От сильных толчков мое тело подбрасывало на кровати, будто на батуте. То ли из-за того, что мы не подготовились как следует, то ли еще почему, но сегодня его член казался еще больше, и мне было тяжело его принимать.

— Больно... Давай немного помедленнее... А?

— И как ты жалуешься — тоже мило.

Квон Иган с шумом выдохнул, покусывая и посасывая мою мочку уха. Не в силах поспевать за его быстрым темпом, мои раздвинутые ноги безвольно болтались.

— Я не жалуюсь... правда... Помедленнее...

Невпопад раскачиваясь от его толчков, я обхватил его за спину. Квон Иган схватил меня под колени и закинул мои ноги так высоко, что они почти касались щек, а затем с силой вонзился в меня. С каждым мощным толчком его мошонка с влажным шлепком ударялась о мои ягодицы.

От таких грубых движений у меня вырвался стон, смешанный с плачем. Он двигался быстрее и резче, чем обычно. Его толчки были почти жестокими, словно он выплескивал все свои эмоции. Я попытался оттолкнуть его за плечи, но его напряженное, накачанное тело не сдвинулось ни на дюйм.

Прижав к себе мое свернувшееся в клубок тело и продолжая исступленно вдалбливаться в меня, он безостановочно покрывал поцелуями мое лицо, пока я жалобно стонал. Он впивался в мои губы, сплетая наши языки до тех пор, пока мне не стало не хватать воздуха, покусывал щеки и мочки ушей, неистово целовал и кусал шею.

Схватив меня за обе груди, он принялся щипать, мять и тереть соски. Он тянул за них с такой силой, словно пытался выдоить молоко, затем круговыми движениями растирал, чтобы усилить возбуждение, и снова тянул — от этой повторяющейся пытки соски болезненно заныли.

И толкающийся во мне член, и руки на моей груди, и губы, блуждающие по шее, — всё было куда грубее и нетерпеливее, чем обычно. Нельзя сказать, что я не испытывал удовольствия, но в этом безумном, захлестывающем меня водовороте мужского напора человек передо мной вдруг показался мне совсем чужим.

Он входил в меня с такой силой и скоростью, будто вымещал злость, но в какой-то момент резко замер. И хотя он всё еще оставался глубоко внутри, его глаза, с которыми он смотрел на меня сверху вниз, были абсолютно спокойными.

— Ты злишься?..

То, что человек, который секунду назад от неистового возбуждения был готов излиться, вдруг стал таким хладнокровным, пугало еще сильнее. В ответ на мой вопрос Квон Иган медленно покачал головой и нежно поцеловал меня. Но стоило только его плотно прижатым губам выдохнуть мне в рот воздух, как внизу вспыхнула чудовищная боль.

Застрявший внутри член стремительно раздувался, бессердечно раздвигая внутренние стенки. Еще не успев осознать, что вообще происходит, от ощущения, что меня насильно расширяют изнутри, я вцепился пальцами в плечи Квон Игана. Упрямо накрывавшие мой рот губы слегка отстранились, и сквозь эту щелку вырвался полный боли стон.

— А-ах... Б-больно. Больно там внизу... Ах-х, что-то странное...

— Тш-ш, ничего странного. Давай немного потерпим, — прошептал Квон Иган до жути ласковым голосом.

Он принялся медленно поглаживать мой живот и целовать уголки глаз, из которых уже начали сочиться слезы.

— Больно, х-х... А-ах... Меня разрывает...

— Нашему Сугёну очень больно?

Застрявшее внутри меня нечто нисколько не уменьшалось, а, наоборот, становилось всё больше. Казалось, в меня запихнули бейсбольный мяч — то, что упиралось во внутренние стенки, уже не воспринималось просто как член.

— Внизу... Что там внизу?.. Больно... Ух-х, я сейчас умру.

— То, чего ты хотел. Ты же сам всегда так мило выпрашивал, чтобы я оставил в тебе свое семя. И сейчас я залью в тебя столько, сколько смогу.

— Нет, это что-то стран... А-ах!

Стоило мне попытаться отстраниться, как то, что плотно застряло внутри, царапнуло раздвинутые стенки. Инстинктивно я понял: если буду дергаться, пытаясь это вытащить, боль станет только невыносимее. Такое чувство, будто в задницу засунули сук. Наверное, именно эту боль испытываешь, если засунуть сжатый кулак по самый локоть.

Я закрыл лицо руками и тихонько всхлипывал, а Квон Иган улыбался, как ребенок, разглядывающий милого зверька, и нежно целовал меня в щеки и шею.

В тот момент, когда я более-менее привык к огромному, распирающему меня органу, и боль, казалось, начала спадать, Квон Иган шевельнул бедрами. Круглое утолщение с трудом потянулось наружу, скребя по внутренним стенкам.

— А-а, больно! Больно, больно... Ах-х... Больно!

— Очень больно? — спросил Квон Иган, с силой вгоняя в меня то, что только что немного вытащил.

От резкого вторжения я сдавленно охнул. Боль была настолько адской, что я забыл, как дышать. Ощущение было совершенно непохоже на удовольствие, но член, который болтался на животе, вдруг изверг из себя жидкое семя. Наверное, это было похоже на то, как люди мочатся от сильного испуга — из-за невыносимой боли скопившаяся жидкость просто выплеснулась наружу.

Квон Иган довольно рассмеялся, размазывая сперму на моем животе. Растирая ее, словно лосьон, он снова и снова то вытаскивал разбухший член, то вколачивал его обратно. Эти движения казались почти жестокими.

Каждый раз, когда он двигался, я заходился криком и слезами, пока в какой-то момент разбухший член не взорвался семенем, выплескивая его потоком. Горячая жидкость с силой хлынула внутрь, заполняя стенки до краев. Семя лилось в таких невероятных количествах, что живот мог бы раздуться, но узел плотно закупорил вход, не давая вытечь ни капле. Стенки были расширены до предела, и стоило мне лишь слегка пошевелиться, как заполнявшая их сперма булькала внутри.

— Хватит... Ох-х... Вытащи... А-ах, больно. Слышишь? Больно.

— Потерпи еще немного. Наш Сугён ведь умница, да? — шептал Квон Иган предельно ласковым голосом, облизывая мои щеки.

Он уговаривал меня, слизывая катящиеся по щекам слезы, но его член внутри оставался всё таким же твердым. Раздувшийся от семени живот невыносимо болел. При малейшем неловком движении застрявший во мне член снова доставлял боль.

— Не плачь. Когда ты плачешь, у меня сердце болит, Сугён, — снова принялся меня уговаривать и успокаивать Квон Иган, слизывая катящиеся по моим щекам слезы.

Пока я прерывисто и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, я почувствовал, как огромный разбухший член внутри постепенно спадает. Он не опал до конца, а вернулся к своему обычному состоянию эрекции и теперь медленно двигался, словно поглаживая изнутри залитые семенем стенки.

Наконец-то получив возможность перевести дух, я расслабил сжавшееся в комок тело, и он отпустил мои закинутые наверх ноги. Полностью обессилев, они безвольно, словно ватные, рухнули на кровать.

— Ах, больно... Очень больно.

— Теперь всё хорошо. Тебе всё еще больно?

