⠀

— Тогда чьи воспоминания мы сейчас видим?..

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

— А... вот как.

— ...Значит, это Чжу Мин Чан.

— ...?! Эй, эй!..

— С этим ребёнком всё в порядке. Она просто уснула, потому что ей было тяжело одновременно справляться с двумя личностями.

«...Он меня знает? Мы ведь даже ни разу не встречались, кроме как во сне Ким Со Хо...»

— ...Вы же божество Самшин загробного мира, верно? Откуда вы меня знаете?..

— Я всегда знал тебя.

— Это касается и вас.

— Те, кому суждено связать свои судьбы, всегда знают друг друга даже в те временные отрезки, когда они ещё не встретились. Однако... для ваших, человеческих, представлений о времени это, пожалуй, будет трудновато понять. Поэтому я скажу так.

— По вашему времени — 1500 лет назад, когда Со Хо был в комнате Муа.

— Чжу Мин Чан, между нами возникла кармическая связь.

— Погодите... Со Хо был в комнате Муа?

— ...В таком случае...

— Значит, тогда... слова брата о том, что Со Хо изгнали из этого мира, правдивы?

— Это дитя не изгоняли. Он сам изгнал себя из этого мира.

— Добровольно выбрав это, он разорвал свою душу на десять частей и отправил их в комнату Муа.

— Он отрёкся даже от возможности переродиться в будущем, лишь бы исчезнуть из памяти этого мира

— ...Сам? Разве он не был изгнан по законам загробного мира? Этого не может быть. Со Хо ведь определённо предал и запечатал меня...

— ...Я и сам до конца не понимаю, почему это дитя сделало такой выбор.

— Ведь человеческую душу даже будучи таким же человеком постичь трудно.

— Однако, по крайней мере, чувства того ребёнка...

— Я думаю, что это была одна из форм любви, о которой говорят люди.

— Не только Чжинму, но и я сам 1500 лет назад, нарушив законы загробного мира и дав Со Хо шанс, уже нахожусь в положении со множеством ограничений.

— Поэтому, следуя божественным законам, я не могу рассказать вам абсолютно всё, но... Со Хо — среди десятков тысяч неизбежных трагедий, предрешённых судьбой, через пережитые страдания...

— «Видел единственное будущее, где токкэби обретает счастье».

— …Думаю, уж это я могу вам рассказать.

— ...Если это счастливое будущее Би Хвана, означает ли это, что Квон Рём-хён потерпел неудачу и не смог заполучить сантон?

— Разве вы сами только что не видели этого через воспоминания этой девочки? Тот человек уже заполучил ключ. К этому часу он, должно быть, уже открыл шкатулку, в которой спрятан сантон, и обрёл силу.

— …Ха. Даже не верится, что тот, кто когда-то был владыкой загробного мира, стал настолько бесполезным лишь потому, что его силы иссякли.

— Мы сами отправимся к Ёмре и поговорим с ним. Пусть даже на тебе висят ограничения, настоящий Владыка загробного мира, должно быть, другой.

— Ха-ха!

— Неужели вы думаете, что боги загробного мира станут помогать вам всего лишь из-за того, что какой-то грешник из загробного мира вздумал повернуть время мира живых вспять?

— ...Всего лишь?..

— ...После того как врата загробного мира закрылись и связь между миром людей и миром богов прервалась, мы больше не вмешиваемся в дела мира людей напрямую.

— Начиная с момента закрытия врат загробного мира, временные линии загробного и земного миров тоже стали разрываться.

— Поэтому загробному миру не о чем особо беспокоиться. Ведь в его роли управляющего душами ничего не изменится. Если мир изменится, всё, из чего вы состоите, будет реорганизовано, но...

— Божественные существа, подобные нам, способны одновременно воспринимать все временные линии.

— Поэтому... что и говорить о Ёмре с его упрямой натурой.

— ...В таком случае получается, что боги в итоге самоустранятся от этого дела и останутся в стороне... так почему же вы тогда сами явились нам?

— Ну... считай это маленькой прихотью бога, впавшего в немилость у загробного мира. Что до Чжинму, то из-за встречи со мной он сильно истощил силы и сейчас, должно быть, скрывается.

— Но если однажды Чжу Мин Чан через сон Со Хо узнает истинные слова, тогда он без колебаний явится к вам.

— ...Через метку Чжинму, оставшуюся на твоем теле, Би Хван.

— Это значит... если нам удастся отыскать место, где сейчас скрывается хён...

— У него сократится и время на восстановление сил.

⠀

— …Сознание девочки начинает возвращаться. Прежде чем он отыщет истинные слова, отыщите место, где скрывается ослабевший Чжинму.

— Если вернуть его обратно в загробный мир, то изменение вашего мира, пожалуй, удастся предотвратить.

— Что мне сделать, чтобы снова встретиться с вами?! У меня… ещё так много вопросов!

⠀

— Не беспокойся.

— Те, кто оказался скован узами судьбы…

— Встретятся вновь, даже против своей воли, пока их связь не исчерпает себя.

В порту Пятого Континента их встречали вождь племени Хочай и его соплеменники. Борода вождя, то и дело выдыхающего белый пар, покрылась тонким инеем.

Вождь отвязал послание от почтового ястреба, сидевшего на его запястье, и снова отпустил птицу в небо. Послание Пейры прибыло как раз к заходу судна «Рыба-меч» в порт. Он не стал сразу открывать письмо, а дождался, пока члены Пейры сойдут с корабля.

Было не важно, почему Пейра, ушедшие совсем недавно, вернулись вновь. Пока благодаря Пейре удавалось спокойно жить и ни в чём не нуждаться, оставалось лишь радостно встречать их.

С бросившего якорь судна «Рыба-меч» спустили трап, который протянулся к причалу. Подходивший к ним с радостным лицом вождь посуровел, увидев мужчину, стоявшего впереди всех.

На руках Тэ Му Вона, чьи волосы были небрежно растрёпаны морским ветром, виднелся мужчина, закутанный в белое пальто из лисьего меха. Поскольку всё его тело было плотно укутано, лишь мельком виднелись серо-коричневые волосы, но вождь смог узнать его с первого взгляда. Это был тот самый красавец, что приезжал вместе с Пейрой во время прошлого визита. Вряд ли Тэ Му Вон стал бы выносить на руках просто уснувшего человека, поэтому вождю подумалось, не болен ли тот.

Вождь не мог оторвать взгляд от Тэ Му Вона, спускающегося по трапу. Вместо привычной яркой рубашки с цветочным узором, он был одет во всё чёрное. Должно быть, это игра воображения, но казалось, что он одет для чьих-то похорон.

— С благополучным прибытием.

Во главе со своим вождём племя Хочай также поприветствовало Пейру. Тэ Му Вон, не проронив ни слова, прошёл мимо них и направился к подготовленной машине. В отличие от прошлого раза, когда снег лежал огромными сугробами, на Пятый Континент тоже постепенно приходила весна. Однако снег, укрывавший спящие ростки, всё ещё оставался на своём месте.

Планеты, следовавшие за Тэ Му Воном, тоже хранили молчание, слышался лишь звук шагов по припорошенной снегом земле. Хотя вождь и знал, что Чхон Ён раньше мучился из-за морской болезни, он не смел спросить, не потерял ли тот сознание из-за сильного приступа и в этот раз.

Атмосфера среди Пейры была самой подавленной с тех пор, как вождь их видел. Но даже среди совершенно поникших Планет самым мрачным выглядел Сатурн.

Судя только по лицу Сатурна, впору было подумать, что красавец на руках Тэ Му Вона мёртв. Однако от мужчины в пальто из лисьего меха то появлялось, то исчезало слабое белое дыхание — словно искра, готовая вот-вот угаснуть.

Только после того, как Пейра сели в машины, вождь испустил долгий вздох.

— Что же такое стряслось? — жена вождя с беспокойством посмотрела на машины. Когда муж не смог сразу ответить, она заговорила снова: — Похоже, он чем-то болен?

— Остаётся лишь надеяться, что нам не придётся устраивать похороны прямо на нашем континенте.

Вождь и раньше чувствовал, как сильно Пейра дорожит Чхон Ёном, но сейчас казалось, что всё обстоит куда серьёзнее, чем он думал. В глазах прошедшего мимо Тэ Му Вона полопались сосуды, из-за чего он выглядел опаснее, чем в любой другой день. От его пронзительного и леденящего душу взгляда веяло такой угрозой, что стоило кому-нибудь хоть пальцем тронуть человека у него на руках — он лишился бы не то что руки, а головы.

— Раньше казалось, что он не из Пейры... Кто же он такой?

— Думаю, будет лучше для нашего же блага не проявлять излишнего любопытства.

Услышав слова вождя, его жена слегка кивнула. Племя Хочай на лошадях последовало за машинами, которые вырвались вперёд.

Марс, сидевшая за рулём, услышав стук копыт, посмотрела в зеркало заднего вида. Тэ Му Вон попался ей на глаза раньше, чем всадники из племени Хочай.

Тэ Му Вон, с бесстрастным лицом прижимая Чхон Ёна к груди, взял лежавшую в машине воду и набрал её себе в рот. Затем он приоткрыл губы Чхон Ёна и влил воду ему, но тот не мог глотать, и большая часть просто проливалась мимо.

Чхон Ён не ел и не пил уже несколько дней. Однако цвет его лица ничем не отличался от обычного. Это было счастьем в несчастье. Иначе Тэ Му Вон уже давно бы окончательно сошёл с ума.

— С ним всё будет в порядке, — Марс впервые упомянула о состоянии Чхон Ёна.

— Цвет лица у него хороший, так что, возможно, он просто долго спит. Раньше, когда я следил за Чхон Ён-нимом, он тоже частенько спал допоздна, — добавил Юпитер тоже набравшись смелости. На самом деле Чхон Ён вёл довольно размеренный образ жизни, так что это была скорее ложь во спасение.

