Глава 13

Хэ Сяошань стоял на кухне, приглядывая за запаренной лапшой, оцепенело уставившись в одну точку.

На улице лил дождь, как из ведра, и струи с силой барабанили по навесу за окном. Цзянь Мин скорей всего сегодня остался поработать сверхурочно. Поэтому и не вернулся, хотя уже было восемь. И он не позвонил ему, чтобы предупредить о том, что задержится. Ведь они не разговаривают друг с другом уже больше десяти дней.

Хэ Сяошань думал, что не разговаривать - это лучшее решение. Он не знал, что сказать Цзянь Мину.

Их договор аренды на квартиру заканчивается через три месяца. Хэ Сяошань предполагал, что они продолжат молчать всё это время, а потом Цзянь Мин просто съедет куда-нибудь - руководитель отдела, который столько лет жил в убогой лачуге, чтобы рассчитаться с долгами, теперь сможет начать жизнь заново. По крайней мере, он сможет переехать в центр города и найти себе однокомнатную квартиру с отличным ремонтом.

Кто знает, может на работе или через друзей ему удастся познакомиться с приличной девушкой, а потом и жениться, завести детей и прожить жизнь вместе до старости - в конце концов, Цзянь Мин же бисексуал.

Хэ Сяошань уже забыл, как выглядела бывшая девушка Цзянь Мина. Он видел её лишь несколько раз и смутно помнил, что она была милой и нежной - совсем не похожей на него, Хэ Сяошаня.

Путь, которым шёл Цзянь Мин, тоже сильно отличался от пути Хэ Сяошаня.
Можно сказать, что Хэ Сяошань вообще долгое время даже не задумывался каким путём ему двигаться в будущем. Как-то так получилось, что между ним и Цзянь Мином всё запуталось, и именно Цзянь Мин заставил его "посмотреть реальности в глаза". Ему пришлось столкнуться с чувствами и, к тому же, задуматься о будущем.

С каменным лицом Хэ Сяошань шкрябал вилкой по пластиковой чашке с запаренной лапшой. По краю чашки даже образовалась тонкая бороздка, через которую просачивались ниточки пара. Хэ Сяошань застывшим взглядом уставился на струйки пара, пока они окончательно не исчезли.

Он вздрогнул, очнувшись от своего забытья - показалось, что он услышал какую-то мелодию. Развернувшись, он подбежал к входной двери. Дверной звонок, который никогда в жизни не звонил, пронзительно скрипел и верещал. Он нажал на кнопку вызова, и тогда сквозь помехи раздался голос охранника жилого комплекса: "Господин Хэ? Твой сосед по комнате находится в будке охраны у восточных ворот. Тебе срочно нужно подойти туда!"

Хэ Сяошань, даже не переобув домашние тапочки и не взяв ключи, схватил зонт, распахнул дверь и сразу же выбежал из квартиры. Выскочив из лифта, он против ветра и проливного дождя, побежал к восточным воротам. В будке охраны, опираясь на стену, стоял человек. Его волосы и костюм были полностью мокрыми. Со спины он был очень похож на Цзянь Мина.

Хэ Сяошань тяжело дыша окликнул его, и Цзянь Мин повернулся. Его глаза покраснели, а лицо было залито слезами.

От испуга у Хэ Сяошаня подкосились ноги.

"Что случилось?! Что произошло?"

"Почему твой телефон выключен? Ты опять забыл его зарядить?" - произнёс Цзянь Мин, всхлипывая.

"Я не... я зарядил... я не зарядил..." - заикался Хэ Сяошань, испугавшись его вида.

"Ну всё, хватит трепаться. - произнёс Цзянь Мин, не переставая чесать чуть покрасневшую тыльную сторону ладони. Он мотнул головой, указывая на картонную коробку у своих ног. - Помоги отнести это домой. Не знаю, какая тварь выкинула это на обочину дороги, но его чуть не переехал электромобиль".

Хэ Сяошань, приблизившись, посмотрел вниз. Это был облезлый, до смерти уродливый котенок, который трусливо забился в угол коробки. Всё его тело было облеплено глиной и землёй, и он был до невозможности грязный.

"Ааапчихх! - Цзянь Мин прикрыл рот и гнусавым голосом произнёс. - А ещё, кажется, у меня аллергия на кошачью шерсть. Аааапчихх! Чиххх!... Ты чего остолбенел? Быстрее бери его и неси! Что мы будем делать, если он замёрзнет!..."

"..."

Хэ Сяошань шёл впереди, в одной руке держа коробку, в другой - раскрытый зонт над головой. А Цзянь Мин следовал за ним, сохраняя большую дистанцию, чихая и одновременно с этим командуя: "Не тряси так сильно, он заболеет от испуга. Аааапчиххх! Наклони зонт чуть левее, а то дождь туда попадает..."

Когда они наконец донесли этого уродливого подобранного котёнка до дома, Цзянь Мин сразу же бросился в уборную и как следует вымыл свои руки. Затем надел маску и перчатки, которыми пользовался во время генеральных уборок. Выйдя из уборной он долго-долго, со всех сторон осматривал котёнка: "Кажется, травм нет. Возьми влажное полотенце и вытри его".

"..." - Хэ Сяошань без возражений послушно пошёл искать влажное полотенце.

"Вот здесь. И здесь. Видишь какими комками грязь слиплась с шерстью, срежь её ножницами... давай полегче!"

"..."

"Спустись в супермаркет на первом этаже - купи детскую смесь и бутылочку с соской. Ааапчиххх!"

"... А пакет молока не подойдёт?"

"Я погуглил, пока ждал тебя. У некоторых котят может быть рвота на коровье молоко. Просто купи маленькую баночку и хватит. Только не "СанЛу"*. Аааапчихх!"

*оцените уровень заботы Цзянь Мина. "СанЛу" - это один из самых старых и популярных в Китае брендов детских смесей. Но в 2008 г. случился скандал, когда выяснилось, что они добавляли в смеси вещество, которое могло вызвать у детей почечную недостаточность. И компания обанкротилась. Поэтому Цзянь Мин и сказал не покупать смесь этой компании

Цзянь Мин чихал весь вечер. Его глаза отекли, нос покраснел. Руки были покрыты мелкими красными волдырями. А Хэ Сяошань впервые в жизни разводил сухую смесь. Он толкал бутылочку коту, чтобы покормить, но его движения были настолько неуклюжими, что пришлось трижды тыкнуть смесью, чтобы котёнок наконец-то сделал глоток. Вся его морда и голова были в молоке. Цзянь Мин не мог смотреть на это спокойно. Захлёбываясь соплями и заливаясь слезами, он продолжал командовать им. Хэ Сяошаню уже надоело его бесконечное ворчание, и он сказал ему: "Раз такой умный, то делай сам. А если не можешь, то помолчи". Цзянь Мин на это швырнул в него перчатки: "Если бы у лао-цзы не было аллергии, нафига бы мне нужен был такой криворукий подручный, как ты?" Два человека шумно сцепились в словесной перепалке, при этом продолжая максимально бережно ухаживать за господином котом. Наконец, когда этот малец отрыгнул молоком и кое-как заснул, оба, как парализованные, рухнули на диван по разные стороны. У них не было сил даже разговаривать.

Через некоторое время Хэ Сяошань, пошатываясь, поднялся и нащупал сигареты, но Цзянь Мин толкнул его ногой: "Не кури. Вдруг он учует и проснётся от дыма".

Хэ Сяошань одёрнул руку и почесал затылок: "Хочешь оставить себе этого кота?"

"Как я могу держать его с такой аллергией? - Цзянь Мин потёр нос и еле разборчиво прогнусавил. - Я поищу среди друзей, поспрашиваю - может кому нужен. Ты сможешь позаботиться о нём несколько дней?"

"..."

Внезапно став папой кота, Хэ Сяошань вдруг подумал: что-то в этой ситуации логически не правильно... Разве это не ты, не сказав мне ни слова, под проливным дождём вдруг забрал домой жалкого котёнка? А теперь, ни с того ни с сего, говоришь мне ухаживать за ним? Как так? К тому же, разве мы с тобой сейчас не находимся в состоянии "холодной войны"?...

Он трижды с недовольством открывал рот, порываясь что-то сказать, но не сказал, а в итоге просто сердито пробурчал: "... тогда, как ты хочешь его назвать?"

Глава 12

Держась за поясницу, "через час по чайной ложке", он заменил пододеяльник. Чем больше Цзянь Мин вспоминал, тем яснее всё становилось. Чем яснее всё становилось, тем больше он злился. Он поволок испачканный пододеяльник к уборной и, пинком распахнув дверь, выругался: "Хэ Сяошань! Прошлой ночью ты, бл@дь, всё время называл меня "Цинь Лан" да "Цинь Лан". За кого ты меня принял?"

Хэ Сяошань, который, отклячив задницу вверх, усердно застирывал простынь, в тот же момент нахмурился и нервно ответил: "А разве ты сам не называл меня чужим именем?"

"Ну и как я тебя называл? - без раздумий выпалил Цзянь Мин и вдруг запнулся. - Хэ Жуйшэн?... Именем этого ср@ного ублюдка! Тот, чьим именем ты меня называл, тоже такой же ублюдок?!"

Не успел он договорить, как "буууум", и услышал грохот! Кусок мыла, ударившись о дверь, упал на пол и заскользил дальше в сторону. Выражение лица Хэ Сяошаня было мрачным. Цзянь Мин ещё никогда не видел его таким.

"Только попробуй его ещё раз так назвать!" - низким голосом произнёс Хэ Сяошань.

"..."

Цзянь Мин долго молчал.

"У меня с утра плохое настроение, ещё и ты снова поимел меня. Я просто "не в духе", поэтому и оскорбил твоего любимого человека. Прости", - миролюбиво произнёс он.

А потом вдруг резко изменился в лице, схватил этот кусок мыла и со злостью швырнул его в Хэ Сяошаня: "А вот ты, сук@, сам принял лао-цзы за кого-то, переспал со мной, а на следующий день ещё и вымещаешь на мне свою злость за другого человека! Да ты и есть самый настоящий ср@ный ублюдок!"

Обозвав его, он ушёл, с яростью хлопнув дверью, а у Хэ Сяошаня, неподвижно принявшего на себя этот удар, около виска быстро образовалась красная припухлость. С мрачным лицом он склонился вниз и с удвоенной силой принялся тереть простынь.

Эти двое в быту довольно часто ругались, и это уже вошло в привычку. Но за два года совместного проживания они впервые настолько сильно поссорились. Хэ Сяошань, повесив простынь сушиться, вернулся в свою комнату, где зашёл в онлайн-игру с "красным" ником*, убивая всех подряд, будь то боги или Будды. Он пробивался с боем до тех пор, пока его не порезал какой-то энписи** и не отправил в тюрьму. А Цзянь Мин безучастно вернулся в свою комнату, достал ноутбук и включил особо кровавый и жестокий триллер. Днём, при выключенном свете и задёрнутых шторах, он "обливался кровью", смотря его всю вторую половину дня.

*красным в играх выделяется никнейм персонажей, имеющих отрицательную карму, в основном из-за убийств

**NPC - неигровой персонаж, тот кем не управляет реальный игрок

Он не мог перестать злиться, совершенно не мог. Он осознавал, что изначально на самом деле принял Хэ Сяошаня за Хэ Жуйшэна. Но чем больше они прижимались друг к другу, чем сильнее их тела тёрлись кожей, тем более ясным и отчётливым становилось нахмуренное лицо, тихо постанывающее под ним. Он понимал, что это Хэ Сяошань, но не мог остановиться. А позже, когда Хэ Сяошань перевернул его и оказался сверху, он всё-таки немного посопротивлялся. Однако, это было больше "для вида", поскольку после того как он кончил - сил совершенно не осталось. Таким образом он оказался прижат к низу и стонал, когда в него вошли...

А что Хэ Сяошань? Бл@дь, от начала и до конца он принимал его за кого-то другого и пока отжимался на нём, да совершал свои поршневые движения, то продолжал выкрикивать "Цинь Лан, Цинь Лан", как сумасшедший. Если бы тогда он не был настолько обессилен и не одурел от боли, то реально взял бы подушку и придушил бы этого ебл@н@ - тьфу на тебя, лао-цзы тебе не собака!

Когда фильм закончился, в глазах Цзянь Мина были видны красные прожилки. Он ничего не ел со вчерашнего дня, был физически истощён и не выспался. Мазь от геморроя, что давал ему Хэ Сяошань в прошлый раз, уже закончилась. Страдая от боли, с тяжёлой головой и на "ватных" ногах он вышел из комнаты и тут же увидел на журнальном столике в гостиной новенький тюбик мази от геморроя.

"..."

Хммм.

Цзянь Мин забрал мазь и хорошенько увлажнил ей свою многострадальную "хризантему", после чего вымыл руки и, открыв дверцу холодильника, заглянул внутрь. Из имеющихся продуктов он приготовил кашу с овощами и нежирным мясом и, постучав в дверь Хэ Сяошаня, хриплым голосом сказал: "Иди ужинать".

Что там внутри делал Хэ Сяошань было не понятно. Звуков сражений из игр тоже не было слышно. И в ответ после этого была лишь тишина - его проигнорировали.

Цзянь Мин толкнул дверь - заперта изнутри.

"Ты есть будешь или нет?"

Внутри комнаты всё так же - словно "воды в рот набрали".

Цзянь Мин заглянул в дверную щель. Хэ Сяошань сидел, сгорбившись, спиною к двери, лицом к компьютеру. Выглядело это так, словно он ничего не делал, а просто не хотел отвечать ему.

Цзянь Мин развернулся и ушёл. Сев за стол, он запихал в себя пару ложек каши, но бушующее пламя огня заполонило его сердце. Не в силах сдержаться, он отшвырнул ложку и направился к комнате Хэ Сяошаня, где одним ударом ноги выбил дверной замок!

Хэ Сяошань, зажав сигарету в зубах, в оцепенении сидел перед недоеденной холодной лапшой быстрого приготовления на захламлённом рабочем столе, как вдруг ворвавшийся в комнату Цзянь Мин ударил его кулаком по лицу!