Я проморгался, роняя скопившиеся в глазах слезы. Квон Иган, хоть и сказал с улыбкой, что я преувеличиваю, всё же мягко и бережно погладил мой живот. Когда всхлипы наконец стихли, грудь перестала тяжело вздыматься, и я почувствовал, что жить в принципе можно.

— Тебе надо сходить в больницу, — пробормотал я. — И мне.

— Зачем?..

— С твоим членом что-то не так, а у меня сзади, кажется, всё порвалось. Тебе прямиком к урологу, а мне — к проктологу.

Внимательно выслушав меня, Квон Иган прыснул со смеху. Его грудь сотрясалась от хохота, следовательно, мое плотно прижатое к нему тело тоже дрогнуло. Вместе с нами заходило ходуном и то, что было внутри — его член и выплеснутая им сперма отозвались влажным хлюпаньем.

Начало формы

Конец формы

— Каждый раз, когда ты говоришь нечто подобное, я лишний раз убеждаюсь в том, насколько ты наивен. Поразительно: язычок у тебя дерзкий, а на деле ты совершенно ничего не знаешь.

— Зато кому-то с таким богатым опытом живется просто отлично. В любом случае, ты ненормальный. Я чуть не помер. Скажи спасибо, что я вообще не отбросил коньки прямо здесь.

— К моему глубокому сожалению, я ни разу не слышал, чтобы хоть один омега умер от сцепки.

— От чего? Это еще что такое?

Квон Иган на мгновение замолчал.

«Давай выкладывай, пока я прошу по-хорошему. Я абсолютно уверен, что то, что ты со мной вытворял, нормальным сексом не назовешь».

Я вытер мокрое от слез лицо ладонью и свирепо уставился на Квон Игана. В ответ уголки его губ дрогнули в улыбке, и он мягко, с нежностью прижался к моим губам. Его попытка замять всё поцелуем была слишком очевидной, но, раз уж я вроде как остался жив и цел, я решил пока спустить ему это с рук.

— В любом случае, больше никогда так не делай. Я думал, что сдохну от разрыва кишечника.

— Хорошо.

— Честное слово, будь моя воля, я бы засунул тебе в задницу кулак, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал ту же боль, что и я. Считай, что я просто сдерживаюсь.

— ...

— Мне вообще не понравилось. Это было просто ужасно. Адски больно. Моя задница теперь ни на что не годится. Наверняка она сломалась.

У меня было чувство, что всё до сих пор зияет распахнутым, и из меня вытекает сперма, которую только что накончал Квон Иган. А что, если дырочка теперь не стянется обратно? Такое вообще лечат хирургическим путем? Каково это — прийти в больницу с жалобой на то, что после анального секса у тебя не смыкается задница? От этих ужасающих картин в моей голове настроение упало ниже плинтуса.

— Не переживай, пользоваться ею ты сможешь и дальше, и она явно не сломалась.

— Как же легко тебе об этом рассуждать, это же не твоя дырка. А мне ей пользоваться еще всю жизнь!

— Какое равнодушие, даже немного обидно слышать. Я же ей тоже собираюсь пользоваться всю оставшуюся жизнь, так что, естественно, я беспокоюсь, но я просто говорю, что сейчас с ней всё в полном порядке.

Я попытался осмыслить, что за бред он несет, но вскоре до меня дошло. Смешно. Кто вообще сказал, что я позволю ему пользоваться ей всю жизнь?

— И даже не думай о глупостях вроде расставания, — зашептал самым нежным голосом Квон Иган и поцеловал меня в хмурый лоб.

— Ты ведь это специально сделал, да? Чтобы выместить злость?

— Специально — да. Но не из злости. На всякий случай, когда приедешь домой, береги себя и постарайся отдохнуть. А как приведешь мысли в порядок — звони.

— Чтобы с тобой расстаться?

— Нет, чтобы сказать, кого мне нужно убить.

— Вот же ублюдок.

Начало формы

Конец формы

На мое ругательство он ответил низким, бархатистым смехом. Прижатая к моей грудь приятно завибрировала. В какой-то момент я понял, что мое сердце, наконец-то успокоившись, бьется ровно и размеренно.

Это было так удивительно: я то радостно смеялся, то плакал, умоляя о расставании, потом мы занимались сексом, я кричал, снова плакал — короче, устроил целую истерику, — а теперь мое сердце билось так умиротворенно.

— Я поеду домой.

— Полежи еще немного, потом встанешь. У тебя же даже сил пошевелиться нет, правда?

— Ты сам через такое ни разу не проходил, откуда тебе знать? Бесит, — недовольно огрызнулся я, но Квон Иган лишь нежно обнял меня, покрывая поцелуями плечи и шею.

После такого потрясения всё мое тело ослабло и налилось свинцовой тяжестью. У меня не было сил даже пошевелить пальцем, словно я вернулся с тяжелой физической работы, поэтому я просто закрыл глаза, продолжая лежать в его объятиях. Стоило мне подумать, что я сейчас вполне могу заснуть, как я действительно провалился в сон.

Переводчик: rina_yuki-onna

Редактор: rina_yuki-onna

— Ты мне нравишься. Из всех, кого я встретил с тех пор, как пришел в себя, ты был самым заботливым и искренним. Рядом с тобой я чувствовал, что ко мне относятся как к человеку, мне легко. Ну, если не считать недавнего инцидента, но не суть. Я хочу беречь тебя, поэтому и говорю это: ты можешь сбежать от меня.

«Пожалуйста, сбеги. Мне так нравится вот так лежать в обнимку, разделяя тепло друг друга, но я всё равно не хочу ломать жизнь нормальному мужику. Не хочу держать рядом с собой человека, у которого есть всё, и подставлять его под удар».

Поймав себя на этих мыслях, я осознал, насколько сильно мне нравится Квон Иган. Я дорожу им, отношусь к нему с особым трепетом. Мне захотелось не просто делить с ним постель, но и установить глубокую душевную связь, оберегать его, сжимать в объятиях… И защитить его. От такого, как я.

— Нам с тобой нужно расстаться. Больше нам не стоит видеться.

— Я уже говорил тебе, что темы твоих разговоров так резко скачут, что это сбивает с толку?

— Кажется, слышал что-то такое.

— И как же ты перешел от «мне нужно убить человека» к выводу «нам нужно расстаться»? Прежде чем я окончательно разозлюсь, хотелось бы послушать цепочку твоих рассуждений.

Я молча уставился на Квон Игана, который ответил мне с таким выражением лица, словно услышал плохую шутку.

— Ничего хорошего не будет, если ты останешься со мной, а я хочу защитить тебя.

Начало формы

Конец формы

— Значит, хочешь расстаться, потому что защищаешь меня. Звучит как полный бред.

— Я серьезно. Нельзя же, чтобы пошли слухи, что твой любовник — убийца. И я не хочу, чтобы ты потом был в шоке, увидев мое лицо в новостях. Вдруг тебя начнут допрашивать: «Кем вы приходитесь господину Ча Сугёну? Были ли вы его соучастником?» Что ты тогда будешь делать? Ты можешь думать, что я шучу, но я говорю абсолютно серьезно. Так что просто уходи сейчас, пока я отпускаю тебя с улыбкой. Уходи, пока не увяз во всем этом и не пожалел.

