Глава 20

Ниже приведена скрытая часть. Только авторизованные участники форума Цинхуаюй* могли увидеть, как они мылись, ютясь в узкой ванной, облизывая и кусая друг друга за губы и языки так, словно были любовниками уже много-много лет.

*один из старейших и самых известных китайских некоммерческих форумов для авторов и читателей произведений в жанре даньмэй

Цзянь Мин без остановки намыливал тело Хэ Сяошаня, а тот, вспоминая маниакальную мизофобию Цзянь Мина, не мог удержаться от тихого смеха. Но этот смех тут же оборвался, как только Цзянь Мин опустился на одно колено и обхватил его ртом.
Сознание Хэ Сяошаня сотряслось от взрыва. Он не ожидал, что Цзянь Мин так тщательно намывал его, чтобы сделать это. И что этим человеком, бл@дь, был Цзянь Мин! Тот самый Цзянь Мин, который трижды мыл руки после того, как убирал кошачьи какашки!
Икры ног Хэ Сяошаня дрожали. Запрокинув голову, он прислонился к стене, не в силах, что-либо сказать. Техника Цзянь Мина была настолько хороша, что можно было сойти с ума. Его длинные тонкие пальцы дразнили промежность и играли с двумя набухшими мешочками. Его язык нежно скользил от отверстия на конце головки к её краю, слегка посасывая... Хэ Сяошань не удержался, опустил голову и посмотрел на него сверху вниз, а Цзянь Мин, окутанный паром, в этот момент как раз поднял глаза наверх. Его влажное лицо выглядело по особенному чувственным и сексуальным. Одного взгляда было достаточно, чтобы получить смертельный удар - рыцарь Хэ в одно мгновение был обескровлен. Горы и реки в его сознании содрогнулись от природной стихии, и лавина сошла с горы Юйлун. Цепляясь за жизнь, он сдерживался из последних сил, но, издав тихий рёв, выстрелил прямо в рот Цзянь Мину.
Цзянь Мин нахмурился и сплюнул мутно-белую жидкость в ладонь. Встав, он прополоскал рот под струёй душа, прежде чем снова придвинулся к нему и поцеловал. Хэ Сяошань продолжал находиться под тройной стимуляцией: “ласки Цзянь Мина”, “преждевременная эякуляция” и “послевкусие от оргазма”. Его разум был погружен в хаос, а тело в это время покрывалось поцелуями от уголков бровей до груди. Цзянь Мин покусывал его припухшие и покрасневшие выпуклости и одновременно с этим сжимал упругие и великолепные на ощупь мышцы груди Хэ Сяошаня. Смутно знакомое ощущение удовольствия и боли, наконец, заставило Хэ Сяошаня насторожиться, очнувшись от забытья, но было уже слишком поздно.
В его зад быстро проникли два пальца, и скользкая мутно-белая жидкость была засунута внутрь. Хэ Сяошань с заломленными за спину запястьями был прижат к стене. После нескольких пронзающих, расширяющих движений его толкнуло горячее жестокое орудие и сразу же вошло в него. Хэ Сяошань закричал и от злости ударился плечом о стену, в итоге осознав, почему каждый раз “страдал” первым именно он...
“Ё# твою мать! - задыхаясь, выругался он. - Вот даже не вздумай говорить, что ты натурал! Как ты всему этому научился?!”
Цзянь Мин прильнул к его уху, хихикая, и только после того, как плотно вошёл в него до конца, ответил: “Я же говорил, что тот, чья фамилия Хэ, в постели был развратной шлюхой. Я провёл с ним несколько лет и чему только не научился. Твой Цзянь-гэ очень хорош в этом деле. Какую позу ты хочешь попробовать? Позже мы можем не спеша попрактиковаться на диване”.
Хэ Сяошань снова выругался, когда тот вышел наполовину, а потом опять одним ударом толкнулся вперёд. Поясница Хэ Сяошаня полностью онемела: “Ахх..! Чёрт бы тебя побрал, можешь не тормозить! Быстрее кончай и убирайся вон!”
“А куда нам спешить? Давай начнём с бокового удара ногой муай-тай. Расставь ноги чуть пошире...”
“Цзянь Четвёртая Барышня, ты такой бесстыдный... аааа!.. мммм...”
Цзянь Мин, улыбаясь, продолжил своё дело, с видом лисы, сожравшей волка. Обычно он всегда болтливый, но в данный момент он стал ещё и вульгарным, осыпая уши Хэ Сяошаня бесконечными пошлыми шуточками. “Оказывается, мышцы и вправду куда приятнее на вкус”. “Как жаль, что в прошлые два раза я проглотил, не жуя - настоящее расточительство”. “Оказывается, у бойцов муай-тай действительно аппетитные задницы. Только излишне твёрдые ягодицы. Можешь немного расслабить...” Хэ Сяошаня тр@хали так, что у него зудело и в заднице, и в душе. Замученный до смерти, он освободил одну руку и, уперевшись в стену, изо всех сил попытался сменить положение.
Когда клин вышел из его зада, то мгновенная пустота и прохлада, заставили Хэ Сяошаня невольно задрожать. После того как удовольствие прошло, осталось лишь жжение и припухлость, возникшая из-за трения. Он повернулся лицом к Цзянь Мину, и сразу же одна из его ног была поднята вверх. Горячее орудие снова вошло внутрь, и боль тут же сменилась покалывающей негой, разлившейся по нижней части тела. Хэ Сяошань отвернулся и застонал, обняв при этом Цзянь Мина за голову.
“Нравится лицом к лицу?” - Цзянь Мин придвинулся и поцеловал его в висок.
Хэ Сяошань, тяжело дыша, потянул его за волосы и впился зубами ему в губы - я заткну твой рот!
Сдавленные стоны и похлопывание переплетённых тел в ванной становились всё громче и громче...
После первого раунда Цзянь Мин выстрелил прямо внутрь Хэ Сяошаня. Тот чуть сознания не лишился, ощутив обжигающий удар, и с яростью саданул кулаком по кафельной плитке, расколов её. Цзянь Мин, тяжело дыша, бросил на неё косой взгляд и еле разборчиво пробормотал: “Расторгнув аренду, в день, когда будем съезжать, надо бы подпереть её шваброй”. Он потянулся вниз, чтобы помочь кончить Хэ Сяошаню.
Хэ Сяошань блокировал его руку, грубо развернул от себя и, вжав Цзянь Мина в стену, приготовился отомстить, собрав последние силы.
“Эй-эй-эй! Не спеши, притормози! - громко закричал Цзянь Мин, пытаясь вырваться. - Ты же не собираешься сразу взять и войти?!”
Хэ Сяошань без лишних слов нанёс немного геля для тела на своего “помощника” Хэ и тут же вонзился в него.
“Еб@ть! - Цзянь Мин побледнел от проникновения - его зад словно пырнули ножом. Из горла раздался глухой вопль. - Ааааа! Ааааа!.. Хэ Сяошань, ты ублюдок!”
От его ругани Хэ Сяошань “пришёл в себя”, тем более ему и самому было больно. Он отступил назад и увидел, что там всё покраснело. В тот же момент его веки задёргались - он ощутил и сочувствие, и угрызения совести одновременно.
Цзянь Мин, всё ещё распластавшись, не унимался и проклинал его. Он злился так, что даже ноги тряслись от гнева: “Лао-цзы столько предварительных ласк устроил тебе только что, и ты вот так отплатил мне за это? Совести у тебя нет! Бл@дь, лучше просто убей меня и иди тр@хай ослов!”
Хэ Сяошань выключил душ, перехватил его за талию и взял на руки. Часто дыша, он пробежал несколько шагов и бросил его на диван. Хэ Тяньэ, уже до смерти испуганный шумом в ванной, который они устроили, решил, что родители дерутся. Он увидел, что на Цзянь Мине сверху лежит Хэ Сяошань - с первого взгляда было понятно кто над кем издевается. Он подскочил и ударил Хэ Сяошаня когтями по заднице: “Мяу!”
Хэ Сяошань подпрыгнул, держась за зад, подхватил его и, запихнув в свою комнату, закрыл дверь. Вернувшись назад, он увидел, что от Цзянь Мина даже тени не осталось, а дверь в его комнату была заперта на ключ. Хэ Сяошань с голым задом пнул дверь: “Цзянь Сяо Мин! А ну выходи! Что за фигня - кончил и сбежал!”
“А я бы остался в живых, если б не сбежал?! Да ты сам грёбанный осёл! Прибор большой, а техника при этом никакущая - отвратительный стиль! Как ты вообще в обычное время сексом занимаешься?!”
“Что за бред! После того, как дело сделано, все говорили, что у меня и прибор большой, и в постели я хорош!”
“Конечно, они просто боялись, что ты им наваляешь. Вот и врали, забавляясь с тобой! Хоть кто-то договаривался с тобой на вторую встречу?”
“...”
Лицо Хэ Сяошаня позеленело - на самом деле, нет.
Если вспомнить, то Цинь Лан каждый раз тоже плакал и кричал. Это очень задевало чувства Хэ Сяошаня. Поэтому делал он “это” каждый раз с тяжестью на сердце. К тому же Цинь Лан в постели всегда был очень скован. То ему больно, то неприятно. В те годы почти всегда он был в позиции сзади, а лицом друг к другу - почти никогда.
Однако, когда он ворвался к нему в дом на Рождество, то увидел, как Цинь Лан извивается и стонет под другим человеком с таким удовольствием на лице, которого он никогда раньше не видел.
Лицо Хэ Сяошаня стало тёмное, как уголь. В конце концов он осознал, что одной из причин их расставания с Цинь Ланом, скорей всего, была ещё и сексуальная несовместимость.
“...”
Хэ Сяошань опустился на корточки у двери, широко раздвинув ноги и обхватив голову руками. То, чем Цзянь Мин только что выстрелил внутрь него, сочилось из задницы вниз. Ему больше не хотелось жить.
Спрятавшийся внутри комнаты Цзянь Мин не знал, что одной своей фразой встряхнул все “три основы мировоззрения”** Хэ Сяошаня, “заставив землю треснуть, а горы - обрушиться”. Укутавшись в одеяло, он, чуть касаясь, гладил свою “хризантему”, горестно вздыхая.

**три основы мировоззрения: взгляд на мир, взгляд на человеческую жизнь и взгляд на нравственные ценности

Неудивительно, что лао-цзы требуется полтюбика мази от геморроя каждый раз...
Он осторожно просунул внутрь один палец и потрогал - кажется, серьезных повреждений нет. Цзянь Мину было не по себе, и он задумался. Такое ощущение, что он “поматросил и бросил”, а это не очень-то порядочно. В конце концов он всё-таки смягчился и, кверху задом, вылез из кровати, распахнул дверь и, вздохнув, сказал: “Ладно, давай заходи. В крайнем случае просто возьму на завтра отгул”.
Сидевший на полу Хэ Сяошань поднял голову и посмотрел на него, не в силах что-либо сказать. В его глазах читалась сильная боль и обида.
“А ты чего страдаешь, комок шерсти! Это “хризантема” лао-цзы будет испорчена, а вся задница изранена!”