Сатурн ехал следом за рулём другой машины, но даже окажись он сейчас здесь, вряд ли смог бы кого-то утешить. Ведь он был влюблён в Чхон Ёна и ехал с совершенно убитым видом.

Юпитер не осмеливался обернуться, поэтому лишь осторожно поглядывал на Марс. Марс вела машину, глядя только вперёд и больше не бросая взглядов в зеркало заднего вида. Вплоть до самого дома вождя племени Хочай в салоне висела гробовая тишина. На море был слышен хотя бы шум волн, но в этой удушающей тишине Юпитер достал из кармана кусок дерева и с тихим шуршанием принялся орудовать резцом.

Когда они наконец добрались до места назначения и Тэ Му Вон вышел из машины, чёрный конь, бродивший на свободе без поводьев, фыркая, подошёл к Тэ Му Вону и Чхон Ёну.

Это был тот самый дикий конь, на котором они ехали в день, когда нашли тело Сон Хви. Конь радостно подошёл и попытался ткнуться своей длинной мордой в Чхон Ёна, но Тэ Му Вон проигнорировал это и вошёл в дом. Он опустил Чхон Ёна, которого нёс на руках, на ту самую кровать, куда уже укладывал его, когда тот болел простудой, и первым делом потянулся за бутылкой со спиртным.

— Хённим, — произнёс крайне робким голосом Сатурн, шедший следом. — Вы же так здоровью навредите.

Однако на самом деле забрать бутылку он так и не решился. Причиной, по которой у Сатурна было такое мрачное лицо, отчасти был Чхон Ён, но в немалой степени и то, что Тэ Му Вон совершенно не берёг себя. Сатурн знал, что Тэ Му Вон даже толком не спал. Пусть он и из клана Квон, но он не железный человек, из которого при ранении не прольётся ни капли крови.

Тэ Му Вон, даже не взглянув на Сатурна, жадно отпил из бутылки. Затем он вышел из дома, оставив дверь в комнату, где находился Чхон Ён, настежь открытой. Достав сигарету, он прикурил и затянулся. В этот момент на тыльную сторону ладони, державшей сигарету, опустились хлопья мокрого снега, беспорядочно гонимые ветром.

Примерно в то время, когда он почти докурил сигарету, с опозданием прибыли люди племени Хочай верхом на лошадях. Вождь, легко спрыгнув с самой крупной лошади, поспешно подбежал к Тэ Му Вону.

— Послание от Пейры.

Вождь племени Хочай протянул Тэ Му Вону свёрнутое в трубочку послание. Он должен был отдать его, как только они сошли на берег в порту, но атмосфера совершенно не располагала к тому, чтобы заговорить с Тэ Му Воном, поэтому он смог передать его только сейчас.

Тэ Му Вон отставил бутылку со спиртным, которую держал в руке, и развернул послание. Пройдя через множество почтовых ястребов, послание было в таком потрёпанном состоянии, словно старинная книга. Выкуривая ещё одну сигарету, он принялся читать письмо, присланное Тэ Чхон О.

[Жду вас в Манджоне. Вместе со способом возрождения клана Квон.]

Он продолжил читать нацарапанный текст под строчкой, которую предположительно отправил Хван Хаджин.

[Направляюсь в Манджон. Судя по тому, что он так себя ведёт, даже после того, как его собственный отец погиб от твоей руки, похоже, у него есть какая-то цель. А ты почему отправился на Пятый Континент? Я как следует проверю, не объединился ли ублюдок Хван Хаджин с Чхон Хви Соном из провинции Чхон, чтобы сжечь гору Чхонхва, так что если всё же решишь присоединиться ко мне Манджоне, дай мне ответ.]

Убив Чхон Хви Сона, Тэ Му Вон записал всё, о чём догадывался, и отправил это Тэ Чхон О. А именно то, что Хван Хаджин и Чхон Хви Сон, похоже, были заодно.

Способ возрождения клана Квон... Раз уж Хван Хаджин не может поднять Одиннадцатый Континент, это означало, что он знает способ снять проклятие, не позволяющее им продолжать род. Как и сказал Тэ Чхон О, Хван Хонуй погиб от его собственных рук. И всё же, намерение явиться в Манджон, где расположилась Пейра, было равносильно сигналу о желании наладить дружеские отношения.

Судя по всему, внешне всё выглядело именно так, но было совершенно неясно, какие скрытые мотивы существовали у него на самом деле. Тэ Му Вон строил догадки о цели Хван Хаджина.

Возможно, он намеревается захватить власть над Первым Континентом вместо своего отца. Для этого ему нужны были жертвы, в которых течёт хотя бы капля крови клана Хва. Точно так же, как Хван Хонуй постоянно отдавал своих потомков на корм цветку Чхонджи.

Если подумать, разве Хван Хонуй чем-то отличался от племенного жеребца? Тэ Му Вон бросил докуренную сигарету в снег. Затем он зажёг зажигалку и сжёг бумагу.

Учитывая задержку в доставке сообщений с помощью ястребов, Тэ Чхон О, должно быть, уже прибыл в Манджон. Тэ Му Вон вошёл внутрь, небрежно отряхивая рукава, словно смахивая сигаретный дым. Комнату, в которой лежал Чхон Ён, в этот момент охраняли Сатурн и Юпитер.

— Му Вон-ним, мы можем чем-то помочь?

Тэ Му Вон бросил ярко-жёлтый взгляд на вождя, который осторожно к нему обратился.

— Если у вас есть способ разбудить того парня, который спит там внутри.

Не зная, в чём кроется причина, вождь не стал отвечать поспешно. Он лишь последовал за Тэ Му Воном до самой комнаты, сочтя это за молчаливое разрешение.

— Э-э, могу я узнать... как давно он находится в таком состоянии? Может, он чем-то болел?

В том, что касалось обращения с целебными травами, племя Хочай часто демонстрировало способности, уступающие лишь клану Хва. Если проявлялись какие-либо симптомы болезни, у них имелись самые разнообразные методы соответствующего лечения.

— Мне, конечно, неловко говорить об этом самому, но способности моей жены весьма выдающиеся.

Тэ Му Вон, чьё лицо всё это время оставалось бесстрастным, криво усмехнулся. Хоть срок жизни Чхон Ёна и был ограничен, никакой болезни у него не было. Он просто спал уже несколько дней, ничего не ев и не пив.

— Дело в том, что Чхон Ён-ним не приходит в себя уже больше четырёх дней. Есть ли хоть какой-нибудь способ помочь ему? — не сдержавшись, вмешался Юпитер.

Вождь широко раскрыл глаза. Человек не может продержаться без воды и трёх дней. Однако, несмотря на это, лицо Чхон Ёна выглядело полным жизни.

В этот момент в голове вождя внезапно всплыло одно воспоминание. О мужчине, который приходил к племени Хочай несколько десятков лет назад. Причина, по которой этот мужчина так отчётливо запечатлелся в его памяти, заключалась в том, что он, прямо как Чхон Ён перед его глазами, спал, не выпив даже ни капли воды. И на протяжении всего этого долгого времени мужчина с прекрасными чертами лица нисколько не терял жизненных сил.

— Э-э... Очень давно у нас был гость, который спал так же долго, как этот господин. Я хорошо его помню, потому что он был довольно-таки необычным человеком. Он был молодым, но волосы у него были совершенно белыми.

Взгляд Тэ Му Вона, до этого прикованный к Чхон Ёну, тут же устремился на вождя.

ㅤ

— То есть странные события начали происходить с тех пор, как ты с нами встретилась?

— Да. По крайней мере, насколько я помню.

— Слушай, ты помнишь того парня, который выступал посредником в бюро шаманских услуг?

— Э-э… в общих чертах? И во время инцидента в Ёнёнгё именно этот человек познакомил меня с Еджин онни…

ㅤ

— Как вы познакомились?

— Заказ от шамана? Через знакомых учителей, по цепочке. Я искала человека, который возьмётся за этот заказ… А почему ты спрашиваешь?

— ...Есть одна догадка.

— Например, история про старшую школу Кансан, которую ты нам рассказывала, или про Ёнёнгё, всё, что недавно произошло...

ㅤ

— Скорее всего, всё это связано.

— ...Как это возможно?

— С того дня, как я встретил тебя, и вплоть до вчерашнего дня, я расскажу тебе всё, что произошло.

ㅤ

— ...Значит, тот мужчина как минимум не обычный человек?

— Верно.

— И ещё: в школе Кансан поместили мстительного духа, а оппы с этим разобрались? Но мало того — он ещё хочет перевернуть мир?

— Ты сейчас роман сочиняешь?

— Я бы тоже очень хотел, чтобы это было так.

— В общем, как бы там ни было, но с историей в школе Кансан что-то было не так — мне это показалось странным. Хорошо, что хотя бы с мстительным духом быстро разобрались.

ㅤ

ㅤ

— ...Верно.

— И поэтому твои воспоминания…

ㅤ

ㅤ

ㅤ

ㅤ

— ...В общем, поэтому мне и нужны твои воспоминания. У меня есть предчувствие, что и это сейчас каким-то образом связано.

— ...Что ж, пока что основную мысль я уловила. И всё-таки пока что я не собираюсь давать на это согласие. Да и полностью верить твоим словам, оппа, трудно, и вопросы приватности тоже есть…

— …Приват… что?

— Говорит, что не хочет, чтобы читали её память, так как это слишком личное.

— Вот оно как… Понимаю. Такое ведь не назовёшь чем-то приятным.

— В таком случае есть ещё один вариант.

— Если ты собираешься сделать это силой, я буду кричать так, чтобы все вокруг слышали.

— Что за ужасные вещи ты говоришь? Я не опускаюсь до такой грубости.

— А что, если вместо тебя заглянуть в головы вон тех детей?