— Для шутки твои опасения звучат как-то подозрительно конкретно... Ты и впрямь серьезен, я прав? — спросил Квон Иган тяжелым голосом, пристально глядя мне в глаза, словно заглядывая прямо в душу.

Молча посмотрев на меня сверху вниз, он обхватил мое лицо ладонями и провел кончиками пальцев по щеке. Легонько надавил на родинку над скулой, скользнул по уголкам глаз, нажал на губы и отпустил. Склонив голову, он нежно приник к моим губам.

— Кто? Кого ты хочешь убить?

— Тебе лучше не знать.

— Скажи мне. Я убью его за тебя. Избавлюсь от него чисто, так, что ты не будешь к этому причастен и на тебя не падет никаких подозрений.

Это была самая смешная шутка из всех, что я когда-либо слышал от Квон Игана. Шутка, которая, как ни странно, принесла мне утешение. В глазах защипало, и я уткнулся лбом в его плечо, сдерживая слезы. Почему-то на душе стало так горько и печально.

— Наверное, наркотик еще не выветрился, — пробормотал я.

В ответ он лишь молча погладил меня по затылку.

— То мне весело, то я злюсь, то ты кажешься мне невыносимо очаровательным... А теперь вдруг стало так грустно. Совершенно несвязанные друг с другом эмоции вспыхивают одна за другой.

— Ты мне нравишься, Ча Сугён. Очень-очень сильно, — прошептал Квон Иган, прижавшись губами вплотную к моему уху. Горячее дыхание, вырывавшееся сквозь его приоткрытые губы, обжигало.

Если это были его истинные чувства, то признание вышло на удивление печальным.

— Так сильно, что вряд ли я когда-нибудь смогу полюбить кого-то больше. Как если бы ты был моим последним. До такой степени, что хочу владеть тобой безраздельно, чтобы ты смотрел только на меня. Хочу излить в тебя свое семя и заставить выносить моего ребенка, чтобы ты навсегда остался рядом со мной. — Приподняв мое лицо, покоившееся на его плече, он стал целовать мои влажные от слез глаза и прошептал: — ...До такой степени, что я готов погубить свою жизнь ради тебя.

— Ты не знаешь меня.

— А ты меня.

Именно сегодня самоуверенность Квон Игана опечалила меня как никогда. Она заставила меня почувствовать к нему любовь, сожаление, вину и грусть. В тот момент, когда робко зарождавшиеся в моем сердце чувства к нему переросли в уверенность, мне стало невыносимо тоскливо.

— Не знаю... Не знаю, что мне с тобой делать. И не знаю, что делать самому.

— Тебе ничего не нужно делать. Просто оставайся со мной, как сейчас. Будь рядом, смотри только на меня, полагайся на меня, прячься за моей спиной — и можешь больше ничего не делать.

— Я так не могу.

У меня есть незаконченное дело. Пусть это звучит как притянутая за уши отговорка, но, возможно, мы с Ча Сугёном поменялись телами именно из-за Ча Донху. Может быть, сам Ча Сугён, или мои погибшие родители, или даже сам Бог дали мне этот шанс, чтобы я мог свершить над ним справедливый суд. Я не могу просто закрыть на это глаза. Ты мне дорог, ты мне очень нравишься, но я не могу позволить себе смотреть только на тебя.

— Ты мне очень нравишься. Я счастлив, что встретил тебя.

Я ни разу не испытывал такого, будучи Мин Джэхи. Это чувство было для меня в новинку — незнакомое и непривычное, но я был рад, что наконец познал его. И я благодарен, что именно он стал тем, к кому я его испытываю.

Я приподнялся и посмотрел на Квон Игана сверху вниз. Склонившись к его всегда спокойному, безупречному лицу, я поцеловал его в лоб. Провел губами по густым бровям, спустился вдоль идеальной, словно выточенной из камня, переносицы. Слегка прикусив, а затем отпустив его манящие, пухлые губы, я перебрался ему на бедра.

Опустив взгляд, не отрывая от него глаз, я стянул с себя халат, который и так едва держался на мне. Освободившись от пояса, халат соскользнул с меня от одного движения, и, оставшись абсолютно голым, я прижался к телу Квон Игана.

— Как ты смотришь на то, чтобы я был сверху?

— Если ты этого хочешь, почему бы и нет.

— Я хочу раздеть тебя, вылизать, сожрать тебя целиком.

— Кажется, сегодня мы впервые сошлись во мнениях.

Тихо усмехнувшись, я, чтобы не быть голословным, медленно стянул с Квон Игана одежду. Расстегнул и снял рубашку, стянул брюки вместе с бельем и, оставив его полностью обнаженным, стал медленно тереться ягодицами о его вздыбленный член — то ли уже стоящий, то ли просто внушительный от природы.

— У всех альф такие размеры?

— Не знаю, не сравнивал. Но попрошу тебя не лезть к другим, чтобы это проверить. Зная тебя, ты вполне на это способен.

— Не такой уж я и бесстыдник.

Это было простое любопытство, неужели мне даже поинтересоваться нельзя?

Я ничего особенного не делал, но почувствовал, как внутри всё стало влажным. Омеги — всё-таки удивительные существа. Как вообще у мужчины может становиться влажно там, сзади? Это не укладывалось в голове.

Тот, кто лежал подо мной, тоже возбудился, хотя я ничего особенного и не делал: член, которым я плавно скользил по бедрам, налился до предела и теперь настойчиво тыкался мне в ягодицы. Обхватив ствол, я слегка приподнял бедра и приставил головку ко входу. Я почувствовал, как складочки растягиваются, медленно втягивая ее в себя. Тяжело дыша от тугого, тесного сопротивления, я упорно насаживался всё глубже, пока наконец плотно не прижался ягодицами к паху Квон Игана.

— Постоянно об этом думаю, но моя задница, которая умудряется заглатывать твой член, просто потрясающая.

— А я куда больше восхищаюсь твоим ртом, который так невозмутимо выдает подобные вещи.

Его руки скользнули от моих колен вверх по бедрам и сжали ягодицы, но я крепко накрыл его кисти своими ладонями, прижимая их.

— Просто трогай. Двигаться я буду сам.

Склонившись и опершись руками о кровать, я встретился взглядом с Квон Иганом. Его черные, пылающие страстью глаза смотрели на меня снизу вверх. Мне нравился этот взгляд. От мысли, что он сосредоточен исключительно на мне и видит перед собой только меня, накатывало какое-то непонятное возбуждение.

— Мне нравится, как ты на меня смотришь. Меня это возбуждает, — сладко прошептал я прямо в его губы.

Медленно двигая бедрами, я приподнялся, высвобождая член почти до самой головки, а затем всем весом опустился вниз, снова жадно вбирая его в себя. При каждом моем движении его грудь вздрагивала, отзываясь на удовольствие.

— А эта поза не так уж и плоха. Такое чувство, будто это я беру тебя.

Услышав мое бормотание, Квон Иган тихо рассмеялся. Руки, сжимавшие мои ягодицы, сомкнулись крепче: он принялся разминать их, словно тесто, попутно легонько поглаживая пальцами то самое место, где мы были соединены. Туго натянутые складочки рефлекторно дрогнули, еще плотнее обхватив его член.

