Глава 66

Подвиг Чжань Мина стал легендой Седьмой школы.

Его пересказывали на каждой новой, едва созданной стене признаний, которую учителя тут же находили и удаляли.

Каждый год на собрании старшеклассников, учителя снова и снова вспоминали эту историю, убеждая учеников, что возвращение блудного сына — дороже золота.

И всякий раз, когда кто-то ввязывался в драку, Старик Хуан непременно начинал:

— Думаете, вы, трёхногие коты*, какие-то особенные? В мои годы в параллели учился один парень — хулиган, каких свет не видывал. Учителя с ним не справлялись, и чтобы разнять драку, приходилось сразу нескольким учителям его скручивать. А в третьем классе и он как шёлковый сел за учебники. В голове осталась одна мысль — учёба, и ничего больше. Представьте себе: здоровяк под метр девяносто, и каждый день, ради учебы, хватался за бедро своего соседа по парте!

[П.П: человек, который пробует себя во всём, но везде достигает лишь поверхностного уровня]

— И что же было потом?

Старик Хуан отпивал чай, нарочито медленно продолжая:

— Потом? Потом он сдал экзамены на удивление неплохо. Был в самом хвосте рейтинга, а к выпуску начал то подниматься, то падать, но в целом всё равно прогрессировал. К моменту вступительных набрал свой лучший балл — прибавил шестьсот пунктов от начального! Не шучу — ровно шестьсот! Об этом лучше всего знает ваш классный руководитель, Старик Чжань, ведь тот парень учился у него. Скажу честно, за все годы работы я не видел такой разительной перемены. Из уровня ниже проходного для техникума он взлетел на первую ступень вузовской системы. Помню, как сейчас: когда объявили, что он прошёл в университет первого уровня, балл оказался — ни больше, ни меньше — в точности до цифры.

Старик Чжань добавил:

— Выбрал, помнится, популярную специальность — то ли телекоммуникационную инженерию, то ли электронную. Не согласился на перевод на другой факультет и в итоге пошёл в университет второго уровня, но заведение всё равно приличное, и направление хорошее.

— А что стало с его соседом-отличником? — спросил ученик.

— Тот показал себя блестяще! — оживился Хуан. — По математике максимальный балл, первый в городе по предмету! Общий результат тоже отменный. Его могли бы принять и со сниженными проходными, но он без всяких льгот поступил в университет B. Вы не знаете, но этот отличник перевёлся к нам из Первой школы. Там он топтался на месте, высоких баллов не набирал. А у нас пошёл в гору — так, что тот год стал для нашего директора самым радостным. Говорят, на первой же встрече в Управлении образования директор Первой школы и слова не смог вымолвить!

— Тьфу! — усмехнулся ученик. — Так ему просто с соседом по парте повезло, если бы он что-то не понимал, тот мог ему объяснить. А мой сосед тупее меня! Скажите, учитель, как же нам, двоим аутсайдерам, подняться на шестьсот мест?

Старик Чжань стукнул по столу:

— Ты тут не умничай! Разговор сейчас не об этом, а о твоей драке! Вот я тебе скажу—

И шум, что гудел в Седьмой школе, был всё тем же, как в прошедшие времена.

Гу Цинань позабыл множество событий того лета.

Оно пролетело стремительно — первый пробный экзамен, второй, третий… Каждую неделю их ждало новое испытание, и никто не успевал опомниться.

Вторая волна повторения прошла быстро, третья свелась к бесконечным заданиям, тестам и проверкам.

К концу Чжань Мин то поднимался, то опускался в рейтинге, то топтался на месте. В целом он рос — но медленно, мучительно медленно.

Температура росла вместе с давлением, и к июню всё дошло до предела.

Результаты оказались неплохими: все поступили туда, куда мечтали. Гу Цинань — на математический факультет университета B, Чжань Мин — в столичный вуз, всего в сорока минутах от него. У Юань и Цю Жаньин — в один и тот же университет программы «211» в провинции, и вечером после экзаменов они объявили, что теперь встречаются. Линь Сяобинь прошёл на маркетинг в профессионально-технический колледж в Наньчжоу с хорошей репутацией. По его словам, чтобы потом вернуться домой и унаследовать семейную прачечную.

Родители Линь Сяобиня были в восторге. Они думали, что их сын едва ли получит аттестат, а он поступил в колледж, да ещё и государственный.

Они даже позвонили поблагодарить Старика Чжаня, а тот ответил, что это Гу Цинань, первый в параллели, вдохновил троих друзей учиться.

В честь этого семья Линь пригласила их на ужин, и отец Линь Сяобиня выставил на стол пиво и красное вино, налив каждому полный бокал, чем поверг старшеклассников в тихий ужас. В итоге Гу Цинань добирался до дома на спине Чжань Мина.

Потом были новые встречи, общие ужины, шашлыки и лапша ша-ча. После экзаменов они гуляли почти каждый день. У Юань и Цю Жаньин пригласили их на ужин после того, как обсудили свои отношения, и родители Гу Цинаня тоже были рады встречать гостей.

Чжань Мин нашёл новую подработку — не стройку, а круглосуточный магазин, где можно было чередовать смены и находить время для свиданий. Зарплата была не такой высокой, как на стройке, но Чжань Мин подсчитал: если он подаст заявление на получение студенческого кредита на оплату обучения и продолжит работать после начала учёбы, то ему хватит денег на жизнь.

Гу Цинань побаловал себя две недели, прежде чем снова вернуться к учёбе. Ли Тэн взял на себя инициативу и связался с ним, чтобы порекомендовать учебники, которые помогут ему в обучении. Гу Цинань же немного подумал и рассказал Ли Тэну, что уверен в своей ориентации, и теперь у него есть парень. Тот ответил многоточием, больше ни о чем не спрашивая.

Но он всё равно отправил ему множество электронных учебников, сказав, что теперь они старший и младший товарищи по учёбе.

Ли Тэн был очень умным. Он быстро переключился на обычные учебные отношения.

***

После поступления пятый класс организовал вечеринку, на которую пришли многие одноклассники. Гу Цинань и троица были в их числе. Они решили приготовить барбекю на горной вилле в Наньчжоу, которая недавно обрела огромную популярность в интернете.

Вилла находилась на окраине города. Это было довольно далеко, им пришлось добираться на метро и пересаживаться на автобус. Они приехали во второй половине дня, приготовили барбекю на ужин, а после пели и остались переночевать.

Вилла буквально утопала в зелени. Пятый класс занимал небольшую площадку на полпути к вершине горы для приготовления барбекю. Вдали плескалось море и сияли звезды.

В классе 5 училось много людей, поэтому было арендовано несколько плит, и группа людей окружила каждую из них. Каждый был чем-то занят — кто-то мыл овощи, кто-то смазывал куриные крылышки и мясные шашлыки маринованным соусом, а кто-то отвечал за разжигание древесного угля.

Гу Цинань и остальные трое, естественно, были вместе. Чжань Мин назначил каждому по поручению, но Гу Цинань остался без дела.

— А как же я? — растерялся тот.

— Ты просто послушно стоишь и смотришь, как я жарю мясо, — ответил Чжань Мин.

Гу Цинань кивнул.

Линь Сяобинь, насаживающий говядину на бамбуковые шпажки, вздохнул:

— Почему? Как может Младший Брат №1 просто стоять и бездельничать? Если он не работает, то как он может оставаться Младшим братом №1?

У Юань жестом велел ему заткнуться.

Гу Цинань упрямо сказал:

— Я могу помочь!

Чжань Мин небрежно предложил:

— Тогда пойди собери немного веток и листьев, за углями нелегко ухаживать.

Когда Гу Цинань сошёл с маленькой платформы, то увидел горную тропинку, вымощенную плитами, на которой были ветки и листья. Гу Цинань сошёл с маленькой платформы и наклонился, чтобы собрать несколько сухих веток. Он подумал, что другим одноклассникам тоже может что-то понадобиться, и решил набрать побольше. Таким образом, он неосознанно прошел более десяти метров вперед.

Из-за окружающих деревьев и извилистых горных тропинок каждая маленькая платформа была невидима друг для друга. Гу Цинань прошел более десяти метров, поднял охапку веток, посмотрел вверх и увидел перед собой еще одну маленькую платформу.

Враги неизбежно должны были встретиться на узкой дороге — люди, которые жарили гриль на платформе, были учениками экспериментального класса школы № 1.

Те люди тоже увидел его, и все застыли застыли.

Неудивительно, что в последнее время эта вилла пользовалась большой популярностью. В нескольких сообществах города Наньчжоу бесчисленное количество раз появлялись сообщения о том, что воздух здесь свежий, море видно на полпути к вершине горы, а звезды и ночные огни выглядят очень романтично. Недавно они ещё и ввели скидку для студентов.

Цю Жаньин и её класс уже были здесь, и они сказали, что здесь очень весело.

Возможно, многие выпускники из Наньчжоу тоже приедут сюда хорошо провести время.

В экспериментальном классе было не так много людей, всего дюжина. Гу Цинань резко оглянулся — Линь Шиду, этого отребья, там не было. Однако среди присутствующих были и те, кто издевался над ним.

Он очень хорошо их помнил.

Он не видел их больше года, и все они в той или иной степени немного изменились.

Но Гу Цинань всё ещё отчётливо помнил каждого из них. Он всё еще помнил их слова и поведение.

Первой реакцией Гу Цинаня было развернуться и уйти. Он ещё не успел пошевелиться, как кто-то рядом холодно фыркнул и сказал:

— Боже мой, посмотрите, кто это.

— Математический гений, занявший первое место по одному предмету, — тут же добавил кто-то со стороны.

Гу Цинань остановился. Ему был слишком хорошо знаком этот сарказм.

На университетском экзамене он получил высший балл по математике и занял первое место в городе.

Местные новости образования сообщили об этом в тот день, когда были опубликованы результаты.

Его общий балл тоже был хорошим, и было ясно, что он поступит в университет В. Эти завистники, должно быть, знали об этом, вот почему их тон был таким кислым.

— Ты, должно быть, тот криминальный гений, верно? Ты тот, кто разгромил наш класс и повлиял на результаты экзамена! Жизнь Линь Шиду разрушена из-за тебя, и всё же ты осмеливаешься показываться нам на глаза?

Услышав это, Гу Цинань громко расхохотался.

Он был очень рад услышать, что это повлияло на их экзамен.

Кто-то сразу же возмутился:

— Над чем ты смеешься?!

Гу Цинань приподнял брови и ответил:

— Смеяться над неудачниками… это действительно некрасиво.

Вскоре кто-то поднял кулак:

— Ещё раз такое скажешь, и я изобью тебя до смерти! Не думай, что мы не посмеем тебя ударить. После того, что ты сделал в экспериментальном классе, мы не успокоимся, даже если побьем тебя тысячу раз!

После инцидента с разбрызгиванием краски Гу Цинань так и не пошёл проверить, как дела у людей из экспериментального класса, были ли они шокированы или пострадали.

Он больше не заботился о них.

Но в этот момент он был очень рад услышать, что они, похоже, не очень хорошо сдали экзамен.

В конце концов, он был всего лишь подростком, а не святошей.

Чего Гу Цинань не знал, так это того, что после инцидента с разбрызгиванием краски весь экспериментальный класс был перекрашен. Большинство родителей возражали против того, чтобы ученики продолжали проводить занятия в недавно покрашенном классе, потому что, по их мнению, это было токсично и вредно для здоровья. Однако все классы в учебном корпусе Первой школы были переполнены, поэтому их невозможно было перевести. Они смогли перенести экспериментальный класс только в свободную лабораторию в научно-техническом корпусе. Лаборатория была расположена слишком далеко от учебного корпуса для третьекурсников. Преподавателям было неудобно ходить из кабинета в кабинет и обратно, поэтому поступали жалобы.

Ребята из экспериментального класса, которые изначально были любимцами небес, самым популярным классом во всем школе, который наслаждался классной комнатой с лучшими условиями, в конце концов, были вынуждены отступить в отдаленный уголок кампуса, как будто их сослали в холодный дворец.

Держаться подальше от всех выпускников, в своем собственном классе, устроившись в полном одиночестве.

Некоторые ученики испытывали сильное давление на занятиях и были напуганы красной краской. Некоторым ученикам не потребовалось много времени, чтобы подать заявление об уходе из экспериментального класса. Ко второму семестру в старшей школе во всем экспериментальном классе осталось всего несколько десятков учеников.

Вступительные экзамены в университет в этом году были самыми тяжелыми для экспериментального класса за всю историю Первой школы.

Что касается Лин Шиду, то по какой-то причине его состояние было особенно плачевным. В конце концов, он даже не смог пробиться в университеты программы 211.

Они твердо верят, что все это произошло из-за Гу Цинаня.

Если бы не было инцидента с разбрызгиванием краски, экспериментальный класс не пострадал бы так сильно.

Гу Цинань больше не был тем 15-летним мальчишкой, которого высмеивали и расстраивали до такой степени, что он не знал, что делать.

Гу Цинань спокойно сказал:

— Вы, ребята, плохо сдали экзамен, потому что глуповаты.. Какое отношение это имеет ко мне? Кроме того, я ничего не сделал с экспериментальным классом. Прежде чем клеветать на других, пожалуйста, предъявите доказательства, хорошо?

— Клевещем мы на тебя или нет, ты прекрасно это знаешь?! — крикнул кто-то и бросил предмет, который держал в руке, в сторону Гу Цинаня.

Гу Цинань никак не отреагировал. Предмет прилетел ему прямо в плечо, вызвав небольшую боль.

Он посмотрел вниз и увидел, что это была зажигалка для разжигания огня.

Гу Цинань поднял голову:

— Ты больной?

Он подошел и ударил веткой, которую держал в руке, в сторону людей из экспериментального класса.

Несколько девочек закричали, а некоторые мальчики бросились к нему.

Гу Цинань поднял ногу и опрокинул решётку для барбекю. Гриль только что был разожжён, несколько кусочков древесного угля обгорели докрасна, так что искры разлетелись во все стороны. Мальчики не ожидали, что Гу Цинань окажется таким безжалостным, поэтому мгновенно разбежались, опасаясь попасть под искры.

Гу Цинань не пожалел ни кусочка. Он пнул ногой все три гриля и вывалил все ингредиенты на стол. Земля была усеяна перевёрнутыми куриными крылышками, говядиной, овощами и древесным углём.

Царил хаос и беспорядок.

Девочки из экспериментального класса продолжали кричать:

— Гу Цинань, ты сумасшедший!

Мальчики сошли с ума от злости и завопили:

— Гу Цинань, мы изобьём тебя до смерти!

Гу Цинань с удовлетворением посмотрел на беспорядок на земле, а затем холодно процедил:

— Вы хотите меня избить? Не убегайте. Если вы будете меня задирать, я попрошу своего соседа по парте побить вас.

Закончив говорить, Гу Цинань громко закричал:

— Чжань-гэ! Чжань-гэ! Кто-то хочет меня избить!

Чжань Мин и остальные были на расстоянии более 10 метров и сразу услышали крики Гу Цинаня. Менее чем через 30 секунд к ним подбежали Чжань Мин, Линь Сяобинь и У Юань, а за ними ещё около дюжины мальчиков из 5-го класса.

Несмотря на то, что они втроем усердно учились в течение года, аура школьных хулиганов не ослабевала.

Все трое встали рядом с Гу Цинанем и спросили:

— Кто посмел?

Гу Цинань сказал:

— Ребята из экспериментального класса Первой школы.

Все трое сразу поняли, что это была встреча врагов на узкой дороге.

Чжань Мин сжал кулак и переспросил:

— Кто посмел обижать Гу Цинаня?

Мальчики из экспериментального класса увидели размеры Чжань Мина и пришли в ужас. Не говоря уже о том, что за Чжань Мином стояло больше дюжины человек. Они, возможно, даже не смогут сразиться с ним одним, не говоря уже о том, чтобы сражаться с целой толпой.

Кто-то нерешительно возразил:

— Он пнул наши решётки для барбекю...

Чжань Мин огляделся — он поднял с земли перевёрнутую бутылку минеральной воды, отвинтил крышку, вылил её на угли, затем сказал:

— Как опасно, уголь всё ещё горел. Было бы плохо, если бы это привело к пожару.

Он говорил, высыпая весь уголь на тарелку.

Ребята из экспериментального класса были так злы, что их лица покраснели. Они знали, что теперь не было никакой надежды приготовить барбекю, даже кукурузные зернышки поджарить было невозможно.

— Вы должны заплатить за ущерб! — крикнул кто-то.

Гу Цинань сказал:

— Вы сами напросились на это, кто просил вас ко мне приставать? Или мы можем вызвать полицию, чтобы они разрешили ситуацию.

Вызвать полицию?

Люди из экспериментального класса считали Гу Цинаня сумасшедшим.

Они пришли сюда повеселиться и расслабиться, а не связываться с сумасшедшими.

Гу Цинань продолжил:

— Не хотите? Тогда вам лучше держаться от меня подальше, потому что я думаю, что вы, ребята, очень надоедливые. Я буду задирать вас каждый раз, если мы вдруг пересечёмся в будущем.

