TW: насилие над ребенком, упоминание суицида.

───────────────────

𝟏. Имя и фамилия

Скарамучча Валлори

𝟐. Возраст

20 лет

𝟑. Роль в сюжете

Пассажир

───────────────────

───────────────────

𝟒. Характер

Характер юноши люди обычно емко описывают одним словом — "сложный", хотя на деле Скарамучча чуть проще, чем впечатление, что он оказывает.

Резкий на слова и действия. Парню крайне тяжело пускать людей в "свой" мир, предпочитая оставаться в нем один на один с собой, в следствие своих прошлых ошибок, которые должны были его научить хоть чему-то.

Скарамучча придерживается позиции того, что окружающие люди никогда не поймут его мысли и мотивации.

"В каждом из нас есть целый мир, полный боли и красоты. И иногда мы становимся единственным жителем не из-за гордости, а из-за невозможности перевести свой язык на общепринятый"

Юноша плохо владеет навыком "держать язык за зубами", о котором всю его жизнь безостановочно твердило старшее поколение. Колкие комментарии и сарказм легли в основу его взаимодействия с окружающими. Казалось, будто Скарамучча пытался своей "недоброжелательностью" возвести вокруг себя неприступные стены.

Парень склонен действовать импульсивно и менять свои решения по нескольку раз за минуту.

Считает, что ради поставленной цели можно и пройтись по чужим головам, вот только после их свершения иногда может поймать себя на мыслях, что это всё не стоило таких жертв. Но что сделано, то сделано. Времени уже не возвратить, а Скарамучча не из тех, кто вслух признает свою вину и будет извиняться.

Парню тяжело дается понимание чужих эмоций. Он крайне далек от общепринятого попнятия "эмпат".

Не воспринимает чужие благие намерения, ища в них "второе дно". Человек не будет делать что-то просто так.

Скептичен к вере, но из-за того, что его приемная семья религиозна, Скарамучча один из первых в голове прокручивает молитвы и обращения к богу в опасных ситуациях. Хотя кому как не ему знать о том, что "господь не поможет"?

───────────────────

───────────────────

Биография:

Родился юноша в неполной семье. Мать никогда не рассказывала ему сказок из рода “твой папа космонавт”. С самого первого вопроса об отце, который назрел у Скарамуччи в трехлетнем возрасте, говорила ему нелицеприятные вещи о втором родители парня и о том, как он бросил их стоило ему узнать о беременности.

“Ты не нужен в этом мире настолько, что даже твой родной отец, как только узнал о твоем рождении — решил уйти”

Мать не проявляла к сыну особой любви, обвиняя его в разрушении ее семьи.

“Если бы ты не родился, то Чезарио остался бы остался со мной”

Скарамучча искренне старался добиться материнской любви. Как никак он был обычным ребенком. Желание быть любимым — свойственно для людей.

Старался вести себя образцово, быть самым послушным мальчиком в детском саду, был лучшим учеником в классе, но женщине, породившей его на свет, — не было до него дела.

Скарамучча всегда завидовал детям, что его окружали. Они бедокурили, пакостили, плохо учились, на них часто жаловались, но их родители их любили и принимали такими. А Скарамучча как бы не пытался прыгнуть выше своей головы — не мог получить того же.

Со сверстниками отношения у Скарамуччи никогда не ладились. Он был правильным, дотошным и эмоционально нестабильным.

Но все это было до одного дня.

Скарамучча помнил этот кошмар как сейчас. От воспоминаний того дня бросало в дрожь.

Как он вернулся со школы, тихо сидел в своей комнате, и тут его позвала мама.

Сердце застучало быстрее от трепета внутри. Неужели она наконец заметила его?

— Мальчик мой… — голос женщины был невероятно нежным — Скара такого никогда раньше не слышал от нее. — Ты можешь сделать кое-что ради своей мамочки?

Мальчик даже не думал ни о чем, когда взбудоражено кивнул. Слова застряли в горле от восторга. Женщина, родившая его, раньше всегда запрещала называть ее мамой, могла даже ударить за это. Только по имени. А тут сама ласково зовет его и называет себя его мамой. Сердце закипало от радости. Неужели она приняла его? Неужели у них еще есть шанс стать нормальной семьей?

— Выпей, сынок, — женщина протянула кружку с мутной водой, которую мальчик растерянно взял.

— Что это?

— Это конец. Лекарство, которое избавит мир от всех грязных пятен. Ты никогда не должен был рождаться, это моя вина… — голос жалобный и измученный, а на лице блаженная улыбка, будто женщина знает, что вот-вот лишится всех проблем в жизни и впереди будет только свет и радость. Выражение лица было таким нежным, будто у Скарамуччи от радости начались слуховые галлюцинации и сказанные ей слова не могут быть правдой.

Рука мальчика мелко дрожала, когда он взял в руки кружку и поднес ее к губам, делая первый глоток. Небольшой, пробуя жидкость на пробу. Вязкая и сладкая. Почему-то вызывала отвращение к себе и подсознательное нежелание пить.

— Хороший мальчик, — женщина привстала с кресла, возможно желая погладить сына по голове, но ее ноги подкосились быстрее, чем она успела сделать что-то.

— Мама! — Скара тут же подскочил, пытаясь удержать мать из-за чего разлил пару капель жидкости из своей кружки. — Мама, тебе плохо?

— Я сказала тебе — пей! — женщина кричала, твердила о том, что он должен выпить, но сама пальцами намертво схватилась за рукава его кофты, стягивая движения до той степени, что мальчик не мог поднять руку. Взгляд матери был пустым и расфокусированным, пробирал его до мурашек. Она будто смотрела не на сына, а сквозь него.

Дальше воспоминания Скарамуччи были размытыми обрывками.

Тело матери у его ног, разлитая по полу после "лекарство", отчаянный стук по соседской двери. Бесконечное время до того как ему открыли. Отчаянные попытки попросить вызвать скорую.

Больница, врачи, палата, промывание желудка, уколы в вену. Все это Скарамучча уже практически не запомнил, но то, что услышал дальше…

“Твою маму не удалось спасти”

Уже после в больнице Скарамучча узнал, что родная мать его пыталась напоить антифризом и лишь благодаря тому, что он так мало выпил и скорая приехала быстро — относительно физического здоровья все обошлось достаточно хорошо для этой ситуации. Врачи прелполагали, что женщина выпила дозу намного больше и сделала это еще за несколько часов до того, как решилась отравить сына.

В детдоме жизнь Скарамуччи потеряла смысл. Он зря старался все это время.

Раньше парень был идеальным ради того, чтобы мать заметила его.

Потом же он пытался быть “плохим” ей же назло. Чтобы она с небес смотрела на него и жалела о том, что он не умер.

Связался с плохой компанией, хулиганил, грубил взрослым. Даже пару раз чуть не был поставлен на учёт — лишь бывшая хорошая репутация и надежды на то, что он одумается и исправится спасли его от этого.

Все это было до тех пор, пока Скарамуччу в возрасте одиннадцати лет не взяли в семью.

Он был из тех детей, кто “не хотел”, чтобы его забирали из детского дома. Скарамучча не был готов принять новых людей в свою жизнь, которые будут пытаться стать ему кем-то родным, кем никогда не станут.

Возможно в глубине души ему тоже хотелось, чтобы его забрали домой, чтобы он прочувствовал что это такое жить в семье. Но для себя эту мысль он бы никогда не принял.

Скарамучча держался того, что семья ему не нужна. Что он уже один раз оступился и второй раз этого не допустит.

Мальчишка делал все для того, чтобы его вернули.

Не слушался родителей, оскорблял их, устраивал истерики и скандалы о том, что ему никто не нужен.

Бил посуду, портил вещи. Родная мать его, вероятно, за такое бы убила, но не эти люди.

Приемные родители обладали безграничным терпением.

Они понимали, что Скарамучча не готов пустить себе кого-то в душу, он не привык жить в семье. Мальчика не научили любить и принимать чужую любовь.

Церковь каждое воскресенье, еда дома всегда была, одежда, покупкой которой его не попрекают сотню раз на день… Такой могла быть жизнь, если бы он родился в нормальной семье?

В такую бескорыстную любовь не верилось. Да и как в такое можно поверить? У этих людей не было ни единой причины хорошо к нему относиться. Он им чужой и как ребенок не самый хороший.

Со временем, постепенно взрослея, Скарамучча сам себя начал вводить в моральный долг перед ними. Перестал прогуливать учебу, даже старался сдать экзамены, чтобы поступить на бюджетное место в вуз.

Конечно за голову он окончательно взялся крайне поздно и это ему не удалось. И даже здесь эти люди не злились на него и сказали, что он может рассчитывать на их финансовую помощь и поступать куда хочет.

Скарамучче тяжело принимать чужую помощь, но он согласился при условии, что все потом возместит приемным родителям.

Еслии бы его школьные знакомые увидели то, как старательно он учился в университете — не поверили бы никогда в такое.

Чтобы ленивый хулиган Скарамучча и мало того, что выбрал поступать не в пту, а в высшее учебное заведение на исследовательскую специальность, так ещё и за два года обучения пропущенные им пары можно было сосчитать по пальцам.

Парень из кожи вон лез, чтобы перевестись на бюджетное отделение. Скарамучча был лучшим в их платной группе и перевод был не за горами. Любимая преподавательница даже сделала толчок к этому и предложила ему почётно выступить на научной конференции как студенту их университета со своим проектом, который он разрабатывал для будущего диплома.

Если Скарамучча себя на ней хорошо покажет, то место на бюджете у него в кармане.

Что может быть лучше?

На бюджете он мог бы выйти на стипендию, чтобы больше не жить на деньги приемных родителей, что приблизило бы его к выплате долга. Вот только почему-то Скарамуччу одолевало плохое предчувствие. Как минимум из-за того, что рейсов на поезде в необходимом направлении не было и необходимо лететь на самолёте. Для человека с аэрофобией это весьма сомнительная идея, но Скарамучча ничего не оставалось, кроме как покорно согласиться и перетерпеть полёт. Как никак в его жизни бывали и события похуже, чем это.

“Я не могу умереть в самолете, потому что моя жизнь обошлась слишком дорого и мне нужно все вернуть”

Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный, просто сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно...

Статус:

чистокровная

Возраст:

19 лет.

Внешность:

Лаума обладает утонченной внешностью. Её фигура грациозна и стройна. Длинные волосы нежно-сиреневого оттенка обрамляют лицо, подчёркивая его утонченные черты.

Кожа девушки светлая, будто фарфоровая. Бирюзовые глаза, будто драгоценные камни, выделяются на общем фоне нежного образа.

