сексуальную ориентацию - тоже является фактом.

Факт и в том, что сейчас он не хочет, чтобы его папа что-то узнал. Он боится причинить боль своей семье.

И это заставило Бянь Наня почувствовать себя подавленным и разочарованным, что тоже является фактом.

Он не знал, что ещё можно сказать.

Казалось, чтобы он ни сказал, ничто не распутает этот узел.

Такой всегда осторожный и рассудительный человек, как он, этими, возникшими столь импульсивно, отношениями смог причинить Бянь Наню боль.

Цю И взлохматил волосы на голове. Он был в полной растерянности из-за самого себя.

Глава 17. Как думаешь, оборотни действительно существуют?

Лан Цзю съел восемь жоуцзямо до того, как пожаловался на боль, и выглядел как призрак, умерший от голода, который вновь вернулся на землю. Если бы Сюй Бэй не схватил один, то ему скорей всего, не досталось бы ни кусочка.

Поэтому первой его мыслью было, что мальчишка переел.

Однако Лан Цзю ясно дал понять, что у него болят именно кости. Его лицо при этом сильно побледнело и выражало страдания, что несколько встревожило Сюй Бэя.

"Кости болят? Ты уверен, что знаешь, что такое кости?... - он беспорядочно ощупывал и нажимал на рёбра Лан Цзю. - Кости в каком именно месте?"

"Везде", - сказав это Лан Цзю, выронил из рук булку и опустился на пол. Он обхватил колени руками, спрятав в них лицо.

Сюй Бэй позабыв обо всём на свете, стразу потащил его на кровать. С Лан Цзю безусловно что-то случилось. Притворяться он не умел. Он, вероятно, даже не понимал, что такое притворство: "Ложись на кровать. Что с тобой могло случиться..."

Лан Цзю рухнул на кровать. По его щекам струился холодный пот. Он беспомощно смотрел на Сюй Бэя, и его взгляд почему-то напомнил ему Сюй Лина. Сердце дрогнуло, и его начала охватывать паника.

Сюй Бэю никогда не доводилось ухаживать за больными. Когда он сам болел, то никто кроме Цяо Цяня о нём не заботился, а уровень заботы Цяо Цяня о других людях, честно говоря, был не особо хорош и совершенно бесполезен в качестве примера. Поэтому Сюй Бэй был в полном замешательстве.

Укрыв Лан Цзю одеялом, он отвернулся, чтобы налить ему стакан горячей воды. Не понятно с чего он решил, что Лан Цзю должен выпить воды. Просто в комнате кроме жоуцзямо была лишь вода: "Выпей немного воды, а я пока спущусь вниз и раздобуду тебе обезболивающее. А потом..."

Говоря это, Сюй Бэй протянул стакан Лан Цзю. Но когда Лан Цзю вытянул руку, чтобы взять его, Сюй Бэй остолбенел, а потом с грохотом поставил стакан назад на стол и, схватив Лан Цзю за руку, дрожащим голосом произнёс: "Это что, бл@дь, такое?! Что происходит?!"

Суставы пальцев Лан Цзю стали какого-то сине-фиолетового цвета, словно он боксировал без защитной экипировки. Сюй Бэй последовательно осмотрел всю его руку - на ней тоже проступили едва заметные синюшные пятна.

"П#зд#ц! Сынок, не пугай меня так..." - он запрыгнул на кровать и откинул одеяло.

Всего за несколько прошедших минут тело Лан Цзю покрылось фиолетовыми синяками, словно его безжалостно избили палкой.

Сюй Бэй дрожащими пальцами слегка прикоснулся к телу Лан Цзю, но тот быстро перехватил его руку, "свернулся калачиком" и, нахмурившись, произнёс: "Больно".

"Знаю, знаю. – Сюй Бэй опять накрыл Лан Цзю одеялом и похлопал по щеке. – Потерпи немного, я сейчас позвоню твоему дяде Цяо…"

Сюй Бэй не понимал, как будет объяснять Цяо Цяню обстоятельства связанные с Лан Цзю, но в текущей ситуации у него не было другого выбора, кроме как обратиться к Цяо Цяню. Ему нужен тот, на кого можно положиться, чтобы отвезти Лан Цзю к Е Минь-Минь.