Глава 71. Часть 1

Сегодня целый день шёл снег. Поэтому Мяо Юань оделась получше, обмотала голову шарфом, а рот прикрыла большой маской. Если бы от удивления она не стянула эту маску, то Бянь Нань даже не узнал бы её.
Несмотря на то что до этого Бянь Нань был крайне недоволен видимым нежеланием Цю И афишировать их отношения, но, когда он неожиданно оглянулся и увидел изумлённое лицо Мяо Юань, он мгновенно испытал панику. Скорей всего, потому что психологически совершенно не был подготовлен к этому, да ещё и случилось это средь бела дня в жилом районе.
Рука Мяо Юань всё ещё тянула маску вниз, а глаза, уставившиеся на них, широко распахнулись.
“Мяо... Мяо?” - Бянь Нань постарался успокоиться, глядя на Мяо Юань.
“А? - услышав его, Мяо Юань словно очнулась от забытья. Она вдруг неловко подпрыгнула на месте и взмахнула рукой с пакетом. - Я.. я купила кое-что из одежды, что мне не подошло... принесла обменять”.
“Ооо. - Бянь Нань повернул голову и, бросив взгляд на Цю И, заметил, что хотя маска Цю И была снята, но шарф всё ещё прикрывал половину его лица. Плюс, шапка была низко натянута. Вряд ли получится узнать его с первого взгляда. Он вздохнул с облегчением - для Цю И, который не хотел, чтобы другие всё узнали, такой вид, возможно, позволит ввести в заблуждение. - Это...”
Но прежде, чем он успел придумать кто этот человек, Цю И неожиданно опустил шарф, показав своё лицо. Он улыбнулся Мяо Юань и кивнул: “Привет”.
Привет? Да чтоб тебя!
Чуть не воскликнул Бянь Нань, но в итоге уставился на Цю И, надолго лишившись дара речи.
“Привет! - Мяо Юань сразу же улыбнулась и тоже помахала рукой. - И точно, это же ты - Цю... Цю И... вот так встреча”.
“Этооо, - Бянь Наню казалось, что атмосфера в воздухе стоит довольно странная, но он всё-таки подумал о самой главной проблеме на этот момент, - Мяо-Мяо, нууу этооо...”
“Ой, я никому ничего не скажу. Ничегошеньки. - Мяо Юань тут же отчаянно взмахнула рукой. - Ничего не скажу... это ваше личное дело и никого другого не должно касаться”.
“Спасибо”, - со своей стороны произнёс Цю И.
“Не за что. Так и должно быть. - Мяо Юань громко рассмеялась. - Ха-хаа-ха! Тогда я пошла. Мне ещё нужно поменять вещи. Бай-Бай!”
Не успели они ответить на прощанье, как она с пакетом в руках уже развернулась и убежала.
“П#зд#ц! - Бянь Нань чувствовал, что весь покрылся холодным потом. Он вытер лоб ладонью и спросил. - Как думаешь, она кому-нибудь расскажет?“
“Скорей всего, нет. - Цю И поправил шарф и снова надел маску, добавив. - Вот я перепугался”.
“Я вообще охренел! - Бянь Наню вдруг кое-что пришло в голову, и он дернул его за руку. - Твоё лицо же было закрыто. Зачем ты опустил шарф? Она ведь до этого тебя не узнала!”
“И чтобы ты тогда сказал? Кто это? Вань Фэй?” - Цю И кашлянул несколько раз.
“Да кто угодно. У нас в общаге много таких, кто примерно нашей комплекции. Например, можно было назвать Сунь Ифаня. У него тоже светлая кожа. К тому же вообще не обязательно было говорить кто ты”. - нахмурился Бянь Нань.
“А смысл? - Цю И похлопал его по плечу. - Пойдём поедим, а после еды проводишь меня в больницу”.
“Разве ты не хочешь, чтобы никто не знал?” - произнёс Бянь Нань приглушённым голосом.
“Угу, не хочу... - Цю И улыбнулся. - Но она ведь уже узнала тебя”.
Бянь Нань взглянул на него. Несмотря на то что в моменте “боюсь, что другие могу всё узнать”, они с Цю И находились на “разных волнах”, но всё равно слова Цю И теплом отозвались в его сердце.
В “Скуке скучной” по-прежнему было пусто. Бянь Нань даже подозревал, что если бы он и Цю И не приходили сюда, то хозяин за месяц не увидел бы ни одного посетителя.
“Гэ, - окликнул его Бянь Нань, когда тот принёс кофе и выпечку, - тебя ведь зовут Ян Сюй, верно?”
“Угу, - Ян Сюй остановился и посмотрел на него, - как твоя стажировка?”
“Замечательно. Эй, Ян-гэ, - с улыбкой спросил Бянь Нань, - вы с тренером Ши в очень близких отношениях?”
Ян Сюй подумал и ответил: “Не знаю”.
“Эй! - развеселился Бянь Нань. - Как ты можешь быть таким? Как можно это не знать?”
“Вот так. Не знаю и всё”, - Ян Сюй отвернулся, собираясь уйти.
“Настолько близко знакомы, что на завтрак Ши Цзян ест твои лаопобины, - бросил Бянь Нань, - дядя”.
“Что ты хочешь этим сказать?” - Ян Сюй остановился.
Бянь Нань обычно называл его “гэ”, но Ян Сюй относился к этому равнодушно. А когда он назвал его “дядей”, тот улыбнулся. Бянь Нань рассмеялся: “Да ничего особенного! Просто, если в будущем я вдруг допущу ошибку, ты же сможешь замолвить за меня пару добрых слов?”
“Ладно, но за результат не ручаюсь. - улыбнулся Ян Сюй. Он вышел и уже снаружи добавил. - Может после этих слов тебя вообще сразу выгонят”.
“Хочешь тёплого молока? - Бянь Нань откусил кусочек лаопобина и посмотрел на Цю И. Тот всё ещё выглядел не очень хорошо и казался не особо жизнерадостным и энергичным. Он протянул руку и погладил Цю И по щеке. - Немного восполнишь жизненные силы и питательные вещества”.
“Но здесь такого нет. Разве здесь не только кофе и лаопобины”, - ответил Цю И.
“Пойду спрошу”, - Бянь Нань поднялся и вышел в зал.
После того как он лучше узнал его, он понял, что Ян Сюя в обычное время просто не найти. Как правило он сразу ложится спать в кабинке около кассы. Он подошёл и громко позвал: “Ян-гэ, дядя, а тёплое молоко есть?”
“Нет”, - ответил Ян Сюй изнутри.
“Почему бы тебе не переименовать это место в “Кофе и печенье”, если всё равно ничего другого нет. - громко воскликнул Бянь Нань. Он открыл дверцу рядом стоящего холодильника и сразу же увидел большую пачку молока. - Разве это не оно?”
Ян Сюй открыл кабинку и, как полумёртвый, повис на дверном косяке: “Это моё”.
“Я займу одну чашку. - Бянь Нань достал эту пачку молока. - Завтра верну тебе две”.
Ян Сюй, не обращая внимания на его слова, снова закрыл дверь и заперся в кабинке.
Бянь Нань нашёл одну чашку и, налив в неё молоко, разогрел его в микроволновке. В итоге он поставил её перед Цю И: “Если не хочешь есть лаопобины, то я могу сходить купить тебе что-нибудь из еды”.
“Не нужно, - Цю И взял чашку и, отхлебнув молоко, сжал руку Бянь Наня, - у меня нет аппетита. Печенья будет достаточно”.
“Это же не что-то серьёзное?” - посмотрел на него Бянь Нань.
“Не до такой степени. - улыбнулся Цю И, а потом, подумав, взглянул на него. - Ты, кажется, очень нравишься той Мяо-Мяо”.
“Я тоже так думаю. - Бянь Нань оскалил зубы в улыбке. - Заметно же?”
“Угу. - кивнул Цю И. - От того, что она сегодня увидела, ей, наверно, не по себе”.
“Может мне тогда... утешить её?” - Бянь Нань слегка замялся.
“Я просто так это сказал”, - Цю И взял одно печенье.
Посидев немного в “Скуке” и поев, они решили, что уже пора идти в больницу. Бянь Нань положил деньги на прилавок кассы и крикнул в сторону кабинки: “Ян-гэ, деньги кладу здесь. Не забудь чуть позже забрать, а то кто-нибудь другой их украдёт”.
“Украдёт, так украдёт. - лениво ответил изнутри Ян Сюй. - Всё равно никто не придёт”.
“А ты действительно ни разу не заморачиваешься...” - усмехнулся Бянь Нань и вышел за дверь.
Выйдя на улицу, они увидели, что снегопад ещё больше усилился. Ветер дул резко и порывисто, и видимость на улице заметно ухудшилась. Бянь Нань побежал вперёд и, поймав такси на подъезде к жилому комплексу, доехал на нём и забрал Цю И.
“Замёрз?” - Бянь Нань сел на заднее сиденье и, похлопал его по шапке, стряхивая снежинки.
“Не замёрз. - ответил Цю И, а потом наклонился к его уху и прошептал. - Ты обращаешься со мной настолько внимательно и тщательно, что у меня складывается впечатление, будто я скоро помру”.
“Хватит, бл@дь, чушь нести. - Бянь Нань бросил на него косой взгляд. - Послушай, простуда - это самая противная штука, а у тебя ещё и кашель. Как тут можно не обеспечить тщательный уход? Я боюсь, что ты, так и не поправившись полностью, будешь ходить на свои дополнительные занятия или работать”.
В полдень на капельницы в больнице было довольно много людей. Цю И пришлось долго ждать в процедурном кабинете, пока до него дошла очередь. Когда он протянул медсестре руку, чтобы ввести иглу, Бянь Нань увидел на тыльной стороне его руки огромнейший синяк.
“Как это получилось? Ты же не дрался в эти два дня?” - встревожился Бянь Нань, после того как медсестра поставила капельницу и ушла. На светлой коже Цю И сине-фиолетовое пятно смотрелось довольно ужасающе.
“У меня всегда так”, - небрежно ответил Цю И.
“Ты недостаточно сильно надавил или недолго держал в конце?” - нахмурился Бянь Нань.
“Нормально надавил и отпустил, только когда вернулся из больницы домой. - Цю И улыбнулся. - Врач говорил, что было бы неплохо сделать согревающий компресс”.
“Бедняжка, - Бянь Нань погладил его по руке, - тогда ты не сделал согревающий компресс?”
“...забыл”, - ответил Цю И.
“А кто я, ты помнишь?” - посмотрел на него Бянь Нань.
“Помню. - улыбнулся Цю И и тоже посмотрел на него. - Надоедливый до смерти Дахуцзы”.
Бянь Нань долго и весело смеялся: “Это ты надоедливый до смерти”.