Но ошибся дорогой, и не рассчитал траекторий полёта и мне снова приходится быть для тебя этим "кто-то"

Характер:

Добрая душа — первое, что можно услышать, если просить у любого из тех, кто знаком с ней.

Взвешенный и разумный человек, которого крайне тяжело вывести на эмоции. Не поддается провокациям и манипуляциям.

Лаума — истинный альтруист, искренне верящий, что любой конфликт можно разрешить словами. Она выступает за мир и взаимопонимание, часто становясь стороной примирения в ссорах своих знакомых.

Девушка общительная и умеет располагать к себе людей. Многие ей готовы доверить свои даже самые сокровенные секреты, ведь знают, что Лаума сохранит их тайну любой ценой и никогда не использует эту информацию против них.

Свое же сердце девушке тяжело открыть другим людям, даже с которыми она близка. Предпочитает держать свои искренние чувства и эмоции только при себе, сохраняя разумную дистанцию с окружающими людьми.

С юности читала множество книг, была старательным и разумным ребенком. Раньше своих сверстников научилась говорить и делать лишь после того как хорошенько все обдумать.

Биография:

Лаума из обеспеченной семьи чистокровных, небезызвестной в Октавии. Девушку растили в любви, будто самое драгоценное сокровище. У своих родителей она была единственным ребенком, вследствие чего все внимание было уделено ей одной. Её всегда наставляли на то, что в будущем она должна достичь определенных высот.

Лауму не нужно было наставлять она сама понимала, что чтобы получить достойное место в обществе — нужно стараться.

Долгие и упорные тренировки с темной материей, старательная учеба.

Лаума была больше старательной, нежели как-либо одаренной.

Она сама себе ставила цели, для достижения которых прикладывала все усилия. Понимала, что все это нужно в первую очередь ей самой, а не родителям, обществу или кому-либо другому.

После школы девушка смогла поступить в академию святых и великих — лучшее место, чтобы проложить себе дорогу в будущее.

Как он вообще на подобное согласился? Ответа на этот вопрос даже сам Жан не знал.

Он всегда не любил даже фотографироваться. Школьные фотосессии были для него пыткой, а на фотоотчетах он вообще всегда лицо прикрывал. Каждый раз, когда на фотографии Кевина попадал хоть малейший уголок его лице — просил обрезать, чтобы его видно не было, либо вообще удалить.

И именно этот человек сейчас смотрел на свое изображение на экране телефона девушки. Дурдом какой-то. В здравом уме Жан бы никогда не согласился на подобное. Неловко, некомфортно и вообще стыдно. Кто вообще придумал открывать рот под музыку? Хотя Моро этот не делал — ему, чтобы умирать со стыда, хватало того, чтобы стоять рядом и участвовать тем самым в видео.

Попроси его кто-нибудь другой — он бы послал далеко и надолго. Но это был не "кто-то", это была Рене. Девушка, отказать которой было серьезным испытанием, что Жан всегда проваливал.

Снимать у Жана выходило лучше, чем сниматься и он каждый раз молил бог, чтобы Рене сказала о том, что здесь нужна динамичная съемка. Уж лучше дергать телефон, чем стоять под музыку. Вот только сегодня явно был не его день. Уже больше десятка видео под какие-то современные песни. Самый страшный кошмар Жана. Пусть Уокер и обещала никуда не выставлять видео с ним — сказала, что снимает просто для себя. Что ей просто нравится пересматривать видео и вспоминать как они вместе проводили время. Жана это подкупало. Она вспоминает его. Это пьянит, будоражит и вот он уже как верный пёс стоит рядом с ней, приобнимая за плечи, пока девушка листает свои избранные. Кривлянья под музыку выглядят ужасно глупо, пока это делает кто-то, кроме Рене. У нее все выходит мило. Жану нравится Рене. Это очевидный факт. Моро не может знать очевидно ли это для Рене, но Кевин говорил, что у него на лице всё написано. Это было похоже на правду. Жан и не скрывался особо.

— Рене, много ещё? — сниматься Жану уже порядком надоело. Они вполне себе могли бы покончить с этим дурдомом и пойти вместе погулять. Могли бы зайти в магазин купить каких-нибудь сухариков с энергетиками и посидеть в парке. Или на площадку пойти. Рене нравятся качели — Жан не против покачать ее, разглядывая как белые волосы растекаются по ветру.

— Устал уже? Одно всего, — Рене оборачивается к нему и Жан плавится под напором её мягкой улыбки. Её хватает для того, чтобы парень был согласен до посинения заниматься этим бредом. Все что угодно, лишь бы она ему улыбалась.

— Нет, мне просто интересно.

Рене ставит телефон на лавочку и приходится отойти немного в сторону, чтобы не выходить на передний план.

Хочется спросить насчёт того, есть ли у нее планы после этого, но мелодия начинается раньше.

"Так чего ты ждёшь? Целуй меня!"

Жану попадались такие видео. С подписью "проверяю на тормоза". То, к чему это должно привести понятно даже такому тугодуму как он. В конце видео почти все целовались. Но не может же Рене это иметь в виду? Или может...

Как ему реагировать на такое вообще? Ему стоит что-то делать? Она проверяет его? На тормоза или на чувства?

Времени думать не было, но Жан все равно терялся в раздумьях.

Поцелуй в щеку же можно защитать как дружеский?

Рене смотрит на него через экран телефона. Жану точно стоит что-то сделать и побыстрее. Моро делает шаг вперёд, касаясь плеча девушки на что она сразу же повернулась к нему. В глазах читалось, что ждёт она сейчас не поцелуя в щеку.

Жан пытается держать себя, когда его ладонь ложится на подбородок девушки. Небесная голубизна глаз встречается с его серыми глазами и Моро себя больше не контролирует.

Пульс ощущался всем телом и с каждой секундой был все быстрее, когда Жан наклонился к Рене. Казалось, что любой контроль над телом пропал, когда он прикоснулся своими губами к её. Когда Рене забросила свою руки ему за спину, чтобы лучше держаться и приподнималась на носочки, чтобы отвечать. От волнения воздух в лёгких кончался. Когда приходится закончить поцелуй, Жан прижимал девушку к себе за талию, пока она висела на его шее, едва опираясь на носочки ног. Пульс отдавал в виски от волнения. В произошедшее не верилось абсолютно. Это было чем-то невозможным, нереальным, но оно было. Этот момент настоящий, также как и Рене, дыхание которой он ощущал своей кожей также отчётливо как и слышал короткое "да" на выдохе, что было явно знаком ее небольшой победы.

— Я люблю тебя, — тихо произносит Жан, пусть уже всем здесь всё понятно.

Уокер немного отстраняется, заглядывая ему в глаза. Жану кажется, что он никогда ещё не видел ее настолько счастливой.

— Мы можем начать встречаться? — Рене будто сама путается в своих мыслях и том, что хочет сейчас сказать. Вероятно у нее в голове каша не меньше, чем у Жана, который почти готов ответить, как она добавляет. — Я тебя тоже!

— Нам нужно начать встречаться.

Весь вечер и ночь квартира в распоряжении Эндрю. Не то, чтобы это вообще меняло что-то в его жизни. Миньярд не был бытовым инвалидом — не во всех приемных семьях их обхаживали как здесь. Жизнь научила всему: от готовки и уборки, до шитья и навыков базовой починки большинства техники дома.

Аарон всегда в их симбиозе выступал теоретиком. Мог много чего сказать, но не сделать. Вся физическая работа ложилась на плечи Эндрю, которому никогда это не нравилось, но он был готов пересилить себя, ведь ему важнее благополучие брата, что могло пострадать не выполни они указания некоторых из их “родителей”.

Эндрю отмахнулся от неприятных мыслей о прошлом, бросая свою сумку с учебниками на диван в гостиной. Куртку повесил на крючок на стене, а сам прошел на кухню, где поставил чайник.

Рене на днях дала ему целую коробку нового чая разных вкусов и он каждый день пробовал по одному, давая им свою оценку.

Для Эндрю не было проблемой приготовить себе что-нибудь — готовил он хорошо, вот только абсолютно это дело не любил. Всё-таки одиночество не играет ему на руку, соблазняя тем, что парень забивает на нормальный ужин, решая, что ему хватит какой-то булочки, лежащей в корзине с хлебом ещё со вторника и удивительно как не покрылась плесенью.

Сам ел что под руку попало, зато в кошачью миску был насыпан корм, который Миньярд ещё минут десять искал по всей кухне, где Бетси недавно устроила генеральную уборку и помещение перешло в разряд “хрен что найдешь”. Мурлыка, встречающая хозяина, была слишком значимым членом семьи, чтобы на её потребности забить. Кошку нужно покормить и погладить. Эти дела идут даже раньше, чем выполнить собственные биологические потребности.

— Странный рыжий, — рассказывал Эндрю, гладя кошку по спинке и смотря куда-то в пустоту. — С Кейтлин дружит, но Кэти про него ничего не говорит. Я просил рассказать, но она посмеялась и предложила самому с ним познакомиться. Мне не нравится эта идея. Мне и рыжий не нравится. Зачем мне с ним знакомиться?

Пока кошка доедала корм в миске, на телефон пришло уведомление. Легка на помине писала Кейтлин. Точнее не совсем писала. В чате висел кружочек из недавно открывшегося кафе и следом за ней максимально неудачная фотография Аарона, жующего какой-то десерт, которую Эндрю сразу же переслал в избранное — такое было грехом потерять.

Сегодня Кейтлин наконец-то закрыла свой больничный, который длился почти два месяца, которые она проведя в белых стенах стационара с тяжёлой формой пневмонии. Аарон чуть крышей не поехал за это время. Особенно первое время, когда его не впускали в больницу к ней. Только спустя две недели мама Кейтлин как-то договорилась с персоналом, что его начали пускать, пусть и ненадолго — просто что-нибудь передать. Аарон жил от посещения до посещения. Эндрю видел как он угасал на глазах, когда девушка ему рассказывала какие-нибудь свои больничные будни, что у нее болит рука от катетера и постоянных уколов, что кормят там невкусно, но если не есть в столовой, то потом мотают нервы за это. Эндрю сам знал все эти истории — он тоже волновался за девушку своего брата. Они хорошо общались, пусть это задалось далеко не с первого раза. Спустя тысячу и одно “не подходи к моему брату”, Маккензи всё-таки вошла в круг доверия старшего Миньярда.

— Аарона сегодня не будет, — напомнил кошке Эндрю, когда она завершила свою трапезу и устроилась на коленях парня. — Они сегодня решили оторваться во всю, поэтому гулёна придет только завтра днём.

Новое кафе, сеанс в кинотеатре на всю ночь… Эндрю надеялся, что девушка сильно не перенапряжет свой только-только выздоровевший организм. Успокаивало лишь то, что Аарон точно не позволит этому всему продолжаться, если заметит, что его любимая слишком сильно устала или ей становится хуже.