У Лан Цзю, по неизвестной причине, внезапно началось множественное подкожное кровотечение.

"Алло!" - Цяо Цянь очень быстро ответил на звонок, но его голос, раздавшийся в трубке, поверг Сюй Бэя в отчаяние.

"Бл@дь! Ты что, с похмелья не проспался?" – выругался Сюй Бэй приглушённым голосом.

"Угу, вчера до трёх с лишним ловили контрабандные сигареты, а потом немного выпили с начальством… - голос Цяо Цяня явно был пьяным. – Но, скажу тебе, это не похмелье. Я просто пьяный, потому что ещё не успел поспать…"

"Ваша табачная контора чертовски коррумпирована".

"Ты опять попал в неприятности? Снова ранен... Ты где? Я сейчас приеду", - даже будучи пьяным Цяо Цянь почувствовал, что с Сюй Бэем что-то не так.

"Хватит всё время ждать, что я буду ранен! Я собирался спросить, где ты. Забудь. Ты так пьян, что рассчитывать на тебя не приходится. У меня здесь есть кое-кто, кого срочно нужно доставить к Минь-Минь… - расстроенно выпалил Сюй Бэй Цяо Цяню. Обернувшись, он бросил взгляд на кровать и вновь замер от удивления. – Еб&ческая сила! Чёрт подери!"

"… не ругайся, я за городом. Скажи, где ты, и я сразу приеду!"

"… я не на тебя ругаюсь. Всё в порядке. Иди проспись. Я тебе перезвоню позже".

Сюй Бэй отбросил телефон в сторону, глядя на большие белые лапы, показавшиеся из-под одеяла, и долго не мог прийти в себя. Он чувствовал, что ещё немного, и сойдёт с ума. Как за эту пару фраз он умудрился вновь превратиться в волка?

"Ху-Ху? – Сюй Бэй вытащил волчонка из-под одеяла. – Это что такое? Ты хочешь довести своего отца до смерти?"

Тело волчонка было очень мягким, податливым, и сам он не оказывал сопротивления. Казалось, что он переутомился и лишился сил. Однако то, что его серо-коричневые глаза, как и раньше, ярко блестели и смотрели на него, успокоило Сюй Бэя.

Сюй Бэй помедлил в нерешительности, а затем схватил волчонка в охапку и перевернул на спину, положив животом вверх: "Позволь отцу осмотреть тебя. У тебя же только что было подкожное кровотечение…"

Голый живот волчонка был без каких-либо аномалий. Сюй Бэй слегка прощупал его, а потом, склонив голову, долго копался среди шерсти, пока в итоге не произнёс с отчаянием в голосе: "Твою мать, ничего не видно! Сплошная шерсть! Сынок, давай побреем тебя!"

Волчонок ничего не ответил, лишь легонько оттолкнувшись задней лапой, перевернулся на бок и остался лежать, закрыв глаза.

Сюй Бэй несколько раз тыкнул его пальцем, но волчонок даже не пошевелился. Через пару минут он тихонечко захрапел. Сюй Бэй придвинулся ближе и присмотрелся – тот крепко спал. Обычно, даже во сне его уши постоянно подёргивались взад-вперёд, но сейчас его уши поникли с двух сторон головы.

На самом деле на теле волчонка не было никаких синяков. Те ужасающие кровоподтёки, которые только что были на его коже, по всей видимости, пропали после того, как он вернулся в волчье обличие. Сюй Бэй терпеливо остался лежать рядом с ним, переворачивая волосок за волоском, словно искал вшей, но так и не нашёл ничего удивительного. Кожа у корней шерсти была розовой, без каких-либо пятен.

Подкожное кровотечение возникло странным образом, а затем ещё более странно исчезло.

Сюй Бэй сгрёб в охапку волчонка и лёг на бок позади него. Волчонок спал так крепко, что даже не пошевелился, когда его обняли. Сюй Бэй вздохнул и запустил пальцы в шерсть. Последние дни прошли в беготне и заботах, а сейчас, наконец, у него появилось свободное время, чтобы спокойно подумать обо всех этих странных переменах с волчонком.