ㅤ

— Что?!

— А так разве можно?

— По крайней мере, мы сможем понять, почему они таскаются за этой девчонкой.

— Нельзя!!!

— ...Почему?

— Их же жалко! Что вы творите?!

— Да это не больно. Я тоже пробовал — ничего особенного.

— Точно. Они ещё слишком малы и, наверное, даже не поймут, что происходит.

— По-моему, так всем будет проще: и тебе, и нам. Разве нет?

— Не говорите ерунды! Разве взрослый человек так поступает?!

— Я вообще-то никогда не говорил, что хочу быть взрослым.

— Вот такой я взрослый.

— Вот кто-кто, а ты здесь точно не соответствуешь своему возрасту.

— Что за чушь? Не хочу это слушать от тебя.

— Ты что, не помнишь, как в прошлый раз, когда мы заказали жареную курицу, ты съел всю кожицу и оставил остальное?

— Э-это… потому, что я плохо знал современные человеческие правила поведения за столом!

— И ещё ты сказал, что терпеть не можешь ростки сои, и попросил оторвать у всех головки, да? Прямо жутко капризничал, а?

— Угх… Кхм...

— Ты даже палочками нормально есть не умеешь, поэтому мне пришлось за тебя собирать все бобы из конджабана*. Ахахахаха!

*Конджабан (콩자반) — это традиционная корейская закускаиз чёрных соевых бобов, тушённых в сладком и соленом соевом соусе.

— Кх-х… А ты сам даже толком не знал, как одежду снимать!!..

— ...Хорошо. Я сама это сделаю, идёт?

— Доверять детей таким людям, как вы, оппы… Ладно, я просто уступлю!

— Ты же сказала, что тебе это не нравится. В любом случае, они уже умерли, и мы им не навредим. Всё же в порядке, да?

— Ты серьёзно?

— Есть ведь поговорка, что живые — в первую очередь? В любом случае, когда они переродятся, они уже не будут ничего помнить. Главное — поймать виновного.

— Если следовать такой логике, значит, можно даже оскорблять новорождённых детей, да? Всё равно, когда они вырастут, они ведь ничего не вспомнят.

— Если человек уже умер и поэтому, по-твоему, с ним можно обращаться как попало, то разве это не относится и к тем, кто умер от старости? Тогда зачем вообще проводить поминальные обряды?

ㅤ

— Ладно, ты права. За твою аргументацию можно было не переживать.

— Значит, можно считать, что ты дала согласие?

— ...Да.

— Ладно. Я постараюсь быть максимально осторожен, чтобы это не стало неприятным опытом.

ㅤ

— Возьми меня за руку.

— Чжу Мин Чан, ты тоже. Надо посмотреть вместе.

— Что? Достаточно просто за руки подержаться? А в прошлый раз надо было ближе…

ㅤ

— Что такое?

ㅤ

«...Я-то думал, что ты простодушный пёс, а ты, оказывается, хитрая змея…»

— Закрой глаза и сосредоточься.

ㅤ

ㅤ

— Это он? Тот человек, с которым ты столкнулась перед тем, как потерять сознание.

— Наверное… так и есть?.. Из-за того, что я потеряла сознание, я плохо помню…

ㅤ

ㅤ

ㅤ

— Наконец-то заполучил…

— Почему у меня изо рта такая штука?..

— В тот момент ты была в сознании?

— Нет. Я была совершенно без сознания.

— ...Странно. Сознания не было, а воспоминания остались.

— …Тогда чьи воспоминания мы сейчас видим?

Тэ Му Вон думал, что хорошо знает Чхон Ёна, но теперь тот казался ему диким цветком, который он видит впервые.

С тех пор как Чхон Ён уснул, словно потеряв сознание, он до сих пор не открыл глаза. То, как он безмятежно спал, не произнося ни слова, казалось до крайности непривычным. Даже губы, которые просто мастерски умели огрызаться, несмотря на всю его трусость, теперь были смирно сомкнуты.

Он несколько раз похлопал его по щеке со словами: «Поешь, а потом спи», но брови Чхон Ёна даже не дрогнули. Будь это кто-то другой, он бы подумал: «Сам проснётся», да и на этом всё бы закончилось, но отойти от кровати, на которой лежал Чхон Ён, оказалось нелегко. Со вчерашнего дня и до сих пор Чхон Ён спал как мёртвый.

От тревоги на ладонях выступил пот. Всё казалось непривычным. Словно брошенный в совершенно незнакомое место, он растерялся, не в силах разобраться в чувствах, которые испытывал впервые в жизни. Ощущение было смутным и неопределённым, как в тот день, когда ему оставалось лишь смотреть со стороны моря, как рушится Одиннадцатый Континент.

Волны, бушующие за бортом, всей тяжестью бросались на стекло каюты и без устали колотили в него. И хотя яростные волны не могли причинить ему вреда, при одном взгляде на Чхон Ёна земля уходила у него из-под ног. Морская вода в лучах заходящего солнца до жути напоминала море, окрашенное кровью бесчисленного множества людей. Глядя в небольшое окно, Тэ Му Вон внезапно всё понял.

Об этом незнакомом чувстве и неопределённой тревоге.

Всё потому, что ему доводилось отнимать жизни, но никогда — спасать их. И при этом он с уверенностью заявил Чхон Ёну, что никаких «если» не будет, и что он не позволит ему умереть в отведённый срок.

«И это при том, что я не способен справиться даже с такой мелочью, как помочь ему прийти в себя?»

Безвыходная ситуация была сродни бессилию. Если бы он ударил Чхон Ёна по лицу со всей силы, эти бледные щёки не просто распухли бы, а наверняка покрылись бы кровоподтёками. Но чутьё подсказывало, что, сколько бы он ни распускал руки, Чхон Ён всё равно не очнётся.

Тэ Му Вон развернул стул и сел лицом к Чхон Ёну. В руке он держал толстую стеклянную бутылку с виски. Заливая в горло крепкий алкоголь, он рефлекторно потянулся за сигаретами, но вместо этого лишь устало провёл рукой по лицу.

Трое Планет не стали искать не выходящего из каюты Тэ Му Вона. Отчасти это было связано с тем, что «Рыба-меч» была небольшим скоростным судном по сравнению с «Пейрой», и им требовалось непрерывно следить за обстановкой на море, а отчасти потому, что Сатурн видел, как Тэ Му Вон унёс из столовой бутылки со спиртным.

Эта троица не знала точной причины, по которой им нужно было направляться к Пятому Континенту. Юпитер, который сжимал в руках деревяшку и тщательно вырезал лицо Чхон Ёна, не выдержал и отправился к Марс, находившейся на капитанском мостике.

— Нуна.

— Что?

От волн, хлещущих в нос корабля, Юпитер затоптался на месте, пытаясь удержать равновесие. Марс же, ухватившись за припаянную полку, стойко выдерживала бушующую качку.

— Нуна, ты знаешь, почему мы направляемся к Пятому Континенту?

— С каких пор ты начал перечить решениям Лидера?

— Это так, но…

Накатившая морская вода ударилась о палубу и разлетелась во все стороны. Когда они впервые поднялись на борт, то всё время тревожились, не перевернётся ли судно, стоило волнам хоть немного подняться, но теперь для них двоих это зрелище было совершенно привычным. Глядя на высоко вздымающиеся волны, готовые, казалось, поглотить «Рыбу-меч», Марс заговорила:

— Как думаешь, что было бы, если бы не Чхон Ён-ним?

— Что? — переспросил Юпитер, пытаясь понять, не ослышался ли он из-за шума волн, оглушительного под стать их размеру.

— Я спрашиваю, как думаешь, что было бы, если бы сейчас на нашем корабле не было Чхон Ён-нима?

Если бы Тэ Му Вон отдал приказ в отсутствие Чхон Ёна… Он бы не стал, как сейчас, разыскивать Марс, чтобы выяснить цель. Он бы вообще ни о чём не думал, решив лишь: раз хённим приказал отправиться на Пятый Континент, значит, нужно плыть.

Глядя на потерявшего дар речи Юпитера, Марс распознала травму, запечатлённую в крови клана Квон. Одиннадцатый Континент затонул в те дни, когда Юпитер был ещё совсем ребёнком. И всё же он испытывал инстинктивную тревогу по отношению к Чхон Ёну из клана Хва. Испытывая влечение к клану Хва, он, парадоксальным образом, не может им доверять.

— Тебе ведь тревожно.

Слова Марс вывели Юпитера из оцепенения. Они попали в самую точку, отражая то, что он сам чувствовал, наблюдая за Тэ Му Воном в последнее время. Когда Чхон Ён был рядом, Тэ Му Вон вёл себя совсем не так, как тот хённим, которого он знал. Тот факт, что в присутствии Чхон Ёна он не курит, также был известен всем Планетам.

Если бы выжившим из клана Квон, прибывшим с Первого Континента, из провинции Чхон, сказали, что Тэ Му Вон бросил курить из заботы о другом человеке, никто бы не поверил. Они бы не только не поверили, но и наверняка усомнились бы в здравом уме того, кто это сказал. Причина, по которой весь клан Квон доверял Тэ Му Вону, заключалась в том, что он оставался неизменным при любых обстоятельствах.

Он не пренебрегал кланом Квон ради дорогого человека и никому никогда не давал особых привилегий. Тэ Му Вон был фактическим главой клана Квон — равным всем, но наделённым колоссальной властью.

— Юпитер, не говори старшим.

Поняв смысл слов о том, что следует молчать о Чхон Ёне, Юпитер медленно кивнул. В то время, когда Юпитер, будучи ещё ребёнком, жил в провинции Чхон, некоторые старики частенько поговаривали о том, что глава клана Квон, Тэ Чжэ Чхон, очарованный кланом Хва, погубил страну. Тогда он не знал, что означает «клан Хва», но теперь он понимает это лучше, чем кто-либо другой.