Глава 19

Поздним вечером, после десяти, на балконе семейства Цзянь стояло два пластиковых шезлонга и две пустых бутылки из-под пива.
Цзянь Мин и Хэ Сяошань, отклячив задницы, облокотились на перилла балкона и наблюдали за потоком машин внизу и мерцанием неоновых огней.
Дул прохладный ночной ветерок, а лунный свет волнующе серебрился. И хотя в их желудках было всего по капле алкоголя - оба чувствовали себя опьянёнными.
"Боюсь, что в будущем у нас не будет возможности встретиться", - откровенно произнёс Цзянь Мин.
"Мммм", - промычал Хэ Сяошань, и невольно посмотрел на лицо Цзянь Мина, инстинктивно желая немного дольше видеть его.
"Я слишком резко выразился касательно твоей работы несколько дней назад, прости. Но неужели у тебя действительно нет никаких планов на будущее?"
Молчун Хэ в сомнениях помедлил некоторое время и, наконец, признался: "... я планирую продолжить учёбу".
"Мммм, - Цзянь Мин стряхнул пепел, - раз планируешь - уже здорово. Ты - хороший человек. Не растрачивай себя попусту".
Хэ Сяошань взъерошил волосы на затылке: "Это я-то хороший? Я всегда был никчёмным человеком".
"А всё-таки из-за чего ты уволился тогда?" - Цзянь Мин помнил, что когда Хэ Сяошань только заезжал в квартиру, у него ещё была работа. Каждый день он суетился, как бешенная собака, и работал в то время ещё больше самого Цзянь Мина. Он смутно помнил, что уволился он где-то в конце года, и после этого его жизнь стала мрачной и бессмысленной.
Рука Хэ Сяошаня замерла. Когда он только увился, Цзянь Мин, как его сосед по квартире, вскользь уже спрашивал его об этом. Он тогда ничего ему не ответил.
"... я избил своего босса".
Цзянь Мин был потрясён: "Избил босса? А ты действительно бесстрашный, Хэ Волосатые ноги. А что такого он тебе сделал? Поматросил и бросил?"
Хэ Сяошань рассмеялся: "О чём ты только думаешь..."
Он оглянулся, посмотрел на место и сел. Подняв с пола банку из-под пива, он потряс её и потом, запрокинув голову, допил остатки.
Это было так давно. События прошлого больше не кажутся такими тяжёлыми, что язык не поворачивается о них упоминать. А воспоминания стали больше похожи на выцветшие рисунки картин.
"Это не я... это Цинь Лан сошёлся с ним".
"Тебе изменили?"
Хэ Сяошань достал сигарету и закурил. Он впервые при другом человеке упомянул об этом, и после долгого периода, когда всё держал в себе, почувствовал облегчение. Даже тон его голоса стал более расслабленным, но тем не менее неосознанно дрожал: "Не совсем так. Мы с Цинь Ланом в то время уже несколько месяцев не общались, и я даже не знал - можно ли и дальше считать нас парой".
Это был первый раз, когда Цзянь Мин слышал, чтобы тот упоминал о прошлом, да ещё и о Цинь Лане впридачу. Он сел рядом с Хэ Сяошанем и тоже достал сигарету, Хэ Сяошань бросил ему зажигалку. Оба одновременно затянулись и выпустили по облачку дыма.
"... Мы с Цинь Ланом были одноклассниками в средней школе. Он с детства был красивым и хорошо учился. Он умел играть на скрипке и выступал на школьных праздниках. Все девчонки были от него без ума. Однако он ни на кого не обращал внимание и любил играть только со мной. Мы тогда были маленькими, ничего не понимали и не могли выразить свои чувства друг к другу. В дальнейшем он переехал в другой город, чтобы учиться в старшей школе для аристократов. Там он брал уроки скрипки у одного известного преподавателя. Он постоянно писал мне и звонил. Однажды я даже прогулял уроки, чтобы увидеться с ним... и мы начали встречаться. После сдачи гаокао* на летних каникулах, мы занимались любовью у меня дома, и мой отец нас застукал.
*Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения
Отец избил меня так, что я попал в больницу. По правде говоря, он просто сломал мне ногу, а ещё сказал, что если я не расстанусь с Цинь Ланом, то тогда он разорвёт со мной все связи. Моя мама умерла рано, когда я ещё был ребёнком. Не считая того, что он давал мне деньги, мой отец никогда мной не интересовался. Когда кости срослись, домой я так больше и не вернулся. Позже я поступил в университет в том же самом городе, что и Цинь Лан. Плату за моё обучение в первом семестре Цинь Лан выпросил у своей семьи под каким-то предлогом, а после этого я сам устроился на три подработки, совмещая это с дизайнерскими проектами на заказ...
Я упорно трудился пока не окончил университет и не устроился на работу в отличную строительную компанию с хорошей зарплатой и условиями труда. Я думал, что все трудности остались позади, но именно тогда я заметил, что наши отношения с Цинь Ланом уже охладели... Он уехал за границу учиться игре на скрипке, и сказал мне об этом перед самым отъездом. А после этого я больше не мог с ним связаться...
Он вернулся в страну на Рождество, и я поехал к нему домой, чтобы найти его. Сколько бы я ни спрашивал, он не ответил ни на один из моих вопросов. Но когда я хотел уйти, он меня не отпустил. После этого мы легли спать в одну постель, но любовью не занимались. А ночью я слушал, как он с кем-то воркует по телефону. Я услышал, что они познакомились заграницей и много где побывали вместе. Тот человек хотел, чтобы Цинь Лан расстался со мной, но Цинь Лан говорил, что нужно подождать немного. Я не спал всю ночь и ушёл ещё до рассвета. Он звонил мне, но я не отвечал.
На следующий день вечером я вспомнил, что забыл у него дома один очень важный документ по работе и ещё не вернул ему ключи от квартиры. Тогда я вновь приехал к нему домой, а в итоге застал его в постели с нашим новым заместителем директора, которого только-только приняли в компанию... вот так я и избил своего босса.
Я бил его так, что у него началось желудочное кровотечение. Цинь Лан, как только мог, умолял его простить меня, и заместитель директора согласился уладить это дело по-тихому, без полиции. А после этого Цинь Лан опять уехал заграницу, и мы больше никогда не общались. Заместитель директора стал "травить" меня в компании, поэтому я уволился".
Договорив, он прикурил ещё одну сигарету и, медленно втягивая дым, замолчал.
Цзянь Мин спустя минуту тишины спросил: "Я не понимаю, это же Цинь Лан тебе изменил - почему ты не избил и его тоже?"
Хэ Сяошань глубоко затянулся и надолго замолчал.
Конечно же, ему было жаль его. Кроме того, он считал, что в большей степени сам виноват в том, как тогда сложились их отношения - они учились в разных учебных заведениях, у них было разное социальное положение, и они вращались в разных кругах. После поступления в университеты, у них становилось всё меньше тем для разговоров и меньше времени, которое они могли проводить вместе... В те годы он был занят подработками, и почти не имел возможности быть рядом с Цинь Ланом. Когда Цинь Лан испытывал большой стресс из-за занятий музыкой, то он не знал, как его поддержать. К тому же он был замкнутым и не очень общительным человеком, который никогда не веселился с Цинь Ланом и его друзьями. Единственным его увлечением в те времена были бои муай тай, которые для культурного и просвещённого человека, такого как Цинь Лан, казались излишне жестокими. Даже его сокурсники были стадом грубых неотёсанных мужланов, с которыми трудно было найти общий язык...
Цзянь Мину по одному выражению его лица было понятно, о чём он думает. Не говоря уже о том, как он разозлился, когда Цзянь Мин не сдержался и плохими словами отозвался о Цинь Лане. Он вздохнул: "С тобой так подло поступили, а ты всё ещё продолжаешь относиться к этому "белому лотосу", как к святому. Забыть его не можешь. Если между двумя людьми возникли разногласия, то сначала нужно всё прояснить между друг другом и только потом заниматься сексом с другими. Разумеется, это была измена с его стороны. Нужно было избить его".
Хэ Сяошань по-прежнему молчал. Он потупил потускневший взгляд, а на лице читалась печаль.
Цинь Лан до сих пор преследовал его во снах. Одиннадцать лет отношений разве можно просто взять и отпустить? Что бы там не произошло раньше, он помнил лишь хорошее о Цинь Лане.
"После этого я больше не мог заставить себя найти новую работу. Я осознавал, что все эти годы так усердно трудился только ради того, чтобы быть рядом с Цинь Ланом. Чтобы быть достойным его. Но, на самом деле, мы никогда и не принадлежали к одному миру... теперь он ушёл, и я внезапно перестал понимать ради чего мне стараться..."
"Разве ты не можешь это делать ради себя самого?" - направил его на верный путь Цзянь Мин.
Хэ Сяошань растянул губы в улыбке: "Хорошо. Я понял. В дальнейшем всё буду делать ради себя".
Он сказал это легко и непринужденно, однако улыбка получилась довольно горькой. Цзянь Мин впервые видел у него такое подавленное выражение лица. Он не удержался и, как щенка, потрепал его по затылку, а потом притянул его голову к своему плечу: "Ладно-ладно! Как бы то ни было, в этой жизни тебе удалось избить собственного начальника. Значит, можно сказать, что жизнь удалась. К тому же разве ты не решил продолжить учёбу? Если есть куда двигаться - это уже хорошо. Не впадай в уныние. А хочешь послушать историю про ублюдка Хэ Жуйшэна?"
Хэ Сяошань был опьянён серебристым лунным светом и воспоминаниями. Здоровенный детина, как гигантская собака, потёрся о плечо Цзянь Мина, и не захотел отодвигаться. Словно продрогнув под холодным ветром, он шмыгнул носом и ответил: "Рассказывай".
Цзянь Мин какое-то время "собирался с мыслями", а в итоге осознал, что рассказывать-то и нечего. Он и донжуан Хэ отличались друг от друга - он уже давно стёр из памяти эту маленькую шлюшку по фамилии Хэ. И теперь воспоминания о моментах, где они вместе, почти все туманны и расплывчаты.
"... да ничего особенного. - наконец со вздохом произнёс он. - Просто один старшекурсник из университета (вне постели - красивый юноша, а в постели - развратная шлюха) всеми способами пытался склонить меня, гетеросексуального парня, к однополой связи. Мы были вместе два или три года, а потом его семья устроила ему свидание вслепую. Он игнорировал меня на протяжении двух месяцев, а потом вернулся и сказал, что собирается жениться на женщине.
Я спросил: как он, гей, может быть вместе с женщиной. Он сказал, что в их кругах многие так поступают - женятся, достигнув определённого возраста. А ещё он сказал, что всё равно продолжает любить меня и у него нет никаких чувств к своей жене. Я попросил его получше заботиться о своей жене и сразу же разорвал наши отношения. Позже, поразмыслив над этим, я решил, что это было довольно смехотворно - он склонил меня к однополой связи, а сам после этого сменил ориентацию".
Хэ Сяошань, слегка ошарашенный, поднял голову и посмотрел на него: "И ты совсем не страдал?"
"У меня не было столько свободного времени, чтобы страдать, как у тебя, донжуан Хэ. В то время у моего папы обнаружили рак, пришлось всюду занимать деньги на операцию. Хотя прожил он после неё совсем недолго. Как только отец умер, мама сошла с ума - она даже перестала узнавать меня. За её проживание в санатории тоже нужно было платить. Я был занят поиском денег и уходом за мамой. А та херня, что он сделал, была мелким дерьмом", - обыденно и безразлично произнёс Цзянь Мин.
Отец умер, мать заболела, куча долгов, а любимый человек женится на другой - разве можно при таком оставаться по-настоящему равнодушным? Хэ Сяошань выслушал это спокойно, но на сердце у него стало ещё тяжелее, чем когда он рассказывал собственную историю. Он не умел красиво говорить и не знал, что лучше сказать. Он просто выпрямился, повернулся к нему и крепко обнял Цзянь Мина за плечи.
Цзянь Мин, который притворялся здесь невозмутимым и спокойным, как только его обняли, сразу же потерял свою маску, и у него вдруг защипало в носу. С трудом сдерживаясь, он откашлялся и сменил тему: "В дальнейшем всё более-менее устаканилось. Я познакомился с несколькими девушками, но ни с одной из них не мог встречаться дольше трёх месяцев. Не знаю почему, но у меня всегда было ощущение, что в этих отношениях до настоящих чувств дело не доходило...
Те, последние, отношения были самыми долгими. За день до расставания, я на улице встретил Хэ Жуйшэна и его жену. Она держала на руках ребёнка. Он лично представил меня ей, как своего друга, а тем же вечером позвонил мне и сказал, что эти два года брака был несчастлив с ней. Что в глубине души он всё это время думал обо мне и хотел бы тайно встречаться со мной. Ср@ный ублюдок! Лао-цзы было жаль, что он не может вылезти из телефонной трубки и раздавить его! Закончив звонок, я сразу же подумал, что не могу быть таким же, как он. Если я не люблю, то не должен тратить впустую жизнь девушки. Поэтому я расстался со своей..."
Хэ Сяошань погладил его по голове и охрипшим голосом произнёс: "А я уже давно тебе говорил, что ты - закоренелый латентный гей".
"Да пошёл ты. - ответил Цзянь Мин. - Я чувствую, что всё ещё способен исправиться".
"Это ты-то способен исправиться? - рассмеялся Хэ Сяошань, а потом с улыбкой добавил. - На самом деле... ты уникальный человек. Чтобы ни случилось, ты всегда "держишь себя в руках". Даже если небо рухнет - ты продолжишь жить, а смерть встретишь с красивым и элегантным внешним видом..."
Цзянь Мин тоже рассмеялся: "Эй, последнюю фразу ты ведь сказал не в качестве комплимента?"
"Это комплимент. - серьёзным тоном ответил Хэ Сяошань. - Я восхищаюсь тобой, ты очень хорош. Честно, очень хорош".
Рука Цзянь Мина похлопала его по бедру, прижатому рядом: "По правде говоря, я тоже восхищаюсь тобой. Ты такой неотёсанный, но при этом неожиданно преданный в любви. За грубой оболочкой скрывается нежное сердце - п#зд#ц какое чистое и невинное".
"... ты же это тоже не как комплимент сказал?"
"Аха-ха-ха-хаа, ты меня раскусил!"
Два парня, подначивая друг друга, посмеялись какое-то время, а потом снова замолчали. Оба слегка раскраснелись от волнения. Ничего не говоря, они просто в тишине сидели вплотную друг к другу и смотрели на луну. Спустя долгое время Цзянь Мин вдруг пошевелил рукой и наощупь что-то поискал. Хэ Сяошань сразу же, в отличии от него, нащупал сигареты, сам прикурил одну и поднёс её к губам Цзянь Мина.
Цзянь Мин, округлив губы, взял сигарету, сделал пару затяжек и вдруг вздохнул: "Когда ты уйдёшь, не будет никого с кем можно покурить".
Грудь Хэ Сяошаня стремительно вздымалась и опускалась. Он ничего не ответил, но рука, лежащая на плече Цзянь Мина, невольно ещё крепче сжала его.
"Не с кем будет посмотреть ужастики, не с кем будет погулять и подраться тоже будет не с кем. А вечером перед сном я не услышу мяуканье..."
"Приготовлю несколько блюд и суп, но один не смогу всё съесть..."
Он повернул голову к Хэ Сяошаню и, выпустив в него колечко дыма, прошептал: "... не уходи, Хэ Сяошань".
Хэ Сяошань вытащил из его рта сигарету, склонил голову и поцеловал его.