— А-ах... Не надо. Я же сказал, что всё сделаю сам... Ух-х...

— Я всего лишь трогаю. Запрещать мне даже прикасаться — это уже слишком жестоко, не находишь?

— Не трогай там... М-м... Не надо.

— Что-то я не припомню, чтобы ты уточнял, где именно мне нельзя прикасаться.

Он совершенно точно делал это нарочно. Обессиленно прижавшись к его груди, я беспомощно застонал. Квон Иган крепко обхватил меня за талию, которой я плавно выводил круги, и в одно мгновение перевернул нас. Оказавшись прижатым спиной к кровати, я удивленно посмотрел на него снизу вверх. Он, слегка усмехнувшись, прикоснулся губами к моей щеке.

— Твои намерения слишком очевидны. Это что-то вроде прощального секса?

— Вот же проницательный ублюдок…

— Значит, я показался тебе настолько примитивным идиотом, что стоило тебе сначала заявить о расставании, а потом полезть обниматься, как я, закатив глаза от вожделения, просто бездумно всадил бы в тебя?

Видимо, он всё понимал с самого начала, но просто подыгрывал, притворяясь, что попался на крючок. Что бы я ни делал, у меня было ощущение, что я пляшу под его дудку. Ну что ему стоило просто мирно расстаться? Я хотел оставить напоследок хорошее воспоминание, расстаться и больше никогда с ним не связываться, но он, как дьявол, и это умудрился раскусить.

— Ты настоящий сукин сын.

— Ты же сам сказал, что я тебе нравлюсь, потому что я заботливый.

— Ты только притворяешься заботливым! А на самом деле ни разу не сделал так, как я хочу.

— Не думаю. Я ни разу не делал того, что тебе не нравится. И сейчас я делаю именно то, чего ты хочешь.

Квон Иган толкнулся бедрами вверх, словно подчеркивая свои слова. Толстый, как дубина, член с силой вонзился в меня, отчего всё внутри затрепетало и сжалось. Я хотел было возразить, но от стимуляции внутренних стенок тело свело судорогой.

— Х-ха... М-м... Ублюдок... А-ах...

— А мне нравится, когда ты ругаешься. Это заводит.

— Извращенец.

Квон Иган лишь тихо рассмеялся.

Переводчик: rina_yuki-onna

Редактор: rina_yuki-onna

Их команда одержала уверенную победу. Хотя Тан Сяои погиб где-то в середине игры, он был счастлив выиграть «чужими руками».

— Хотите еще? — спросил Чэнь Цзэмянь.

— Ох, глаза устали, — вздохнул дедушка Тан. — Больше не буду.

— Ну давайте еще одну, ну пожалуйста! — взмолился Тан Сяои.

— Иди уроки делай, — отрезал старик. — Твой отец уже несколько раз заглядывал, круги нарезает.

— Ладно, выхожу, — разочарованно протянул Тан Сяои. — До свидания, Мянь Шэнь и Лу Шэнь!

Двое напарников отключились один за другим, и в голосовом чате остались только Чэнь Цзэмянь и Лу Чжоань.

Выйдя в лобби игры, Чэнь Цзэмянь убавил громкость в наушниках и спросил:

— Ты еще будешь играть?

Лу Чжоань на секунду задумался:

— В последнее время в игре стало больше живых людей, да и сильных игроков прибавилось.

Чэнь Цзэмянь улыбнулся:

— Это все дедушка Тан созвал. Ему очень нравится эта игра.

Тут Лу Чжоань словно что-то вспомнил и произнес:

— Кстати, я подал документы на получение лицензионного номера для игры.

Чэнь Цзэмянь, который лежал на подушке, расслабленно играя, при этих словах мгновенно сел в кровати.

— Подал?

Лу Чжоань ответил совершенно будничным тоном:

— В Новый год дома делать было особо нечего, вот я и привел документы в порядок.

У обычных людей в Новый год полно визитов к родственникам и друзьям, что уж говорить о такой влиятельной семье, как Лу. Если бы им действительно было нечего делать, разве Е Чэнь и Лу Чжоань не прилетели бы вместе с Сяо Кэсуном, вместо того чтобы добираться разными рейсами?

Очевидно, Лу Чжоань потратил свое личное время на бумажную волокиту, и, скорее всего, занимался этим глубокой ночью.

Чэнь Цзэмянь слегка нахмурился, в его голосе прозвучало неприкрытое беспокойство:

— Это же не к спеху. Зачем было сидеть ночами?

— Ничего страшного, — усмехнулся Лу Чжоань. — Я все равно не мог уснуть.

Чэнь Цзэмянь понизил голос:

— Ты пил лекарства?

— Нет, — Лу Чжоань поджал губы.

Он уже привык подавлять симптомы усилием воли.

К тому же, пока Чэнь Цзэмяня не было рядом, ему не требовалось пить горы таблеток — достаточно было иногда принимать одну для поддержки.

— Я выпью таблетку, только если совсем не смогу уснуть, — добавил он.

Услышав это, Чэнь Цзэмянь испытал смешанные чувства.

Пароксетин — сильный препарат. Снотворный эффект от него очевиден, но и побочные действия значительны. У самого Чэнь Цзэмяня после приема начиналась паника, тремор и депрессивное состояние. Он не знал, как именно лекарство действует на Лу Чжоаня, но вряд ли намного лучше.

Чэнь Цзэмянь тревожился:

— Спать все-таки нужно. От хронического недосыпа можно и умереть внезапно.

Лу Чжоань улыбнулся:

— А ты хорошо спишь?

— Конечно, я сплю каждый день, — ответил Чэнь Цзэмянь. — Климат в Санье просто чудо. Я ни разу не кашлянул с тех пор, как приехал. Воздух насыщен кислородом, спать здесь одно удовольствие.

Лу Чжоань задумчиво произнес:

— Может, и я смогу уснуть, когда приеду в Санью.

— Вполне возможно, — согласился Чэнь Цзэмянь. — Ночью тут около двадцати градусов, прохладный ветерок задувает в комнату, слышен шум волн... Уснуть очень легко.

— А что, если я все равно не смогу уснуть? — спросил Лу Чжоань.

Чэнь Цзэмянь ненадолго задумался.

— Ночная жизнь здесь не такая бурная, как в Пекине. Если не спится, остается только гулять по пляжу.

— Только гулять? — переспросил Лу Чжоань. — Одному?

— Я могу составить тебе компанию, — мягко предложил Чэнь Цзэмянь.

Лу Чжоань раздвинул шторы и посмотрел на небо за окном.

— Я буду послезавтра.

Чэнь Цзэмянь озадаченно хмыкнул и сверился с датой в телефоне:

— Послезавтра тринадцатое?

— Двенадцатое, — поправил Лу Чжоань.

Чэнь Цзэмянь удивился:

— Почему мне помнится, что молодой господин Сяо говорил про тринадцатое число?

Лу Чжоань, глазом не моргнув, оклеветал Сяо Кэсуна:

— Он перепутал.

— Это отлично, — обрадовался Чэнь Цзэмянь. — Когда ты приедешь, Сяо Циву, вероятно, сможет уехать обратно.

