“Я не согласен, будто наш народ с годами в чём-то там прозревает, что-то в нём назревает... Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей”.

А. Солженицын, 1950-е и присно, во веки веков

Чем мы отличаемся от европейцев?

Одним из качеств своего менталитета сами русские указывают обычно общинность, стремление поставить общественные интересы выше личных, безотказность, взаимовыручку, коллективизм, самопожертвование и товарищество. Это мнение бытует в опросах, которые год от года проводят различные аналитические центры.

Российскому коллективизму принято противопоставлять индивидуализм Запада. Давайте разберемся, в чем же различия.

Житель штата Миссури, наверное, придет в ужас, если ближе к ночи к нему ввалится полупьяный сосед с бутылкой портвейна и предложит отметить День парижской коммуны, а заодно поплакаться друг другу на тесную квартиру, ленивую жену и маленькую зарплату.

“То, что русскому хорошо, немцу — смерть”.

Для европейца неприемлемо открывать душу другому, наоборот, считается вежливо и правильно не допытываться у человека о его проблемах. На вопрос “Как дела?” никто не бросится изливать вам душу, а просто ответят: “ok” или “fine”. Приватность соблюдается во всем и всегда, в России же — личного пространства всегда было минимум.

"Как только предоставляется возможность и если, конечно, удается опрокинуть пару стопок водки, обычный русский начнет изливать на вас все, что у него есть на сердце, пока вы сами не захлебнетесь рыданиями", — пишет американский дипломат Чарльз Тейер", работавший в первом посольстве США в СССР с 1933 по 1942 год.

"Советские люди… готовы отдать последнюю рубаху и, прощаясь с друзьями, плачут настоящими слезами", — удивляется лауреат Нобелевской премии, колумбийский писатель и журналист Габриэль Гарсиа Маркес, в 1957-м совершивший большое путешествие по странам соцлагеря, в частности по СССР.

Людям России и Запад тяжело понять друг друга, так как мы чересчур открыты и эмоциональны, наше общение для них—слишком грубое и интенсивное, их же общество требует сдержанности и дисциплины.

Еще один аспект индивидуализма западной культуры — значение, которое в ней придается личной независимости и уверенности в себе. Независимость ценится в западном обществе настолько высоко, что почти любой человек, который материально или психологически зависит от других, в том числе и от своих родных, чувствует себя несчастным и униженным. Родители не желают зависеть от детей даже в старости, а дети стараются получить независимость от родителей как можно раньше. Поэтому и считается чуть не позором, когда великовозрастный детина (любого пола) живет вместе с родителями. У нас же считается нормальным, когда одинокая мамаша продолжает пасти своего уже стареющего сынулю, пока жива. Такой сыночка как правило не может устроить личную жизнь, а если случайно и женится, то для невестки семья превращается в кошмар. Да и анекдоты про надоедливых и придирчивых тещ, наверное, занимают чуть не первое место по массовости в российском фольклоре.

В развитых странах Запада менталитет отличается четким ощущением границ, ценностью индивидуализма — как от коллектива, так и от семьи. Возможно, даже излишним индивидуализмом. Мединский пишет (иногда он выдает что-то интересное,делая, правда, неудачные выводы), сравнивая россиян с европейцами: “В Европе этим индивидуализмом настолько объелись, что люди охотно объединяются и в любые клубы по интересам, и по месту жительства, и (что уже серьезнее) в разного рода секты и “ложи”.

Кризис самоидентификации в Европе достигает просто устрашающих масштабов. Люди кидаются в любые общности, лишь бы чему-то принадлежать: объединения по месту жительства, церкви, фан-клубы, общества анонимных алкоголиков, любителей домашних собачек — это все одного поля ягоды. Последствия “избытка индивидуализма”, проявление “одиночества жителя мегаполиса”. Продолжим этот ряд: флэш-мобы на улицах, ЖЖ — живые журналы в интернете, там же все новомодные виртуальные социальные сети — разве это не свидетельство древней и банальнейшей истины: человек — животное социальное? Только в социуме, в коллективе, в общине он может самовыразиться и обрести комфортное душевное равновесие. Когда американцу и европейцу “не с кем поговорить”, это трагедия, каким бы “индивидуалистом” мы с вами его не считали. Тогда он и пытается “приткнуться” к какой-нибудь общинке, где его будут слушать и пытаться понимать близкие в чем-то люди. Или он идет на прием к психоаналитику, который будет слушать и понимать его индивидуально и профессионально, за 150-200 у. е. в час”.

Как ни странно, европейский индивидуализм опирается на все эти “общинки” — сильнейшие институты коллективности (ассоциации, профсоюзы, локальные общины, церковные приходы, родительские комитеты). Западный человек встроен в десятки социальных групп, уважает их правила и подвержен сильному горизонтальному давлению (социальному контролю). Высокий уровень доверия к социальным институтам заставляет западного человека искренне считаться с мнением сограждан, соседей и профессионального сообщества.

Не все так однозначно

Согласно мнению большинства современных исследователей, на русского индивида коллектив влияет гораздо меньше, чем на западного обывателя. Исторически российскому человеку часто приходилось выживать вопреки внешним обстоятельствам и государственным институтам. Это сформировало особый тип бытового индивидуализма — расчет только на себя и свои силы.

“Вопреки расхожему мнению о том, что русские  — прирожденные коллективисты, исследователи даже с противоположными взглядами на судьбу России обращали внимание на патологический индивидуализм (по Ильину  — федерализм), свойственный русским людям”, — пишет Михаил Ходорковский.

Откуда же миф об “взаимовыручке” и “товариществе?” Да это просто стадность и привычка к колхозу, воспитываемая в русском человеке столетиями.

Отвечая на вопрос — мы азиаты или европейцы, и сравнивая нас с другой, восточной империей, китаевед, профессор Капитолийского университета в Огайо, Александр Панцов говорит:

“С древнейших времен главной особенностью было отсутствие понятия частной собственности на землю. Жизнь российского крестьянства всегда вертелась вокруг общины. В результате длительного существования общины и у русских, и у китайцев в общественном сознании доминирует понятие коллектива. Коллектив доминирует над индивидуумом, государство над обществом, формулировка исполнительной власти над формулировкой законодательной власти. В отличие от западноевропейской социальной психологии, в центре которой лежит дефиниция "Я", и общество доминирует над государством. Отсюда непонимание и неприятие и русскими, и китайцами либерализма и демократии и жертвенность”.

“Воспитание” коллективизма продолжили большевики. Сигрид Унсет, норвежская писательница, нобелевский лауреат, которая в 1940 году была в СССР две недели проездом, удивлялась, что даже “коровы содержатся в России в соответствии с коллективистскими принципами: согнанные в одно место, в тесноте, часто на небольшом клочке земли, окруженном колючей проволокой, хотя рядом были зеленые лужайки, кустарники и деревья. Мне ни разу не довелось видеть, чтобы русские коровы вели себя так, как наши индивидуалистки”.

Советская власть знала, что делала. Естественную общинность феодально-средневековых времен оно заменило общинностью принудительной, а вынужденный альтруизм заместило альтруизмом “коммунистическим”. И это действительно был один из плюсов советского времени, правда, как и все остальное, это доводилось до абсурда.

Поэтому результат в долгой перспективе оказался обратным ожиданию. Годы советского “принудительного коллективизма” выработали у людей стойкий иммунитет к общественным призывам. В результате общество во многом стало атомизированным. Российский индивид научился внешне соглашаться с коллективом (демонстрировать лояльность), но внутренне оставаться полностью автономным и поступать по-своему. Официальные лозунги и корпоративные ценности воспринимались как декорация, не имеющая отношения к реальной жизни.

В постсоветском обществе тема “коллективизации населения” оказалась вообще полностью заброшенной и российское общество вновь вернулось к привычному “атомизированному” состоянию.

Своих не бросаем или “моя хата с краю”

Русский блогер провел социальный эксперимент — притворился, что у него нет денег и просил помощи у узбеков, — пишет Лига Свободных наций.

И ни один ему не отказал — тотальная поддержка со стороны незнакомых людей растрогала соцсети.

А что же в России? Сравнение явно не в нашу пользу…

На деле вместо поддержки и взаимовыручки получается такое: например, канал Соловьиный помет еще в прошлом году опубликовал две новости их параллельных реальностей.

Первая — в Киеве школьники собрались в поисках своего друга около дома, разрушенного российской ракетой.

Вторая — в Москве школьники сделали инвалидом одноклассника за то, что он неформал. Они проломили ему череп, сломали челюсть и позвоночник.

Ну, или вот еще один пример. В сетях было опубликовано два фото:

На первом — в Австралии пассажиры наклонили поезд чтобы спасти застрявшего человека.

На втором — парня зажало между поездом и платформой в московском метро — он умер.

Некоторое время назад по сети разошелся социальный эксперимент блогеров, в котором проверялась водительская солидарность и готовность людей прийти на помощь на дорогах России, Украины и Беларуси.

На обочину оживленной трассы или городской улицы выкатывали автомобиль с “поломкой”. Актер или актриса пытались остановить проезжающие машины. Они просили о банальных вещах: подбросить до заправки, одолжить тросс/инструменты, помочь поменять колесо или просто “прикурить” аккумулятор. Съемки велись скрытой камерой попеременно на дорогах под Минском (Беларусь), Киевом (Украина) и в крупных городах России.

В результате в Беларуси водители останавливались чаще всего и быстрее. Авторы видео связывали это с высокой дисциплинированностью местных автомобилистов, а также с тем, что на загородных трассах Беларуси взаимовыручка считается негласным правилом. В Украине процент остановившихся тоже был очень высоким. Водители активно вникали в проблему, часто предлагали не просто инструмент, а готовы были сами буксировать машину или ехать за бензином. В России же результаты сильно зависели от региона. На крупных трассах около Москвы и Санкт-Петербурга водители останавливались неохотно. Однако в регионах, за Уралом водительская солидарность оказывалась максимальной.

Социологами давно замечено, что жители районов с более суровым климатом более склонны ко взаимовыручке и поддержке. В тайге, тундре, в условиях крайнего севера без этого не выживешь. Сегодня ты поможешь замерзающему — завтра такая помощь может понадобиться тебе. Такая же взаимовыручка свойственна морякам — вероятность того, что тонущий экипаж будет спасен кем-то другим – очень мала. В городах с высокой плотностью населения эти качества сходят на нет. Несколько человек могут пройти мимо лежащего на земле человека, надеясь, что ему поможет идущий следом.

На войне как на войне

Так называемая “сво” внесла свои коррективы, однако не в лучшую сторону. Россияне, как и на протяжении веков, продолжают распространять мифы о сплочённости и взаимовыручке. Однако на деле лозунг "своих не бросаем" оказывается полным фуфлом. Но главное — создать эту самую видимость…

В декабре 2024 года случился скандал: все ватное сообщество было возмущено тем, что моряки норвежского судна отказались спасать моряков с тонущего в Средиземном море российского судна судна Ursa Major. Однако уже к вечеру выяснилось, что экипаж норвежского сухогруза состоял из россиян, которые хорошо осведомлены, что "русские своих не бросают".

Последнюю неделю все начиная от путина и заканчивая неизвестными политологами напирают на сплоченность, видимо сплоченности то и нет вовсе, — заметил канал Не ТВ. — Как будто пытаются сами себя убедить через сми.

Политолог Федорова назвала сплоченность национальной чертой россиян, — пишут российские средства массовой дезинформации.

Секретарь генсовета “Единой России” Якушев заявил, что пандемия коронавируса и СВО привели к подъёму патриотизма среди россиян. По его словам, эти события сплотили людей вокруг волонтёрской деятельности, а желающих помогать другим в стране достаточно много.

путин и Ко пытаются создать видимость поддержки "наших мальчиков" не только на словах, но и на деле.

Но удается это им плохо, так как поддержки на самом деле нет. Канал "Ватное болото" пишет, что в конце прошлого года путин утверждал, что сплоченные россияне собрали на сво аж 83 миллиарда рублей. Но уже спустя полгода эта цифра почему-то уменьшилась на 15%, до 70 миллиардов. Такое впечатление, считает автор канала, что путин просто выдумывает случайные числа, чтобы изобразить "поддержку". Зато "способность россиян объединяться" проявляется в очередях на автозаправках, — заметил канал "бармалеи/партизаны". — Доходит уже не только до мордобоя, но и до поножовщины и даже перестрелок. Пока еще травматическим орудием.

Ради чего?

Коллективизм и самопожертвование проявляется в том, что россияне якобы ставят на первое место интересы семьи и коллектива, отодвигая на второй план профессиональный успех, независимость, творчество, самосовершенствование и личное времяпрепровождение. Однако на деле — это ради идеи они готовы предать семью. Не вважно — мировая революция, традиционные ценности или устранение “ошибок” тех, кто устроил “величайшую геополитическую катастрофу”. Приоритет над личностью имеет даже не общество, а “величие” и “мессианские цели”.

На западе, население которого мы считаем индивидуалистами и чуть ли не эгоистами, на самом деле ценят инициативу и поощряют успех отдельной личности. У нас же же все основано на уступчивости, конформизме и подчинении большинству.