— Сегодня мы с тобой одни. Сильно не куролесь от радости.

Эндрю пролистал пополнение пришедшие ему сообщения. Очередные замечания по учебе. От классного руководителя, учителей русского, физики, химии и математики. Удивительно, что историк не пополнил этот коллектив с тем как нагло Миньярд сегодня заявлял, что не будет ничего рассказывать.

Эндрю не нравилось учеба. У него не выходило ничего, хотя задатки были хорошими. В начальной школе он показывал чуть ли не лучшие результаты в классе, но когда ты с самого мальства лезешь из шкуры по всем фронтам — на учебу времени на остаётся. Эндрю забирал на себя все наказания, все проблемы. Все решал сам, от родителей получал сам. Лишь бы никто не тронул Аарона. Брат действительно заслуживал лучшей жизни. Он не был таким испорченным как Эндрю, у него были светлые цели, которые он делал добиться.

“ты же старший брат, ты должен все делать для своего младшего”.

Он и делал.

Эндрю был искренне рад тому, что у Аарона детство вышло лучше, чем у него. Его не били, не трогали — ничего. Если забыть о том, что они оба детдомовские брошенки, то младший Миньярд практически психологически здоровый человек, у которого был шанс на нормальную жизнь в будущем. У Аарона был шанс на любовь, на хорошую работу, на всё.

Не то, что у его недоразвитого брата, который из школы не вылетел великим чудом и лишь из-за слёзных мольб Бетси. Директор согласился терпеть Эндрю взамен на то, что парень помогал его любимому кружку.

А после школы Миньярд пойдет на любую работу, чтобы продолжить просто существовать. Любовь себе он не найдет — даже искать не будет. Ни один нормальный человек не выберет такого испорченного как он.

**

Приглушенный свет от экрана телефона разрезал темноту комнаты, отражаясь в карамельных глазах парня, что сегодняшнюю ночь проводит в душащем одиночестве.

Эндрю не занимался в телефоне чем-то конкретным — на просмотр фильмов или чтение чего-либо не было никакого желания.

В наушниках играла какая-то незамысловатая мелодия — люди вокруг поражались как хороший музыкант может слушать такую второсортную мешанину. Им не дано понять, что самое главное — это эмоции. Музыку мало слышать — ее нужно чувствовать. Иногда даже самая прекрасная на свете мелодия может не вызвать к себе никаких эмоций, а какой-нибудь трек сведенный второклассником на коленке задевать самые глубокие и потаенные струны души.

Вот и сейчас Эндрю производил пополнение своего плейлиста, находя песни на самых задворках интернета.

Пока Миньярд перерывал интернет в один момент мелькнуло уведомление о сообщении в верхней части экрана.

Кто ему мог написать в третьем часу ночи в субботу?

Человека не было в контактах и ник был ему абсолютно не знаком.

"Натаниэль Веснински"

Эндрю никогда даже не слышал о ком-то таком в его окружении.

Хотелось отложить эти все дела на утро, не загружая себе мозг сейчас и продолжить заниматься любимым делом. Искренне хотелось.

Вот только Миньярду не удавалось привести свое сознание обратно в расслабленное состояние и чувство любопытства в итоге его победило. Он отчетливо видел в уведомлении какой-то файл. Даже если это мошенники, то все равно что-то новое — так ему еще не писали.

Натаниэль Веснински:

"Привет, Эндрю. Я закончил с наброском сценария и Ваймак сказал отправить его тебе, чтобы ты начал писать. Сорри, что ночью, но я только сейчас закончил."

Сценарий… Ваймак… Картинка в голове начала складываться. Миньярд открыл профиль, написавшего ему. На аватарке стояла лиса, а описание было парным с упоминанием юза, что перекидывал на аккаунт Жана Моро.

Рыжий:

"Это Нил если что"

Пришло следующее сообщение, когда отправитель, похоже увидел, что его было прочитано, хотя информация уже понятна Эндрю.

Рыжик:

"Судя по тому, что ты читаешь, делаю вывод, что не спишь"

"Надеюсь не я разбудил"

Эндрю не горел желанием что-либо ему отвечать, поэтому лишь поставил реакцию лайка на последнее сообщение и открыл документ.

Ничего особенно нового он там не нашел. Примерный сюжет Орфея и Эвридики он знал — Нил его как-то не менял.

Миньярд лишь пробежался по тексту глазами — читать это все было не интересно.

Рыжий:

"Приму за положительный ответ"

Эндрю не волновало то, что думает этот рыжий писатель. Абсолютно точно нет.

И именно поэтому блондин ворочался всю ночь, вспоминая огонек голубых глаз, который недавно так напряженно смотрел на него.

Конечно они уже успели вступить в конфликт, но это было уже так привычно для Эндрю. Нил сцепился с Аароном и сам открыл рот в сторону того, что у Кейтлин вообще нет вкуса, что та его выбрала. Эндрю и не удержался от того, чтобы высказать новенькому о том, что он здесь никто и права слова ему никто не давал.

Так бы парень может и не влез в чужие разборки, если бы не знал лучше, чем кто-либо другой о том, в каком состоянии находился близнец из-за пребывания его девушки в больнице.

Эндрю не жалел о том, что сказал тогда все это, но почему-то хотелось, чтобы рыжик его не шкерился. Хотя если Хэтфорд написал ему посреди ночи, то явно не боится.

Интересно, а как Нил отреагирует, если Эндрю его сейчас заблокирует?

Эндрю не был человеком, что боялся спонтанных действий, идеи для которых брались из ниоткуда в его голове посреди ночи.

Палец тянется к кнопке блокировки и успешно нажимает ее.

Не то, чтобы Миньярд на полном серьезе хотел заблокировать Нила. Вероятнее всего хк завтрашнему вечеру парень достанет его из черного списка, если конечно же вообще вспомнит об этом. Либо же в понедельник на репетиции. В общем ничего такого в его действии не было.

Сон в глаза все никак не шел, поэтому Эндрю всю оставшуюся ночь пролежал, слушая музыку. Ни одна из песен не подходила под смешанные чувства, что испытывал парень после неожиданных сообщений от новичка в кружке.

***

Вы:

“Как дела на французском фронте” — отправил сообщение Эндрю как только время на часах достигло пяти утра — в это время всегда просыпалась Рене, следующая определенному расписанию в своем графике сна.

Рене:

"И тебе доброе утро, Эндрю)"

"Сложно, но держусь."

"Я волнуюсь"

Вы:

"Он согласился?"

Рене:

"Да. Мы идем в котокафе сегодня через пару часов"

Вы:

"Держи на связи"

Рене:

"Случится что-то – я позвоню"

Рене была лучшей подругой Эндрю. Хотя если быть точнее, то он никогда не вешал ей этот глупый ярлык "лучшая". Она была единственной его подругой, если забыть про Кейтлин, которую ему пришлось принять.

Уокер была самым понимающим человеком в его жизни. Только ей одной он мог доверить то, что не мог никому другому. Если есть на свете что-то что Эндрю не может рассказать никому, то это он может рассказать ей с полной уверенностью, что девушка его поймет. Потому что они были очень похожи — раскрой Эндрю это кому-то, то его сочли бы за сумасшедшего. Как же так хулиганистый грубый мальчишкаа может быть похож на обаятельную добрую, почти святую, девушку, которая может найти подход к любому человеку. Другим людям было не дано понять их тонкую душевную связь. Пока у кого-то дружба раскрывается в парных браслетах и кольцах — у Эндрю и Рене были одни травмы на двоих. Они вместе были в детдоме, им обоим не везло с семьями и пришлось прожить все, что не должны проживать дети в их возрасте.

Вероятнее всего, Рене бы стала избранницей его сердца. Точно стала бы, если бы Эндрю был хоть немного нормальным, но Миньярд даже в этом проебался. Женщины его не привлекали никаким образом. Не то, чтобы Эндрю позволял себе думать о том, что у него есть шанс вступить с кем-то в отношения, но он в жизни уже оступался, сталкиваясь с симпатией к человеку. Отвратительное чувство, что ужасно по всем фронтам. Начиная с того, что его объектом был парень, заканчивая тем, что тот находился в отношениях.

Как могло угораздить втюриться в Кевина, который с шестого класса на цепи у Мориямы и лижется с ним на каждом шагу? Миньярд не знал на этого ответа. Это было чистой воды случайностью, даже можно сказать, что ошибкой, но точно надолго отложилось в его памяти.

Эндрю отложил телефон на подушку, потягиваясь. Сон за ночь так и не соизволил его посетить даже на минуту. Комната встретила его своей холодной пустотой. Миньярд не стал даже переодеваться, оставаясь в своей серой пижаме с котами.

Парень не любил яркий свет, поэтому предпочитал сидеть в полутьме, пока ждал закипание чайника. Взгляд простирался по столу, зависая на вазочке с искуственными тюльпанами, что Бетси купила себе пару месяцев назад. Женщина любила натуральные цветы о чем свидетельствовали все подоконники у них дома, заполненные геранями, маленькими розочками и всякими разными растениями, но в сорванном виде она их не любила и предпочитала искусственные. Именно поэтому Эндрю с Аароном на восьмое марта подарили ей маленькие розы в горшочках. Выбор подарка перед ними встал впервые и давался очень тяжело, но вроде как приемная мать оказалась довольна — и это было главным. Бетси делала для них очень многое, стала первым их нормальным родителем, им действительно хотелось отблагодарить ее за это. За то, что подарила им уже почти второй год нормальной жизни.

Минуты до семи утра тянутся смертельно долго. Эндрю успевает и позавтракать, и вымыть все за собой, а прошло только двадцать минут. Куда девать ещё полтора часа до окончания тихого часа?

Миньярд ненавидел его всей душой и если бы не уважение к Бетси, на которую в случае чего будут поступать жалобы, то игнорировал бы напрочь.

Перечитал весь чат с Рене и Кейтлин, послушал музыку, повалялся на полу на кухне — прошел только час.

Ещё полчаса прошли в тумане, когда Миньярд решился на подвиг полить все цветы в доме.

И вот наконец-то желанные семь утра. Дверь в комнаты раскрывается и Эндрю поднимает крышку с фортепиано, проводя ладонью по клавишам.

Несколько минут пришли в эйфории от удовольствия, которые Миньярд для разогрева играл первые попавшиеся мелодии, что возникали в его голове. Он не был профессионалом в музыке, но однозначно умел ее чувствовать. Эндрю никогда не удавалось учить чужие произведения. Каждый раз в них добавлялось что-нибудь от себя, что занимало шестьдесят процентов произведения. Миньярд был человеком спонтанным и даже собственные мелодии предпочитал не заучивать, а каждый раз играть как в первый с новыми красками.