— Да, — небрежно бросил Лу Чжоань. — И я тоже хочу, чтобы ты держался от него подальше.

***

Даже если Лу Чжоань — главный герой крутого романа, он не может получать всё, что захочет, по щелчку пальцев.

Например, его надежда на то, что Сяо Циву будет держаться подальше от Чэнь Цзэмяня, была наивной.

Хотя Лу Чжоань был уверен: даже если Сяо Циву распушит хвост, как павлин, все внимание Чэнь Цзэмяня будет сосредоточено исключительно на подсчете кругов на его перьях.

Но Лу Чжоаня беспокоила именно эта «толстокожесть» Чэнь Цзэмяня — из серии «хулиган снял перед ним штаны, а он все равно подумал, что тот просто хочет помериться, у кого больше».

И действительно, на следующий день Сяо Кэсун снова потащил дядю в торговый центр. Сяо Циву немного походил с ним, а затем небрежно вручил племяннику свою безлимитную карту («черную карту») и отправился на верхний этаж кинотеатра вместе с Чэнь Цзэмянем, Янь Ло и Сюэ До.

Четверо парней заняли соседние места в ряду.

Чэнь Цзэмянь не видел в этом ничего двусмысленного, зато Сюэ До был начеку. Он проявил инициативу и сел рядом с Сяо Циву, став живым щитом между ним и Чэнь Цзэмянем.

Сяо Циву лишь улыбнулся и не стал возражать.

Он был хитер как лис. После начала фильма он как бы случайно, совсем легко коснулся руки Сюэ До — и этого хватило, чтобы обратить того в бегство.

Сюэ До пулей вылетел из зала, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он думал про себя: «Какая-то чертовщина». Обычно они с пацанами спокойно обнимаются, не говоря уже о рукопожатиях; да они в бане голышом друг друга видят, и никакой неловкости.

Почему же от руки Сяо Циву было ощущение, будто она под напряжением, и от одного прикосновения все тело сковывает дискомфорт?

Жесть какая-то.

Прости, Чэнь Цзэмянь. Хоть я, как брат, и должен прикрывать твою задницу, но пожертвовать ради нее своей собственной задницей я не готов.

Удачи тебе, друг.

Чэнь Цзэмянь, заметив бегство Сюэ До, прошептал сидевшему ближе всех к проходу Сяо Циву:

— Что это с ним?

Сяо Циву с самым невинным и ответственным видом ответил:

— Не знаю. Я выйду проверю.

Тут телефон Чэнь Цзэмяня звякнул уведомлением. Это было сообщение от Сюэ До.

— А, он пишет, что у него живот скрутило, пошел в отель отлежаться.

Сяо Циву больше ничего не сказал и продолжил смотреть фильм как ни в чем не бывало. Даже после ухода Сюэ До он не пересел поближе к Чэнь Цзэмяню, нарочито сохраняя дистанцию, которая превышала даже границы обычных друзей.

Чэнь Цзэмяня было очень легко обмануть. Ему и в голову не пришло, что это легендарная тактика «игры в недотрогу». Напротив, судя по этой детали, он решил, что Сяо Циву он совершенно не интересен.

Услышав этот вывод позже, Сюэ До впал в шок.

Всё, конец. Он больше не интересуется Чэнь Цзэмянем. Неужели теперь он переключился на него, Сюэ До?!

Нет, только не это, не шутите так со мной!

Скорбное выражение не сходило с лица Сюэ До до самого ужина.

За едой компания обсуждала планы на завтра.

Учитывая примерное поведение Сяо Циву, Сяо Кэсун решил смилостивиться и не тащить его завтра на шопинг.

Сяо Циву добродушно сказал племяннику:

— Езжайте куда хотите. Я просто подстроюсь под ваши планы.

Сяо Кэсун постановил:

— Едем в лесной парк Ялунвань.

Парк Ялунвань — это прибрежный тропический лес, древний, таинственный, с буйной растительностью.

Редкие растения там соревнуются в красоте, а ветер разносит неописуемый аромат.

Добравшись до вершины, пятеро друзей посмотрели вдаль: зеленые горы и синее море сливались в единую картину, пейзаж был поистине поэтичным. На фоне этого огромного мира все земные тревоги казались мелкими, как пыль, и не стоили даже упоминания.

И хотя вид с вершины был прекрасен, подъем оказался жарким и утомительным.

К счастью, едва войдя в живописную зону, они наткнулись на продажу вееров — по 25 юаней за штуку. Сяо Кэсун долго торговался и в итоге купил пять бумажных вееров за сотню.

Теперь у каждого в руках было по вееру, что приносило желанную прохладу.

Сюэ До прислонился к колонне беседки, скрестив руки на груди и стараясь выглядеть элегантно, словно странствующий рыцарь.

Ветер развевал полы его одежды и слегка трепал челку. Сюэ До картинно обмахивался новеньким складным веером, чувствуя себя неотразимым. Он достал из сумки зеркальную камеру и позвал Чэнь Цзэмяня, чтобы тот его сфотографировал.

Чэнь Цзэмянь, заткнув свой веер за пояс, с видом знатока профессионально присел на корточки, держа камеру так, чтобы снимать снизу вверх для удлинения силуэта.

— Обещаю, ноги будут от ушей!

— Красавец, ну просто красавец!

— Отлично, просто супер.

— Раскрой веер, помаши им.

— Повернись, еще разок.

— Вот этот кадр просто огонь!

— Да, руки повыше подними.

— Международная супермодель!

— Потрясающе, потрясающе, этот кадр шедевр!

Чэнь Цзэмянь сделал целую серию снимков, щедро раздавая комплименты и обеспечивая мощную моральную поддержку. Он заставил Сюэ До сменить позу более двухсот раз.

Сюэ До забрал камеру, просмотрел снимки... и обнаружил, что количество кадров, где фокус попал на него, равно нулю.

Сюэ До: «……»

Чэнь Цзэмянь озадаченно почесал подбородок веером:

— Я не знаю, как пользоваться этой навороченной штукой. Давай я лучше на телефон тебя сфоткаю.

Сюэ До медленно произнес:

— Ты хочешь сказать, что мне придется позировать заново?

Чэнь Цзэмянь посмотрел на него невинными глазами:

— А разве тебе только что не было весело позировать?

Сюэ До стиснул зубы, истерически хохотнул и процедил:

— Чэнь Цзэмянь, если бы я мог тебя побить, я бы тебе сейчас точно пару раз врезал.

Чэнь Цзэмянь пренебрежительно цокнул:

— За что бить-то? Неумение пользоваться зеркалкой — это смертный грех?

Сюэ До удалял более двухсот бесполезных фото одно за другим, рискуя заработать тендинит большого пальца.

— Неумение пользоваться зеркалкой — не грех. Но то, что ты держал камеру и командовал мной с таким серьезным видом — это уже перебор.

Прежде чем Чэнь Цзэмянь успел возразить, сзади послышались шаги.

Изящная светлая рука внезапно перехватила камеру у Сюэ До.

Чэнь Цзэмянь и Сюэ До одновременно обернулись.