Гу Цинань выдавил из себя вежливую улыбку.

Чжань Мин огляделся и спросил:

— Всё ещё не уходите?

Люди из экспериментального класса не осмеливались ничего сказать, и в конце концов им оставалось только уйти, поджав хвосты.

Ученики пятого класса не поняли, о чём идёт речь. Чжань Мин был рядом, поэтому они не осмелились подойти и спросить Гу Цинаня. Все быстро разошлись.

У Юань посмотрел на рассеянного Гу Цинаня, затем потащил за собой растерянного Линь Сяобиня и ушёл вместе с ним.

Гу Цинань стоял на месте, молча глядя на беспорядок на земле.

Чжань Мин подошёл и коснулся его волос.

Гу Цинань тихо сказал:

— Так приятно, когда лиса использует мощь тигра*.

[П.П: Использовать влиятельные связи для запугивания людей.]

Чжань Мин подошёл ближе и посмотрел на него сверху вниз.

Небо темнело, и на маленькой платформе горели огни.

Повсюду висели похожие на звёзды полосы огней.

В глазах Гу Цинаня мягко заиграл огонёк, похожий на лодку, покачивающуюся на водной глади.

Гу Цинань моргнул, затем посмотрел на Чжань Мина, и его голос был мягок, как лёгкий туман летней ночью:

— Чжань-гэ, я понял, что больше не боюсь их. Я не боюсь их взглядов, их слов и их поступков. Я забыл обо всём, что связано с Первой школой, однако это не потому, что я их прощаю. Я всё ещё ненавижу их.

Гу Цинань шагнул вперёд, заключил Чжань Мина в объятия и уткнулся лицом в его грудь.

— Они меня больше не волнуют, потому что у меня есть тот, о ком я забочусь больше всего на свете, потому что у меня есть лучшие друзья и потому что у меня много счастливых воспоминаний.

Чжань Мин крепко обнял его, наклонил голову и прошептал ему на ухо:

— Поздравляю с окончанием старшей школы.

Школьная жизнь Гу Цинаня закончилась.

Он через многое прошёл в этот период своей жизни; поначалу школьная жизнь была тяжёлой, но вскоре каждый учебный день наполнился счастьем.

Это лето закончилось прекрасно.

У него появились новые хорошие друзья, самый лучший парень в мире, и он чувствовал себя счастливым.

Все трудности, печали и страхи остались в прошлом.

Они не исчезли и всё ещё тяготили его сердце.

Но теперь всё это осталось в прошлом.

Охваченные новым счастьем, радостью и красотой.

На гниющих мёртвых ветвях пробились душистые бутоны.

— КОНЕЦ ОСНОВНОЙ ИСТОРИИ —

Глава 65

На шестой день они отправились на занятия. Гу Цинань, сидя на скутере Чжань-гэ, всё ещё думал об этом.

— В тот день я тоже был в чёрном свитере. Это мы были в парной одежде! Почему они этого не заметили?! Сегодня я снова в нём. Не буду надевать куртку от школьной формы, прохожу весь день в свитере!

Чжань Мин припарковал и запер скутер, а когда обернулся, увидел, что Гу Цинань расстегнул куртку, обнажая свитер.

Чжань Мин подошёл, снова застегнул молнию и сказал:

— Холодно.

Гу Цинань сопротивлялся:

— Почему они всё до сих пор думают, что тебе нравится Цю Жаньин? Когда они поймут, что это недоразумение?

— Тебя это задевает? — спросил Чжань Мин.

— Не особо. Чуть-чуть, только капельку, — вздохнул Гу Цинань.

Потом тихо добавил:

— Я просто очень хочу всем рассказать, что ты мой парень.

Чжань Мин посмотрел на него и ущипнул за щёку.

Ещё до того, как они вошли в класс, они услышали крик Линь Сяобиня:

— Ты что, совсем охренел? С утра пораньше уже чушь городишь?! Я же говорил тебе: Чжань-гэ не нравится Цю Жаньин, и Цю Жаньин не нравится Чжань-гэ! То, что на стене признаний написали, — бред собачий! Мы же все вшестером в кино ходили!

Как только они вошли, то увидели, как Ван Юэ сердито тычет пальцем в Линь Сяобиня и орёт:

— А чего тогда Цю Жаньин ходила с вами в кино? Почему вы не признаётесь?! Чжань Мин — сраный ублюдок, который даже признаться не смеет!

Чжань Мин потерял дар речи. Ему не хотелось в это ввязываться.

Но Ван Юэ, заметив его, взвился ещё больше и заорал на весь класс:

— Чжань Мин, ты мужик или нет? У тебя яйца есть?!

— …

— Тебе нравится Цю Жаньин, но ты не осмеливаешься в этом признаться? На каком основании такой мусор, как ты, смеет за ней ухаживать?

Гу Цинань выскочил вперёд и крикнул:

— Это ты мусор! Причём неперерабатываемый!

Послушный маленький отличник так сильно взъелся, поэтому все в классе шокированно замерли.

Даже Чжань Мин удивился.

Разве это не первый раз, когда Гу Цинань так разозлился, что накричал?

Пока он был в замешательстве, Ван Юэ рванул к Чжань Мину и врезал ему кулаком прямо в лицо.

Чжань Мин даже не подумал уклоняться — он всё ещё смотрел на Гу Цинаня.

И, когда Ван Юэ подошёл, он инстинктивно оттолкнул Гу Цинаня за спину, думая, что тот собирается его ударить.

За два с половиной года «школьный тиран» Чжань Мин впервые получил по лицу, ещё и по такой нелепой причине.

Он провёл языком по щеке. Больно. Возможно, кожу рассекло.

А Ван Юэ продолжал вопить:

— Если ты мужик, признай, что тебе нравится Цю Жаньин! Что с тобой не так?!

— Да ты… — Чжань Мин бросил рюкзак, сжал кулак и медленно пошёл к нему. — У тебя со слухом проблемы? Я же сказал. Мне. Не. Нравится. Цю. Жань. Ин.

Удар. Ван Юэ прикрылся рукой, но Чжань Мин тут же пробил ещё раз — прямо в нос, из которого тут же хлынула кровь.

Ван Юэ кинулся на него.

Вот-вот должна была начаться драка.

— Хватит! — рявкнул кто-то.

Своим громким криком он привлёк внимание учеников пятого класса, которые настолько увлечённо ели семена дыни, что позабыли обо всём на свете.

— Это мне нравится Цю Жаньин! И это я за ней ухаживаю! Ван Юэ, ты что, полный идиот?!

Класс 5: …

Ван Юэ: …

Класс 4, подглядывающий в дверях: …

Цю Жаньин: …

После этого У Юань сам набросился на Ван Юэ и побил его.

Чжань Мин, который отошёл от места драки: …

***

В итоге пришли Старик Чжань и завуч Хуан, и троих — Чжань Мина, У Юаня и Ван Юэ — в качестве наказания поставили стоять у входа в учительскую.

В ходе разбирательства выяснилось: заварил всё Ван Юэ, первым ударил он, а У Юань действительно испытывает чувства к Цю Жаньин.

Тем не менее, Старик Чжань сначала отчитал невиновного Чжань Мина:

— Раз уж это недоразумение, зачем драться? Ты же был жертвой, но теперь сам стал нарушителем!

— …Он сильно ударил, мне больно стало, — пожал плечами тот.

Потом взялся за У Юаня, а в конце — за Ван Юэ, который, в отличие от первых двух, всегда был известен как проблемный ученик: не учился, мешал другим и постоянно устраивал сцены из-за своей симпатии к Цю Жаньин.

Старик Чжань сразу позвонил родителям Ван Юэ. Как и всегда, оба сказали, что заняты и не собираются приходить.

Старик Чжань посмотрел на стоявшего перед ним Ван Юэ и беспомощно сказал:

— Посчитай сам. С тех пор, как я во втором году взял пятый класс, сколько раз тебя уже вызывали в кабинет?

Ван Юэ был безразличен:

— Учитель, просто накажите меня!

Старик Чжань чуть не задохнулся от возмущения, покраснев как краб.

— Это что за тон такой! — Старик Хуан отставил чашку чая.

Ван Юэ замолчал и поднял голову к потолку, лицо его выражало полное упрямство.

Старик Чжань спросил:

— Думаешь, ты прав?

Старик Хуан добавил:

— Даже если Цю Жаньин и правда встречается с кем-то, какое тебе до этого дело?

Старик Чжань:

— С какой стати ты отчитываешь Чжань Мина?

Один пел, другой подпевал — полное взаимопонимание.

Ван Юэ поднял глаза, а потом снова опустил.

Старик Чжань прикрикнул:

— Выпрямись! Ты даже стоишь кое-как!

Ван Юэ не выдержал и снова завопил:

— На фото только Цю Жаньин и Чжань Мин! То, что они сказали, будто их было шестеро, не значит, что это правда! Если так, почему на фото только они? Где остальные четверо?

— Ты кто такой? — холодно спросил Старик Чжань. — Отец Цю Жаньин? Её мать? Пошли они в кино вшестером или нет, встречаются они или нет — тебе-то что до этого?

— Как это что мне до этого?! — закричал Ван Юэ. — Учитель, вам что, всё равно, что они встречаются в школе?!

— Они не встречаются, — возразил Старик Чжань. — Просто одноклассники сходили вместе в кино.

— У Юань сам сказал в классе, что ему нравится Цю Жаньин, это все слышали! — не унимался Ван Юэ.

— И что, мне теперь вмешиваться, в кого он влюблён? Ему ведь, как и тебе, нравится Цю Жаньин. Давай я тебе скажу разлюбить её. Послушаешься?

Ван Юэ не мог вымолвить ни слова.

Старик Чжань вспомнил его поведение в прошлом семестре и начал отчитывать. В итоге Старик Хуан подвёл итог:

— Сегодня именно ты виноват больше всех. Они оба тоже влезли в драку, так что их накажут. Но ты и так в прошлом семестре натворил немало. Школа хотела забрать твоё место в общежитии и право на вечерние самоподготовки, но твой классный руководитель заступился за тебя. И вот — только начался семестр, а ты уже подрался. Общежития и самоподготовки тебе больше не видать.

— А они? — спросил Ван Юэ.

— Они не живут в общежитии, — ответил Старик Чжань.

— Зато вечернюю самоподготовку им тоже надо отменить! Они же туда ходят только для того, чтобы бегать за Цю Жаньин!

Старик Чжань понял, что дальше говорить бесполезно.

За свою карьеру он часто встречал учеников, которые лишали его дара речи.

— Ещё раз повторю, — сказал он, чётко выговаривая каждое слово. — И Чжань Мин, и У Юань — обычные одноклассники Цю Жаньин. Если кто-то из них потеряет голову, и это повлияет на учёбу, за этим проследят учителя и родители. Но ты и не учитель, и не родитель. Так что не лезь в это дело. Понял?

— А если Чжань Мин обманет Цю Жаньин? — не унимался Ван Юэ. — Он же буйный хулиган, наверняка и экзамены списал. Такой человек, Цю Жаньин…

— Ван Юэ! — перебил его Старик Хуан. — Предупреждаю: осознай свои ошибки и исправь их. Цю Жаньин не имеет к тебе никакого отношения. Вы не друзья и даже не в одном классе. Прекрати решать, с кем ей можно общаться, а с кем нет! С родителями мы тоже это обсудим.

После того, как Старик Хуан переговорил со Стариком Чжанем, троих наказали: им было велено написать самоанализ на три тысячи слов и поочерёдно выступить с трёхминутным покаянием на линейке после возобновления занятий. Ван Юэ лишили общежития и вечерних самоподготовок.

Все трое понимали, что учителя были к ним милостивы, не дав выговора, и спорить не стали.

Когда они вернулись в класс, первый урок уже закончился.

Как только они вошли, весь пятый класс уставился на них.

Особенно на У Юаня.

Линь Сяобинь показал большой палец и вполголоса вздохнул:

— Юань-гэ, ты крут! Это войдёт в историю Седьмой школы!

— Лучше помолчи, — мрачно сказал У Юань.

Он даже не осмелился проверить, не заблокировала ли его Цю Жаньин.

Вечером он завалил сообщениями чат младших братьев.

[Юань-гэ сможет!]: Она меня не заблокировала! Не заблокировала! Я вижу её свежие посты! Сегодня вечером выложила!

[Бинь-гэ, вперёд!]: Может, забыла? Быстрее напиши, тогда она вспомнит и тут же заблокирует.

[Юань-гэ сможет!]: Отвали!

[Сяо Наньцзай]: На самом деле, есть кое-что, что я тебе так и не рассказал, Юань-гэ…

[Бинь-гэ, вперёд!]: Юань-гэ — натурал. Не надо, Сяо Наньцзай, всё равно не выйдет.

[Сяо Наньцзай]: ???

[Баю-бай]: …

[Сяо Наньцзай]: На самом деле, Цю Жаньин давно знала, что ты к ней неравнодушен. В прошлый раз все подумали, что она нравится Чжань-гэ, потому что он помог ей. Я пошёл разъяснить ситуацию, но они решили, что это я в неё влюблён. Я разозлился и проболтался…

У Юань не ответил.

Он пропал на два часа.

Лишь в 11 вечера пришло сообщение:

[Юань-гэ сможет!]: Цю Жаньин спросила про домашку… И сказала… что пока ничего думать не будет, ведь всё её время занято учёбой. Всё остальное после экзаменов… Что это значит… Она меня не заблокировала…

[Бинь-гэ, вперёд!]: Это значит «учиться и прогрессировать каждый день».

[Сяо Наньцзай]: Ты дурак, это значит, что ещё есть шанс. Она добавила Ван Юэ в WeChat? А если хотела спросить про домашку, почему не добавила меня?

У Юань снова исчез.

***

После Праздника фонарей школа возобновила занятия.

На первой линейке завуч под флагом призывал старшеклассников усердно учиться и сурово раскритиковал драку в пятом классе, велев троим покаяться.

Первым был Ван Юэ, потом — У Юань.

Оба с листочками, монотонно читали: «Глубоко осознал свои ошибки», «Твёрдо решил исправиться», «С этого дня буду учиться и прогрессировать» и так далее. Слушатели внизу зевали.

Последним вышел Чжань Мин.

В начале были те же самые «глубоко осознал», «решил исправиться». Но в конце стиль резко изменился.

— Причина драки — слухи на стене признаний в QQ, будто мне нравится одна девушка, — без бумажки спокойно сказал Чжань Мин в микрофон, как будто комментировал погоду.

Толпа внизу загудела.

Ван Юэ и У Юань онемели.

— Этот слух ходит давно, и я искренне извиняюсь перед одноклассницей, которую он затронул. А также хочу всем разъяснить: мне не нравятся никакие девушки, ни в школе, ни вне её.

Кто-то засвистел и закричал.

Чжань Мин стоял по-прежнему спокойно, без эмоций.

Завуч уже вышел вперёд, чтобы выхватить микрофон, но следующая фраза застала его врасплох.

— Я уже выпускник, и для меня сейчас самое важное — учёба. Я не буду встречаться с девушками. В моём сердце только мой сосед по парте и первый в рейтинге ученик, Гу Цинань. Я буду следовать за ним, усердно учиться и получать хорошие оценки. Прошу некоторых одноклассников перестать нести чушь и мешать мне.

Гу Цинань стоял в толпе, ошеломлённый и растерянный, встретившись с его взглядом.

Хотя сцена была далеко, он сразу понял, что Чжань Мин смотрит прямо на него.

От стоп до макушки его охватил жар, и сердце забилось быстрее.

Он знал: им трудно будет открыто встречаться, возможно, даже во взрослом возрасте они не смогут спокойно идти, держась за руки.

Но сейчас Гу Цинань понял, что Чжань Мин хотел сказать.

Они просто хотели заявить всему миру, что Гу Цинань — парень Чжань Мина, а Чжань Мин — парень Гу Цинаня.

Школьный хулиган Седьмой школы Чжань Мин, тот, кто мог свалить человека одним ударом и однажды вышвырнул парту из класса, этот буйный подросток — за три с половиной месяца до экзаменов, перед всей школой — порвал с прошлым, начал с чистого листа и признался, что в его сердце есть место только для учёбы и определённого отличника.

Это событие стало легендой Седьмой школы, передаваемой из поколения в поколение.

Глава 64

В вагоне метро было пусто, лишь несколько человек ехали небольшими группами.

Кто-то возвращался домой после новогоднего ужина в ресторане, кто-то встретился с друзьями, чтобы вместе погулять. У каждого была компания.

Только Чжань Мин ехал один.

Было почти одиннадцать вечера, и сообщения из чата младших братьев продолжали вибрировать. Линь Сяобинь предложил всем выйти на улицу, чтобы запускать фейерверки.

Линь Сяобинь, У Юань и Чжань Минь жили близко друг к другу, поэтому он мог доехать до них на скутере за десять минут. Только дом Гу Цинаня находился слишком далеко.