“При ближайшем рассмотрении русский человек перестает казаться законченным коллективистом, — пишет публицист Анна Фенько. — Русский человек не столько любит коллектив как таковой, сколько недолюбливает тех, кто от него отбивается. Личность — это "он", выскочка, добившийся богатства, власти или известности. А коллектив — это "мы", с которыми "он", личность, должен считаться. На человека, добившегося профессионального или личного успеха, в России смотрят с подозрением, будь то советский передовик производства, фермер времен перестройки или олигарх ельцинской эпохи. Поэтому если на Западе коллективизм успешно используется как средство достижения более эффективной организации труда, то у нас он применяется исключительно для того, чтобы тормозить усилия отдельного человека — начальника или честолюбивого выскочки. Русский человек гораздо лучше умеет коллективно саботировать требования начальства, чем коллективно их выполнять. Начальство же обязано считаться с коллективом. Большинство россиян уверены, что руководитель должен учитывать мнение коллектива при распределении премий (74%) и что руководитель должен уметь прощать ошибки сотрудников (82%).

Оборотной стороной неприязни к выскочкам и карьеристам является терпимость к бесполезным проявлениям индивидуальности вроде изобретения вечного двигателя, строительства вертолета на дачном участке или кругосветного плавания на рваной автомобильной камере. Некоторые исследователи говорят даже о природном нонконформизме русского характера, в котором всегда присутствовали любовь к чудачеству, самодурство и пренебрежение социальными нормами”.

Согласно опросу, данные из которого я приводила в начале главы, 66% считают, что только русский человек может пожертвовать собой ради тех великих целей, которые он перед собой ставит.

С последним трудно не согласиться. Только русские готовы убивать свою страну и своих детей и "еще немножечко потерпеть" ради... какие там цели сво, никто не помнит? Да и неважно.

“Я считаю, что обязательно должна быть свобода религии, но в то же время я очень боюсь двух вещей: религиозного фанатизма и государственных религий, религий, которые сливаются с государством — клерикализма”, — говорил Андрей Сахаров, лидер антикоммунистической оппозиции.

С Андреем Дмитриевичем сложно не согласиться. Религия должна быть отдельно от власти. Вера должна быть от души, а не по паспорту. Не стоит ждать ничего хорошего ни от “православного”, ни от “исламского”государства. Как мы уже убедились, и то, и другое превращает народ в агрессивное стадо и зачастую воспитывает общество в нетерпимости к другим религиям вплоть до применения насилия.

Вера — это личные отношения человека с Богом. Религия, конечно, формализует эти отношения, однако не навязывает их. Клерикализация же приводит к тому, что религия навязывается человеку по факту рождения, а также превращается в инструмент пропаганды.

Бог благословил Любовь, а не царя, который грабит свой народ и уничтожает его в бесчисленных войнах. Бог дал человеку свободу выбора, и никто не имеет права эту свободу отнимать, ни человек, ни государство.

В качестве примера неплохо было бы вспомнить секуляризацию Турецкой республики, приведшую к созданию крепких светских институтов. Мустафа Кемаль осудил использование исламской религии в качестве политического инструмента, потребовал спасти “священные религиозные ценности” от разного рода “тёмных целей” и потребовал вернуть религию “истинному предназначению”. Турции такой подход дал толчок к развитию.

В России секуляризация случалась дважды — при Петре I и при большевиках. И дважды она провалилась по одной и той же причине — ее пытались сделать сверху как административную реформу, а не как смену типа мышления и ничего не предложили взамен.

В Европе секуляризация была результатом Реформации, книгопечатания, университетов и буржуазии. В России этих предпосылок не было.

В результате Петр не отстранил религию от власти, а по сути еще больше поставил в зависимость от нее, создав Синод — фактически министерство по делам веры. В результате он сделал из православия государственную религию. Церковь стала частью государства, священники — чиновниками. В итоге вера стала восприниматься как лояльность к царю. Народ это чувствовал: батюшка был тот же городовой, только с крестом.

Мало того, в России так и не появилась светская этика. Где в Европе был Кант и протестантская трудовая этика, у нас был Табель о рангах: будь верен государю.

Большевики же с отделением Церкви от государства просто перегнули палку. Они закрыли 97% храмов, расстреляли 130 тыс. священников, ввели научный атеизм как обязательный предмет. Вместо того, чтобы выгнать священников из школ и на этом остановиться, они попытались уничтожить ее, чем сделали из религии запретный плод, а из священников — мученников.

Большевики также не смогли ничего противопоставить религиозной этике. В Европу пришла Конституция и права для каждого, в Советской России появился кодекс строителей коммунизма вместо 10 заповедей, который опять же стал мерой лояльности коммунистам. Большевики по сути скопировали структуру церкви, сделав из нее контр-религию, в которую нужно было слепо верить.

По итогу — в России никогда не было настоящей секуляризации — разделения сфер, где кесарю — кесарево, а Богу — богово. При Петре Богу позволялось то, что разрешит кесарь. Ленин по сути заменил Бога собой. Оба варианта были анти-секулярны по сути. Поэтому сегодня мы имеем общество формально с храмами и крестами, но с очень низким уровнем воцерковленности и одновременно с очень низким уровнем рационального светского мышления.

РПЦ против христианства

“Нынешние скрепы противоположны общечеловеческим. РПЦ со своей ересью этнофилетизма (как это определил вселенский патриарх Варфоломей) и обвинением всего свободного мира в "сатанизме" сама поставила себя за рамки человечества”.
Вадим Штепа.

“РПЦ сейчас пытается заполнить духовный вакуум после краха коммунистической идеологии, преследуя, по сути, те же самые "сергианские" цели, далекие от подлинного христианства, и пользуясь подобными инструментами”.
Алексей Дунаев.

Сегодняшняя российская церковь больна так называемым этнофилетизмом — ересью, осужденной на Поместном Константинопольском соборе 1872 года. Это тенденция в поместных Православных церквях приносить общецерковные интересы в жертву национально-политическим, племенным.

Характерные черты этнофилетизма две — внутренняя и внешняя.

Внутренняя – попытка поставить церковные интересы ниже интересов определенной нации и народа, или попытка подчинить Христа и заповеди Божии некоему кумиру определенной нации (народа, страны), возведенного в ранг “божества”, наделенной “священностью” или “непогрешимостью”.

Мало того, что такая религия является язычеством, хоть и прикрывающимся формой христианства, она еще и попадает под статью за нарушение первой заповеди: “Не сотвори себе кумира”.

Внешней чертой является групповая обособленность и исключительность, которые сопровождаются враждебностью по отношению к другим группам. Это очень похоже на расизм или нацизм, только не этническим признакам, а по религиозным. Этнофилетизм всегда должен иметь внешнего врага, ненавидеть его, бороться с ним. Лучший противник для христианина, пусть и липового — это сатана, ведь именно так переводится это слово с иврита. Поэтому и объявляем мы сатанистами всех вокруг — что собственных граждан, не желающих подчиняться мракобесию, что другие Церкви, исключающие нас из своего круга общения, как еретические и, по сути, богохульные. А начинается все с простого подхалимства перед сильными мира сего, с желания услужить власти.

Некоторое время назад российский интернет рассмешила новость о том, что премьер-министр Индии Нарендра Моди объявил: отныне индусы будут жить в чистоте. И он даже не будет проверять каждого. Он ждет сознательности от населения. "Мы сделаем чистоту нашей привычкой. Чистота станет нашей культурой. Мы сделаем чистоту частью нашей повседневной жизни", — заявил глава страны.

На самом деле такая попытка изменить менталитет у целого народа внушает уважение и нам есть чему поучиться.

2 октября 2014 года, в день рождения Ганди Моди запустил кампанию Swachh Bharat Abhiyan — "Чистая Индия".

Главная мысль Моди была такая: "Государство построит туалеты. А люди должны изменить мышление". Он говорил что проблема не только в мусоре, а в менталитете, делал ставку на сознательность, а не на штрафы и полицию. Целью он ставил 2019 года —  к 150-летию Ганди сделать Индию "свободной от открытой дефекации" и убрать мусор с улиц.

Не все получилось, однако результаты были.

За 10 лет в Индии были построены более 110 млн туалетов в деревнях и городах и миллионы мусорных баков и перерабатывающих заводов. Доля домохозяйств с туалетами выросла с 39% в 2014 до почти 100% в 2019. ВОЗ оценила что это предотвратило сотни тысяч случаев диареи и детских смертей.

Однако улицы в мегаполисах как были грязными, так местами и остались. Привычки меняются медленнее, чем строятся туалеты. Критики говорят что много "показухи" и плохая работа с переработкой мусора.

Для Индии это была первая попытка на уровне премьера сделать "чистоту" национальной идеей. До Моди об этом говорили как о "коммунальной проблеме". Он вывел это на уровень "культуры и гордости нации".

В январе 2026 Моди снова вернулся к теме чистоты в своей программе на радио.

“!Я горжусь тем, что наша молодежь очень сознательно относится к чистоте вокруг себя". И дальше привел примеры, как молодежь убрала более 1.1 млн кг мусора, жители очистили старые улицы, профессионалы решают проблему выброшенных диванов и крупной мебели, развивают переработку. В феврале 2026 в Индии проводили — 15-дневный общенациональный субботник.

Сам Моди каждый год 2 октября выходит и сам метет улицы с волонтерами.

Почему бы нам не поучиться у индусов и тоже начать менять свой менталитет. Легко ли это сделать? — Нет, но можно и нужно. Скажем, сместить приоритеты страны с захватов новых территорий на благоустройство старых. Перестать гордиться размерами страны, начать искать величие в достижениях. Или перестать искать врагов, виноватых в наших с вами проблемах и обозначить свои зоны ответственности за свою жизнь. Или еще перестать считать себя рабами без возможности самим выбирать свою судьбу и влиять на нее. Но главное и первое — провести ревизию истории и отказаться от претензии на “преемницу” Киевской Руси.

“Политическая история этого народа полна драматизма, — пишет Вадим Сидоров,  докторант этнологии Карлова Университета (Прага, Чехия). — Отдельные ее страницы могут вызывать ужас и любой сторонний наблюдатель вправе в нем от нее и отшатнуться. Но для русских это, к сожалению или к счастью, ничего не изменит — другой истории у них нет, и работать придется с тем, что имеется в наличии. В том числе проводить работу над ошибками — своими, а не спихивать их на спасительное "татарское иго", которое кануло в Лету уже на заре великорусской истории, после чего в ходе нее не раз возникали развилки, на которых русские сами выбирали свой путь”.

Обретя свою историю, нужно браться за свой характер, свой менталитет. Переделать его “сверху”, разумеется, невозможно, как невозможно навязать человеку чуждые ему ценности без серьезных последствий для его психики. Но можно и нужно избавляться от всего плохого, и разумеется, делать это надо на государственном уровне, привлекая государственные СМИ и другие институты. Одиночки-энтузиасты такую задачу не потянут, слишком их мало.

Менталитет не приобретается однажды и навсегда, он способен укрепляться, обогащаться и трансформироваться. В результате великих исторических перемен он может подвергаться качественным изменениям. Но это длительный исторический процесс, охватывающий большой отрезок времени.

На это уйдет как минимум два поколения. Бабушки за это время вряд ли перестанут рассказывать внукам о своем “счастливом детстве”, однако эти рассказы должны сопровождаться комментариями, почему для одних детство было счастливым, а другие плюются, заслышав аббревиатуру СССР и называют то время презрительно “совком”.

Получится ли? Даже не знаю, но стараться надо.

Легче будет колонизированным народам — они вспомнят свою идентичность, она у них не истреблена до конца, их прошлое полно героической борьбы за независимость и богатой культурой, в них живет национальный дух и национальное самосознание. Многими оно забыто, но вспоминать всегда легче, чем начинать с нуля.

Сложнее будет нам, так называемым русским, от начала и до конца придуманной нации, с украденной историей. Потому, что очистив себя от наносного, мы с удивлением обнаружим… ничего или почти ничего. Тогда кто-то станет искать свои финно-угорские корни или славянские корни, а кто-то продолжит цепляться за “русский мир”. Однако вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Будет лучше, если этот “русский дух” останется лишь в истории, как осталась там Византия или Персия безо всяких ресентиментов и реваншизма.

У российских “патриотов” даже мысли не должно остаться о том, что кто-то будет встречать их цветами в независимых республиках Северного Кавказа, Сибири, Урала, Слобожанской Украины.

Давайте для начала перестанет натягивать на себя чужую шкуру и признаем, что мы — такие, какие есть, со всеми своими недостатками. Если мы начнем с ними бороться и воспитывать в себе достоинства, возможно из нас получится нация на самом деле великая. Например, такая же великая, как англичане или французы, как американцы. Кстати, американцы — отличный пример того, как из совершенно разных по происхождению людей может получится единая нация, не стесняющаяся своего недавнего происхождения и успевшая тем не менее доказать миру свое действительное величие.

Давайте и мы начнем строить свою нацию, свою историю, которую с Киевом связывают лишь корни почти 1000-летней давности и последующие соседские взаимоотношения. “Нынешняя Россия любит искать свои корни на днепровских берегах, а не лучше ли поискать их в восточных степях, как и советуют всё время наши евразийцы?” — считает Алексей Широпаев.