В одном он был практически уверен: волчонок превращался в человека после того как, ел шоколадные конфеты с ликёром. Однако было это результатом воздействия шоколада или алкоголя, находящегося в нём, определить было невозможно. А, когда волчонок превращался, то время поддержания человеческого облика могло быть разным: иногда долгое, иногда – нет… На сегодняшний день - это был самый длинный период. После чего на его теле появились обильные подкожные кровоизлияния…

Если связать то, что было до и после, то можно ли предположить, что если волчонок надолго превращается в человека, то у него появляются симптомы кровоизлияния?

В итоге Сюй Бэй так и не понял причину, почему это происходит. На какое-то время он замер, глядя в потолок, а потом встал и съел жоуцзямо.

Ему позвонил Цзяо Цянь, и Сюй Бэй немного помедлил, прежде чем ответить: "Разве я не сказал тебе лечь и проспаться..."

"Я уже протрезвел. - перебил его Цяо Цянь. - Что там у тебе, в конце концов, случилось?"

"Да так, кое-что. Уже всё в порядке. - Сюй Бэй бросил взгляд на волчонка, крепко спящего на кровати. - Теперь всё хорошо".

"Ещё недавно мы говорили о том, что кого-то нужно отвезти к Минь-Минь, а теперь вдруг всё в порядке? Человек помер и его больше не нужно никуда везти? - Цяо Цянь разозлился. - Сяо Бэй, как давно мы знаем друг друга? О каких твоих смутных делишках я не знаю, чтобы ты сейчас передо мной выделывался..."

"Ну, ладно, - наконец решился Сюй Бэй, - ты помнишь, как в прошлый раз я обмолвился об оборотне...эээээ... или человеке-волке?

"Оборотне? А что?"

"Как думаешь, такая вещь в действительности существует?"

"... какая вещь?"

"Оборотни, бл@дь!"

"А ты думаешь, что существуют?"

"Не то чтобы думаю, у меня есть. - Сюй Бэй взял стакан и сделал большой глоток воды. - Дело в том, что у меня как раз есть один".

Стоило этим словам прозвучать, как со стороны Цяо Цяня воцарилась гробовая тишина. Сюй Бэй немного подождал и, убедившись, что Цяо Цянь не собирается ничего говорить, добавил: "Это тот снежный волк, которого я в прошлый раз привёз из Бэйлина".

Цяо Цянь долго молчал, прежде чем медленно произнести: "Почему-то мне кажется, что мне пора пойти поспать..."

"Этот снежный волк превращается в человека после того как поест шоколад с ликером. - опять добавил Сюй Бэй. Раз уж он начал говорить об этом, то уже не собирался останавливаться. Поверит Цяо Цянь или не поверит, он должен был договорить. - Я серьёзно, без шуток".

"Ты раньше... никогда не шутил при мне о таких нелепых вещах. - донеслось до него от Цяо Цяня с той стороны. - Это просто абсурдно. Говоря это, ты думал, что я тебе поверю?"

"Хочешь верь, хочешь нет, но это уже произошло".

"Ну, хорошо. Я сейчас собираюсь вернуться в город. Скажи, где ты находишься? - Цяо Цянь не стал долго колебаться. - Я хочу увидеть этого оборотня своими глазами".

"Давай вечером. Тут кое-что произошло, и он только заснул. Я хочу, чтобы он немного поспал... - Сюй Бэй потрепал волчонка за ухо, и тот подёргал им. - Приезжай вечером к ферме у реки. Там не так много народу".

Сюй Бэй дежурил подле кровати до самого обеда, а волчонок всё это время лежал практически не двигаясь. Он спал, как убитый. Несколько раз Сюй Бэй думал, что он сдох, поэтому подходил и тыкал его в бок. Но тот в ответ лишь подёргивал ушами.

Наступил обед, но у Сюй Бэя не было аппетита. Он взял один жоуцзямо, думая съесть, но потом положил его обратно. Затем опять пришла Чэнь Сяоюй, сказать, что дедушка уже приготовил шахматную доску и чай. Сюй Бэй перегородил дверь и не позволил ей войти: "Я сейчас спущусь. Пойдём".