Предупреждение: дальше будут взаимные проникновения. Этот текст именно о взаимных проникновениях. Именно, взаимных. И с самого начала ясно и чётко сказано, что это взаимные проникновения.

Глава 18

На следующий день два человека сидели на диване, глядя на стикеры для записок, и обсуждали раздел имущества.
Диван, телевизор, стиральная машинка - всё это они в своё время купили совместно. Хэ Сяошань собирался жить у другого человека и не мог забрать это с собой. Цзянь Мин предложил ему вернуть за них деньги, но тот отказался.
"Оставь себе, а кошачий дом, игровой комплекс и остальное - я заберу. Они тоже дорого стоят".
Цзянь Мин подумал и согласился. Один только роскошный игровой комплекс стоил больше тысячи юаней, а за всё это он заплатил сам.
Холодильник и кондиционер купил хозяин квартиры, а что касается кухонной утвари - естественно, она перешла Цзянь Мину. Семейное имущество поделили ловко и подчистую. Цзянь Мин направился хлопотать на кухню, а Хэ Сяошань тем временем в гостиной опять разбирал, с таким трудом собранный ранее, кошачий игровой комплекс, приводя его к начальному состоянию в виде ящиков.
Хэ Тяньэ был убит горем. Забравшись на ящик он жалобно мяукал и плакал, приставая к Хэ Сяошаню и умоляя собрать всё назад.
После этого Хэ Сяошань начал разбирать кошачий домик, и тогда кот, наконец, почувствовал что-то неладное - хотя и не частно в нём спал - и инстинктивно решил, что Хэ Сяошань собирается кому-то отдать его. Он, истошно вопя, бросился на кухню, залез на штанину Цзянь Мина и уцепившись в лодыжку, ни в какую не хотел слезать.
Хэ Сяошань, присев на корточки у кухонной двери, принялся терпеливо уговаривать: "Я не собираюсь его отдавать. Правда, никому не отдам. Иди к папе. Папа отвезёт тебя жить на виллу".
Цзянь Мин, взбивая яйца палочками для еды, усмехнулся: "Реально, на вилле жить будешь?"
Хэ Сяошань неловко почесал затылок: "Реально, вилла. Чтобы доехать до ворот этого коттеджного посёлка нужно минут двадцать, а спуститься с горы можно на автобусе. Он ходит каждые полчаса".
"Аййааа, тогда ты будешь выбираться из дома раз в два месяца? - Цзянь Мин сразу раскусил его природную сущность затворника. - А машина у тебя есть?"
Хэ Сяошань опять почесал затылок: "Шисюн давал мне ключи от машины, но я не умею водить и поэтому не взял их".
Цзянь Мин отвернулся, возвращаясь к готовке, и пренебрежительно бросил: "А твой шисюн такой богач, что дома и машины бесплатно раздает? Он же тебе больше, чем просто шисюн, не так ли?"
"..."
Ответа на это не последовало.
Цзянь Мин, стоя к нему к спиной, стиснул зубы и усмехнулся: "Сколько раз вы спали?"
Хэ Сяошань долго колебался, но итоге признался: "... один раз".
Цзянь Мин вновь усмехнулся, но тоже ничего не ответил.
Хэ Сяошань у него за спиной беспрестанно ерошил волосы на голове и почему-то чувствовал себя до невозможности беспомощно: "Всё не так, как ты думаешь. - он попытался оправдаться. - Ему просто нужен тот, кто сможет присмотреть за домом. А машина может заржаветь, если её надолго оставить в гараже. Я переспал с ним только один раз, и после этого между нами ничего не было. Сейчас у него есть парень, и они вместе едут заграницу".
Цзянь Мин повернулся к нему с равнодушием на лице: "А что я подумал? Какое мне дело до того, с кем ты спишь?"
Он мотнул ногой в сторону Хэ Сяошаня, котёнок, пошатываясь, висел на ней: "Кончай сидеть и нести всякую чушь! Забери от меня своего сына! Аааапчихх!"
На прощальном ужине они обменялись за столом несколькими фальшивыми пожеланиями "береги себя", и на том прощание было завершено. Хэ Сяошань продолжил собирать вещи, а Цзянь Мин вернулся в свою комнату, обнял кота и стал смотреть ужастик.
Нервная главная героиня на экране, пронзительно крича, убегала, а у Цзянь Мина слёзы ручьем лились по лицу. Он то гладил кота, то чесался.
Он шмыгнул носом. Свет в комнате не горел. Из компьютера доносилась жуткая фоновая музыка. Глаза кота в его объятиях, зелёный и голубой одновременно. Но в таких зловещих условиях он, тем не менее, ощущал лишь капельку грусти. Малюююсенькую капельку.
Вот ублюдок Хэ Волосатые Ноги - переспал с лао-цзы, а теперь просто хочешь сбежать.
Лао-цзы - элегантный красавец, как яшмовое дерево на ветру. Чем я хуже твоего "белого лотоса"*? Ты - грёбаный гей, даже не скрывающий это, жил со мной два года, дважды переспал со мной, но так и не обратил на меня своё внимание. Предпочитаешь случайный секс на одну ночь в загородном доме. Да твои собачьи глаза слепы! Что за фигня!
*"яшмовое дерево" - олицетворяет человека, с выдающимися талантами и внешностью, а "белый лотос" - кого-то, кто внешне кажется привлекательным и невинным, но внутри себя скрывает зло и коварство
Тогда вали! И забери с собой этого плешивого кота. Катись подальше! И чем дальше, тем лучше!
Цзянь Мин поднял двумя руками котёнка и со злостью сказал ему: "Маленький уродец, убирайся отсюда!"
"Мяяууу", - Хэ Тяньэ искренне и невинно улыбнулся ему.
"Ааапчхии!"
На середине фильма в дверь постучался Хэ Сяошань, принеся две бутылки пива.
"Это остатки с позавчера. Слишком проблемно забирать их с собой. - неуверенно начал он. - Пойдём, выпьем на балконе?"
Цзянь Мин, совершенно не осознавая, что сейчас стоит на перепутье судьбы, задумался ненадолго, глядя на пиво... Бутылочка каждому - от такого количества точно по пьяни "голову не снесёт". Они же друганы, а в будущем, может, и возможности встретиться больше не будет. Почему бы не выпить на прощение, глядя на луну и болтая о прошлом.
Хэ Сяошань тоже так думал.
Поэтому Цзянь Мин и сказал то, что позже посчитал самой большой глупостью в своей жизни: "Давай выпьем".

Глава 20. Это не голубя выпустить, это - запустить воздушного змея

Сказанное Лан Цзю заставило Сюй Бэя на секунду опешить. Лан Цзю был человеком, который не мог шутить, по крайней мере на этом этапе. Чисто теоретически он даже не знал, что такое "шутить".

Сюй Бэй резко остановился. Вокруг было очень тихо, хлопья снега спокойно падали на землю.

Выход из переулка, который он выбрал в этот раз, был очень укромным. Дома здесь были настолько старыми - "без слёз не взглянешь". Всё это были родовые дома различных семей, многие из которых здесь уже больше не жили. В такой полной тишине даже пук прозвучит, как грохот.

Сюй Бэй долго, внимательно прислушивался, но так и не заметил ничего подозрительного.

"Какой ещё волк... ты..."

"Запах", - Лан Цзю впервые в жизни перебил Сюй Бэя и выглядел несколько встревоженным.