«У нас и страны-то нет, чтобы её погубить, так что это пустые страхи».

Подумав, что он стал несвойственно для себя серьёзным, Юпитер опустил взгляд на деревянную фигурку, которую держал в руке.

— Но почему мы должны поднимать континент, нуна?

— Потому что наш род сможет продолжиться только в том случае, если родятся дети.

Юпитер почесал голову наполовину вырезанной деревянной фигуркой. А затем, невольно почувствовав себя виноватым, быстрыми движениями протёр рукой макушку фигурки.

— Разве это не желание стариков?

— Следи за языком.

— Грубо говоря, даже если континент снова поднимут, нет ведь никаких гарантий, что наложенное на нас проклятие спадёт.

— …

На лице Марс отразилось крайнее изумление. Она не подозревала, что Юпитер способен мыслить настолько глубоко, поэтому не смогла скрыть растерянности на своём лице.

— Давай отдадим звание самого глупого среди наших Планет Сатурну.

— Нуним! Значит, всё это время вы считали меня самым глупым?!

— Зачем вы говорите гадости за спиной?

Сатурн тоже вошёл через открытую дверь капитанского мостика, переступая с ноги на ногу и удерживая равновесие. С его тела капала морская вода. Услышав весть о том, что в машинное отделение хлынула вода, он вовсю вычерпывал её и только что вернулся, разобравшись даже с барахлящим подводным мотором.

— В любом случае, мне неинтересно продолжать род и всё в таком духе.

— И это говорит парень, у которого даже девушки нет.

— А у тебя самого, Сатурн-хён, она есть? Сам о своей внешности и не думаешь, а всё сохнешь по Чхон Ёну.

— Это… просто безответная любовь.

— Сатурн, ты тоже? — Марс резко оборвала разговор, словно её абсолютно не волновали всякие там сердечные дела Сатурна.

— Что вы имеете в виду?

— Я спрашиваю, считаешь ли ты, что ради продолжения рода нашего клана нужно поднять континент?

Сатурн растерянно хлопал своими и без того маленькими глазками. Поскольку стремление снова поднять Одиннадцатый Континент было одновременно роком и заветной мечтой клана Квон, ему было трудно постичь вопрос Марс.

— Хм... ну, нам ведь так сказали?

Сатурн тоже вырос в деревне выживших клана Квон в провинции Чхон, ещё до того, как стал частью Пейры. Старшие постоянно твердили о том, каким великим был клан Квон, и наставляли, что именно им, а не им самим, старикам, предстоит стараться и прикладывать усилия. Поэтому он просто привык думать, что должен стремиться к процветанию клана Квон, но в этом не было его собственной воли.

Пока он поднимался по карьерной лестнице от рядового Пейры до Планеты, следуя за Тэ Чхон О и Тэ Му Воном, о роке и заветных мечтах, если честно, уже давно забылось. Конечно, когда Чхон Ён из клана Хва встал на их сторону, он радовался вместе с остальными Планетами.

Но, если вдуматься, он просто был опьянён мощью, которую продемонстрировал член клана Хва, а вовсе не переполнялся надеждой на то, что континент удастся поднять прямо сейчас. Конечно, было бы здорово, возродись Одиннадцатый Континент, но он полагал, что там, наверху, сами во всём разберутся.

— Но вообще-то мне нравится и Город Чхонхва.

Город Чхонхва, небольшой, но оживлённый из-за множества людей, был местом, которое дарило больше покоя, чем жизнь в скитаниях по бескрайнему морю.

— Наш континент тоже ушёл под воду, когда погиб член клана Хва. За то, что Город Чхонхва всё ещё держится, определённо придётся заплатить свою цену.

На тихое бормотание Марс Юпитер и Сатурн ответили молчанием.

— Этот ебучий Город Чхонхва вообще ни черта не стоит!

— Он не стоит того, чтобы ты ставил на кон свою жизнь. Усёк?

Все Планеты, присутствующие здесь, обдумывали слова Тэ Му Вона. Было совершенно ясно, что Город Чхонхва остаётся в безопасности только благодаря Чхон Ёну. Поскольку поддерживать землю, не заплатив никакой цены, было бы невозможно, слова о том, что придётся поставить на кон жизнь, тоже не были пустым звуком.

— Ты хочешь сказать, что... Чхон Ён-ним может умереть? — Юпитер крепко сжал в руке деревянную фигурку.

— Я не знаю наверняка. Но раз уж даже ради Города Чхонхва требуется рисковать жизнью, то, что потребуется, чтобы поднять наш уже затонувший континент?

Как бы то ни было, все они предчувствовали, что это означает смерть Чхон Ёна. Планеты, пришедшие к одному и тому же осознанию, на мгновение погрузились в молчание.

— Нуним, давай доберёмся до Пятого Континента на максимальной скорости, — сказал Сатурн, стряхивая рукой тонкий лёд с волос. Инстинкт клана Квон подсказывал ему: причина, по которой Тэ Му Вон направляется на Пятый Континент, несомненно, кроется в Чхон Ёне. Как и причина, по которой он не может выйти из каюты.

И все трое не желали смерти Чхон Ёна. Марс, посмотрев вниз на каюту, которую отсюда никак нельзя было разглядеть, слегка кивнула.

— В машинном отделении ведь нет проблем?

— Да, теперь вода хорошо откачивается из корпуса.

Марс отвесила Юпитеру и Сатурну по сильному шлепку по спине.

— По местам.

Сатурн поспешно направился в машинное отделение, а Юпитер — в рулевую рубку. Пока члены Пейры во главе с планетами рассекали волны, направляясь к Пятому Континенту на максимальной скорости, Тэ Му Вон ждал, когда Чхон Ён откроет глаза.

Под ногами туда-сюда катались бутылки из-под алкоголя, издавая грохот, но он не стал этому препятствовать. Всё потому, что он ожидал, что Чхон Ён придет в себя, жалуясь на шум.

Однако этот жалкий звук бьющихся друг о друга бутылок лишь бессильно поглощался яростным рёвом волн, готовых обрушиться на корабль.

Сознание Чхон Ёна то отключалось, то прояснялось вновь, словно лампочка, готовая вот-вот перегореть. Он наполовину потерял рассудок, но его тело честно отзывалось на всё, чутко реагируя на каждое прикосновение.

Судно качало на вздымающихся волнах, отчего проникновение становилось ещё глубже. Чхон Ён, чьё тело окончательно обмякло и лишилось сил, издавал невнятные стоны, с его губ стекала слюна. Но даже в таком состоянии он отчаянно пытался дотянуться и соединить их ладони. Тэ Му Вон поймал то и дело соскальзывающую руку Чхон Ёна и крепко переплёл их пальцы.

Худые, словно стебельки, пальцы Чхон Ёна казались такими хрупкими, что могли переломиться от малейшего усилия, но Тэ Му Вон был не в силах ослабить свою крепкую хватку. И хотя под этим грубым натиском его пальцы болезненно выгибались, чудесным образом они всё же не ломались.

Между ними не прозвучало ни единого слова. Посреди бескрайнего моря они были сосредоточены исключительно друг на друге, досконально изучая каждую чёрточку тела партнёра так тщательно, словно их связи больше не требовалось никаких определений.

Тэ Му Вон прижал к себе Чхон Ёна, который в конце концов окончательно потерял сознание, и тяжело вздохнул. Их влажные тела соприкасались так плотно, словно изначально были единым целым. Когда он бережно отвёл пальцами мокрые пряди, прилипшие ко лбу Чхон Ёна, под ними проступили алые следы, оставленные его собственными губами.

Его лицо выглядело настолько измождённым, что, если бы не тихое дыхание, он казался бы мёртвым.

— ...Ничего, если это будет недолго?

Тэ Му Вон ни разу не готовился к смерти, даже когда Одиннадцатый Континент уходил под воду. Он был настолько уверен, что сможет выстоять даже против надвигающегося цунами, что это вполне можно было счесть безрассудством простого смертного, осмелившегося проявить высокомерие перед лицом стихии.

Однако Чхон Ён вёл себя так, словно был готов принять смерть, допуская мысль о том, что, хотя он и постарается выжить, у него может ничего не выйти. Быть может, виной тому была его жизнь, приучившая его к тому, что, как бы он ни старался, всё равно ничего не складывается так, как хочется? Как бы там ни было, Тэ Му Вон был намерен во что бы то ни стало выбить из него этот прогнивший образ мыслей.

Чхон Ёну, должно быть, казалось, что они направляются на Пятый Континент совершенно необдуманно, но это было верно лишь отчасти. Во сне Тэ Му Вон узнал причину гибели Сон Хви. Ощущение слёз, заливавших лицо, оставалось поразительно отчётливым, несмотря на то, что это были не его собственные слёзы.

Во сне он был всё равно что сам Сон Хви. А потому он полагал, что, добравшись до Пятого Континента, сможет интуитивно почувствовать местонахождение Истока, которое было известно Сон Хви.

Ведь, хоть и наполовину, но он из клана Хва.

— ...Чтобы попасть к Истоку, необходимы чистокровные мужчина и женщина из клана Хва, но ведь из чистокровных у нас... остался всего один, не так ли?

Как и говорил Хван Хонуй, он знал, что требуются двое чистокровных. Однако из воспоминаний Сон Хви было неясно, обязательно ли это должны быть именно мужчина и женщина. Но какое это имеет значение? Если они не смогут войти, он просто разнесёт вход вдребезги и войдёт, как поступал всё это время.

Он укутал тело Чхон Ёна в простыню и, подхватив его на руки, направился в ванную. Повсюду так густо витал аромат цветка Боксу, что, казалось, Чхон Ён вдохнул жизнь даже в брошенную на пол рубашку с цветочным узором. Это был конец той жизни, в которой он носил на своём теле цветы, лишённые запаха.

