Недавно натолкнулся на работу Иоанна де Галонифонтибуса «Книга познания мира», в которой имеются довольно интересные сведения о народах Дагестана.

Итак, по порядку.

​Сначала он описывает в целом Кавказ, в следующем разделе – Черкесию, далее – Абхазию и Мингрелию, затем – Грузию.

Таким образом, он сначала двигался вдоль Черного моря на юг, потом по территории Грузии в восточном направлении.

Закончив раздел о Грузии, он начинает раздел «Дагестан. Лезги. Албания» следующими словами:

«Следуя на восток, за пределами этой страны можно найти много других народов различных вероисповеданий прежде чем достигнешь Каспийского моря, города Железных ворот, который есть Шаки (в рукописи - ad civitatem Porte ferre videlicet Saki)…».

Вероятно, тут Галонифонтибус что-то напутал или его записки неправильно прочитаны, потому что сведений о том, что в Шаки (Шеки) были Железные ворота, нет. К тому же сам он чуть позже описывает уже Дербент.

На мой взгляд, предложение надо читать так:

«Следуя на восток, за пределами этой страны (то есть Грузии) можно найти много других народов различных вероисповеданий прежде чем достигнешь Каспийского моря, города Железных ворот, и эта территория (населенная многими другими народами до того, как достичь Железных ворот) есть Шаки».

Это становится очевидным из дальнейшего текста:

«Здесь живут также грузины, сарацины (в рукописи Saraceni), даргинцы (в рукописи Thurigi) и лезгины (в рукописи Lazi). Между этой местностью и горами обитают две народности: встречаются лакцы (в рукописи Laggi) и даргинцы (в рукописи Turigi).».

Не знаю, какой специалист так небрежно идентифицировал народы, упомянутые Галонифонтибусом, но здесь явная ошибка, потому что следующее предложение разбивает в пух и прах такую идентификацию. Оно звучит так:

«В северной части страны расположены высокие горы, тянущиеся до самого Каспийского или Бакинского моря.».

Давайте посмотрим, где живут лакцы и даргинцы. Ареал исторического проживания этих народов находится на северной стороне Большого Кавказа, т.е. «высокие горы, тянущиеся до самого Каспийского или Бакинского моря» (Кавказский хребет) находятся от них к югу, а не к северу. Стало быть, Галонифонтибус пока пишет исключительно о Закавказье, потому что только в этом случае Кавказский хребет находится на севере.

Итак, лакцы и даргинцы точно отпадают, если, конечно, не допустить, что в те времена, т.е. в 15 веке, лакцы и даргинцы жили в Закавказье, но таких сведений нет ни в одном источнике, и их ареал всегда находился на Северном Кавказе.

Далее мы читаем:

«… на равнине и у подножья гор проживают различные народности и каждая имеет собственный язык. В своей религии они также следуют грузинам, но кроме уже упомянутых, они имеют несколько своих собственных церемонии. К востоку от этой земли живут лезгины (в рукописи Lagzi). Они имеют свой собственный язык.».

​Теперь попробуем идентифицировать упомянутые наименования народов (Saraceni, Thurigi, Lazi, Laggi, Turigi, Lagzi):

1) Saraceni. Это вероятно арабы или персы или вообще мусульмане;

2) Thurigi. На даргинском даргинец – дарган, а даргинцы – дарганти. Сходство с Thurigi минимально возможное. Буквой h в латинском, как правило, обозначали придыхание, но вполне возможно, что Галонифонтибус мог буквосочетанием th обозначить и звук тI, для передачи которого у него не было иных букв. Как рассказывают сами ахтынцы, в древности Ахты носил название ТIури. Может, Thurigi – это тIуригуь, где «-гуь» - это аффикс территориальной принадлежности, нынче сохранившийся лишь в яркинском диалекте, а в той местности звучавший как «-ги»? Но при всей красивости такого предположения, я все же склонен думать, что Thurigi означал тюрков, потому что Ахты находится не в Закавказье. К тому же, в ахтынском диалекте имеет место аффикс «-жуь», а не «-гуь»;

3) Lazi. Это либо написанное с ошибкой слово «лезги», либо житель лезгинского селения Лаза в Кабалинском районе, что в принципе совпадает с Шекинской зоной влияния;

4) Laggi. Возможно, это леггуь, т.е. лег с добавлением аффикса «гуь». Это подкрепляется следующим этнонимом;

5) Turigi. Это почти наверняка те же Thurigi, т.е. либо тIуригуь, либо тюрки;

6) Lagzi. Тут, как говорится, уже не перепутаешь. Очевидно, что это точно лезгины.

Итак, сразу надо оговорить, что скорее всего в древнем языке все это звучало чуть иначе. Сочетание звуков «ля» Галонифонтибус наверняка записывал как «la», а не «le». Т.е. в реальности Laggi и Lagzi звучали как Лягги и Лягзи (или Ляггуь и Лягзуь).

Если вы заметили, Галонифонтибус обозначил, что Лягзи (Lagzi) живут «к востоку от этой земли», т.е. к востоку от Шаки. К востоку от Шаки (Шеки) находится Кубинская зона, в которой свой диалект лезгинского языка, в котором в древности лезгинский аффикс территориальной принадлежности «-ви» (ярк. –гуь, ахт. -жуь) звучал как «-зуь». Нынче он утрачен, хотя ещё в 19 века он был зафиксирован. Об этом я напишу позже.

Далее Галонифонтибус уже пишет действительно о Дербенте, куда от Кубинской зоны рукой подать:

«Они (т.е. Lagzi) живут в горах и здесь все еще видны стены, построенные Александром Великим для того, чтобы отгородиться от народов гога и магога. Город, находящийся между Каспийским морем и горами, и именуемый Железными Воротами, также находится вблизи. Место это представляет собой чрезвычайно узкий проход…. По этой причине его по-персидски зовут Дербенд... Жизнь этих лезгин (Lagzi) регулируется кажется всеми существующими законами. Некоторые из них следуют за сарацинами, другие - за грузинами, а некоторые - за христианами. Они очень быстро ходят и являются прекрасными стрелками…».

Таким образом, упомянутые народы (Lazi, Laggi, Lagzi) являлись лезгинами или лезгиноязычными народами. Относительно других (Saraceni, Thurigi, Turigi) есть сомнения, но это точно не лакцы и даргинцы.

Яркар Магомедов

Шабан Хапизов

Одной из важных вех в истории Восточного Кавказа XVIII в. является ожесточённая и самоотверженная борьба дагестанцев против попыток правителя Ирана Надир-шаха покорить и закабалить этот регион. Надир-шах с 1734 г. до своей смерти в 1747 г. пытался взять контроль над Восточным Кавказом, причинив огромный ущерб народам Дагестана.