Сяо Циву мельком взглянул на размытые и кривые кадры на дисплее и усмехнулся:

— Давай я тебя сфотографирую.

Зрачки Сюэ До сузились от ужаса.

— Не надо! У Чэнь Цзэмяня тоже хорошие фотки выходят. Я пойду... куплю кофе вон там.

Сказав это, Сюэ До сбежал, в панике даже забыв забрать свою камеру.

Чэнь Цзэмянь посмотрел ему вслед:

— Что это с ним?

Сяо Циву поднял камеру и навел объектив на Чэнь Цзэмяня:

— Не знаю, может, гомофоб.

Чэнь Цзэмянь не удержался от смешка и улыбнулся.

Сяо Циву нажал на спуск затвора, посмотрел на экран и сказал:

— Красиво вышло.

Чэнь Цзэмянь подошел взглянуть:

— Ого, потрясающе, как на обложку журнала. У тебя талант фотографа.

Сяо Циву улыбнулся, глядя ему в глаза:

— Просто ты красивый.

Тут между ними бесцеремонно вклинился Сяо Кэсун:

— Дай-ка посмотреть.

Сяо Циву, сама вежливость, отступил на полшага, уступая место, и протянул камеру племяннику.

На его фоне поведение Сяо Кэсуна выглядело суетливым и грубым.

Но Сяо Кэсуну было плевать. Он по-хозяйски обнял Чэнь Цзэмяня за плечи и потянул прочь:

— Смотри, вон там куча красивых деревянных домиков.

Архитектурный стиль этих построек чем-то напоминал гостевой дом рядом со стрельбищем.

Янь Ло тоже посмотрел в ту сторону и подтвердил:

— И правда, очень похоже.

Чэнь Цзэмянь сделал размытое фото и отправил его Лу Чжоаню с подписью:

«Мне здесь нравится».

Внезапно раздался голос Сяо Циву.

Руки Чэнь Цзэмяня дрогнули, и он едва не выронил телефон в пропасть.

Оглянувшись, он увидел, что Сяо Циву стоит довольно далеко, любуясь морем, так что он никак не мог подсмотреть в экран.

— Совесть нечиста, — констатировал Сяо Кэсун, наблюдавший за этой сценой со смотровой площадки беседки. Он присел на корточки и заглянул Чэнь Цзэмяню в лицо с допросом: — Какой это цыпочке ты там строчишь в WeChat?

Чэнь Цзэмянь молча развернул экран к Сяо Кэсуну.

Увидев имя контакта «[Лу Шао]», Сяо Кэсун мгновенно потерял интерес. Ему было абсолютно фиолетово, о чем воркуют эти двое, так что он отвернулся, чтобы насладиться видом.

___________________

Переводчик и редактор: Mart Propaganda.

Тот, держа во рту кусочек дыни, поднял голову:

— Это мне?

Сяо Циву слегка кивнул:

— С этими брюками стоит носить ремень.

Чэнь Цзэмянь пожал плечами:

— Возиться с ремнем — лишняя морока.

Сяо Циву наклонился к самому уху Чэнь Цзэмяня и интимным шепотом произнес:

— У вас тонкая талия. Без ремня, когда вы наклоняетесь, она слишком сильно обнажается.

Чэнь Цзэмянь коснулся поясницы и наклонился, проверяя. Кожа и правда немного оголялась, но не то чтобы «слишком сильно». Он беззаботно махнул рукой:

— Неважно, пусть обнажается.

Сяо Циву тихо рассмеялся:

— Господин Чэнь, я не настолько свят.

Сюэ До, не в силах больше выносить эту сцену, потащил Янь Ло на соседний диван подальше.

Янь Ло, не понимая, что происходит, лишь озадаченно склонил голову.

Увидев реакцию Сюэ До, Чэнь Цзэмянь запоздало сообразил, что это, возможно, был флирт. Он почесал подбородок и спросил прямо:

— Что вы имеете в виду?

Лисьи глаза Сяо Циву хитро и красиво щурились от улыбки:

— Я не смогу удержаться и буду смотреть.

Взгляд Чэнь Цзэмяня оставался совершенно ясным и спокойным. Он откинулся на спинку дивана и уткнулся в телефон:

— Ну и смотрите.

Сяо Циву: «…»

На экране телефона Чэнь Цзэмяня высветилось сообщение в WeChat от Лу Чжоаня.

Предыдущее сообщение было отправлено самим Чэнь Цзэмянем (автоматически).

Мини-программа обнаружила, что владелец находится в торговом центре более получаса, и автоматически отправила текущую геолокацию Лу Чжоаню.

[Чэнь Цзэмянь: (Геолокация) Санья, ТЦ «XX»]

[Лу Чжоань: Вы не поехали на снорклинг?]

[Чэнь Цзэмянь: Приехал Сяо Циву.]

Лу Чжоань, видимо, был занят, но через некоторое время ответил:

[Не играй с ним.]

[Чэнь Цзэмянь: Нет, молодой господин Сяо потащил его по магазинам.]

Пока они переписывались, Сяо Кэсун уже выбрал все, что хотел. Сяо Циву безропотно подписывал чеки, указывая адрес доставки семьи Сяо, после чего они переходили в следующий бутик.

Утро пролетело незаметно, и в полдень они впятером пообедали.

После обеда Чэнь Цзэмяня разморило, и он вернулся в отель поспать.

Сяо Циву честно исполнял обязанности опекуна: он не пошел за Чэнь Цзэмянем в отель, а продолжил сопровождать Сяо Кэсуна в рейде по оставшимся магазинам.

Выспавшись, Чэнь Цзэмянь сыграл несколько матчей с дедушкой Таном и его внуком.

Играл он отлично, поэтому все хотели быть с ним в одной команде. Чэнь Цзэмянь не знал, кто находится по ту сторону экрана, но добавил в WeChat множество новых друзей. У некоторых на аватарках стояли пейзажи — это явно были сослуживцы деда Тана. У остальных были мультяшные картинки или собственные фото — скорее всего, их внуки и ровесники Чэнь Цзэмяня.

Лу Чжоань, заметив, что геолокация Чэнь Цзэмяня снова замерла в отеле, догадался, что тот вернулся поспать, и решил его не беспокоить. Закончив свои дела, он случайно увидел, что игровой аккаунт Чэнь Цзэмяня появился в сети, и тоже зашел в игру.

[Ваш друг ‘lulululu’ в сети]

Увидев Лу Чжоаня онлайн, Чэнь Цзэмянь тут же отправил ему приглашение в команду.

[‘lulululu’ входит в комнату]

Тестовый аккаунт, который Чэнь Цзэмянь выдал Лу Чжоаню, сохранял игровой прогресс и статистику. Он отличался от тех 40 временных аккаунтов, созданных позже. Чтобы не путаться, Чэнь Цзэмянь просто набрал «Lu» латиницей при регистрации ID.

Во время закрытого бета-теста сменить никнейм было нельзя. Поэтому админский аккаунт Чэнь Цзэмяня так и красовался под именем [Не стреляет, но способен]. На его фоне ник Лу Чжоаня «lulululu» выглядел вполне адекватно. Чэнь Цзэмянь и сам понимал всю неловкость своего ника, поэтому, играя с Лу Чжоанем, обычно заходил с других аккаунтов. Аккаунт […способен] был резервным — на тот случай, если все остальные розданы. Но сегодня был именно такой случай.