[Сяо Наньцзай]: Я тоже хочу погулять с вами. Я ещё ни разу не встречал Новый год с друзьями.

[Бинь-гэ, вперёд!]: Забей. Мы трое живём рядом. Я могу добежать до Чжань-гэ за считаные минуты.

[Юань-гэ сможет!]: Ты лучше побудь с бабушкой и дедушкой.

[Сяо Наньцзай]: Мои бабушка и дедушка уже спать легли, они устали.

[Бинь-гэ, вперёд!]: Нет, твой дом слишком далеко. Даже на метро час ехать. Твой Чжань-гэ точно не пустит тебя одного, придётся ему ехать за нами, а потом всем вместе к тебе. Это туда-обратно два часа. Пощади меня.

[Юань-гэ сможет!]: Почему Чжань-гэ молчит? Он что, уже уснул?

Пока Чжань Мин думал, как остановить Линь Сяобиня и остальных от идеи искать его, зазвонил телефон — это был У Юань.

Как только Чжань Мин ответил, У Юань спросил:

— Чжань-гэ? Хочешь выйти прогуляться?

Прежде чем Чжань Мин успел ответить, по вагону прозвучало объявление метро.

— Ты что, уже в пути? — тут же спросил У Юань.

— Мн.

У Юань замолчал на секунду, потом тихо спросил:

— К Сяо Наньцзаю едешь?

Чжань Минь тоже промолчал на мгновение, прежде чем признать:

— Да.

У Юань больше ничего не спросил, только сказал:

— Ладно, тогда я кладу трубку.

Скоро он написал в группу, что Чжань-гэ не выйдет, так что пусть Линь Сяобинь сидит дома и не шляется по ночным улицам. Завтра им ещё идти в кино с девочками, так что самое время делать маски для лица.

Линь Сяобинь был в шоке.

Гу Цинань завалил Чжань Мина личными сообщениями.

[Сяо Наньцзай]: Чжань-гэ, ты не идёшь гулять с Бинь-гэ и остальными?

[Сяо Наньцзай]: Чем занимаешься? Всё ещё решаешь тесты? Или уже ложишься спать?

[Баю-бай]: Ещё нет.

[Сяо Наньцзай]: О! Тогда поболтай со мной. Я лягу спать после полуночи.

[Баю-бай]: Если сонный, иди спать.

[Сяо Наньцзай]: Нет! Я хочу быть первым, кто поздравит тебя с Новым годом!

[Баю-бай]: Мм.

[Сяо Наньцзай]: Что будешь делать завтра утром?

[Баю-бай]: Домашку.

[Сяо Наньцзай]: Тогда я тоже буду. Давай вместе по видеозвонку.

[Баю-бай]: Мн.

[Сяо Наньцзай]: Я скучаю по тебе.

[Баю-бай]: Хорошо.

[Сяо Наньцзай]: Давай созвонимся по видео, ладно? Я пойду к себе в комнату, и мы немного поговорим. Всего пару минут. Хочу тебя увидеть.

[Баю-бай]: Подожди немного, сокровище.

[Сяо Наньцзай]: Хорошо.

Гу Цинань ждал до 23:30. Тогда Чжань Мин прислал сообщение, спрашивая, может ли он сейчас спуститься вниз.

Гу Цинань вдруг почувствовал, что вся кровь прилила к голове. Сердце колотилось, в ушах стоял звон, и он не слышал даже громкого голоса ведущего с телевизора.

Он ответил «Могу», затем поднял голову и солгал родителям:

— Одноклассники гуляют неподалёку, попросили, чтобы я спустился.

Мама удивилась:

— Сейчас? Твои одноклассники?

Гу Цинань спокойно кивнул:

— Несколько человек. Сказали, что собираются запускать фейерверки.

Мама посмотрела на часы:

— Уже почти полночь. К тому же, разве не запрещено запускать фейерверки в черте города?

Гу Цинань судорожно вспомнил семейную фотографию, которую Линь Сяобинь прислал в общий чат, и сказал:

— Да это просто бенгальские огни и хлопушки.

Мама хотела спросить что-то ещё, но отец остановил её:

— Джин-а ведь уже взрослый, что плохого в том, если он выйдет погулять в одиннадцать? Тем более, с ним целая компания одноклассников. Только далеко не уходи и телефон возьми.

Гу Цинань редко лгал, и родители никогда не сомневались в его словах. Попрощавшись, он чувствовал лёгкую вину.

Эх, щенячья любовь приносила сплошные хлопоты.

Глядя, как цифры этажей на лифте медленно уменьшаются, Гу Цинань впервые в жизни чувствовал, что секунды тянутся, как годы.

Он схватил телефон и написал Чжань Мину.

[Сяо Наньцзай]: Я в лифте, сейчас буду.

[Баю-бай]: Мн. Я у восточных ворот.

У ворот!

Когда Гу Цинань выскочил из лифта, он пожалел, что у него нет крыльев, которые бы помогли ему оказаться рядом с Чжань-гэ мгновенно.

Запыхавшись и раскрасневшись, он пробежал через восточные ворота и увидел Чжань-гэ — тот стоял на пустынной дороге в чёрной толстовке с капюшоном, засунув руки в карманы.

Гу Цинань бросился ему в объятия, крепко обнял и громко сказал:

— Я так скучал по тебе!

Чжань Мин, обняв его, нервно огляделся. На улице никого не было, а охранник в будке увлечённо смотрел гала-концерт.

Он с облегчением выдохнул и тихо сказал:

— А если бы тут кто-то был?

Гу Цинань отпустил его и хихикнул:

— Я просто слишком обрадовался.

Они стояли у дороги, невинно глядя друг на друга. Через пять минут Гу Цинань не выдержал, взял Чжань Мина за руку и повёл его во двор.

Во дворе было полно зелени: кусты и деревья заслоняли лавочки. В Наньчжоу даже зимой цветы и деревья были такими же пышными, как летом.

Гу Цинань увёл Чжань Миня в укромный уголок, и его охватило лёгкое смущение.

После того, как они начали встречаться, он всё время хотел целоваться, обниматься и прикасаться к нему.

Как он мог быть таким неприличным?!

Но стоило им спрятаться в тени кустов, как он, не удержавшись, встал на цыпочки и поцеловал Чжань-гэ.

А Чжань-гэ, обычно сдержанный, сегодня, казалось, был особенно взволнован. Гу Цинань думал лишь о лёгких поцелуях и паре слов, но Чжань-гэ не дал ему возможности заговорить.

В этом году зима выдалась тёплой, и даже в канун Нового года не было холодно. Гу Цинань был лишь в тонком свитере и осеннем пальто.

Когда поцелуи стали ещё жарче, Чжань Мин запустил руку под свитер и сильно сжал его тонкую талию.

Он мял её так, что, казалось, вот-вот оставит следы от пальцев.

В конце концов Гу Цинань с трудом разжал его руку, тяжело дыша:

— Хватит, мы не можем больше целоваться, а то…

Если продолжим, случится что-то нехорошее.

Чжань Мин опустил голову и уткнулся в его шею, горячее дыхание обожгло кожу и пустило по ней мурашки.

Гу Цинань вдруг почувствовал, что Чжань-гэ капризничает.

Он обнял его широкую спину и мягко спросил:

— Почему ты вдруг приехал?

Чжань-гэ молчал.

А разве нужно было спрашивать?

Он, конечно же, скучал. Конечно, ему было одиноко.

Гу Цинань крепко обнял его и прошептал:

— Я тоже скучал по тебе, очень-очень сильно.

Итак, двое крепко обнялись и молчали.

Вдруг со всех сторон раздались радостные возгласы, кто-то кричал «С Новым годом!», а другие выбежали на балконы запускать хлопушки.

Повсюду слышались трескучие электронные звуки.

Из телевизоров доносились песни и поздравления.

Все эти звуки сливались в мягкий гул, который тихо проникал в уши пары посреди тёплой зимней ночи.

— С Новым годом, — сказал Гу Цинань.

— С Новым годом, — ответил Чжань Мин.

Они ещё немного обнимались, а потом Чжань Мин разомкнул руки:

— Мне пора, последний поезд в 00:10.

Сегодня был канун Нового года, поэтому время последнего поезда специально продлили.

— Не уходи, — вырвалось у Гу Цинаня.

Чжань Мин помолчал немного, а затем прошептал:

— Будь послушным.

Гу Цинань понимал, что сейчас не время, чтобы родители что-то заподозрили — они оба ещё не были к этому готовы.

Он только с неохотой отпустил его и осыпал поцелуями сначала щёки, кончик носа, подбородок и, наконец, губы.

Чжань Мин вдруг снова притянул его к себе и крепко обнял ещё на мгновение, прежде чем окончательно отпустить.

Когда Чжань Мин вернулся в свою маленькую съёмную квартиру, было уже за час ночи.

Хотя жильё и было крошечным, в нём всё равно ощущалась пустота.

Сон никак не шёл, и он достал из шкафа коробку.

Он поставил на стол розы, аккуратно раскладывая их одну за другой. Затем достал старый конструктор и начал его обирать.

Телефон завибрировал.

[Сяо Наньцзай]: Ты уже дома?

[Сяо Наньцзай]: Я такой сонный. Больше не выдержу.

[Баю-бай]: Я уже дома. Давай, ложись спать.

[Сяо Наньцзай]: И ты тоже ложись. Завтра пойдём гулять.

Гу Цинань прислал голосовое сообщение на двадцать секунд. Чжань Мин нажал «прослушать».

Покачай да покачай, засыпай, засыпай — на дюйм подрос за одну ночь.
Покачай да покачай, береги, береги — на фут подрос за одну ночь.

Наньчжоуский диалект у Гу Цинаня был неидеальный, с запинками, но это было очень мило.

Чжань Мин слушал это голосовое снова и снова.

Под звуки этой детской песенки он закончил собирать Lego, а затем лёг спать.

***

Во второй день Нового года четвёрка встретилась перед кинотеатром.

Они пришли на пятнадцать минут раньше, поэтому девушки ещё не успели подойти. Как наставник операции, Гу Цинань торжественно провёл последний инструктаж перед походом в кино. Линь Сяобинь и У Юань слушали его с благоговением.

— Нань-гэ, которому уже столько людей признавались, и правда как большой босс, — вздохнул Линь Сяобинь.

Чжань Мину захотелось рассмеяться после этих слов.

Через десять минут подошли Цю Жаньин и её соседка по парте Линь Хуатин.

Линь Сяобинь и У Юань ахнули, увидев их.

Хотя погода была тёплой, всё-таки стояла зима. Парни были в двух слоях одежды и длинных штанах. А Цю Жаньин и Линь Хуатин обе нарядились в свитера-платья — одно розовое, другое белое, обуты они в одинаковые белые туфельки, и их длинные худые икры были обнажены.

Они выглядели очень мило, но даже от одного взгляда на них у парней бежал мороз по коже.

— Вам не холодно? — не удержался Линь Сяобинь.

Гу Цинань, стоя позади девушек, закатил глаза и жестом велел ему замолчать.

Линь Сяобинь поспешно поправился:

— Я просто спросил! Вы милые, очень милые.

Девушки улыбнулись. Цю Жаньин тихо сказала:

— Мы в носках.

Линь Сяобинь показал большой палец:

— Вот это носки! Невидимые.

Линь Хуатин расхохоталась.

Они зашли в зал. Девушки сели в центре. У Юань сел рядом с Цю Жаньин, скованный настолько, что он так и не решился передать ей попкорн, и крепко сжимал ведёрко в руках.

Гу Цинань устроился по другую сторону от Чжань Мина.

Перед началом фильма Гу Цинань достал телефон:

[Сяо Наньцзай]: Передай ей попкорн! Что ты прижал его к себе?!

[Бинь-гэ, вперёд!]: Нань-гэ, это слишком сложно. Можно мы в следующий раз пойдём без У Юаня?

Свет погас, и начался фильм.

Как только стало темно, Чжань Мин взял Гу Цинаня за руку.

В темноте, где никто не видит, они крепко держались за руки.

Тепло их соприкасающихся ладоней будто током пробежало по Гу Цинаню. Ему хотелось закричать на весь зал: «Все смотрите! Это мой парень! Он крутой, красивый, и я его очень люблю!»

Когда фильм закончился и свет снова включили, Чжань Мин отпустил его руку.
Лицо Гу Цинаня пылало настолько, что это напугало Линь Сяобиня.

— Нань-гэ, тебе что, так жарко?

Гу Цинань глуповато улыбнулся.

Линь Сяобинь обернулся и заметил, что и у У Юаня с Цю Жаньин тоже красные лица.

— Тут ужасно душно, — пробормотал он. — Смотрите, вы даже задыхаетесь. Давайте быстрее выйдем.

Сегодня в кино было полно народу. Когда они выходили, Чжань Мин всё время держался рядом с Гу Цинанем. Стоило кому-то пойти навстречу и почти задеть его, он протягивал руку, прикрывал или мягко прижимал его к себе.

Гу Цинань почти порхал от счастья.

«Отношения — это действительно здорово», — подумал он.

Когда они вышли из кино, решимость У Юаня добиться успеха в любви взлетела до небес. Гу Цинань сказал:

— Юань-гэ купил нам билеты, так что позвольте мне угостить вас чаем!

Линь Сяобинь ждал этой команды и мгновенно поддержал:

— Отлично, спасибо, Нань-гэ! И вы двое тоже идите с нами!

Цю Жаньин и Линь Хуатин растерялись от напора парней и переглянулись. Линь Хуатин коснулась руки подруги.

У Юань тихо прошептал:

— Пойдёмте вместе.

Цю Жаньин мягко ответила:

— Хорошо.

Шестеро зашли в кафе и заказали напитки с десертами.

Когда всё принесли, повисла тишина. Даже Линь Сяобинь не осмеливался болтать без повода.

Как «ведущий мероприятия», Гу Цинань не мог допустить, чтобы неловкость повисла в воздухе. После долгих раздумий он спросил:

— Ну что, вы сделали домашку?

Все пятеро:

— …

Цю Жаньин набралась смелости и спросила:

— А ты сделал?

Гу Цинань отпил какао и сказал:

— Почти закончил.

Кроме Чжань Мина, все четверо ахнули.

После этого разговор сам собой оживился, и они начали обсуждать домашнее задание.

***

Поход в кино и на чай в Новый год быстро вылетели у Чжань Мина из головы.
Но неожиданно проблема всплыла из-за этой самой прогулки.

В последний день зимних каникул для выпускников, на пятый день Нового года, Линь Сяобинь кинул в их чат скриншот.

Это была новая «Стена признаний» в QQ под названием «Признания маленького манго». Последняя запись:

[Железное доказательство: Наш школьный хулиган и правда встречается с примерным отличником. В первый день Нового года, когда пошёл в кино, я случайно столкнулся с ними. Они были в парных свитерах и не заметили нас. Мы, правда, не на один и тот же сеанс пошли. Но после кино они ещё и вместе пообедали! Оказывается, хорошенькая девочка тоже любит плохого парня! Это чистая правда! Вот фото-доказательство!]

После прочтения этого сообщения у Чжань Мина на секунду перехватило дыхание.

Пока не увидел фото.

На фото были он в чёрном свитере и Цю Жаньин в розовом.

[Бинь-гэ, вперёд!]: …

[Юань-гэ сможет!]: …

[Сяо Наньцзай]: ???

Глава 63

После дневного сна все четверо собрались за обеденным столом, чтобы сделать домашнее задание.

Дедушка и бабушка Гу протёрли стол до блеска и приготовили паровые рисовые лепёшки. Они резали фрукты, приносили закуски и заваривали ароматный чай. Весь стол был заставлен едой.

После некоторого времени письма все трое, кроме Гу Цинаня, начали чувствовать нарастающий стресс. Особенно Линь Сяобинь — он изначально планировал списать домашку, но не ожидал, что их место работы сменится с кофейни на дом Гу Цинаня. Да ещё и дедушка с бабушкой всё время смотрели на них с добрыми улыбками, так что он не осмелился списать даже строчку.

Они съели сладкие рисовые лепёшки и выпили по три чашки ароматного чая.

Так их мучения продолжались до половины пятого. Трое посмотрели на время: если они задержатся у Гу Цинаня ещё немного, их ещё и ужином накормят. Так что они быстро собрали вещи и ушли.

Перед уходом дедушка Гу сунул каждому по пакету местных деликатесов, сказав, что привёз их из родного города, и велел взять домой.

Когда они вышли из квартиры и зашли в лифт, каждый держал по пакету угощений и молчал в полном единодушии.

Выйдя из жилого комплекса, Линь Сяобинь вздохнул:

— Чёрт… Это точно первый раз в жизни, когда меня так любезно приняли в доме одноклассника. Они такие гостеприимные, мне аж стыдно перед семьёй Нань-гэ. А я ведь… я ведь кроме как списывать у Нань-гэ ничего и не сделал!

У Юань согласно кивнул:

— Бинь, хорошо, что ты это понимаешь.

Линь Сяобинь подпрыгнул и выругался:

— Да ты, блять, тоже списывал конспекты и шпаргалки Нань-гэ, так что и сам ничего не сделал!