Нашествия Надир-шаха

Становление Надир-шаха происходило в условиях почти развалившейся страны, когда центром Ирана правили афганцы, а окраинами завладели соседние страны. В это время появился новый лидер, который смог постепенно захватить власть в свои руки. Выходец из турк­менского племени Афшар, Надир вначале представлял себя как военачальника, призванного спасти Иран от иноземной оккупации, но постепенно стал фактическим правителем страны, а в 1736 г. официально короновался и стал именоваться Надир-шахом.

После крупных побед в Средней Азии и Индии в 1739–1740 гг. Дагестан оставался для Надир-шаха досадным напоминанием о его беспомощности перед лицом мужественного и свободолюбивого народа, который неоднократно наносил ему тяжёлые удары. Кроме того, после убийства аварцами Цора в 1738 г. его брата Ибрагим-хана Надир-шах, согласно персидским источникам, «день и ночь проводил в мыслях о мести и наказании жителей Дагестана». На обратном пути из Индии Надир-шах отправлял послания дагестанским правителям и кадиям, призывая их к покорности и угрожая карательными экспедициями. Не получив ответа и опасаясь расширения вооружённого восстания в Ширване, Надир-шах снарядил большой отряд под командованием сардара Мухаммед-Али-хана и Гани-хана Абдали. Им был дан приказ организовать массовые депортации дагестанцев в иранскую провинцию Хорасан, расположенную на границе с Афганистаном и Туркменистаном.

В фирмане Надир-шаха от раджаба 1154 г. х. (с 12 сентября по 11 октября 1741 г.) говорится, что «шла подготовка трёх тысяч семей для переселения: тысяча — из кайтагских селений, тысяча — из акушинских и тысяча — из кумухских. Аварцы, которые живут в этой стороне, являются зачинщиками бунта, не отдают своих семей. По этой причине сбор людей в этой области приостановить. Необходимо их наказать, затем возобновить выселение людей тех мест». Таким образом, из слов Надир-шаха следует, что сопротивление в Дагестане только частично сорвало его планы по выселению горцев в Иран.

После того как Надир-шах потерпел поражение в сентябре 1741 г. в Андалале, он вернулся в Дербент и решил подорвать военный потенциал дагестанцев путём массового переселения жителей Южного Дагестана, в то время как выселение жителей Горного Дагестана было отложено.

Историограф Надир-шаха подробно описывает попытку Надир-шаха в конце 1741 года организовать выселение дагестанцев. Первым делом иранцы попытались покорить и выселить табасаранцев. Согласно Мухаммад-Казиму Мерви, «часть лезгин, известная под названием табасаранцев, была зловреднейшей из упомянутого племени. У этих табасаранцев было два предводителя, один из которых звался Каранаф, а другой — Кади-хан. У каждого из них было под властью тридцать тысяч лезгинских семей. В это время некоторые из предводителей [которые были у Надира] пошли и успокоили предводителей табасаранского племени многими доводами и бесчисленными обещаниями и доставили их с большими подношениями и подарками к победоносному стремени владыки эпохи. Они удостоились чести целования престола и были возвеличены шахиншахской милостью. Те два предводителя в присутствии шахиншаха эпохи заверили, что приведут к мироукрашающему двору все племена и народы Дагестана... Несколько дней хакан, покоритель мира (Надир), пробыл в тех пределах в ожидании, не прибудут ли шамхал и Сурхай к победоносному стремени. Каждый день он отправлял строгих и суровых сборщиков к лезгинскому племени для доставки продовольствия и заложников».

Организация депортаций лезгин

Уже упомянутый выше Мухаммад-Казим пишет, что лезгины, узнав о предстоящем переселении, рассудили следующим образом: «Не потребует ли теперь двух тысяч заложников, а когда подчинит всех целиком, то не отправит ли большую часть из нас в Хорасан? Лучше будет, если мы доберёмся до неприступных укреплений, прибегнем к защите тех мест и будем там сражаться. Может быть, и не будем изгнаны из исконной родины в малоизвестную страну».

Надир-шах послал в разные области Южного Дагестана своих сборщиков с вооружёнными отрядами, чтобы организовать сбор провианта и переселение семей в Дербент, чтобы оттуда направить их в Среднюю Азию и Хорасан. В течение нескольких дней сборщики, отправленные по селениям для сбора продовольствия и переселения семей, были убиты жителями Южного Дагестана. Исключение составили несколько сборщиков, которые хорошо обходились с лезгинами, — их разоружили и пешими отправили в лагерь Надир-шаха, который был взбешён этим фактом. Он приказал казнить майсума и кадия Табасарана, а также пять-шесть тысяч табасаранцев. Также гнев Надир-шаха был направлен против рутульцев, поскольку ими убиты направленные к ним сборщики. Надир-шах направил войскам приказ: «Так как бунт и мятеж начали люди Табасарана и Рутула, лучше будет в первую очередь пойти на них, стереть их с лица земли и перебить жителей того края. После этого [мы] выступим против других племён». Однако на помощь в Табасаран, согласно Мухаммад-Казиму, явились войска аварского нуцала и кайтагского уцмия, а самое главное — табасаранцы организовали в ущелье близ селения засаду для войска Надир-шаха. В итоге армия Надир-шаха потерпела в этом сражении сокрушительное поражение и потеряла только убитыми около пяти тысяч воинов.

Надир-шах укрепился в своём лагере, располагавшемся около селения Дарваг Табасаранского района, и приказал своим военачальникам строить большие заграждения и старательно охранять укрепления. По словам придворного историографа, «от коварного поведения тех племён [Дагестана] разгорелось пламя гнева у владыки эпохи [Надир-шаха]. [Он] назначил Мухаммад-Али-хана каджара, разведчика Ата-хана и Курбан-бека узбека с примерно двенадцатью тысячами человек пойти на табасаранское, ахты-паринское и прочие племена, подчинить их и сделать так, чтобы по возможности без боя снять их с места и привести к победоносному стремени».

В итоге Надир-шаху путём подкупа местных правителей и угроз удалось добиться того, что жители низовий Самурской долины покорились воле правителя Ирана. По словам Мухаммад-Казима, «племена, жительство и убежище которых было около Самуркапи», т. е. в равнинной части Самурской долины, кто с боем, а кто без боя подчинились Надир-шаху, а их предводители явились в лагерь Надир-шаха. Поимённо названы следующие микрорегионы исторического Дагестана: Курели(ныне Сулейман-Стальский и Курахский районы Дагестана), Кубели (Кусарский и отчасти Кубинский районы Азербайджана), Угурлу (восточная часть Магарамкентского и южная часть Дербентского районов), Ахты-паре(Ахтынский район).