Лу Чжоань подключился к голосовому чату. Всего в отряде было четверо: Чэнь Цзэмянь, Лу Чжоань, старик Тан и его младший внук Тан Сяои. С тех пор как дед подсел на эту игру, для Тан Сяои наступили золотые времена. Раньше семья была категорически против его увлечения мобильными играми. Запретить не могли, но отец каждый раз читал нотации. Теперь же игра с дедом приравнивалась к выполнению семейного долга, и даже отец не смел возразить. А уж разработчик игры, Чэнь Цзэмянь, стал для Тан Сяои настоящим кумиром. Создать такой шедевр и так круто играть! Тан Сяои настолько восхищался им, что называл не иначе как «Мянь Шэнь» (Бог Мянь).

Увидев новичка в команде, которого пригласил сам Чэнь Цзэмянь, Тан Сяои тут же спросил:

— Мянь Шэнь, а это кто?

Сквозь помехи в гарнитуре Чэнь Цзэмяню показалось, что Лу Чжоань тихо усмехнулся.

— Мой друг, — представил его Чэнь Цзэмянь. — Фамилия Лу.

Дедушка Тан по голосу сразу понял, кто это:

— А, Сяо Лу.

Лу Чжоань вежливо поприветствовал старика:

— Дедушка Тан, с прошедшим Новым годом.

Тан Сяои, парень живой и общительный, тут же затараторил:

— Деда, ты его знаешь? Он тоже твой друг? Тогда как мне к нему обращаться, чтобы не ошибиться?

Вопрос был не праздный.

В последнее время аудитория игры охватывала три поколения: ровесники, дяди и дедушки. В игре видишь только ник, а не человека, поэтому с субординацией возникали проблемы.

Высадившись на карту, старик Тан был полностью поглощен поиском лута. Он проигнорировал внука, буркнув что-то невнятное, и обратился к Чэнь Цзэмяню:

— Сяо Чэнь, иди сюда, скорее! Тут отличные пушки лежат.

Направляя своего персонажа к метке, Чэнь Цзэмянь ответил Тан Сяои:

— Да просто зови братом… Хотя, Лу Шао, я даже не знаю, как у вас там принято с поколениями считаться.

Тан Сяои был парнем смышленым. Услышав обращение «Лу Шао» (Молодой господин Лу), он мгновенно смекнул, что перед ним важная птица.

Даже если это не тот самый знаменитый пекинский клан Лу, все равно уровень высокий.

Он называет Чэнь Цзэмяня «Мянь Шэнь», а Чэнь Цзэмянь этого парня — «Лу Шао». При таком раскладе называть его просто «брат Лу» как-то неловко. Это бы поставило его выше Чэнь Цзэмяня, да и звучало бы слишком фамильярно.

Пока Тан Сяои колебался, на экране высветилось уведомление об убийстве.

[Системное сообщение: ‘lulululu’ сбил с ног ‘NCAS44D’ из пистолета-пулемета Vector]

Тан Сяои восхищенно выдохнул:

— Ого, Мянь Шэнь, твой друг тоже настоящий профи!

Чэнь Цзэмянь подтвердил:

— Он отлично стреляет.

— А он тоже из Пекина? — поинтересовался Тан Сяои.

— Да.

Тан Сяои, почти уверившись в личности загадочного «Лу Шао», тут же предложил:

— Какое совпадение, я тоже в Пекине! Лу Шэнь (Бог Лу), давай как-нибудь сыграем вместе!

Услышав обращение «Лу Шэнь», Чэнь Цзэмянь не удержался от смеха.

Услышав этот смешок в наушниках, Лу Чжоань поднял руку и поправил гарнитуру. В горле вдруг пересохло. Помолчав пару секунд, он ответил Тан Сяои:

— Просто найди Чэнь Цзэмяня. Он может меня позвать.

Тан Сяои присвистнул:

— Ого, да вы двое, похоже, реально близки! Ближе, чем мы с кузеном.

В игре персонаж Лу Чжоаня следовал за Чэнь Цзэмянем. Боковым зрением он заметил мелькнувшую тень в здании напротив.

Сменив оружие, он вскинул винтовку и посмотрел в 8-кратный прицел.

Человек в окне напротив действительно целился в спину Чэнь Цзэмяню.

Лу Чжоань выждал секунд пять, поймал момент и нажал на курок. Грянул выстрел, и фигура в окне рухнула.

Угол обстрела был неудобным для добивания, но угроза была устранена.

В наушниках раздался голос Чэнь Цзэмяня:

— Там кто-то был?

— Угу, — коротко отозвался Лу Чжоань.

Он и сам не знал, на что именно ответил этим «угу»: на реплику Тан Сяои про «вы двое реально близки» или на вопрос Чэнь Цзэмяня про врага.

___________________

Переводчик и редактор: Mart Propaganda.

Обычно он не играл с админского аккаунта, но свой основной одолжил, так что выбора не оставалось.

Игра еще не вышла в открытый доступ, и пробить ID закрытого бета-теста было не так-то просто.

Особенно учитывая, что в записанном директором Сунем нике не хватало трех слов.

Да и направление поисков было выбрано в корне неверно.

— Начните проверку с рядов полиции, — приказал директор Сунь своим подчиненным. — Этот человек пользуется доверием старика Тана и отлично владеет оружием. Велика вероятность, что это наш сотрудник. Проверьте и выясните, кто это!

Генеральный секретарь смущенно посмотрел на начальника:

— Директор, это как-то нехорошо…

Директор Сунь сверкнул глазами:

— Что тут нехорошего? Просто проверьте наших сотрудников. Я же не прошу проверять гражданских.

— Интернет сейчас развит. Если кто-то с недобрыми намерениями раздует историю про этот ник «все еще способен», это ударит не только по авторитету полиции, но и по будущему самого парня.

Директор Сунь хоть и злился, но кадры ценил. Видя, что молодой человек полон энергии (пусть и с сомнительными наклонностями), он хотел найти его и наставить на путь истинный.

Генеральный секретарь, не догадываясь о благих намерениях шефа, осторожно подбирал слова:

— Коллеги много работают, игра в телефоне в нерабочее время не влияет на службу. Ну, выбрали не очень красивый ник, с кем не бывает.

— Не очень красивый? Да он просто безобразный!

Директор Сунь ткнул пальцем в записанный на бумажке ник и разозлился еще больше:

— «Не стреляет, но способен»… На что он способен? Что он там делать собрался?! Будучи народным полицейским, выбрать такое двусмысленное имя! Это портит имидж организации и свидетельствует о крайне распущенном образе жизни. Он вообще воспринимает дисциплину и устав всерьез? Воспринимает?!

Генеральный секретарь, получив незаслуженный нагоняй, подумал про себя: «Ник-то не я придумал, чего на меня орать?» Но вслух, конечно, расплылся в улыбке и закивал:

— Да, да, директор Сунь, вы очень проницательны. Вы смотрите на проблему с точки зрения морального облика команды. Дело не в одном человеке, это удар по имиджу всей полиции. Мы обязательно найдем его и проведем воспитательную работу.