***

Тэ Чхон О смотрел в окно из кабинета босса в Морском здании.

С вершины самого высокого здания в Городе Чхонхва путь, ведущий от водного канала к морю, был виден как на ладони. Вдалеке бушевали волны, вздымая белую пену яростнее, чем обычно. Казалось, даже красный маяк, одиноко возвышающийся над морем, вот-вот будет поглощён волнами.

Маяк, установленный в море, служил сигналом, предупреждающим о скрытых подводных скалах и препятствиях. Морской маяк, призванный быть глазами для моряков, сейчас беспомощно утопал в высоких волнах, не в силах выполнять свою роль. В такие дни даже рыбацкие лодки не выходили в море, и все суда оставались стоять на якоре в порту. Море, которое ещё полдня назад было совершенно спокойным, теперь яростно бушевало, словно запрещая людям вторгаться в свои владения.

Тэ Чхон О потребовалось довольно много времени, чтобы привыкнуть к изменчивому нраву моря. Нет, по сравнению с сушей море всё ещё оставалось для него бесконечно чуждым.

— Может, мне воспользоваться моментом и побыть немного откровеннее? — заговорил Тэ Чхон О, всё так же глядя в окно. Сигарета в его руке медленно тлела.

Венера, не слышавший слов Тэ Чхон О, сидел на диване за столиком и разбирал документы. Поскольку он ничего не слышал, ему нужно было читать по губам, чтобы понять сказанное, но Тэ Чхон О это совершенно не заботило, и он продолжил говорить:

— Даже если проклятие спадёт и у нас появятся потомки, я не хочу обрекать детей на такую же жизнь, как наша. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, насколько тревожна жизнь на континенте, который держится на клане Хва. Пусть пока ещё и существуют невредимые земли, вроде Пятого Континента, но страх, что они в любой момент могут уйти под воду, всё ещё никуда не делся. Лишиться родного дома и вот так скитаться по морям... Разве это жизнь?

С погружением Одиннадцатого Континента под воду, они потеряли многих родных, а в скитаниях по морям — ещё больше товарищей. Нынешняя Пейра хоть и славилась своей колоссальной силой, но их время было ограничено: вслед за эпохой процветания неминуемо должен был наступить закат.

— Я считаю, что ничего страшного, если клан Квон так и закончится на нашем поколении.

Высказав свои искренние чувства, Тэ Чхон О обернулся с чувством некоторого облегчения на лице. Венера посмотрел на него озадаченным взглядом.

— Босс.

— М?

— Вы только что ко мне обратились?

Тэ Чхон О затянулся наполовину тлевшей сигаретой и как обычно непринуждённо сказал:

— Ого, Венера, ты всё это время слышал и притворялся, что не слышишь?

— Да нет, не то чтобы...— нерешительно ответил Венера.

— Я просто сам с собой разговаривал, паршивец.

Вместо слуха у Венеры развились другие чувства. У членов клана Квон зрение было в разы острее, чем у обычных людей, но у Венеры оно было ещё острее.

Когда Тэ Чхон О был повёрнут к нему спиной, по движению его спины он понял, что босс что-то говорит. Речь была слишком длинной, чтобы быть просто разговором с самим собой, что выглядело странно, но, как и всегда, он не стал возражать боссу.

— А что с топливом для рыболовецкого судна?

Хотя Венера и уловил атмосферу того, что тему переводят нарочно, на этот раз он тоже решил не придавать этому значения.

— Похоже, нам удастся монополизировать значительную часть топлива на Первом Континенте.

— В конце концов, Хван Хонуй должно быть умер, так о чём вообще думает Му Вон-и?

Тэ Чхон О уже собирался достать новую сигарету и закурить, как вдруг вспомнил Тэ Му Вона, грызущего конфету. Когда он был с ним, то дымил без остановки, но каждый раз, когда рядом оказывался Чхон Ён, он доставал конфету.

От Марс пришло послание о том, что Тэ Му Вон направляется из провинции Нок с Первого Континента на Пятый Континент. Причины в послании ещё не указывались, но сколько ни ломай голову, ехать снова на Пятый Континент, где они побывали совсем недавно, не было никаких причин. Ведь денег, вырученных для монополизации топлива, было уже более чем достаточно. Однако, если подумать, на «Рыбе-меч» вместе с ними плыл и Чхон Ён.

Если он не отправил Чхон Ёна обратно в Город Чхонхва, а везёт с собой… Значит, это было связано с Чхон Ёном.

— Вот же дурдом.

— Что?

— Ещё ни разу не было ничего хорошего, стоило только связаться с кланом Хва.

— Что вы имеете в виду?

Тэ Чхон О предполагал, что седовласый мужчина, который приходил повидаться с его отцом, был Хван Хонуем. Тэ Чхон О посмотрел себе под ноги. То, что он мог твёрдо стоять на обеих ногах в Городе Чхонхва, было возможно лишь потому, что существовал Чхон Ён.

— Венера, думаешь, аптекарь бросит Город Чхонхва и выберет нашу землю?

Венера озадаченно склонил голову, собирая документы в кучу.

— А обязательно выбирать одно из двух?

Хотя это и казалось мудрым ответом на глупый вопрос, один чистокровный представитель клана Хва мог поддерживать лишь один континент. Иначе континенты бы не тонули.

Тук-тук.

Тэ Чхон О кивнул подбородком на раздавшийся стук. Венера сразу понял, в чём дело, сгрёб все документы и убрал их в ящик стола Тэ Чхон О. Затем он подошёл к закрытой двери и отпер её. Перед ним стоял член Пейры среднего ранга, отвечавший за послания и важные поручения.

— В чём дело?

На вопрос Венеры, член Пейры с несколько смущённым видом заговорил:

— Хван Хаджин… прислал боссу послание.

Член Пейры почтительно протянул обеими руками свёрнутое в рулон послание. Разумеется, оно было перевязано тонкой тесьмой, словно никто его не вскрывал. Венера взял послание, закрыл дверь и подошёл к Тэ Чхон О.

Тэ Чхон О затушил недокуренную сигарету в пепельнице. Затем, развернув переданное послание, он издал невесёлый смешок.

[Жду вас в Манджоне. Вместе со способом возрождения клана Квон.]

Манджон был территорией Пейры. Предложение встретиться там означало, что Хаджин собирается сам броситься в тигриное логово.

— Этот ублюдок никак не подохнет.

Венера, прочитавший по губам Тэ Чхон О, закивал так, будто горячо с ним соглашался.

Способом возрождения клана Квон, должно быть, являлось продолжение рода. Вопреки истинным чувствам, он, как босс Пейры и единственный выживший из клана Квон, не мог отказаться.

— Отправляемся в Манджон. Передай это послание Му Вону.

⠀

⠀

⠀

— Не понимаю, почему дети меня не любят.

— Призраки по своей природе боятся токкэби.

— Спасибо, что помогли. Хотя я и сама могла бы с этим разобраться.

— А, да? Зря только старался.

— Тогда мы пойдём? Эй, пошли.

— Я не говорила вам уходить.

— Если нужна помощь, можно же просто попросить помочь. Дети все такие, что ли? И что такого сложного в том, чтобы сказать прямо?

— ...Ну что?

— Я тоже не знаю причину.

— Ням-ням.

— Кажется, они чего-то от меня хотят, но... Вы же знаете, юные души в большинстве своём слишком слабы, поэтому даже говорить не могут.

— Есть догадки, почему увязались именно за тобой?

— Интересно, почему это непременно должна быть ты?

— ...А ты часом не нажила себе врагов, пока раздавала опасные поручения?

— Вообще-то нет.

— Тогда в чем дело? Вряд ли у тебя с самого начала была такая предрасположенность. Подумай хорошенько. Не случалось ли чего-нибудь?

— Ах, неужели дело в этом?..

— В чём «этом»?

— ...Я не придала этому особого значения, но... Если подумать, недавно я упала в обморок прямо на улице.

— Упала в обморок? Почему? Проблемы со здоровьем?

— ...Я думала, что это просто из-за усталости от учебы, но я не уверена. Может, я столкнулась с призраком... или чем-то подобным? Я не знаю.

— Как ты можешь не знать? Это же случилось с тобой. Ты что, потеряла память?

— На самом деле... Да, похоже на то.

— Я помню, как кто-то заговорил со мной.

— А после этого я потеряла сознание...

— А кого именно встретила, значит, не помнишь?

— …Я не совсем уверена.

⠀

— …Это случайно был не мужчина? На вид лет тридцати с небольшим…

— Этого я тоже точно не знаю… У тебя есть какие-то догадки?

— Вообще-то есть кое-что, что я хотел бы проверить…

— Эй.

— Почему ты так смотришь? Ням-ням.

— …Сначала прожуй, потом говори.

*глоть*

— Ты ведь можешь заглянуть в чужую голову.

— То же самое, что ты проделал со мной.

— Разве ты не можешь узнать, что с ней произошло?

— Память — это то, что порой просто «не всплывает», хотя на самом деле она очень часто никуда не исчезает. Так что, если осталось хоть немного воспоминаний, можно попытаться...

— Хаа.

— …Попытаться, пожалуй, можно.

— Да?

«Так хочется уйти…»

— Тогда, может, попробуем и на ней?

— Нет, погодите-ка. Я своего согласия на это не давала. Почему вы решаете всё за меня, не спросив?

— Я просто хочу помочь.

— Ясно же видно, что у тебя есть и другая цель.

— А ты догадливая.

— А ты вообще собирался это скрывать?

— Да уж, ты и правда не промах. Так когда примерно ты потеряла сознание?

— Это что, прямой допрос?

— Эй, какой ещё «допрос»? Как-то обидно звучит. Я вообще-то предлагаю взаимовыгодную сделку. Тебе ведь и самой надоест, если эти дети будут постоянно за тобой таскаться.