По словам историографа Надир-шаха, «волей-неволей люди тех племён согласились с этим, снялись со своих родных мест и прибыли в Дербент». На приказ Надир-шаха готовиться к переселению в Среднюю Азию они якобы ответили: «Как пожелает вдохновенная воля сахиб-кирана, так мы поступим, при условии, если никто не нанесёт ущерба нашему имуществу и нашему положению». Всего к переселению было подготовлено около «четырёх тысяч с небольшим семей», которым Надир-шах «пожаловал вьючный скот и дорожные припасы, на некоторое время поселив их в Шемахинском крае».

В конце 1741 – начале 1742 года Надир-шах ещё несколько раз посылал людей в округа Дагестана в надежде, что, может быть, они подчинятся и станут служить ему, однако дагестанцы, зная о планах Надир-шаха, оказывали ожесточённое сопротивление и наносили ощутимые удары по войскам каджаров. Особенно выделяется в хронике Мухаммад-Казима «табасаранское племя», представители которого «больше других упорствовали в злобности и испорченности… Желая отомстить за кровь [своих родственников], они днём и ночью не спали и не ели, подстрекая жителей Дагестана на борьбу и битву». Повторная попытка Надир-шаха покорить Табасаран закончилась безуспешно, и ему пришлось вернуться к берегам Самура.

Поселение лезгин в туркменском городе Мерв

Английский купец Джонас Хенвей, побывавший в 1740-х гг. на Каспии, пишет в этой связи следующее: «Однако страх пред его оружием побудил некоторых лезгин в южных регионах подчиниться. Часть из них он перевёз в значительном количестве в Хорасан, дабы населить эту провинцию и предотвратить их будущие попытки вторжения в персидские пределы. Сделано это было только для того, чтобы досадить остальным лезгинам».

Согласно историографу Надир-шаха, спустя три месяца после переселения лезгин в Шемаху, «в 1155 году хиджры его величество сахиб-киран эпохи приказал четырём тысячам семейств из лезгинского племени сняться с места и направиться в Мервскую область в сопровождении Али-Наки-бека и нескольких других йасаулов светлейшей ставки. В том же году привели их [лезгин] в Мервскую область и поселили за пределами крепости на восточной стороне, называемой Дарвазее Джума, в направлении Туркестана. Триста человек из того племени в Мервской области зачислили в отряды мулязимов, тысячу двести человек определили заниматься сельским хозяйством на земле халисе. Остальные занимались своими делами и добывали средства к жизни своим ремеслом».

Поскольку 1155 год хиджры наступил 7 марта 1742 года, то логично предположить, что выселяемые в Среднюю Азию лезгинские семьи были оставлены в Шемахе до наступления весны 1742 года, когда под конвоем были направлены на территорию современного Туркменистана. Здесь лезгины были поселены на восточной окраине города Мерв (с 1936 года этот город переименован в Мары), за пределами крепостной стены в квартале Дарвазее Джума. Около 300 лезгин были записаны в число мулазимов, т. е. в число военного сословия, обязанного состоять на службе у местного хана — наместника. Около 1200 семей занимались сельским хозяйством на государственных землях, а остальные занялись ремеслами и стали таким образом полноценными горожанами Мерва. Судя по имеющимся источникам, лезгины Мерва составляли на тот момент около трети населения города.

В 1745 г. наместник Надир-шаха пытался переселить население Мерва в Бухару, однако, как следует из источников, «из числа жителей Мерва от переселения в Бухаруотказалась группа находившихся там лезгин, мукаддамов и муганцев» . Однако, на наш взгляд, часть лезгин, особенно записанные в состав военного сословия, была переселена всё же в Бухарское и Хивинское ханства. Основанием для такого вывода является наличие в историческом источнике «Гулыпан-уль-мулюк» сведений о первой большой партии лезгин, пришедшей в эти ханства в составе войск Надир-шаха в середине XVIII в.

Переселение лезгин из Мерва в Бухару

Та же участь постигла и основную часть лезгин, проживавших в восточной части города Мерв. В 1785 году бухарский хан Шахмурад покорил независимое Мервское ханство и расселил его жителей по своему ханству в окрестностях Бухары. Мир Абдул-Карим ал-Бухари пишет, что «как только Шах Мурад-бек, правитель Бухары, захватил Мерв у Байрам Али-хана, каджара, он убил Байрам Али-хана и переселил население города в Бухару». Это переселение помогло возродить Бухару. Например, восстановление шелкоткачества в Бухаре связывается с поселением там жителей Мерва, переселённых Шахмурадом в Бухару. Тогда же в Бухару были переселены и лезгины Мерва.

Весьма ценные сведения о лезгинах Средней Азии мы встречаем в сочинении военного офицера Российской империи, направленного в 1820 году в Бухарское ханство в составе дипломатической миссии. При руководителе посольства находился военный офицер гвардейского генерального штаба Е.К. Мейендорф. Ему предписывалось составлять маршруты путей, на основании чего подготовить «Общую генеральную карту», и вести журнал «путеследования в Бухару и обратно». В его труде подробно описан этнический и племенной состав населения Бухарского ханства. По его словам, «помимо узбеков и таджиков, в Бухаре обитают туркмены, арабы, калмыки, киргизы, каракалпаки, афганцы, лезгины, евреи, цыгане и, наконец, несколько тысяч персов, большая часть которых является рабами. Трудно, я думаю, встретить маленькое государство, которое включало бы в себя такое множество национальностей». Всё население Бухарского ханства он оценивал в 2 млн 478 тысяч человек, из которых 1,5 млн составляли узбеки, 650 тысяч — таджики, 200 тысяч — турк­мены, 50 тысяч — арабы и т. д. Численность лезгин им оценивается в 2000 человек.

Вместе с тем он ошибочно полагал, что «часть афганцев и лезгин в Бухаре происходит от заложников, взятых Тимуром. Мне передавали, что в этой стране есть также китайцы подобного же происхождения. Лезгины весьма немногочисленны; они живут вокруг Самарканда и ещё говорят на родном языке. Об этом я узнал в Бухаре от одного армянина, понимающего по-лезгински».

Логично предположить, что лезгины, будучи относительно немногочисленной группой в крупных городских центрах Средней Азии, довольно быстро ассимилировались. По крайней мере, к концу XIX века, когда регион вошёл в состав Российской империи, исследователи и чиновники уже не пишут о лезгинских общинах в Самарканде и Бухаре.

Вместе с тем пребывание лезгин в этом крае не прошло бесследно. Этнографу О.А. Сухаревой удалось установить интересный факт, что одна из трёх частей крупного квартала Шохи Ахси в Бухаре (к югу от Самаркандских ворот) носила название Лязгихо («лезгины»). В конце XIX – начале XX в. лезгин в квартале уже не было, но название сохранилось.