Сюй Бэй только хотел ответить ему, что "разве ты сам не волк? Может ты чувствуешь собственный запах?", но не успел открыть рот, как Лан Цзю вдруг опустился на корточки. Он приложил руку к заснеженной земле, словно что-то почувствовав.

У Сюй Бэя от этого движение, ни с того ни с сего, вдруг "волосы встали дыбом". Он практически чувствовал зуд в спине, и даже пожалел, что не взял с собой нож, когда вышел из дома.

До последнего ранения его любимым ножом был тот, что ему сделал один приятель, работающий на бумажной фабрике. Это был нож для резки бумаги длиной более 20 см. из быстрорежущей инструментальной стали - феноменально острый.

Приятель сказал, что с ним можно идти мух рассекать. Что ты, главное, попади в неё и тогда гарантировано разрежешь её на две части. Однако этот нож был очень хрупким и мог сломаться, если силу не подрассчитать. Сюй Бэй потратил уйму времени на то, чтобы приноровиться к нему. Жаль, что в Бэйлине, когда Бань Датун гнался за ним, во всём этом переполохе он потерял его.

"Ты что-то унюхал?" - Сюй Бэй присел на корточки рядом с ним и потрогал руку Лан Цзю. В такой холодный день он уже долго держал свою руку, прижатой к заснеженной земле, но почему-то она так и оставалась тёплой.

Когда Лан Цзю убрал руку, то оказалось, что снег под его ладонью немного растаял. Он повернулся и посмотрел на Сюй Бэя. В его глазах промелькнула растерянность: "Больше нет".

"Ты почуял запах другого волка, а теперь он ушёл. Правильно?"

"Да".

Сюй Бэй встал. Он не сомневался в обонянии Лан Цзю, просто было слишком невероятно, что в таком лабиринте, как переулок Чжичжу, мог появиться ещё один волк.

"Давай быстрее убираться отсюда", - Сюй Бэй пнул Лан Цзю ногой под зад. Одним словом, если то, что сказал Лан Цзю правда, то лучше им уйти, чем тупо оставаться на месте. Без разницы человек то или волк - по движущейся мишени всегда труднее попасть.

Однако Лан Цзю, казалось, всё ещё был погружен в эту атмосферу, когда что-то появилось и тут же пропало, и ему не передалась нервозность Сюй Бэя. Он медленно встал и спросил: "Хочешь быстро?"

"Хватит болтать", - Сюй Бэй резко схватил Лан Цзю за руку и побежал вперёд.

В полдень кануна Нового года два парня, держась за руки, сквозь снегопад бежали по полуразрушенным закоулкам. Сюй Бэй, спотыкаясь в снегу, бежал и думал, что это, видимо, будет самый запоминающийся Новый год в его жизни.

После того, как Лан Цзю протащили за собой некоторое время, он внезапно развернулся и подхватил Сюй Бэя под руку. Сюй Бэй лишь заметил, как что-то мелькнуло перед глазами, а потом его руку вдруг крепко сжали. Лан Цзю оказался перед ним, а после этого начал ускоряться.

Сюй Бэй мгновенно ощутил, что жёсткий северный ветер задул ещё сильнее, став более пронзительным, и словно резал ножом по лицу. Сквозь оттянутый воротник он проникал внутрь, затем пронизывал холодом всё тело и после этого вырывался наружу из-под штанин.

Самое главное, что ветер и стеной падающий снег забивали лицо так, что он и рта не мог раскрыть, не мог попросить остановиться. Он чувствовал, что бежит, как сумасшедший, со скоростью ветра, а пятки постоянно бью по заднице, но всё равно не поспевал за Лан Цзю.

Сюй Бэй "собрал волю в кулак", зажмурился и "махнул на всё рукой" - хоть в клочья разорви.

На самом деле Лан Цзю бежал не так уж и долго - всего-то минуты две-три. Когда он затормозил, Сюй Бэй по громадной инерции, врезался в него, а тот остановил его, перехватив рукой поперёк живота. У Сюй Бэя при этом странном столкновения в голове промелькнуло четыре слова "лишь бы умереть быстро".

Ноги были словно парализованы, как бы он их ни напрягал - всё безуспешно. После нескольких неудачных "пробуксовок" туда-сюда по снегу, он сдался и просто повис на Лан Цзю всем телом, тяжело дыша.

Дыхание Лан Цзю даже не сбилось, и он невозмутимо продолжал обнимать Сюй Бэя за талию. Сюй Бэю было очень неудобно. Этот малый даже людей обнимать толком не умеет - держит словно мешок.

"П#зд#ц... ты что, бл@дь, меня, как воздушного змея, запустить хотел?.." - Сюй Бэй пытался отдышаться долгое время и, наконец, пришёл в себя. Ухватившись за одежду Лан Цзю, он встал на ноги и потёр руку, за которую его тянули так, что она заболела.

"Ты сказал, что надо быстро", - Лан Цзю вдруг потрогал его руку - наобум сжал её в нескольких местах. Сразу было видно, что он учился на его собственном примере. Правда, никаких слаженных действий в этом не было. Благо, хоть не очень сильно сжал.

"Ну не настолько же быстро. - Сюй Бэй огляделся по сторонам. Ему потребовалось немало времени, чтобы сообразить у какого именно выхода они находятся. - Если бы я был легче циней* на десять, то к тому моменту, как ты остановился, меня бы уже окончательно высушило на ветру".

*1 цинь - примерно 0.5 кг. (итого 5 кг.)

"Высушило на ветру", - повторил за ним Лан Цзю.

"Послушай, сынок, наши с тобой тела однозначно отличаются друг от друга, хоть внешне и выглядят одинаково. - Сюй Бэй вместе с Лан Цзю направился по улице, его ноги до сих пор подкашивались. - Если ты можешь выдержать, это не значит, что выдержу и я. В следующий раз, когда будешь что-то делать, то не делай это настолько внезапно. Как минимум, дай своему отцу хотя бы шанс позвать на помощь..."

"Угу".

В канун Нового года на улицах даже не куда была зайти, особенно в этом маленьком северном городке. На улицах после полудня, кроме нескольких крошечных ларьков, торгующих фейерверками и петардами, все магазины были закрыты, а пешеходы, попадающиеся на пути, торопливо спешили домой.

Семейное воссоединение и всё такое. Сюй Бэй потянулся, достал сигарету и закурил.

Он ненавидел Новый год, потому что именно в этот период чувство душевной пустоты и одиночества всегда особенно сильно накатывало на него.

Несмотря на то что кошельки у всех семей стали несколько толще обычного - для него ничего не изменилось. В этом плане он отличался от других "специалистов своей профессии", и он никогда "не трогал" деньги, предназначенные для Новогодних покупок.

Что касается причины этому, то он её и сам не знал.

"Пойдём, отведу тебя поразвлечься, сынок. - в голосе Сюй Бэя промелькнули, соответствующие праздничной обстановке, нотки уныния. - Поиграем в компьютерные игры. Твой отец уже давно не играл".

В лавке у обочины дороги Сюй Бэй купил кучу разных фейерверков, сложил их в пакет и передал Лан Цзю. Вечером он планировал найти укромное местечко, где можно будет расслабиться, попивая лаобайган** и запуская фейерверки.

**крепкий алкогольный напиток

Он вдруг осознал, что на самом деле, каждый год проводит время подобным образом...

Но в этом году у него есть компаньон.

В игровом зале было довольно многолюдно. Стоило Лан Цзю войти, как его сразу же накрыло волной разнообразной музыки, веселья и человеческих голосов, что очень испугало его. Он тут же развернулся и вышел наружу.

"Ты чего? - Сюй Бэй схватил его за руку. - Иди за мной, поживём жизнью... скучающих людей..."

Лан Цзю нахмурился и прикрыл уши: "Громко".

"Ты скоро привыкнешь и будет казаться не так шумно. - Сюй Бэй подтащил его к стойке и купил две пригоршни жетонов на 300 юаней. Он понимал, что у Лан Цзю обострённый слух, и в игровом зале было слишком шумно для него. Поэтому отвёл его в дальнее место. - Сначала давай сыграем во что-нибудь дебильное, там, где меньше всего людей".

Под "дебильным" он имел в виду игру "Найди отличия".

Однажды Сюй Бэй провёл целый вечер, играя в "Найди отличия", и с тех пор его тошнило, стоило ему увидеть эти два слова. Но эта игра была лёгкой и простой и лучше всего подходила Лан Цзю.

Он усадил Лан Цзю на стул и стал объяснять ему, как играть. Лан Цзю спокойно слушал. Облокотившись на игровой автомат и подперев подбородок одной рукой, второй он легонько постукивал по экрану.

"Понял?" - Сюй Бэй нажал на кнопку "пуск".

"Угу", - казалось, что Лан Цзю не особо заинтересовался этой штукой, начав лениво нажимать пальцем по экрану.

Сюй Бэй хотел сказать ему "не надо, блин, бездумно тыкать куда попало", но быстро заметил, что Лан Цзю совсем не бездумно тыкает. Каждый раз он попадал правильно. Сюй Бэй обрадовался: "Вот это неожиданность! Ты лучше своего отца! Если ты сможешь и дальше поддерживать такой темп, то побьёшь рекорд".

"Побьёшь рекорд", - повтор Лан Цзю.

Сюй Бэй сел за соседний автомат, закинул жетон, но играть так и не начал.

С того момента, как они покинули переулок Чжичжу, у него всё время было какое-то неприятное ощущение. Ему казалось, что за ними кто-то пристально наблюдает откуда-то со спины. Однако, сколько бы он неожиданно ни оборачивался, ничего странного так и не заметил.

Он очень доверял своей интуиции. Пусть даже он никого не увидел, но верил, что дело здесь не только в его нервозности. Однако он так и не смог понять, было ли это ощущение вызвано предыдущими словами Лан Цзю, что есть ещё один волк, или нет.

Сюй Бэй вытащил из кармана зажигалку ZIPPO, несколько раз пощелкал крышкой, держа зажигалку перед собой. На гладкой зеркальной поверхности было видно всё, что находится за спиной.

После нескольких, казалось бы, от нечего делать, открытий и закрытий крышки зажигалки, на зеркальной поверхности отобразился чей-то силуэт. У него за спиной возникало немало людей, но все они сплошной вереницей промелькнули мимо. И только эта тёмная фигура всё время оставалась на месте на расстоянии нескольких метров от них.

Сюй Бэй дернул пальцем, защёлкнув зажигалку, спокойно убрал её в карман, а затем резко обернулся.

В ту же секунду мужчина отвернулся и широкими шагами направился к пожарному выходу позади, оставив лишь только свой силуэт.

"Сынок, подожди меня здесь. - Сюй Бэй похлопал Лан Цзю по плечу. - Я схожу купить попить что-нибудь... Пока я не вернусь, никуда не уходи. Понял?"

"Угу, - Лан Цзю посмотрел на него, продолжая кликать по экрану, - понял".

Сюй Бэй повернулся, чтобы уйти, но на мгновение замялся: "Если я долго не буду возвращаться... Посмотри на эти часы. Когда вот та длинная штука пройдёт эти пять делений, а я так и не вернусь, то возвращайся домой один и жди меня..."