“Для понимания достаточно знать всего лишь одно: руськие (украинцы) и русские (московиты) просто два разных народа, — пишет Илья Лазаренко. — И все как бы недоразумения, вокруг которых происходят кремлёвские спекуляции, станут очевидно глупыми. Да, в 19 веке идеологи руського движения сделали выбор в пользу самоназвания "украинцы", а не "русины", например. И это было стратегически верное решение, как показала дальнейшая история. Самоназвание "русские" осталось за московитами, великороссами. Казалось бы — вот вам, берите и узбагойтесь. Но нет. Безумный московитский мессианизм требует "всех хороших людей в мире" называть русскими, ну хотя бы всех подданных империи. Россия просто не знает своих границ и термин "русские" тоже существует в этой исторической парадигме. Уже более чем очевидно, что для этнических великороссов ничем хорошим эта безграничность не кончится”.
“Параметры ментальности не вшиты в ДНК, этнический код или нечто подобное, как и не предопределены провидением свыше, — считает Василина Орлова. — Скорее, они являются частью культурного кода, культурными установками, которые, в свою очередь, вырабатываются в ходе исторического опыта, в том числе в ходе политических побед, таких, как Майдан, в то время как у россиян есть опыт политических поражений, таких, как Болотная”.

Надеюсь, у моей родины, как бы она не называлась в дальнейшем и где бы не проходили ее границы, еще будет положительный опыт.

В общем, поносили шапку Мономаха и хватит, пора возвращать.

Нужна ли идея?

“Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности”.
“Владимир Сергеевич  Соловьёв, русский философ XIX века.

"Термин “национальная идея”… может оказаться и полезным, но никогда не должно быть искусственно сочинено в верхах власти или внедрено насильственно”.
Александр Солженицын.

Идеи бывают нужны в моменты, когда страна переживает непростой период, нуждается в преобразованиях. Для России красивые лозунги выдвигались в 1917 году и в 1980-х. “Землю крестьянам, и фабрики рабочим” так и не отдали, а “перестройка” и “гласность” закончились сплошным разочарованием для народа, который не умеет решать свою судьбу. И тот период и другой закончились привычным, стабильным ГУЛАГом — что в 1937, что в нынешнее время.

В странах, где войн и прочих катаклизмов долго не было, важность лозунгов постепенно снижается. И в других поколениях идея о “единении” и “сплочении” может мешать развитию, провоцируя трудности отделения молодого поколения от стариков и мешая формированию их индивидуальности.

Рано или поздно, когда объединения уже не требуется, идеология становится помехой, а лозунги — бременем, шорами, розовыми очками, за которыми народ не видит собственного ничтожества. Да, “сильная нация” становится ничтожеством, если народ слишком долго озабочен производством исключительно лозунгов и показушных результатов.

В 1941 году лозунги "все для фронта" и "враг будет разбит" помогли объединить и поднять народ на защиту. Однако та война давно закончилась в 1945, враг был разбит, а лозунги все не дают покоя. Под них мы начали придумывать новых врагов и новые фронты.

Похоже народ наш не желает жить без национальной идеи, без борьбы за “мировую революцию” или “русский мир”... да не важно за что. Мы же “особые”, мы же как все не могём. Нам надо быть народом-хоругвеносцем, народом с особой миссией. Вот мы и придумываем очередную миссию, и снова потуже затягиваем пояса.

Безусловно, в экстремальных ситуациях существует потребность в идее, которая  становится стержнем народного духа. И нам внушают, что сейчас как раз такая ситуация. “Граждане, отечество в опасности! Наши танки на чужой земле!” — Александр Галич написал эти строки в 1968 году. Тогда это была чехословацкая земля, сейчас — украинская. А, впрочем, когда у нашей страны была другая ситуация? Причем каждый раз мы сами навлекаем эту ситуацию на себя, каждый раз когда начинаем искать приключения на свою… ж… голову.

Поэтому и идея национальная нам нужна, отвлекающая нас от поиска приключений. Что-нибудь мирное, созидающее…

Какой может быть русская идея?

Национальная идея — это то, как мы оцениваем себя в сравнении с другими людьми, народами, государствами, каковы наши позитивные черты, которыми мы можем гордиться. Почему бы не создать такую национальную идею — что-то, кроме нашей мнимой “духовности” и нашей “непобедимости”, что мы сможем противопоставить развитым экономикам других государств.

Давайте сегодня помечтаем о "прекрасной России будущего".

Австралийская ученая и философ Фрея Метьюз считает, что Россия, как страна обладающая большей площадью диких земель, не затронутых индустриализацией, чем другие страны, могла бы взять на себя миссию лидера по экологическому спасению планеты.

Владимир Пастухов думает, что Россия могла бы стать магистралью между Востоком и Западом, Севером и Югом.

Питерский священник Григорий Михнов-Вайтенко считает, что Церковь должна вернуться от "поддержки убийств и крестных ходов во славу оружия" к делам милосердия.

Вот еще одно мнение, которое не могу не привести почти полностью. Вадим Штепа назвал его этнофутуристическим проектом. Утопия, конечно, но некий здравый смысл присутствует.

Историк и культуролог Дмитро Галко пишет ответ на вопрос, что же делать с россиянами:

“Есть такое предложение: разбудить спящего под валуном империи внутреннего мирного великана – лесного финно-угра.

Где-то под современной Россией действительно лежит другая, настоящая страна.

Не империя. Не третий Рим. Не “великое государство”. А страна рек, лесов и людей, которые не очень-то хотели кого-то завоевывать.

В конце 2000-х годов началось настоящее “лесное возрождение”. Когда многие вдруг осознали, что под толстым слоем “имперской русскости” лежит огромный, аутентичный пласт совсем другой культуры. Это был целый всплеск интереса к удмуртской культуре, марийской культуре, коми, карелам, вепсам, эрзе и мокше, сибирским народам. Это была попытка части российской интеллигенции стать людьми своей конкретной земли – потомками лесных племен, интегрированными в европейский финно-угорский контекст.

Конечно, после 2014 года весь этот лесной ренессанс начали закатывать в асфальт.

Ибо империя не любит региональную память. Империи нравится, когда все помнят Москву. А не свои леса, не своих духов, не своих предков, не свои языки.

Только представьте себе, что на месте этого отвратительного имперского монстра могла бы восстать Большая Конфедерация Пятидесяти Финляндий: Пространство Тишины и Леса.

На месте бывшей агрессивной, закатанной в серый имперский бетон сверхдержавы, появляется совсем другой мир. Здесь больше нет единого и неделимого центра, высасывающего ресурсы из регионов для финансирования войн. Вместо него дышит огромная, мирная, децентрализованная сеть лесных республик и земель. Это пространство, где каждая община нашла свои настоящие, автохтонные корни.

Бывшая железобетонная Москва уменьшилась, разгрузилась и превратилась в зеленый эко-город Кучково. Небоскребы Сити обросли вертикальными садами и мхом. Главная площадь выложена булыжником из дикого камня, а посреди нее растет священный тысячелетний дуб.

Вместо трехметровых металлических заборов и военных баз – открытые ландшафты. Границы между республиками (Меряния, Мурома, Мещера, Карелия, Коми, Эрзяния, Марий Эл, Удмуртия) условны. Они отмечены только красивыми деревянными знаками с руническими орнаментами.

Вместо задымленных трасс страну пронизывают бесшумные скоростные поезда на пролетающей над кронами деревьев магнитной подушке и речные электро-лодки.

Здесь нет диктатора или царя. Управление осуществляется через систему локальных вече (советов). Каждый городок, хутор или лесное поселение сами решают, как им жить, собирать налоги и заботиться о природе.

Бюджет – в лес, а не в танки: 90% всех доходов остаются в регионах. Они идут на восстановление вырубленной тайги, очистки рек (Волги, Оки, Клязьмы), современную медицину и высокотехнологичное эко-образование.

На международной арене Конфедерация является образцом нейтралитета. Ее главные партнеры – Финляндия, Эстония и Скандинавские страны. Главный экспорт – не нефть или оружие, а зеленые технологии, био-материалы, ИТ-продукты и уникальный фолк-туризм.

Люди носят удобную современную одежду, но с деликатными элементами традиционной вышивки. На руках у каждого смарт-браслеты с визуальным стилем «мерянского космоса», которые показывают уровень чистоты воздуха вокруг и фазы Луны для локальных праздников.

Дети учатся в лесных школах. Они знают языки соседних финно-угорских народов, программируют нейросети для мониторинга здоровья леса и изучают древние мифы о создавших мир утках.

Общество полностью избавилось от агрессивного религиозного и милитарного пафоса. Главные события года – Весеннее Равноденствие, Купала и праздник Овсянок (день, когда вспоминают предков и вплетают зеленые ленты в ивы у чистых озер).

Над этим пространством царит тишина. Гигант проснулся, смыл с себя грязь имперских амбиций, сел под березой, взял в руки кантеле и просто начал петь песню о том, как красиво падают листья”.

Теперь вернемся на грешную землю

Один из старейших уфимских демократов Радик Рахматуллин недавно заявил, что видит тренд в направлении усиления политических репрессий до уровня 1930-х годов. Как же победить эту “отрыжку” коммунизма, как, наконец, перестать уничтожать собственное население?

В.А.Рыбаков из Омского государственного университета еще в 1998 году заметил, что для гуманизации нашего общества необходимо повысить образовательный уровень населения. “В период президентской избирательной кампании прозвучала идея, высказанная одним из претендентов — Мартином Шаккумом, о том, что главным направлением государственной заботы должны стать образование и наука. Но в острой политической конкуренции предложение не было оценено. И зря. Идея перспективная. Мы должны не только сохранить, но и многократно усилить наш интеллектуальный потенциал. Именно с интеллектом мы должны выходить на мировую сцену, а не с попытки производить у себя текстиль или электронику ушедшего поколения, как это делают многие страны "третьего мира". Целесообразнее работать на опережение, концентрируя внимание на наиболее перспективных направлениях деятельности”.

Давайте, например, вспомним, что среди нашего народа всегда было много умных людей, которых, правда, государство не жаловало. Поэтому большое количество наших земляков разбредаются по свету, желая достичь чего-то в жизни. В 2023 году еще один американец российского происхождения, физик и химик Алексей Екимов получил нобелевскую премию. Он не смог реализовать себя здесь, поэтому еще в 1990-е уехал и там сделал блистательную карьеру. А теперь мы им гордимся, наши СМИ называют его российским ученым.

Почему бы не создать таким людям условия для реализации? Вспомним, что не сможет возвеличиваться дух народа, живущего в нищете и бесправии, в унижении и покорности, что эффективный созидательный труд возможен только в экономическим мощном государстве, которое будет способствовать возвышению нашего национального достоинства и гордости и за свою страну и свой народ.

Давайте перестанем стремиться стать империей. Давайте перестанем держаться за “исконные земли” и посылать туда гибнуть наших детей только потому, что там когда-то погибли их отцы. Давайте перестанем цепляться за “самую большую страну”, которую мы не в состоянии сделать богатой и уютной. Бывший депутат Смоленской областной думы, а ныне “иноагент” Владислав Живица утверждает, что Смоленская Народная Республика прекрасно обойдется без Москвы, и будет "развиваться в тесном союзе с будущей свободной Беларусью и другими странами, территории которых ранее входили в Великое Княжество Литовское и Речь Посполитую". Татары и Башкиры смотрят на Казахстан, Тыва и Буряты — на Монголию. Там их ждут действительно братские народы.

В конце-концов, наша страна сможет стать государством, которое НАВСЕГДА победила нацизм, но не в Украине, а в нашей собственной стране.

Давайте поймем, наконец, что унижать другие народы легче, чем возвысить свой, и унижение такое даст на короткие время удовлетворение, но скоро потребует “добавки”. Давайте перестанем считать себя “особым”, “великим” народом” и просто станем Народом с большой буквы, народом, который смог выбраться из того ужасного состояния, в котором мы сейчас находимся, из состояния безвольной, безропотной, разрозненной массы.

Иначе… Чем это для нас закончится?

Вот, бизнесмен Евгений Чичваркин, например, считает, что после путина к власти придет еще более корумпированный чиновник.

Политик-националист Илья Лазаренко уверен, что после установки памятников Дзержинскому и Сталину на очереди — памятник Берии, и что "проблема в том, что у России никогда не было и никогда не будет шанса стать ни демократическим, ни просто современным национальным государством без разрушения Империи".

Или…

“Восемьдесят лет назад японец в представлении жителей всей планеты — от Австралии до США — представал в виде фанатика с катаной, поглощенного безумным и бездумным завоеванием и торжеством милитаризма, — пишет Андрей Никулин.

Сейчас смешно даже об этом вспомнить, глядя на милых туристов с фотоаппаратами, представляющих стареющую, футуристическую, благоустроенную страну, живущую даже не в двадцать первом, а уже в двадцать втором веке. Не грозящую никому, создающую роботов, анимэ и хентай.

Делом своей жизни я считаю то, чтобы не через восемьдесят, а через двадцать лет русские предстали перед миром не дикарями на ржавых танках, а жителями спокойной, благоустроенной, огромной страны, как Канада или та же Австралия. Сытыми, мирными, добрыми и увлекающимися разве что милыми и безобидными чудачествами, вроде танцев с медведями или подледной ловли.

…Или так, или нас просто не будет. Сами сотремся с земной карты, сожранные безумными экспериментами и вечной имперской гонкой…”

Когда развал империи все-таки произойдет (а это лишь вопрос времени), возможно русские, как этнос просто исчезнут. Так как этот "этнос" был создан искусственно. Славяне начнут идентифицировать себя с Украиной, Беларусью, Новгородской или Смоленской республиками. Ассимилированные финно-угры получат шанс на восстановление собственной идентичности. Азиатские и кавказские народы ее и не теряли.

А русские — таких русских, как сейчас — не жалко. Но можем ли мы измениться?

