в России

Россию.

Она ищет себя,

как иголку в стогу,

как слепая старуха,

бессмысленно руки раскинув,

с причитаньями ищет

буренку свою на лугу.

Мы сжигали иконы свои.

Мы не верили собственным книгам.

Мы умели сражаться лишь с пришлой бедой.

Неужели не выжили мы

лишь под собственным игом,

сами став для себя

хуже, чем чужеземной ордой?

Неужели нам жить суждено

то в маниловском, молью побитом халате,

то в тулупчике заячьем драном

с плеча Пугача?

Неужели припадочность —

это и есть наш характер,

то припадки гордыни,

то самооплева —

и все сгоряча?

Медный бунт, соляной и картофельный —

это как сон безопасный.

Бунт сплошной —

вот что Кремль сотрясает сегодня,

как будто прибой.

Неужели единственный русский наш

выбор злосчастный —

это или опричнина

или разбой?

Самозванство сплошное.

Сплошные вокруг атаманы.

Мы запутались,

чьи имена и знамена несем,

и такие туманы в башках на Руси,

растуманы,

что неправы все сразу,

и все виноваты во всем.

Мы в туманах таких

по колено в крови набродились.

Хватит, Боже, наказывать нас.

Ты нас лучше прости,

пожалей.

Неужели мы вымерли?

Или еще не родились?

Мы рождаемся снова,

а снова рождаться — еще тяжелей.

Евгений Евтушенко, 1991 год