Он приобнял Чэнь Сяоюй за плечи и подтолкнул к лестнице. Она с радостью прижалась к его руке, продолжая оглядываться: "А где тот красавчик? Он не спустится с нами..."

"Он спит, забудь о нём", - Сюй Бэй захлопнул дверь ногой, сгорая от желания, подхватить Чэнь Сяоюй на руки и просто отнести вниз, раз она не хотела идти к лестнице.

Старик, хозяин дома, сидел в комнате, ожидая Сюй Бэя. Перед ним лежала шахматная доска для игры в го, а рядом стоял чайник с чаем.

Несмотря на то что Сюй Бэй был необразованным, он мастерски играл в го, и старику очень нравилось играть с ним. На самом деле, Сюй Бэю не было особого дела до игр с этим стариком. Он соглашался сыграть несколько партий, если у него было свободное время, по двум определённым причинам. Во-первых, потому что старик сдавал ему жилье по мизерной цене, сравнимой со стоимостью жилья в трущобах. А во-вторых, старик никогда не проявлял интерес к его личным делам. К тому же у него была внучка, которая регулярно помогала ему, прибираясь в квартире.

"Сяо Бэй, а ты с утра рано вернулся. - увидев Сюй Бэя, старик сразу же широко улыбнулся. - В этот раз тебя не было слишком долго, и я даже успел заскучать. Некому было составить мне компанию и сыграть несколько партий".

Сюй Бэй улыбнулся, присаживаясь напротив старика. Он протянул руку и коснулся шахматной фишки: "А дедушка потратился? Перешли на юньцзы*?"

*речь идет о престижной марке камней для игры в го, которые изготавливаются из натуральных камней

"Это мой сын подарил. Как они тебе? Приятные на ощупь?" - старик светился от счастья, глядя на него.

"Хммм, отличные. - Сюй Бэй взял один белый камень и поднёс ближе к лицу. Сжимая пальцами, он некоторое время рассматривал его. - Но не слишком ли расточительно использовать юньцзы для игры в "Пять в ряд"?"

Они вдвоём пили чай и играли в "Пять в ряд". Старик постоянно проигрывал, но Сюй Бэй, выигрывая пару партий, намеренно проигрывал ему в следующих двух, чтобы порадовать старика. Спустя десяток партий их счет практически сравнялся.

"Если бы я был лет на десять моложе, то я бы не позволил тебе выиграть столько партий", - старик сделал глоток чая, с удовлетворением глядя на Сюй Бэя.

"А то..." - рассмеялся Сюй Бэй. Он обдумывал, что ещё такого сказать, чтобы порадовать старика, когда услышал приглушённый стук, доносившийся сверху.

Комната Сюй Бэя находилась прямо над комнатой старика. Поэтому, когда раздался этот негромкий звук, он тут же подскочил и побежал к двери: "Я поднимусь и посмотрю..."

Сюй Бэй со всех ног бежал наверх. Волчонок ведь не знал, что он просто спустился вниз, и поэтому, проснувшись и не увидев его, мог натворить что-угодно.

Подбежав к двери, Сюй Бэй распахнул её и тут же увидел, что ему в лицо летит что-то тёмное и непонятное. Сюй Бэй резко чуть отклонил голову, и это что-то с громким "шлёп" впечаталось в стену коридора. Он оглянулся. Это был жоуцзямо.

"Ты что делаешь?" - Сюй Бэй войдя в комнату, захлопнул дверь и сразу же замер на месте.

В комнате было только два стула, и оба они сейчас валялись на полу. А волчонок, с величественным видом, стоял на столе, держа в пасти пакет с жоуцзямо. В этом пакете оставался последний жоуцзямо, а все остальные были разбросаны по полу. Всё было в бульоне и повсюду валялась мясная начинка.

Увидев вошедшего Сюй Бэя, волчонок на секунду замер, а затем несколько раз радостно потрепал пакет, уронив на пол последний жоуцзямо. Затем он спрыгнул со стола и через весь этот беспорядок подбежал к Сюй Бэю. Он закружился у его ног, то покусывая за штанины, то облизывая его руки.

У Сюй Бэя даже не было сил, чтобы злиться. В его голове промелькнуло лишь несколько слов: "Хочется плакать, да не получается".