Его вместе с лапшой швырнули на кровать, и хрупкая односпальная кровать жалобно заскрипела. Хэ Сяошань, прикрыв лицо руками, на секунду растерялся, а потом без лишних слов ударил в ответ!

Два человека в маленькой комнате, катаясь по узкой кровати, устроили грандиозную драку, выплёскивая друг на друга накопившиеся взаимные обиды. Поскольку и у того, и у другого были тяжкие "ранения", да к тому же оба были обессилены, то удары кулаков получались беспорядочными и дёрганными. Эту драку можно было назвать - "куча мала". Они даже использовали такие подлые приёмы, как тянуть друг друга за волосы и удары в пах. В конце концов Хэ Сяошань всё-таки оказался на чуточку лучше и смог подмять Цзянь Мина под себя. Он занёс свой бойцовский кулак, собираясь добить его. Но в ответственный момент его движение оказалось слишком резким, и он потянул поясницу. Позеленев от боли он рухнул на Цзянь Мина, а тот коленом оттолкнул его. Два парня, один - слева, другой - справа, валялись на кровати, тяжело дыша.

"... Наигрался? Успокоился?" - задыхаясь, произнёс Цзянь Мин.

Хэ Сяошань, держась за поясницу и ничего не отвечая, лежал спиной к нему, уткнувшись лицом в подушку.

"Если успокоился, то пойдём ужинать!" - толкнул его Цзянь Мин.

"..."

Хэ Сяошань с каменным лицом поднялся с кровати и пошёл поесть вместе ним. Они съели по одной большой миске, а затем Цзянь Мин добавил каждому ещё по одной. Довольно причмокивая Хэ Сяошань быстро всё съел и добровольно направился мыть посуду.

А Цзянь Мин в сторонке мыл полы. Он пролил на пол немного мыльной воды и, случайно поскользнувшись, упал. Проходящий мимо Хэ Сяошань сразу же помог ему подняться, однако так ни слова и не сказал.

Поев и помыв посуду, он вернулся в комнату и продолжил играть. Его персонажа уже выпустили из тюрьмы. Хэ Сяошань остановил его на краю утёса под порывами иллюзорного ветра. Длинные белоснежные волосы его воина эффектно развевались на ветру. Точно так же, словно на ветру, трепыхало в груди и сердце Хэ Сяошаня.

Вчера вечером он сильно перепил, но... нет, не хочу это помнить! Не хочу! Да пошло оно всё!

Волосатые ноги Хэ Сяошаня были прямыми, таким же "прямым" был и его мозг*** - он не обладал той изящной сообразительностью мыслей, что Цзянь Мин. Он должен был сначала обдумать всё, что делает. А когда в его голове царил полный хаос и неразбериха, то единственной реакцией было спрятаться и игнорировать - типичное поведение страуса. Он терпеть не мог, когда Цзянь Мин вот так давил на него. Он чувствовал, что тот "достал его до смерти".

***имеется в виду, что он был простодушный и прямолинейный человек
Но при этом он ощущал, что и сам себя уже "достал".

Он ничего не понимал, да и не хотел понимать. Он просто продолжал сохранять бесстрастное выражение на лице и несколько дней хранил молчание. Запершись в своей комнате, он целыми днями играл, что позволило ему заработать себе на месяц вперёд. А Цзянь Мин больше не собирался унижаться перед ним, чтобы угодить его обидчивой натуре. Он уже не звал его поесть, а просто оставлял порцию еды и столовые приборы на столе. Голодный Хэ Сяошань в полночь вылазил наружу и ел холодную еду, а потом, как послушный мальчик, мыл посуду.

Те, с трудом полученные "посудные расписки", которые он тогда, напившись, засунул в карман шорт, были ненароком постираны на следующий день. Через несколько дней, когда шорты высохли, он случайно вытащил их из кармана - от них остался лишь бесформенный комок.

Хэ Сяошань после этого осторожно разделил их и оставил сушиться под настольной лампой. Пройдя один уровень в игре, он повернулся и посмотрел на эти клочки бумаги. Ощутив непонятное волнение, он смял их в комок и выкинул в пепельницу.

Глава 70. Часть 1

Цю И чувствовал, что его голова всё ещё какая-то тяжёлая, и, когда спал, ему было очень душно.

В этом забытье он ощущал себя не очень комфортно и даже сам не понимал - спит он или нет.

Сяо И...

Дыхание Цю И стало прерывистым.

Сяо И, мама действительно очень хочет увидеть твою жену и деток...

Прости, мама.

Сяо И, почему ты такой маленький? Вырастай побыстрее, мама действительно очень хочет увидеть...

Прости меня.

Прости.

Мама, не говори так... прости меня.

В любое время, в любом состоянии, стоило ему только подумать о своей маме, как вместе с тоской по телу медленно разливалась мучительная боль. Сердце вслед за этим внезапно сжималось, и леденящий холод постепенно охватывал всё тело с головы до ног. Он был лишён возможности где-либо укрыться и был не способен понять реальность это или сон.

Прости...

Такое ощущение, что кто-то схватил его за руку и легонько похлопал по щеке.
Он, прилагая усилия, попытался присмотреться.

Мама?

Бянь Нань выскочил из такси и побежал в переулок. Снег шёл уже крупными хлопьями, а воздух казался ледяным.

Когда он вбежал во двор, то заметил Цю Яня, одетого в стёганую хлопковую курточку и сидящего на корточках у входной двери в ожидании его.

"Ой, детка! - увидев это Бянь Нань поспешно подбежал к нему и обнял. - Почему ты не ждёшь меня в доме? В такой холодный день, ты разве не видишь какой снегопад?"

"Вижу. - Цю Янь обхватил его руками. - Но папа тоже заснул, и я боялся, что ты разбудишь его, когда позовёшь меня".

"Это моя вина, моя вина. - Бянь Нань, обнимая Цю Яня, вошёл в дом и шёпотом добавил. - Если бы я знал, то пришёл бы завтра. Иди быстренько ложись спать. Ты сегодня с кем спать будешь?"

"Я сплю с папой. Гэгэ как простудился, боялся, что заразит меня. Я уже спал, - Цю Янь, прижавшись, потёрся об него, - а когда встал пописать, то услышал, как ты звонишь".

"А ты пописать то успел?" - несмотря на то что Бянь Наню не терпелось побыстрее закинуть его в комнату к папе Цю, он всё-таки продолжал тихим голосом разговаривать с Цю Янем. Ведь мальчик не видел его два дня и, обхватив за шею, никак не хотел отпускать.

"Пописал, но было так холодно, - Цю Янь рассмеялся, - что я замерз и дрожал. Из-за этого криво пописал".

Бянь Нань развеселился: "Ты описал свою обувь?"

"Нет", - Цю Янь склонил голову и, поджав ноги, посмотрел на свои ботинки.

"Тогда иди спать. - Бянь Нань ущипнул его за холодный нос. - Я сам уйду чуть позже. Спокойной ночи!"

"Спокойной ночи! - Цю Яня, видимо, очень клонило в сон, поэтому он, наконец, разжал руки. - Не забудь закрыть калитку".

"Я понял, не волнуйся", - улыбнулся Бянь Нань.

Проследив взглядом, как Цю Янь вошёл в комнату отца, Бянь Нань подскочил и осторожно приоткрыл дверь в комнату Цю И.

В комнате горела лампа, направленная на стену, и от этого по стене разливался круг света.

Цю И лежал в кровати на боку. Его брови были нахмурены, а бледное лицо раскраснелось.

Увидев Цю И в таком состоянии, Бянь Нань тут же ощутил жалось к нему. В его глазах Цю И всегда был очень сильным и невозмутимым, всегда, чтобы ни случилось. Это был первый раз, когда он увидел Цю И в таком изнурённом и плохом состоянии.

"Эй, - он подошёл к кровати и, наклонившись, посмотрел на Цю И, - Цю Дабао?"

Цю И не проснулся, так и продолжая хмуриться. Выглядел он не очень хорошо.

Бянь Нань хотел потрогать его лицо и уже протянул руку, как вдруг резко её одернул. Некоторое время он потирал руки друг о дружку, пока не почувствовал, что они стали достаточно тёплыми. Тогда он снова протянул руку и осторожно приложил к его лицу.

"Цю Дабао... - Бянь Нань не знал, стоит ли будить Цю И или просто посидеть рядом с ним и посмотреть, как он спит. Поэтому его голос прозвучал очень тихо, но, позвав его несколько раз, он всё-таки решил разбудить его. Тогда он поверх одеяла сжал плечо Цю И и потряс. - Цю Дашацзы*".

*大傻子 [dà shǎzi]: 大 - большой, 傻子 - тупица, идиот, дурак и т.п.

Цю И что-то тихо-тихо пробормотал, а его нахмуренные брови ещё больше сошлись вместе.

"Э-эй, - Бянь Нань несколько раз легонько похлопал его по щеке, - твой господин Бянь, забыв о прошлых обидах, пришёл повидаться с тобой. Открой глаза и улыбнись господину".

Цю И пошевелился и, не открывая глаз, опять пробормотал что-то невнятное. Бянь Наню удалось разобрать лишь последнее слово.

"... мама?" - прошептал Цю И.

Мама?

Бянь Нань замер.

Между ним и Цю И слово "мама" фигурировало так редко, словно его вообще не существовало.

Маму Цю И не стоило лишний раз упоминать, так как это могло принести болезненные воспоминания. К тому же за случайно сказанное ругательство "ё# твою мать" можно было оказаться избитым. А что до родной матери Бянь Наня... то лучше бы её вообще не было.

Поэтому, когда он услышал, как Цю И в полудрёме произнёс это слово, то даже немного растерялся. Он не знал, как на это отреагировать. Он не ожидал, что Цю И может сказать что-то подобное.

Тебе снится твоя мама?

"Это я. - Бянь Нань убрал волосы со лба Цю И. - Это я, твой господин Бянь. Конечно, если ты захочешь назвать меня своим отцом... это тоже сойдёт".

"... Бянь Нань?" - Цю И открыл глаза, его голос был хриплым и гнусавым.

"П#зд#ц! Почему у тебя такой осипший голос? - испугался Бянь Нань, как только услышал его. - Разве Шэнь Тао не отводил тебя в больницу? Почему он всё ещё такой?"

"Ай! - Цю И нахмурился. Он вытащил из-под одеяла руку и похлопал его по плечу. - Ничего страшного. Не нужно переживать".

"Как тут не переживать? Ты же скоро немым станешь. - воскликнул Бянь Нань. Схватив его руку, он засунул её назад под одеяло. - Не вошкайся, а то тебе станет только хуже".

"Налей мне немного воды. - прохрипел Цю И, свернувшись под одеялом. - Я помираю от жажды".

"Подожди", - Бянь Нань развернулся и выбежал из комнаты.

Осторожно, с чашкой горячей воды в руках, он вернулся назад в комнату. Цю И к этому времени уже приподнялся и сидел, облокотившись на изголовье кровати.

"Эй, разве я, бл@дь, не сказал тебе не двигаться? - расстроился Бянь Нань, указывая на него пальцем. - Ты думаешь, что иметь высокую температуру - это достижение?"

"Тогда как мне попить воды?" - беспомощно произнёс Цю И.

"Ладно-ладно. - Бянь Нань протянул ему чашку. - Быстро пей и ложись".

Цю И склонил голову и медленно отхлебнул горячей воды, а потом посмотрел на него: "Ты как здесь оказался? Сколько времени?"

"Не знаю. Около одиннадцати, наверно. - Бянь Нань, слыша его сиплый голос, сам себя ощущал больным. - У тебя такой отвратительный голос, что лучше ничего не говори. Слушать невозможно".

Цю И сделал ещё несколько глотков воды, поставил чашку на прикроватную тумбочку и, опустившись ниже, укутался в одеяло, натянув его на самое лицо. Были видны только его глаза, смотревшие на Бянь Наня.

"Чего ты уставился на меня?" - Бянь Нань немного смутился от его взгляда. Ещё вчера между ними была холодная война, а на следующий день, на ночь глядя, невзирая на снег и холод, он примчался, когда тот заболел. Во истину, чувства влюбленного человека глубоки и сильны.

Цю И просто молча смотрел на него.

"На драку нарываешься? - Бянь Нань бросил сердитый взгляд в его сторону, а через секунду до него дошло. - Ой, я же сам сказал тебе молчать. Ладно, раз уж молчишь, то ничего не говори".

Цю И улыбнулся.

"У тебя все глаза красные. - Бянь Нань придвинулся ближе и посмотрел на него. Красивые глаза Цю И сейчас были полны красных прожилок, и было не понятно - от болезни это или от недосыпания. - Что случилось? Почему ты вот так разболелся?"

"Простудился", - улыбнувшись, односложно ответил Цю И.

"Как ты мог простудиться? - вздохнул Бянь Нань. - Учитывая твоё здоровье, ты должен был голым бегать по улице, чтобы заболеть..."

Цю И вытащил руку из-под одеяла и показал ему поднятый вверх большой палец.

"Еб@ть! Ты что реально голым бегал? - Бянь Нань прилёг на край кровати и сказал с улыбкой. - Жаль я не видел этого".

"Хочешь посмотреть? - Цю И погладил его по подбородку. - Могу сейчас показать, на мне как раз ничего не надето".

"Эй, не шевелись. - Бянь Нань быстро засунул его руку назад под одеяло, а затем вдруг замер. - Ничего не надето?"

"Угу, - рассмеялся Цю И, кивая головой, и с натяжкой добавил, - я люблю спать голым, когда мне плохо..."

"Неудивительно, что ты отправил Эрбао спать в комнату к вашему папе. Ты просто боялся, что он будет брыкаться и ударит тебя по яйцам. - подумал Бянь Нань и, придвинувшись ещё ближе к нему, прошептал. - Эй, можно я потрогаю?"
"А вдруг простудишься?" - уголки губ Цю И слегка изогнулись.

"Я... подожди, сначала руки согрею. - Бянь Нань расстегнул одежду, приложил правую руку к груди и некоторое время согревал её, а потом коснулся щеки Цю И. - Тёплая?"