Отказ от государственной идеологии

Опасность тоталитарных, государственных, обязательных идеологий в том, что они ведут весь народ в одном направлении. И если вдруг оказывается, что идеология не верна, ущербна, ошибочна, то ошибаются все. Те, кто хотят остановить этот самоубийственный поход к смертельным целям — подвергаются репрессиям. И когда толпа зазомбированного идеологией населения вдруг обнаруживает, что находится на краю пропасти, остановиться уже невозможно — сзади напирают те, кто еще не узрел очевидного факта.

Поэтому не стоит самих себя ограничивать идеологией. Идеология — это всегда путы, оковы, каменные стены и решетки на окнах, в какие бы красивые слова они не облекались.

Любая тоталитарная общественная идеология всегда делит людей на своих и чужих, на согласных и несогласных. “Кто не с нами — тот против нас”, кто не согласен — не имеет право на существование. И у любого, кто желает своей родине и своему народу счастья, указывает на изъяны в существующей идеологии и не желает молиться на общепризнанные иконы, рискует стать чужим по отношению к своей стране и своему народу.

Утопии существуют только на бумаге. Всемирного счастья не достичь, пытаясь навязать его сверху; счастливым можно стать, только если каждый выберет для себя свое, уютное, домашнее, семейное, компанейское счастье и начнет его реализовывать вокруг себя, а не станет пытаться насадить по всему миру то, чего он сам никогда не видел.

Сейчас нам снова обещают “рай”. Потом. Надо только потерпеть и стереть с лица Земли всех врагов, которые “сплотились против нас” и “хотят нас уничтожить”. За ценой мы не постоим. Вот только достижим ли этот рай, если дорогу в него мостят такими средствами?

Своего пика индустрия впаривания сказок потребителю достигла в советское время. Правда, иногда вершиной искусства пудрить мозги называют Геббельсовскую пропаганду. Действительно, верный соратник Гитлера первый сделал пропаганду отдельным министерством, с кино, радио, плакатом под одной крышей. У него были очень запоминающиеся, циничные формулировки, которые часто цитируются.

Однако Геббельс учился своему мастерству у коммунистов и не скрывал этого. В 1926-27 годах его главной задачей было отбить у коммунистов рабочего избирателя. Метод борьбы с коммунистами заключался в копировании и передразнивании не только их лозунгов, но и методов работы. Коммунистическая партия во многом была для Геббельса не только врагом, но и моделью для подражания, и даже Национал-Социалистическая партия была перестроена им по образцу Коммунистической партии Германии.

Если же мерить по результату, действительным чемпионом пропаганды нужно назвать советскую школу 1920-30 годов. Она не просто продавала лозунг, она пересоздавала язык, быт, азбуку, имена детей, кино, песню. Человек начинал жить внутри пропаганды, а не слушать ее.

Впервые вопрос о “развитии самой широкой пропаганды коммунистических идей и использовании для этой цели аппарата и средств государственной власти” был поднят на VIII съезд РКП(б) в марте 1919 года.

В период Гражданской войны агитационно-пропагандистская работа обсуждалась на заседаниях и пленумах ЦК РКП(б) не менее 110 раз, включая содержание политработы в Красной Армии, контрагитацию в войсках и тылу врага, выпуск литературы, газет, деятельность центральных издательств. В городах были созданы агитпункты, которые должны были разъяснять населению смысл и задачи советской власти.

В сентябре 1920 года на IX Всероссийской конференции РКП(б), Агитпропу предписывалось “стремиться полностью охватить и объединить агитационно-пропагандистскую и культурно-просветительную работу всех видов (Наркомпрос, Госиздат, Центропечать, ПУР), а также подчинить своему прямому руководству отдел по работе в деревне, женотдел и секции национальных меньшинств”. Это стало показателем тенденции к сращиванию партийных и государственных органов и распространению партийной идеологии на все государство.

К началу 1920-х годов в СССР установилась система надзирательных органов в области агитации и пропаганды. Высшей идеологической организацией, под контролем которой находилась вся культурная сфера, стал соответствующий отдел ЦК РКП(б), известный как Агитпроп. В разные годы он координировал работу Совинформбюро, центральных и местных периодических изданий, Государственного комитета СССР по теле- и радиовещанию, Государственного комитета СССР по кинематографии, Всесоюзного общества “Знание”, Главного управления по делам литературы и издательств. В коллегию Агитпропа входили представители отделов ЦК, Наркомпроса, Политуправления РККА и других органов. Параллельно ему было создано Главное управление политического просвещения (Главполитпросвет).

Многопартийная пресса была ликвидирована уже к 1921 году, вместо нее была выстроена государственная сеть газет.

Большевики грезили мировой революцией и хотели привлечь на свою сторону мировой пролетариат, а для этого надо было доказать всему миру, что выбранный ими строй — самый прогрессивный, что именно только в странах соцлагеря хорошо живется рабочим и крестьянам.

Пропаганда советского образа жизни проводилась целенаправленно и централизованно под руководством ВКП(б) (в дальнейшем КПСС) и официально называлась идеологической работой, просвещением масс и тому подобными терминами. Безусловно, были в этой работе положительные моменты — пропаганда знаний, здорового образа жизни, популяризации опыта передовых предприятий и ударников труда. Однако эта же пресса по заданию властей распространяла "нужную" коммунистам информацию, восхваляла "социалистические ценности" очерняла все западное, травила неугодных людей, разъясняла “правильность” и “нужность” партийно-государственных документов и решений руководства, насаждала атеизм, а также оправдывала вторжения СССР в соседние страны и другие "важные решения руководства" “просьбами трудящихся”.

Целью советской пропаганды было создание нового человека — следующего принципам коллективизма, придерживающийся материалистического и атеистического мировоззрения, добровольно подчиняющего свои интересы интересам общества и готового принести себя в жертву на благо общества, и имеющего своей высшей целью достижение некоей лучшей и счастливой жизни для будущих поколений всего человечества, ради чего, разумеется, готового “немного потерпеть” бытовую неустроенность и кровавую внутреннюю и внешнюю политику государства.

Пропаганда превозносила трудовые подвиги таких “простых людей” как Алексей Стаханов или Паша Ангелина. Пропаганда делала из бедствия подвиг, как это случилось со спасением парохода “Челюскин” в 1934 году, когда все летчики, спасавшие челюскинцев, стали первыми Героями Советского Союза. Разумеется, немалые усилия прикладывались в насаждении культа вождя для сплочения населения вокруг него.

Усиленно пропагандисты занимались борьбой с внутренними врагами. В качестве таковых изображался прежде всего скрытый, сознательный вредитель, убежденный противник Советской власти, ждущий, когда она развалится. Против всех несогласных разворачивалась настоящая травля, люди объявлялись шпионами, врагами народа, “прихвостнями буржуазии”, и обязательно — агентами какой-нибудь иностранной разведки. Клеймо "иностранного агента" — явная отсылка к тому времени. В сознании наших бабушек этот термин — как красная тряпка для быка.

В середине 1950-х годов советский вариант образа внутреннего врага стал медленно уходить из общественного сознания, однако образ внешнего врага практически без изменений сохранился до середины 1980-х годов. Пропаганда рьяно занималась дискредитацией Запада, который “хотел напасть и захватить наши богатства”, но не сегодня-завтра должен был загнить окончательно.

До Великой Отечественной врагами изображалась “мировая буржуазия”. После создания НАТО агитпропом был утверждён “План мероприятий по усилению антиамериканской пропаганды на ближайшее время”. В начале 1950-х добавилась и антиизраильская пропаганда. Коммунисты всего мира, наоборот, представлялись героями и “мучениками”, которым надо было всячески помогать. В 1920-х, например, мы сочувствовали Китаю и Монголии. После подписания пакта Молотова-Риббентропа советские агитаторы уверяли в пользе, которую документ принесёт немецким коммунистам. Во время Карибского кризиса в помощи нуждались братушки с Кубы. Помощь по насаждению “мирового коммунизма” исчислялась миллиардами долларов, и советскому человеку необходимо было разъяснять, почему эти деньги уходят за рубеж, а не на подъем благосостояния собственных граждан. Пропаганда с этим справлялась отменно.

Наконец, в 1960-х перед жителями СССР замаячило “светлое будущее”, которое родная партия обещала им во время своей “предвыборной кампании” еще в 1917 году.

31 октября 1961 года состоялся XXII съезде КПСС, принявший так называемую Третью Программу КПСС. Целью программы было создание плана строительства коммунизма на 1961—1980 годы. Хрущев обещал, что "нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме", который обещали построить к 1980 году.

Изданная тогда же "Детская энциклопедия" излагала это более доходчиво: "Общего добра будет столько, что у людей всего будет в достатке. Каждый сможет получать все, что ему необходимо. И тогда сами собой исчезнут такие низкие чувства, как жадность, скупость, зависть".

В той же "Детской энциклопедии" предсказывалось, что через 20 лет люди научатся управлять погодой, получат доступ к неисчерпаемым источникам энергии, превратят пустыни в цветущие сады, справятся с большинством болезней, а также невиданно увеличат урожайность растений. В итоге ручной труд, как считалось, исчезнет — человеку останется только следить за приборами и механизмами и налаживать их. И за это получать уже не "по труду", а "по потребностям", притом бесплатно. Деньги при коммунизме должны были отмереть как буржуазный пережиток.

В решениях XXII съезда говорилось, что к 1980 году зарплата советских людей поднимется в три с половиной раза и при этом все больше потребностей будет удовлетворяться бесплатно: пользование жильем и транспортом, обеспечение медикаментами, лечение в санаториях. Кроме того, из скученных городов население перекочует в благоустроенные зеленые пригороды — с бассейнами, кинозалами и спортивными площадками.

При такой благодати, как утверждал Хрущев, не должно было случиться повального безделья. Потому, что у все резко повысилась бы сознательность, и люди стали бы работать бесплатно. Не знаю, собирались ли советские люди работать при коммунизме бесплатно, но ради такого благоденствия стоило снова ”потуже затянуть пояса” и “еще немного потерпеть”.

В Программе партии цель "построения коммунизма" значилась аж до 1986 года, когда ее сменили формулировкой о "планомерном и всестороннем совершенствовании социализма", но злопамятный народ запомнил обещание и ждал, что коммунизм вот-вот настанет.

Разумеется, как и сейчас, находились те, кто не верил. С этим надо было бороться, так что противостояние пропаганде всячески клеймилось и подавлялось, а любые разумные доводы объявлялись “антисоветской пропагандой.

В 1926 году была введена статья 58-10 УК РСФСР об "антисоветской агитации и пропаганде". Она действовала в период массовых репрессий, наказывала за агитацию и пропаганду, содержащую призывы к свержению или ослаблению Советской власти. По ней давали до 7 лет лагерей или 5 ссылки. Сколько людей было осуждено по этой статье — до сих пор неизвестно. Всего же было репрессировано за “антисоветские преступления” почти четыре миллиона человек. Позже эта статья стала значиться под номером 70.

После процесса Синявского-Даниэля в сентябре 1966 года была введена новая статья 190-1, которая предусматривала наказание за “систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй”, а также их изготовление или хранение в письменной форме. Власть упростила себе задачу: в отличие от 58 статьи теперь не нужно было доказывать, что обвиняемый хотел подорвать советский строй достаточно было считать измышления “заведомо ложными”. За “фейки” давали до 3 лет лишения свободы, до 1 года исправительных работ или штраф до 100 рублей.

Реально сажали по ней за хранение и передачу любого самиздата (то есть запрещенной в СССР литературы) и несистемные разговоры, за письма с жалобами в ЦК, в прокуратуру, а также за обращения в ООН на нарушения прав и многое другое.

Следствие теперь вела не КГБ, а обычная милиция и прокуратура, а сидели осужденные не в политических лагерях, а в обычных уголовных.

С 1956 по 1987 по данной статье было осуждено 1609 человек, не считая 7500 человек, которые были осужден по статье за “антисоветскую агитацию”.

За это пострадали почти все известные диссиденты второго поколения: Владимир Буковский, Петр Григоренко, Валерия Новодворская, Жорес Медведев, Андрей Амальрик, Александр Гинзбург, Юрий Галансков, Вера Лашкова, часть участников митинга на Красной площади 25 августа 1968 против ввода войск в Чехословакию, почти все члены Московской Хельсинкской группы.

На 15 января 1987 года, за 4 года до отмены, по статьям 70 и 190-1 в СССР еще отбывало наказание 233 человека в лагерях, 55 в ссылке, 96 на принудительном психиатрическом лечении.

Отменили статьи полностью только Указом от 11 сентября 1989 года.

В условиях стагнации экономики в период застоя государственная пропаганда постепенно утратила эффективность. На фоне растущего недовольства населения пропаганда социалистических подвигов выглядела неуместно и порождала анекдоты.

Тем не менее еще в 1980-е пропаганда продолжала существовать. Неотъемлемой ее частью было промывание мозгов школьников. Раз в неделю проводилась так называется Политинформа́ция (уроки о важном). Приходилось приходить в школу на 30 минут раньше, а тема политинформации часто поручалась "самым ответственным одноклассникам" исходя из текущих трендов — борьба против колониализма, вОйны, развязанные "империалистами" (разумеется, СССР это не касалось), подвиги советских трудящихся и прочая, и прочая. Проводились политинформации также и в трудовых и воинских коллективах.

Чем опасен конформизм

Люди создают общество, а общество влияет на людей, постепенно изменяя их…

Конформизм — это не только про подчинение злу, это еще и про подчинение правилам. Благодаря конформизму люди не мусорят на улице, стоят в очереди, платят налоги. Без базового конформизма общество просто распадается.