У Юань ответил с важным видом:

— Мы учимся вместе, вместе прогрессируем и контролируем друг друга. Как ты можешь говорить, что я ничего не сделал?

Чжань Мин:

— … Рот закройте.

Дедушка и бабушка Гу дали им сушёные деликатесы: шиитаке, мацутакэ, семена лотоса, драгоценные орхидеи* и прочие продукты, идеально подходящие для супов на Новый год.

[П.П: лекарственная трава, выращивается на Тайване]

Чжань Мин жил один и не готовил, так что ему это было не нужно. Он отвёз всё к дяде.

Утром в канун Нового года дядя снова позвонил ему, пригласив домой, чтобы встретить Новый год и собраться у печи*. Он добавил, что, как бы шумно ни было, семья всё равно должна собраться за одним столом.

[П.П: традиция на юго-восточном побережье Китая (Фуцзянь, Чаомэй в Гуандуне, Тайвань), означает совместную трапезу, чаще всего с хотпотом]

Чжань Мин согласился.

Это был немного неловкий ужин.

В прошлый раз он сильно всё испортил, даже ударил Чжань Жуя. Теперь, когда он вернулся, все делали вид, что ничего не случилось, и поддерживали внешнее спокойствие.

За ужином дядя сказал:

— У тебя каникулы, почему бы не остаться здесь на пару дней? Во время Весеннего фестиваля приедут родственники, было бы удобно со всеми повидаться.

Чжань Мин понял, что тот имел в виду, и ответил:

— Я в выпускном классе, времени мало. Домашнее задание ещё не сделано, так что оставаться у вас не буду. Если родственники спросят, скажите, что я не выношу лишней суеты и живу рядом со школой.

Он понимал, что для дяди и тёти достаточно поддерживать лишь внешние приличия.

И правда, дядя кивнул:

— Верно. Экзамен уже через пару месяцев. В прошлый раз твой классный руководитель звонил, говорил, что ты сильно прогрессировал и даже хвалил тебя! Чжань Жуй! Учись, блин, у брата! Он же раньше был на самом дне рейтинга, а теперь благодаря упорству обогнал тебя! Ты запираешься в комнате, и мы даже не знаем, учишься ли ты на самом деле! Я однажды разобью этот твой телефон!

Чжань Жуй радостно собирал электронные красные конверты в групповом чате класса, но, услышав эти слова, его лицо сразу потемнело. Новый год был испорчен, настроение упало, и он огрызнулся:

— Зато мои результаты настоящие.

Дядя уловил двусмысленность:

— Что ты имеешь в виду?

— Кое-кто сам знает, — бросил Чжань Жуй.

Хулиган, который только и умел, что драться, и был одним из последних в параллели, теперь вдруг в топ-300?

Чжань Жуй тратил столько денег на дополнительные задания каждый месяц. На экзамен он принёс шпаргалки и списывал у других, и только так смог попасть в топ-400. А Чжань Мин лучше него? Да он бы поверил в кого угодно, но не в Чжань Мина — это очевидное списывание.

Тётя добавила:

— Прогресс — это хорошо, но он должен выдержать проверку вступительными экзаменами, верно?

— Верно, — Чжань Мин закрыл глаза на их намёки. — После экзамена всё станет ясно.

Дядя пригласил его выпить гаолянского вина, но Чжань Мин отказался. Чжань Жуй тоже захотел, но мать ему запретила.

Дядя пил один. Когда он поднял взгляд, оказалось, его сын и дочь сидят за праздничным столом, уткнувшись носами в телефоны.

— Вам уже столько лет, а ума нет. Старайтесь заработать побольше баллов и поступить в государственный университет, тогда нам с мамой будет легче. Для сестры уже поздно, так что, А-Жуй, постарайся хотя бы ты. Посмотри на брата, спроси его, как учиться!

Он говорил долго, и это только сильнее злило Чжань Жуя и его сестру.

Чжань Жуй, съев пару ложек, наконец отложил телефон, взмахнул палочками и сказал:

— Я не смогу следовать советам Чжань Мина, он-то учится ради любви!

За столом повисла тишина.

Лицо Чжань Мина потемнело.

Откуда Чжань Жуй узнал про него и Гу Цинаня?

Это невозможно.

Мелькнула мысль: «Кажется, Чжань Жуя всё же придётся побить в канун Нового года».

Он уже разминал кулаки, как Чжань Жуй ухмыльнулся:

— Чжань Мину нравятся отличники. Он хочет поступить туда же, куда и они, вот и старается.

Чжань Мин встал с мрачным лицом. Чжань Жуй выкрикнул:

— Что, бить собрался?! Да вся школа знает, что тебе нравится Цю Жаньин, я что, не могу это сказать?!

Чжань Мин: …

Дядя поспешил вмешаться:

— Что вы творите на Новый год? А-Мин, садись! А-Жуй, а ты не болтай ерунду! Вы же ещё школьники, хватит нести чушь.

Чжань Мин бросил на Чжань Жуя ледяной взгляд и сел.

Чжань Жуй фыркнул и замолчал.

После ужина семья Чжань Гоцяна уселась у телевизора и заварила чай, чтобы смотреть гала-концерт к Весеннему фестивалю.

Чжань Мин выпил две чашки чая, встал и сказал, что уходит.

Тётя, увидев пакет с сухими продуктами, который он принёс, слегка смягчилась и задержала его ещё ненадолго.

Но Чжань Мин настоял на своём. Чжань Гоцян, желая, чтобы Чжань Жуй помирился с ним, кивком велел сыну проводить брата вниз. Чжань Жуй не хотел, но отец пнул его в голень, и ему пришлось подняться.

Чжань Мин не обращал на него внимания и молча шёл впереди.

Чжань Жуй шёл сзади, и, едва они спустились на этаж ниже, презрительно фыркнул:

— Какая ещё Цю Жаньин, это всё прикрытие. Разве такому ненормальному, как ты, может понравиться девушка?

Чжань Мин даже не удостоил его взглядом и быстро пошёл вниз по лестнице.

Чжань Жуй не последовал за ним.

Подойдя к скутеру, Чжань Минь достал телефон и проверил новые сообщения.

[Сяо Наньцзай]: Чжань-гэ, ты уже поел?

[Сяо Наньцзай]: Гэ, ужин у твоего дяди вкусный? Что вы ели?

[Сяо Наньцзай]: У них еда точно невкусная. Не такая вкусная, как у нас.

[Сяо Наньцзай]: Приходи завтра к нам на ужин, ладно? У нас родственники здесь не живут, так что в первый день нового года гостей не бывает. Приходи!

[Сяо Наньцзай]: Моя мама сказала, что завтра сделает курицу, запечённую в соли! Она супер вкусная! Приходи!

[Сяо Наньцзай]: А завтра днём, может, пойдём куда-нибудь погуляем?

[Баю-бай]: Я только что поел, сейчас возвращаюсь.

[Сяо Наньцзай]: Ты завтра придёшь ко мне? Или мне с тобой погулять?

[Баю-бай]: Побудь с бабушкой и дедушкой, они ведь редко приезжают. Я встречусь с тобой, когда будет время.

Чжань Мин убрал телефон и сел на скутер.

На улице было пусто: большинство людей ещё сидели за новогодним ужином или уже смотрели гала-концерт. Иногда пробегали группы смеющихся и болтающих молодых людей — друзья и одноклассники, вышедшие развлечься.

Через 10 минут Чжань Мин уже был у своего дома.

Пятиэтажный дом, и лишь в одном-двух окнах горел свет.

На третьем этаже, где жил Чжань Мин, никого не было. Даже та семья с плачущим ребёнком давно уехала в родной город.

Чжань Мин открыл дверь. Маленькая съёмная квартира была пуста.

Он принял душ, сел за стол и достал домашнее задание.

Телефон иногда вибрировал — всё это были сообщения от Сяо Наньцзая. В чате младших братьев стояла полная тишина. Линь Сяобинь перебрался в классный чат жаловаться на гала-концерт.

Чжань Мин сосредоточился на домашке, иногда отвечая Сяо Наньцзаю. Все его сообщения были жалобами на концерт. Тот смотрел его вместе с бабушкой и дедушкой и, наверное, боялся, что Чжань Мин скучает один, поэтому писал каждые несколько минут.

Чжань Мин видел сообщения и отвечал коротким «Мн» или смайликом, показывая, что прочитал.

Когда он закончил один сборник по естественным наукам, была уже половина одиннадцатого.

В чате младших братьев накопилось 99+ сообщений.

Чжань Мин пролистал всё и узнал, что полчаса назад Линь Сяобинь предложил сходить завтра днём в кино. Гу Цинань и У Юань согласились, и Гу Цинань к тому же согласился от имени Чжань Мина.

Через некоторое время У Юань прибежал к ним за помощью.

Он переписывался с Цю Жаньин и рассказал ей, что завтра идёт в кино. Цю Жаньин ответила, что и они с соседкой по парте собираются на тот же фильм.

У Юань спросил, что же ему делать.

В панике он отправил 23 восклицательных знака.

Гу Цинань уверенно дал ему кучу советов. Он сказал, чтобы У Юань пригласил Цю Жаньин и её соседку вместе с ними. Так девушке не будет неловко, ведь с большим количеством людей это воспринималось просто как поход в кино в компании одноклассников, ничего особенного.

Тогда У Юань тут же пошёл покупать билеты онлайн.

Сеанс был назначен на 14:30. После фильма они могут вместе попить чай — это не так официально, как ужин, и будет больше шансов пообщаться.

При бронировании мест он должен взять один ряд на шесть кресел и посадить девушек посередине. Тогда, куда бы ни села Цю Жаньин, У Юань сможет оказаться рядом.

После кино Гу Цинань скажет, что фильм был за счёт У Юаня, а сам угостит всех чаем. Всё будет естественно, так что девушки не почувствуют неловкости.

У Юань и Линь Сяобинь были потрясены.

Линь Сяобинь и не ожидал, что Нань-гэ — настоящий король.

Гу Цинань был горд собой и написал Чжань Мину в личку.

[Сяо Наньцзай]: Я крут, да? Умный, да? В отличие от них, я уже кого-то добивался, и теперь имею реальный боевой опыт.

[Сяо Наньцзай]: Значит, завтра пойдём в кино вместе!

[Сяо Наньцзай]: Дедушка с бабушкой разрешили мне погулять с вами!

[Сяо Наньцзай]: Только вот завтра я не смогу чмокнуть твоё угрюмое лицо.

В этот момент Чжань Мину до дрожи захотелось обнять Гу Цинаня и поцеловать своего Сяо Наньцзая.

Он думал, что может провести праздник в одиночестве, войдя в новый год прямо во время решения тестов.

Но теперь он до безумия хотел увидеть Гу Цинаня.

Когда он опомнился, он уже держал телефон и ключи и стоял перед входом в метро.

Глава 62

28-го числа по лунному календарю машин и пешеходов на улицах стало заметно меньше.

После последнего урока Старик Чжань объяснил как заниматься на зимних каникулах и ушёл. В классе 5 тут же раздались радостные возгласы: давящие дополнительные занятия наконец закончились, и начались каникулы.

Все стали разбирать домашние задания на каникулы — только что раздали десятки листов.

Линь Сяобинь сложил их в аккуратную стопку, даже не распределяя по порядку, свернул их пополам и засунул в рюкзак:

— Это точно люди задавали? Каникулы всего семь дней, а тут десятки листов, как мы это успеем сделать? Да я, пожалуй, откажусь от новогоднего ужина и буду решать это всё в Новый год!

— Ну и чушь ты несёшь, — отрезал У Юань.

— И пожаловаться на домашку теперь нельзя? — обиделся Линь Сяобинь.

У Юань повернулся к Гу Цинаню:

— Нань-гэ, завтра пойдём вместе делать домашнее задание?

Гу Цинань, скреплявший листки маленьким степлером, не поднимая головы ответил:

— Завтра утром не могу, у меня онлайн-урок по английскому. Может встретимся после обеда?

Линь Сяобинь поднял большой палец:

— Каникулы только начались, а ты уже на онлайн-занятия записался, вот это да!

У Юань повернулся к Чжань Мину:

— Чжань-гэ, какие у тебя планы на каникулы?

— Учёба, — коротко и холодно ответил тот.

У Юань хотел что-то сказать, но передумал.

А Линь Сяобинь без раздумий выпалил:

— Стоп, а как ты вообще питаться собираешься? Столовая закрыта, на Новый год почти все рестораны не работают! Приходи ко мне домой, поешь у нас эти дни!

Чжань Мин сложил книги в рюкзак:

— Не все рестораны закрыты. Если будет негде поесть, я тебе позвоню.

— Окей, — тут же кивнул Линь Сяобинь.

У школьных ворот четверо попрощались, не строя планов.

В этом году бабушка и дедушка Гу Цинаня приехали из деревни в Наньчжоу встречать Новый год, поэтому он должен был поехать домой и составить им компанию.

Чжань Мин подвозил Гу Цинаня. Тот крикнул ему:

— Приезжай ко мне на Новый год!

Он схватил его за одежду, потянулся к уху и прошептал:

— Приезжай к нам 30-го числа. Я уже сказал родителям. Мои бабушка с дедушкой добрые и любят детей, они сказали, что хотят увидеть моих друзей.

Они уже подъехали к метро.

Чжань Мин остановил скутер. Гу Цинань спрыгнул и стал терпеливо ждать его ответа.

Тот потрепал его по голове и сказал:

— Дядя позвонил и пригласил прийти к ним на новогодний ужин.

— Нет! Зачем к ним?! — возмутился Гу Цинань.

— Иди домой, уже темнеет, — спокойно сказал Чжань Мин. — Это всего лишь один ужин. Если я не соглашусь, то отношения окончательно испортятся. Всё нормально, мы с У Юанем и Линь Сяобинем придём к тебе в гости в следующий раз, тогда и познакомимся с твоими бабушкой и дедушкой.

Гу Цинань хотел возразить, но сдержался и коротко попрощался.

В тот же вечер он пригласил всех троих друзей к себе завтра на обед. Он сказал, что его бабушка с дедушкой очень хотят познакомиться и угостить их, а потом можно будет вместе пойти делать домашнее задание.

Все согласились.

На следующее утро троица встретилась у метро и отправилась к дому Гу Цинаня. Чтобы заниматься после обеда, каждый взял с собой рюкзак.

Линь Сяобинь жаловался по пути:

— Я сказал родителям, что иду делать домашку с одноклассниками, а они мне не поверили. Думали, что я на свидание собрался. Вдвоём налетели на меня, обыскали рюкзак — а там сплошь домашка. Потом ещё и телефон проверить потребовали. Я показал переписку с Нань-гэ, сказал: вот, это старший брат, первый ученик в параллели. Только тогда поверили. Чуть не откинулся, пока убеждал их!

У Юань едва не лопнул от смеха.

Линь Сяобинь сразу же повеселел:

— Зато отец обрадовался: «ничего себе, первый в параллели и готов взять тебя с собой заниматься!». Сказал, раз уж я с таким человеком иду учиться, надо его угостить. Дал несколько сотен юаней! Ха-ха, новый скин уже близко~

Чжань Мин бросил на него взгляд, и Линь Сяобинь тут же сдал назад:

— Ладно-ладно, оставлю часть, чтобы угостить Нань-гэ. Ведь таскать меня на учёбу — это тяжёлый труд!

Перед самым подъездом Чжань Мин строго наставил:

— Ведите себя прилично перед старшими, ясно?

У Юань кивнул.

Линь Сяобинь замялся:

— Эм, а что именно значит «прилично»? Например, не рассказывать, как на улице младшеклассницы попросили у Нань-гэ WeChat?

Взгляд Чжань Мина мгновенно стал убийственным, и У Юань поспешил вмешаться:

— Бинь, просто молчи, если к тебе не обращаются, понял?

Линь Сяобинь изобразил, словно закрывает рот на молнию:

— Есть! Но, У Юань, ты прямо червячок в животе у Чжань-гэ — угадываешь всё, что он думает!

— …Можешь не делать такие мерзкие сравнения? — скривился У Юань. — И не сквернословь при старших.

Линь Сяобинь снова «застегнул» молнию и сделал вид, что прошил её дважды.

Когда они поднялись наверх, Гу Цинань уже ждал у двери.

Он впустил их и громко представил:

— Дедушка, бабушка, это Чжань Мин, это У Юань, а это Линь Сяобинь.

Бабушка и дедушка Гу выглядели приветливо. Даже дома их волосы и одежда были аккуратными. Трое ребят немного нервничали и хором поздоровались:

— Здравствуйте, дедушка и бабушка.

Бабушка Гу восхищённо пролепетала:

— Какой же этот ребёнок высокий! Как ты так вырос? Молоко пил?

Впервые Гу Цинань увидел, как Чжань-гэ растерялся и не знал, что ответить. Он хихикнул и вмешался:

— Он родился высоким, не от молока это. Не спрашивай больше, бабушка.

— А я думаю, ты просто ищешь повод молоко не пить, — легко хлопнула его по руке бабушка.