"Ага, - Цю И вынужден был рассмеяться. Он приподнял уголок одеяла. - Где ты хочешь потрогать?"

"Чёрт, можешь такое не спрашивать? - Бянь Нань засунул руку под одеяло. - Как ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? Хочу потрогать твоего малыша Сяо И?"

"Чёрт возьми! - рассмеялся Цю И, но стоило ему это сделать, как он сразу закашлял. - Почему ты такой "голодный"?"

"Не знаю. - Бянь Нань под одеялом крепко сжал его руку. - Два последних дня я много размышлял о том, что если я действительно оставлю тебя, то на этом свете не останется никого, кто мог бы обнимать и целовать меня. И это будет слишком большая потеря".

"Ты сердишься на меня?" - тихо спросил Цю И.

"Сначала я очень разозлился. - Бянь Нань кончиками пальцев прошёлся по руке и медленно добрался до груди, а потом вдоль рёбер опустился вниз, замерев на животе. - Я просто думал, как этот человек может быть настолько бездушным".

"... прости", - произнёс Цю И.

Глава 11

"Третий, ты провожаешь Второго. - раздавал наставления раскрасневшийся от выпитого Большой Конь. - Обязательно убедись, что он добрался до дома в целости и сохранности. Ты дорогу ещё помнишь?"
"Я понял. Да помню-помню!"
"Сяошань, ты провожаешь Четвёртого. - Большой Конь повернул голову и продолжил наставлять. - Обязательно уложи его в кровать. Ты дорогу ещё помнишь... ай, забудь, я сам вас провожу".
Хэ Сяошань, который в этот момент шумно блевал, уперевшись рукой в телефонный столб, даже не поднял головы. Звон в его ушах стоял такой, что он практически ничего не слышал, но зато почувствовал, как его плечи внезапно отяжелели - оу, кто-то повис на нём.
Большому Коню пришлось потратить уйму сил, чтобы расцепить двух людей, прилипших друг к другу, словно магниты. Одного за другим он наклонил их и впихнул на задние места в такси. Эти два скрюченных бездельника сразу же снова "примагнитились" друг к другу на заднем сиденье машины, словно были не в состоянии расстаться. Водитель даже обеспокоился: "Эй! Их же не вырвет в моей машине?"
Большой Конь сел рядом с ним на переднее сиденье и кинул назад два полиэтиленовых пакета: "Вы оба, проснитесь! Прикройте свои рты!"
Два очумелых человека, кое-как отползли друг от друга и, заняв по одному окну, замерли, прижимая ко рту пакеты и пребывая в полуобморочном состоянии.
"Эй ты! Эээй! Тот салага слева внизу - ты зачем в босса стреляешь? Прячься за мной и дай мне немного маны*", - постучал по окну Хэ Сяошань, указывая на фары автобуса на другой стороне улицы.

*что-то вроде жизненной силы персонажей в онлайн-играх

"Дело не в том, что я не продвигаю твой проект. Ты хоть знаешь сколько проектов у меня сейчас в работе? Твой проект не привлекает клиентов, что ты прикажешь мне делать..." - серьёзным тоном сказал Цзянь Мин человеку, мелькнувшему в окне.
"Я тебе говорю! Да, тебе! Ещё и стреляешь! Из какой ты гильдии? Что за фигня? Мне всех АФК-шников** что-ли выкинуть..."

**AFK (Away From Keyboard) - термин используется в онлайн-играх, чтобы сообщить другим участникам, что игрок временно отсутствует и не может участвовать в игровом процессе

"Тренер, можно сегодня не отжиматься? У меня болит желудок..."
Машину всю дорогу трясло и шкивало, их обоих мутило - то один стонал, то другого рвало. Это приводило водителя такси и Большого Коня в ужас и заставляло покрываться холодным потом. С горем пополам они доехали до их жилого комплекса. Стоило Большому Коню открыть дверцу машины, как Цзянь Мин, прикрывая рот рукой, сразу же выскочил наружу и, найдя цветочную клумбу, стал извергать из себя хныкающие и квакающие звуки. Хэ Сяошань по сравнению с ним чувствовал себя лучше. Он сел на корточки и, обхватив голову руками, принялся считать этажи.
"Один, два, три, четыре, пять... восемь. Мы живём на восьмом этаже...иик.."
"Восьмой этаж. Квартира справа от лифта... иик!" - продолжил за него Цзянь Мин, подняв голову.
"Войдя в квартиру, моя - слева, его - справа... иик... ключ..."
"Запасной ключ спрятан под ковриком у двери..."
"Да... иик..."
"... Вы двое что, подпеваете друг другу?"
К счастью, эта пара шуанхуан-артистов*** всё ещё была способна, взаимно поддерживая друг друга, дойти до лифта, иначе Большой Конь просто не знал бы, что ему в одиночку делать с двумя 1.8-метровыми мужиками. Когда он дошёл с этими господами до входной двери и наклонился, чтобы достать ключ и открыть её, то услышал, что разумная человеческая речь позади него становится всё более и более ненормальной.

***китайский аттракцион, в котором один артист жестикулирует, а другой - поёт или говорит за него

"Ну и чем ты помогаешь? Не лапай меня за талию..."
"Тогда ты не лапай меня за задницу..."
"Призрак потрогал твой зад. Это же грудь... чёёёрт, почему она такая твёрдая..."
"Бл@дь, конечно твёрдая, это же мужская задница. Неужели ты подумал, что это твоя бывшая девушка..."
"Не такая приятная на ощупь, но... Подожди, не двигайся. Я пощупаю ещё раз, чтобы распробовать..."
Большой Конь толчком распахнул дверь и впустил их внутрь. Он включил свет и сказал этим двум "магнитам": "Эй, вы только друг с другом по-пьяни не переспите!"
"Да кому он нужен! - едва услышав это, воскликнул Цзянь Мин. - У него задница твёрдая, как камень!"
"А мне до твоей задницы вообще дела нет! Ты ей трясёшь, бл@дь, как корги! - с презрением произнёс Хэ Сяошань. - Я живу слева, и я пошёл "фармить"."
Он уверенным шагом ворвался свою комнату и хлопнул дверью.
"Я живу справа, и я собираюсь лечь спать!" - во все горло прокричал Цзянь Мин в его закрытую дверь, а потом пробежал мимо Большого Коня, словно тот был пустым местом, и тоже хлопнул дверью.
"... да чтоб вас, что за люди".
Большой Конь, вздыхая, покачал головой. Он оставил ключ на журнальном столике в гостиной, выключил свет и ушёл. В квартире с двумя спальнями и одной гостиной довольно долго стояла тишина, а потом в комнате Хэ Сяошаня включился свет.
Спустя пару минут он, шаркая своими большими домашними тапками, шатающейся походкой направился прямиком в туалет. Сначала он хорошо проблевался, а потом стянул трусы и пустил шумную струю. Когда и там, и там наступило облегчение, он с помутившейся головой навалился на раковину. Набрав в обе руки воды, он кое-как прополоскал рот и "по стеночке" направился к выходу.
Именно в этот момент он нос к носу столкнулся с Цзянь Мином, который, тоже держась за стену, хотел войти внутрь. Оба были примерно одного роста, и их лица оказались прижаты друг к другу. Они практически обнялись. Холодные губы Хэ Сяошаня скользнули по уху Цзянь Мина. Тот вздрогнул и инстинктивно обхватил его за талию.
В темноте четыре полусонных глаза долго смотрели друг на друга, а потом Хэ Сяошань погладил Цзянь Мина по голове и вздохнул: "Ты стал высоким... Цинь Лан..."
Цзянь Мин недовольно нахмурился: "Кто такой этот Цинь Лан, чёрт возьми... С кем ты встречаешься у меня за спиной? А, Хэ Жуйшэн..."
Он схватил Хэ Сяошаня за подбородок и со злостью поцеловал. Тот, кого он прижал к стене, издал сдавленный стон и поймал его язык.
……
На следующий день, в полдень, солнце светило очень ярко.
Два парня с полностью исцарапанными спинами, каждый укрывшись своим уголком одеяла, сидели бок о бок на кровати, щурясь на солнце, хмурясь и пуская кольца дыма.
Выкурив целую сигарету, Цзянь Мин затушил окурок и потянулся ещё за одной. Склонив голову, он щёлкнул зажигалкой и затянулся. Сидевший рядом Хэ Сяошань толкнул его плечом, и он передал ему пачку сигарет и зажигалку.
Хэ Сяошань вытащил одну, прикурил и с выражением муки на лице, наконец, не выдержал и спросил охрипшим голосом:
"... Я не могу понять. Ты же так напился - как ты смог тр@хнуть меня?"
"Я и сам не понимаю. - тоже охрипшим и изнурённым голосом ответил Цзянь Мин. - Но ладно тебя тр@хнули - как ты мог тр@хнуть меня?"

Глава 10

Войдя в бар и заняв столик в углу, Цзянь Мин первым делом достал из сумки четыре "красных конверта" и протянул их трём своим старым соседям по комнате и Хэ Сяошаню.
"Что это?" - удивился Хэ Сяошань.
Остальные трое уже открыли конверты и заглянули внутрь - там было по сто юаней. Цзянь Мин произнёс: "Это чисто символически. Основную сумму я сегодня днём уже перевёл на ваши счета. Лао-гэгэ, обойдёмся без лишних слов. Я позвонил вашим жёнам и всё порешал - сегодня я всю ночь буду угощать вас выпивкой. Пейте вдоволь и повеселитесь вволю. Если захотите, то можем пойти в другое место - куда угодно и сколько угодно раз. А потом я всех поочерёдно доставлю домой.
Все трое похлопали Цзянь Мина по плечу, а кто-то и треснул "под дых".
"Эти деньги мы занимали у наших родителей. Поэтому не волнуйся - можешь отдать позже. Ничего страшного. - сказал Большой Конь. - Не нужно "лезть из кожи вон". Слышал, что в прошлом месяце тебе опять было плохо от переутомления?"
"Я "не лезу из кожи вон". - улыбнулся Цзянь Мин. - Делаю всё по мере сил, а если всё безнадёжно, то упорствовать не буду. Я тот, кто любит жизнь!"
"Ты, бл@дь, тот, кто любит притворяться. - произнёс Второй Дурень. - Кто в прошлом году глубокой ночью на переработке упал в обморок в офисе? Хорошо, что я в ту ночь был навеселе и пришёл к тебе выпить. А то ты бы помер от переутомления, и никто даже не узнал бы об этом".
Третья Обезьяна отвесил ему подзатыльник: "Тьфу, не каркай!"
"Тьфу-тьфу-тьфу!"
"Разве я не начал заниматься спортом? Я теперь откормленный и сильный. Ваши переживания - это просто фигня! - непринуждённо отмахнулся Цзянь Мин. - Хватит об этом! Давайте пить! Эй, сяо-гэ, неси сюда пиво! Или вы хотите виски?"
Пока они там шумели, Хэ Сяошань склонил голову и тоже раскрыл свой "красный конверт". Ста юаней внутри не было, зато лежало три стикера с надписью "расписка на мытьё посуды". Он поднял голову и ничего не понимающими глазами посмотрел на Цзянь Мина. Так как одно его ухо ничего не слышало, то излишне громким голосом он спросил: "Что это?"
"Расписка... на... мытьё... посуды..." - Цзянь Мин оттянул его ухо с другой стороны и слово за словом прочитал ему. - Это в знак благодарности за то, что ухаживал за мной всё это время. Лао-цзы решил смилостивиться и согласился помыть посуду три раза. Может же случится день, когда тебе вдруг не захочется её мыть. Тогда ты сможешь использовать одну из них. Эй, сяо-гэ! Неси сюда вино! Где все? Только что же мимо проходили!"
Он был в таком хорошем настроении, что даже не стал дожидаться официанта и на радостях бросился к барной стойке, чтобы заказать для всех алкоголь. Хэ Сяошань аккуратно сложил "посудные расписки" и, убрав их в карман шорт, небрежно поинтересовался у Большого Коня: "Ма-гэ, а что за деньги он всем вам должен? Много назанимал?"
"А ты не в курсе? Он тебе не рассказывал? - вмешался в разговор Второй Дурень. - С его семьёй несколько лет назад случилась беда, и он занял довольно много денег у родственников и друзей. Мы с парнями тогда только выпустились и сами были без денег, но попросили немного у своих семейных и собрали для него небольшую сумму. Последние несколько лет он и на основной работе, и на подработках всегда искал возможности заработать побольше и рассчитаться с долгами. А иначе с чего бы ему, менеджеру проектов, вместе с тобой, безработной молодёжью, арендовать жильё?"
"Вечно ты мелешь без остановки! Вот же чёртов болтун с длинным языком! Если бы Четвёртый хотел всё рассказать, то, думаешь, он бы не рассказал?! - Большой Конь отвесил ему подзатыльник. - Иди, помоги ему донести напитки!"
Хэ Сяошань с каменным лицом отступил на своё место в углу, а его рука непроизвольно нащупала в кармане "посудные расписки". Не удивительно, что Цзянь Мин ничего ему не рассказал, ведь он и сам многим с ним не поделился. Они были всего-лишь соседи по квартире, и говорить или не говорить о своих личных делах - было волей каждого. А если и не говорили, то никто особо и не любопытствовал.
Просто Цзянь Мин всегда любил быть элегантным и жизнерадостным. Даже когда он спускался вниз, чтобы купить пачку сигарет, он всё равно одевался так, чтобы выглядеть безупречно. По нему действительно не было видно, что он испытывает какие-то серьёзные трудности.
Цзянь Мин и Второй Дурень вскоре вернулись, неся две корзины с алкогольными напитками: "В восемь часов здесь начнёт выступать местная музыкальная группа. До начала выступления ещё есть около сорока минут. Может пока выпьем?"
"Выпьем!" - толпе парней было весело даже без музыки.
Бар нанял одного студента, чтобы он бренчал на музыкальном инструменте и поддерживал атмосферу в зале. Он играл довольно долго, и немногочисленные посетители за столиками уже начали зевать. Да он и сам уже не мог играть, поэтому уселся в центре сцены и принялся листать ноты.
Хэ Сяошань, сидя в своем углу, успел "прикончить в одного" две бутылки пива. Обжигающее, бурлящее ощущение слегка ударило в голову. Он поднялся на сцену и, подойдя к тому сяо-гэ попросил: "Дружище, позволь мне".
Стуча кулаком по столу, Цзянь Мин обсуждал с другими, как тогда, несколько лет назад, один толстяк ухаживал за первой красавицей университета. Вдруг он услышал какую-то очень знакомую мелодию. Он не мог сказать, как она называется, потому что с рождения не обладал ни слухом, ни чувством ритма и не разбирался в музыкальных инструментах. Но, так или иначе, эту мелодию он довольно часто слышал по телевизору и в фильмах, как фоновую. Он поднял голову, чтобы посмотреть, и тогда его глаза "полезли на лоб". Он заорал во всё горло: "Ебическая сила! Смотрите. Почему Хэ Волосатые Ноги взобрался туда и играет на лютне?!"
После этого трое парней тоже вскинули головы и, стукнув по столу, голос в голос воскликнули: "Это же скрипка!"
В тусклом свете Хэ Сяошань, одетый в майку и шорты, с двумя болтающимися за спиной боксёрскими перчатками, стоял посреди сцены - могучий и крепкий*. Опустив взгляд вниз, он наигрывал свою неизвестную мелодию. Это было до невозможности странное зрелище. Если выразиться поэтически, то эту сцену можно было бы назвать "свирепый тигр, нюхающий розу". А если говорить грубо, то "тибетский мастиф, тоскующий по своим яйцам". В голове Цзянь Мина, глядя на него, пульсировала лишь одна фраза: "Хэ Волосатые Ноги, а, Хэ Волосатые Ноги! Да ты просто мастер скрывать своё истинное лицо - стоило один раз "понтануться", так сразу "десятерых за пояс заткнул"!"