Зло не в конформности как таковой, а в том, куда она направлена: Если норма — "у нас принято говорить о проблеме и спорить" — тогда конформизм будет работать против зла, потому что злом будет считаться молчать.

Однако если норма — "молчи и не высовывайся" — тогда укоренится любое зло, спущенное сверху. То есть зло приходит не туда, где люди послушные, а туда, где послушание считается большей добродетелью, чем совесть. Тогда в конформном обществе, если в нем нет институтов, защищающих несогласного, легко укореняется любой хаос, любое зло.

Этот механизм хорошо описали Ханна Арендт, основоположница теории тоталитаризма, с ее "банальностью зла" и Стэнли Милгрэм с его экспериментами на подчинение.

Почему в конформном обществе зло приживается легче? С человека снимается личная ответственность: “я просто выполнял приказ”, “ч просто делал как все”. Отключается критическое мышление: если все так делают, значит это норма. Несогласные молчат из страха быть исключенными, создается иллюзия единогласия — и тем сложнее выглядеть белой вороной.

Теория разбитых окон

В 1982 году американские социологи Джеймс Уилсон и Джордж Келлинг сформулировали “Теорию разбитых окон”.

Они утверждают, что незначительный с виду хаос имеет масштабные негативные последствия для социума. Если в доме одно разбитое окно долго не чинят, очень скоро в нем разобьют все остальные. Если кинуть где-нибудь пустую бутылку или фантик, через некоторое время здесь будет мусорная куча.

Люди конформны не столько к приказам, сколько к тому, что видят вокруг. А видят они, что здесь можно сорить, бить окна, доносить на соседей, травить несогласных, так как нормой здесь является зло. Конформное общество в разы быстрее копирует то, что видит.

Зло укореняется также маленьким попустительством. Не обязательно сразу строить ГУЛАГ. Достаточно не наказать за малое: за разбитое окно, за хамство чиновника, за вранье журналиста. И вот у тебя уже не одно разбитое окно, а вся улица, чиновники становятся хозяевами жизни, а по телевизору не услышишь правды. “Если другим можно, то почему нельзя мне?” — спрашивает человек, который видит, что нарушения не пресекаются, и перестает считать правила обязательными для себя. При этом уровень допущений постоянно растет, и вместе с ним растет число уже гораздо более серьезных правонарушений.

При этом, если быстро чинить окна, убирать мусор, реагировать на мелкое зло — конформизм начинает работать на добро. Люди начинают конформно соблюдать хорошую норму. Таким образом, в конформном обществе зло не обязательно насаждать — оно просачивается через разбитые окна. И чем конформнее общество, тем важнее чинить окна сразу.

Теория эта является частным случаем закона энтропии, эффекта толпы, “моды”, подражания и других психологических законов с одной сутью: “Я как все!”. Ориентация на эту норму предполагает неспособность оценить достижение, если оно не вписано в иерархию государственных статусов, а также провоцирует негативное отношение к любому проявлению индивидуальной активности, частного мнения, самостоятельности. В свою очередь это порождает очень удобные для власти реакции россиян: “Ты чо, самый умный что ли?” и “Тебе больше всех надо?”,  модель "мы хорошие, они плохие", "или обожаешь вождя, или враг народа", "все так живут потому, что иначе и быть не может".

Вот почему опасно терять индивидуальность – это приводит к образованию стада вместо общества.

Как мы докатились?

“Это только кажется, что в стране большинство поддерживает войну. Ни фига. Большинство молчит просто и если и поддерживает что-то, то это штаны, спадающие от вечного стремления к выживанию”. 
Filin doctor.

Проф. Преображенский пишет в феврале 2025 года:

"Содержание того, что говорят российские госканалы про США, за неделю развернулось на 180 градусов. Поэтому многие удивляются: а как же воспринимает такой кульбит лоялистское большинство в России?

Ответ прост: нормально воспринимает, не моргнув глазом.

Потому что для лояльного режиму большинства то, что транслируют госканалы – это не информация.

Это инструкция.

Инструкция о том, что в данный момент ПОЛОЖЕНО говорить и, главное, что в данный момент ПОЛОЖЕНО думать.

Годами транслировали, что США – гибнущая страна с отвратительными ценностями, жаждущая захватить ресурсы России, чему противостоит великий Путин.

А теперь транслируют, что США – уважаемая сверхдержава, с которой непременно надо взаимодействовать, и которой великий Путин уже предложил российские ресурсы в Арктике.

И нормально. Была одна инструкция, стала другая. Но к обеим инструкциям прилагается железное правило – не задавать вопросов. Не надо спрашивать, почему инструкция сменилась на противоположную. Не холопское дело вопросы задавать.

Всё сказано ещё в “Иван Васильевич меняет профессию”: царь знает, что делает.

И лояльное большинство согласно. Ему, кстати, не привыкать.

Пра-прадеды этого большинства в 1913-м истово били поклоны в церквях, а уже в 1920-м эти же самые церкви жгли и рушили.

Прадеды этого большинства в 1935-м точно знали, что Тухачевский – славный красный маршал и защитник СССР. А в 1937-м так же точно знали, что Тухачевский – наймит всех стран Запада сразу, пытавшийся уничтожить СССР.

Отцы этого большинства в 1980-м клеймили на заводских собраниях эти же самые США. А в 1990-м всей страной голосили “америкэн бой, уеду с тобой, Москва прощай”.

Так что нынешнее поколение просто следует традициям предков. Придерживается, так сказать, традиционных ценностей.

Сейчас, разумеется, интеллигенция прибежит объяснять, что недопустимо говорить “народ не такой”. Для интеллигенции – одно напоминание: когда интеллигенцию массово пускали под нож сначала Ленин, а потом Сталин, это самое большинство решительно одобряло и горячо поддерживало".

Российское общество – больное, давно и сильно, уже много поколений. Люди, попадающие под его влияние, в его информационное поле тоже становятся больными. И могу поспорить, что во время освобождения Белгородской (или любой другой) области от "освободителей Украины", конформная биомасса быстро, как флюгер, развернется в другую сторону.

Не быть как все

Отучить от конформизма полностью нельзя и не нужно — без него человек просто не сможет жить в социуме и подчиняться его законам. Задача другая — научить различать, когда конформизм полезен, а когда опасен, приучить к мысли, что быть как все надо вовремя и с умом.

Хотелось бы отучить от слепого конформизма все наше российское общество, но это задача нелегкая, а в настоящее время — просто невозможная. Но каждый их нас может начать с себя и своих собственных детей.

Нас с детства приучали, что телевизор всегда прав, а можно было — приучать иметь свое мнение, отстаивать его перед учителями, чему, собственно, и учат в школах нормальных, цивилизованных, демократических стран. Учителя требуют от школьников собственного мнения и не предлагают никаких “единственно верных” теорий и решений, не ставят в пример никаких "кумиров" или "великих кормчих".

В западной модели обучения с начальной школы в качестве “упражнений” предлагают ученикам покритиковать источник, найти аргументы за и против, провести дебаты, презентовать свой проект, каким бы абсурдным он не казался. Причем, чем абсурднее и оригинальнее проект, тем выше может быть оценка за его защиту. Учитель в таком процессе является лишь модератором дискуссии, а не истиной в последней инстанции.

Дети копируют не слова, а норму окружения. Если он может сказать родителям или учителю: "я с вами не согласен", не нарвавшись на скандал — это учит его не быть частью стада. Если не может — ребенок учится, что норма — молчать.

Воспитание конформизма начинается с мелочей — когда родители решают за него, какую шапку надеть, какую книгу читать, с кем дружить. Если давать ребенку право на маленькое “нет”, из него вряд ли вырастет послушный конформист.

Ответы на “почему” в стиле — “так надо” или “так делают все”, учат рабскому послушанию. Развернутое же объяснение формирует у ребенка привычку искать причину нормы, а не просто подчиняться ей без анализа.

Уже лет с 7-8 можно рассказывать про эксперименты Соломона Аша, подтверждающие конформность большинства людей. Когда ребенок знает, как работает фокус, он меньше на него ведется.

Предложите ему “доказать” вам, что Земля плоская. Спросите: "А как бы ты поступил, если бы все прыгали с крыши?" Хвалите не за правильный ответ, а за аргумент: "Не согласен с тобой, но убедительно!".

Главное, всегда и во всем пояснять, что важна “золотая середина”. Ведь наша цель — вырастить не бунтаря, который всегда идет против правил (эдакий конформизм наоборот). Цель — вырастить человека, у которого есть внутренний критерий: "Я делаю так, потому что я так решил, а не потому что так делают все".

Пока власть и СМИ находятся в руках Шариковых, которым выгодно, чтобы вы были “согласными”, это все, что мы можем с вами сделать.

Одно из характерных произведений братьев Стругацких — роман “Обитаемый остров”, в котором молодой человек с “Прекрасной Земли будущего” попадает в тоталитарное государство, подозрительно похожее на современную Россию: зомбирование с помощью башен-излучателей, общество, управляемое с помощью страха, тюрьмы, наполненные инакомыслящими.
Редких людей в этом обществе, которые не фанатеют от власти, не идут на войну с пеной у рта и задают неправильные вопросы пропаганда объявила "опасными дегенератами", "разносчиками чумы", "врагами человечества". Их называют “выродками”, выселяют в зараженные радиацией зоны, отлавливают, убивают, ведь для тоталитарного государства они — страшнее любого оружия.
Такие люди — инакомыслящие — есть в любом тоталитарном обществе, в любом эгрегоре. Между человеком и эгрегором создается симбиотический союз.
Люди, попадающие под  влияние эгрегора не принадлежат себе, эгрегор управляет ими. Они “подпитывают” эгрегор, а он дает им чувство принадлежности к чему-то “великому”, к общности, в котором человек, как животное социальное, как правило нуждается. Служение эгрегору часто становится целью, а связь с ним — зависимостью. Так образуются религиозные, социальные и политические эгрегоры.
Однако под влияние эгрегора попадают не все, хотя и большинство людей, испытывающих на себе его действие.
Помимо Стругацких, таких людей изображает Гофман в чудесной сказке про уродливого и злобного карлика Цахеса, возвеличившегося бесчестным обманом и ложью. Благодаря трем волоскам на его плешивой голове, он очаровал подавляющее большинство жителей города, снискал славу человека приятного лицом, обладавшего редчайшими способностями, тонким умом и глубокими познаниями в науках. Заслуги людей из своего окружения он присваивал себе, между тем, как все свои промахи и ошибки он перекладывал на других. Женщины были от него в восторге, князь сделал его министром, и лишь чужестранцы видели в нём редкостную обезьяну.
Однако и среди местных жителей нашлись те, кто не поддался действию чар лысого карлика. Гофман называет их энтузиастами, в противовес обывателям, глядящим в рот своему кумиру, ни к чему не стремящимся, предпочитающим “стабильность” и комфорт рискам и ошибкам и счастливым тем, что имеют.
Большая же часть согласны восхищаться любым Цахесом, который контролирует Средства массового оболванивания.  “Что такое народ? — спрашивает Владимир Войнович в своей антиутопии. — И есть ли вообще разница между народом, населением, обществом, толпой, нацией или массами? И как назвать миллионы людей, которые восторженно бегут за своими сумасшедшими вождями, неся их бесчисленные портреты и скандируя их безумные лозунги? Если ты хочешь сказать, что самое лучшее, что есть среди этих миллионов, это и есть народ, тогда ты должен признать, что народ состоит всего из нескольких человек. Но если народ — это большинство, то я тебе должен сказать, что народ глупее одного человека. Увлечь одного человека идиотской идеей намного труднее, чем весь народ”.
В русской литературе "энтузиастов" показывают Грибоедов в "Горе от ума", Булгаков в "Мастере и Маргарите". В иностранной — мы видим борьбу одиноких личностей с системой у Рэя Брэдбери в "451 по Фаренгейту" и Джорджа Оруэлла в "1984". Похожие образы возникают у братьев Вачовски в "Матрице" и в романах Виктора Пелевина.
Влияние Эгрегора на личность.
Почему одни люди попадают под влияние пропаганды, а другие — нет? Почему в одной и той же стране кто-то кричит "Слава Империи!", а кто-то становится "выродком"?
На примере эгрегора, в котором мы с вами существует, можно сделать вывод, что противостоит эгрегору даже не умный человек (доценты и профессора с ватной позицией не редкость), а осознанный человек новой формации, человек, осознающий приоритет каждой человеческой жизни над всем идеями мира. Впрочем, эту тему еще предстоит развивать и изучать.
На самом деле никто не неуязвим на 100%. Этому учат детей в школах Германии. У их страны есть подобный опыт, и немцам очень не хочется его повторить. Детей знакомят с трагическим прошлым страны и виной их предков с целью научиться распознавать проявления нацизма, в том числе нагнетания межнациональной розни в пропаганде для предотвращения повторения истории.
Российская история с точки зрения россиян — идеальна. Поэтому работа над ошибками в государственном масштабе не ведется. Однако вы сами можете научиться и научить своих детей, как не попасть под влияние эгрегора “Русский мир”.
Есть несколько “слоев защиты”. Наш мозг в принципе ленив, он постоянно находится в режиме экономии ресурсов и ищет “простое решение”.
Во-первых, жертвами становятся “маленькие люди”, без активной жизненной позиции, считающие, что “от нас ничего не зависит”. Когда появляется тревожность за будущее (которую сеют “башни Саракша”, рассказывая, как “враг хочет захватить наши богатства”), те же башни всегда продают таким людям "простое решение" и "сильную руку", всесильного Отца, который все решит.
В-вторых, попадают те, кто не приучен думать, анализировать. Если тебя растили в системе "не спорь со старшими", мозг таким и остается. Такому человеку всегда проще разделить мир на черное и белое, чем различать 50 оттенков серого, а эгрегор всегда четко определяет “врага” и “героя”.
В третьих, противостоять могут лишь люди с низкой потребностью в конформизме, которым физически неприятно ходить строем и орать в унисон. Большинство же предпочитает не быть белой вороне и не подвергаться травле за инакомыслие.
В четвертых, как писал Гофман: "Где нет света разума, там правят чудеса". Человек, который потребляет информацию лишь из телевизора, который не интересуется книгами, историей — легче всего становится жертвой.
В пятых, когда эйфория и беспричинная ненависть ко всем и вся сменяют друг друга, префронтальная кора словно отключается. Эйфорию человек испытывает от величия эгрегора, в котором он пребывает, видя бесконечные парады и читая “славные страницы истории”, а о ненависти “башни” тоже позаботились — на всех, кто не с нами, навешиваются ярлыки “врагов народа”, “предателей”, “иностранных агентов”, “нацистов” и прочая, и прочая… Человек впадает в состояние аффекта, когда им управляют древние лимбические структуры мозга (миндалевидного тела), которые подавляют логику и контроль.
Поэтому “не читайте перед обедом советских газет”. У Стругацких, и у Гофмана правило одно: Ты не попадешь, если у тебя есть "другая планета в голове", кроме той, что демонстрирует тебе телевизор.
Освободиться от влияния эгрегора можно, но это гораздо сложнее, чем туда попасть. Помню слова одного украинского блогера, которой волею судьбы вынужден был несколько дней слушать российское телевидение. “Еще бы немного, и я стал бы ненавидеть хо#лов”, — печально констатировал он.
Чтобы попасть под “защиту” эгрегора достаточно чистосердечно поверить в его исключительность, особый путь и сверхдуховность, расслабиться, вести себя “как все”, чтобы не выделяться из серой массы и не обременять свой мозг размышлениями и сомнениями. И помнить — кто вы такой, чтобы восставать против Системы? Вы все равно ничего не сможете изменить.
И эгрегор отплатит тебе сполна — возьмет тебя под свою защиту, объяснит устройство вселенной, причины, по которым именно ты находишься в его центре, даст тебе сил для борьбы с неверными, инакомыслящими и прочими враждебно настроенными людьми и общностями, полностью возьмет на себя управление твоим вниманием.
Отныне твои мысли станут шаблонными, а слова штампованными. Свобода выбора станет для тебя излишней, хотя ты сам будешь чувствовать себя абсолютно свободным, сильным и уверенным в себе.
“Может быть у меня свое мнение?!” — скажешь ты, когда тебе попытаются объяснить, что ты не прав. Да, безусловно может, но именно у тебя его не будет. Ибо твое сознание, твой мозг подключен к мощному каналу, через который тебе внушаются нужные и правильные мысли. Это и есть так называемое зомбирование.
“И вот уже “красивый молодой священник, который так проникновенно читал в храме проповеди про "Бог есть любовь" и "Не убий" теперь освящает оружие и обещает вечную жизнь наемникам, — пишет известный блогер и иноагент Дмитрий Чернышев. — Любимая пожилая школьная учительница, рассказывающая детям про "Книжки добрые любить и воспитанными быть", вбрасывает бюллетени на выборах. Бывший талантливый журналист и литератор пишет доносы и призывает сомкнуть ряды, дать отпор и вычистить крамолу из наших рядов — не время сейчас проявлять гуманизм, Родина в опасности”.
Неудивительно, что в России осудили героя романа "1984" за "радикализм": в томской школе ученикам показали фильмы, включая экранизацию романа Оруэлла. После просмотра обсуждали, почему герои становятся преступниками.
В числе деструктивных персонажей оказался Уинстон Смит, которого признали "радикалом" за сопротивление тоталитарному режиму и подрыв доверия к партии.
Свобода — это рабство...
Люди создают общество, а общество влияет на людей. Изменяет их. Постепенно.
Российское общество – больное. Давно и сильно. Люди, попадающие под его влияние, в его информационное поле тоже становятся больными. Не все, у кого-то есть иммунитет, как у "выродков" в "Обитаемом острове". Наличие иммунитета не зависит ни  от образования, ни от этнического происхождения. Этнические украинцы, живущие в России, так же подвержены заражению вирусом рашизма, как и представители других наций.