Клавиши прогибаются под пальцами, погружая комнату в мотивы странной мелодии, только что придуманной. В ней было все и одновременно ничего. Это была авторская песня, но в ней было слышно и Баха, и Моцарта, и невыспавшегося Эндрю, и пение птиц за окном.

После какого-то времени проведенного за импровизацией, Миньярду приходится взять в руки телефон и открыть чат, внизу которого горит непривлекательная табличка “разблокировать”, которую парень нажимать пока не планирует. Вместо этого открывает документ “Орфей и Эвридика.1” и ставит телефон на подставку для нот.

Повехностно вчитывается в текст в то время, как пальцы перебирают клавиши под собой, находя нужное звучание — подходящую эмоцию. Музыка должна отыгрывать эмоции подстановки не хуже, чем это делают актерский состав на сцене. В его сферу входит погрузить в атмосферу произведения и добавить динамики в выступление. Не особо дорогая цена за то, что Эндрю все еще не выгнали из школы с тем, сколько пролетов было на его счету.

Только вот одно дело то, что слышит в своей музыки Эндрю — он странный и принимает этот факт. Обычно он прогоняет все свои наброски через Рене, которая проводила всему оценку — девушка сама немного в музыке понимала. Уокер в одной из семей заставляли учиться игре на фортепиано, только в отличии от Эндрю ее это дело не зацепило пусть у нее и был очевидный талант, абсолютных слух и прекрасная память, что были бы идеальны для музыканта, вот только душа к этому никак не лежала, в отличии от Миньярда, который несмотря на травматичные события, связанные с инструментом, все равно жить не мог без игры.

Сейчас Рене было не написать — Миньярд не отвлекал ее от сборов на свидание, которое даже сама девушка таковым не называла, а с работой хотелось как можно скорее закончить. Эндрю проиграл несколько мотивов, которые ему казались неполными и недостаточными. Неприятно, что взгляда со стороны не получить именно тогда, когда он нужен. Именно так минута за минутой игры, Миньярд разблокировал контакт недобитого писателя, записывая ему отрывок с подписью: "У тебя есть десять минут. Не послушаешь за это время — в понедельник Ваймаку отчитаешься, что ты виноват в том что я нечего не сделал."

Рыжий:

"Ничего*"

Ишь какой умный. Будто кто-то его просил об исправлениях.

Вы:

"душнилку прикрой"

"я к тебе не за помощью с орфографией обратился."

Рыжий-душнила:

"Неожиданно хорошо играешь"

Вы:

"мне не оценка моей игры нужна. это и я сам знаю"

Нил был не первый и не последний человек, что говорил об этом, но почему-то в груди было тягучее приятное ощущение. Это не предвещает ничего хорошего.

Рыжий-душнила:

"Что тогда?"

Вы:

"ну ты тугой”

Рыжий-душнила:

“под начало сценарной части сойдет?"

"именно начало"

"со вступлением я потом решу."

Пальцы левой руки рвано жали на одну и ту же клавишу пока Эндрю смотрел на надпись "печатает…", висящую минуты три, но вылившуюся в всего лишь в пару слов.

Рыжий-душнила:

“Могу голосовым?”

Вы:

“только быстрее.”

И ведь вправду записал, только в этот раз ждать пришлось дольше. Спустя семь минут пришло голосовое на три минуты. Похоже не с первого раза.

Слишком эмоционально для начала и музыка своей динамикой будет перебивать Жана…

Следующая партия была менее навороченная и более спокойная.

Теперь слишком тускло. Ну ничего себе критик тут нашелся.

Эндрю выругался вслух парой ласковых на Нила, как вдруг увидел входящий звонок.

— Подумал так будет быстрее, чем тратить в два раза больше времени с голосовыми.

— Отвратительная идея.

“Отвратительная идея”, но Эндрю не сбросил трубку и лишь обратно установил телефон на подставку для нот, решая для себя, что после первого же раза, когда Джостен сделает что-то, что ему не понравится — он сразу же завершит диалог.

Вот только Нил будто знал, что делать нужно. Коротко высказал свои мысли насчёт мелодии и что можно было бы изменить и замолк на время, что Миньярд прожимал клавиши для подбора мелодии в голове, наигрывал её, периодически передумывая и начиная заново. Следующее слово было лишь после прямого вопроса “ну как?”.

Нил выражал свои мысли грамотно, описывая только сыгранное и сравнивая это все с происходящем в сцене. Удивительным было то, что парень понимал его музыку. Это удивляло. Миньярда раздражало, когда люди смотрели на то, что он играет слишком плоско. Его творения — это нечто большее, чем просто мелодия и Хэтфорд это будто бы понимал. Он говорил много, иногда хвалил Эндрю, но это не звучало как лесть или попытки угодить ему. Даже не прикопаешься. Что ж такое.

Так они провисели на звонке, который должен был закончиться раньше, чем начался — несколько часов. Перебрали кучу версий, разобрали некоторые части, набросали мысли насчет остального произведения и вообще… достаточно приятно посидели? В это даже как-то не верилось.

— Профессор! — неожиданно прервал свою игру Эндрю, когда на его коленях появилась неожиданная тяжесть и острота когтей. — Я занят сейчас, погоди.

Миньярд поднимает кошку под лапы, целуя в макушку. Белое животное смотрит на него в ответ своим слишком умным взглядом для того, кто творит столько бреда.

— Профессор? — слышится вопрос из динамика телефона от собеседника, который конечно же заметил то, что игра прекратилась.

— Профессор Котлета. Кошка, — пояснил Эндрю, опуская животное на пол и гладя по пушистой спинке.

—Почему?... — собеседник явно в недоумении от оригинального выбора имени и это было неудивительным. Бетси всегда называла кису сокращенно "Котя", Аарон звал ее по полному двойному имени, а Эндрю абсолютно как повезет. Если она что-то натворила, то Профессор, а если хорошая девочка, то его любимая Котлетка.

— Она умная. Книжки читает, — не то, что её хозяин — бездарь, — И в свою первую неделю дома опрокинула сковородку с котлетами и погрызла их все.

— Скинешь фотку?

— Потом как-нибудь.

— Я тоже хотел себе с самого детства кошку.

— У нас она появилась случайно, — ответил Эндрю, сам не понимая к чему Нилу вообще эта информация.

— А у меня не случайно, не специально не заводились. У мамы была аллергия на кошек. После ее смерти мы с дядей уже выбирали питомца в дом, как тут переехали… теперь снова человек с аллергией под одной крышей со мной.

“Хочешь прийти поиграть с моей?” — чуть не вырвалось изо рта Эндрю. Он не хочет звать Нила сюда. Совершенно точно не хочет.

— Профессор, — парень хлопнул по коленям, позволяя кошке запрыгнуть обратно, что она и сделала.

Эндрю взял в руки телефон и включил камеру, обнажая свой растрепанный внешний вид и через секунду кошку на коленях.

— Хорошенькая. Будто сахарная, — Нилу она явно понравилась — это было слышно по голосу.

— Ага.

— А как она у вас появилась?

— Бетси ходила в гости к подруге, у той кошка окотилась. А потом мы котенка нашли у нее сумке, когда она домой пришла. Бетси хотела её вернуть, но Эбби отказалась да и Аарону кошка понравилась. Теперь у нас есть Котлета. Она малявка еще.

Эндрю совсем забылся и не заметил того, как слово за слово у них завелся диалог о котах. Нил рассказывал как с регулярной частотой притаскивал домой животных с улицы, за что всегда отхватывал от матери, а Миньярд время от времени вспоминал и вбрасывал небольшие истории про шалости юной бестии Профессор.

Это все слишком странно. Миньярду совершенно точно не нравится то, как он чувствует себя в компании Нила. Как только мысли начинают наполняться этим, так Эндрю сразу же бросает трубку, вставая из-за фортепиано и откидываясь спиной на кровать, закрывая ладонью глаза.

На телефон приходит сообщение от неожиданно брошенного Нила. "?" — не особо содержательное.

Вы:

"я спать"

Кинул  Эндрю в ответ сообщение, почему-то отказавшись от идеи просто проигнорировать.

Рыжий-душнила:

"Понял!"

"Тогда спокойной ночи тебе"

"Или скорее дня"

Вы:

"ага, спасибо"

"Твоя пижама, кстати, очень милая"

Нил снова полетел в черный список. Зачем писать такие странные вещи? Эндрю такое не готов терпеть, особенно когда чувствует, как кончики ушей начинают гореть от странной смеси эмоций. Благо спасает Эндрю сообщение от Кейтлин.

Кейтлин Аарона:

"Аарон не скоро вернется домой"

"Он уснул у меня"

"Просто все хорошо, не волнуйся"

Вы:

"я и так не волновался"

Ложь чистой воды, вель Эндрю даже во время разговора с Нилом крутил в мыслях то, что ему нужно позвонить Аарону, ведь тот должен быть уже дома.

Кейтлин Аарона:

"Смотри какой дурашливый"

Кейтлин прислала фотографию блондина, спящего у нее на диване.

Вот это уже был другой разговор. Эндрю переслал фотографию Бетси с подписью "глянь какая спящая красавица. До дома так и не дошел" и со спокойной совестью поставил телефон на зарядку, чтобы действительно лечь поспать. Все-таки ночь без сна отзывалась в нем усталостью, особенно смотря на уведомление о звонке, продолжительностью пять часов.

Хлопок двери разрезал тишину, и в зал ворвался голос:

— Нам выпала честь выступать на последнем звонке. Директор выбрал для нас сценку по «Орфею и Эвридике».

Ваймак решительно шагнул вперёд, спускаясь к сцене. В руках он держал стопку сценариев, небрежно скреплённых сверху, и лениво перебирал страницы, сверяясь с распечатанными ролями.

— Нам нужны ведущий, Орфей, Эвридика, Харон, Аид, Персефона. Остальные — массовка, — он бегло пробежался взглядом по залу, оценивая присутствующих.

В первом ряду сидел Нил. Он был здесь всего первый год, но уже показал себя как внимательный и старательный участник театрального кружка. Ваймаку это импонировало. Рядом с ним — два одинаковых блондина, ещё минуту назад увлечённо переговаривавшихся между собой. Рядом с ними, чуть поодаль, белокурые макушки Элисон и Рене. Афродита в человеческом обличье, как её иногда называли за глаза, сидела с привычной расслабленностью, будто мир вращался вокруг неё. От неё, как обычно, исходила лёгкая напряжённость — ещё одно свидетельство очередной ссоры с Сетом, который теперь расположился в нескольких рядах от неё. Обычное дело, настолько привычное, что никто даже не обратил на это внимания.