*в оригинале 虎背熊腰 [hǔ bèi xióng yāo] - спина тигра, поясница медведя. Помните богатырей? Вот это - он и есть))

Если честно, то играл Хэ Сяошань не очень-то и хорошо - прерывисто и оборвано, то попадая, то не попадая в тон и ноты. Если взять в учёт его шокирующий внешний вид, то публика сначала даже немного испугалась, но очень скоро снова начала зевать. И только Цзянь Мин, подперев лицо руками, увлечённо слушал его, отстукивая пальцем в такт по столу.
"Неплохо, да?" - спросил он у троицы парней.
"Неплохо-неплохо", - все трое кивнули головой, а потом выразительно переглянулись между собой и украдкой дружно вздохнули - это звучит настолько ужасно, что у тебя, Четвёртый, явные проблемы со слухом.
Хэ Сяошань играл ещё несколько минут, пока не подоспел вокалист группы. Шумная толпа фанатов, появившаяся следом за ним, хлынула на сцену и оттеснила Хэ Сяошаня к самому краю. Ди-джей воспользовался моментом и включил танцевальную музыку. И ещё до начала выступления это место мгновенно наполнилось сплошными душераздирающими криками и яркими огнями ночной жизни. Цзянь Мин с корзиной алкоголя в руках протиснулся внутрь, чтобы найти Хэ Сяошаня. Сквозь звуки песни и бушующий поток людей, он громко прокричал ему: "Твоя игра на лютне была довольно хорошей! Хэ Волосатые Ноги!"
Хэ Сяошань положил скрипку, соскользнул вниз вдоль колонны у сцены и категоричным тоном прорычал в ответ: "Лютня у твоей сестры! Цзянь Четвёртая Барышня!"
"Да пошёл ты!"
На сцене пели во всё горло песни, и весь зал сходил с ума от радости, словно демоны пустились в пляску. А Цзянь Мин и Хэ Сяошань, сидя внизу у сцены, с корзиной алкоголя, играли в "камень-ножницы-бумага". Проигравший опустошал целую бутылку за раунд, соревнуясь не в том, кто больше выпьет, а в том у кого крепче мочевой пузырь. Хэ Сяошань в девяти случаях из десяти выкидывал "камень". Его лицо от выпивки стало красным, как задница мартышки, но он упорно отказывался идти в туалет. Тыкая пальцем в Цзянь Мина, он ругался: "Кто не выдержит! Это ты не выдержишь! Ты даже твёрдо стоять на ногах не можешь!"
"Лао-цзы не то что стоять не может! Лао-цзы может сейчас даже на сцену подняться и станцевать!"
"Не свисти!" - Хэ Сяошань дохнул ему в лицо парами алкоголя.
Перед глазами мелькнуло, и человека рядом с ним больше не было. Цзянь Мин, как настоящий мужчина, всегда поступает по совести - если сказал, то сделал. Поэтому без лишних слов он развернулся и запрыгнул на сцену. Скинув куртку, он расстегнул пуговицы на рубашке и, оттопырив задницу, оттолкнул в сторону девчонку, танцующую на пилоне. С тонкой талией и длинными ногами он начал покачивать и трясти бёдрами под музыку.
Вскоре снизу раздался дикий визг от которого крышу могло сорвать!
А Хэ Сяошань в оба глаза уставился на Цзянь Мина. На мгновение у него голова "пошла кругом", а в душе всё время крутилась лишь одна фраза: "Чёрт побери! Да ты просто мастер скрывать своё истинное лицо - стоило один раз повыпендриваться, так сразу "десятерых за пояс заткнул"!"

Глава 19. Есть ещё один волк

Сюй Бэй и Цяо Цянь замёрзли до смерти и дрожали от холода, сидя в молчании в разгромленной машине. Зато Лан Цзю, казалось, ничего не ощущал. Он спокойно сидел около разбитого окна, откинувшись головой на спинку кресла и глядя на улицу, показывая Сюй Бэю лишь профиль своего лица...

Уже стемнело, и, по-видимому, начался снегопад. Было непонятно - на что он там смотрит?

"Сяо Бэй, - Цяо Цянь подтянул воротник, укутав половину лица. Из-за воротника его голос звучал слегка приглушённо. - Ты не можешь оставить этого ребёнка рядом с собой".

Лан Цзю мгновенно отвёл глаза от окна и посмотрел в лицо Цяо Цяню. В его взгляде было что-то более леденящее и пронизывающее до костей, чем в холодном ветре, задувающем внутрь. Такое, что Цяо Цянь отпрянул назад, а по спине у него пробежал холодок: "Блин, сделай хоть что-то..."

"А ну успокойся. - Сюй Бэй толкнул Лан Цзю. - Мы что, и поболтать теперь не можем? К тому же никто не сказал, что собирается продать тебя".

Лан Цзю упорно продолжал смотреть на Цяо Цяня ещё больше десяти секунд, прежде чем опустил глаза и склонил голову: "Угу".

"Сяо Бэй, говорю тебе, - Цяо Цянь бросил на Лан Цзю быстрый взгляд и, замешкавшись на секунду, спрятался за спинкой сиденья, - из-за того, что он то волк, то человек - это будет слишком привлекать внимание. Не пройдёт много времени, как что-то да случится. А тут ещё и Бань Датун продолжает искать тебя".

"И что мне тогда делать? Предлагаешь отвезти его обратно в Бэйлин и бросить там? Или продать торговцам людьми... - Сюй Бэй потёр виски. - Представляя себе сотню различных худших ситуаций - такую я бы даже предположить не смог".

"Где ты сейчас живёшь?" - Цяо Цянь прикурил и съёжился на водительском сиденье, обхватив колени руками.

"Не могу тебе сказать".

"Ладно, - усмехнулся Цяо Цянь, - разве это не переулок Чжичжу? Я притворюсь, что не знаю этого. Тебе денег хватает?"

"Не волнуйся, хватает", - Сюй Бэй ни капли не удивился, что Цяо Цянь догадался, где он прячется. Они слишком хорошо понимали друг друга, вплоть до того, что оба "как пять пальцев" знали странные привычки другого. Например, то, что Цяо Цянь, этот взрослый мужчина, до сих пор любил спать, стиснув подушку-обнимашку...

"Как не думай об этом, а всё-таки такое представить "уму не постижимо". - Цяо Цянь, сжимая сигарету, бросил взгляд на Лан Цзю. Тот казался спокойным, и с отсутствующим взглядом смотрел на спинку переднего пассажирского сиденья. - Почему бы тебе не отвезти его к Минь-Минь, чтобы она провела осмотр? Может удастся выяснить, что с ним происходит?"

"После Нового года. Тут осталось то несколько дней. Перед Новым годом все очень заняты".

"Где ты будешь встречать Новый год?"

"Поеду домой".

"Поедешь домой?" - удивился Цяо Цянь. Насколько он помнил, Сюй Бэй не возвращался домой уже много-много лет.

"Сюй Лин сказал, что старый ублюдок во время Нового года будет дома. - стиснул зубы Сюй Бэй. - Мы с ним ещё не рассчитались".

Когда Цяо Цянь вернулся домой, у него всё ещё "голова шла кругом".

Сегодняшние события заставили его усомниться в том, что он действительно протрезвел. Возможно, завтра утром, когда он проснётся и придёт в себя, то обнаружит, что всё это было только сном, который он увидел, потому что слишком много смотрел "Людей Икс".

Изначально он намеревался поужинать с Сюй Бэем, но тот опасался, что Лан Цзю посреди ужина может превратиться в волка. И тогда завтра они окажутся на первых полосах всех газет. В итоге Цяо Цяню, вернувшись домой, придётся самому себе запаривать лапшу.

Если точно, то они разошлись прямо там, на фермерской усадьбе. Он хотел подвезти Сюй Бэя до его района, но это предложение было отвергнуто. Сюй Бэй проявил должную осторожность и сказал, что просто немного пройдётся, а потом вызовет такси до дома.

Сюй Бэй был настолько осторожным, потому что его довели до такого состояния. Те ранения, что покрывали его тело с головы до ног - половиной из них его "наградил" Бань Датун.

Цяо Цянь временами не понимал: Бань Датун вёл такого рода игру в "Кошки-мышки", всё-таки потому что это доставляло ему удовольствие, или причина была в чём-то ином? По его мнению, это не имело никакого другого эффекта, кроме как оттачивало способности Сюй Бэя в противодействии слежке и побегах, возводя их на необыкновенно высокий уровень.

Цяо Цянь, пошатываясь, вошёл в подъезд своего дома, а за его спиной мимо медленно проехал черный седан.

"Это пацан по фамилии Цяо вместе с другими людьми из "Управления по борьбе с контрабандой табака" вчера полночи был на выезде. - один из подчинённых Бань Датуна повернулся назад, чтобы помочь ему прикурить сигарету. - Но те, кто с ним ездил, вернулись ещё утром..."

"Поэтому вы все, ё# твою мать, просто бесполезны. Цяо Цянь явно ездил встретиться, ё#твою мать, с Сюй Бэем. - Бань Датун затянулся и указал пальцем на лица нескольких своих подчинённых. - Никто не знает, где они встретились! Никто, ё# твою мать, не выяснил куда делся Сюй Бэй!"

"Почему бы тогда просто-напросто не притащить этого Цяо Цяня..." - процедил сквозь зубы один из подчинённых.

"Х&йNю не неси! - холодно ухмыльнулся Бань Датун. - Я уже говорил, что этого мальчишку трогать нельзя".

"Разве он не обычная "канцелярская крыса" из табачного управления... без каких-либо связей..." - с недоумением пробормотал подчинённый.

Бань Датун замахнулся и отвесил ему пощёчину: "Вот поэтому и не надо х&йNю нести, если ничего не знаешь!"

"Вы все - ничтожества! Поговорим после Нового года! Разве Сюй Гуанжун не собирается объявиться? Сюй Бэй приедет искать его. - холодно произнёс Линь Жуй, сидящий на заднем сиденье. - Пора возвращаться, я проголодался".

"Как скажешь. - Бань Датун закинул руку ему на плечо и, наклонившись, прошептал на ухо. - Так всё-таки эта вещь у Сюй Бэя или Сюй Гуанжуна?"

Линь Жуй рассмеялся, глядя на Бань Датуна, и его глаза сверкнули: "У Сюй Бэя её точно нет".

После того как на глазах Цяо Цяня волчонок превратился в голого парня и перепугал его до смерти, Сюй Бэй повторно больше не выпускал его за порог. Каждый день он отсиживался в своём "логове" на втором этаже - ел и спал, спал и ел.

В эти дни Чэнь Сяоюй несколько раз поднималась наверх, каждый раз с надеждой уговаривая Сюй Бэя спуститься вниз с новеньким красавчиком, чтобы поесть. Однако каждый раз события развивались одинаково: Сюй Бэй, стоя в дверном проёме, одной рукой держался за дверь, другой упирался в стену, не позволяя ей войти, а молоденький красавчик лежал на кровати, с головой укрывшись одеялом, и даже не двигался.

В конце концов Чэнь Сяоюй забеспокоилась: "Сяо Бэй-гэ, что с вами двумя происходит? Когда ни приду - вы оба в постели..."

"Что?" - на мгновение опешил Сюй Бэй.

"Ты... - Чэнь Сяоюй "надула губки". - Неважно! Не буду говорить, чтобы ты не ругался на меня".

"Подожди-подожди, ты всё-таки скажи. - Сюй Бэй оглянулся на волчонка, лежащего на кровати и накрытого одеялом, потом вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. - Когда это я на тебя ругался?"

"На самом деле ничего такого, - Чэнь Сяоюй бросила на него хитрый взгляд, развернулась и, прыгая по ступенькам, направилась вниз. Спустившись до середины лестницы, она обернулась и спросила: "Сяо Бэй-гэ, тебе что, нравятся мужчины?"

Сюй Бэй всегда относился к Чэнь Сяоюй, как к маленькой девочке, поэтому она всегда разговаривала с ним без стеснения. Но эта брошенная ею фраза, практически заставила Сюй Бэя поперхнуться слюной.

"Послушай, девчонка, - Сюй Бэй посмотрел на самодовольную и улыбающуюся Чэнь Сяоюй, и тоже принял дерзкое выражение лица. - Хочешь проверить?"