“Путин, не является первопричиной всех бед, он лишь её следствие. Следствие “коллективного Путина”, которого вы видите у себя в зеркале каждый день. Уйдёт Путин, придёт Распутин и так до тех пор, пока вы не искорените “путина” и “крепостного” внутри себя”.
Цитата из просторов интернета.

“Тот, кто видит основное зло именно в Путине, руководствуется забавными представлениями о “роли личности в истории”… Он всего лишь очередная марионетка России. А за ниточки его дергают те традиции, что не обновлялись уже 300 лет. Правление Путина не содержит ни оригинальных черт, ни его личных фантазий. Он лишь прилежно следует стандарту русского имперского администрирования. Все его действия — прямое логическое продолжение поведения России в течение многих веков”.
Александр Невзоров

В 1906 году состоялось открытие первой Государственной Думы России. Через 72 дня “Дума народного гнева” была распущена царем за то, что посмела "указывать на несовершенства" его величества.

Спустя 120 лет депутат Тюменской облдумы Алексей Салмин заявил, что россияне не имеют права критиковать власть, так как "не доросли до понимания".

Он отметил, что "вся власть от Бога" и с ней следует смириться, добавив, что сам раньше был недоволен политической системой в 90-х, но позже изменил свои взгляды.

"Мне не нравился тот порядок, который был в 90-х. Но потом я стал взрослее, понял, что вся власть от Бога, поэтому надо смириться. Если мне не нравится власть или режим, значит, я не дорос, чего-то ещё не понял", – заявил депутат.

Это еще не все. В марте 2026 готда Госсовет Татарстана внес в Госдуму законопроект, который запрещает СМИ и пользователям соцсетей распространять "обвинительную информацию" до вступления судебного решения в силу. Это делается с одной целью, чтобы СМИ не имели возможности критиковать власть.

Под запрет попадают не только прямые обвинения, но и любые формулировки, которые могут создать у аудитории ощущение вины — даже если используются оговорки вроде "предположительно" или "по данным источников". Также не спасают ссылки на проверки или расследования. За нарушения "солидарную ответственность" будут нести все —учредители, редакция, издатели, распространители, журналисты, авторы сообщений и материалов. По сути этот закон означает конец свободной журналистики и еще раз подтверждает один из краеугольных тезисов российской действительности: Власть всегда права.

Культ личности — это неотъемлемая часть любого тоталитарного режима. Иначе как заставить плебс слушать любые бредни выжмвшего из ума за много лет у власти, пребывающего в своей параллельной реальности деда? Только объяснив, что когда тот родился, на небе загорелась Вифлеемская звезда, а лучше — две. Поэтому он послан Богом, а непослушание его карается 20 годами лагерей с последующим попаданием в ад.

Любое государство — это система, которая работает независимо от конкретных людей. В демократии не важно кто находится у власти. Кто бы не был избран президентом или премьером — страна будет продолжать существовать. Возможны, конечно, шатания в ту или другую сторону, но система — она на то и система, чтобы компенсировать эти шатания и возвращать всю конструкцию к равновесию. В монархии же тоже не важно кто сидит на престоле. Кто бы не пришел к власти — он станет царем.

Вся беда в том, что в России, как бы она не называлась, существует стабильная монархия, да и еще с имперским вектором. Примерно такая же ситуация была в Германии, что позволило прийти к власти Гитлеру. Аналогично и Турция. Изменения Кемаля оказались, вероятно, временным шатаниям, теперь же Эрдоган возвращает Османскую империю, которая, видимо, и не умирала. Империя и самодержавие должны умереть в первую очередь в головах граждан. Когда граждане перестанут быть рабами и крепостными, тогда царь будет не нужен.

Так при чем же здесь путин?

65% россиян одобрили бы решение президента РФ Владимира Путина остановить войну в Украине и подписать мирное соглашение, следует из опроса социологической службы Russian Field, результаты которого опубликовал "Коммерсант" еще а августе 2022 года. Согласно исследованию, практически столько же респондентов — 60% — поддержали бы и намерение начать “новое наступление на Киев”. Опросы сделанные в другое время — 2023-24 годах существенно не отличались.

По мнению политолога Алексея Макаркина, тот факт, что большинство россиян готовы одобрить два противоположных решения Владимира Путина — об остановке спецоперации и о начале нового наступления,— можно считать выражением доверия президенту. Он и прав и не прав.

Многие нормальные люди по всему свету удивляются, а то и отказываются верить тому, что войну Путина против Украины поддерживает по разным оценкам от 68 до 83% россиян. На самом деле, надо знать Россию и ее народ, чтобы понимать – в этом нет ничего удивительного.

Такие цветы как путин, могут вырасти лишь в определенном навозе, и дело не в нем, а в в потребности рабского состояния, к которому мы привыкли. Да, путин отвечает за то, что Россия пришла к рашизму. Но в глобальном плане путин — не причина, а следствие.  На его месте мог быть любой другой царек. Доказательства — царьки поменьше — “отец народа” Кадыров и “реинкарнация монгольского полководца Субедея” Шойгу. А наш народ хлебом не корми, дай “царю-батюшке” в ножки поклониться.

Российскую власть всегда поддерживали, поддерживают и будут поддерживать около 70% подданных – то самое конформное большинство. И неважно, кто у власти – путин, Ельцин, Сталин или Екатерина II. Даже тех, кого потом мешали с грязью, осуждали и называли тиранами. Хотя почему – даже? Особенно этих!

“В конце концов он не один, это групповое поведение, — считает украинский писатель и социальный психолог Олег Покальчук. — Мы имеем дело с совершенно выродившимися в моральном плане людьми, создавшими себе фантастическое представление о мире и о самих себе. Они и путин, в частности, 20 лет вели пропаганду, при которой население должно чувствовать гордость за то, что терпит убытки.

Следует понимать, что не путин — олицетворение зла. Олицетворением зла является Россия. И чем быстрее это дойдет до всего мира, тем лучше.

Мы много говорим о конкретной персоне. Как будто сидит там [в Кремле] такой гений зла. Но это не соответствует действительности. Он достаточно посредственный человек. А вот сама Россия и есть источник зла. Как в свое время Рональд Рейган говорил [о Советском Союзе] — империя зла. Так и сейчас это не метафора, сейчас это следует говорить без кавычек. А Владимир путин — император зла, император злых людей”.

Культ Навального?

"Сталина мой дядя обожал. Обожал, как непутевого сына. Видя его недостатки.

Пластинки с речами генералиссимуса хранились в красных альбомах. Были такие альбомы со шнурками и рельефным портретом вождя...

Когда Сталин оказался бандитом, мой дядя искренне горевал.

Затем он полюбил Маленкова. Он говорил, что Маленков — инженер.

Когда Маленкова сняли, он полюбил Булганина. Булганин обладал внешностью захолустного дореволюционного полицмейстера. А мой дядя родом был как раз из захолустья, из Новороссийска. Возможно, он честно любил Булганина, напоминавшего ему идолов детства.

Затем он полюбил Хрущева. А когда Хрущева сняли, мой дядя утратил любовь. Ему надоело зря расходовать свои чувства.

Он решил полюбить Ленина. Ленин давно умер, и снять его невозможно. Даже замарать как следует и то нелегко. А значит, невозможно отнять любовь..."

Сергей Довлатов

"Хватит разврата. Закопайте Навального".
Антироссийское сепаратистское движение

Надеждин опубликовал твит с требованием отдать тело Навального матери. И в числе прочего написал, что к убитому политику “можно относиться по разному”

И получил ответ от Юлии Навальной: “Ну уж нет. Это к вам, Борис, можно по-разному, относиться. А Алексей герой. Был, есть и будет. Герой и гордость нашей страны. И “относится к нему по-разному” я вам не дам”.

Неужели возможен культ Навального? Да за такое предположение его сторонники готовы закидать меня гнилыми помидорами. Но я все-таки предложу им сначала выслушать.

Сразу оговорюсь, что я уважаю Алексея за его харизму, за его авторитет в странах Запада, за то, что он погиб за нашу с вами свободу и объединил вокруг себя столько людей. Для меня его смерть тоже была трагедией, я так же как и вы ездила на его могилу и посвящала ему посты в своем телеграмм-канале.

Никто не мешает уважать за все это Алексея. Но разве разобрать сделанные им ошибки, чтобы не повторять их в будущем — это предательство по отношению к нему? А ошибки у него были — именно поэтому мы не живем сейчас в Прекрасной России Будущего, о которой он так мечтал. Но я сейчас обсуждать эти ошибки не хочу, но хочу обсудить ошибку его сторонников, которая совершается на наших глазах. Этого человека “российская оппозиция” поставила на пьедестал, что означает создание нового культа.