Дедушка и бабушка сами приготовили целый стол блюд родной кухни для трёх ребят. Их семья была очень радушной: с того момента, как те сели, старшие начали накладывать им еду палочками и уговаривать есть больше. Вчетвером они едва осилили гору еды, пока их животы не раздулись.

После обеда всех выгнали в гостиную, не позволив помогать с уборкой.

Линь Сяобинь восхищённо вздохнул:

— Нань-гэ, ты что, приставку купил?!

— Это дедушка купил, — покачал головой Гу Цинань.

— Твой дедушка просто святой! Когда мои видят, как я играю, они готовы избить меня до смерти, — завистливо протянул Линь Сяобинь.

Гу Цинань шикнул на него и прошептал:

— Он купил её в прошлом году, чтобы меня порадовать. Я ни разу так и не играл, сегодня впервые достал.

Бабушка и дедушка принесли большую тарелку нарезанных фруктов, и разговор о приставке тут же прервался.

— Вы вчетвером лучшие друзья в школе? — спросила бабушка.

— Да, — кивнул Гу Цинань. — Мы с Чжань Мином соседи по парте, а эти двое сидят перед нами.

Бабушка удивилась:

— Но вы же с Чжань Мином такие разные по росту, как вас вместе посадили?

Гу Цинань улыбнулся:

— Когда я переводился, свободным было только место рядом с Чжань Мином, вот мы и сели вместе.

Он бросил на Чжань-гэ сияющий взгляд.

— Это действительно судьба, — сказала бабушка. — Если бы вы не сидели рядом, не сдружились бы так.

— Да, — кивнул Гу Цинань.

Бабушка сказала:

— Наш Наньнань перепрыгнул два класса, вы и сами знаете, что он ещё совсем молодой. Мы никогда не слышали, чтобы у него в школе был какой-то особенно близкий одноклассник, поэтому немного переживали. Никто не ожидал, что после перевода в новую школу он встретит вас. Он так хорошо с вами ладит, мы очень рады.

У Юань и Линь Сяобинь захихикали, а Чжань Мин натянуто улыбнулся.

Дедушка и бабушка Гу с радостью наблюдали, как ребята играют в игры, и время от времени бабушка расспрашивала их о школе. Чжань Мин говорил мало, а Линь Сяобинь был ненадёжен, поэтому в основном отвечал У Юань.

Через полчаса игры пожилые начали клевать носом и пошли вздремнуть. Перед тем как уйти, они спросили, куда те собираются пойти после обеда.

— Мы не гулять пойдём, а делать домашнее задание, — ответил Гу Цинань.

— Зачем куда-то идти, чтобы делать домашнее задание? — удивился дедушка. — Делайте дома! Как проснёмся, приготовим вам паровые рисовые лепёшки.

Четверо послушно согласились.

Первым задремал Линь Сяобинь, который проиграл всю ночь. Тогда Гу Цинань предложил всем поспать днём и потом сесть за домашнее задание.

У Юань и Линь Сяобинь легли на раскладном диване в кабинете, а Чжань Мин и Гу Цинань пошли в комнату.

Едва за ними закрылась дверь, как Гу Цинань бросился к Чжань Мину и поцеловал его.

Чжань Минь обнял его и встревоженно прошептал:

— Не надо!

— Но я скучал по тебе, — пробормотал Гу Цинань.

Чжань Мин поперхнулся.

Гу Цинань покопался в шкафу, вдруг достал оттуда комплект спортивной одежды большого размера и протянул его Чжань Мину:

— Надень это.

Тот взял одежду, явно не подходящую Гу Цинаню по размеру, и спросил:

— Откуда тебя такие большие вещи?

Гу Цинань, встав на цыпочки, клюнул его в щёку и рассмеялся:

— Я купил их для тебя.

Он сказал это так уверенно, будто точно знал, что сегодня эта одежда пригодится.

Она была хлопковой, мягкой и свободной, словно домашняя одежда. Размер идеально подходил Чжань Мину.

Тот потрогал ткань — качество было отличным, он понимал, что стоила она недёшево.

— Больше не покупай мне одежду, я столько не ношу.

Гу Цинань тоже надел такой же костюм, только другого цвета: у Чжань Мина был чёрный, у него — тёмно-серый.

Он обнял Чжань Мина за талию и мягко сказал:

— Нет, я хочу тебя баловать.

Тот потрепал его по голове и наконец сказал:

— Давай спать.

Лёжа в постели, Гу Цинань начал приставать, но Чжань Мин остановил его, сказав, что дома нельзя баловаться.

Гу Цинань рассердился.

Чжань Мину пришлось крепко прижать его к себе и строго сказать:

— Веди себя хорошо.

Гу Цинань повозился, но в итоге успокоился и устроился в его объятиях.

Через некоторое время он тихо спросил:

— Гэ, я хочу тебя кое о чём спросить, но ты должен ответить честно.

— Мм.

— Сколько у тебя денег? Тебе хватает? — прошептал Гу Цинань, цепляясь пальцами за ворот его одежды.

Он давно хотел спросить, но боялся задеть гордость Чжань-гэ. Однако страх, что тот голодает или мёрзнет в своей съёмной квартире, перевесил.

— Хватает.

— Ты ведь не работал в этом семестре, точно хватает? — не поверил Гу Цинань. — Я… могу одолжить тебе деньги. Я всё равно не трачу свои карманные.

Чжань Мину пришлось достать телефон, открыть мобильный банк и показать баланс.

— Тут больше десяти тысяч, точно.

Гу Цинань наконец успокоился, но удивился:

— Откуда у тебя столько? Ты же уже полгода не работал.

Чжань Мин слегка похлопал его по спине:

— Это с тех времён, когда я подрабатывал. За лето много отложил. А пока жил у дяди, почти не тратился на еду и жильё.

— А… — кивнул Гу Цинань. — Тогда обязательно нормально питайся во время каникул, не ешь что попало, ладно? Я, может, не смогу часто к тебе приезжать — пока бабушка с дедушкой здесь, надо проводить с ними время.

Чжань Мин согласился.

Гу Цинань уютно устроился у него в объятиях:

— Ты очень понравился моим бабушке и дедушке. Вчера они столько о тебе расспрашивали, даже про успеваемость узнавали.

Чжань Мин вдруг напрягся:

— Про успеваемость?

— А что такого? — удивился Гу Цинань.

— Ты сказал им правду?

Гу Цинань кивнул.

Чжань Мин замолчал.

Гу Цинань тронул его за руку:

— Что случилось?

Тот нехотя признался:

— У меня ведь плохие оценки.

— Ну и что? Ты же постоянно прогрессируешь.

Чжань Мин ничего не ответил.

Гу Цинань не ожидал, что холодный Чжань-гэ настолько переживает за оценки, что даже не хочет, чтобы о них знали другие. Когда он только перевёлся в седьмую школу, тот, будучи последним в классе, совсем не заботился о результатах.

Гу Цинань принялся допытываться. Он целовал, обнимал и щекотал его, пока Чжань Мину не пришлось признаться:

— Я хочу, чтобы у твоей семьи сложилось обо мне как можно более хорошее впечатление.

Гу Цинань растерялся:

— Но они уже отлично о тебе думают! Очень-очень хорошо!

Чжань Минь не ответил.

Спустя долгую паузу до Гу Цинаня дошло:

— Ты имеешь в виду впечатление не просто о друге, а… о моём парне? Так?

Чжань Мин помолчал, прежде чем ответить:

— Я хочу поступить в университет получше. Пусть не такой, как твой, но хотя бы достойный. Может, твои родные не смогут принять твою ориентацию, и хотя бы ради этого я не должен быть ни полным неудачником, ни человеком, которого полностью не примет твоя семья.

Гу Цинань был ошеломлён.

Он никогда об этом не задумывался.

Он обнял голову Чжань Мина, прижал его лицо к своей груди и стал целовать его волосы:

— Ге, гэгэ, ты самый лучший Чжань-гэ на свете. Ты и так уже замечательный, и моя семья примет тебя, потому что я тебя люблю. К тому же, я не думаю, что они не примут мою ориентацию. Когда Ли Тэн признался мне, я искал информацию и обсуждал это с родителями. Мы решили, что ориентация — личное дело, и её нужно уважать. Когда меня травили, мама сказала, что даже если я и правда гей, это не повод для такого обращения.

Чжань Мин обнял его крепче.

Он знал это — Гу Цинань говорил то же самое, когда они только познакомились.

На первом году старшей школы он вдруг понял, что отличается от других, и впал в панику. Потеря бабушки и страх быть «не таким» втянули его в пропасть.

И тогда Гу Цинань сказал: «Ориентация — это свобода каждого. Каждый волен любить кого хочет: и противоположный пол, и свой собственный».

Он так думал. И его родители тоже.

Чжань Мин понимал, что так далеко не у всех.

Семья Гу Цинаня была доброй, терпимой и открытой. Именно поэтому они вырастили такого хорошего Гу Цинаня.

А он… он не знал, что должен сделать, чтобы быть достойным такого человека.

Гу Цинань был замечательным.

Ему оставалось лишь усердно работать и стараться ещё чуть сильнее.

Глава 61

Под конец января зима в Наньчжоу стояла довольно холодная. Утром, выходя из дома, Гу Цинань надевал под школьную форму флисовый свитер, а сверху — тонкий пуховик.

Как только он вышел из метро, Чжань Мин уже ждал его.

Сегодня похолодало, и Чжань-гэ, который обычно носил только школьную форму поверх свитера, наконец тоже надел тот самый пуховик. Гу Цинань радостно подошёл и шепнул ему:

— Сегодня мы в парной одежде.

Чжань-гэ потянулся, поправил на нём свитер и шапку и сказал:

— Ветер сильный, запрыгивай.

Гу Цинань сел на скутер. Это уже была тысяча первый раз, когда он вздыхал по тому, насколько у него крутой парень — и стильный, и привлекательный.

Крутой и привлекательный Чжань-гэ нервничал, но его лицо этого не выдавало. Уже в школе он, как обычно, помахал Гу Цинаню на прощание и пошёл в свой экзаменационный класс.

Гу Цинань всегда сидел на первом месте в первом экзаменационном кабинете.

В такие моменты Чжань Мин особенно остро ощущал пропасть между собой и Гу Цинанем.

Он вошёл в свой кабинет, нашёл место и глубоко вдохнул.

После сегодняшнего и завтрашнего экзаменов для первых и вторых классов официально начнутся зимние каникулы. Третьекурсники же продолжат дополнительные занятия до 28-го числа по лунному календарю, затем отдохнут неделю и снова выйдут на занятия 6 февраля.

К концу января как раз завершился первый общий этап повторения. Все основные темы по предметам были пройдены. Для Чжань Мина же это была подготовка с нуля.

Учителя говорили, что этот экзамен нужен для проверки результатов повторения.

Чжань Мин чувствовал себя как никогда напряжённым. Накануне экзамена ему даже приснилось, что он не успел написать сочинение. Проснувшись в шесть утра, он взял заготовленный шаблон сочинения и повторил его ещё двадцать раз.

Он никому не сказал об этом — ни Гу Цинаню, ни остальным двоим. Слишком уж стыдно было.

Конечно же, сочинение он успел закончить вовремя, и даже осталось десять минут в запасе.

Остальные экзамены он тоже написал в срок, кроме тех заданий, которые просто не знал, как решать.

Когда последний экзамен закончился, он был словно в прострации. Пока трое младших обсуждали, куда пойти вечером поесть, ему нестерпимо хотелось достать учебники и конспекты, чтобы проверить ответы.

Вечером все четверо ели острый хотпот. Щёки Гу Цинаня пылали, и выглядело это до смешного мило.

Шестнадцатилетний мальчишка, словно ребёнок, явно не умеет есть острое, но всё равно раз за разом упорно лезет в красный бульон, а потом запивает всё Колой.

Весь вечер Чжань Мин был занят: то обмакивал ломтики говядины, то варил креветки, то вылавливал из бульона тофу, то подливал Колу.

После хотпота все хотели пойти в кино. Но под конец года хороших фильмов не было — все блокбастеры выходили на первый день Нового года. Поэтому они договорились сходить в кино уже в начале праздников. Друзья немного поиграли в автоматах с игрушками и стрелялками, и тут Чжань Мин сказал, что хочет сделать домашнее задание, и они разошлись.

Чжань Мин увёл Гу Цинаня, а Линь Сяобинь пошёл с У Юанем.

Дожидаясь автобуса, Линь Сяобинь вдруг заговорил:

— Странно, мы тоже его младшие братья, но почему Чжань-гэ так добр к Сяо Наньцзаю? Сколько раз тот ночевал у него в этой убогой квартирке? Кажется, он там оставался после каждого экзамена. Почему нас не пускают?

В прошлый раз Линь Сяобинь хотел пойти с ними, но Гу Цинань отговорил его тем, что у них нет лишних одеял.

У Юань подумал и сказал:

— Бинь, мне кажется, между ними что-то происходит.

Линь Сяобинь кивнул:

— Я тоже так думаю. А ещё заметил? Сегодня они были одеты в одинаковые пуховики. Когда они их купили? Они нас вообще за братьев не держат. У них парные, а у нас нет!

У Юань повернулся к нему. Слова вертелись на кончике языка, он почти сказал, но замялся: вдруг всё же ошибается?

— Думаю… они, может…

Линь Сяобинь хлопнул себя по бедру:

— Неужели они просто хотят создать свою небольшую компанию?! Они тайком нас исключают! Потом сами будут ходить на вечерние перекусы и играть вдвоём!

— … Забудь об этом, Бинь. Учитывая твой уровень развития, всё в порядке, пока ты счастлив.

А Чжань Мин и Гу Цинань, которые и правда создали «маленькую компанию из двоих», уже сплелись конечностями, едва войдя в комнатушку.

Гу Цинань уткнулся в его грудь, глубоко вдохнул запах, прижался ещё ближе и жалобно промямлил:

— Я могу обнимать тебя совсем недолго.

Чжань Мин погладил его по волосам и спокойно ответил:

— Так и есть. В будущем больше нельзя ни держаться за руки, ни обниматься на улице, так что подумай хорошенько.

Гу Цинань быстро ответил:

— Я уже всё обдумал. Я чётко понимаю. Мы и так каждый день едва ли обнимались и больше ничего не делали!

К десяти вечера, после душа, Чжань Мин достал домашнее задание и начал его делать. Гу Цинань сидел на кровати и смотрел на него. Чжань Мин спросил:

— Ты своё делать не собираешься?

Гу Цинань пробормотал:

— Ложиться надо в одиннадцать, остался всего час. Зачем мне домашка… — его голос становился всё тише. — Я же тебя ещё не поцеловал…

Чжань Мин склонился и быстро, почти формально, его поцеловал:

— Вот, теперь иди читай.

Гу Цинань возмутился:

— Мы же только что экзамены сдали!

Чжань Мин его проигнорировал.

Гу Цинань вылез из постели, отцепил его руки, втиснулся к нему на колени и торжественно сказал:

— Обнимай меня, пока делаешь домашнее задание.

Чжань Мин вздохнул, но поддался: обнял его и продолжил писать.

Гу Цинань прижался к его груди, чувствуя, как учащается дыхание Чжань Мина. Но вскоре он не выдержал — повернулся и слегка лизнул его подбородок.

Только-только пробившаяся щетина покалывала.

Чжань Мин застыл.

И вскоре Гу Цинань почувствовал что-то твёрдое, прижимающееся к его ягодицам.

Он прижался щекой к его руке, дожидаясь, когда Чжань-гэ больше не сможет сопротивляться.

И правда, через минуту Чжань-гэ подхватил его одной рукой под задницу, другой за талию, и швырнул прямо на кровать.

Гу Цинань посмотрел на него и хитро улыбнулся.

Чжань-гэ скрипнул зубами, прижал его и жадно поцеловал.

Их подростковое желание вспыхнуло впервые. Оно напоминало сухие дрова зимой, разгорающиеся ярко и обжигающе.

Неизвестно, кто начал первым, но они скатились под одеяло, жарко переплетясь. Под душным покрывалом они сняли штаны, сбросили одежду и обнялись нагими, прижимаясь друг к другу.

Чжань Мин протянул руку.

Гу Цинань обмяк в его объятиях; горячая кожа, лёгкий пот — всё смешалось в одном дурманящем ощущении.

Он обнял его за шею, придвинулся ближе и тихо сказал:

— Я хочу перейти к последнему шагу.

Он смотрел на Чжань-гэ открытым и сияющим взглядом.

Чжань Мин крепко прижал его и, тяжело дыша, ответил:

— Нет.

Ты ещё слишком молод.

Будущее туманно.

Я ещё не готов.

Гу Цинань непонимающе на него посмотрел.

Чжань Мин нашёл отговорку:

— Мы не подготовились, поэтому нельзя.

Гу Цинань принял это объяснение и тихо шепнул:

— Гэ, у тебя такие тёплые руки.

Чжань Мин до безумия хотел оставить на его теле яркие следы.

Этот мальчишка!