Он опустился на корточки у двери, наблюдая за волчонком, который пытался лизнуть его в лицо. А потом схватил его за пасть: "Волк Ху-Ху, приятель, ты поспал, восстановил силы и теперь, блин, опять принялся безобразничать? Ты жить спокойно не можешь, если каждый день не доставляешь своему отцу хлопот? Раньше мне приходилось остерегаться хотя бы только Бань Датуна, а теперь я целыми днями дрожу от страха, думая о тебе..."

Волчонок не двигался, его глаза пристально уставились на Сюй Бэя. Посмотрев на него какое-то время, он, казалось, почувствовал себя виноватым. Он прижался в груди Сюй Бэя и замер, уткнувшись головой ему в одежду.

Сюй Бэй вздохнул: "Знаешь, сынок, я больше никогда в жизни не буду есть жоуцзямо..."

Глава 2

Открою свою дверь в восточную комнату. Сяду на свою кровать в западной. Уберу беспорядок в своей комнате. Поменяю свою вонючую постель. Оба перед зеркалом пощупаем свой задний проход и посмотрим в сторону сожителя. И оба сожителя будут изумлены: они прожили вместе полтора года и даже не поняли, что их сосед - гей*.

*интересный момент: по стилистике предложения автор составил этот текст в поэтической форме, нарушая стандартный порядок слов в предложениях по нормам китайского языка. А ещё использовала за шаблон знаменитый классический стих "Песнь о Мулан", сделав своеобразную пародию на него

На работе Цзянь Мин был рассеян и случайно допустил ошибку в одном бланке. В скрюченной позе он подошёл к принтеру, чтобы перепечатать лист. Его увидела одна из пожилых коллег-женщин и, с участливым выражением на лице, выказала своё беспокойство: "Сяо Мин, что случилось с твоей поясницей?"

Цзянь Мин сделал вид, что постукивает себя по позвоночнику: "Ничего. Просто засиделся. С возрастом мышцы и кости уже не те, что раньше".

Коллега-женщина шутливо замахнулась папкой на его задницу: "Это ты-то в возрасте?! Цзе-цзе**, тогда как же мне теперь жить дальше?"

**сестрица

"Да где уж там! В этом году Вам двадцать, а в следующем будет восемнадцать", - Цзянь Мин с трудом сдерживался, чтобы не скорчится в лице, и неловко отшагнул, пытаясь уклониться. Сейчас боль от его "хризантемы" охватила всю задницу. И он предполагал, что если эта воинственная женщина действительно ударит по ней, то ему реально придётся набрать 120*** и ехать в проктологию.

***номер скорой помощи

Грёбаный Хэ Сяошань! Ё# твою мать! Ты спал в постели лао-цзы, ты "сорвал бутон" лао-цзы, а когда я хотел пнуть тебя в ванной, так ещё и поясницу себе потянул!

Однако Хэ Сяошань тоже никакой выгоды не получил. В тот момент, когда они долго и пристально сверлили друг друга взглядами, Цзянь Мин, собрав все силы воедино, нанёс ему "фошаньский невидимый удар ногой"****. Хэ Сяошань поспешно отскочил назад, раскинув руки в стороны, как орёл, расправивший крылья. Нога потерпела неудачу и не попала в цель, но и "крылья" тоже высоко не взлетели. Цзянь Мин, случайно пошатнувшись, потянул себе яички и "сорвал" поясницу. А Хэ Сяошань не удержал равновесие и упал на задницу, с превеликим "удовольствием". Оба дружно завопили от боли.

****один из ударов в кунг-фу, где делается акцент на скорости удара, и наносится он, как правило, в область ног или паха

После этого два парня (один, потирая поясницу, а второй - держась за задницу) лежали на диване и курили. В условиях, когда боевая способность каждого была равна нулю, они "пожали друг другу руки" и помирились.

Оба были уравновешенными взрослыми людьми, а до конца аренды квартиры оставалось ещё шесть месяцев. В наше время, когда общественная нравственность падает, найти подходящего соседа по квартире не так-то просто. После обоюдных дружеских переговоров, две стороны решили соблюдать хорошие манеры и непринуждённо перевернуть страницу этой хаотичной ночи. Пусть она как тихо пришла, так тихо и уйдёт.