Посмотрите на отношение оппозиционеров к Навальному — любая его критика воспринимается в штыки, еще немного — и его канонизируют. Либеральная оппозиция в большинстве своем придерживается по отношению к личности Навального той же политики, что и вата по отношению к путину: "царь всегда прав и вне критики". Юлия не дает “относится к нему по-разному”, вместо того, чтобы разобрать деятельность своего мужа, взять из нее что-то полезное и “пойти другим путем”, раз уж этот ни к чему не привел. Обожание поклонников и юлины старания ведут теперь к раздуванию культа. Ведь Алексей — был достаточно сильным, харизматичным лидером, как раз таким, каких любят инфантильные россияне. И его культ будет гораздо более устойчивым и успешным, чем культ путина — в отличие от действующего правителя, Навальный уже не сможет совершить ошибок, которые бы его дискредитировали. А уже совершенных ошибок ни  Юлия, ни поклонники ее мужа не хотят видеть, а это… один из признаков культа: “царь всегда прав”, смотри выше… Тем более, на примерах Гейдара Алиева и Мустафы Кемаля мы с вами могли наблюдать случаи создания культа уже умерших правителей ради достижения целей последующих политиков, которым не хватало собственной харизмы.

“Что касается культа Навального сейчас, — пишет в комментариях некий RR, россинин из Сибири, — это следствие того же, благодаря чему власть Путина настолько сильна. Это следствие холопского менталитета московитов. 500 лет деспотического московитского государства, с жесточайшим крепостным рабством и холопством как условием выживания, не прошли без последствий”.

Российский оппозиционный политик Валерия Новодворская еще в 2011 году сказала о Навальном: “Мне Алексей внушает панический ужас как будущий лидер обезумевших толп. Да ещё и с нацистским уклоном… Если толпы пойдут за Навальным, страну в будущем, ожидает фашизм”.

Андрей Григорьев считает, что из Навальный строил монархию. Приведу выдержки из его статьи:

“Навальный считал, что он может быть таким демократическим царём, который, придя к власти, демократизирует Россию”, — сказал Михаил Ходорковский.

После гибели Алексея Юлию позиционируют как лидера российской оппозиции. В этом качестве она встречается с западными политиками, рассказывая им, какой должна быть Прекрасная Россия Будущего и что они, западные политики, должны для этого сделать. Она открыто заявляет о своих президентских амбициях. Она возглавляет оппозиционные марши и рассказывает о кадровых перестановках в ФБК.

Титул — лидер российской оппозиции — достался Юлии по наследству. Как корона и престол в монархиях. Никакой конкурентной борьбы, никакакого голосования — даже для проформы — широкой общественности не показали.

В своей кадровой политике Навальная руководствуется тем, что во времена абсолютных монархий принято  было называть фаворитизмом. Например, назначает на руководящие должности кандидатов, потому что помнит их ещё “воттакусенькими”.

Так почему же мы должны верить, что Навальный не считал себя царём, если единственно возможным механизмом его замены оказалось наследование?”

Также Григорьев приводит слова Лилии Чанышевой, встающей на защиту Навального:

“Алексей Навальный никогда не рассматривал себя как “демократического царя”. Его политика была построена на идее институтов, командной работы и вовлечения людей. Именно за это люди его уважали, ценили и поддерживали. А некоторые, в том числе и я, отсидели в тюрьме”.

Чанышева, кажется, сама не в состоянии понять, что она описывает в этих строках именно доброго батюшку-царя, которого народ любил и уважал. И если надо — даже готов был положить за него голову на плаху”.

Таким образом, — считает Гриорьев, —пытаясь формально опровергнуть тезис “Навальный считал себя царём”, они вместо этого начинают убеждать себя и окружающих, что царя лучше и демократичнее, чем погибший оппозиционер, у России не было и не будет”.

Так что, уверена: если бы Навальный остался жив и пришел бы к власти, скорее всего мы бы увидели нового сталина/путина и обожающий своего нового царя народ.

***

И, знаете, что больше всего печалит в наших сказках? Из Ивана-дурака, Емели или солдата, противостоящих царю, все равно получается царь.

Тот самый царь, который по сюжету сказки глуп, жаден, жесток и ненавистен народу. На этом сказка заканчивается, но можно предположить, каким именно царем станет дурак, лодырь или ранее замешанный в коррупционных схемах полковник КГБ (Ой, я это сказала вслух?)

Так что же делать? Неужели у России нет другого будущего кроме как новая “монархия” с обожаемым царем.

Царя не бывает без царства

Вы, наверное, все читали некоторое время назад пост о том, как именно были свергнуты разные диктаторы. Из 18 лишь трое – Чаушеску, Дювалье-младший и Маркос – были свергнуты народом.

Один – Пиночет – ушел, признав волю народа на референдуме.

Власть пятерых — Муссолини, Гитлера, Секо, Каддафи, Хуссейна закончилась в результате поражения в войне, еще двое — Трухильо и Стресснер — были свергнуты военными.

Зато семеро свергнуты не были вовсе.

Все эти диктаторы держались у власти очень долго.

Четырнадцать из них правили более, чем по 20 лет, в том числе девять — более, чем по 30 лет.

Настоящие диктатуры живут подолгу. И далеко не всегда бывают побеждены народом. Даже, я бы сказала, редко бывают побеждены. Чаще — они поддерживаются народом искренне и с восторгом.

Почему так? Потому, что никогда диктатура не породит тоталитаризм и культ личности в стране, в народе, в котором не востребована “сильная рука”.

Самые разные народы в разных точках мира десятилетиями подчинялись диктаторам, все шло по одному плану — культ личности, верные холопы, гибнущие в кровавых войнах и готовые порвать за своего царя и за свою миску похлебки.

“Они не верят в себя, в свою способность жить без “царя” (неважно, как его зовут — император, генсек или президент) с его железной рукой, с его полицейскими, с его армией, с его чиновниками. Они не верят обещаниям тех, кто призывает их к свободе и демократии, потому что помнят на генетическом уровне: альтернатива империи — это смута, разруха и хаос”, — пишет Михаил Ходорковский. И в чем он не прав?

История нашей страны знает немало фактов появления самозванных претендентов на престол. Как правило, они появлялись во времена политических неурядиц. Сначала целая плеяда Лжедмитриев — общее число самозванцев смутного времени доходит до семнадцати особей, однако за царевича Дмитрия Угличского выдавали себя только пятеро. Потом Степан Разин предложил на трон умершего царевича Алексея Алексеевича, а вскоре появился и лже-Симеон Алексеевич. Емельян Пугачев объявил себя Петром III. Наверное, иначе за ними бы не пошли. Думаю, и в Пригожине видели будущего царя. Еще думаю, приди к власти тот же Навальный — ему тоже пришлось бы стать царем, но об этом отдельно.

Казалось бы, марксизм-ленинизм, отвергающий самодержавие, и роль личности в истории должен был покончить с царем. В то же время именно социализм породил культ. Однако питательной средой для него послужила многовековая традиция патернализма — безоговорочного преклонения перед властью и подчинения ей в обмен на миску похлебки. Рабы остались рабами, и им нужен был предмет поклонения, которым до революции служил монарх. Его не выбирали — на него согласились. Сначала на Ленина, потом — на Сталина. Пришел бы к власти Троцкий — согласились бы на него. Но “предвыборную гонку” выиграл Сталин.

Процесс десталинизации и развенчания культа “отца народов” начался спустя 30 лет, докладом Хрущева  “О культе личности и его последствиях” на закрытом заседании XX съезда КПСС 25 февраля 1956 года. Хрущев решился на это лишь спустя 3 года со смерти тирана. Но даже тогда доклад был воспринят с такой реакцией, что публиковать пришлось "смягченную" версию и только через несколько месяцев.

Уже к 1966 году 25 деятелей советской науки, культуры и искусства озаботились возвращением культа и написали Брежневу письмо против реабилитации Сталина.

До конца существования СССР призрак Сталина продолжал будоражить старую гвардию воспоминаниями о "сильной руке" и сетованиями, что "при Сталине такого не было".

В период Перестройки и развала Союза, казалось, десталиницация идет уже неотвратимо. Но не тут-то было. Пришел путин, и как любой диктатор, он начал с эксгумации давно усопших тиранов, и фигура Сталина восстала из гроба и страшной тенью нависла над страной.

Как грибы начали расти памятники тирану: сначала робко и незаметно, потом докатилось и до московского метро.

Наконец, с началом "сво" мы увидели взрывной рост культа личности плешивой тени генералисимуса.

"И Россия, и россияне действительно очень сильно изменились за последние четыре года. Произошла феноменальная консолидация общества вокруг президента, произошло, наверное, созревание общества в плане понимания наших корней, в плане понимания того, что такое хорошо, что такое плохо во всем мире", — заявил в начале 2026 года Песков.

При этом Конь-в-дипломатическом-пальто Лавров утверждает, что культ личности разрушает страну.  Но чем является "феноменальная консолидация", если не культом? И почему Россия вернулась на собственную блевотину?

Дело было и есть не в Сталине или путине. Дело в  потребности в Сталине или путине. “Централизм, — продолжает Ходорковский,  — священная корова русской политической ментальности. Покушение на него чревато рисками. Россия во всех трех предшествующих цивилизационных ипостасях (Московия, империя и СССР) была гиперцентрализованным государством. Традиция положена Московией, усилена Петровской империей и доведена до предела империей коммунистической. В отечественной истории большевизм сыграл не менее печальную роль, чем самодержавие, которое он вначале уничтожил, а потом возродил в еще более изощренной форме. Замечу, что ни в девяностые, ни в нулевые ничего существенно не изменилось. Это замкнутый круг, по которому Россия ходит уже более ста лет”.

Король умер, да здравствует король!

И в том, чтобы свергнуть гада,
Конечно же, нет греха,
Но вскоре, как прежде, стадо
Потребует пастуха.
И не исцелится рана,
И сделает круг резьба…
Свободный, убей тирана,
Но прежде — убей раба!
Юрий Нестеренко

Культ конкретной личности умирает, как правило, вместе с личностью. Однако потребность в культе изжить не так просто. Сам культ и его последователи никуда не деваются. Культ ищет новую личность.

Все дело в отсутствие собственных координат в жизни, конформности к любой действующей власти и ненависть к той власти, которая ушла. Надо же на кого-то свалить ошибки прошлого. Признать собственное участие в деятельности, которая в конце-концов развалила страну — это ведь тоже от инфантильности и трусости.

Новый правитель России, кем бы он ни был, тоже будет иметь максимальную поддержку народа. И народ будет ненавидеть путина, ругать его за то, что он уничтожил экономику России, как сейчас ругают Ельцина, Горбачева или любого другого царя, канувшего в небытие.

Или эти кровавые события могут привести народ к пробуждению и к осознанию того ужаса, к которому привел мир не путин, а они сами. Так, как это было в послегитлеровской Германии или побежденной Японии.

Кстати, “героев” делали и из простых людей — имена Стаханова, Зайцева, Зои Космодемьянской, Павлика Морозова ни о чем не говорят? Так велико было ожидание “маленького” (инфантильного на самом деле) человека, что какой-нибудь герой обязательно появится и спасет его от врагов или других неприятностей.

Не “адиннарот”

Несмотря на всю параллельную историю, смешение генов, переселения народов — одним народом с украинцами мы так и не стали.

Если мы возьмем среднестатистического жителя центральной России и такого же ничем особым не примечательного жителя Киевщины, то мы увидим, что общего между ними гораздо меньше, чем различий.

Это замечали иностранцы, путешествовавшие по нашим землям в разное время: подмечали разницу и в поведении людей, и в одежде, и во внешнем виде жилищ, отмечали казацкий дух, независимость и стремление к свободе, были поражены тем, как тепло их принимают, а также искренностью и открытостью украинцев, умели отличать Русь от Московии.

“Этот народ существует, имеет свою историю, отличную от истории Польши и еще более отличную от истории Московии, — пишет о предках современных украинцев французский сенатор XIX века, политик и редактор журнала “La Patrie” (“Родина”) К. Деляма. — У него есть свои традиции, свой язык. Отдельную от московской и польской, имеет выразительную индивидуальность, за которую борется. История не должна забывать, что до Петра I тот народ, который мы ныне называем рутинами, назывался русским, или русинами, и его земля называлась Русью и Рутенией, а тот народ, который мы нынче зовем русским, а назывался москвинами”.

Посол императора Рудольфа II в Запорожскую Сечь Эрих Лясота в 1594 году замечает, что запорожские старшины были люди высокообразованные, вели себя, как хорошо воспитанные европейские аристократы, знали все тонкости европейской дипломатической этики, вообще, были очень культурными европейскими рыцарями.

“Украинцы есть умные, искренние, щедрые и больше всего ценят свою свободу, — замечает французский инженер Боплан в 1650 году. — Они считают смерть лучше рабства и поэтому упорно борются с поляками за свою независимость. Строения тела крепкие, стройные, красивые, а на войне вызывающе храбры и выносливы”. (G. Beauplan. “Description de L’ Ucraine” — зацените название!).

“У казаков нет ничего общего с москвинами, за исключением греческой религии и испорченной москвинами славянского языка — констатирует француз Ч. Масон, бывший на службе у московского правительства в 1762–1802 годах (С. F. Masson. «Memoires secret sur la Russie»). — Их обычаи, их образ жизни, дом, еда – все совершенно разное. Казаки хорошие, красивые, высокие, ловкие, активные, искренние, честные, храбрые, не привыкшие к рабству. Кратко — полная противоположность москвинам. Их внешний вид не однообразен, как москвинов; клеймо рабства не сделало их автоматами и не исподлило, как москвинов. Казаки жестоки, но только в бою, а москвины имеют врожденную хладнокровную жестокость, безжалостную и садистическую”.