Данный квартал находится на северо-восточной окраине старой Бухары. Таким образом, лезгины проживали в районе расположения в Бухаре мечети и ханака (местопребывание суфиев) Файзабад, которые были построены в 1598–1599 годах. Эта мечеть, прихожанами которой состояло население квартала Шохи Ахси, служила как для ежедневных пятикратных намазов, так и для пятничных, общих молитв. Она была также местом совершения ритуальных собраний суфиев и местом временного пристанища дервишей. Благодаря поселению лезгин в этом квартале Шахмураду удалось восстановить функционирование мадраса и ханака, которые пришли в запустение в прошлые годы.

Новая волна лезгинских переселенцев появилась в этом крае уже на рубеже XIX–XX веков, когда началось активное строительство Среднеазиатской железной дороги. В частности, на самаркандском участке железной дороги работало 330 лезгин. К примеру, в Самарканде в местном железнодорожном депо некоторое время работал известный впоследствии лезгинский поэт Сулейман Стальский

Друзья! Нами найдено
уникальное письмо в стихах, написанное Казанфаром
из Мамрача
великому Етиму Эмину.
⠀
Оно лишний раз доказывает, что именно при нём, при Эмине, и благодаря ему письменность превратилась в полноценный инструмент лезгинской культуры, что породило лезгинскую литературу.
⠀
Здесь приводим копию этого письма, написанного на лезгинском языке, но арабскими буквами, а также приводим его текст, написанный кириллическими буками и в дословном переводе на русский язык. Читайте и наслаждайтесь:
⠀
(На) веси гуз дустар мийир тIун айиб,
Фелекдиз писди инсан я дуьньяда.
Шингъардин къаншарда лекIвенз гьар са тIиб,
Лачин, тайгъун перишан я дуьньяда.
⠀
(По нам справляя поминки, не стыди же ты нас,
Для небосвода худшее /творение/ - это человек.
/Нынче/ с кречетом на равных говорит каждая сова,
Белые сокол и ястреб печальны в этом мире.)
⠀
Авач и дуьньяда, гайитlани чан,
Дуст я лугьуз рекье чир жедай инсан.
ЧIур тахьана вучда ихьтин пис заман:
Са(д)-садавди пис душман я дуьньяда.
⠀
(Нету в мире, если даже и душу отдашь /за него/,
Того, кого другом познаешь в пути.
Как же не стать поганым этому плохому времени,
/Когда/ все друг с другом заклятые враги в этом мире.)
⠀
Дустари са-садан атIуда дабан,
Къаст авач са(д)-садав туькlуьз гьич садан,
Агалтна са(д)-садахъ нехирбан, чубан, –
Дилиярин хупI девран я дуьньяда.
⠀
(Друзья друг другу сзади отрезают пятки,
Нет ни у кого и намерения ладить с другими,
/Нет намерения/ у скотника с чабаном сплотиться, –
Безумные вольготно себя чувствуют в этом мире.)
⠀
Чинал рахаз гьар сада(н) мез гуьзел я,
Килигайтlа, рикlер адал бедел я.
Халкьа(рин) арада им са мисал я:
Дере хелвет туьлки хан я дуьньяда.
⠀
(Перед тобой у каждого язык красиво говорит,
/Но/ присмотришься, на языке /у них/ не то, что в сердцах.
Среди народа это является пословицей:
Лиса станет ханом в пустынном месте в этом мире.)
⠀
Эй Дили-вирана, къелем яхъ гъиле,
Душманарин чанда тваз са велвеле.
Бес я ваз дуьньяда Эмин дуствиле –
Фасикьвилиз ам Шагьбан я дуьньяда.
⠀
(Эй Дили-вирана, перо возьми в руки,
Чтобы вселить в души врагов смятение.
Довольно в этом мире, чтобы Эмин был для тебя другом, -
Для всего дурного он главный судья в этом мире.)
⠀
p.s.
Это письмо - ответ на письмо Эмина, которое всем известно в искаженном виде как его абстрактное стихотворение. Мы нашли запись 140-летней давности письма поэта Казанфару и в скором времени намерены опубликовать его в виде, в котором оно было известно в те далёкие года...

Мансур Куьреви

Х.Х.Рамазанов, А.Р. Шихсаидов

«В 1741 году во главе 150-тысячной армии Надир-шах прибыл в Шемаху. Оттуда он направил в Дагестан несколько крупных отрядов войск для подавления восстания дагестанских народов.
⠀
Однако этим отрядам не удалось справиться с восставшими горцами. Тогда шах в третий раз лично прибыл в Дагестан, чтобы усмирить горцев.
⠀
Персидские войска встречали со стороны дагестанских народов упорное сопротивление.
Войска Надир-шаха приблизились к ричинской крепости.
⠀
Ворвавшись в селение, войска шаха учинили погром, разграбили имущество жителей и устроили шах-харман.
⠀
Опустошая все на своем пути и неся при этом большие потери, персидские войска вступили в Кази-Кумух 14 августа 1741 года. Сурхай-хан сдался на милость шаха.
⠀
После этого Надир-шах направился в Кайтаг. Кайтагский уцмий, как и Сурхай-хан, прекратил сопротивление и сдался, хотя подвластные ему жители продолжали борьбу.
⠀
В октябре 1741 года Надир-шах послал сильный отряд против Табасарана и Кайтага. В сражении шахские войска были разбиты.
Решительное поражение потерпел Надир-шах в Аварии от объединенных отрядов горцев Дагестана. «Из тыла вражеских войск пробирались в Аварию лакцы, даргинцы, кубачинцы, лезгины, кумыки, кайтаги».
⠀
Остатки разбитой армии Надир-шаха отступили к Дербенту с тем, чтобы вести затяжную войну с горцами Дагестана, причем шах потерял почти половину армии, всех лошадей.
Остатки разгромленной армии и на этот раз расположились на севере Дербента. Надир-шах стал воздвигать здесь военные сооружения. Впоследствии эта местность получила название «Иран-хараб» (гибель Ирана). Очевидец событий, русский резидент при персидском дворе Калушкин, писал в конце 1741 года, что шах «от лезгинцев много потерял силы, был многократно от них разбит».
⠀
Надир-шах организует несколько безуспешных карательных экспедиций на территорию лезгин и табасаранцев.
⠀
Горцы, в свою очередь, от пассивной обороны стали переходить к активным действиям против шахских войск, расположенных лагерем недалеко от Дербента.
⠀
«Набеги дагестанцев, - писал Бутков, - весьма беспокоили его (Надир-шаха - X. Р.) войско».
⠀
Нападения были настолько частыми, что Надир-шах в июле 1742 года вынужден был укрепить свой лагерь на пути от местечка Гимейды.
⠀
Беспрерывные нападения горцев, их партизанские вылазки, совершенно дезорганизовали снабжение армии шаха из внутренней Персии.
В 1742 году части иранской армии направились в Кумыкскую степь, Самурскую долину, Табасаран, Кайтаг, Аварию.
⠀
Во главе войск, отправившихся в Аварию, был сам шах. Из Аварии наголову разбитые шахские войска отступили, не добившись никакого успеха.
⠀
Остатки разбитой шахской армии, возвращаясь из Аварии в Дербент по Самурской долине, осадили селение Тублюк.
⠀
Шахские войска в течение трех дней держали в осаде селение Кудиль, но они так и не смогли его взять вынуждены были отступить, заключив с жителями мир.
⠀
В 1742 году Надир-шах трижды во главе 30-тысячной армии вторгался в Табасаран с целью наказания восставших жителей и каждый раз отступал, неся большие потери. Только в одном бою с табасаранцами было убито 800 шахских солдат и сам шах едва не лишился жизни.
⠀
В ноябре того же года большой отряд иранских войск был наголову разбит в верховьях реки Дарбах.
После 1742 года Надир-шах не предпринимал серьезных попыток проникнуть в горы. Его армия стала таять под непрекращающимися ударами дагестанцев. К тому же в его армии начались голод и болезни.
⠀
Русский резидент Братишев, называя победы шаха гнилыми, отмечал, что «через два года в дагестанской стороне достигнуть не мог, что государство свое подорвал, народ истощал, войска растерял и остальное крайне изнурил».
⠀