Рука Лан Цзю на мгновенье замерла, а потом неожиданно уцепилась в Сюй Бэя, который собирался направиться к пожарному выходу: "Не уходи".

"Слушай меня. Просто посиди спокойно. Делай то, что я говорю, и всё будет хорошо", - Сюй Бэй скинул руку Лан Цзю и стремительно выбежал.

Сюй Бэй был уверен - этот человек не из людей Бань Датуна. Он так долго имел с ним дело, что почти сроднился с его подчинёнными, и никогда не видел среди них этого человека.

Этот мужчина вызывал у Сюй Бэя странное ощущение. Хоть он и понимал, что идти следом за ним может быть опасно для жизни, но его неудержимо влекло пойти и "докопаться до сути".

Лестница пожарного выхода вела вниз к парковке торгового центра. Сюй Бэй, преследуя его, спустился на два лестничных проёма и, толкнув тяжёлую металлическую дверь, вышел на парковку. Железная дверь со стоном медленно закрылась у него за спиной с громким "баммм", и после этого вокруг воцарилась гробовая тишина.

На парковке стояло всего лишь три машины. Все они были припаркованы с края, что делало парковку пустой и угнетающей.

В центре её стоял человек.

Сюй Бэй, идущий вперёд, остановился. Он не хотел отходить слишком далеко от двери. С той стороны двери был металлический засов, и, в случае чего, он сразу мог развернуться и броситься назад за дверь. А если будет двигаться достаточно быстро, то сможет ещё и запереть её.

Этот человек, увидев, что Сюй Бэй вошёл, остался неподвижно стоять на месте.

Сюй Бэй не мог чётко рассмотреть его лицо. На голове у него была низко натянутая лыжная шапка и шарф, плотно скрывающий половину лица. Было видно только то, что он очень высокий - почти на пол головы выше, чем он сам.

"Дружище, ты уже долгое время следуешь за мной. - Сюй Бэй заметил, что человек не горит желанием начать разговор, поэтому решил заговорить первым. - Если есть какое-то дело, то говори".

Человек ничего не ответил, но медленно пошёл в его сторону.

Сюй Бэй знал, что у него при себе нет ножа, но всё равно по привычке провёл рукой по поясу.

Это движение заставило человека остановиться. Однако, он по-прежнему не проронил ни слова. Лишь пристально уставился Сюй Бэю в лицо взглядом, от которого у того возникло ощущение, что его сейчас просверлят насквозь.

"Ладно, у меня ещё есть дела. Я пойду", - сказал он, собираясь повернуться и уйти.

После Лан Цзю это оказался второй человек, которого увидел Сюй Бэй, двигающийся с такой скоростью.

Перед его глазами мелькнула чёрная тень, и одновременно с этим он увидел пару серо-голубых глаз. Прежде чем он успел отреагировать, он почувствовал, как шея была сжата, а руки вывернуты за спину.

Сюй Бэя не сильно шокировало то, что его подвижность внезапно была ограничена. В его голове была лишь одна мысль.

Так это и есть тот самый волк, о котором говорил Лан Цзю.

"Как много ты знаешь?" - раздался за ухом Сюй Бэя голос мужчины, несколько испугав его. Сердце неожиданно дрогнуло от маленького удивления: ого, а этот человек разговаривает намного лучше Лан Цзю.

"Если ты и дальше будешь так меня душить, - Сюй Бэй с усилием дёрнул головой, пытаясь освободиться, - то я помру раньше, чем успею ответить".

"Как много ты знаешь?" - повторил человек заданный ранее вопрос, ослабив хватку в руках.

Сюй Бэй глубоко вздохнул и медленно выплюнул: "Не понимаю, что ты имеешь в виду... я сейчас такой испуг словил, что у меня случилось кровоизлияние головного мозга..."

Очевидно, такой ответ невероятно разозлил человека у него за спиной. Сюй Бэй почувствовал лишь, как перед глазами всё поплыло, и его, схватив за шею, припечатали к стене. Когда тот человек навалился на него всем телом, Сюй Бэй ощутил себя раскатанной лепешкой теста для цзяоцзы, брошенной в стену.

Теперь у него была возможность ясно рассмотреть человека перед собой. Хотя он мог видеть лишь его глаза и половину переносицы, однако серо-голубых глаз было достаточно, чтобы позволить Сюй Бэю при встрече с первого взгляда узнать его, если такая встреча состоится.

"Как много ты знаешь о том снежном волке?" - движения рук этого человека были довольно жёсткими, но голос звучал всё время с одной и той же скоростью. И он упорно продолжал задавать один и тот же вопрос.

Мысли Сюй Бэя бешено крутились в голове. Он не знал, какое отношение этот человек имеет к Лан Цзю. Он мог лишь предположить, что они, скорей всего, относятся к одному виду. Судя по реакции Лан Цзю, он явно не знал о существовании других волов...

Пока он не узнает больше об этом мужчине перед собой, нельзя ничего ему говорить.

К такому выводу пришёл Сюй Бэй.

"А ты угадай", - Сюй Бэй улыбнулся этому человеку, осознавая, что сам же ищет свою смерть.

Примечание переводчика:

В название главы "Это не голубя выпустить, это - запустить воздушного змея" посредством игры слов заложено переносное значение - "не просто обмануть, а провернуть что-то грандиозное"

Глава 17

Когда я вернулся в офис уже стемнело. Я привёз Рэну несколько сменных вещей, новое бельё и пакет с едой и напитками.

- А ты быстро, - сидя за компьютером, он бросил на меня беглый взгляд и снова уставился в монитор.

- Мне было по пути с работы. Но всё равно уже больше шести, - ответил я, поставив пакет с одеждой на пол.

- Прости, озадачил тебя.

- Всё нормально. Просто такое ощущение, что чтобы я не делал, времени всё равно не хватает. Как дела продвигаются?

Я подошёл ближе, поставил пакет с едой ему на стол и вытащил две бутылочки воды.

- Да так себе, - не отрывая взгляда от монитора ответил Рэн уставшим голосом.

- Это видео... - я наклонился и присмотрелся к изображению на мониторе его компьютера.

- Это я во Франции снимал.

Было видно, что он монтирует несколько любительских видео в одно. Выглядело довольно красиво. Яркие сочные кадры дикой природы сменялись уютными крышами Парижа, а вдали виднелась Эйфелева башня. Рэн несколько раз промотал видео, рандомно показывая мне различные моменты из съемки.

- Я тогда собирал материалы для конкурса, - добавил Рэн.

- Очень красиво, - искренне похвалил я и улыбнулся. - Ты ещё дальше будешь работать?

- Угу, - кивнул он, - нужно до завтра закончить.

Я почувствовал себя немного неловко. Я понимал, что пришёл сюда лишь для того, чтобы принести ему одежду и еду. И лишние разговоры с моей стороны будут только отвлекать его от работы, а мешать ему я не хотел. Но и уходить мне тоже не хотелось. Я немного помедлил, в нерешительности стоя рядом и наблюдая за движением мышки по монитору, а потом всё-таки спросил:

- Можно мне тебя подождать?

Рэн поднял на меня взгляд, на секунду задумался и, слегка улыбнувшись, кивнул.

- Угу, - и снова уставился в монитор.

Если бы он и дальше смотрел на меня, то увидел бы счастливую улыбку на моём лице. Но к этому моменту он уже отвернулся, сосредоточившись на работе, а я отошёл в сторонку, чтобы не мешать.

Поужинал он принесённым мной ланч-боксом прямо за компьютером, ни на секунду не отрываясь от основного рабочего процесса.

Я сидел на столе недалеко от него и просто в тишине наблюдал за ним.

Рэн был очень сильным человеком. Таким, который никогда не показывал свою слабость. Никогда и никому. Было бы хорошо, если бы у него был тот, на кого он может положиться. И этим человеком хотел быть я.

Когда он закончил свою работу и встал из-за стола, я не удержался и сказал:

- Рэн, у тебя глаза красные.

- Ааа... да... я мало сплю в последнее время.

Он взял принесённые мной вещи и направился в душевую, чтобы освежиться и переодеться. А я терпеливо ждал его всё это время.

- Прости, я так спать хочу, что глаза слипаются, - произнёс Рэн, вернувшись в офис.

Было видно, что после душа, легче ему не стало. Скорее наоборот - накопленное за весь день или за все эти дни переутомление окончательно одержало над ним победу.

Он рухнул на диван, стоявший в углу офиса, и добавил:

- В восемь утра придут другие члены команды. Я, пожалуй, останусь тут. Прости, ты так долго ждал меня...

Последние слова прозвучали еле разборчиво - он уже засыпал. Этот сильный человек, столько дней трудился, не покладая рук, что практически свалился от усталости. Я не понимал, как он вообще держался все эти дни?

Сейчас он совсем не казался сильным.

Моё сердце сжалось от жалости к нему.

Я аккуратно лёг рядом с ним, просунул одну руку ему под голову, а другой - обнял, чуть постукивая по спине.

- Что? - он чуть приоткрыл глаза и посмотрел мне в лицо.

Я промолчал и лишь ещё крепче сжал его в своих объятиях.

- Кадзума, у меня сейчас совсем нет сил... - тихо произнёс он.

- Да, я знаю... - я погладил его по голове и легонько поцеловал в лоб, - но это даже хорошо. Побудь таким некоторое время, но только не очень долго...

- Идиот... - еле слышно пробурчал он, засыпая.

Прошло десять дней с начала скандала, и я наконец-то снова смог держать Рэна в своих объятиях.

Глава 17

На следующий день Хэ Сяошань проспал пол дня и проснулся уже после обеда. Он долго лежал в постели, раскинув руки и ноги в стороны, ощущая как что-то давит в районе груди, а потом вытащил кое-что из-под себя и увидел старый футбольный мяч.
Хэ Сяошань с силой отбросил его, слез с кровати и пошёл искать, что съесть. Сяо Таньэ из комнаты Цзянь Мина услышал звуки и выбежал наружу. Ласково мяукая, он полез вверх по его ноге.
Хэ Сяошань усадил его себе на голову. Его лысина уже отросла почти на цунь*. Но так как ему было лень идти в парикмахерскую и приводить волосы в порядок, то они, как сорняки, были разной длины и торчали в стороны. Хэ Тяньэ, устроившийся на них сверху, выглядел по-особенному очаровательно, с возбуждением высовывая голову и озираясь по сторонам, а ещё цепляясь и ползая.

*около 3.33 см.