Во втором ряду, перекинув ногу на ногу, сидел Рико Морияма. Сценарий ещё не раздали, роли не объявили, но по его самодовольному виду уже можно было понять: главная роль достанется ему. А кому же ещё?

Оставался лишь один вопрос: кто будет его Эвридикой?

Его рука властно лежала на чужом бедре, пальцы небрежно сжимали ткань школьных брюк. Вся школа знала об их отношениях — с самого момента их начала, а может, даже и раньше. Рико никогда не скрывал свою собственническую натуру, и особенно, когда дело касалось Кевина.

Тот, казалось, даже не замечал прикосновения. Они встречались давно, и Дей уже привык к тому, что у Мориямы нет тормозов. Он делал то, что ему хотелось, вне зависимости от чужих желаний.

Ваймак вздохнул и бросил стопку бумаги на стол, плюхаясь в свободное кресло между Аароном и Элисон. Он снял очки, быстро протёр их о край рубашки и снова окинул взглядом зал.

— Где младший Морияма?

— Моро, — тут же скривился Рико, словно само упоминание о родстве было для него отвратительным.

— Без разницы, — отмахнулся Ваймак. — Так где он?

— Жан сказал, что опоздает, — отозвался Нил, проверяя телефон. — Его заставили помогать пятиклассникам с оформлением классного уголка.

Он чуть нахмурился, пробежав глазами по экрану, и добавил:

— А, всё, сейчас придёт.

Ваймак кивнул и вернулся к распределению ролей.

— Хорошо. Начнём пока без него.

Он медленно перелистнул страницы, обдумывая.

— Орфеем и Эвридикой будут Кевин и Рене. Аидом и Персефоной — Рико и Элисон. Харон — Сет. Остальные идут в массовку. Миньярды отвечают за музыку и декорации. Хэтфорд — помогаешь с переработкой сценария.

Хлопнула дверь и у входа показалась кудрявая макушка опоздавшего, что поправил лямку портфеля, наброшенную на одно плечо.

— Простите за опоздание, — произнёс Жан, проходя вглубь зала и, не тратя времени на лишние движения, сел на свободное место.

Ваймак сделал паузу, наблюдая, как тот устраивается, а затем объявил последнее решение:

— А рассказчиком будет Жан.

Повисла тишина.

Моро застыл, взгляд его резко метнулся к учителю. В шоке или в бешенстве — он и сам пока не мог определиться.

— Нет. Точно нет. Что за бред?

Его голос был резким, почти нервным. Он чувствовал, как кто-то из сидящих сзади фыркнул, сдерживая смешок. Конечно. Разве можно было придумать что-то тупее, чем отдать 80% реплик человеку, чей акцент и особенности речи были поводом для насмешек у половины школы?

Жану что, мало было того, что его вообще заставили участвовать в этом чёртовом театральном кружке? Одно дело — отыграть эпизодическую роль, сказать пару реплик и исчезнуть со сцены. Совсем другое — быть рассказчиком, говорить почти всё.

Моро сглотнул. Он всё ещё говорил с акцентом. Французская «р» цеплялась за слова, как напоминание о прошлом, от которого он, казалось, так и не смог убежать.

— Господин Морияма хочет видеть тебя на роли рассказчика.

Эти слова прозвучали, как приговор. Жан сразу знал: это не обсуждается. Он никогда не скажет ничего против отца.

— …Хорошо.

Он старался не смотреть на Рико, не провоцировать, но, как оказалось, это было лишним. Младшего Морияму сейчас не интересовало ни раздражение племянника, ни даже упоминание его брата. Его волновало другое.

Почему в этот раз не он на главной роли?

Кевин резко сдёрнул его руку со своего бедра. Взгляд Рико тут же метнулся к нему, вопросительный, требовательный.

— Больно, вообще-то, — тихо бросил Дэй, потирая кожу сквозь ткань брюк.

— Ваймак, — Рико откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — У меня тоже претензии к роли.

— Ты не на главной роли, потому что так посчитали нужным.

— А, понятно, — скривился Морияма. — Пропихиваете своего сынка? Напоминаю, если кто забыл — кто мой дяд… брат?

Ваймак едва заметно напрягся, но ответил ровно:

— Ичиро сам захотел видеть Кевина на роли Орфея. Сказал, что уже перебор, что из раза в раз только ты играешь главную роль.

Удар под дых.

Родной брат.

Даже он считает, что Кевин лучше.

Злость поднималась изнутри, пробираясь до костей. Всё было логично, разумно, обоснованно, но от этого только сильнее хотелось разбить что-нибудь к чертям.

Тёплая ладонь коснулась его головы.

На секунду он чуть расслабился, но когда посмотрел в глаза Кевину, заметил в них не заботу, а… ничего.

Безразличие.

Тепло в груди мгновенно сменилось холодной яростью.

Ну да, ну да. Куда ему, Рико, тягаться с великим Кевином Дэем. У него же мать была великая актриса. Значит, он тоже великий. Разве могло быть иначе?

На деле Кевин не актёр, а вечно недовольная истеричка.

— Мог бы и уступить роль своему парню. Тем более Аид — динамичный персонаж. Вызов для актёра, который позволит раскрыться твоему потрясающему таланту.

— Отношения и сцена идут раздельно.

— Рико, успокойся, — тихо сказал Кевин.

— Заткнись, Кевин, — отрезал Морияма, недовольно  отвернувшись от парня. Злость заполняла до такой степени, что, казалось, еще немного и Рико не удержится и ударит его.

Дэю было никогда не понять того, как парню приходилось стараться ради всего, что он получал. Морияма ходил по головам для достижения своих целей, пока Кевину все доставалось как на блюдечке с голубой каемочкой. В отличии от Рико — Дэя родители искренне любили. Кейли всегда заботилась о нем, как о главном сокровище на свете, пока была жива, даже отец ему уделял время и поддерживая во всех его начинаниях. Морияма даже мечтать о таком не мог — мать его померла почти сразу после того, как он родился, а отец с братом винили младшего ребенка в ее смерти, игнорируя и откупаясь от его воспитания деньгами. Ни красный аттестат, ни постоянные достижения в самых разных сферах не давало Рико заполучить и капли внимания. От отца он его уже никогда и не получит — тот умер несколько лет назад, попав в аварию, находясь вместе с Кейли Дэй в одной машины, из которой никто живым не выбрался.

— Ты будешь помогать с сценарием? — прозвучал заинтересованный женский голос на другом ряду, полностью игнорирующий весь этот спор за главенство. Обращен он был в сторону парня с рыжими волосами, который до этого не заинтересованно наблюдал за перепалкой.

— Да. Я же сюда за компанию с Жаном пришел. Актер из меня никакой, поэтому я вызвался помочь со сценарием, — ответил Нил, обернувшись к девушке, что сидела через несколько человек от него. Взгляд встретился с карамелью глаз, изучающе смотрящих на него. Эндрю относился к нему с некоторым недоверием и не совсем принимал в общий коллектив — им уже пришлось немного пообщаться, поэтому Хэтфорд точно знает это.

— Нил идет на журналиста. Я читал его статьи и могу сказать, что пишет достойно, — вмешался Ваймак, удовлетворенный завершением конфликта с недовольным Мориямой.

— Еще книги пишу, так что опыт есть, — рассказывает Нил, дополняя слова преподавателя. На лице светилась нейтральная улыбка, что не омрачилась даже тем, что казалось, что еще немного и один из Миньярдов прожжет в нем дыру своим взглядом. — Конечно, со сценариями для постановок не работал еще, но постараюсь.

— Книги выставляешь где-нибудь? Интересно будет почитать, — вмешалась в разговор Рейнольдс, поправляя свои завитые белые волосы.

— Да. Могу скинуть тебе потом, раз интересно.

— И мне тогда! — обратно включилась Уокер, которая весь этот диалог и начала.

— Как вообще можно прийти к идее учиться на журналиста? — спросил блондин, но не тот, что до этого разглядывал Нила, а его более доброжелательная копия. С Аароном Хэтфорду уже доводилось видеться — это парень девушки, которая, можно сказать, стала первой его подругой в новой школе, потому что им выпала участь сидеть вместе. С Миньярдом же теплых отношений у него не завязалось, но они сохраняли нейтралитет в отношении друг друга, чтобы не задеть всем этим Кейтлин. — Это же бессмысленно. Их и так как в жопе затычек!

— Знаешь, еще с тобой не советовался какое будущее мне выбирать.

Перепалка с Миньярдом закончилась даже не успев толком начаться, ведь Ваймак подозвал Нила к себе, вручая ему стопку бумаг, скрепленную где-то сверху.

— Посмотри. Как тебе?

— Ни у кого нет с собой карандаша или ручки? — бросил в толпу вопрос Нил, через секунду ловя, брошенную Моро в его сторону  канцелярию. — По-хорошему, здесь бы…

Нил никогда не работал с сценариями для чего-то подобного, но заранее изучил базу правил их составления, опираясь на пару примеров из театральных постановок. Нил вносил изменения в слова, предложения и даже иногда делал исправления в описаниях действий после вопросов о том, в их ли возможностях отыграть ту или иную сцену и не лучше ли ее будет поменять.

— У Вас есть электронный вариант? Можете мне сбросить? Я вечером сяду и перепишу там все, потом скину и вы посмотрите нормально или нет, — прервал самого себя Нил, понимая то, что прошло уже больше пятнадцати минут, а они еще только на третей странице сценария. Такими темпами имеется риск здесь и до вечера  остаться. Да и не нравилось Хэтфороду работать в такой толпе людей. Уж слишком он привык для того, чтобы что-нибудь написать, запираться в комнате, не впуская иногда даже Жана в свой маленький творческий мирок, что уж говорить про кучку едва знакомых людей, большинство из которых внимательно наблюдали за каждым движением руки парня в тексте? — Просто мы тут, похоже, надолго рискуем задержаться.

Натаниэль медленно скатился по холодной стене, окрашивая черную футболку белыми частичками штукатурки.
Эта квартира была временным пристанищем для беглеца, ведь была никому не нужна.

Парень жил здесь в те периоды, когда не мог найти укрытия в школьной раздевалке.

Квартира не имела хозяина – её безуспешно пытались продать, но дурная слава не позволила сделать этого. Прошлый жилец умер здесь и мертвое тело долгое время лежало на кровати, пропитывая все вокруг трупным ядом. И никакая обработка не могла убедить людей заселиться сюда, некоторые даже считали, что квартира проклята.
Это было на руку Натаниэлю. Ему было нечем брезговать в этой жизни — где только не приходилось жить в попытках укрыться. Эта квартира была даже достаточно хорошей в сравнении в сырыми подвалами. Запах смерти Натаниэля не пугал — он сам всю жизнь живёт в окружении него. Каждая секунда его жизни может стать последней. Смерть наступает в любой момент, даже когда ее не ожидаешь — парень это отлично знал. Он помнил собственную обманчивую веру в то, что они могут снова сбежать от людей отца, которая разбивалась в дребезги теплом от костра, в котором горела машина с мертвым телом матери внутри.