Улыбка Чэнь Сяоюй тут же стала "деревянной", а лицо через пару секунд покраснело. Опешив, она склонила голову и, ничего не ответив, сразу же побежала вниз по лестнице.

Сюй Бэй вернулся в комнату и приподнял одеяло. Волчонок спрыгнул с кровати и лёг на пол, а Сюй Бэй завалился в постель и заснул. На самом деле спать ему вообще не хотелось, просто от безделья больше нечем было заняться. В комнате не было ничего, что позволило был развлечь себя. Как говорил Цяо Цянь: в такой обстановке кроме как спать или считать пальцы на ногах - делать больше нечего.

Когда ему становилось невыносимо скучно, он, "навострив уши" прислушивался к радиоприёмнику старика на первом этаже. Но, к сожалению, любимым увлечением старика было переключать каналы по кругу и слушать прогнозы погоды со всей поверхности земли.

Зато за последние дни он обнаружил одну вещь: волчонок намного лучше переносил скуку, чем он сам.

Раньше этот малый только и делал, что каждый день вертелся и доставлял проблемы, если не спал. Но после того, как он несколько раз отругал его, тот стал намного сдержаннее. Вот тогда постепенно и стало видно его терпение.
Волчонок мог целыми днями лежать на полу. Он не спал и не двигался, только время от времени покручивал ушами, словно улавливая различные тихие звуки, что доносились снаружи из переулка.

Когда Сюй Бэй был ещё маленьким, учитель Чжао Чжунсян как-то рассказал, что волки - животные с удивительным терпением и решимостью. Ради охоты они могут затаиться в укрытии на несколько дней подряд без еды, без питья и без движения.

В те времена Сюй Бэй был в том возрасте, когда стремятся соответствовать определённым идеалам. Поэтому тогда он хотел стать убийцей, подобно волку.
Однако теперь, спустя более чем десяток лет, если у него и оставался идеал, то он заключался в надежде на то, что среди подручных Бань Датуна нет убийцы, подобного волку.

"Сынок, завтра канун Нового года. - Сюй Бэй лежал на кровати, свесив вниз руку, и касаясь ею шерсти волчонка. - После обеда я свожу тебя поиграть. Позабавимся и вернёмся на следующий день".

Глаза волчонка пристально смотрели в угол комнаты, и ответной реакции не последовало.

"Сначала я хотел выдвинуться вечером, но боюсь, что Чэнь Сяоюй позовёт меня к себе на новогодний ужин. У неё слишком большая семья, и все они встречают Новый год, собираясь здесь, у старика..." - пальцы Сюй Бэя зарылись в шерсть волчонка. У него были красивые руки с тонкими, без излишне выпирающих суставов, пальцами. В прошлом старая тётушка сказала, что по рукам этого ребёнка видно, что в будущем он будет играть на пианино, эти руки будут кормить его.

Можно сказать, что старая тётушка оказалась наполовину права: эти руки действительно кормили его, но благородный образ человека, играющего на пианино, был на недосягаемом расстоянии от него.

Он всегда тщательно оберегал свои руки. Они не были испорчены шрамами, не имели мозолей. И всё это ради сохранения чувствительности кончиков пальцев, чтобы сразу же нащупать самое важное, когда засовываешь их в чужой карман.

Сюй Бэй рассмеялся и щёлкнул волчонка пальцем по голове: "Знаешь, я так ненавижу людные места".

В канун Нового года Сюй Бэй проснулся в полдень, его разбудил гул человеческих голосов снизу. Когда он открыл глаза, волчонок с настороженным видом прижимался к двери. С наступлением зимы в переулке Чжичжу становилось спокойно и тихо. Такого рода оживление случалось только раз в год - это было празднование Китайского Нового года. Волчонок, по всей видимости, к такому не привык. Должно быть, поэтому эти люди встревожили его.

Учитель Чжао говорил, что у волков очень сильное чувство территории. Сюй Бэй мог вполне уместно дополнить это утверждение тем, что у них ещё и очень сильное чувство собственничества.

"Пойдём, я уведу тебя отсюда", - Сюй Бэй, развернув от обёртки несколько шоколадных конфет, протянул их волчонку, и, подумав немного, положил остальные в карман, чтобы избежать неожиданных неприятностей, после того как они выйдут наружу.

С тех пор, как он узнал, что волчонок превращается в человека, съев шоколад, Сюй Бэй больше никогда не ел его. В глазах Сюй Бэя он стал какой-то священной вещью, и он опасался, что, съев кусочек, сам может превратиться в волка.

Время превращения волчонка после поедания шоколада не было упорядоченно. Единственной закономерностью было то, что он каждый раз хотел спрятаться.

Сюй Бэю был очень интересен процесс его перевоплощения, и он всегда хотел посмотреть на него, но это ему никогда не удавалось.

Изначально сегодня он планировал запереть кухонную дверь и спрятать в шкаф одеяло. Таким образом у волчонка не было бы возможности спрятаться, даже если бы захотел. Однако, в итоге он не стал это делать. Он побоялся, что волчонок разобьёт окно и выскочит наружу, после чего внизу предстанет голым перед семьёй старика в десять с лишним человек.

Но любопытство - это очень сильная штука, особенно в такого рода дни, когда скука зудит во всём теле. Поэтому, когда волчонок бросился на кухню, Сюй Бэй на скорости бросился вниз и проскользил около фута по инерции по полу до кухонной двери.

Вжавшись лицом в пол, он заглянул в щель под дверью.

Ему были видны только четыре лапы волчонка, и, казалось, что тот беспокойно кружится на месте.

После этого Сюй Бэй заметил, что кухня словно погрузилась в туман. Очертания лап волчонка стали расплываться. Он потёр свои глаза и, прищурившись, подался вперёд, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

Но туман становился всё гуще и гуще, и единственное, что было видно - это лапы посреди белого тумана. Прошло несколько секунд с тех пор, как волчонок погрузился в туман, и вскоре его лапы быстро исчезли в этой белизне.
Когда туман начал рассеиваться, постепенно стала проявляться пара уже человеческих ног.

Сюй Бэй был разочарован - через такую щель и в самом деле было невозможно что-либо рассмотреть. Он лежал на полу и обдумывал, как в следующий раз он отведёт волчонка туда, где никого нет. И вот тогда...

А потом дверь неожиданно открылась. Когда Сюй Бэй с радостью продумывал план принудительного наблюдения, Лан Цзю в этот момент открыл кухонную дверь.

Сюй Бэй почувствовал себя неловко. Надо сказать, очень даже неловко, ведь голые ноги Лан Цзю оказались прямо перед его глазами.

Он постоянно прикладывал усилия и учил Лан Цзю, что нельзя всюду ходить голышом, а сам теперь лежит в такой позорной позе, подглядывая за ним голым. И ладно бы только подглядывал, так он ещё и был "пойман с поличным".

"Я это, того... - Сюй Бэй быстро подскочил с пола, поправил свою одежду и отряхнул штаны. - Я хотел посмотреть, что с тобой на самом деле происходит".

Лан Цзю неподвижно стоял на месте и лишь спустя некоторое время произнёс: "Не надо смотреть".

"Думаешь, лао-цзы хотел подглядывать? - Сюй Бэй, будучи несколько раздражён, кидал в Лан Цзю одежду, вещь за вещью. - Если бы ты вечно не прятался, то и меня бы не тянуло это увидеть... Да и вообще, если бы я реально захотел посмотреть, то просто встал бы перед зеркалом и любовался сколько душе угодно. Да ещё и потрогать мог бы".

"Потрогать меня?" - одевающийся Лан Цзю внезапно замер.

"Да пошёл ты! - Сюй Бэй не знал, что сказать. - Кто захочет трогать тебя. Лао-цзы сам себя потрогал бы!"

"Ладно".

"... иди на хер!"

Когда они собирались выйти из квартиры, Лан Цзю внезапно что-то протянул ему.

Сюй Бэй опустил взгляд. Это была маска. Он даже растерялся от неожиданности - кто-бы мог подумать, что Лан Цзю это запомнит.

Сюй Бэй, взяв маску, посмотрел на неё. Лан Цзю не знал иероглифы, но у него была отличная память - он запомнил, какую маску сам надевал в прошлый раз.
Хотя Сюй Бэй и продолжал считать, что слово "Гун" выглядит более впечатляюще, но, к сожалению, Лан Цзю уже успел надеть свою маску. Поэтому ему пришлось с мрачным лицом натянуть на себя слово "Шоу" и выйти за дверь.

Стоило им спуститься вниз, как они тут же наткнулись на Чэнь Сяоюй и её кузину. Обе девушки в этот момент, стоя в дверях, делали селфи на свои телефоны. Услышав звуки лестницы, Чэнь Сяоюй быстро задрала голову вверх и позвала: "Сяо Бэй-гэ!". А после этого мгновенно остолбенела с большими круглыми глазами.

"Развлекаетесь?" - Сюй Бэй не стал задерживаться и, сказав это, вышел на улицу. Лан Цзю шёл следом за ним. Видны были только его глаза. Проходя мимо Чэнь Сяоюй, он наклонил голову и чихнул в маску.

"Вот так открыто заявить об этом?" - голос кузины Чэнь Сяоюй прозвучал очень тихо, но Сюй Бэй всё равно услышал его.

"Ещё и с тем, кто моложе..." - тоже сдавленным голосом выдохнула Чэнь Сяоюй.
Сюй Бэй поразмыслив над этими двумя фразами, в итоге остановился у входа в переулок и стащил маску с Лан Цзю: "Чёрт! Это слово какое-то нехорошее. Не носи его больше!"

Лан Цзю даже не двинулся. Выражение его лица было несколько странным, а брови нахмурены.

"Что случилось?"

"Кто-то есть..." - Лан Цзю поколебался секунду, потом повернул голову и огляделся вокруг. На его лице застыло недоумение.

"Кто там?" - повторяя за ним, Сюй Бэй тоже осмотрелся по сторонам, но никого не увидел.

"Волк".

Глава 16

- Рэн, можно я окно открою?

- Конечно. Я тогда кондёр выключу.

Я, поднявшись с кровати, открыл сворку окна. Хотя уже и наступил вечер, но можно было не ожидать прохладного ветерка. Просто после того, что только что было между нами, мне хотелось вдохнуть немного свежего воздуха.

Моего голого тела коснулось лёгкое теплое дуновение воздуха.

-Хороший сквознячок. Хочешь чего-нибудь съесть? - спросил я у Рэна, натягивая штаны.

- Мороженое. - даже не задумываясь ответил Рэн, сидя в кровати.

Я поднялся и, сходив к холодильнику, вернулся назад с баночкой мороженого.

- Слушай, - улыбнувшись, посмотрел на меня Рэн, - а ты спортом, случайно, не занимался?

Оказывается, он разглядывал меня всё это время, а я даже не заметил.

- В старшей школе играл в американский футбол. - я сел рядом с ним на кровать и протянул ему баночку мороженого.

- Наверно, ты был популярен, да? - усмехнулся Рэн.

- Что? Да не то чтобы... - я слегка смутился. Не мог же я ему сказать, что всегда думал только о нём и никогда ни с кем не встречался.

Рэн открыл баночку и отправил в рот несколько ложек мороженого. Вот сладкоежка. Я внимательно наблюдал за ним, пока мне в голову пришла одна идея.

Я повернулся к нему и неуверенно произнёс:

- Послушай, Рэн... может сходим в душ вместе?

- Что? - переспросил он.

Я не увидел явного протеста в его глазах - лишь только лёгкое недоумение.

И тогда, ухватившись за руку, я потянул его с кровати на пол.

- Нет-нет-нет. Не смей! - начал возмущаться он, пытаясь отмахнуться от меня.

Я не уступал и продолжал тянуть его:

- Да ладно, пойдём!

- Вот уже нет, дудки.

Я стащил его с постели и взвалил себе на плечо.

- Пусти меня, качок придурочный! - не унимался он. - Поставь меня на пол!

Его ногти с силой воткнулись мне в спину.

- Рэн! Мне больно.

- Тогда отпусти меня.

- Ни за что. - я уверенным шагом двинулся в сторону душевой, с ощущением полной победы.

Но в этот момент раздался телефонный звонок.

Мне пришлось отпустить брыкающегося Рэна, и он подскочил к своему телефону.

- Почему Маэда-сан звонит в такое время? - пробормотал себе под нос Рэн.- Только тихо.

- Хорошо. - кивнул я, встав у него за спиной.

- Маэда-сан, что такое? - спросил в трубку Рэн.

- Ишихара-сан, вы телевизор смотрели? - даже мне был слышен громкий и взволнованный голос Маэды Аюми.

- Нет, а что такое?

- Включите сейчас же! - из трубки раздались возгласы отчаяния. - Что же теперь делать?!

- Успокойтесь. - голос Рэна оставался ровным и сдержанным. Он дотянулся до пульта и включил телевизор. - Да что там такое?

Срочные новости.
Популярный актёр Фуруя Го был замечен за рулём машины, из-за которой произошла авария. Судя по словам полицейских: в машине были обнаружены наркотические вещества. Ему предъявлены обвинения в хранении и употреблении...

- Жесть. - выдохнул Рэн.

Теперь про душ вместе можно было окончательно забыть.

На следующий день было собрано экстренное совещание.

- Вчера актёр Фуруя Го, находясь под наркотическом опьянении, попал в аварию. Фуруя-сан был задействован в трёх наших рекламных проектах. Во-первых, это реклама агентства недвижимости "Ёцуги". Для следующего сезона была создана другая версия. Так что нужно обсудить возможности замены. "Аква Холдингс" заменим кадрами с самим продуктом. Это их требование. Главная наша проблема возникла с выходящей в начале следующего месяца рекламой "Нитто Денсан". Касательно замены в этом проекте хотелось бы услышать мнение творческой команды...

- Да, Фуруя-сан уже давно представляет эту серию. И если заменить его другой знаменитостью, то не известно - примут ли...

- Для начала, получится ли вообще выбить достаточный бюджет?..

В переговорной после этого вопроса воцарилась гнетущая тишина.