"Конюшня украинской почтовой станции на 20 лошадей своей чистотой и порядком могла бы успешно конкурировать с конюшней шляхтича в Англии. Дом бедного сельского старосты также замечательный: каждая маленькая вещь там была чистенькая, в порядке и на своем месте, мусора нигде не видно, — отмечал ученый Эдвард Кларк во время путешествия по Украине в начале XIX века. — После Московии это для нас было очень приятной неожиданностью. Я скорее обедал бы на полу украинской хаты, чем за столом московского князя”.

“Население Украины известно за ее пределами своей вежливостью и чрезвычайной чистотой, — пишет датский посол Ю. Юст, который ездил в 1711 году в Украину. Они хорошо одеты и свои дома держат скрупулезно чисто. В городе Немиров самая бедная хижина чище самого богатого дворца в Москве”.

Кстати, во времена моего детства в Украине хаты белили изнутри и снаружи каждый год. А вы давно меняли обои в своей московской/рязанской/тульской квартире? Чаще мы ведем себя как стадо баранов, которые больше вытаптывают, чем съедают, оставляя после себя пустыню. Наверное, отсюда и неумение работать и создавать ценности, и неряшливость наша. Как сказал современный российский журналист Михаил Кожухов, “когда едешь по России ощущение такое, что большинство людей живут непростоянно. Они думают: "ладно, потом мы куда-нибудь уедем, где чисто и светло, и там уже мусорить не будем, а здесь можно".

Даже в названиях населенных пунктов противопоставляется украинская красота, чистота и счастье русской безнадеге и мраку. Как вам русские названия — Горе-Грязь, Дно, Лох, Чернь, Выползово, Холопье, Слепынь, Неволино. Почти как у Некрасова: “Горелово, Неелово, Неурожайка тож”. В противовес — украинские названия: Счастливое, Счастье, Дружелюбовка, Трудолюбовка, Доброе, Братское, Вольное.

В 1861 профессор Николай Костомаров издал свою книгу “Две русские народности”, где сравнил жителей Украины и России.

“Украинец в коллективе остается личностью, а для россиянина коллектив  — выражение общей воли, поглощающей личную самобытность каждого. Для украинца коренным образом связь людей основывается на взаимном согласии и может распадаться по их взаимной воле. Россияне стремятся закрепить необходимость и неразрывность единожды установленной связи, а саму причину установления отнести к Божьей воле и, следовательно, изъять от людской критики.

У россиян сильно выражено стремление к тесной коллективной организации людей, где уничтожаются личные интересы под властью общих. Для украинца нет ничего тяжелее и противнее такого порядка. Украинец ценит личную свободу и независимость, россиянин же готов жертвовать личным ради общественного, однако и от других требует жертв.

У россиян крепостной человек соединял свою судьбу с жизнью господина: воля барина стала для него заменять собственную волю. Крепостной человек, слуга, раб, нередко предан своему барину вполне, душою и сердцем, даже и тогда, когда барин не ценит этого. Он хранит барское добро, как свое, радуется, когда его честолюбивый барин получает почесть. Напротив, украинцы оправдывают собою пословицу: волка сколько ни корми — все равно в лес смотрит.  В Украине, крепостной, зависимый человек, при первой возможности, желал сделаться свободным. У украинцев редко были случаи, чтобы зависимый был искренне расположен к своему господину, чтобы был связан с ним бескорыстною, будто сыновнею любовью. Барские работы исполнялись всегда без желания, не было и искренности, привязанности”.

Во все века так было, сохранилось и поныне.

Украинская непокорность против российского смирения и безропотности.

Нетерпение украинцев к несправедливости, произволу и коррупции чиновников против русского, который же только разведет руками — ничего не попишешь, такая судьба.

Украинская земля формирует сознание богатого человека с психологией изобилия, а россиянин живет в нищете веками, привык, не стремиться что-то изменить и объясняет это духовностью.

Украина — это самоорганизующийся хаос, Россия — застойное болото: стабильность — наше все, а самоорганизоваться мы не можем — ждем “кто-то даст нам избавленья — Бог, Царь или герой”.

Украинский горизонтальный менталитет против российского вертикального.

Два украинца — три гетмана — известная поговорка, характеризующая украинскую политическую культуру, склонность к индивидуализму когда каждый считает себя лидером, против русского, который не может без "сильной руки". Украинцы доверяют равному, а не тому, кто выше. Русские считают, что только царь знает, как лучше. В России царь — полный собственник всего государства. Противиться царю, хотя бы и неправедному, значит противиться Богу — и грешно, и опасно, потому что Бог пошлет еще худшие беды.

Украинцы мягкие, пока их не трогаешь, но в злые времена свирепей противника вы не найдете. Русские же смелые только при наличие перевеса в силе и ядерного орудия, только грозятся из-за высокого забора, нападают на слабого, но получая отпор от более слабого противника, сваливают все на НАТО.

“Русские и украинцы — не один народ, а два, причем по набору качеств они во многом прямо противоположны, — пишет антрополог Василина Орлова. — Например, в украинцах мы не видим большого трепета перед властями или полуобожествления властей, который часто присутствует в россиянах. Украинцы с удовольствием и помногу критикуют свою власть, нерассуждающее подчинение у них не считается за доблесть или добродетель.

Также, украинцы верят в значимость индивидуальных, личных усилий, в то время как от россиян мы постоянно слышим словесное оформление того сентимента, что "это ничего не изменит", — мы видим апатию и фатализм, который опять-таки у россиян считается за прекрасное качество. "Какая разница" — девиз российского обыденного сознания. В украинцах эта черта отсутствует. Напротив, они уверены, что их личный вклад в происходящее социально значим.

Я думаю, что одна из причин столь массовой животной ненависти россиян к украинцам состоит именно в том, что россияне не обладают названными качествами, главным из которых является оптимизм в отношении собственного вклада в события. В этом экзистенциальном споре культурных идеологий россияне идут далеко, чтобы доказать другим правильность своей картины мира, в которой "там не дураки сидят", "я человек маленький" и "какая разница", — три кита-убеждения российской ментальности, о каждом из которых можно написать этнографический трактат. Нахальство украинцев думать обратное буквально не дает россиянам покоя”.

Так кто мы?

“Русский — это прилагательное, а не существительное, потому что это не национальность, а состояние души”.
Цитата из просторов интернета

“Всегда подозревал, что "зэтник" (как и ватник) – это не форма одежды, не вера, не убеждения, и даже не душевное состояние человека, чья мозговая деятельность зашла в тупик.
Это сексуальная ориентация.
Она подразумевает ежедневное облизывание портретов вождей, сильное возбуждение от фальшивых лозунгов, мастурбацию на "день победы" и оргазм от новостей о "скором крахе доллара".
Город Глуповъ.

"Русский это не нация. Это была идеология потом стал диагноз".
Из комментариев.

Итак, мы — разные, несмотря на все попытки сделать из нас “один народ”. Так зачем же мы так цепляемся за Киевскую Русь, зачем притягиваем за уши себя к казакам, с которыми у нас нет ничего общего? Зачем надеваем на себя чужие венцы? Зачем пытаемся насильно изменить свой менталитет, чтобы походить на кого-то другого?

Русские цари и императоры делали это с единственной геополитической целью — оправдать свои имперские амбиции, свое право называться царем Всея Руси, преемником Владимира Великого. Под эту волынку наследники Рюрика, Иваны III и IV пытались легализовать "собирание русских земель"; продолжили эту традицию и Романовы, придумав "триединый народ" и "обнулив" историю Украины, как самостоятельного государства. Продолжали натягивать российскую сову на украинский глобус советские вожди, делает это и нынешний самодержец России. Он поставил Украину и Киев в центр Российской имперской идентичности и без Украины, без Киева эта идентичность разрушается.

“Россия должна опираться на свои традиционные ценности и сохранять идентичность, иначе ее просто не станет”, — заявил президент в 2025 году, но не пояснил, что идентичность эта — искусственно созданная веками и поколениями. Именно поэтому — если не станет этой липовой идентичности, то не станет и страны, которую, в общем-то, не жалко потерять. Не жалко страны, сшитой грубыми нитками из несоединимых между собой частей.

Поражение в войне и вероятное крушение российской империи должно заставить россиян (тех, которые захотят остаться именно россиянами) выработать новую идентичность, которой у нас никогда не было, стать нормальным государством, как все государства без миссий и сверхзадач, а также вспомнить свою подлинную историю. Иначе этот День Сурка никогда для России не закончится.

И главное — перестать примерять к себе чужой, не свойственный нам менталитет.

“Менталитет скрывается в поведении, оценках, манере мыслить и говорить, — читаем в одном из учебников по социальной психологии. — Выучить и подделать его нельзя, можно лишь “впитать” вместе с тем языком, который вмещает в себя мировоззрение и коды данной культуры”.

“Менталитет нации формируется не по желанию и потребности народа, наоборот, фиксирует фактическое состояние и уровень развития национального бытия, — написано в другом учебном пособии. — Сохраняя свой менталитет, нация постоянно заботится о своей исторической перспективе. При этом, уважая национальную самобытность, она не может кичиться своим превосходством, унижая и игнорируя менталитет других. У соседей — братских дружественных народов можно перенять всю культуру, технику, науку, хорошую идею, но невозможно заимствовать их менталитет. Ибо он сродни лишь тому народу, которому присущ. Менталитет не передается от одного народа другому. Каждый богат своим, принадлежащим лишь ему менталитетом”.

Мы же приписали себе чужую историю, в результате потеряли свои корни и пытаемся жить чужой жизнью, которая нам не подходит. Мы, украв чужую историю, пытаемся “натянуть” на себя чужую маску, отчего видим не себя, а эту маску и гордимся тем, чем не имеем права гордиться. Мы окружили себя ореолом чужой славы и духовности. Может, в этом есть одна из наших основных проблем?

Что же делать? — Менять менталитет

Легко ли это сделать? — Нет, но можно и нужно. Надо начинать с отказа от претензии на “преемницу” Киевской Руси, с ревизии истории.

“Политическая история этого народа полна драматизма, — пишет Вадим Сидоров,  докторант этнологии Карлова Университета (Прага, Чехия). — Отдельные ее страницы могут вызывать ужас и любой сторонний наблюдатель вправе в нем от нее и отшатнуться. Но для русских это, к сожалению или к счастью, ничего не изменит — другой истории у них нет, и работать придется с тем, что имеется в наличии. В том числе проводить работу над ошибками — своими, а не спихивать их на спасительное "татарское иго", которое кануло в Лету уже на заре великорусской истории, после чего в ходе нее не раз возникали развилки, на которых русские сами выбирали свой путь”.

Обретя свою историю, нужно браться за свой характер, свой менталитет. Переделать его “сверху”, разумеется, невозможно, как невозможно навязать человеку чуждые ему ценности без серьезных последствий для его психики. Но можно и нужно избавляться от всего плохого. На это уйдет как минимум два поколения. Бабушки вряд ли перестанут рассказывать внукам о своем “счастливом детстве”, однако эти рассказы должны сопровождаться комментариями, почему для одних детство было счастливым, а другие плюются, заслышав аббревиатуру СССР и называют то время презрительно “совком”.

Получится ли? Даже не знаю, но стараться надо.

Менталитет не приобретается однажды и навсегда, он способен укрепляться, обогащаться и трансформироваться. В результате великих исторических перемен и новых воскрешений он может подвергаться качественным изменениям. Но это длительный исторический процесс, охватывающий большой отрезок времени.

Легче будет колонизированным народам — они вспомнят свою идентичность, она у них не истреблена до конца, их прошлое полно героической борьбы за независимость и богатой культурой, в них живет сильный национальный дух и национальное самосознание. Многими оно забыто, но вспоминать всегда легче, чем начинать с нуля. Не сомневаюсь, что воспитательная работа в независимых республиках Северного Кавказа, Сибири, Урала, Слобожанской Украины будет проводиться на государственном уровне, чтобы у российских патриотов даже не было мысли о том, что кто-то будет встречать их там цветами.

Сложнее будет нам, так называемым русским, от начала и до конца придуманной нации, с украденной историей. Потому, что очистив себя от наносного, мы с удивлением обнаружим… ничего или почти ничего. Тогда кто-то станет искать свои финно-угорские корни или славянские корни, а кто-то продолжит цепляться за “русский мир”. Однако вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Будет лучше, если этот “русский дух” останется лишь в истории, как осталась там Византия или Персия безо всяких ресентиментов и реваншизма.

“Параметры ментальности не вшиты в ДНК, этнический код или нечто подобное, как и не предопределены провидением свыше, — считает Василина Орлова. — Скорее, они являются частью культурного кода, культурными установками, которые, в свою очередь, вырабатываются в ходе исторического опыта, в том числе в ходе политических побед, таких, как Майдан, в то время как у россиян есть опыт политических поражений, таких, как Болотная”.

Надеюсь, у моей родины, как бы она не называлась в дальнейшем и где бы не проходили ее границы, еще будет положительный опыт.

Давайте для начала перестанет натягивать на себя чужую шкуру и признаем, что мы — такие, какие есть, со всеми своими недостатками. Если мы начнем с ними бороться и воспитывать в себе достоинства, возможно из нас получится нация на самом деле великая. Например, такая же великая, как англичане или французы, как американцы. Кстати, американцы — отличный пример того, как из совершенно разных по происхождению людей может получится единая нация, не стесняющаяся своего недавнего происхождения и успевшая тем не менее доказать миру свое действительное величие.

В общем, Поносили шапку Мономаха и хватит, пора возвращать.