— …Так-то оно так…

— Помимо того случая с обмороком, больше ничего другого не происходило? В прошлый раз, когда мы встречались, мы ведь разговаривали про старшую школу Кансан.

— Ты же говорила, там было много одержимых чем-то? Уж не попала ли и ты под это влияние?

— А, я как раз собиралась об этом спросить. Вскоре после того, как я поговорила с тобой, оппа, они все разом исчезли, представляешь? Ты что-то сделал?

— Эм… Ну, я кое-что сделал, да… Как-то само так вышло.

— Что за небрежное объяснение? В любом случае, когда я на следующий день пошла в школу…

— А, точно… Я вспомнила.

— Пока, Со Ён~

— Угу. Увидимся завтра.

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

— У меня пару раз бывало такое, что… воспоминания местами обрывались.

— …Начиная со следующего дня после нашей с тобой встречи, оппа.

⠀

— ...Ах, п-простите... Я здесь впервые и не знала, что сюда нельзя заходить...

— Ничего страшного. Я ненадолго оставил дверь открытой из-за уборки. Вполне можно было перепутать.

— ...Эм, скажите, а это случайно не то самое место... где хранились останки Пульгасари?

— Нет-нет. Это просто Чосаджон*, а место, о котором вы говорите, находится дальше, в глубине храма.

*Чосаджон (조사전 / 祖師殿) — павильон в буддийском храме, где хранятся портреты и поминальные таблички почитаемых основателей. В зависимости от храма также может называться Куксаджон, Куксадан, Ёнгак, Чосагак и т. д. (Источник: Википедия)

— И к тому же, поскольку Пульгасари — бессмертное создание, от него никогда не оставалось никаких «останков».

— А, т-точно... Верно.

— ...Но этот Пульгасари... Это ведь та самая морская звезда*, которую я знаю?.. Та штука... что живёт в море...

*Здесь 불가사리 (пульгасари) — слово с двойным смыслом: оно может означать морскую звезду, а также мифическое корейское существо Пульгасари. Е Чжин специально делает вид, что ничего не знает о Пульгасари.

— Видите ли, Пульгасари — это легендарное животное, которое питается железом и никогда не умирает.

— Если вы посмотрите в эту брошюру, там есть рисунок Пульгасари.

— Говорят, у него длинный хобот, как у слона, и грива, как у льва, а также огромные медвежьи лапы и хвост быка.

⠀

Текст в брошюре: «...Храм Ыймёнса — древний храм с богатой историей, который, по преданию, был основан великим наставником Ыймёном в эпоху Троецарствия. Это один из старейших традиционных храмов в нашей стране. Священное создание Пульгасари с горы «Унбонсан», где расположен храм, хранилось здесь с давних времён, и благодаря своей исторической и культурной ценности оно было признано Национальным сокровищем № 355. Однако с тех пор, как Пульгасари был украден в 1955 году, его местонахождение до сих пор остаётся неизвестным...»

— ...И зачем вору понадобилось красть Пульгасари?

— Как знать. Может быть, это был человек, одержимый идеей бессмертия?

— По словам покойного бывшего настоятеля, издавна передавалась легенда, что тот, кто съест его сердце, обретёт сверхчеловеческую силу и способность к исцелению.

— Может быть, именно поэтому его и украли...

— Да ну... Неужели кто-то стал бы красть храмовую реликвию только из-за какого-то поверья?..

— ...Человеческая жадность по своей природе не знает границ, так что как знать.

— Но говорят, если съесть его сердце, то из-за огромной заключённой в нём энергии будешь мучиться от сильного жара до самой смерти, не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.

— Тогда, может... из-за денег? Как сбыт краденого, например.

— Может быть и так, а может, чтобы вылечить тяжелораненого члена семьи или питомца... Как бы там ни было...

— Мы лишь надеемся, что никто не пострадает и что однажды Пульгасари благополучно вернётся назад.

— Ну вот, это место, где почитался Пульгасари.

— Сейчас здесь лишь пустой бокс, но внутреннее пространство всё же оформлено материалами на эту тему.

«Сколько ни думаю, а запечатывающий камень деревни Кансан и Пульгасари совершенно между собой не связаны».

«Зачем папа вообще пришёл в Ыймёнса? Неужели то, что было записано в блокноте, оказалось просто бессмысленными заметками?»

— ...Босаль-ним*, тогда я, пожалуй, пойду.

— ...А, да!.. Спасибо, что проводили.

보살님 (Bosal-nim): Обращение к женщине, практикующей буддизм (букв. «Бодхисаттва»). Часто используется как уважительное обращение к верующей женщине.

«...Ха-а».

«Опять всё сначала... Неужели я что-то упустила?.. С чего вдруг храм Ыймёнса оказался замешан в расследовании запечатывающего камня деревни Кансан?»

Текст в блокноте: «Исчезновение останков Пульгасари. Зачем?»

«Зачем?.. Вор, укравший Пульгасари, возможно, был одержим бессмертием... Или у него могли быть иные цели? Деньги?»

— Не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.

⠀

— Ай, совсем голова дырявая... Я ведь опять оставил дверь Чосадчжон открытой!..

— Не то чтобы у меня старческий маразм, но всё из головы вылетает…

— Наставник!!!!!!!

— Кьяааааа!!!

— Что за грубое поведение на территории храма, босаль-ним!!..

— Ха-а... Ох... извините...

— Как я уже говорил, вход сюда обычным мирянам запрещён...

— Наставник, а сердце Пульгасари ведь может съесть не только человек?!

— ...Неужто?..

— Вы же сами недавно сказали, что «нет никаких гарантий, что вор съел его лично»...

— Если бы сердце съел не человек и не животное, а какая-то нечисть, что тогда произошло бы?

— Хм... Я и сам до конца не уверен, но разве такое возможно? Сейчас такой мир, что настоящую нечисть увидеть трудно…

— Это я чисто гипотетически. Если бы!

— ...Вы и вправду так сильно интересуетесь Пульгасари, босаль-ним?

— Кстати говоря, раньше здесь уже бывал человек, который заводил похожие разговоры... Как же его?.. Кажется, я смутно припоминаю, что он расспрашивал о каком-то запечатывающем камне и нечисти.

— Вы сказали, это запечатывающий камень? Кто вам о нём рассказал?

— Дайте-ка подумать… Это было уже около 10 лет назад, поэтому я смутно помню, но...

— Проходя мимо, я краем уха услышал разговор, который тот человек вёл с настоятелем перед Главным залом. Это был мастер из предсказательного салона, который и в обычное время часто приходил в храм...

— В тот день с ним был ещё один мужчина, что было необычно, поэтому я это и запомнил.

— Как я уже говорил, я услышал это случайно, проходя мимо, так что не знаю, будет ли от этого польза...

— ...Наставник.

— Тот мастер из предсказательного салона, похоже, очень хорошо разбирается в своём деле, можно узнать его контактные данные?

⠀

— Эй, а ты как думаешь?

⠀

— Не кажется, будто они загипнотизированы?

— Вряд ли. Никакой особо странной ауры не чувствуется... Не знаю, чего они так спешат.

— Я тоже такое впервые в жизни ви...

*замерли*

*топ-топ*

— ...Они внезапно сменили направление.

— Почему?..

⠀

— Эй, знакомое личико.

— Кого ты имеешь в виду? Здесь нет никого, кроме смертных, которых я вижу впервые.

— Нет, я про ту девчонку с каштановыми волосами вон там. Мы же встречались с ней и во время инцидента с Ёнён-гё, и старшей школой Кансан. Не помнишь?

— Я помню еду под названием «хот-дог».

— Проехали.

— В любом случае, хорошо, что мы пошли за ними. Кажется, ситуация там затруднительная...

— Давненько я не вмешивался в чужие дела, сходить, что ли?

⠀

⠀

— Хм... Кажется, я пришла туда, куда нужно...

— Значит, вон то место — это храм Ыймёнса...

— Да, Док Чхоль-а.

— Е Чжин-ним, вы где? А то мне скучно.

— Как насчёт того, чтобы сыграть в настольные игры? Давненько мы этого не делали.

— Эм...

— Вообще-то, я тут приехала в Ыймёнса. Пока поднимусь, уже, наверное, ночь наступит, так что давай позже...

— В Ыймёнса?! Почему вы поехали одна?!?! Я же просил взять меня с собой!!!

— Что ты такое говоришь, тебе пока нужно отдохнуть...

— Я ведь так хотел расследовать дело Пульгасари вместе с вами!!!

*раскатистое эхо*

— ПУЛЬГАСАРИ!!!!

*бип*

— Извините...

[Пульгасари-и-и ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

[Я тут заглянул в блокнот вашего отца и кое-что поискал в интернете... Говорят, Пульгасари — это буквально «неумирающее животное». Так что тот Пульгасари, который находился в Ыймёнса, на самом деле просто спал, а так-то он жив, говорят!!!!]

[Разве это не удивительно???]

[Говорят, если повезёт, можно было даже увидеть, как он открывает глаза... ㅠㅠㅠㅠ Раньше люди кишмя кишели там, чтобы загадать желание Пульгасари. Хотя это ещё до войны было...]

[ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ Поэтому я так хотел туда съездитьㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

[Е Чжин-ним, тогда хотя бы сфотографируйте место, где его хранили, очень прошу! ㅠㅠㅠㅠ Обязательно, пожалуйста! ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

«Точно, этот парень ведь фанатеет от священных зверей*...»

[Ясноㅡ;]

*Ёнсу (Священный зверь / 靈獸): Приносящее удачу животное. Относится к таким мифическим существам, как Кирин. (Источник: Стандартный словарь корейского языка).

Храм Ыймёнса.

Останки Пульгасари пропали без вести.

Зачем?

Старшая школа Кансан.

Трупов немного.