- Итак, придётся обходиться без людей и не рассчитывать на бюджет. - раздался вдруг голос Рэна. - И будет чудесно, если получится видео, которое устроит клиента.

- Угу...

- Да...

- Я всё сделаю. - после секундной заминки уверенно произнёс Рэн.

- Что?

Все сразу оживились.

- Это же невозможно...

- Ишихара-сан...

- Только объяснять всё клиентам будете сами. - добавил Рэн. - Расскажите о необходимости замены.

И опять раздались приглушённые возгласы.

- Нет...

- Это сложно...

На протяжении нескольких дней каждый раз, когда я приходил к офису Рэна, я в лучшем случае видел лишь его напряженную спину, склонившуюся к монитору компьютера. Мне не виделись все эти дни. Рэн буквально поселился на работе.
Иногда, придя к офису я не мог увидеть его даже со стороны - он очень часто был на встречах с клиентами.

- О, Такидзава-сан. - в один из дней, когда я, стоя в дверях, наблюдал со стороны за Рэном, ко мне подошла Маэда Аюми.

- Здравствуйте. - поздоровался я. - Всё хорошо? Я имею в виду Фурую-сана...

- Ой, - вздохнула она, с печальным выражением на лице, - с агентством недвижимости "Ёцуги" и "Аква Холдингс" - да. Но Ишихара-сан ещё взялся переделывать рекламу для "Нитто Денсан".

- А он с этим справится?

- Был бы это другой обычный человек, то нет. Но это же Ишихара-сан. И всё-таки у нас нет ни денег, ни актёра на замену. - девушка в отчаянии схватилась за голову. - Поэтому даже не знаю, как он будет это переделывать.

"Извини, не можешь привезти мне одежду и нижнее бельё из дома" - спустя десять дней после начала скандала мне пришло сообщение от Рэна.

Глава 9

"Не хочу наговаривать, но этот твой нынешний сосед по квартире немного... - приятель Цзянь Мина, его сосед по комнате со времён университета, неспешно пуская струйку сбоку от него, пытался подобрать правильное слово, -... странный".
Цзянь Мин стоял рядом с ним. Барбекю оказалось пересоленным, и он немного переборщил с напитками. "Водяной дракон", вырывающийся из его паха, выглядел весьма грандиозно. С губ Цзянь Мина сорвались звуки облегчения, и он не обратил никакого внимания на то, что тот сказал. Через некоторое время, застегнув ширинку, он, наконец, рассеяно спросил: "А что странного?"
"Уже прошло "пол дня", а он сидит с каменным лицом, слова не скажет, зато съел три тарелки грудинки. Да и одет тоже как-то странно - только людей пугает. Эй, а может он из бандитов?"
Цзянь Мин, моя руки, усмехнулся: "Какой из него бандит с его то тупостью и дуростью? Его бы уже давно на куски порезали, а он бы даже не понял, как это произошло. Трус. Наверняка нарвался в своём бойцовском клубе на сильного противника и получил хорошую взбучку. Ничего страшного, может ещё пару тарелок мяса съесть!"
В прошлом месяце он успешно подписал контракт и как раз сегодня получил полную квартальную премию. Поэтому позвал толпу своих старых друганов, чтобы отпраздновать это событие. Лао-ши внутри него всё ещё не перестал злиться на Хэ Сяошаня за то, что тот запер его в уборной. Однако Хэ Сяошань в последнее время был очень любезен, до чиста убираясь по дому, моя посуду и протирая стол. Что за жалкий вид - продать свою душу и поступиться собственными принципами ради пары тарелок свиной грудинки! Господин Цзянь был очень великодушен - в итоге соблаговолил разрешить своему батраку Хэ прийти и отведать заработанный кусок мяса.
Хэ Сяошань явился с опозданием. У него только-только закончилась тренировка по боксу, и его волосы ещё были влажными от пота. Одетый в майку и шорты, с головы до ног покрытый сухожилиями и мышцами, с парой боксерских перчаток на плече, он с деревянным лицом молча кивнул всем присутствующим и, не сказав ни слова, сразу направился к холодильнику с мясом. Его аура уличного хулигана перепугала всех друганов Цзянь Мина. В шашлычной стоял шум и гам. Цзянь Мин и его старые приятели, которых он давно не видел, весело болтали и смеялись, и только Хэ Сяошань, словно абстрагировавшись от всех, не поднимая головы от тарелки, всем сердцем сосредоточился на мясе.
Когда Цзянь Мин помочился и вышел из туалета, то, посмотрев, увидел, что Хэ Сяошань, как и ожидалось, так и сидит в одиночестве, с каменным лицом счищая лишний жир с мяса да посыпая приправами.
Цзянь Мин, приблизившись, сел рядом и толкнул его бедром: "Ты чего тупишь?"
Хэ Сяошань оглянулся на него с удивлённым видом: "Что?"
"Я говорю: тебя что, по голове стукнули, и ты разом одурел? Ты уже давно сюда пришёл, а только ешь и даже не разговариваешь!" - прокричал Цзянь Мин ему в ухо.
Хэ Сяошань отреагировал, отклонив голову. Немного подумав, он со злым выражением на лице с горечью в голосе сказал: "Босс и его диди вернулись из Тайланда, и он хотел затянуть меня на спарринг "обменяться опытом". Я сказал, что собираюсь на барбекю и не буду драться. Но он погнался за мной и ударил в ухо. Теперь у меня одна сторона не слышит и шум в ушах".
Услышав это, Цзянь Мин нахмурился: "Шум в ушах? Почему бы тебе не пойти в больницу? Что делать, если ты оглохнешь? А что тот человек? Ты врезал ему в ответ? Ты потребовал с него компенсацию?"
"Оглохнуть не так-то просто. Те парни тоже были смущены и неловко извинились. - безразлично произнёс Хэ Сяошань. - Просто съем ещё пару тарелок мяса и всё будет хорошо!"
Цзянь Мин не отставал от него, желая самостоятельно тщательно осмотреть его уши. Хэ Сяошаню казалось, что он надоедливый до смерти, как баба, и ни в какую не хотел ему уступать. Оба они, с щипцами для мяса в руках, боролись друг против друга, пока один из приятелей Цзянь Мина не пошутил: "Ой, может хватит флиртовать. Он здесь так давно, неужели мы даже не познакомимся?"
"Разве я не говорил? Мой сосед по квартире. Зовут Хэ Сяошань. Прозвище - Волосатые Ноги".
"А нас не представишь?"
"Подожди, он сейчас не слышит этим ухом. - Цзянь Мин насильно повернул голову Хэ Сяошаня так, чтобы подставить второе ухо. - Это - все мои старые друганы, мы жили в одной комнате в общежитии, когда учились в университете. Это - гэ Большой Конь. Это - гэ Второй Дурень. Это - гэ Третья Обезьяна*. Быстрее, поздоровайся с гэ!"

*в оригинале (в той же последовательности): Да Ма-гэ, Эр Лэнцзы-гэ, Сан Хоу-гэ. Но так как по тексту видно, что комичность момента завязана на переводе этих прозвищ, то я использовала их в таком варианте

Хэ Сяошань, чьё лицо было вывернуто Цзянь Мином до состояния плоского, а рот искривлён, уважительно кивнул: "Гэ Большой Конь, гэ Второй Дурень, гэ Третья Обезьяна".
Цзянь Мин разжал руки и отпустил его. Хэ Сяошань потёр ухо и громко спросил: "А тебя тогда как зовут? Четвёртый Свет?**"

**в оригинале - Сы Мин

Цзянь Мин, с помрачневшим лицом, не успел и рта раскрыть, как три парня хором воскликнули: "Да просто - Четвёртая барышня!"***

***в оригинале Сы Нян. У "нян" нет однозначного перевода. Это может быть ещё и "девушка/девочка/молодая женщина/матушка" и т.п. Смысл один - кто-то женоподобный

Рука Хэ Сяошаня дрогнула и перевернула тарелку.
"Смерти хотите?! - Цзянь Четвёртая Барышня, засучив рукава, стал олицетворять собой чёрную вдову и с криком бросился на отважных мужей.
Когда выяснилось, что у Хэ Сяошаня всего-навсего шум в ушах, да к тому же он очень сильно любит поесть, то обстановка тут же стала более оживлённой. Большой Конь, как староста общежития и человек с открытой душой, заботился о своих младших. Он сразу же протянул ему бокал пива: "Эй, Сяошань, выпей пива, расслабься! Мы с Цзянь Мином давние друганы, но он ещё никогда не приводил к нам на вечеринки кого-то постороннего. Значит, ты его сюнди*. А его сюнди - это наш сюнди! Мы все здесь свои, не стесняйся!"

*близкий друг, практически братья

"Тю. - воскликнул Цзянь Мин. - Мне просто стало жаль его, когда увидел, как он дома в одиночестве ест лапшу быстрого приготовления".
"Да-да-да! Мы все свои, не надо стесняться! - Второй Дурень перешёл к главной теме. - Ты пожарил вон то мясо, поделись со мной парой кусочков. Оно выглядит так аппетитно!"
"Сяошань, а где ты работаешь и кем?" - подключившись к разговору, тихим голосом спросил Третья Обезьяна.
Рука Хэ Сяошаня, кладущая в этот момент мясо на тарелку Второму Дурню, внезапно замерла. Он не расслышал сказанное: "Что?"
Цзянь Мин решил, что он не хочет отвечать, и уже собирался помочь ему, заговорив о первом, что пришло в голову, маркетинге веб-сайтов, как Хэ Сяошань сам отреагировал и довольно непринуждённо ответил: "Сейчас безработный. Ничем конкретным не занимаюсь".
"Эй, тогда не хочешь ли пойти ко мне в компанию? - воодушевился Большой Конь. - Нам как раз сейчас не хватает рабочих рук. Какая у тебя специальность?"
"... архитектурный дизайн".
Стоило ему это сказать, как Цзянь Мин испытал потрясение: "Ну ты даёшь, Хэ Сяошань! Такой неотёсанный чурбан, как ты, изучал дизайн? Мы столько живём вместе, почему ты никогда не говорил мне об этом?"
"Так ты и не спрашивал", - покосился на него Хэ Сяошань.
Большой Конь почувствовал себя виноватым перед ним: "Тогда ничего не выйдет. Мы - торговая компания".
"У меня есть один клиент, что работает в архитектурно-строительной фирме. Я слышал, что в своих кругах это довольно известная компания. Называется "Эс-Эй Фан Чэн". Её владелец - француз. Иностранная компания с хорошей заработной платой. Если тебе интересно, то я могу поспрашивать о тебе?" - сказал Третья Обезьяна.
Едва услышав название компании, Хэ Сяошань на мгновение замер в лице, а потом "с головой ушёл" в намазывание соуса и пробурчал: "Не надо, я не ищу работу".
"Если ты не работаешь, то на что ты живёшь? - с любопытством спросил Второй Дурень. - За счет родителей?"
Хэ Сяошань, сохраняя каменное лицо, ещё не успел ничего ответить, как Цзянь Мин, опередив его, бросил во Вторую Обезьяну окурок: "Иди ешь свою грудинку. Зачем столько вопросов о чужих семейных делах? Выпьем-выпьем! Говорю вам, сегодня вечером никто не уйдёт. Отпрашивайтесь у своих жён, кому надо. Гэ будет поить вас всю ночь напролёт..." - парой слов он сменил тему разговора, и их компания снова принялась подшучивать друг над другом и веселиться.
Пока они чокались и кричали, Хэ Сяошань украдкой положил кусочек мяса на тарелку Цзянь Мина.
_____________________________
Примечание переводчика:
Мне же не надо вам объяснять, что в Китае положить еду на тарелку другого человека за столом - это верх заботы о нём?