Натаниэль и опомниться не успел как остался совершенно один. Теперь бежать и прятаться ему предстояло самому.

В новых документах, которые он смог сделать используя связи, оставшиеся после смерти Мэри, красуется новое имя. Парень уже не привыкал к этим всем "кличкам". Знал, что в любой момент должен будет отбросить их, будто никогда и не было, принимая на себя новый облик с новым именем и не дай бог отозвался на чужое, выдавая себя.

Натаниэль помнил всё своё детство достаточно хорошо. Оно отличалось от других детей. Жить тише воды, ниже травы и не вызывать никаких подозрений. Малейшая ошибка приравнивалась к наказанию. Будто то даже нечто незначительное вроде того, что улыбка у младшего Веснински вышла недостаточно искренней.

Натаниэль в детстве завидовал другим семьям и детям в них. Тем самым мальчишкам и девчонкам, что весело играли на улице — Веснински мечтал оказаться среди них. Но он родился в семье мясника, что не позволяло ему даже мечтать об этом. Его выпускали пару раз прогулять на площадку после того как соседи пожаловались на то, что родители силой держат ребенка дома. Вот только общаться с кем-либо ему было строго настрого запрещено. Он должен был лишь пару раз посвятить своим личиком и показать всем, что он просто нелюдимый парнишка, которому некомфортно играть с другими детьми. Если бы он ослушался, то получил бы наказание, возможно даже посерьёзнее, чем за неправильное лицо при досмотре у федералов, ведь отец хотел раз и навсегда замять вопрос с тем, почему его ребенок безвылазно сидит дома.

Это всё было чего не тем, чем должен заниматься маленький ребенок. Мальчишки в его возрасте должны драться на палках во дворе, но явно не учиться пользоваться ножами, предназначенными для убийства.

Когда от его руки умер кролик — юный Натаниэль до конца понял, что его судьба далека от человечности. Его чувства не имеют никакого смысла и он должен делать все так, как устраивало бы отца.

Потом они сбежали. Неожиданно, ночью пока Натана не было дома, а его прислужница Лола куда-то уехали по делам, уверенная в том, что его домашние не посмеют даже не туда шелохнуться.

Дальше их жизнь стала ещё больше похожа не выживание. Менять маску за маской и за плохую игру снова получать наказания. Но Мэри отличалась от Натана и благо Натаниэль это для себя разглядел. Ребенку пришлось слишком рано повзрослеть и начать размышлять по другому.
Мэри отличалась от Натана тем, что мужчина наказывал сына за непослушания потому что это могло сказаться на нем, а мать именно переживала за своего ребенка.

Когда Натаниэль остался один — стало существенно тяжелее. В документах приходилось накручивать возраст, чтобы его не упекли в местечко для несовершеннолетних без родителей, откуда его бы быстро вытащили люди отца на верную смерть.

Он изо всех сил пытался выжить, но зачем? Какой в этом смысл? Какое будущее его можно ждать? Он никогда не сможет заниматься любимым делом, никогда не почувствует что такое спокойная жизнь. Никогда. Его жизнь – это вечный бег, это утомительная игра в догонялки со смертью.
Всю жизнь его голова будет забита вопросами о том, как не выдать себя, как бы не попасться.

О спокойной жизни Натаниэль не смел даже мечтать. Мечты о лучшем могут негативно сказаться на принятии худшего итога.

Натаниэль привык быть сильным, быть ответственным — более ответственным, чем должен обычный школьник. Никто из его ровесников даже и близко не переживал ничего подобного тому, что пришлось испытать проклятому жизнью сыну мясника.

Парень никогда не знал, что такое нормальное детство. Сначала жизнь с отцом, потом бега с матерью... Конечно, бывали редкие мгновения счастья, но они никак не могли компенсировать его тяжёлую жизнь.

Иногда Натаниэль ловил себя на том, что чувствует, что не может больше с этим справляться. Почему все это выпало именно на его участь? Чем он заслужил такую мучительную судьбу? Он старался не думать об этом, чтобы не дать чувствам полностью его сломать. Вот только коварные, навязчивые мысли все равно пробивались иногда. Чем он был хуже других детей, которые провели свое детство в тепле и любви? Только тем, что родился не в той семье? Разве он сам выбирал себе родителей?

Руки поджимают колени к груди, когда Натаниэль откидывает голову назад, сталкиваясь со стеной. Усталость разливалась по его телу неприятным тягучим чувством.
По щеке скатилась слеза, но парень не было грустно. Он не оплакивал мать, не жалел себя, что все так сложилось. В эту солёную каплю легла вся усталость, что копилась в нем так долго. Всё то, что от терпел и скрывал где-то глубоко в груди, не давая себе трещать по швам.

— Мама, я устал... — сорвался шепот с высохших губ, теряющийся в темноте пустой квартиры.

Жан всегда помнил их.

Он помнил холодные, пробирающие до костей, вечера в сиротском приюте, когда единственным источником тепла для всех были тонкие, старые одеяла.

Это было для всех. Жана грел лишь он.

Жан помнил как после очередных избиений от Рико, они сидели вместе на одной из кроватей. Кевин сжимал своими руками его ладони, на которых до сих пор находились жгучие царапины от того, как парню не раз за сегодня пришлось встретиться ими с землёй и камнями. А Дэй держал его руки так бережно, что Жану казалось, будто он не ощущает никакой боли. В этом мире вместе с ним существует только Кевин, что прижимает связку из их ладоней к своим щекам и губам, которыми негромко, но достаточно слышно шепчет слова, которые заставят Моро дальше жить с надеждой на будущее.

— Еще немного, Жан, потерпи еще немного, — дыхание Кевина согревает замерзшую кожу, а голос тихий, но такой твердый и уверенный, что Жан сам себя убеждает в том, что все, что он говорит — это чистая правда. Будто Дэй пророк и точно знает, как все сложится в будущем. Ему точно можно было верить. — Мы выберемся отсюда. Обещаю. Наша жизнь будет совершенно другая. Представь, свой дом, теплая еда, и никто… никто больше не посмеет нас тронуть. Мы будем счастливы. Вместе. Просто верь мне, Жан. Пожалуйста, верь. Я всегда буду рядом с тобой.

И Жан верил. Искренне верил во всё, сказанное Дэем. Каждый раз, когда жизнь загоняла его в угол с такой настойчивостью, что умереть казалось достойным выходом — Жан прокручивал в голове слова Кевина и всегда выбирал жить дальше. Пока они вместе — он переживет что угодно. А они будут вместе всегда, всю жизнь будут жить плечом к плечу, помогая и поддерживая друг друга. Кевин ведь обещал, что никогда не бросит его, что их узы, скрепленные общим горем и общими мечтами, нерушимы.

Эти обещания были для Жана путеводной звездой в беспросветной тьме сиротской жизни.

И во что это все вылилось? В горький пепел несбывшихся надежд.

Прошло уже больше двух лет с тех пор, как они покинули ненавистные стены детского дома, два года, в течение которых они были в отношениях.

А потом, со временем, Кевин нашел себе новую компанию, новых друзей, которые не несли на себе отпечатка их общего прошлого. Он научился смеяться легко и громко, говорить о пустяках, строить планы, в которых Жану отводилось все меньше и меньше места.

Кевин научился жить без него, дышать другим воздухом, смотреть на другое небо, видеть другие звёзды.

А вот Жан – нет.

Как бы отчаянно он ни старался завязать разговор с другими людьми, как бы ни пытался построить новые связи — его мир продолжал крутиться вокруг одного лишь Кевина.
Того самого Дэя, который с каждым днем, казалось, был готов все меньше и меньше времени, внимания и тепла уделять ему.

Будто Жан стал старой, неудобной вещью, которую неловко выбросить, но и хранить уже нет никакого желания.

Жан пытался понять. Он судорожно убеждал себя в том, что все в порядке. У Кевина сейчас началась новая жизнь, новые друзья, новые интересы и увлечения — и это абсолютно нормально. Дэй и не должен был стоять на одном месте. То, что он развивается после жизни в приюте даже очень хорошо и это ведь никак не помешает их отношениям? Жан убеждал себя в этом, но после каждого пропущенного вызова, каждого сообщения, оставленного без ответа — самоубеждение становилось все более и более слабым. Моро уже сам не верил в то, что пытался себе навязать. Каждый раз, видя Кевина в компании друзей, такого счастливого и открытого — сердце Жана оборвалось кровью, а грудь скручивали в неприятном ощущении зависти, ведь его Кевин давно кормит холодом, оправдывая это тем, что сильно устает. Вот только для других он не уставал. Был все таким же активным и полным энергии. Только для Жана он вставал настолько, что даже не утраждал себя ответами на вопросы рода того, как прошел его день и другой бред, что спрашивал Моро, пытаясь поговорить хоть о чем-то.

Жан пытался себя убедить в том, что он на самом деле важнее для Кевина, чем его новая компания. Они вместе, рука об руку, пришли настоящий ад. Никто не может знать Дэя лучше, чем он. Возможно с другими он такой активный просто потому что не может показать себя настоящим и уставшим и выходит это сделать лишь с Жаном, которому он искренне доверяет?

В любом случае друзья – это друзья, а они ведь вместе. Дэй сам согласился встречаться, сам говорил те слова о любви и будущем, которые Жан до сих пор прокручивал в памяти.

Правда, Кевин предпочитал держать их отношения в строжайшей тайне, так, что даже в его новой компании никто не догадывался о существовании Жана как чего-то большего, чем просто старого знакомого из приюта. Кевин оправдывал это тем, что «не все будут готовы принять» их отношения, ведь они оба парни, а общество ещё недостаточно толерантно к таким как они.
Вот только все это было такой очевидной ложью, что у Жана сводило скулы от обиды.
Ему пару раз «посчастливилось» оказаться в новой компании Кевина, и он видел все своими глазами. Серьезно, стесняться отношений с парнем, когда рядом с тобой есть люди, которые не просто не боятся, а открыто демонстрируют свою любовь, не обращая внимания ни на пол, ни на косые взгляды? Жану навсегда врезался в память момент, когда один невысокий парень с белыми волосами, нагло притянул к себе за воротник рубашки Нила Джостена, лучшего друга Кевина, и поцеловал – долго, глубоко, прямо у всех на глазах, под одобрительные смешки и возгласы.

Никто не осудил, никто не отвернулся.

Похоже единственный человек здесь, что мог не принять их отношения — это сам Кевин.