"На всякий случай, хочу спросить у тебя. - откровенно начал Цзянь Мин. - Я точно знаю, что прошлой ночью это ты первый меня поцеловал. Ты, случайно, тайно не влюблён в меня?"

"Неужели я кажусь настолько не привередливым? - Хэ Сяошань выглядел "как громом поражённый". - Точно знаю, что это ты перед этим первым бросился в мои объятия. Я просто решил, что это кто-то из моих бывших секс-партнёров".

"... ты и раньше приводил домой своих секс-партнёров, чтобы заняться этим?"

"... ты ведь тоже приводил домой свою девушку".

"... пользуясь тем, что я работаю сверхурочно, вы, ребята, занимались этим на диване? Верно?"

"... ты же, когда меня не было, тоже это делал. Я чувствовал запах, когда возвращался".

"Бл@дь! Я был в презервативе! А что насчет вас, ребят? Говорю тебе, в тот день, когда я пришёл и сел на диван, то под задницей было липко!!!"

"Бл@дь! Я же потом заманил тебя в ванную и незаметно всё вытер начисто. Зачем ты вернулся так быстро!"

"Хэ Сяошань!"

"Чего, Цзянь Сяо Мин?"

Двое людей, неспособных пошевелить нижней частью своего тела, лежали на диване, и, как кошка с собакой, устроили битву на выживание, царапая друг друга. Победитель так и не был определён, но оба тяжело дышали. В итоге, один так и продолжил потирать поясницу, а другой - держаться за зад, когда Цзянь Мин праведно произнёс: "Давай просто забудем об этом! Просто забудем и всё!"

"Я уже давно забыл! Дорогой друг, ты кто? Я тебя знаю?"

"... отлично".

Хоть они и сказали, что забыли, но разве можно так легко забыть о пронзительной боли в "хризантеме"? Цзянь Мин весь день мучился от диареи, а на следующий день на работе он не мог ни спокойно сидеть, ни стоять. Задний проход опух и ужасно болел. Это было просто невыносимо. Техника Хэ Сяошаня и вправду была ужасна. Просмотр стольких гей-порнофильмов прошёл для него впустую.

К обеду он не выдержал, спустился в магазинчик на первом этаже и купил себе подушку для сидения в виде Рилаккумы*. Она выглядела настолько по-детски, что на неё больно было смотреть. Девушка-кассир, которая была с ним знакома и которая не знала о том, что он недавно расстался со своей девушкой, с воодушевлением поприветствовала его: "Цзянь-гэ, покупаешь подарок для своей девушки?"

*японский мультперсонаж в виде милого медвежонка

"Ха-ха-ха", - ответил Цзянь Мин.

Украдкой засунув Рилаккуму между сиденьем и собственной задницей, Цзянь Мин вздохнул с облегчением. Одновременно с эти в его голове промелькнула грустная мысль, что спустя 27 лет его девственная "хризантема" в конечном итоге оказалась "сорвана" не тем человеком.

Просидев на "тигровой скамье"** до конца рабочего дня, он отказался от приглашения коллег выпить. Шаг за шагом он дошёл до входной двери офиса, потом немного подумал, вернулся и засунул Рилаккуму себе подмышку - вечером дома его ожидало ещё несколько часов томительного бодрствования, так что лучше взять её с собой.

**орудие пытки

В метро были свободные места, но он не мог на них сидеть - когда поезд тормозил, то задница по инерции подпрыгивала и это приносило боль. Цзянь Мин, скрипя зубами от гнева, представлял, как вернувшись домой и воспользовавшись тем, что силы немного восстановлены, основательно изобьёт этого Хэ Сяошаня, чтобы выместить злость.

В итоге, распахнув дверь в комнату Хэ Сяошаня, он увидел у него под задницей подушку с изображением "Хэллоу Китти"*...

*Hello Kitty - тоже японский персонаж, девочка-котёнок

"..."

Прерванный посреди прохождения подземелья, Хэ Сяошань в ярости обернулся. В глаза ему тут же бросился Рилаккуми подмышкой у Цзянь Мина, и он тоже ничего не сказал.

"..."

"... покурим?"

"Покурим".