Глава 69

"Простудииился, простудился-ааа-а, простудиииился... - Цю Янь, встав на цыпочки, порылся в корзинке на кухне и нашёл в ней кусочек корешка имбиря. Напевая под нос песенку, он помыл его, положил на разделочную доску и, взяв кухонный нож, несколько раз похлопал по нему. - Проооостудился, простудиииился, простудился-аааа..."
"Почему ты так радуешься, что я заболел?" - на кухню вошёл Цю И и, взяв маленькую кастрюльку, налил в неё немного воды, бросил туда кусочек коричневого сахара и поставил на плиту кипятиться.
Он хотел забрать у Цю Яня нож, когда Цю Янь торопливо воскликнул: "Я сам сделаю, я сделаю сам. Сделаю, сам всё сделаю".
"Ладно-ладно, делай. - Цю И встал в сторонке. - После того, как всё сделаешь, иди спать".
"Почему Дахуцзы сегодня не пришёл поиграть?" - Цю Янь закинул измельчённый имбирь в кастрюльку и, взяв ложку, принялся помешивать.
"Он... - Цю И машинально дотронулся до телефона в кармане. Он звонил Бянь Наню в обеденное время, но, когда тот услышал его голос, то просто бросил трубку и выключил телефон и так до сих пор его не включил. - У него началась стажировка. По выходным он тоже будет работать. Разве он вчера не говорил об этом?"
"Аааа. - Цю Янь склонил голову и грустным голосом произнёс. - Я забыл".
Цю И молча погладил его по голове.
"А ты завтра собираешься идти на занятия?" - Цю Янь обернулся и посмотрел на него.
"Планирую пойти. - Цю И потёр переносицу. - Есть договорённости, поэтому время будет сложно перенести".
"А что делать, если ты кого-нибудь заразишь?" - нахмурившись, произнёс Цю Янь.
"Заразить других не так-то легко. - улыбнулся Цю И. - Я просто буду держать дистанцию, и всё будет хорошо. Ты болеешь уже несколько дней, но ведь я так и не заразился от тебя".
"Ааа", - Цю Янь выглядел немного грустным. Он опустил голову и продолжал помешивать ложкой в кастрюле, больше ничего не сказав.
Цю И понимал почему он разочарован: если бы он отпросился и не пошёл на дополнительные занятия, то на выходных они бы могли остаться дома вместе.
Однако, если есть возможность наверстать упущенное, то нужно наверстать, если есть возможность поработать в ресторане, то нужно работать. Цю И в основном никогда не пропускал подработку по болезни. Особенно, если скоро Новый год. Он обещал своему дяде, что вернёт часть денег.
После выплаты долга, сбережений практически не останется. Как минимум, нужно будет раздобыть на проживание и мелкие расходы. Нужны деньги на празднование Нового года, нужно заплатить за обучение Цю Яня, когда начнутся занятия в школе. Расходы на лечение папы...
Цю И отвернулся и чихнул. Он похлопал Цю Яня по плечу: "Хорошо, вода закипела. Ты можешь идти спать в папину комнату. Я попью и тоже лягу".
"Угу", - Цю Янь отложил ложку и направился спать в комнату.
На самом деле Цю И не так часто болел. У него всегда было отличное здоровье, и в течение года он редко когда болел. В этот раз он простудился, потому что полчаса простоял во дворе на холодном ветру, сам того не ожидая.
А люди, которые редко болеют, если уж заболели, то это будет довольно серьёзно. Вот и сейчас он чувствовал головокружение, а мысли в голове были такими же бессвязными, как его дыхание.
Он уже принял лекарство, но эффекта не ощутил. Выпив имбирного сиропа, он заметил, что голова стала тяжёлой, а тело охватил озноб.
Когда он вошёл в комнату отца, Цю Янь уже заснул. Свет был выключен. Он тихонечко достал градусник из ящика стола и вернулся в свою комнату.
Зажав его подмышкой он, как мёртвый, просидел на стуле минут двадцать. Когда он достал градусник и посмотрел на него, то нахмурился - у него действительно была температура, 38 и 3.
Он чуть слышно вздохнул, достал из шкафа ещё одно маленькое одеяло и, раздевшись, лёг в кровать, укрывшись сразу двумя одеялами.
Этой ночью его сон был беспокойным, во всём теле ощущался озноб, и даже укутанного в два одеяла, его всё равно морозило.
Стоило ему закрыть глаза, как он сразу ощутил тоску по Бянь Наню, чьё тепло всегда чувствовал рядом с собой.
До полуночи он беспокойно проворочался и прокрутился с боку на бок, пока, наконец, его не стало клонить в сон. Но вместе с этим у него опять начались головные боли.
"Это просто невыносимо!" - Цю И терпел до последнего, но не выдержал. Откинув одеяла, он набросил на плечи футболку и выбежал в гостиную. Он долго искал жаропонижающее, но так и не нашёл. Тогда он просто выпил две таблетки обезболивающего.
Вернувшись и упав на постель, он снова ощутил озноб.
Вплоть до самого рассвета он так и не понял, удалось ему поспать или нет.
Утреннее занятие у него было с десяти тридцати до половины двенадцатого. Когда Цю И встал, Цю Янь уже сходил ко входу в переулок и купил чем позавтракать.
"Сегодня холодно?" - Цю И ощущал себя так, словно его голову отрубили, а потом снова приколотили к телу гвоздями. Он точно не понимал: болит она, пульсирует или кружится.
"Холодно, - Цю Янь прижался к окну, глядя наружу, - папа сказал, что сегодня пойдёт снег".
"Тогда не выходи из дома, не слоняйся по улицам. Будь осторожен, чтобы опять не простудиться", - сказал Цю И.
"Угу", - кивнул Цю Янь.
Цю И вошёл к отцовскую комнату. Папа уже оделся. Он подошёл и прикрыл ноги отца одеялом: "Всё ещё кашляешь?"
"Почти не кашляю. То лекарство, что прописали в прошлый раз, очень хорошо помогает. - папа посмотрел на него. - Ты в больницу сегодня сходить не хочешь? Ты очень плохо выглядишь".
"У меня только нос заложен, я ночью плохо спал. - Цю И вытолкал кресло отца из комнаты к столу в гостиной. - Незачем ехать в больницу, это всего лишь простуда".
"У тебя сейчас не просто "всего лишь простуда". - папа пристально посмотрел ему в лицо. - Тебя заботит, что придётся потратить деньги?"
"Не волнуйся об этом, я сам разберусь. - Цю И сел напротив отца и откусил кусочек юбина - оказалось безвкусно. Он отпил немного соевого молока, чтобы проглотить этот кусочек. - Лучше о себе побеспокойся, больше не кашляй".
Отец какое-то время не сводил с него глаз, а потом вздохнул: "Как ты сам разберёшься? Ты всего лишь ребёнок".
"Дети бывают разные. - улыбнулся Цю И. - Я из тех, кто может самостоятельно всё решить".
Чтобы не дать отцу ещё раз поднять эту тему, Цю И быстро впихнул в себя завтрак, надел маску и пораньше вышел из дома.
Небо было немного затянуто, а ветер дул резко и порывисто. Цю И подтянул молнию на куртке до предела и пониже опустил капюшон. Когда он добежал до станции метро, то всё равно испытала ощущение, что лицо обветрилось и болит.
Видимо действие тех таблеток обезболивающего, что он принял вчера вечером уже закончилось. И сейчас после порывов холодного ветра, оказавшись в душном и тесном вагоне метро, его головная боль постепенно распространилась от висков к затылку.
Когда он добрался до дома своего ученика, Цю И только и мог, что чувствовать прострелы головной боли, словно по ней стучали палкой.
Если у тебя болит голова, а ты еще и в маске на лице, то проводить занятие не особо приятно, тем более, если даже без неё дышать тяжело.
Мама ученика дала ему таблетку ибупрофена. Спустя некоторое время после этого, ему показалось, что боль стала чуть менее невыносимой, но, всё равно, ощущение в голове было каким-то сдавливающим и душным, словно её замариновали в банке с соленьями.
Особого аппетита в обед тоже не было. Когда, вернувшись домой, он приготовил обед, то возникло ощущение, что его рецепторы полностью обнулились. В итоге блюда оказались пересоленными.
"Так дело не пойдёт! - после еды отец сердито швырнул свои палочки на стол. - Я сказал, иди в больницу!"
Реакция Цю И на это оказалась довольно заторможенной. Должно было пройти какое-то время, после того как отец кинул палочки, чтобы он, наконец, смог "вернуться к жизни" и согласился: "Ммм".
Похоже, ему всё-таки придётся ехать в больницу. Учитывая, как прошло его дневное репетиторство, вечером в ресторане ему будет до смерти плохо.
После долгих сомнений он, в конце концов, позвонил ученику, записанному на занятия во второй половине дня и перенёс время урока на завтра, тоже на вторую половину дня.
"Неужели хотя бы раз нельзя было пропустить занятие?" - беспомощно посмотрел на него отец.
"Дом тех, к кому я иду завтра находится не так далеко. Я всё успею. - Цю И бросил на него быстрый взгляд. - Днём я схожу в больницу. Скорей всего мне там поставят капельницу и дадут лекарств, и завтра я уже буду..."
"Да как ты можешь быть таким!" - повысил голос отец и хлопнул ладонью по столу.
Цю И посмотрел на него и, ничего не ответив, принялся убирать посуду и столовые приборы со стола. И только когда Цю Янь с тарелками в руках ушёл мыть посуду, он произнёс: "Никак. Я просто боюсь, что люди, которые мне дОроги, будут жить плохо".
Прежде чем отец успел хоть что-то ответить, он повернулся и ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.
Вчера он не выспался, при этом ещё и всё утреннее занятие пребывал в полуобморочном состоянии. Поэтому стоило ему войти в комнату и упасть на кровать, как он почувствовал, что ноющее от ломоты тело внезапно обмякло, а в затылке стало немного тянуть от боли.
У него было желание пойти и найти себе место, где можно было бы успокоиться, но он боялся, что папа увидит и будет переживать за него. Поэтому он укутался в одеяло и, закрыв глаза, постарался заснуть.
Он проворочался в кровати более получаса, но уснуть так и не получилось. Его простудные симптомы не усугублялись, но и легче не становилось. Головная боль так и не проходила, дышать было трудно, что просто сводило с ума.
Эти мучения длились неизвестно сколько времени, пока вдруг из гостиной не раздался голос Цю Яня: "Сяо Тао-гэ!"
Цю И растерялся от неожиданности. Он упёрся рукой в кровать, собираясь присесть, как дверь вдруг распахнулась, и в комнату вошёл Шэнь Тао.
"Ты как здесь оказался?" - Цю И, нахмурившись, откинулся головой на подушку.
"Твой папа позвонил мне. - Шэнь Тао, подойдя к кровати, потрогал его лоб, затем повернулся и кинул ему одежду, лежащую рядом. - Одевайся, едем в больницу".
"Зачем папа позвонил тебе? - Цю И присел в кровати и, взяв одежду, начал одеваться. - Я же говорил, что во второй половине дня пойду в больницу".
"Он сказал, что звонил Бянь Наню, но его телефон выключен. После этого он позвонил мне. - Шэнь Тао наклонился и заглянул ему в лицо. - Между тобой и Бянь Нанем... ничего не случилось?"
Цю И, одеваясь, встал с кровати. Голова слегка закружилась. Он прикрыл глаза и прислонился к столу. Чуть помедлив, он произнёс: "Ничего не случилось".
Шэнь Тао смотрел на него так, словно хочет ещё что-то сказать, но в итоге просто произнёс: "Ладно. Сначала сходим в больницу. Ты ужасно горячий".
"Не говори папе, что у меня жар", - попросил Цю И.
"Хорошо".
Шэнь Тао вызвал такси, и вместе с Цю И добрался до больницы.
Сильная простуда, высокая температура, воспаление - ничего неожиданного. Врач сделал назначения и отправил на капельницу.
Цю И сидел в процедурном кабинете. Шэнь Тао побежал оплатить счет и получить лекарства, а сделав всё, сел рядом с ним. Дождавшись, когда медсестра вставит иглу, он протянул к нему бланк и раскрыл его у Цю И перед глазами. Щелкнув по нему пальцем, он сказал: "Больше ста, почти двести и это ещё не всё. Чем больше ты боишься тратить деньги, тем больше ты потратишь в итоге. Неужели ты не понимаешь этой простой истины?"
"Сколько можно нести чушь? - Цю И не сводил глаз с раствора, что капля за каплей стекал вниз. По правде говоря, он действительно был расстроен. Эта болезнь сорвала его дополнительные занятия на выходных.
"Почему Бянь Нань выключил свой телефон? Вы с ним поссорились?" - спросил Шэнь Тао.
Цю И не ответил, продолжая пристально смотреть на раствор.
"Ты что-то сказал ему, не так ли?" - Шэнь Тао тоже уставился на раствор вместе с ним.
"С чего ты взял, что это именно я что-то сказать?" - произнёс Цю И.
Шэнь Тао обернулся и посмотрел на него: "Бянь Нань простодушный человек. Если кто из вас двоих и способен довести до такого, то это можешь быть только ты".
"Серьёзно? - улыбнулся Цю И, а потом печально вздохнул. - И правда".
"Так что ты сказал?" - опять спросил Шэнь Тао.
"Можно не мучить меня, когда я болею и без того страдаю?" - Цю И посмотрел на него.
Шэнь Тао больше ничего не спрашивал, и прошло довольно много времени, прежде он чем он тихо прошептал: "Хоть я и могу принять эти отношения, только потому что это ты. Однако, хочу сказать тебе кое-что: некоторые слова теперь не стоит говорить вслух".
"Что ты имеешь в виду?" - не совсем понял его Цю И. Он раньше ни с кем не встречался, и это был первый раз, когда ему кто-то по-настоящему понравился. В этом плане у Шэнь Тао по сравнению с ним было гораздо больше опыта.
"Про... твои с Бянь Нанем отношения. - Шэнь Тао немного подумал. - Скажу прямо, хоть это и может прозвучать неприятно: ты даже не знаешь, как долго Бянь Нань продержится. Он, скорей всего, тоже не задумывается о будущем. Зачем ты портишь хорошие моменты. Возможно, вы двое... даже не дойдёте до того шага, когда нужно учитывать слишком многое".
"Вот что ты за человек?" - фыркнул Цю И.
"Я всё равно скажу это. Те, с кем раньше встречался Бянь Нань, были девушки. - Шэнь Тао откинулся на спинку стула. - Ваши отношения по сути не представляют из себя ничего серьёзного".
"Но сейчас он действительно серьёзно настроен быть со мной", - Цю И сжал в кулак трубку капельницы.
"Я этого и не отрицаю. Если бы это было не так, то ты бы не смог разозлить его своими словами. - Шэнь Тао вытянул ноги. - А вообще я не предполагал, что ты можешь быть настолько импульсивным".
"Я тоже этого не ожидал", - ответил Цю И.
"А ты не задумывался о том, как твоя семья примет эти отношения? Как ты... сам это примешь... - Шэнь Тао внезапно осёкся. - Это и есть то, что ты ему сказал?"
Цю И опять ничего не ответил. Он долгое время молчал, а потом достал из кармана телефон.
Шэнь Тао наблюдал за ним. Тот, держа телефон, какое-то время смотрел на него, а затем повернул голову и взглянул на Шэнь Тао. Шэнь Тао тут же поднялся: "Пойду, схожу в туалет".
Цю И с телефоном в руках, раздумывая, сидел ещё какое-то время, пока, наконец, не нажал на имя "Дахуцзы" в телефонной книге и не отправил ему сообщение.
"Бянь Нань, дай мне немного времени".
Бянь Нань никогда не думал, что будет работать, и уж тем более никогда не задумывался о стажировке.
Сейчас это всё-таки была не совсем стажировка, он просто приходил помогать, чтобы освоиться. Однако, в конце выходных он всё равно чувствовал себя уставшим.
Его обязанности на работе были не сложными. Нужно было помогать Гу Вэю проводить занятия с учениками. По физической нагрузке это не сравнится с тренировками, однако у каждого ученика были свои особенности: у кого-то был слабый форхэнд*, у кого-то - бэкхэнд*, кому-то сил для удара не хватало, а кто-то и повыпендриваться любил... Гу Вэй в общих чертах рассказал ему об особенностях каждого, но на практике это всё равно оказалось довольно хлопотно.
*форхэнд - удар нанесённый открытой стороной ракетки, бэкхэнд - закрытой
Ему приходилось к каждому ученику применять свой подход и подбирать разные упражнения, и уже спустя два дня ему это не казалось таким уж лёгким делом.
Вдобавок к этому ему приходилось ещё и контактировать с другими тренерами и их помощниками, иногда помогая Гу Вэю и бегая по его поручениям. Одни лишь их лица и имена он пытался запомнить целую вечность, но так и не смог запомнить всех.
Как назло, все эти два дня на душе было неспокойно. Он так и не включил свой телефон - и не хотел, и, вместе с тем, не осмеливался.
Он боялся, что после того как включит телефон, тот так и останется затихшим, или, что среди кучи всех сообщений и пропущенных звонков он так и не увидит имени Цю И. Но больше всего он боялся, что, открыв полученное от Цю И сообщение, он увидит то, что может его расстроить.
Эти два дня он по привычке постоянно думал о Цю И. Когда что-то случалось, ему сразу же хотелось взять свой телефон, чтобы позвонить Цю И, послушать его мнение или спросить совета. Даже просто услышать его голос – от этого уже становилось намного спокойнее.
Только сейчас всё было иначе. Наоборот, из-за Цю И в его душе творился такой хаос, что он трижды назвал его именем одного тренера, у которого итак был скверный характер. И теперь при встрече, этот человек даже не смотрел на него.
"Вот же п#зд#ц, херня какая-то!" - тихо выругался Бянь Нань, лёжа на кровати в общежитии с телефоном в руках.
У него даже не было аппетита, чтобы поужинать. Вань Фэй принёс ему куриные голени в термобоксе. Раньше он бы уже давно съел их "до последней крошки", но сейчас у него даже смотреть на них не было желания.
Вань Фэй, видимо, придя в отчаяние из-за его полумёртвого апатичного состояния, купив еду и поставив её на стол, в компании нескольких человек из общежития сразу же ушёл в интернет-кафе, чтобы развлечься.
Один Бянь Нань в тишине остался в комнате. Лежа в кровати, он ворочался с боку на бок - какую бы позу не принимал, всё было неудобно.
В отличии от Цю И, который думал очень много, он, получается, делал это слишком мало.
Даже сейчас, когда они с Цю И уже погрязли в этой странной холодной войне, он тоже не знал, что думать, и не мог понять, что происходит.
Помимо хладнокровия, слова Цю И были неприятны для него, потому что в них не было ни капли неправды.
Такова реальность.
Несмотря на то что Бянь Наню иногда казалось, что он живёт какой-то нереальной жизнью, однако, всё же он не мог этого отрицать.
Это чертовски раздражало.
Бянь Нань перевернулся на другой бок, продолжая смотреть на телефон.
Цю И не хотел, чтобы его семья всё узнала. На самом деле он даже не собирался как-либо давить на Цю И, заставляя это сделать. А если бы это было с ним самим...
Осмелился бы он всё рассказать отцу?
Мне нравится парень и это Цю И. Тот, кому ты помогал найти адвоката, и который два месяца провёл в следственном изоляторе.
"Ааааа..." - выкрикнул Бянь Нань и зарылся лицом в подушку.
Уткнувшись в неё, он неподвижно пролежал несколько минут, а потом повернул голову на бок, посмотрел на телефон и нажал кнопку включения.
После того как телефон непрерывно повибрировал, издавая звуковые сигналы, какое-то время, Бянь Нань увидел среди кучи пропущенных звонков и сообщений имя "Цю Дабао".
Всего одно сообщение, но даже оно заставило его пальцы задрожать. Он помедлил в нерешительности, прежде чем открыть его.
"Бянь Нань, дай мне немного времени".
Увидев эту фразу, Бянь Нань почти смог представить выражение лица Цю И, способное принести ему спокойствие и... безысходность.
Он несколько раз перечитал это сообщение "вдоль и поперёк", а потом вдруг резко присел в кровати и набрал номер Цю И.
Телефон на той стороне долго звонил, прежде чем кто-то поднял трубку.
Бянь Нань, охваченный смутным волнением, с нетерпением и опаской только собирался что-то сказать, как с той стороны до него донёсся звонкий голосок Цю Яня: "Дахуцзы!"
"Эй! - вздрогнул от неожиданности Бянь Нань и, как ни странно, вдруг смутился. - Эрбао? Почему это ты ответил на звонок?"
"Гэгэ спит, поэтому я вместо него взял трубку. - радостно произнёс Цю Янь. - Дахуцзы, ты только сейчас вернулся с работы?"
"Я? Я давно уже вернулся, вот лежу в кровати. - улыбнулся Бянь Нань. - Твой гэ в такую рань уже лёг спать?"
"Угу, он вернулся после капельницы, выпил таблетки и лёг спать. - Цю Янь, похоже, забежал в комнату, посмотрел и снова выбежал из неё. - Он всё ещё спит. Я толкнул его, но он не проснулся".
"Какой крепкий сон... подожди, - Бянь Нань поднялся с кровати, - после капельницы выпил таблетки? С твоем гэ что-то случилось?"
"Простудился, у него высокая температура. - Цю Янь удивился. - Ты что, не знал? Гэгэ болеет уже два дня".
"Я... не знал. - Бянь Нань вдруг вспомнил осипший голос Цю И, который услышал перед тем, как выключил телефон, и внезапно забеспокоился. - Температура? Насколько высокая температура?"
"Я не знаю. - голос Цю Яня был немного грустным. - Сяо Тао-гэгэ возил его на приём к врачу".
"Я... сейчас приеду. - Бянь Нань быстро обулся, схватил куртку и выбежал из комнаты. – Чуть позже откроешь мне дверь, я скоро приеду на такси".
"Но гэгэ спит. Мне надо разбудить его?" - спросил Цю Янь.
"Не надо, не надо. Не буди его, пусть поспит. Я только... приеду, чтобы посмотреть", - быстро проговорил Бянь Нань.
Когда он выбежал из общежития, то обнаружил, что на улице неизвестно когда начался снегопад, и дул очень сильный ветер.
Он повыше подтянул молнию на куртке. Повезло, что сегодня не было комендантского часа. Иначе он бы задубел до смерти от такого ветра или, пока перелазил через стену, мог соскользнуть и упасть, переломав себе руки и ноги.
Но стоило ему выбежать за ворота, как он всё равно поскользнулся и чуть не упал.
Он успел добежать до перекрёстка, прежде чем ему, наконец, удалось поймать такси. Несмотря на то что он знал, что с Цю И сейчас всё в порядке, и он спит, он всё равно всю дорогу торопил водителя.
Он немного не понимал. Зная Цю И столько времени, он думал, что у него довольно крепкое здоровье. Это было видно и по тому, как тот дрался. Как он мог вот так внезапно и серьёзно заболеть?"
Переутомился?
Или всё-таки... от переживаний?
Подумав об этом, Бянь Нань поцокал языком: это тебе за то, что разозлил меня! Так тебе и надо!
После этого цоканья, он опять повернулся к водителю и попросил: "Дядя, Вы можете ехать быстрее. Мне срочно нужно в туалет..."