Хэ Сяошань, открыв холодильник, вытащил пачку молока и выпил половину. Какой-то другой еды он не нашёл, поэтому съел ещё два яблока Цзянь Мина.
После этого он проверил бумажник, взял ключи, надел пальто и засунул Хэ Тяньэ в карман.
"Пойдём, папа отведёт тебя на прогулку в супермаркет".
Хэ Сяошань вместе со своим сыном отправился в супермаркет. Для Хэ Тяньэ всё казалось новым и удивительным. Он почти упал в морозильную камеру с рыбой, но отец сразу вытащил его обратно. Хэ Сяошань купил рыбу, говяжьи стейки, имбирь, зеленый лук и другие приправы. Вернувшись домой, он стал вспоминать, как Цзянь Мин учил его готовить, когда болел. Неуклюже и медленно он долго возился прежде чем смог приготовить кастрюлю рыбного супа и пожарил говяжий стейк. Цзянь Мин в эту субботу тоже задержался на работе сверхурочно и вернулся домой как раз к тому моменту, когда готовый стейк был снят со скороды.
Изначально Хэ Сяошань хотел поджарить одну порцию для себя, чтобы первому поесть, а по возвращении Цзянь Мина снова пожарил бы для него новый. Но теперь он просто решил отдать ему эту первую порцию. Только, не зная, как лучше начать разговор, только и мог, что с каменным лицом натянуто выдавить из себя: "Ешь, это я приготовил".
Цзянь Мин, нахмурившись, посмотрел на него, но тоже не найдя, что сказать, промолчал.
Вот бред так бред. Если не ты, то кто ещё мог это приготовить? Ну не кот же это сделал?
Хэ Сяошань ещё немного "помялся", а потом с тем же деревянным лицом извинился: "Прости за все эти дни, что не сказал тебе раньше о своем переезде. У тебя не было времени подготовиться".
Лицо Цзянь Мина не выражало никаких эмоций. Он поставил свой портфель и сел за стол. Склонив голову, он посмотрел на ужасного вида стейк перед собой.
Хэ Сяошань, подождав немного, с горечью продолжил: "Я не знал, как сказать тебе об этом раньше. Я боялся, что ты расстроишься. Прости!"
Он ведь уже дважды извинился. Разве пристало Цзянь Мину, как настоящему мужчине, после этого продолжать упрямиться. Он наконец поднял голову и посмотрел прямо на Хэ Сяошаня, но выражение его лица всё ещё оставалось холодным.
Но он всё равно хотел спросить у него: "Когда ты переезжаешь?"
"В следующий понедельник. Послезавтра".
Цзянь Мин отвёз взгляд и потыкал стейк палочками для еды: "Тогда завтра вечером я приготовлю тебе ужин. Мы так долго были вместе, что, можно считать, стали сюнди** друг другу".

**близкие друзья, почти братья

Хэ Сяошань, видя как Цзянь Мин равнодушно отреагировал, да ещё и охарактеризовал их отношения, как "братские", вздохнул с облегчением, но в то же время ощутил лёгкую досаду.
Он не мог понять, что в голове у Цзянь Мина. Но теперь, кажется, что на самом деле можно было и не быть настолько самовлюблённым. Цзянь Мин, как-никак, много времени проводил с женщинами, а с тобой - лишь дважды был секс по пьяни. Да при этом называл тебя именем бывшего парня. Разве это могло что-то значить?
Хэ Сяошань испытал своего рода удовлетворение и одиночество от того, что его "любовный узел был разрублен", и он опять остался один. Он повернулся, чтобы пойти на кухню и пожарить для себя стейк, но Цзянь Мин окликнул его.
"Тумао всё-таки должен остаться с тобой. У меня аллергия и к тому же из-за работы нет времени ухаживать за ним. Слишком жаль оставлять его дома одного".
Эти слова должны были привести Хэ Сяошаня в восторг, но он в этот момент был окутан грустью разлуки и лишь кивнул в ответ, погладив Хэ Тяньэ, сидящего на плече. Хэ Тяньэ, не подозревая, что родители вот-вот официально разведутся, радостно облизал его пальцы.
"И ещё", - произнёс Цзянь Мин.
"А?"
Цзянь Мин сделал глубокий вдох, наконец избавившись от маски равнодушия, и тыкнув палочкой в стейк презрительно выругался: "Сколько раз я тебе говорил - жарить надо на слабом огне! На слабом! Как это можно есть, если всё сгорело? Дай сюда, я сам!"

Глава 16

Цзянь Мин целую неделю не разговаривал с Хэ Сяошанем. Они опять вернулись к прежнему состоянию холодной войны, в которой кот был чем-то вроде интермедии*. К счастью, Цзянь Мин не собирался никому отдавать кота. Днём, когда Цзянь Мин был на работе, Хэ Тяньэ сразу же проникал в комнату Хэ Сяошаня и тёрся о лицо своего отца. А вечером, когда Цзянь Минь возвращался домой, то, мыча, прижимался к нему и засыпал вместе с ним в одной комнате.

*это небольшая пьеса, которую разыгрывают между действиями основного представления, обычно комического содержания

Посреди ночи Хэ Сяошань, сидя за монитором с игрой, ел лапшу быстрого приготовления и слушал, как Цзянь Мин в соседней комнате снова и снова чихает.
Хэ Сяошань ощутил, что лапша колом застревает в горле и по сравнению с прошлым периодом "холодной войны" стала ещё более и более безвкусной. И на душе по сравнению с тем разом тоже было намного тоскливее. Несмотря на то что тогда он был расстроен, но при этом был способен сохранять спокойный, как гладь воды, внешний вид - в этот раз он толком не мог ни есть, ни спать.
О переезде в дом своего шисюна он договорился ещё в период прошлой "холодной войны". Он тогда действительно думал, что они с Цзянь Мином разъедутся, поэтому в досрочной перспективе искал для себя пути отступления. Кроме того, сбережений у него было не так много, а в будущем могли возникнуть срочные расходы. По логике вещей, ему не стоило отказываться от бесплатного жилья и продолжать снимать квартиру вместе с Цзянь Мином.
Но в дальнейшем появился Хэ Тяньэ, и их отношения резко изменились. Хэ Сяошань почему-то чувствовал смутное беспокойство и никак не мог решиться рассказать ему, что переезжает. Он видел, что с тех пор, как появился кот, Цзянь Мин каждый день был в приподнятом настроении, постоянно заботясь о корме для кота и игрушках. Несмотря на то что он практически не прикасался к коту, тем не менее заботился о нём ещё больше, чем сам Хэ Сяошань. И у него было предчувствие, что он может разрушить эту счастливую идиллию Цзянь Мина.
Но теперь он действительно её разрушил.
Как он предполагал, Цзянь Мин сильно разозлился, но не мог понять из-за чего именно: из-за хлопот с поиском нового жилья и нового соседа по квартире, или из-за того, что никто не помогает ухаживать за котом, или всё-таки потому что он, Хэ Сяошань, съезжает.
Он отложил вилку для лапши в сторону и хотел закурить, однако обнаружил, что в зажигалке закончился газ. Тогда он просто выключил компьютер, укрылся одеялом и, даже не почистив зубы, уснул.
На следующий день на вечерней тренировке тренер повалил Хэ Сяошаня, и тот так и остался неподвижно лежать на полу, уставившись в одну точку.
"Что случилось?" - спросил тренер.
Хэ Сяошань медленно поднялся, его глаза были полны красных прожилок. Он угрюмо сообщил: "Я больше не буду драться". Сорвал боксерские перчатки и, сгорбившись, ушёл.
Его характер был таким, что обычно с ним довольно легко было ладить. Но, когда он впадал в уныние, то замыкался в себе и всех игнорировал. Поэтому тренер не стал обращать на это внимание, а позвал несколько других учеников и продолжил тренировку. Хэ Сяошань ушёл в раздевалку, а там как раз оказался тот шисюн.
"Вот запасной ключ. Адрес помнишь? Ты был там со мной в прошлый раз".
"Спасибо, шисюн", - ответил Хэ Сяошань с безжизненным выражением на лице.
"Когда ты хочешь переехать. Я заранее подготовлюсь".
"На следующей неделе".
Его шисюн заметил, что с ним что-то не то: "Что с тобой? Ты сам не свой".
Хэ Сяошань открыл было рот, чтобы спросить можно ли в твоем доме держать кота, но не успев ничего сказать, вспомнил, что кот был конфискован Цзянь Мином. И тотчас его сердце защемило от тоски - ребёнок, которого он растил на протяжении десяти лет... проигранный бракоразводный процесс... ребёнок по решению суда отдан бывшей жене...
Он лишь угрюмо ответил: "Ничего". Поблагодарил своего шисюна и забрал ключ.
По дороге домой Хэ Сяошань купил целую упаковку пива. Вернувшись домой, он пригубил одну бутылочку и начал собирать "чемоданы". Постепенно он напился вдребезги. Летний ночной ветерок задувал в окно, а он, обняв старый футбольный мяч, сидел в задумчивости на корточках перед картонной коробкой. В затуманенном сознании круглая форма мяча в его руках искажалась и почему-то становилась похожей на лицо Цзянь Мина.
Ему нужно было напиться до такой степени, чтобы наконец набраться смелости и вспомнить события той ночи.
Тогда он постоянно твердил имя Цинь Лана... потому что, если бы он так его не называл, то тот парень перед его глазами всё это время был бы Цзянь Мином. А ясное и чёткое осознание этого вызывало у него панический страх.
Он прекрасно понимал, что это Цзянь Мин, но всё равно прижимал его к себе, игнорируя сопротивление, и глубоко вошел в него. Он отчётливо помнил, как его губы целовали губы Цзянь Мина, целовали всё его тело. Как руки сжимали его тонкую талию и с силой притягивали к себе. Как хотелось проникнуть в самую глубину этого тела.
Но он чётко понимал, что не может допустить новую ошибку - будь то повторно переспать с Цзянь Мином или ещё раз в кого-то влюбиться.
Цинь Лан растоптал его, превратил в урну с пеплом. Он боялся зажигать в себе новые искры.
Так дальше продолжаться не может. Самое правильное - разъехаться.
"Уходи, Хэ Сяошань!" - сказал он сам себе.
Он зарылся в одеяло, успешно превратившись в медведя, впавшего в спячку своей в берлоге. И вот так, с трусливо поджатым хвостом, провалился в сон.