И явно не из-за пола. Было и коню понятно, что парень стеснялся именно Жана.

От этого чувства на душе скребли кошки. Чем Моро так плох, что его стесняются?

Его сердце сжималось от боли и непонимания, а в горле стоял ком, мешающий дышать.

Моро хотел поговорить.
Неделями собирался с духом, репетировал слова, подбирал объяснения, пыиаося найти нужную интонацию, чтобы не звучать как истеричка, нашедшая повод поругаться.

Но он не успел.

Кевин опередил его с тем же рвением, с которым когда-то обещал, что они всегда будут вместе и пройдут все тяжести рука об руку.

— Я думаю, нам будет лучше расстаться, — голос Кевина звучал ровно, почти безразлично, словно он говорил о погоде, а не рушил чужую жизнь. — Я тебя люблю, Жан, правда, но… ты у меня слишком сильно ассоциируешься с прошлым. А я хотел бы порвать с этим всем окончательно. Хочу полноценно начать новую жизнь, а ты меня только тянешь обратно на дно.

Раньше они видели даже в грязных лужах на разбитом асфальте приюта весь космос, мириады звезд, целые галактики, отраженные в мутной воде. Они делили одну мечту на двоих.

Теперь же перед Жаном была лишь непроглядная, черная пустота.

Он — прошлое.

Такое же пустое и ненужное.
Теперь он лишний в жизни Кевина. Лишнее напоминание о тяжёлых временах, от которого лучше всего избавиться.

-

Жан тяжело переживал уход Кевина. Квартира казалась слишком пустая, пусть Дэй во время из отношений и так особо не подавал признаков жизни. Но сейчас тишина была другая.
Тишина, смешанная с осознанием, что Жан теперь один.
Одиноко брошенное прошлое. Жан теперь как сожжённые фотографии с выпускного. Тот самый пепел.

Жану все напоминало о Кевине. Его кружка, которую парень оставил и отказывался приходить забирать, ведь больше не хочет никогда видеть Моро, книги на столе, многие вещи. Все так и кричало о том, что здесь был второй человек и он ушел. Ушел и не вернётся.

Дом все ещё пах Кевином. Подушка была пропитана запахом его волос.
Жан часто по ночам прижимал её к себе, пытаясь обмануть собственное сознание и убедить себя в том, что Кевин здесь. Он рядом, пусть не так близко как хотелось. Что он просто вышел в туалет и скоро вернётся обратно.

Но он не вернётся и Жан это знает.

Моро перестал походить на живого человека после ухода Кевина. Двигался как кукла. Делал какие-то дела по дому, старался жить. Но стоило ему начать хоть немного думать о чем-то, как все мысли возвращались к Кевину, а на глаза наворачиваются слезы.
Их "вместе и навсегда" — не было дано сбыться, ведь Жан теперь лишний в его жизни.

Сон был для Моро роскошью, которую парень не мог себе позволить. Стоило закрыть глаза, как воображение снова рисовала картинку из расставания, а в ушах звучал безналичный голос Кевина.

Периодически на Жана находило отчаяние. Парень ходил по комнате из угла в угол, как загнанный зверь, хватая себя за вопросы и проговаривая себе под нос бессвязные вопросы.

За что?

Почему?

Неужели все те годы, все те клятвы, все те общие слезы и радости ничего не значили?

Он был просто «прошлым», от которого так легко избавиться?

Жан ведь не просто воспоминание, а человек. Разве можно любимого человека отпустить просто так?

Моро постоянно прокручивал в голове их последний разговор, пытаясь найти хоть какой-то скрытый смысл, хоть какую-то лазейку, намек на то, что еще не все потеряно.

Но слова Кевина были безжалостно прямы. "Ты мое прошлое, а мне нужно будущее".

Жан смотрел на свое отражение в зеркале и не узнавал себя. Вместо того парня, который когда-то робко мечтал о счастье, на него смотрело измученное существо с потухшими глазами и глубокими синяками под ними.
Парень чувствовал себя осколком разбитой вазы — ненужным, но острым, способным лишь ранить.

Мир вокруг потерял краски, стал монохромным, и даже солнце, казалось, светило тусклее. Даже когда они жили в приюте оно было ярче.

В одно утро пустота вылилась в холодное тело, лежащее в ванне, полной воды, окрашенной кровью и сообщение: "Я покончил с твоим прошлым. Можешь заняться своим настоящим со спокойной душой и не о чем не беспокоиться".

Теперь Жан точно не будет грузом, тянущим Кевина на дно. И при этом не будет мучить себя жизнью без смысла, ведь Дэй был именно им. Если бы не его ободряющие слова, то Моро не было бы никакого смысла просыпаться каждый день и проживать кошмар за кошмаром.

✟ На вопрос о своем возрасте Сяо не смог бы ответить в силу того, что даже сам не в курсе этого. Он не мог вспомнить даже сколько ему было лет, когда он канул во тьму. Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Никакого ответа. В воспоминаниях оставалось лишь то, что он был очень юным для своей расы. Сколько прошло с его "падения" парень не смог бы даже предположить.

✟ Семь пар черных крыльев на теле были явным признаком, относящим Сяо к расе серафимов, вот только в отличии от своих святых сородичей он был падшим за свои грехи.

✟ Дом? Это слово было для Сяо чуждым. После разрушения "церкви" он больше нигде и никогда не задерживался. У него нет места, куда бы он мог вернуться.

✟ Сяо – серафим, который по своему внешнему виду вызывает страх у людей. Черные крылья, частые грубые высказывания. Сяо холоден, а какие у него вообще есть причины относиться к тем, кто вокруг него, с теплом? Он уже однажды поверил — и эта вера ему обернулась в то, что у него не осталось ни единого белого пера.
Верес достаточно сильно замкнут в себе и не готов так легко снова открыться.

Несмотря на то, что не во всех ошибках Сяо есть исключительно его вина — он принимает все грехи на себя, будучи готовым нести ответственность за них и не склоняться к тому, чтобы винить кого-то другого в этом.

Несмотря на внешнюю холодность, в глубине души Сяо скрывается ранимый и уставший серафим, ищущий хоть небольшой проблеск надежды искупить собственные грехи.

✟ Достаточно невысокий рост, компенсируемый возможностью полёта. Семь пар черных крыльев. Обманчиво худощав, несмотря на достаточно крепкое телосложение с развитой после "падения" мускулатурой.
Волосы темно-зеленые, почти черные. Стрижка короткая, немногим выше плеч, и достаточно небрежная, чаще всего пряди просто растрепаны во все стороны, ведь серафим не видит смысла "прибирать", ведь кажды йраз после полета они потеряют любую адекватную форму.

Глаза сияют янтарём на котором контрастно выделяются узкие, будто кошачьи, зрачки, обрамлено это все природными алыми стрелками, что были с Сяо с момента его появления на свет вместе с зелёными узорами на плечах и предплечьях.

На лбу у него находится рисунок сиреневого ромба, похожего на плоский кристалл.

✟ Зародившийся в потоке света, ниспосланного богом...

Серафим — святое создание, которым появился Сяо. Элегантные крылья за спиной, будто бы излучающие свет...

Юный, неопытный серафим быстро попал в сети какой-то церкви.
Там был его сородич, что вызывало к себе доверие.

Старший серафим неустанно навязывал Сяо ложные убеждения, что все их деяния направлены во служение бога, но за благочестивыми речами скрывалась чудовищная ложь.

Церковь оказалась не святилищем, а гнусным культом, пропитанным злом и гнилью. Сяо, будучи слепым от своей наивности, не было в силах увидеть истинной природы происходящего. А старший серафим, искушенный в темных делах, хладнокровно использовал чистоту Сяо в своих корыстных целях, не желая марать собственные крылья, в рядах которых просочилась лишь пара черных перьев.

С каждым днем, с каждой выполненной «миссией» белоснежные крылья Сяо медленно темнели. Жертва за жертвой, кровь за кровью – все во имя лжебога. Сяо свято верил в благие намерения церкви, в то, что он помогает людям искупить их грехи. Он слышал их молитвы, их просьбы о прощении, и старался донести их до небес. Вот только серафим не мог понять, что души этих людей были настолько испорчены, настолько прогнили, что больше походили на дьявольские. Старший серафим лицемерно говорил об искуплении, в то время как на самом деле потворствовал их грехам, толкая каждого из них все глубже в пучину зла.

Когда последнее белое перо исчезло с крыльев Сяо, он перестал быть живым существом. От сияющего серафима не осталось и следа. Он превратился в пустую оболочку, в бездушного раба темного культа, обреченного вечно служить злу, которое он когда-то считал святостью. Свет в его глазах погас, оставив после себя лишь бездну отчаяния и тьмы.

Спустя несколько десятилетий Верес смог вырваться из этой бездны, когда церковь накрыл другой серафим, открывший ему глаза на все происходящее. Сяо пытается всеми силами вступить на путь искупления, поплотиться за все свои грехи.

✟ Автор анкеты - @FrillMy

𖤐При рождении мальчонку не удостоили даже тем, чтобы одарить именем. Просто однажды возле приюта нашли корзину с новорожденным дренеем. Кто его родители? Этого нельзя было даже предположить и Моцзэ, как его позже окрестили в приюте из-за одной женщины, работающей в приюте, что была иностранкой и называла всех детей без имён по номерам на другом языке, никогда не искал своих родных родителей.

𖤐На данный момент времени Моцзэ проживает ещё только самый первый век своей жизни. С момента оформления первых документов прошло сорок лет, а до этого информации не имеется, ведь архив с информацией про детей в приюте сгорел, а сам Моцзэ даже предположить не мог, сколько ему было на тот момент.

𖤐Моцзэ был рождён на свет дренеем чистокровной природы ворона. Сизые перья переливались в огнях королевства Яоцин разными красками, когда мужчина, служащий в ордене тени, занимался получением информации, что была нужна его управлению.

Специалист по тайному сбору информации и другим задачам, о которых никому лучше не знать, Моцзэ редко показывается на людях. Обычно миг, когда он раскрывает свои настоящие возможности, для его врагов оказывается последним.

Он крайне сведущ в методах скрытного убийства и необычайно помешан на чистоте и порядке.

𖤐Место, где Моцзэ родился, вырос и живет по сей день — Яоцин

𖤐На первый взгляд Моцзэ можно увидеть как безразличного человека, ведь будучи ребенком его никто не научил как нужно правильно реагировать в тех или иных ситуациях, скорее наоборот. Приют научил Моцзэ необходимости быть непоколебимой скалой. Пока ты проявляешь к другим людям жалость — никто не проявит к тебе ее в ответ. В этой жизни каждый сам за себя. Нельзя никому доверять, нельзя никого подпускать к себе. Лишние эмоции только мешают, поэтому ворон сокращал их диапазон до максимально возможного минимума. По лицу можно прочитать человека — Моцзэ это точно не нужно. По нему нельзя считать ничего. Язык тела всегда закрытый, лишних эмоций на лице нет. Чтобы прочитать его — нужно залезть в голову, не меньше. Даже голос парня всегда ровен, непоколебимы голосовые связки.