***

В понедельник опубликовали результаты экзаменов и рейтинги. Общий балл Гу Цинаня немного вырос и достиг 640. У У Юаня и Линь Сяобиня изменений почти не было, а вот Чжань Мин сдал хуже.

Раньше он поднялся до 318-го места, но теперь опустился на 379-е.

На экзаменах это нормально — то подниматься, то падать; потеря несколько десятков мест не считалось чем-то серьёзным.

Чжань Мин ничего не сказал, но троица прекрасно видела, как сильно это ударило по нему. С того дня, как объявили результаты, настроение у Чжань Мина было неважным.

Он не жаловался и не ворчал, но стал учиться ещё усерднее.

Чжань Минь даже пошёл к Старику Чжаню спросить, почему при всей его серьёзности результаты упали, в чём проблема и что ему нужно делать.

Он жил один в маленькой съёмной квартире, и никто не знал, когда он ложится спать. Но после итоговых экзаменов трое отчётливо заметили: днём Чжань Мин уже не был таким бодрым, как прежде.

Гу Цинань спросил, когда он обычно ложится, и Чжань Мин ответил:

— В час ночи.

— Почему так поздно?! — встревожился Гу Цинань. — Ты встаёшь так рано и ложишься так поздно! Недосып снижает эффективность днём, тебе нужно спать больше!

Чжань Мин не слушал:

— Времени больше нет.

До 7 июня оставалось всего четыре месяца.

Гу Цинань попытался успокоить его:

— Ты за этот семестр добился огромного прогресса. Не дави на себя так сильно, делай всё постепенно.

Но утешения не нашли отклика, словно камни, брошенные в море.

Внешне Чжань Мин кивал и говорил, что понимает, но внутреннее напряжение не отпускало его ни на миг.

С того самого момента, как он согласился быть с Гу Цинанем, на него навалилось огромное давление.

Он слишком много думал.

Если он не поступит в университет в том же городе, что и Гу Цинань, их ждёт четыре года отношений на расстоянии, и вполне вероятно, что вскоре они станут чужими друг для друга.

Если он не приложит все силы, чтобы догнать Гу Цинаня и стать хотя бы немного лучше, то рано или поздно они разойдутся.

В старшей школе Гу Цинань ещё не понимал, что на самом деле они с Чжань Мином из двух разных миров. А вот в университете у них будут разные круги общения, разные люди, разные взгляды, восприятие и ценности.

И тогда что он сможет сделать?

Гу Цинань действительно любил математику. Он планировал продолжить учёбу, поступить в магистратуру, а затем и в аспирантуру.

А он сам? Если не будет пахать изо всех сил, то максимум станет обычным студентом колледжа.

А если Гу Цинань не устанет от него, и они долго провстречаются, то однажды им придётся столкнуться с его родителями.

Сможет ли он заслужить одобрение родителей Гу Цинаня?

Родители Гу Цинаня были очень добрыми и мягкими людьми, но быть просто одноклассником их сына и быть его партнёром — это две разные вещи.

Он ведь уже говорил Сяо Наньцзаю, что если тот однажды решит, что он ему не нужен, он уйдёт сам.

Но это была лишь попытка выглядеть равнодушным.

Он не хотел уходить от Сяо Наньцзая.

В ту ночь, когда он ушёл из дома дяди с чемоданом, он стоял один на перекрёстке и не понимал, откуда пришёл и куда ему идти. Не знал, зачем он живёт и зачем дышит.

Это было давящее чувство одиночества.

Бабушки больше нет, мать не хочет его видеть, а единственные родственники не принимают его.

Будто земля исчезла из-под ног, и теперь его ждала только пустота и провал в темноту.

И именно в тот момент появился Сяо Наньцзай.

Его золотце стало его домом и опорой.

Он не сможет уйти от своего золотца. Он не способен на это.

Глава 60

День рождения Чжань-гэ был за два дня до пробного экзамена.

Первый этап подготовки уже закончился. Результаты пробного экзамена нервировали всех.

До того, как Гу Цинань перевёлся, троица просто ходила в кафе, чтобы отпраздновать день рождения. Так как они обычно не учились, то даже по выходным выбирались поесть и развлечься.

Но этот год был особенным. Кроме Линь Сяобиня, остальные трое действительно учились усердно и без устали. Поэтому Линь Сяобинь теперь не смел доставать телефон после уроков, чтобы поиграть. Он мог лишь делать вид, что учится, и на удивление тоже немного подтянулся.

Прежде чем кто-то успел упомянуть день рождения, Чжань-гэ сам предложил отложить совместный ужин до конца экзаменов. Он не хотел, чтобы из-за его праздника кто-то тратил драгоценное время на подготовку.

Все согласились без возражений.

Но Гу Цинань всё же тайком обсудил с У Юанем и Линь Сяобинем, что ужин можно и пропустить, но вот торт обязателен.

Линь Сяобинь удивился:

— Почему?

Гу Цинань был непреклонен:

— Потому что торт придаёт дню рождения особую атмосферу! А ещё подарок обязательно нужно вручать в сам день рождения, ведь иначе он бессмысленен.

Линь Сяобинь:

— Мы, натуралы, на дни рождения торты не едим.

У Юань:

— Только выпиваем.

Линь Сяобинь:

— Вот именно.

— А разве в прошлый раз вы мне торт не покупали? — изогнул бровь Гу Цинань.

— То был подарок от твоего дружка* Чжань-гэ, а не от нас, натуралов.

[П.П использовано слово 好基友 — близкий друг, но в слэнге может значить и однополый романтический партнёр]

— …Неважно. Я уже заказал торт. Его привезут после вечерней самоподготовки. Хотите или нет — вы всё равно участвуете.

Конечно, У Юань и Линь Сяобинь не могли отказаться, но они сильно переживали по поводу подарка.

Трое создали временный чат для обсуждения праздника:

[Бинь-гэ, вперёд!]: Как насчёт того, чтобы скинуться и купить кроссовки?

[3]: Я уже купил подарок.

[Бинь-гэ, вперёд!]: Чёрт! Да ладно! Мы никогда не дарили друг другу подарки! Всегда просто угощали именинника и всё. Нань-гэ, откуда у тебя столько правил?

[3]: Не твоё дело.

[Бинь-гэ, вперёд!]: Ладно, виноват.

[Юань-гэ сможет!]: Может, подарим что-нибудь в игре? Новый скин просто супер!

[Бинь-гэ, вперёд!]: Неплохо звучит!

[3]: … Чжань-гэ уже несколько месяцев ни во что не играл.

[Бинь-гэ, вперёд!]: … Я лучше умру.

[Юань-гэ сможет!]: И я.

За день до дня рождения Чжань-гэ Гу Цинань клевал носом уже в 11 вечера. Он лёг в кровать, но поставил будильник на 23:59. Он проснулся вовремя, отсчитал до нулей и отправил сообщение с поздравлением:

[Сяо Наньцзай]: С днём рождения!

[Баю-бай]: Спасибо.

[Баю-бай]: Ты ещё не спишь?

[Сяо Наньцзай]: Я будильник завёл! Я первый тебя поздравил?

[Баю-бай]: Да.

[Баю-бай]: У Юань и Линь Сяобинь точно не будут ждать полуночи, так что ты был бы первым даже утром.

[Сяо Наньцзай]: Нет, я хотел именно в 00:00!

[Баю-бай]: Ладно, спи уже.

[Сяо Наньцзай]: Хорошо. Спокойной ночи.

[Баю-бай]: Спокойной ночи.

На следующий день, как только они встретились, Гу Цинань сунул кусочек шоколада в рот Чжань Мина, улыбнулся и прощебетал:

— С днём рождения.

Шоколад был очень сладким.

Чжань Мин даже не знал, что ответить. Лишь когда шоколад растаял во рту и сладость дошла до сердца, он вспомнил, что пора на урок.

В тот день на каждой перемене Гу Цинань кормил Чжань Мина шоколадом.

Вкусов было много: матча, трюфель, ром, фундук…

Линь Сяобинь, увидев это, тоже потянул свои лапы.

Но Гу Цинань строго-настрого отказался:

— Это только для Чжань-гэ, у него же день рождения.

Линь Сяобинь поёжился:

— Терпеть не могу, когда вы целыми днями ведёте себя так по-гейски.

***

После уроков Гу Цинань хотел остаться на ночь, но Чжань Мин боялся, что это помешает его подготовке, и отказал. Но Гу Цинань буквально начал вешаться на него и захныкал:

— Я хочу провести с тобой весь этот день.

И Чжань-гэ уступил.

На вечерней самоподготовке Гу Цинань был как никогда серьёзен. Вчетвером они сосредоточенно учились, только Линь Сяобинь иногда ёрзал, словно ему в штаны заползли муравьи. Но он не посмел достать телефон, ведь Чжань-гэ и Юань-гэ внимательно следили. Он обречённо вздыхал и продолжал учиться.

В 21:30 вечерняя самоподготовка закончилась, но обычно Чжань Мин оставался до 22:30. Сегодня же Гу Цинань потащил его на улицу сразу после окончания, за ними последовали и У Юань с Линь Сяобинем.

У ворот школы их уже ждал курьер с тортом.

Гу Цинань радостно взял торт и крикнул:

— С днём рождения! Дуй на свечи и ешь торт! Это быстро!

Чжань Мин уже много лет не ел собственного именинного торта. Сейчас, видя сияющего Гу Цинаня, он не мог возразить.

Они пришли в маленькую съёмную квартиру, достали столик и поставили на него торт.

Когда сняли крышку, все, кроме Гу Цинаня, замерли.

Это был кремовый торт: простая форма, идеально ровный белый крем без единой морщинки, как зеркало. На нём было нарисовано маленькое красное сердечко, а рядом тёмным шоколадом написано: «Гэгэ, с днём рождения».

Спустя долгую паузу Линь Сяобинь вздохнул:

— Сяо Наньцзай, я сдаюсь. Вы и правда лучшие друзья на всю жизнь.

Чжань Мин только покачал головой, но в глубине души был счастлив.

Гу Цинань воткнул свечи в виде числа «18», выключил свет и первым запел «С днём рождения».

Скоро к нему присоединились У Юань и Линь Сяобинь, радостно пропевшие всю песню.

Гу Цинань строго соблюдал весь ритуал: загадать желание, задуть свечи и только потом резать торт.

Перед тем как есть торт, У Юань и Линь Сяобинь подарили свой подарок — пару кроссовок. Чжань Мин убедился, что бренд не особо дорогой. Он понимал, что те хотели сделать приятное, но боялись, что он откажется, поэтому поблагодарил их и спокойно принял подарок.

Гу Цинань даже не думал о торте, а с воодушевлением достал из рюкзака свой подарок. Он был специально завернут в подарочную бумагу — настоящий подарок ко дню рождения по всем правилам.

Трое окружили Чжань Мин, с нетерпением наблюдая, как он разворачивает упаковку.

Линь Сяобинь сказал:

— Этот Сяо Наньцзай ещё давно говорил, что подготовил подарок. Ну-ка, посмотрим, какой волшебный подарок задумал домашний эльф.

Чжань Мин достал из коробки маленький белоснежный квадрат.

У Юань удивился:

— Это что? Павербанк?

Гу Цинань радостно замотал головой:

— Нет! Это мини-принтер. Достаточно сфоткать задание, подключиться к принтеру и быстро его распечатать! Так можно кучу времени сэкономить на разборе ошибок!

Все трое: …

Линь Сяобинь восхищённо спросил:

— Значит, ты сам им пользовался и понял, что это удобно?

Гу Цинань отрицательно покачал головой:

— Нет, я никогда им не пользовался. Я же редко ошибаюсь, зачем он мне?

Линь Сяобинь и У Юань разразились хохотом, отчего Гу Цинань остался в полном недоумении.

Даже когда те уже ушли, Гу Цинань всё ещё был слегка расстроен. Он снова и снова спрашивал Чжань Мина:

— Это глупый подарок? Он тебе не понравился?

Чжань Мин заключил его в объятия, усадил к себе на колени, поцеловал и сказал:

— Очень понравился.

Гу Цинань не поверил.

Чжань Минь заверил:

— Завтра же начну им пользоваться, правда. Мне нравится каждый твой подарок.

Гу Цинань нехотя поверил. Он-то считал, что его подарок очень практичный и хороший, но тогда почему над ним смеялись?

Он снова взял рюкзак:

— У меня ещё кое-что есть. Я постеснялся дарить его, когда они были рядом.

Он достал маленький мешочек с завязкой, развязал его, и внутри оказался короткий чёрный пуховик — лёгкий и тонкий, почти невесомый.

Гу Цинань улыбнулся:

— Это парная одежда. У меня есть точно такой же.

Чжань Минь примерил его, и размер подошёл идеально.

Пуховик был лёгким и отлично подходил для зимы на юге, где было достаточно одного пальто.

Гу Цинань давно хотел купить Чжань-гэ одежду.

Он видел его шкаф: кроме четырёх комплектов школьной формы на два сезона, там было лишь несколько вещей. Хоть он и понимал, что большую часть времени Чжань Мин проводит в форме, ему всё равно хотелось видеть его в другой одежде, поэтому он часто думал о том, что бы на нём смотрелось хорошо.

Когда ходил с мамой по магазинам, постоянно ловил себя на мысли: «Вот это подошло бы Чжань-гэ, и это тоже».

В итоге он вернулся в торговый центр и купил эти парные пуховики.

Однако он боялся накупать много одежды, опасаясь, что Чжань Мин её не примет.

У него было ещё много подарков для Чжань-гэ, но это бы его спугнуло, поэтому Гу Цинань собирался дарить их постепенно.

Чжань Мин снял пуховик и бережно повесил его в шкаф.

Там же стояла почти полная коробка с бумажными розами.

Гу Цинань достал из рюкзака третью за сегодняшний день розу и вложил её в ладонь Чжань Мина.

Тот бережно держал маленький цветок и прошептал:

— Золотце, ты слишком много мне подарил.

Гу Цинань прильнул ближе и поцеловал уголок его губ:

— Я хочу подарить тебе ещё больше.

Чжань Мин достал большую коробку и открыл крышку.

Гу Цинань увидел внутри детали конструктора Lego.

Уже долгое время Чжань Мин не получал подарков.

Ему редко что-то дарили. Когда бабушка была жива, она покупала ему небольшие игрушки. В день рождения торт уже считался большим подарком. Игрушки давно сломались и пропали. Из всего, что у него осталось, только эта дорогая коробка с Lego была настоящим подарком.

Когда он жил у дяди, он ни разу не собрал этот конструктор, и так и хранил его в коробке.

Потому что ставить было некуда.

Но сегодня ему вдруг почему-то снова захотелось собрать Lego.

И поставить его рядом с мини-принтером, бумажными розами и пуховиком.

Глава 59

Стали известны результаты октябрьского экзамена.

Все ученики на третьем году были поражены результатами Чжань Мина.

С 648-го на 436-е место по параллели — он перепрыгнул более чем на двести позиций и в один момент перешёл с траектории колледжа на уровень университетской подготовки.

Вся их четвёрка улучшила результаты. Английский Гу Цинаня улучшился на 8 баллов, У Юань продолжал стабильно прогрессировать, даже Линь Сяобинь поднялся на 12 позиций в рейтинге.

Но Чжань-гэ был просто невероятен.

В понедельник на уроке Старик Чжань похвалил их четверых. Особенно он отметил Чжань-гэ, сказав, что это «возвращение блудного сына», что он вернулся на правильный путь, и ещё не слишком поздно. Он похвалил и Гу Цинаня, отметив его готовность помогать другим и бескорыстно тянуть одноклассников вперёд.

Чжань-гэ всё больше терял дар речи, а остальные в 5-м классе чуть ли не мечтали вышвырнуть его с места и самим сесть рядом с Гу Цинанем.

После урока Линь Сяобинь сказал с чувством:

— Чжань-гэ, ты перешёл в турборежим. Это жутко. В прошлый раз поднялся на сто мест, в этот — на двести. Так если ты ещё пару раз так сдашь, не спихнёшь ли Нань-гэ с вершины?

Чжань Мин глянул на него с презрением и холодно сказал:

— Снизу до середины подняться легко, но из середины прорваться в верхушку — совсем другое дело.

У Юань похлопал Линь Сяобиня по плечу:

— Бинь, учись нормально. Тогда сам поймёшь, что результаты действительно зависят от уровня IQ.

Линь Сяобинь возмутился:

— Я тоже улучшил результаты! Старик Чжань даже похвалил меня! Что вообще происходит? Мы же были «школьной хулиганской бандой», а теперь приходится мериться оценками, чёрт возьми!

Кто-то радовался, а кто-то завидовал. Ван Юэ несколько раз заявлял, что Чжань Мин точно списал. До него даже дошло, что однажды учителя обсуждали подлинность его результатов.

Потом на собрании Старик Чжань подтвердил, что верит в честность Чжань Мина, давая понять, что и у остальных педагогов не осталось сомнений. Но Ван Юэ всё равно твердил:

— Когда списываешь, хоть уровень свой учитывай.