Глава 15

В качестве извинения Цзянь Мин пригласил девушку на шикарный ужин, и вместе с ней "на чём свет стоит" отругал непостоянного в своих словах Хэ Бритую Голову, а в завершение ещё и добровольно оплатил все расходы за кошачью "мебель" и вызвал машину, чтобы привезти три гигантских ящика домой. Хэ Тяньэ, вскарабкавшись на бритую голову своего отца, громко голосил от возбуждения, подгоняя этого вечного раба поскорее собрать элитный коттедж.
Цзянь Мин что-то готовил на кухне, периодически, улучив минутку, показываясь оттуда с лопаткой в руках, чтобы оценить результат. Хэ Сяошань убрал складной обеденный стол, передвинул диван и поставил кошачий игровой комплекс около стены, собрав его довольно качественно. Одна из стоек выглядела не очень крепкой, поэтому он подпёр её кошачьей лежанкой, засунутой по центру, и таким образом слегка модернизировал.
"Вау, неплохо. - похвалил его Цзянь Мин, осмотрев гостиную: тут были диван с телевизором, а ещё кот и его кошачий раб. Он испытал полное удовлетворение. - Прямо как мой личный дворец".
Хэ Сяошань, который в этот момент как раз насыпал песок в кошачий лоток, обиженным голосом проговорил: "Великий император, а императорский стол, ломящийся от блюд, уже накрыт? А то слуга давно проголодался".
"Еда подана, евнух Хэ!"
Два парня, потеснившись на диване, ели за журнальным столиком, время от времени перебраниваясь парами фраз. Они напрочь позабыли о той холодной войне протяженностью в месяц или сделали вид, что забыли. Хэ Сяошань по характеру не был злопамятным, а Цзянь Мин, который изначально возмущался, был настолько поглощён заботой о коте, что решил "да и фиг с ним".
В действительности, отношения между ними двумя в настоящее время были "ни рыба, ни мясо" - непонятными и запутанными. Однако, дни совместного проживания по правде кажутся прекрасными и комфортными, когда в них есть и кот, и компаньон, и взаимная забота друг о друге. Зачем тогда спешить рвать бумажный лист и прекращать отношения?
Телефон на журнальном столике завибрировал. Цзянь Мин взял его, посмотрел, кто звонит, и ответил: "Здравствуйте, господин У".
Звонившим был хозяин квартиры, который, как порядочный человек, обычно никогда не беспокоил их своими визитами, а арендная плата оплачивалась мобильными переводами. Цзянь Мин понимал, что тот хочет переговорить по поводу продления аренды на месяц-другой. Сам он планировал и дальше продлить аренду, а что до Хэ Сяошаня, то он тоже не упоминал о переезде. Значит, можно предположить, что и он мыслит так же. Цзянь Мин улыбнулся, собираясь сообщить об этом, как вдруг с той стороны кое-что сказали.
Выражение лица Цзянь Мина стало напряженным, а брови вскоре нахмурились. На мгновение он задумался, но всё-таки вежливо ответил: "Ладно, я поговорю с Хэ Сяошанем и перезвоню Вам позже".
Он положил трубку, а Хэ Сяошань спросил, с волнением на лице: "Что такое?"
"Дочка хозяина квартиры выходит замуж, и он собирается сделать здесь ремонт и отдать её молодожёнам. Он не только не продлит договор аренды, так нам ещё и нужно съехать досрочно в следующем месяце. Он вернёт нам арендную плату за два месяца, как неустойку за нарушение условий договора".
Хэ Сяошань замер на некоторое время, прежде чем произнёс: "И что ты собираешься делать?"
"Надо побыстрее найти новое жильё. - погрустневший до этого Цзянь Мин снова быстро воспрял духом. - Это даже к лучшему. Можно будет переехать поближе к компании. А ты за эти дни попробуй найти работу. Если будет понятно с местом работы, то можно будет снять квартиру, удобную по расположению для нас обоих".
Хэ Сяошань опять замер на минуту, а потом нерешительно произнёс: "Я..."
И только тогда до Цзянь Мина дошло, что с выражением его лица что-то не то: "Ты не планируешь дальше жить вместе?"
"... у меня в Школе бокса есть один шисюн-гэ*, который скоро уезжает заграницу. Он сказал, что я могу пожить в его доме, заодно и присмотрю за ним. Его дом находится в пригороде".

*шисюн - старший из учеников, является наставником для младших учеников

Цзянь Мин остолбенел на месте, машинально озадачившись: "Если жить в пригороде, то как ты будешь добираться до работы?"
Хэ Сяошань приоткрыл рот, но в итоге сказал лишь: "Я не буду работать".
Цзянь Мин наконец понял: оказывается, Хэ Сяошань уже давно "прикрыл свои тылы" и с самого начала даже не собирался продлять договор аренды. Однако тянул и не говорил ему об этом, в то время как он, выдавая желаемое за действительное, самолично решил искать квартиру "удобную для обоих" - в тот же момент Цзянь Мин взбесился.
"Ты играешь уже год или два, верно? И при этом думаешь отправиться жить в пригород и продолжить играть? Собираешься играть в игры до конца своей жизни? - нахмурился он и повысил голос. - Ты о будущем вообще не думаешь?!"
Хэ Сяошань тоже нахмурился, открыл рот, но так ничего и не ответил. Цзянь Мин понимал, что он просто не хочет говорить. И вообще, разве его будущее имеет хоть какое-то отношение к Цзянь Мину? Он нервно рассмеялся, растянув губы в холодной усмешке: "Хэ Волосатые Ноги, а ты не промах. Ладно, без тебя мне можно будет просто найти однокомнатную квартиру в центре города и жить припеваючи!" Он бросил палочки для еды и ушёл в свою комнату.
Хэ Сяошань в одиночестве остался сидеть на диване, погружённый в свои мысли. Он толкал еду в рот - по вкусу это было похоже на воск. После этого он посадил на плечо громко мяукающего Хэ Тяньэ, поднялся с отсутствующим видом и собрал со стола посуду и палочки для еды.
Не успел он помыть и одну тарелку, как из комнаты вышел Цзянь Мин в маске и перчатках, всем своим телом источая холод, и забрал у него Хэ Тяньэ со словами: "Тумао подобрал я, а ты можешь проваливать ни с чем!"

Глава 3.6

Когда Сюйхай добрался до морской дамбы переменчивый дождь снова превратился в лёгкую морось, едва касающуюся кончика носа, прежде чем исчезнуть. И действительно, вдалеке на самом краю дамбы, виднелась фигура сидящего человека - это был Чжэньюй. Шум волн заглушил шаги Сюйхая. Он видел, что Чжэньюй был одет в тонкий, черный нейлоновый дождевик. Когда он плюхнулся рядом с ним, то Чжэньюй вздрогнул от неожиданности. Капюшон его дождевика подпрыгнул вверх-вниз, словно одинокая сова, испуганная в ночи.

"Ты как здесь оказался? - глаза Чжэньюя расширились от удивления. - И где Юньцзе?"

"Я сказал ей самой вернуться домой", - ответил Сюйхай.

Налетел порыв морского ветра, и ответ Сюйхая показался таким же холодным, как этот ветер.

Чжэньюй был поражён: "Вернуться самой? На первом свидании разве ты не должен был хотя бы проводить её до дома? К тому же у неё сегодня День рождения".

Сюйхай поёрзал на заднице, устраиваясь поудобнее, и толкнул Чжэньюя плечом: "Но сегодня День рождения ещё и у тебя! Ты не промок?"

Сюйхай повернулся и осторожно потрогал лоб Чжэньюя.

Такая забота казалась каким-то пережитком прошлого. Даже сейчас, когда Сюйхай сидел рядом с Чжэньюем, тот всё равно чувствовал, что они всего-лишь два отдельных небесных тела, орбиты которых случайно приблизились друг к другу.

"Нет. Просто дождь хлынул внезапно, и я оказался заперт здесь. Но, к счастью, он быстро прекратился", - ответил Чжэньюй.

Они молча наблюдали за поднимающимися и опадающими волнами вдали. После дождя на побережье было по особенному холодно. Конечно же Сюйхай и Чжэньюй "свернулись калачиками".

"Как холодно! Как долго ты сидишь здесь в одиночестве?" - Сюйхай придвинулся ещё ближе к Чжэньюю.

"Недолго, но такое ощущение, что пролетел целый световой год".

Сюйхай с любопытством посмотрел на Чжэньюя: "А разве световой год - это не единица измерения расстояния?"

Чжэньюй рассмеялся: "Ого, ты это знаешь?"

Шум волн снова заглушил их разговор. Чжэньюй всё ещё привыкал к тому, что траектория Сюйхая снова пересеклась с его траекторией. Хотя он знал, что как только Сюйхай окажется в прямой близости от него - он вновь обязательно отдалится. Их орбиты настроены таким образом, что между ними изначально отсутствует точка пересечения. Они только и могут, что сближаться до минимального расстояния, но никогда не пересекутся полностью. Тихо сидящий рядом Сюйхай, казалось почувствовал невысказанные эмоции Чжэньюя. Сначала он хотел ему рассказать, что звонил на горячую линию города, чтобы попросить прислать человека для ремонта уличного фонаря, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Такое ощущение, как "с этим надо что-то сделать", так похожее на "надо что-то сказать" в данную минуту уже не казалось Сюйхаю чем-то простым и обыденным.

"У тебя плохое настроение?" - наконец выдавил из себя несколько слов Сюйхай.

"Нет. С чего бы это ему быть плохим?" - отрицание Чжэньюя прозвучало как согласие.

"Па-бааам! - Сюйхай внезапно протянул Чжэньюю зонт, что лежал рядом, словно это драгоценное сокровище. - Я только понял, что не приготовил тебе подарок, а по дороге смог купить лишь это.."

"Ну и ладно, День рождения - это не такая важная вещь. - ответил Чжэньюй. - Кстати, как ты понял, что я здесь?"

"Ты думал обо мне. Вот я и почувствовал, что ты здесь. Обычная интуиция!" - Сюйхай сказал это наигранно, чтобы разрядить обстановку.

Чжэньюй молча улыбнулся. Он чувствовал, что Сюйхай постоянно подстраиваться под него, "подбирая частоту", однако, несмотря на это, он никак не мог послать ему подходящий ответный сигнал. Он хотел, как обычно, ответить какой-нибудь ерундой, вроде "прекрати, ты ведёшь себя отвратительно!", а потом толкнуть его, как в тот раз, когда они впервые встретились на этой дамбе, и Чжэньюй не задумываясь обкидал его грязью. Может, это морской ветер дует лишком сильно, подумалось Чжэньюю, но эта простая фраза из пяти слов, такая же заурядная, как и раньше, в конечном итоге, прерванным сигналом была унесена морским бризом в ночное небо, так и не став доставленной адресату.

"Не откроешь?" - спросил его Сюйхай.

Чжэньюй покорно взял из его рук прозрачный зонт. Было видно, что он действительно недавно куплен: его каркас поблёскивал серебром, и лишь на поверхности были видны редкие капли от дождя. Когда Чжэньюй раскрыл зонт, то на нём появился большой рисунок "идёт дождь". Жирным маркером Сюйхай нарисовал облако, а под ним множество чёрных точек и штрихов - капли дождя. А рядом сбоку от рисунка он приписал "Пусть не".

Чжэньюй горько усмехнулся и, повернувшись к Сюйхаю, уточнил: "Пусть дождь не идёт?"

"Правильно, пусть не идёт", - ответил Сюйхай.

Чжэньюй смотрел на рисунок с надписью на прозрачном куполе зонта. Он вспомнил, как до этого Сюйхай уже давал ему другой прозрачный зонт. В тот раз на его поверхности было нарисовано солнце, а рядом приписано слово "нуждаюсь". Сюйхай тогда сказал: "Чтобы победить тебя, бога дождя, нужно всего лишь "солнце".

Чжэньюй довольно долго молчал, прежде чем произнёс: "Если честно, то мне больше нравятся дождливые дни".

"Почему?" - с любопытством спросил Сюйхай.

Чженьюй закрыл зонт с надписью "Пусть дождь не идёт" и, глядя вдаль, с искренностью в голосе передал ему своё сообщение: "Потому что если идёт дождь, значит, ты придёшь ко мне. А если дождя нет, то и ты не приходишь".

Сюйхай выглядел удивлённым. Он впервые слышал, чтобы Чжэньюй разговаривал с ним в такой форме, и даже подумал, что это реплика из какого-то фильма. Сюйхай повернулся и погладил Чжэньюя по голове, а его глаза от улыбки образовали очаровательные параболы: "Вааауу! Это прозвучало, как фраза из кино".

"Получилось отвратительнее, чем у тебя?" - спросил Чжэньюй.

Сюйхай резво кивнул головой: "Угу, по сравнению со мной - во сто крат отвратительнее".

И оба рассмеялись.