Рустам Расулов

Я думаю, тем, кто читал про Хаджи Давуда, должно быть известно имя Али бея Бедреддинзаде, подготовшиго тайное донесение о Сефевидском Иране для великого визиря Османской Империи. Не буду вдаваться в подробности данного труда, а ограничусь интересными моментами, непосредственно связанными с Хаджи Давудом: уверен, многие найдут для себя много интересного. Мне кажется, о Давуде мы знаем не все или не очень много.

1. Оказывается, ханом Хаджи Давуд стал по жребию, когда Сурхай отказался от предложения стать ханом Ширвана. Читаем:
"..Когда [Давуд-бей] задумал самому стать [75] правителем Ширвана, он сказал, что «во время завоевания, на предложение вам [стать правителем], вы отказались, а когда бросили жребий, то оно попало мне, на что вы дали согласие. А теперь такое рассуждение неуместно», и замолчал. И Сурхай-бей ушел в предгорье Албуруза...".

2. Десятки тысяч туркменских племен Муганской степи приняли подданство Давуда и проявили ему доверие, когда он захватил эту степь. Читаем:
"..Эльхадж Давуд-бей, взяв на этот раз к себе Уцмия Ахмед-бея, совершил со своими воинами поход на степь, известную под названием Муганчёлю, находящуюся на Тебризской стороне, и стал победителем под покровительством Всевышнего Аллаха.

Проживающие в упомянутой степи все туркменские племена в двадцать—тридцать тысяч шатров, которые переселились сюда исстари с Богохранимой страны, приняли подданство Давуд-бея и проявили ему большое доверие. А [Давуд-бей] назначил им правителя и таким образом завладел [он] этими местами...".

3. Оказывается, что Хаджи Давуд захватывал не только Ардебиль, но и Тебриз. Читаем:
"...Эльхадж Давуд вместе с воинами-суннитами Ширвана и лезгинами прибыл в Тебриз через вышеупомянутую Муганскую степь, и когда, по воле Аллаха Всевышнего захватил [город], решил собрать вместе всех своих товарищей и готов был направиться в Реван, в Эчмиадзин как принял во внимание, что продовольствия в этот благополучный год у них было мало — в окрестных районах был голод — довольствовались судьбой и вернулись обратно..."

4. Оказывается Давуд отказался от захвата Баку и Дербента, и вот почему - читаем (интересен также момент, ято население Баку и Дербента были суннитами):
"...порт Ниязова находится около этих [крепостей], но ввиду того, что [Ниязова] не имеет крепости, сунниты захватили его. Хотя большинство жителей в упомянутых крепостях [имеется в виду Дербенд и Баку — Г. М.] являются суннитами, но, вследствие того, что [эти крепости] находятся в руках кызылбашей, [Хаджи Давуд[ отправил своего сына Сулейман-бея на окончательной захват окрестностей [этих крепостей] и их самих, то жители упомянутых крепостей, стали просить его: «С давних времен мы с вами были соседями и в течение того же времени у нас с вами были дружеские связи, а [потому] мы не станем возражать сдаче упомянутых крепостей. Однако, сдача [крепостей] без боя несовместима с [нашей] честью и мужеством. [76] Вместе с тем у нас есть опасение, что после окончания [битвы] нам придется перенести тяготы. А если и будет битва, нас постигнут еще большие трудности. Битва эта добрососедству нашему нанесет ущерб, от этого и вам пользы не будет. Но пусть захват этой крепости будет повременен за счет захвата Ардебиля. Захватите его (Ардебиль) — эти крепости к вашим услугам».

Упомянутый Сулейман-бей попросил разрешения у отца [на возвращение], и тот разрешил ему, а [Сулейман-бей] в соответствии с данным указом покинул [эти места]..."

5. "...Аджемы, вследствие чрезмерного бессилия, были разгромлены; о чести и славе же названия, «кызылбаш» стали забывать, «словно оно исчезло и позабыто», и разговоры о них вовсе прекратились.

И до сего времени у них как с агванами, так и лезгинами и прочими было много войн, но ни разу ни одна из них не увенчалась успехом;, всегда они терпели поражения, были отвергнуты [Аллахом] и осуждены. Не вызывает сомнения, что, если кто-либо из правителей, султанов, глав ополчений и не будут бунтовать, то они (кызылбаши) не в [77] силах ответить им, а в случае выступления сильного врага теряются, не умея оказать ему и малейшего сопротивления...".

6. Давуд был также правителем Джара:
"...И поныне упомянутый Давуд-хан является владыкой Ширвана и правит знатными людьми Джара, а купцы и торговцы, будучи в период его правления в спокойствии и безопасности, идут туда и обратно (т. е занимаются торговлей — Г. М.)..."

Источник:
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVIII/1700-1720/Bedreddin_zade_ali_bey/text1.phtml?id=12451

Еще добавлю: думаю, нас ждут интересные сведения о нашем народе, если изучить фонды «Турецких рукописей» библиотеки Стамбульского Университета. Я, кажется, видел копии обложек турецких книг, посвященных Ширвану, то есть, такие книги существуют, и их, уверен, много.