Глава 8

"Что за странный привкус? - нахмурился Цзянь Мин, держа ложку во рту. - Ты вместо соли купил глутамат натрия?"

"Если я не знаю, как он выглядит, думаешь, я и читать не умею? - Хэ Сяошань на кухне измельчал головку чеснока. - Если получилось несъедобно, то могу переделать".

"Не нужно. Я уже побежал в спортзал, а то опоздаю. Невкусно - значит невкусно, эхххх..."

Услышав это, Хэ Сяошань, одетый в большой фартук, выглянул из кухни и указал на него кухонным ножом: "У тебя желудок ещё не поправился, какой может быть спортзал? Сиди дома!"

"Ни за что! В этом месяце у меня осталось по карте ещё четыре посещения. Даже пятиминутное опоздание стоит денег!"

"А лечение в больницах как будто бесплатное? Послушай, тебе уже скоро тридцатник, а ты сам о себе не можешь позаботиться. Каждый день всякие проделки да игры со смертью. Твои родители знают об этом?"

Услышав слово "родители", Цзянь Мин тут же замер, но через пару секунд парировал, как ни в чём не бывало: "И это мне говорит парень по фамилии Хэ? Я чередую работу и отдых, прекрасно справляюсь с домашними делами и нахожусь в хорошей физической форме! В каком это месте я не забочусь о себе?! А ты в данное время - окоченелый домосед, который набивает своё брюхо лапшой быстрого приготовления. И тебе ещё хватает наглости упрекать меня?"
Хэ Сяошань рубанул ножом по разделочной доске: "Чушь не неси! Только посмей сегодня хоть шаг из дома сделать!"

"И что будет? Собираешься прирезать меня кухонным ножом или на цепь посадить? Что, Хэ Волосатые Ноги, стоило только тебе научиться у своего гэ готовить пару блюд, как сразу возомнил себя крутым? Дали тебе измельчить головку чеснока: ты уже пол дня возишься, а так ничего хорошего и не получилось! Зато осмеливаешься указывать мне?!"

Мдааа, "зря ослепли собачьи глазки уважаемых зрителей, хоть и были из титанового сплава"*. Хэ Сяошань, этот раб с волосатыми ногами, с тех пор как господин Цзянь выписался из больницы, каждый день по настоящее время проводил дома, варя жидкую кашу да супы. И так уже неделю. Ведь доктор тогда сказал, что Цзянь Мин вскоре сможет выйти на работу, но в ближайшие дни ему лучше есть всё-таки жидкую пищу. Старший господин Цзянь вздохнул, услышав это. Он не мог каждый день выходить из дома, чтобы где-нибудь поесть кашу. К тому же во всех заведениях, где её продавали, клали в неё слишком много специй и глутамата натрия, а чрезмерное употребление приправ только ещё больше раздражает желудок. При этом из-за его слабого физического здоровья он не может готовить себе еду самостоятельно...

*впустую потратить своё драгоценное время

Хэ Сяошань, правда, больше не мог это слушать. Поэтому, глядя по дороге на этого нудного Цзянь Волосатая Черепаха** он взревел: "Ладно! Я научусь готовить!"

**опять есть игра слов, вернее иероглифов, пояснения дам в конце главы

"Тогда, что касается меня, я ведь не люблю мыть посуду..."

"Я буду мыть! Я буду мыть! Мыть! Мыть! А ты, бл@дь, быстрее поправляйся и держись от меня как можно дальше, господин!"

Господин Цзянь с нескончаемым презрением и пренебрежением на лице ел его странную на вкус и запах простую, без добавок, жидкую кашу. Хэ Сяошань под его руководством пожарил себе говяжий стейк с мелко порубленным чесноком - каша, которую он ел совместно с Цзянь Мином не могла насытить его живот.

В то время пока он орудовал палочками для еды и запивал пивом свой полусырой-полуподгоревший стейк, Цзянь Мин поспешно прокрался в свою комнату и переоделся в спортивную одежду. После долгих поисков своих спортивных кедов, ему не оставалось ничего другого, как спросить: "Куда ты спрятал мою обувь?"

"Я спрятал?"

Цзянь Мин, как настоящий взрослый мужчина, который умеет проявлять гибкость и стойкость, тихим подобострастным голоском принялся уговаривать его: "Мой гэ Волосатые Ноги. Да Шань-гэ***, можешь побыстрее сказать, где моя обувь? В следующем месяце я завершу свою крупную сделку и подпишу контракт, и тогда угощу тебя вкусной едой и выпивкой. Хорошо?"

***"Да" от иероглифа 大 - "большой", "Шань" - от второго иероглифа 山 в имени Сяошань. В переводе "Да Шань" - "большая гора/великая гора", но есть ещё и второе значение - "большая проблема/большое препятствие"

Хэ Сяошань приподнял брови: "Тогда сразу давай проясним, чем будешь угощать?"

"Барбекю. Наешься до отвала! Там будет ещё несколько моих гэ, вместе весело пошумим".

Брови Хэ Сяошаня изогнулись, подавшись большому соблазну: "То самое "барбекю на бумаге"**** в ХХ в районе В? Там, где можно грудинку есть без ограничений?"

****мясо жарится на специальной бумаге

Уголки рта Цзянь Мина растянулись. Этот ср@ный домосед никогда не выходил дальше порога дома. Откуда он так досконально всё знает о еде в этом заведении?!

"Верно! А ещё и пиво можно будет пить сколько хочешь или вечером сходим в бар и возьмём красного вина! Уже восемь часов. Скажи где, а то я опоздаю!"
Хэ Сяошань мотнул подбородком: "В уборной".

Цзянь Мин кроликом юркнул внутрь и наклонился к полу, чтобы поискать под перевёрнутым тазом свою обувь, и, "став другим человеком" заявил: "А ты изощрённый хитрюга, Хэ Сяошань. Только идиот возьмёт тебя с собой..."

Не успел он договорить, как дверь ванной захлопнулась, и с той стороны в дверную ручку упёрлась швабра: "Только идиот позволит тебе уйти!"

"Е#твою мать! Ты, бл@дь, реально посмел запереть меня?!"

"Да, запер. И что с того? Пусть лао-ши посидит немного!"

_________________________________
Примечания переводчика:

Цзянь Мин в отношении Хэ Сяошаня использует (и будет дальше использовать) прозвище "Волосатые ноги". По-китайски - 腿毛 [tuǐmáo] (туй мао). Дословно - "волосы на ногах". Это не прямое указание на наличие волосатых ног, а больше отсылка к неряшливому и несуразному внешнему виду Хэ Сяошаня.
А, когда Цзянь Мин после выписки из больницы причитал по поводу каши, то автор, через Сяошаня, использовала выражение в его адрес 龟毛 [guīmáo] (гуй мао). Это слово, которое переводится как "надоедливый/медлительный" (а Цзянь Мин сейчас именно такой). Но если перевести отдельно по иероглифам, то получится "волосы на черепахе". По сути игра слов, с заменой одного иероглифа (туй мао - гуй мао) и сохранением иероглифа "мао", а также с сохранением переносного значения.
Почему так досконально это объясняю? Да потому что (ВНИМАНИЕ СПОЙЛЕР) скоро в их семье/доме появится ещё один "мао"... Сяо Мао, я бы сказала...