Мозцэ тот самый человек, который сам умрет, но не предаст того, на кого работает. Именно поэтому он один из лучших в ордене тени.

𖤐Волосы пепельно-серые от природы, острижены небрежно выше плеч. Рост достаточно высокий, немногим больше метра и восьмидесяти сантиметров. Довольно худощавый на первый взгляд, но мышечная масса нарощена большая. Мозцэ обладает поразительной гибкостью и ловкостью, что позволяет ему проникать в различные места не превращаясь в ворона.

Глаза не примечательного серого цвета, выделяясь лишь алыми зрачками, которые заметны лишь вблизи.

В обличье ворона — самая обычная птица, средних размеров. Размах крыльев около метра, длина тела семьдесят сантиметров. Глаза алые, клюв темно-серый, оперение черное, переливающееся на свету синим и фиолетовым блеском.

𖤐Началась жизнь Моцзэ в скромной корзине на крыльце детского приюта, где он прожил большое количество лет. Это место стало его новым домом, а люди там — семьей. Очень странной семьей. Когда Моцзэ исполнилось семь лет ему в первый раз дали попробовать "лекарство".

Теперь послушай. Проглоти это. Ты не только исцелишься, но и станешь во всём равным долгоживущим видам... Ты проживёшь долгую, долгую жизнь...

Он пытается проглотить лекарство, но не может даже вздохнуть.

Он не знает, сколько раз ещё ему предстоит терпеть эту муку. Густая жидкость стекает по его пищеводу, будто он проглотил комок игл. Его грудь сдавливают страшные рвотные позывы.

— Глотай. Не выплёвывай. Это лекарство...

В его теле эхом отдаётся та же мысль. Глотай. Глотай. Глотай.

Глотай, и тебе никогда больше не придётся бояться диких зверей, никогда ты больше не попадёшься в зияющую кровавую пасть страха.

Глотай, и твоё тело больше не будет бессильно, тебе больше не придётся смотреть, как умирают твои товарищи.

Глотай.

Все его органы, вся плоть поглощают лекарство, и по его жилам начинает течь странная сила. Он хочет вздохнуть, но чувство, что его пожирают и рвут на части, разливается от живота к конечностям. Он чувствует, что задыхается.

— Терпи. Тебе нужно только потерпеть...

Он больше не издаёт звуков. С ним говорит только его тело.

Терпи. Он больше не будет сиротой, брошенным собственными родителями в корзинке,  будто котенок, которого стало лень топить. Терпи. И тогда на каждое его слово он услышит ответ, он больше не будет один.

Терпи.

— Моцзэ? Как ты себя чувствуешь?

Прекрасно. Похоже, ты выдержал.

Крепись. Не бойся. Все твои недуги будут излечены.

Когда это случится... Ты сможешь делать всё, что пожелаешь. Охотиться на диких чудовищ, защищать товарищей, жить долгой и здоровой жизнью...

Когда твоё тело полностью исцелится... ты обретёшь целую жизнь... ты станешь частью нашей настоящей семьи.

Когда этот час наступит, мы должны будем нести волю друг друга.

Кто знал, что для того, чтобы найти семью, придётся терпеть столько боли.

— Больно...

Он этого больше не вынесет. Звуки агонии вырываются из-за плотно стиснутых зубов. Но человек рядом с ним говорит только:

— Пусть же дети вместе достигнут бессмертия. Пройди это испытание, и победой станет твоя новая жизнь.

Милость аса Изобилия.

Никому нет дела до того, что он хочет сказать. Поэтому он постепенно привыкает молчать.

Такая жизнь продолжалась долго. Бесконечно долго. Когда Моцзэ должно было исполниться около четырнадцати или семнадцати лет — весь приют поглотило пламя. Всех старших повязалии взяли под стражу, Моцзэ оказывал сопротивление, но его забрала женщина, которую все вокруг звали "генерал" и они заключили сделку, после чего его взяли под свое крыло, занимаясь тренировками и обучением. Условия были такими, что не каждый подросток переживет. Каждый день, не считая праздников, было минимум три тренировки, из которых не меньше трех часов уделялось на любую. Тренировка кулачного боя, боя на ножах, подчинение сущности истинного животного, которым Моцзэ никак не мог заниматься в приюте и его сущность дренея считали ненормальной и заставляя скрывать. Всем видам сражений он был обучен еще при жизни генерала, но все равно проиграл битву с ней, насколько бы не был силен и маневренен — женщина была сильнее, отражала каждый его удар и будто чувствовала, куда он нанесет свой следующий удар.

— Ты готов к тому, чтобы отправиться в свободное плаванье без меня. Я была бы рада, если бы ты остался здесь и вступил в орден тени, чтобы продолжать служить королевству.

Пусть попытки победить её никогда не были успешны, но так он научился исчезать и появляться из ниоткуда, словно призрак. Клинок, ударяющий из тьмы, был направлен не только на генерала, но и на врагов королевства. Он — тень, вездесущая тень.

Через неделю женщина-генерал, подарившая ему шанс на нормальную жизнь --- скончалась. Вступила в бой и не вернулась из него живой.

Моцзэ вступил в орден, становясь верной тенью правительства. Люди, на которых он работал всегда ценили его как одного из лучших исполнителей. Не зря же этого сиротку воспитала генерал? Возможно он был лучшим творением за всю ее жизнь.

— Кто ты?

Он не отвечает. Но люди, которые смотрят смерти в лицо, становятся очень разговорчивы.

— Я знаю. Ты шавка правительства, выращенный в рабстве генерала *****. Это так, да? Ты всю жизнь провёл во мраке, делая вещи, которые нельзя вывести на свет...

— Хочешь, я дам тебе шанс? Мой учитель хочет знать небольшую правду о генерале *****. Если мы договоримся, то можем вместе избавиться от светлой памяти о ней? Такой человек не должен быть при правительстве, ты же согласен со мной? Люди должны знать какая она на самом деле! Я слышал в каких зверских условиях она держала тебя... Ах!

Всё именно так, как он и думал. Так что Моцзэ немедля завершает свою миссию.

Таков его долг как теневого стража. Он не думает о добре или зле... Он только выполняет приказы.

𖤐@KusaShaise

Глаза подчеркивает контрастная черная полоса стрелки, рыжие волосы закалываются за спиной крабиком. Последний взгляд в зеркало и лицо девушки озаряет улыбка. Ей нравится результат. Кейтлин поправляет лямки своей черной майки и отряхивает спортивные штаны того же цвета, к которым прилипла белая шерсть кошки, что бесцеремонно запрыгнула ей на колени, пока девушка красилась.

Довольная итогом, Маккензи кричит что-то на прощание родителям о том, что вернется сегодня поздно и скрывается за хлопком двери.

Девушка быстро перешла на бег, пересекая поворот улицы и забегая в заброшенное здание, где уже через секунду повисла на шее девушки, одетой слишком красиво, что для этого места, что для захолустья, где они сейчас живут.

— Эли, ты как всегда прекрасна, — срывается с губ Кейтлин, пока она не решается обернуться и посмотреть на других людей здесь. Пока что в ее поле зрения входят только Дэн и Рене, настраивающие черную гитару, что стояли позади Элисон.

— Знаю дорогая, знаю, — отзывается Рейнольдс, оставляя на лбу Кейтлин невесомый поцелуй, не оставивший от себя и следа помады.

Наконец-то Кейтлин перестает обнимать девушку, махая в знак приветствия остальным и усевшись на край бревна. Наконец-то взгляд касается всех тех, кто был позади нее. Среди них был Аарон — это было самое главное и единственная причина, почему она сегодня пришла сюда, вместо того, чтоб пойти в гости к тете и помочь ей с огородом.

Миньярд никогда не был богат на слова и просто одаряет ее ненадолго задержавшимся взглядом и простым “привет”.

— Пойдем на улицу лучше, сегодня ветра нет. Эндрю с Нилом подготовили место для костра, — позвала Дэн, выходя из заброшенного здания, — Кевин, Мэтт, Аарон, помогите и перетащите бревно.

***

Улицу освещает лишь не яркая луна и пламя костра, Кейтлин смогла с очень тяжким трудом сесть рядом с Аароном, которого будто на цепи держал старший брат. Спасибо тому, что большая часть компании была в курсе того, что тот ей нравится. Все быстро сгруппировались по парам. Дэн сидела с гитарой в руках, играя родные песни, которые они пели здесь всегда, Рене с Жаном сидели на самом краю бревна, разговаривая о чем-то, что Кейтлин было не слышно за игрой гитары и треском костра, и держась за руки, Элисон утащила Кевина куда-то в стороны, чтобы он сфотографировал ее на фоне костра. А самая главная фигура — Нил — утащил старшего Миньярда собрать еще веток для костра. Сегодня не было никаких помех, что заставляло сердце трепетать. Всю компанию Аарона по себе растянули ее друзья, а значит она действительно могла что-то сделать, могла что-то сказать.

И именно в этот момент Кейтлин растерялась в том, что именно сейчас должно произойти. Что ей сделать, чтобы не поторопиться?

Как тут происходит то, чего девушка никак не ожидает, планируя действия со своей стороны — Аарон накрыл ее ладонь своей, чем заставил сердце сначала замереть, а через пару мгновений замереть в груди.

Где-то на фоне Дэн играет какой-то незамысловатый мотив, похожий на какую-то из песен “Браво”, которую Маккензи даже не может разобрать, потому что все вокруг тускнеет и утихает для нее. Кейтлин не решается обернуться на Аарона, лишь немного шевелит пальцами, чтоб обхватить его руку в ответ. Взгляд пересчитывает все камни и веточки под ногами, пока сердце мечется во все стороны от касания рук.

Мелодия одной песни переходит в совершенно другую и Кейтлин набирается сил, повернуться и посмотреть Аарону в лицо. Чем руководствовался он, когда брал ее за руку? Тем же, чем и она.

Миньярд ловит взгляд на себе и поворачивается к ней. Кейтлин не может прочитать в его лице ответ на свой немой вопрос, но блеска огня в отражении карамельных глаз ей хватало для того, чтобы губы дрогнули в улыбке. Дыхание в груди сперло, когда Аарон свободной рукой коснулся ее щеки, скользнув с нее на подбородок и притягивая к себе. Кейтлин разжала их руки, стоило губам соприкоснуться в поцелуе и положила свои руки Миньярду на плечи, отвечая на столь желанный порыв любви.