Известный азербайджанский историк, доктор исторических наук, профессор Сара Ашурбейли в 1992 году написала книгу «История города Баку».

Книга посвящена средневековой истории города Баку. Кстати, надо заметить, что автор использовала большое количество исторических источников.

Книгу можно скачать на сайте президентской библиотеки Азербайджана.

Но коснемся нашей темы. На странице 135 книги автор пишет:
«...По сообщениям источников, ремесленники и беднейшее население городов часто поднимали восстания в XI—XII вв. против правителей, назначаемых то ширваншахами, то сельджуками.
Сохранившиеся названия некоторых мечетей и караван-сараев на территории старой крепости Баку, позволяют сделать предположение о разделении города в этот период на ряд кварталов, где селились ремесленники, торговцы и другие слои населения города. Известно, что мечети обычно строились в главных ремесленных и торговых кварталах города и часто назывались именем этого квартала, например: Лезги-мечеть — от квартала лезгин, очевидно, ремесленников, славящихся производством холодного оружия и стальных изделий;

Гилек-мечеть — от квартала гилянцев, торговцев шелком; мечеть Баззаз — от торговцев материями. Кварталы города также часто именовались в зависимости от состава населения, например, хаккаклар, т. е. резчики по камню.

В крепости, по-видимому, существовали также кварталы, где селились торговцы из других стран Востока — китайцы, индусы, бухарцы и др...».

Как видно, автор прямо и косвенно указывает, что одними из жителей Баку в средние века были лезгины (эту же деталь автор повторяет на стр. 191 данной работы: "...жители ряда селений Апшерона были ираноязычными татами, некоторые села состояли из тюркоязычных племен, а жители Баку в основном были тюрки и некоторые другие народы: лезгины, иранцы и т.д..."), давшие название кварталу, а квартал, соответственно, дал название Лезги-мечети.

Я думаю, теперь понятно, почему мечеть получила название Лезги-мечеть. Иными словами, получается, что версия о том, что мечеть назвали Лезги лишь в конце 19 - начале 20 века не выдерживает серьезной критики.

Интересный момент насчет мастера Ашура приводится С.Ашурбейли на странице 148:

«..Внутри мечети над мехрабом имеется надпись с датой 567 г. х. (1171—1172 г. н. э.) и именем мастера художественной резьбы — устад-наджжара Ашура сына Ибрагима Бакуйи...»

То есть, мастер художественной резьбы (по-арабски «наджжар») Ашур ибн (сын) Ибрагима создал минбар, а не мечеть, по крайней мере, нет информации, что он построил мечеть, да и к тому же, он указан как мастер художественной резьбы, а не как каменщик и т.д.

Еще одну, не менее интересную, деталь автор приводит на странице 317: здесь она перечисляет селения Абшеронского полуострова, а числе которых и Куркент.

Интересно, есть ли какая-то связь абшеронского Куркента с лезгинским селением Куркент (Курхуьр) в Юждаге?

По характеристике Мухаммада аш Ширвани, село Маза было огромное.

Это подтверждает в определённой мере и осмотр мазинского кладбища: участок, на котором стоят надгробия занимает около 3 га.

В селе Маза был местный правитель-эмир Султан-Мухаммад, сын Абд ал-Азиза, сына Аглаба(АКАК,с. 1072). В его правлении между мазинской знатью, считающей себя потомками газиев, произошла смута из-за хараджа. В составе ее образовалась две группировки, каждая из которых пользовалась поддержкой части простых свободных мазинцев: одну возглавлял Чупан, сын султана Али-бека, сына эмира Султан-Мухаммада, а вторую Мухтар-Али. В течении ряда лет между ними происходило вооруженные столкновения, Но в конце концов дело закончилось примирением противных сторон.

после смерти эмира Султан-Мухаммада эмиром Маза стал вышеупомянуты Чупан сын Султана Али-Бека. Время его правление попадет на период очередного ослабление ширваншахов. Это обстоятельство, по видимому, и позволило эмиру Чупану заключить два соглашения. Первое с Исмаил-Беком и Хасан-Беком, эмирами Куруша, о принадлежности ему повинностей с населения, обитающих вплоть до округов (нахийа) Шемахи, а второе о дружбе, добрососедстве и взаимопомощи при нападении на неверных с восседавшим на султанском троне в городе Шемахи правителем (вали) вилайата Ширван, Султаном Фаридуном.

Амир Чупан был Амиром Мазы и ряда соседних с Маза лезгинских сел Самурской долины. Покорил Кайтаг и стал основателем династии кайтагских уцмиев. Покорил Кумух и поставил над ними правителя своего родственника Шамхала. Завоевал Западный Дагестан.

Во время своего правления, Амир Чупан упорно защищал Южный Дагестан от набегов ордынцев. В частности он со своим войском обратил врагов в бегство, преследуя противника на его территории.

«Чупан через Грузию пошел в область Узбек-хана и в возмездие за опустошение, произведенное Узбеком во время прихода его в Арран, также произвел опустошение и затем поспешно ушел.

В Дешт-и-Кипчаке в том же году (703 г. по хиджре) скончался Токтай. У него был сын по имени Ильбасмыш и старший эмир Кадак, который желал после Газана посадить на престол Ильбасмыша. Узбек, сын Туличи, в Хорезме сговорился с Кутлуг-Тимуром; под предлогом выражения своей скорби о смерти государя они отправились в орду и в это время аудиенции Узбек вонзил нож в Ильбасмыша, а Кутлуг-Тимур ударил ножом Кадака, и они обоих убили. Царствование перешло к Узбеку, и он вступил на престол султанства. Царствование Узбека в Дешт-и-Кипчаке продолжалось 40 лет.

Родословная его: Узбек, сын Туличи, сына Мунга-Тимура, сына Тукана, сына Бату, сына Джучи, сына Чингиз-хана... Когда стала известна смерть счастливого султана Улджейту, Узбек-хан возымел в душе желание завладеть Ираном. Он высказал это желание и с огромным войском двинулся в этот край. Пройдя Дербенд, он прибыл в Ширван; здесь они занялись грабежом, пока не дошли до берега Куры. Племена илькуни, находившиеся по ту сторону реки, не могли переправиться через нее; они попали к ним в плен. С этой стороны отправились к берегу реки султан Абу-Са'ид и эмир Чупан со всеми другими эмирами. Оба войска расположились по берегам реки, вступили в бой и сражались стрелами. Наконец, Узбек повернул обратно в 718 г.