«Среди всех записей в блокноте, единственное, что я вижу впервые — это то, что касается этого места. Папа приходил сюда, чтобы расследовать дело об этом пульгасари или типа того?»

«Пусть и говорят, что он славится как священный зверь, или как там его...»

«Люди, пришедшие помолиться, или...»

«То и дело мелькающие монахи, люди, помогающие им с работой...»

«С виду — обычный буддийский храм, ничего примечательного».

⠀

— Что это вообще за здание? Ни души...

⠀

— Можно ли войти?..

— Нельзя...

— А-а-а-а!

⠀

⠀

⠀

⠀

— Чего ты за мной таскаешься? Разве тебе не нужно упокоиться? И когда ты успел стащить мой телефон?

— Кажется, оно считает тебя своим защитником.

— Не смеши меня! Жуть как противно!

— И что ты теперь собираешься делать?

— А?

— …Ведь сейчас в моём теле находится ещё и душа Ким Сохо. Что нам теперь с этим делать? Для начала мне нужно хорошенько врезать хёну, чтобы на душе отлегло.

— В любом случае, лучше действовать вместе, так что давай подумаем над планом.

— …Я тоже не намерен оставлять брата в покое. Я должен заставить его понести заслуженное наказание.

— А Со Хо…

ㅤ

— Ким Со Хо… Кем он был для тебя до того, как стал твоим возлюбленным?

— Я же говорил, что мне приснился сон. Сон, в котором я видел какой-то момент из прошлого с его точки зрения. Я смог почувствовать, насколько сильно он тобой дорожит. И как сильно он по тебе тосковал.

— Целых 1500 лет… Я всё ещё не знаю, зачем он так с тобой поступил, но…

— Кажется, за этим кроется какая-то своя история, так что мне отчего-то не по себе. Так что и тебе совсем не обязательно сейчас делать вид, будто всё в порядке…

— Да нет, я же пообещал тебе…

— Эй, не пойми неправильно. Я прекрасно знаю, что ты не сможешь сразу разобраться в своих чувствах.

— Так что выложись на максимум, чтобы у тебя не осталось никаких сожалений.

— …Ты серьёзно? Даже если я не смогу так просто разобраться в своих чувствах, тебя это нисколько не волнует…

— Что, всё ещё не можешь отпустить? Появись только возможность — и ты сразу захочешь вернуться?

— Да я не об этом!

— Раз не об этом, то и ладно. Зачем переживаешь на пустом месте?

— Я не привык уступать своё другим.

— Если ты меня предашь, мы оба умрём прямо на месте. Так что даже не думай о всяких глупостях.

ㅤ

— …Я думал, что из-за того, что случилось вчера, ты больше не сможешь мне доверять.

— Правда… Спасибо, что снова поверил мне…

«И почему он кажется таким милым?»

«Я начинаю думать, что всё ещё может стать хорошо».

«Когда я вместе с ним…»

ㅤ

ㅤ

ㅤ

— Это же дети?

— Эй, куда это они все направляются?

— А?

— Даже и не знаю… Это юные души, но выглядят они как-то неспокойно.

— Если у тебя есть намерение вмешаться лично, проверь, не происходило ли чего-нибудь странного поблизости.

— В конце концов, Чинму — существо из загробного мира, так что для того, чтобы выживать в мире живых, ему придётся пожирать души.

— …Давай пойдём за ними.

— А? Но прежде всего мы должны найти брата...

— Просто мне кажется, что это связано с ним!

⠀

⠀

— Чжу Мин Чан. Ты в порядке?

— Думаю, не в порядке. И, кажется, так будет всегда...

— …И в этот раз меня бросили одного.

— Впрочем как и всегда…

— Ха-а.

— Разве я не рядом с тобой?

⠀

⠀

⠀

— …Твои слова о том, что ты будешь рядом до самой смерти. Ты правда сдержишь это обещание?

— Разве я постоянно не говорил тебе? Что не лгу… Если ты никак не можешь поверить, я могу сделать так, чтобы наши тела слиплись и больше не разделились.

— Нет уж, от такого я пожалуй откажусь.

⠀

— ...Кольцо на безымянном пальце имеет особое значение.

— Что ещё за значение?

— ...Это означает обещание.

— Я имею в виду обещание быть преданным лишь одному человеку до самой смерти.

— Это сродни узам, которыми обмениваются люди, вступившие в брак. Хоть в них и нет магической силы... Если ты действительно собираешься остаться рядом со мной...

— Надень его мне обратно на безымянный палец.

— ...А?

— ...Ты же сам сказал, что это делают только люди, вступившие в брак...?

⠀

— ...Ты же обещал.

— Что будешь рядом со мной, что бы ни случилось. Разве не так?

— Эм... ...Обещал.

— Да, верно.

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

— ...А-а... Реально бесит...

— Хотя ты ведь даже не знал, что делаешь...

⠀

⠀

⠀

«Если бы не Ким Со Хо... Мы бы, наверное, не встретились».

«Можно ли мне вообще вклиниться в эту огромную брешь?»

«Если я заполучу все воспоминания Ким Со Хо, то он…»

— А я-то думал, что из этого рта только ругательства вылетают.

— Чё, не нравится? Хочешь, как обычно?

— Я не говорил, что мне не нравится.

*чмок*

— Когда все дела уладятся, давай сыграем свадьбу по всем правилам. Мне хочется увидеть тебя в шёлковых одеждах...

*чмаф*

*чмок* *чмок*

— На свадьбе будет только то питьё и еда, которые мы любим.

— И ещё: я не хочу брать наложницу. В этом я уступать не намерен, так что имей это в виду.

*чмок-чмок*

— Какая ещё наложница? Жить надоело? Теперь никакой такой ерунды нет, у нас моногамия.

— Правда? Значит, и для тебя я — единственный?

*чмооок*

— Да я же говорил... Мпф...

— И предаваться утехам с кумихо тоже запрещено.

— Да нет же, серьёзно, мы правда никто друг другу… Эй, эй! Куда ты меня тащишь?.. Опусти меня...

— Сказал же... Ха-ах... Стой, здесь же... Не надо, м-м-м...

— Опустить тебя? М?

— Я же сказал, ах... Щекотно, говорю же, щекотно...

— Эй, реально... Серьёзно, хватит... А, подожди...

— Я же говорю, я не хочу заниматься этим прямо посреди колумбария, придурок!

— В колумбарии?

— Это же кладбище, говорю тебе, кладбище! Что ты творишь перед лицом усопших?!

— Вообще-то здесь и моя бабушка!

— …Всё равно ведь никто не видит, так какая разница?

— …Можно ведь и дома это сделать...

— Почему именно здесь?..

— Эй, не тыкай меня в задницу.

— Что, сегодня не хочешь, чтобы я входил? Может, просто полизать?

— Да нет же, псих, я не об этом…

⠀

— Я же сказал, хватит тыкать!

— Сколько раз тебе повторять...

⠀

⠀

Верный принципу Пейры — держать слово, — Тэ Му Вон без устали доводил до предела Чхон Ёна. Двигаясь внутри Чхон Ёна, широко раздвинувшего ноги, он пальцами оттягивал сосок, который уже бессчётное количество раз кусал и облизывал. Сильно сжимая туго натянутый, как и нижнее отверстие, сосок, он яростно толкался бёдрами.

Из члена Чхон Ёна непрерывно, словно при непроизвольном мочеиспускании, сочилась жидкость. Поскольку Чхон Ён кончил уже дважды, внизу всё было насквозь мокрым. Сперма, стекавшая по промежности, в такт движениям Тэ Му Вона проталкивалась обратно, попадая на внутренние стенки.

— Ха-а, тяжело, так тяжело.

Бёдра, каждое из которых сжимала крупная ладонь, тоже сплошь покрылись красными пятнами. Казалось, шершавые ладони Тэ Му Вона беспощадно царапают нежную кожу на внутренней стороне бёдер. Не только внутренние стенки, о которые тёрся его член, но и вся кожа, с которой он соприкасался, уже давно превратилась в одну сплошную эрогенную зону.

Чхон Ён, приоткрыв затуманенные глаза, посмотрел снизу вверх на тяжело дышащего Тэ Му Вона. В тот же миг их взгляды встретились, и перед ним оказался мужчина, в котором не осталось ни капли самообладания. Быть может, дело было в сгустившейся тьме? Его золотые глаза казались темнее обычного, а на каждый изгиб тела легли тени.

Чхон Ён протянул руку ко лбу Тэ Му Вона. Стоило кончикам пальцев коснуться красиво нахмуренного лба, как Тэ Му Вон прикусил его ладонь. Когда удивлённый Чхон Ён сжал руку в кулак, Тэ Му Вон, высунув язык, облизнул тыльную сторону его ладони и прищурился. В и без того разгорячённом теле, казалось, пламя вспыхнуло с новой силой.

Говорят же, что клан Хва падкий на красивые лица... Чхон Ён подумал, что тут уж ничего не поделаешь. А слова Чхон Оэсона о том, что чистокровные члены клана Хва — исключение, он постарался выкинуть из головы.

Причина, по которой каждый шаг Тэ Му Вона и слухи о его романах были у всех на слуху в Городе Чхонхва, заключалась не только в том, что он был вторым человеком в Пейре. Всё дело было в выдающейся красоте Тэ Му Вона, способной затмить даже его скверный характер. Если так подумать, то же самое было и с хозяйкой паба «Одуванчик».

— Только не говори, что ты заинтересовался этим парнем.

— Нет, ни в коем случае.

— Правильная мысль. Отдашь ему хоть капельку сердца — и пиши пропало, тот ещё тип. Хотя для секса на одну ночь, лучше него не найти.