Эти слова дошли до ушей Линя Сяобиня, и он едва не набросился на Ван Юэ прямо на месте. Он не понимал, как даже такой болтун, как Ван Юэ, получив от Чжань-гэ пару уроков кулаками, до сих пор не научился держать язык за зубами. Словно псих, он продолжал воспринимать Чжань-гэ как воображаемого врага и во всём идти наперекор.

У Юань напомнил:

— Ван Юэ до сих пор думает, что Чжань-гэ нравится Цю Жаньин…

Линь Сяобин: …

Гу Цинань спросил:

— Ты всё ещё не собираешься признаться? Сколько можно тянуть?

У Юань занервничал:

— Сейчас признаться? А если это повлияет на её учёбу? Да и я еле выбил её WeChat, даже приходилось пользоваться репутацией Нань-гэ как отличника, чтобы перекинуться парой слов. Если признаюсь и она откажет, вдруг заблокирует меня? Тогда вообще шансов не останется!

Гу Цинань: …

Он вспомнил, что так и не сказал У Юаню, что Цю Жаньин уже знает о его чувствах.

У Юань вздохнул:

— Ты ещё ребёнок, так что не понимаешь. Трудно кого-то добиваться. Сейчас у старшеклассников важный период, большинство не хотят встречаться. Даже если чувства взаимны, часто всё равно отказывают. Лучше дождусь конца экзаменов и поступлю с ней в один город, тогда шансы будут выше.

Гу Цинань, только что успешно добившийся Чжань-гэ: …

Когда они вернулись в съёмную квартиру в обед, то наконец остались вдвоём. Гу Цинань сидел рядом с Чжань Мином, наблюдая, как тот чистит виноград, и спросил:

— Я не повлиял на твою учёбу?

Чжань Мин кивнул:

— Повлиял.

Гу Цинань напрягся и хотел спросить, но ему тут же сунули в рот крупную ягоду.

Чжань Мин продолжил:

— Я поднялся на сотни мест именно из-за тебя.

Гу Цинань хихикнул.

Чжань Мин продолжил чистить виноград:

— Но ты лучше не говори У Юаню, что Цю Жаньин уже в курсе его чувств. Чем бы это ни закончилось — отказом или отношениями, — это повлияет на его учёбу. Я его слишком хорошо знаю. И У Юань прав: это может затронуть и Цю Жаньин. Пусть пока остаётся как есть. Они сами обо всём поговорят после вступительных экзаменов.

— Понял, — кивнул Гу Цинань. — Юань-гэ правда всё продумал. А я ни о чём не думал и просто приставал к тебе. Я доставил тебе много хлопот?

Чжань Мин снова сунул ему виноградину и лениво сказал:

— А ты как думаешь?

Виноград был сладким, и рот наполнился ароматом сока. Гу Цинань смотрел, как Чжань-гэ очищает ягоды, и восхищённо пробормотал:

— Но ты же такой красивый, я не мог удержаться.

Чжань Мин повернулся к нему и отчеканил:

— Золотце, такие глупости вслух не говори, ладно?

Гу Цинань удивился:

— А что глупого я сказал?

— «Не мог удержаться»? Что значит «не мог»? — Чжань Мин наклонился и поцеловал его.

Вскоре аромат винограда уже смешался на губах Чжань Мина.

Он прижался к губам Гу Цинаня и прошептал:

— Золотце, раз я решил быть с тобой, значит, всё обдумал. Я не могу позволить, чтобы это плохо сказалось на моей учёбе. У меня особая ситуация. Я серьёзен, потому что делаю это ради тебя, разве ты сам не понимаешь?

Лёгкое касание мягкой кожи заставило голову Гу Цинаня закружиться. Он обмяк в объятиях Чжань-гэ, словно лишившись костей.

— Достичь твоего уровня невозможно, но я хочу хотя бы приблизиться, — Чжань-гэ его обнял. — Но ты не должен отвлекаться. Если твои результаты ухудшатся, то мы возьмём перерыв, понял?

— Что значит «перерыв»? — удивился Гу Цинань. — У меня же результаты не ухудшаются, а улучшаются.

— Перерыв — это… — Чжань Мин поцеловал его. — Мы перестанем целоваться и обниматься, и вообще прекратим общаться до конца экзаменов.

Услышав это, Гу Цинань поспешно чмокнул его и клятвенно заявил:

— Я никогда не ухудшусь!

***

Гу Цинань сдержал своё обещание. На экзаменах в ноябре и декабре он показал прогресс — его общий балл стабильно рос. Пусть в декабре прибавка составила всего пять баллов, но это всё равно было улучшение.

Чжань-гэ тоже продолжал расти, хоть и медленнее — после двух экзаменов он поднялся до 318-го места в рейтинге.

У Юань пробился в топ-200.

В честь этого события Цю Жаньин тайком купила для него кексы.

Линь Сяобинь, видя, как серьёзно занимаются остальные трое, тоже не хотел отставать! Хоть и учился он без особого рвения, но всё же немного подтянулся и вошёл в топ-600.

Скоро должен был наступить Новый год. В Седьмой школе не устраивали никаких празднований: просто один выходной, который быстро пролетел.

На каникулах Гу Цинань встретился с Ци Исю.

Кроме тайфуна, новогодние каникулы были единственным полным выходным за весь семестр у Ци Исю. Всё остальное — лишь половина дня.

Как только они встретились, он вздохнул и начал жаловаться, что похудел и совсем измотался.

Он внимательно посмотрел на Гу Цинаня и удивился:

— А ты чего весь сияешь? Не слишком ли спокойно вы учитесь в своей Седьмой школе? Будь осторожен. Пусть для тебя и снизили проходной в университет В на 30 баллов, попасть туда всё равно очень сложно.

Гу Цинань с лёгкой гордостью сказал:

— Я прогрессирую каждый экзамен.

Ци Исю прямо заявил:

— В вашей школе слабая конкуренция, не теряй бдительности.

Гу Цинань достал из рюкзака несколько комплектов экзаменационных заданий и протянул их Ци Исю:

— Это экзамены из вашей школы. Я попросил папу стереть твои ответы, распечатал и сам прорешал. Результат неплохой.

Ци Исю взял и внимательно проверил, вздохнув:

— Да ты крут, Гу Цинань. Реально подтянулся. Что случилось с твоим мозгом?

Гу Цинань сделал глоток сока и, как бы между делом, сказал:

— Полжизни только и делал, что учился. Но что поделаешь, тот человек сказал, что если я сдам назад, то он приостановит наши отношения.

Ци Исю остолбенел.

Обычно у Гу Цинаня не было шанса похвастаться, но сейчас он не удержался и продолжил:

— Я и шагу назад сделать не смел. Столько сил потратил, чтобы добиться его! Каждый день учусь так, что даже переписываться в WeChat времени нет. Раньше ложился спать в 10 вечера, а теперь в 11. Он сказал, что если наши отношения помешают моему поступлению в университет В, то он сильно рассердится.

Ци Исю ошарашенно пробормотал:

— Вот уж не подумал бы, что ты такой подкаблучник…*

[П.П Ци Исю думает, что речь о девушке, т.к. в китайском местоимения звучат одинаково]

Подкаблучник?

Гу Цинань вспомнил высокого, крупного Чжань-гэ с вечно хмурым лицом и так расхохотался, что чуть не подавился соком.

Ци Исю, опомнившись, выхватил у него стакан и завопил:

— Ты вообще с ума сошёл?! Такой маленький, а уже с кем-то встречаешься! Это кто? Она старше? Как она вообще согласилась на отношения с таким вонючим младшеклассником вроде тебя?!

— Старше меня, одноклассник, — торжествующе сказал Гу Цинань. — Я ему нравился, вот он и согласился.

Ци Исю позеленел от зависти:

— Встречаешься и при этом прогрессируешь?! Ты вообще человек?! Как выглядит твоя девушка? Фото есть? Она милая?

Гу Цинань покачал головой:

— Тебе не понять. Я полон мотивации учиться, потому что мы встречаемся! Он очень красивый, но я тебе не покажу.

Ци Исю, который всего лишь хотел передать учебные материалы из Экспериментальной школы, в итоге наелся собачьего корма. Он так разозлился, что поспешно попрощался и ушёл.

А Гу Цинань задумался: может, именно потому, что он встречается с Чжань-гэ, последний год не кажется ему таким уж изнурительным?

Все остальные в классе ежедневно стонали, скидывали в Моменты гифки про прыжки с крыши от усталости и сочиняли жалобные эссе про то, как тяжело учиться.

А он был счастлив каждый день. Счастлив идти в школу, потому что там увидит Чжань-гэ. Счастлив после уроков, ведь в обеденный перерыв его можно будет обнять. Счастлив вечером, потому что Чжань-гэ проводит его до метро, по пути тайком возьмёт за руку и купит ему молочный чай. Счастлив делать домашнее задание ночью, ведь можно писать сообщения Чжань-гэ, и тот ответит, как только увидит. Иногда он просто писал: «Я сделал физику», а Чжань-гэ отвечал: «Молодец».

И от этого одного слова он был безмерно счастлив.

Так и пролетел первый семестр выпускного года, переполненный радостью.

И прежде чем настали финальные экзамены, первым приблизился день рождения Чжань-гэ.

Глава 58

Перед каждым месячным экзаменом Гу Цинань ставил себе две цели. Первая: обязательно улучшить результат по английскому, вторая: повысить общий балл, пусть даже совсем немного.

Чжань-гэ очень переживал за него, но сам Гу Цинань не чувствовал сильного давления. Всё потому, что первые два года старшей школы он тратил много времени на математические олимпиады, а теперь, в выпускном классе, мог полностью сосредоточиться на школьных предметах. Листая учебники, он чувствовал в себе уверенность.

А вот Чжань-гэ нервничал.

За два дня до экзамена он так волновался, что даже не отвечал на сообщения Гу Цинаня. Он забыл пожелать ему спокойной ночи и только в полночь прислал сообщение, спрашивая, спит ли тот. Оказалось, он был так увлечён подготовкой, что потерял счёт времени.

Гу Цинань был в шоке.

Он сказал, что ложиться спать в двенадцать — это вредно, ведь откуда возьмётся энергия для учёбы без хорошего сна? Чжань-гэ же ответил, что для него это не важно, ведь раз он уже и так ложится спать поздно, то какая разница, насколько?

После окончания последнего экзамена они вчетвером, как обычно, пошли поесть.

После долгой прогулки по улице они наконец остановились на маоцай*. Каждый заказал себе по большой дымящейся миске, вся поверхность которой была красной от перца и пахла перцем чили.

[П.П сычуаньское блюдо из мяса и овощей в бульоне на основе соуса «ма-ла».]

Чжань-гэ, жуя, вдруг спросил:

— В пятом вопросе по английскому вы выбрали вариант C?

У Юань и Линь Сяобинь растерянно переглянулись.

Гу Цинань немного подумал и ответил:

— А.

Вдруг Чжань Мин отложил палочки, достал из рюкзака конспект по английскому и тут же начал его листать.

Оба друга замерли в шоке.

Линь Сяобинь положил свои палочки:

— Чжань-гэ, это так важно? Кто тебя так довёл? Ты мешаешь нам есть.

Чжань Мин проигнорировал его, продолжая перелистывать страницы.

Найдя ответ, он понял, что действительно ошибся, и с мрачным лицом закрыл тетрадь, снова взявшись за еду.

У Юань в это время уткнулся в телефон:

— Нань-гэ, а какой ответ у тебя в предпоследней задаче по математике?

Гу Цинань назвал ответ.

— Тогда я ошибся, — кивнул У Юань и что-то написал в телефоне.

Опустив его, он наткнулся на убийственный взгляд Линь Сяобиня.

— Ты чего? — испугался У Юань.

— Признавайся, с кем ты там переписываешься по поводу экзамена? Я всё видел, ты даже покраснел! — сурово сказал Линь Сяобинь.

У Юань закашлялся и с лёгким смущением ответил:

— Просто… Цю Жаньин.

Линь Сяобинь не захотел слушать и схватил его за ворот, тряся туда-сюда:

— Что у вас с богиней происходит?! Когда вы успели сойтись?! Ты так и не объяснил, почему в прошлый раз угостил её молочным чаем!

У Юаня так трясло, что он едва не опрокинул тарелку с закусками.

— Дурак! Быстро отпусти!

Линь Сяобинь отшвырнул его с возмущённым хмыком и заявил:

— Как можно было скрыть от братьев отношения? Разве это не предательство?!

Гу Цинань: …

— Что ты несёшь? — У Юань поспешно защитил свою миску. — Между нами ничего нет! Мы просто в WeChat общаемся, даже не общаемся, а просто учёбу обсуждаем! Чисто учёбу!

Линь Сяобинь покачал головой, чувствуя, что мир разрушается, раз даже между братьями появляются секреты.

Гу Цинань: …

— Правда ничего такого! — У Юань покраснел и возразил. — Она сама попросила меня узнать у Сяо Наньцзая ответ по математике! Вот, можешь сам посмотреть! — он протянул телефон.

— Не буду! — Линь Сяобинь закрыл глаза. — Не буду! Если посмотрю, глаза заболят!

У Юань действительно хотел забить его до смерти.

— Ты смеешь надо мной издеваться, но осмелишься ли встать против Чжань-гэ?

Чжань Мин поднял голову:

— А я тут при чём?

— Просто ты в последнее время так усердно учишься, должно же быть что-то… — пробормотал У Юань.

Чжань-гэ спокойно ответил с невозмутимым лицом:

— Я выпускник. Хочу поступить в хороший университет. Проблемы есть?

— Никаких! — быстро замотал головой У Юань.

Линь Сяобинь покосился на Гу Цинаня:

— Мы спрашиваем Чжань-гэ, а ты чего такой нервный? Твоё маленькое личико так перекосило.

Гу Цинань: …

— Бедный ребёнок, сразу видно, что для него это огромный стресс. Что же с ним сделала учёба, раз он стал таким странным? — вздохнул Линь Сяобинь.

Гу Цинань вспыхнул. Ему ужасно хотелось сказать, что это вовсе не из-за стресса от учёбы, а потому что они начали встречаться!

После еды они пошли играть в бильярд, а потом прогулялись по площади торговой улицы.

Вечером площадь сияла детскими аттракционами — каруселями, игрушечными машинками, маленькими паровозами. Всюду были развешены разноцветные фонари, яркие настолько, что их можно увидеть за десятки километров.

Они сели на террасе магазинчика молочного чая. Нежный летний ветерок ласкал их кожу, пока они пили чай и лимонад, играли в игры и болтали друг с другом.

В конце октября лето в Наньчжоу, наконец, подходило к концу. Все были в футболках, но и кондиционер уже не включали.

Они играли в PUBG. Как водится, первым ящиком стал Гу Цинань. Он пересел к Чжань-гэ и с восхищением наблюдал, как тот играет. Он думал, как так вышло, что Чжань-гэ хорош во всём, за что берётся, но на учёбу это не распространяется?

В кафе зазвучала новая песня:

Ты так прекрасен, когда улыбаешься, как весенние цветы…*

[П.П: песня You Look Good When You Smile – Li Xinrong]

Гу Цинань посмотрел на профиль Чжань-гэ и хихикнул.

Чжань-гэ такой красивый, притягательный, мужественный…

Линь Сяобиня подстрелили. Когда он поднял голову, то заметил его мечтательную улыбку и поёжился:

— Сяо Наньцзай, чего это ты смеёшься, смотря на Чжань-гэ? Это пугает.

У Юань был убить взрывом бомбы. Остался один Чжань-гэ.

— Просто любуюсь, какой Чжань-гэ красивый, — признался Гу Цинань.

Руки Чжань Мина дрогнули, и его тут же застрелили в голову.

Ты так прекрасен, когда улыбаешься, как летнее солнце…

Чжань Мин повернул голову и встретился с сияющим взглядом Гу Цинаня. Улыбка Гу Цинаня ослепила его, и он быстро отвёл взгляд.

Унеси прочь все тревоги и печали…

Они просидели в чайной до позднего вечера, а потом разошлись.

Гу Цинань уверенно пошёл за Чжань-гэ. Тот взял скутер, чтобы подбросить его до метро, но тут Гу Цинань сказал, что собирается остаться у него на ночь, и что уже предупредил об этом родителей.

Чжань-гэ опешил на мгновение, а потом спросил:

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Гу Цинань сел на скутер и пробормотал себе под нос:

— Если бы сказал раньше, ты бы не разрешил мне остаться на ночь.

Он украдкой взглянул на Чжань-гэ, чувствуя себя немного обиженным:

— Почему я не могу остаться? Наедине мы бываем всего по полтора часа в день. Ты ещё и сам попросил меня тратить час на учёбу, как раньше, и отдыхать только полчаса. По воскресеньям мы делаем домашнее задание в людных местах. Это вообще похоже на отношения? Эх, школьники такие жалкие… Хочу скорее вырасти.

Чжань Мин ничего не ответил, лишь вымолвил:

— Маленький жулик.

Гу Цинань возмутился, но его снова отвергли.