Когда до Абу-Саида дошло известие об этом, он отправил вслед Узбеку нескольких эмиров, и они проводили его за Дербенд. После этого они вернулись и остановились в Карабаге Арранском... В месяцах 719 г. Так как Абу-Са'ид еще был мал, Чупан забрал его государство в свои руки, решился отомстить Узбеку, собрал войско и двинулся в Ширван. Оттуда он разделил войско на две части; некоторые эмиры отправились из Дербенда к берегу реки Терек, а эмир Чупан со своими сыновьями пошел через Грузию. Узнав об этом. Узбек с своего места обратился в бегство. Это была чрезвычайная смелость ?. Пробыв там несколько времени, они вернулись обратно.

Из Хатая через владения Узбек-хана прибыл посол каана; к нему присоединился посол Узбек-хана. Они оба прибыли в Багдад в орду, выполнили то, что полагается, и ушли обратно. Эмир Чупан отправил их через Хамадан, а сам через Сунин прибыл в Карабаг раньше их. Прибыв, послы увидели, что эмир Чупан в Карабаге и уже приготовил все необходимое для зимовки. Они изумились и удивились этому. Когда весть об этом дошла до каана, то за ним было утверждено эмирство четырех улусов и имя его появилось в четырех ярлыках: по Хатаю, Чагатаю, Дешт-и-Кипчаку и Иранской земле. Отсюда появилась поговорка: «он все обратил в войско и тело держал над сердцем ?».

Абу бакр ал-кутби ал-ахари Тарих-и Шейх Увайс.

История Маза (Пространная редакция).

А.Е.Криштопа. Дагестан в XIII- начале XV вв. — Москва, 2007.

Многие села в Турции
образовали переселенцы
с Дагестана
еще в ХIХ веке.
⠀

Неофициальной столицей
дагестанской диаспоры в
Турции считается Ялова,
туристический городок
на берегу Мраморного моря.
⠀
Лезгины в Турции являются
национальным меньшинством,
в основном представлены потомками
мухаджиров из современного южного
Дагестана и северного Азербаджана
второй половины XIX века.
⠀
Подавляющее большинство в
качестве родного языка говорит
на лезгинском языке.
По вероисповеданию —
мусульмане-сунниты.

⠀
После поражения в
Кавказской войне (1817—1864)
перед горцами стояла сложная дилемма:
смириться с существующим порядком
вещей, либо выбрать другой путь — стать мухаджиром.
⠀
Современная Турция стала
основным
центром миграции
для дагестанцев.
⠀
Сегодня в Турции лезгины проживают
в населенных пунктах:
⠀
Ортажа(лезг. Кӏирне),
Яйлакёй (Балакесир вилайат),
Дагестан (около Бергамы),
Гюнейкин (около Яловы),
Финдиджак (около Измира),
Каялипинар, Эмилрлер, Селимие,
Османие, Султание (в провинции Сивас)
также проживают в Иршадие, Бурса,
Измир, Стамбул,
Анкара и других крупных городах.
⠀
Ортаджа – одно из двух полностью
лезгинских сел Турции.
⠀
Второе село – Дюмберез
(переименованное в тот
же период в Яйла) – также расположено
в иле Балыкесир еще примерно в
50 километрах на север от Ортаджа.
⠀
Кроме того, на западе Турции расположен
еще ряд сел, в которых проживают лезгины:
Гюнейкин (ил Ялова), Лезгикент и Дагестан
(ил Измир) – названия говорят сами за себя.
⠀
Но, в отличие от чисто лезгинских сел Дюмберез и Кирне, они были основаны этнически разнородными переселенцами из различных районов Дагестана, и достаточно быстро, в течение одного поколения, полностью перешли на турецкий язык.
⠀
Нынешнее старшее поколение балыкесирских лезгин – фактически последнее, свободно говорящее на родном языке.
⠀
Конечно, есть энтузиасты, которые посредством современных технологий, прежде всего интернета, пытаются сами выучить язык, интересуются историей лезгин, традициями.
⠀
Многие пытаются найти своих родственников в Дагестане, и некоторые даже ездили на далекую Большую Родину и наладили связи с родственниками.

Сегодня моему деду Абулхаку Абутрабовичу Аливердиеву, профессору, доктору ветеринарных наук, одному из основателей современной дагестанской науки, одному из ключевых разработчиков вакцины против бруцеллеза, ветерану Великой Отечественной войны, исполнилось бы 110 лет.

В 1931 году дед окончил Дагестанский зооветеринарный техникум с рекомендацией продолжить образование в Институте в числе менее 5% выпускников. 1931 - 1934 гг. – главный ветеринарный врач Ахтов. 1933-1934 – одновременно зав. охранно-карантинного пункта временного охранно-карантинного пояса Главного Кавказского хребта. 1934 - 1938 гг. – студент Московского ветеринарного института, по окончании которого получил диплом с отличием. 1938 - 1941 гг. – аспирант кафедры микробиологии Московского ветеринарного института.

Когда началась Великая Отечественная война, был мобилизован в Красную Армию, где служил ветврачом. В ноябре 1941 года был демобилизован и командирован НАРКОМЗЕМом СССР в Казахстан для борьбы с эпидемиями, а также организации размещения животных, прибывающих из прифронтовых регионов.
С 1944 по 1945 год он доцент кафедры эпизоотологии под руководством академика С.Н. Вышелесского в Московском ветеринарном институте.
В 1945 г. Наркомзем СССР по просьбе руководства нашей республики направил его на работу в Дагестанский сельскохозяйственный институт, где он стал заведующим организованной им кафедрой эпизоотологии. С 1948 г. одновременно работает в даг. научно-исследовательской базе АН СССР, с 1951 г. – заведующий лабораторией ветеринарии и микробиологии даг. ФАН СССР, с января 1955 года становится директором института животноводства.

Благодаря его инициативе и труду в 1956 году был создан научно-исследовательский институт сельского хозяйства, где он занял должность заведующего лабораторией микробиологии, физиологии и кормления сельскохозяйственных животных, на базе которой в 1959 году была создана Дагестанская научно-исследовательская ветеринарная станция (Даг. НИВС), где впоследствии и стал директором.
В связи с эпизоотологической обстановкой, сложившейся в республике, подготовил материалы, обосновывающие создание в Республике Ветеринарного института. И в 1967 году постановлением Совета Министров РСФСР Даг. НИВС была реорганизована в Дагестанский Научно-исследовательский ветеринарный институт (Даг. НИВИ).

Отмечен орденами «Отечественной войны Второй степени» и «Трудового Красного Знамени», военными и трудовыми медалями (в том числе «За трудовое отличие»), грамотами Верховного совета ДАССР, медалью ВАСХНИЛ им. С.Н. Вышелесского, тремя медалями ВДНХ СССР за развитие ветеринарной науки и практики

Таким был мой дед.