Тогда это казалось пустяком, но теперь, вспоминая об этом, он чувствовал, как внутри всё кипит от злости. Переживать из-за того, как развязно Тэ Му Вон жил до встречи с ним — себе дороже, но разве человеческое сердце так легко усмирить? Глаза Чхон Ёна, затуманенные негой, зажмурились. В расслабленном до предела проходе сами собой с усилием сжались мышцы.

От неожиданной стимуляции Тэ Му Вон выдохнул низкий стон и ладонью приподнял лоб Чхон Ёна. Веки его плотно зажмуренных глаз поднялись вверх.

— Глянь-ка как зенки вылупил.

Не зная, какие очередные перемены в настроении заставили Чхон Ёна сделать такой взгляд, Тэ Му Вон лишь тихо рассмеялся. Чхон Ён, целиком запертый в его объятиях, казался ему очаровательным, а его веки, послушно поднимающимися вверх, как у маленького щенка, — умиляли. Бормоча «не надо», Чхон Ён вцепился в запястье Тэ Му Вона.

— Для меня... и возлюбленный, и всё это — впервые.

С тихим смешком выдохнув «а», Тэ Му Вон ещё глубже подался вперед и тяжело, с нажимом двинул бёдрами. Стоило ему до основания взбудоражить размягчённые внутренние стенки, как Чхон Ён выронил пронзительный стон.

— Хочешь сказать, я шлюха?

— …

Хоть Чхон Ён и не заходил в своих мыслях так далеко, он крепко сжал губы. Тэ Му Вон подался ещё ниже и, словно дикий зверь, лизнул Чхон Ёна в ухо.

— Послушай, у меня возлюбленный тоже впервые.

Несмотря на этот щекочущий нервы голос, Чхон Ён отчего-то затаил злобу, схватил Тэ Му Вона за голову и изо всех сил впился зубами в его ухо. Вот только на зубы попался пирсинг, отчего во рту неприятно заныло.

Цокнув языком, Тэ Му Вон большим пальцем оттянул нижнюю губу Чхон Ёна и осмотрел его зубы. Аккуратные маленькие зубки выстроились ровным рядом. Проведя пальцем ниже, Тэ Му Вон облизал ровные зубы языком и проник в приоткрывающийся рот. Стоило ему кончиком языка провести по нёбу, как тело Чхон Ёна забилось в мелкой дрожи. От того, как отдавалось даже во внутренних стенках, подступающее с самого начала чувство оргазма у Му Вона достигло предела.

Он терзал его рот сверху и вбивал член снизу, окончательно лишая Чхон Ёна рассудка.

— Ха-а, м-м…

Когда задыхающийся Чхон Ён повернул голову в сторону, чтобы сделать вдох, Му Вон упорно последовал за ним, мешая ему дышать. Сверху и снизу непристойно доносились влажные хлюпающие звуки. Он полностью вытащил член из отверстия, а затем приставил к нему только головку. Сжимающееся и разжимающееся отверстие с чмоканьем отчаянно пыталось втянуть её обратно.

Он одним резким толчком вошёл в круглое отверстие, которое, раскрывшись, начало было сжиматься до прежних размеров.

— А-а-ах!..

Чхон Ён содрогнулся, издав высокий стон. Сильно опухшие внутренние стенки мягко и туго обхватили член. Тэ Му Вон снова начал полностью вытаскивать член наружу, а затем с силой вбивать его обратно. Из опустевшего нижнего отверстия с хлюпаньем вытекала сперма, и он, надавив, снова ввёл член внутрь.

Тэ Му Вон толкался так грубо, что ягодицы Чхон Ёна покраснели. Подняв его бёдра вверх, он, на этот раз навалился уже всем весом и придавил Чхон Ёна.

— Кх-кхе, — Чхон Ён закашлялся с открытым ртом.

Тэ Му Вон втянул в рот его заострённый язык, лежащий на нижней губе.

Чхон Ён то и дело издавал мучительные стоны, словно у него саднило корень языка. Когда Тэ Му Вон начал яростно и беспорядочно вбиваться членом, ничем не отличающимся от смертоносного оружия, в простату и прямую кишку, постепенно стало нарастать желание кончить. Каждый раз, когда толстая головка с силой пробивала себе путь сквозь извилистые внутренности, выпрямляя их, из члена Чхон Ёна выплёскивалась прозрачная жидкость.

Чхон Ён, казалось, опьянел от аромата лотоса, а Тэ Му Вон чувствовал себя так, словно оказался в месте, сплошь усыпанном цветами Боксу. Достигнув состояния, похожего на транс, он даже не осознавал, насколько неистово двигает бёдрами. Чхон Ён тоже не замечал, какими громкими стали его стоны. Всякий раз, когда Му Вон грубо вторгался туда, куда не следовало проникать, пальцы на руках и ногах Чхон Ёна рефлекторно вытягивались.

Не вынимая члена, Тэ Му Вон, до этого задававший такой неистовый темп, за которым было не угнаться, крепко обхватил Чхон Ёна обеими руками. К горлу подступал кашель, но из-за того, что дыхание было намертво перехвачено, всё, на что хватало сил — это испускать слабые вздохи.

Чхон Ён на мгновение подумал, что в ушах раздался хлопок. Столь неистовой была сила, с которой Тэ Му Вон вошёл до самого основания. Когда он начал кончать, тело Чхон Ёна с силой вдавило в матрас.

Внутри всё распирало до ощущения тяжести от бурно изливающейся спермы. Ему самому хватило бы трёх-четырёх эякуляций, но количество спермы Тэ Му Вона, как и всегда, с избытком заполнило всё внутри. Тяжело дыша, Чхон Ён почувствовал, что лоб Тэ Му Вона, прикоснувшийся к его щеке, был мокрым. Ему хотелось провести по нему рукой, но не было сил даже пошевелиться, к тому же всё его тело крепко удерживалось им.

Чмок.

Тэ Му Вон звонко поцеловал Чхон Ёна в лоб. У Чхон Ёна невольно вырвался слабый смешок. Всё потому, что это был милый поцелуй, совершенно не вяжущийся с тем, как развратно он к нему льнул до этого. Снова несколько раз чмокнув его, на этот раз Тэ Му Вон втянул губами кожу на его лбу. Стоило Чхон Ёну нахмуриться от ощущения туго натянувшейся кожи, как он задвигал языком, словно успокаивая его.

Тэ Му Вон, совершая столь милые действия, продолжал водить внутри уже кончившим членом. Его сперма просачивалась и впитывалась в каждый уголок внутренних стенок. Неужели всё дело было в том, что ему облизывали лоб? Было ощущение, будто изнутри внутренние стенки тоже облизывает этот ствол. Когда он вытащил член, сила которого не угасла даже после разрядки, раскрывшийся проход со всхлипом излил наружу хлынувшую сперму.

Нижнее отверстие, широко раскрытое по форме члена Тэ Му Вона, чувствовало пугающую пустоту. Хоть Чхон Ён и не пытался сознательно напрячься, проход сам собой, словно в судороге, то сжимался, то снова открывался. Чхон Ёну всё ещё было непривычно это ощущение потери всякого контроля внизу. Целуя его везде — не оставляя без внимания ни единого дюйма лица, — Тэ Му Вон медленно опустился ниже и взял в рот сосок.

— Г-грязно…

Верхняя часть тела была в полном беспорядке из-за излитой им жидкости. Там смешались и сперма, и какая-то жидкая субстанция неизвестного происхождения. Тэ Му Вон, не обращая на это ни малейшего внимания, принялся посасывать влажный сосок. Даже когда Чхон Ён изо всех сил вцепился ему в волосы, это не помогло. Поглаживая рукой кожу на его животе, Тэ Му Вон с силой надавил на нижнюю часть живота.

— А-а-х!..

Из раскрытого прохода с силой хлынула сперма. Брызги долетели до бёдер Тэ Му Вона и потекли вниз по его ногам. И всё же он не ослаблял руку, давившую на живот.

Было страшно, когда во время проникновения он чувствовал прикосновение к выпирающему животу, но в то же время от ощущения, будто нарушено некое табу, наслаждение, напротив, лишь усиливалось. Сейчас было примерно так же. Когда на изрядно измученные внутренние стенки надавили снаружи, к саднящему ощущению прибавился сильный позыв к мочеиспусканию.

— Я… в ту-туалет…

Чхон Ён попытался силой оттащить Тэ Му Вона за волосы, когда тот принялся покусывать его сосок зубами. Но он в ответ лишь скользнул языком вниз и резко ткнул им в пупок, где скопилась жидкость.

— Ха-а!..

Тэ Му Вон не давал покоя его телу с обострившейся до предела чувствительностью, лаская его повсюду. Чхон Ён, которому посасывали пупок, отчаянно дрыгал ногами, но справиться с мёртвой хваткой Тэ Му Вона было невозможно.

Без особых усилий он легко усмирил Чхон Ёна, словно обращаясь с ребёнком. В такие моменты Чхон Ён отчётливо осознавал, что тот принадлежит к клану Квон. Но он также был и из клана Хва, источая густой аромат лотоса.

— Хватит… ха-ах.

Взяв губами обмякший член, Тэ Му Вон снова с силой надавил на плоский низ живота.

— А-а-х! Ч-что же делать…

Чхон Ён непроизвольно излил сперму снизу и жидкую смазку из члена. Когда Тэ Му Вон отстранился от члена, его рот был влажным. Мало того, из-за руки, всё ещё продолжавшей давить, брызги жидкости долетели даже до лица Тэ Му Вона. Застыв всем телом и мелко дрожа, Чхон Ён посмотрел на Тэ Му Вона так, словно не мог поверить в происходящее.

Тэ Му Вон провёл ладонью по влажному лицу и захихикал.

— Значит, теперь в открытую используешь меня как шлюху, да?

На лице, то скрывавшемся за пальцами, то вновь открывавшемся взору, играла улыбка. От этого зрелища внутренний огонь разгорался с новой, неудержимой силой.