Когда они вернулись в съёмную квартиру, было уже почти десять вечера.

Войдя, Чжань-гэ тут же сказал:

— Иди в душ, тебе пора спать.

Но едва Чжань-гэ это произнёс и закрыл дверь, Гу Цинань тут же кинулся к нему в объятия.

— Ты…

Гу Цинань чмокнул его в щёку и заявил:

— Хочу всю ночь обнимать и целовать тебя! Нет, сначала обнимать…

Не успел он договорить, как Чжань-гэ поднял его и усадил на стол, а потом поцеловал так стремительно и жадно, что Гу Цинань мгновенно обмяк, не в силах сопротивляться.

Рюкзак Чжань-гэ с грохотом упал на пол, а рюкзак Гу Цинаня так и остался за его спиной.

Чжань-гэ беспощадно смёл книги со стола на пол, и те жалко рассыпались в беспорядке.

Гу Цинань утонул в головокружительной близости, перестал думать и просто сидел на столе, сжимая ногами стоящего между ними Чжань-гэ, который целовал его так, будто хотел раздавить и поглотить целиком.

Когда он пришёл в себя, то обнял Чжань-гэ ещё крепче, прижимаясь к нему… И почувствовал мягкой внутренней стороной бедра что-то горячее—

Он чувствовал себя так, словно ему ошпарило кожу.

Гу Цинань густо покраснел, осознав, что сам тоже немного…

Чжань-гэ, тяжело дыша, наконец отстранился и прошептал ему на ухо:

— Золотце, теперь понимаешь, почему я не разрешал тебе оставаться на ночь?

Гу Цинань, конечно, уже всё понял. Он не был ребёнком.

Но всё же…

— Мы встречаемся меньше месяца… — прошептал он.

Не слишком ли это быстро?!

Чжань-гэ усмехнулся, и от этого смеха уши Гу Цинаня вспыхнули ещё сильнее.

— Ты ещё маленький. Подожди, пока не повзрослеешь, — сказал он, отпустил его и достал из шкафа пижаму и полотенце.

Гу Цинань нахмурился:

— Я уже не ребёнок, я взрослый!

Чжань Мин не обратил внимания, сунул ему вещи и подтолкнул к душу.

Гу Цинань украдкой опустил взгляд вниз и обомлел от увиденного, решив, что глаза его, должно быть, обманывают.

Чжань Мин неловко дёрнул пояс брюк и отвернулся.

Гу Цинань, густо покраснев, поспешно убежал в ванную.

Когда оба приняли душ и легли в кровать, напряжение заметно спало.

Когда люди, состоящие в отношениях, начинают сближаться, они инстинктивно тянутся друг к другу. Им хочется обниматься, прижиматься кожей, губами, вплоть до самых интимных мест без единого зазора.

Они снова и снова целовались, пока Чжань-гэ, не выдержав, не отстранился и не сказал:

— Золотце, перестань двигаться.

Но Гу Цинань снова потянулся к его губам.

Чжань-гэ беспомощно вздохнул:

— Кое-что произойдет, если мы продолжим, маленький жулик.

— Я не ребёнок! Я всё знаю! — вспыхнул Гу Цинань. — Я всё знаю про секс!

— Хм? Всё знаешь? — переспросил Чжань Мин.

— Да! Хоть про гетеро, хоть про геев — я всё знаю! — возмутился Гу Цинань. — Я смотрел видео!

— … Ты ещё и видео смотрел? Ладно, про гетеро я не спрашиваю, но зачем смотреть про геев?

— Старший Ли Тэн мне скинул. Когда я изучал эту тему, он спросил меня, знаю ли я, как это происходит у геев. Я сказал, что не знаю. Вот он и прислал короткое видео, — невзначай ответил Гу Цинань, не понимая, что тем самым вызвал бурю.

Через пару секунд он понял, что Чжань Мин молчит.

— Что случилось?

В темноте раздался холодный голос Чжань-гэ:

— Сколько тебе тогда было? Пятнадцать? И он это тебе прислал?

— Пятнадцать. А что? Почему ты злишься?

У Чжань Мина зачесались кулаки.

— Что он ещё делал? Говорил тебе какие-нибудь мерзости?

— Какие ещё мерзости?

Чжань Мин не выдержал, сел и хрипло, сдерживая злость, процедил сквозь зубы:

— Такие, которые нельзя говорить! Прямые, грязные, пошлые!

— Нет, — спокойно ответил Гу Цинань.

Чжань Мин помолчал, а потом вдруг наклонился и, прижав его к кровати, поцеловал с такой яростью, будто вымещал весь накопленный гнев.

Гу Цинань не успел даже подумать, почему Чжань-гэ злится — у него уже кружилась голова. Он обвил его за шею, прижимаясь всем телом.

Только спустя долгое время Чжань-гэ оторвался и прошептал:

— Ты…

— Что?.. — невинно пробормотал Гу Цинань.

— Ты моё золотце, мой драгоценный, — сказал Чжань Мин, крепко сжимая его в объятиях.

Глава 57

В конце концов Гу Цинань не взял с собой пакет и оставил вещи в съёмной квартире.

Чжань-гэ просто сгрёб свои учебники и одежду, накинул рюкзак и пошёл за ним.

Даже когда они уже ехали в метро, Гу Цинань всё ещё был как в тумане. За несколько минут пути от съёмной квартиры до станции метро они оба промокли насквозь. Гу Цинаню повезло чуть больше — перед выходом Чжань-гэ успел накинуть на него куртку.

Чжань-гэ так и не произнёс ни слова.

Гу Цинань тоже молчал, но в его голове лихорадочно прокручивались мысли.

Теперь он уже мог догадаться, о чём думал Чжань-гэ. Его чувства были взаимными.

Он не понимал, почему Чжань-гэ, этот непрошибаемый упрямец, думал о подобных глупостях. С чего он решил, что они не подходят друг другу и не должны быть вместе? Наверняка он считал, что если отвергнет его, то у Гу Цинаня «нормализуется» ориентация.

Но всё это больше не имело значения.

Гу Цинань взглянул на Чжань-гэ.

Тот явно был не в лучшем настроении и сидел, хмурясь.

Гу Цинань счёл, что Чжань-гэ просто накручивает себя. Ну зачем так много думать в 17 лет?

В любом случае, раз Чжань-гэ поцеловал его, значит, они теперь в отношениях.

На всякий случай Гу Цинань наклонился, прижавшись к Чжань Мину, и тихо спросил:

— Чжань-гэ, ты теперь мой парень, да?

Чжань Мин повернул голову и посмотрел на него с открытым ртом, будто собираясь что-то сказать.

Но Гу Цинань не дал ему шанса и тут же продолжил:

— Теперь я твой парень, а ты мой. Мы уже поцеловались, так что ты обязан признать это!

Чжань Мин без сил потрепал его по голове большой ладонью.

Через некоторое время он мягко сказал:

— Только никому не говори.

Гу Цинань кивнул. Он и сам знал, что не все могут это принять.

Перед тем, как войти в дом, Гу Цинань глубоко вдохнул. Потом ещё раз. Он морально готовился, чтобы не начать улыбаться до ушей, как только переступит порог, иначе это будет выглядеть странно.

Он повернулся к Чжань-гэ и увидел, что тот тоже слегка нервничает. Улыбнувшись, он спросил:

— А ты чего переживаешь?

Чжань Мин сказал то, чего Гу Цинань никак не ожидал:

— Боюсь, что я не понравлюсь твоим родителям.

Гу Цинань был в шоке:

— Почему? Ты же такой хороший! Они точно тебя полюбят! Нет, они уже тебя любят! Я же каждый день рассказываю им о твоих героических подвигах!

Чжань Мин, словно хватаясь за спасательный круг, уточнил:

— Каких ещё подвигах?

— Их много! — начал перечислять Гу Цинань. — Когда Ван Юэ обижал Цю Жаньин, ты помог вернуть ей заколку! Когда Ван Юэ приставал ко мне в столовой, ты пришёл и врезал ему! Когда мы бежали километр на физкультуре, ты же специально замедлился, чтобы я не в одиночку был на последнем месте… Да их море, я и не упомню все!

Чжань Мин чуть растерянно заметил:

— Это же всё драки…

— Это борьба за справедливость! — поправил Гу Цинань. — И вообще, не всё было связано с драками. Поедим и расскажу!

Гу Цинань открыл дверь. Родители уже ждали их с приготовленным ужином.

Чжань Мин, едва переступив порог, растерянно замер, но тут же вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, дядюшка, здравствуйте, тётушка.

Увидев, как они оба намокли, мама Гу поспешно сказала:

— На улице дождь и ветер, да? Сначала переоденьтесь, потом приходите есть!

Гу Цинань согласился и потащил Чжань Мина за собой.

Это был первый раз, когда Чжань Мин вошёл в его комнату.

Типичная комната шестнадцатилетнего мальчишки — свежая и аккуратная: кремовые стены, светлая мебель из орехового дерева, серо-голубые шторы. Большой книжный шкаф, игрушечные модели, стол завален книгами и распечатками заданий. Кровать заправлена идеально, даже не было ощущения вальяжности после пробуждения. В углу стояло уютное серо-голубое кресло-мешок.

А на потолке висел милый светильник в форме ракеты.

Гу Цинань достал сухое полотенце и спросил Чжань Мина, не хочет ли он вытереться.

Шкаф был полон одежды.

В школе Гу Цинань ходил только в форме, так что носить повседневное было просто некогда.

Счастливый ребёнок из благополучной семьи: просторная комната, светильник-ракета и куча одежды.

Чжань Мин молча переоделся, а потом последовал за ним ужинать.

Родители Гу Цинаня были очень добрыми и отзывчивыми людьми. В тайфун их сын притащил домой какого-то одноклассника, а они накрыли целый стол еды и только и делали, что угощали его, не задавая вопросов о том, почему тот живёт один.

После ужина Чжань Мин хотел помочь с посудой, но мама Гу махнула рукой:

— Да пусть посудомойка моет. Вы идите к себе! Знаю я вас, мальчишек. Если хотите поиграть во что-нибудь вместе, то вперёд!

— Я буду решать задания, — заявил Гу Цинань. — С утра же не сделал.

Он потащил Чжань Мина к себе и действительно уселся за задачи.

Делать Чжань Мину было нечего, и он просто достал книгу и начал читать.

В половину второго, во время перерыва, Гу Цинань отложил ручку. Только тогда он вспомнил, что его парень всё это время просто сидел рядом, ожидая его.

— Почему ты меня не позвал? — упрекнул он.

— Зачем? — удивился Чжань Мин.

— Я же забыл обсудить с тобой наши отношения! — серьёзно сказал Гу Цинань. — Я очень серьёзно к этому отношусь, и ты тоже должен, понял?

Чжань Мин, молчавший весь сегодняшний день, вздохнул и прошептал:

— Золотце, тогда у меня одно условие.

— Говори! — великодушно согласился Гу Цинань.

Чжань Мин подошёл, присел перед ним на корточки, заглянул в глаза и сказал серьёзно:

— Мы можем встречаться, но только если это не повлияет на твою учёбу. Если повлияет, нам придётся расстаться.

— Ни за что! — уверенно ответил Гу Цинань. — Я буду учиться ещё усерднее, честно!

Чжань Мин глядел на уверенного в себе милого подростка и чувствовал, как любовь переполняет его.

Малыш, ты хоть понимаешь, как сильно ты мне нравишься?

Он понизил голос:

— И ещё. Если вдруг я больше не буду тебе нужен, просто скажи. Я сам уйду.

Глаза Гу Цинаня широко распахнулись:

— Никогда! Ты всегда будешь мне нужен!

Этот невинный ребёнок не понял, что за слова только что сказал. Он не знал, что для их доказательства потребуется целая жизнь, поэтому произнёс их без особых проблем.

Чжань Мин боялся слушать дальше, потому что он воспримет эти слова всерьёз и сделает их смыслом своей жизни.

— Чжань-гэ, ты мне правда нравишься.

Однако парнишка продолжал:

— Ты самый лучший Чжань-гэ в мире. У тебя тысяча, десять тысяч достоинств, их и не счесть. Мне нравится, что ты мой парень, это делает меня счастливым. Так вот каково это, когда ты в отношениях? Голова кружится.

Чжань Мина тоже слегка штормило.

Он очень долго терпел, но в конце концов не выдержал.

Потому что неописуемо приятно, когда есть кто-то, кому ты так сильно нравишься. С тех пор, как умерла бабушка, он впервые почувствовал, что рядом есть человек, рядом с которым можно расслабиться и обрести покой.

Он долго сдерживался, боясь, что слишком пугающий. Он боялся, что воспримет любовь Гу Цинаня как бревно для утопающего — ухватится за него и не отпустит, только напугав любимого.

Но он больше не мог держаться. Ему оставалось только крепко прижать к себе своё сокровище и никогда его не отпускать.

Два дня подряд они просидели в комнате Гу Цинаня, и каждый раз, когда не решали задания, целовались.

Они целовались снова и снова, но всё никак не могли насытиться.

***

Каникулы из-за тайфуна закончились, и занятия возобновились. У Юань и Линь Сяобинь заметили, что Чжань-гэ, кажется, сошёл с ума, и теперь учился как одержимый.

Как это описать… Изначально, когда он перешёл в выпускной класс, Чжань-гэ и так был куда серьёзнее, чем раньше.

Но нынешний Чжань-гэ пугал ещё сильнее.

На десятиминутных переменах он, кроме как посетить уборную, всё время сидел на месте и решал задания или делал домашнее задание. После обеда он сразу возвращался в класс на самоподготовку, потом снова учился после уроков и уходил домой только в 22:30.

Линь Сяобинь засомневался:

— Чжань-гэ, ты что, от У Юаня заразился? В какую отличницу ты влюбился, раз так упорно учишься? Да ты её до смерти напугаешь!

Чжань-гэ не ответил и продолжил переписывать английские фразы.

У Юань покачал головой:

— Бинь, ты тупица. Чжань-гэ ведь каждый день с нами, а на обеде с Сяо Наньцзаем. Как у него может быть время на кого-то ещё?

Гу Цинань расплылся в улыбке, но из-за просьбы Чжань-ге, промолчал. Хотя на самом деле ему жутко хотелось сказать У Юаню и Линь Сяобиню, что Чжань-гэ учится ради него! Чжань-гэ хотел поступить в университет в том же городе, что и он, и поэтому ему приходится учиться усерднее!

Когда они приходили в квартиру на дневной перерыв, Гу Цинань постоянно тянулся к Чжань-гэ, чтобы поцеловать его, но тот строго приказывал: если он не будет нормально учиться, ему больше нельзя будет приходить.

Однако не проходило и десяти минут, как Гу Цинань всё равно оказывался в его объятиях, словно мягкий комочек ваты. Стоило ему посмотреть, как Чжань-гэ сосредоточенно учится, как через десять секунд тот сам опускал голову и целовал его.

Гу Цинань не мог унять дрожь.

Оказывается, самая интимная близость ощущается именно так.

В выходные Гу Цинань хотел остаться у него с ночёвкой, но Чжань-гэ всегда отказывал. Гу Цинань никак не мог понять, в чём дело.

Времени на свидания у них и так слишком мало, так почему Чжань-гэ запрещал оставаться? Он ведь хотел остаться, чтобы вместе делать домашнее задание и болтать с ним.

Чжань-гэ лишь вздыхал и говорил, что он всё ещё ребёнок.

Гу Цинань считал, что он уже вовсе не ребёнок, и очень хорош в романтичной болтовне. Каждый вечер он переписывался с Чжань-гэ в WeChat и каждый раз выливал на него столько нежностей, что сам себе удивлялся.

[Сяо Наньцзай]: Чжань-гэ, я скучаю. Что делаешь?

[Баю-бай]: Физику.

[Сяо Наньцзай]: О, повнимательнее с этими задачами, они все базовые.

[Баю-бай]: Мм.

[Сяо Наньцзай]: Ты скучал по мне, пока решал задачи?

[Сяо Наньцзай]: Я так скучаю по тебе!

[Сяо Наньцзай]: Хочу поцеловать тебя. Кончик твоего носа, подбородок и твоё сердитое лицо.

[Баю-бай]: Золотце, не балуйся.

[Сяо Наньцзай]: Тогда пришли селфи, дай на тебя посмотреть!

[Сяо Наньцзай]: Ну давай же!

[Сяо Наньцзай]: Если не пришлёшь фото, у меня не будет настроения решать задачи! Это повлияет на мою учёбу!

[Баю-бай]: (Фото)

Гу Цинань нажал на фото и посмотрел на неудачный кадр с размытым фокусом. Чжань-гэ на нём хмурился и смотрел в камеру так, будто хотел наброситься с кулаками на того, кто был по другую сторону экрана.

Гу Цинань не удержался и рассмеялся. После смеха снова появилось фанатичное желание поцеловать его, и он отправил новое сообщение, продолжая донимать Чжань-гэ.

Так, словно два влюблённых идиота, они и встречались.

И вот, вскоре настало время октябрьского ежемесячного экзамена.