Наверное, останься он в сороковых в Москве, и ему было бы лучше, да и наука выиграла бы.

Но кто бы тогда поднимал ее в Дагестане?

Сейчас можно то там, то здесь читать, что и до Эмина были поэты, писавшие на лезгинском языке с помощью арабских букв. Наверное, были. Но только при Эмине и благодаря ему лезгинский язык стал языком письменного общения между людьми. Пока один человек пишет свои стихи на лезгинском, это ещё не является зарождением письменности. Временем зарождения письменности на определенном языке можно считать тот момент, когда на письмо на этом языке адресат первый раз отвечает письмом на том же языке, т.е. тот момент, когда письменность становится инструментом общения. Возникает вопрос: каков первый зарегистрированный случай, когда люди обменялись письмами на лезгинском языке?

Ещё в 1960 году А.Г.Агаев в сборнике стихов, составленном им, рассказал, что он получил от Гаджиева Сейфудина из села Векеляр (Векьелар) Касумкентского района текст стихотворения-ответа на лезгинском языке, написанного в 1871 году письмоводителем суда Кюринского округа Казанфаром из Мамрача в ответ на письмо в стихах Етима Эмина, которое в последующем стало известно как стихотворение поэта под названием «Дустуниз» (Другу). В своем сборнике А.Г.Агаев привел тексты посланий на лезгинском языке Эмина из Ялцуга и ответного послания Казанфара из Мамрача. Вот этот обмен посланиями на лезгинском языке и известен в истории как первая переписка на лезгинском языке. К сожалению, следы этой переписки 60 лет назад затерялись…

Мы нашли те самые стихи Етима Эмина и Казанфара из Мамрача, которыми они обменивались в 1871 году. Копия их текстов, записанных арабскими буквами, приводим ниже. В кириллическом представлении послание Эмина выглядело в виде такой газели:

[Эй азиз, Де]ли-Вирана, чун хьтин дустар жедани? [Дустунин] мескен датIана мегер икьван дар жедани?

[…]чир ийидай, белки чаз вун акунайтlа,
[…] акатай бахт(и)суз паяр жедани?

Виридаз дуст авай чка рехъ ачух уьлчуь хьайила, Чаз мегер дуст авай къапу икI кIеви Хейбар[1] жедани?

Алемарин сан я гзаф, гьич садазни вири сад туш, – Дустни масад сад садавди мегер барабар жедани?

Хъсан за пун чир ийидай, белки чаз вун акунайтIа. Ви патав илчи ракъайтIа, яраб вун бизар жедани?

Нече шумуд югъ я хьи, зун Межнун хьана чуьллераваз, Тамарзу я(з) дуст акунихъ, икI рекье цацар жедани?

Дуст дустунин зияратдиз агакьайла, нури-гуьзуьм[2], Дустуниз дустун къапудал мегер бес кафтар[3] жедани?

Етим Эмина лугьуда: «Дуст далудин дагъ язава», Тушиз хьайла, бес гьавайда гьакI мужаррад[4] тIвар жедани?

[1] Хейбар – инал къеле (кьисайрик квай Хейбар къеле).
[2] Нури-гуьзуьм – зи вилин нур.
[3] Садыкьиди «кафтар» гафунин чкадал «дапlар» гаф кхьенва.
[4] Мужаррад – инал гьакIан буш, кьуру тIвар.

Обстоятельства появления этого обращения таковы. В 1867 году барон Петр Карлович Услар приступил к изучению лезгинского языка. Ему в этом помогал тот самый Казанфар из Мамрача, они совершали различные экспедиции в лезгинские сёла. Очередной раз они с бароном «углубились» в лезгинскую среду, заселившись в лезгинском селении Хутаргъ. Вот тогда Эмин написал своему другу, немного подзабывшему его из-за Услара, письмо в стихах, где сказал, что учёных в мире много («алемарин сан я гзаф»), а друга разве можно признать с кем-либо равным («Дустни масад сад садавди мегер барабар жедани?»). И добавил: «Друг за спиной – это гора» («Дуст далуди(хъ) дагъ язава»).

На это письмо Казанфар из Мамрача ответил на лезгинском языке стихами:

Аферин хьуй ваз, вун хьуй сагъ, эй азиз.
Ваз несиб хьуй женнетдин багъ, эй азиз.
Агакьайла а ви чар захъ, хьана зун
Дустарин кьилив уьзуьагъ, эй азиз.

Валлагь, авуна ви кагъазда авай
Маргьабади зи дамах чагъ, эй азиз.
Чир хьана ваз, гьич жедач ахмакьариз
Дуст я дустун далудин дагъ, эй азиз.

Валлагь, авач (садазни) вун хьтин дуст,
Гьар са дустуниз – вун варз, рагъ, эй азиз.
Зун я магьзур, ша Хутаргъиз вун къе физ,
Ви дидардихъ зун я муштагъ, эй азиз.

Хьуй чи дуствал эбеди, на заз чIалар
Гьар вахтунда кхьиз ра(къа)гъ, эй азиз.
На куькIуьрна, стха, вун аллагьди хуьй,
Дели-Виранадиз чирагъ, эй азиз.

Из этих стихов мы узнаём, что все до сих пор ошибались, считая, что литературным псевдонимом Казанфара из Мамрача являлось имя «Бедел-Виране», что означало «Противовес разрушению». Сейчас выясняется, что сам себя он называл «Дели-Виране», что приблизительно можно перевести как «Разбитая душа». Но не это самое главное, друзья. Самое главное для понимания отношений этих выдающихся представителей культуры лезгин – это изумительный комментарий, оставленный Казанфаром на арабском языке под стихотворением. Он написал комментарий такого смысла: «Завершил написание этого бедняга из Мамрача Казанфар (и оно написано) как нечто незначительное в качестве ответа благороднейшему брату, великолепнейшему другу, почтенному малле Эмину – да хранит его Разъясняющий Владыка! Аминь! 13-го рамадана 1288 (25.11.1871), в поселении Хутарг».

Таким образом, друзья мои, мы установили, что Эмина ещё при жизни, когда ему было 31 год, его друзья уже считали тем, кто для них «зажег факел», кто им показывал "дорогу". О его «благородстве» и «великолепии» мы не говорим…

Мы также установили, что первый зафиксированный обмен письмами на лезгинском языке произошёл 25 ноября 1871 года. Потому этот день можно считать днём рождения лезгинской письменности!

p.s.

Мы продолжаем работу над тем, чтобы прочесть второй бейт послания Эмина, которого почему-то нет в сборнике А.Г.Агаева 1960 года, и, вообще, над более правильной расшифровкой обоих писем этих замечательных сыновей лезгинского народа...