Директор Сунь сунул листок секретарю:

— Найдите его! Пусть пишет рапорт, объяснительную и зачитывает самокритику на общегородской конференции полиции!

Но по странному стечению обстоятельств, с того самого раза ник [Не стреляет, но способен] больше ни разу не появился в сети.

А если ID не в сети, даже киберполиции сложно отследить его в реальном времени.

Видя такие мощные навыки скрытности, директор Сунь лишь укрепился во мнении, что это кто-то из своих, и приказал секретарю шерстить отдел уголовного розыска. Можно сказать, чем глубже он копал, тем дальше уходил от истины.

С такой скоростью расследования им, вероятно, придется ждать возвращения Чэнь Цзэмяня в Пекин, чтобы найти хоть какие-то зацепки. А Чэнь Цзэмянь и сам уже очень хотел вернуться в Пекин.

Он хотел вернуться в Пекин вовсе не потому, что знал о начавшемся расследовании, а потому, что в Санью приехал Сяо Циву. Это случилось на следующий день после прилета Сяо Кэсуна. И у Чэнь Цзэмяня от этого сразу разболелась голова.

Сяо Циву, прислонившись к косяку двери номера Чэнь Цзэмяня, мягко объяснял:

— Господин Чэнь, не накручивайте себя. Я здесь не для того, чтобы вам докучать.

Сяо Кэсун скрестил руки на груди и сверлил Сяо Циву взглядом:

— Тогда что ты здесь делаешь, младший дядюшка?

Сяо Циву улыбнулся:

— Кэсун, ты впервые отправился в дальнюю поездку самостоятельно. Невестка волнуется, вот и прислала меня приглядеть за тобой. Не веришь — проверь телефон. Невестка писала об этом в семейном чате.

Сяо Кэсун скривился от недоверия:

— И почему я этого не видел?

Сяо Циву невозмутимо парировал:

— Ты что, опять поставил семейный чат на беззвучный режим и скрыл уведомления?

— Ничего я не скрывал! — Сяо Кэсун открыл чат и принялся яростно скроллить. Пролистав страниц двадцать-тридцать сообщений, он убедился, что мать действительно писала об этом. Он тут же возмутился: — В каком смысле «впервые еду сам»? Разве я раньше никуда не ездил?

Сяо Циву усмехнулся:

— А разве раньше в дальних поездках с тобой не было того паренька из семьи Е?

Сяо Кэсун огрызнулся:

— Далеко не каждый раз я с Е Чэнем!

— Даже если не было Е Чэня, тебя сопровождал Лу Шао, — спокойно продолжал Сяо Циву. — Семья Лу обладает большим влиянием. Куда бы они ни поехали, любое людное место заранее зачищается и проверяется, так что за твою безопасность можно было не волноваться.

Сяо Кэсуну нечем было крыть.

Всем известно: двое из этой троицы вполне надежны, и единственный ненадежный элемент — это он сам.

Поэтому в детстве, когда он ехал развлекаться, ему приходилось пользоваться кредитками Е Чэня или Лу Чжоаня. Пока один из этих двоих был рядом, семья со спокойной душой отпускала его гулять.

Сяо Кэсун недовольно пробурчал:

— Лу Чжоань и остальные будут здесь через два дня. К тому же я уже взрослый. Что плохого в том, чтобы поехать самому?

Сюэ До тихонько подал голос:

— А я что, не человек?

Но никого не волновало, человек Сюэ До или нет.

Сяо Циву улыбнулся и бросил на Чэнь Цзэмяня многозначительный взгляд:

— Значит, Лу Шао и остальные будут через два дня? Тогда мне стоит поторопиться.

Чэнь Цзэмянь: «…»

Сяо Кэсун шагнул вперед, загораживая дяде обзор:

— Куда это ты собрался торопиться?

Сяо Циву небрежно отвел взгляд:

— Как куда? Поторопиться насладиться отдыхом в Санье. А ты о чем подумал?

Сяо Кэсун не мог переспорить Сяо Циву, к тому же его давил авторитет старшего родственника, так что он злился, готовый вот-вот взорваться.

На сегодня был запланирован снорклинг на острове Учжичжоу, но Сяо Кэсун охранял Чэнь Цзэмяня от Сяо Циву как зеницу ока и категорически запретил Чэнь Цзэмяню снимать что-либо, кроме специальной солнцезащитной одежды, в присутствии дяди.

Сяо Кэсун прошептал на ухо Чэнь Цзэмяню:

— Мой дядя — настоящий извращенец. Это он порекомендовал то место, куда мы с Е Чэнем ходили смотреть шоу.

Чэнь Цзэмянь: «…»

У Сяо Циву был отменный слух, и он услышал даже этот тихий шепот.

— Племянник, сейчас средь бела дня. Даже если я извращенец, что я могу сделать у всех на виду?

Сяо Кэсун, пойманный на сплетнях, неловко кашлянул и уткнулся в телефон, делая вид, что изучает путеводитель.

Сяо Циву шел по другую сторону от Чэнь Цзэмяня — не слишком близко, но и не далеко, вежливо соблюдая дистанцию.

— Господин Чэнь, это правда моя невестка так волнуется за Кэсуна, что прислала меня присматривать за ним.

Чэнь Цзэмянь кивнул и вежливо ответил:

— Я верю вам, господин Сяо. Вы вольны идти куда пожелаете, не нужно передо мной отчитываться.

Уголки губ Сяо Циву слегка приподнялись:

— В тот день на благотворительном ужине я как раз поссорился с семьей. Был не в духе, наговорил лишнего. Это было очень грубо с моей стороны.

Из-за того пустякового инцидента Сяо Циву извинялся снова и снова, демонстрируя крайнюю скромность. К тому же он уже прилетел в Санью и выполнял миссию «старшего», так что у Чэнь Цзэмяня не было причин его прогонять.

Заметив, что Чэнь Цзэмянь немного расслабился, Сяо Циву воспользовался тактикой «отступления ради наступления»:

— Если господин Чэнь чувствует себя неловко в моем присутствии, я могу гулять отдельно или подождать вас в отеле. Раз вы здесь, я уверен, вы не допустите никаких опасных развлечений. Семья волнуется за Кэсуна, а вы знаете, насколько безудержным он бывает в веселье.

Чэнь Цзэмянь прислушался к словам Сяо Циву и был вынужден признать, что в них есть смысл.

Любые развлечения Сяо Кэсуна всегда были подобны стихийному бедствию. Если он слишком раззадорится и настоит на чем-то экстремальном, Чэнь Цзэмянь в одиночку может с ним и не совладать.

Поэтому он слегка кивнул и сказал Сяо Циву:

— Господин Сяо, не принимайте прошлое близко к сердцу. Раз уж вы здесь, давайте отдыхать вместе.

Видя, что Чэнь Цзэмянь согласился, Сяо Кэсуну осталось лишь опустить голову и покориться судьбе.

Раз уж приставили надзирателя, придется терпеть.

Ослушаться приказа матери он не смел.

Однако Сяо Кэсун тут же придумал пакость. Он изменил планы и решил провести весь день в торговом центре. Логика была проста: «Раз уж ты, дядюшка, увязался за нами, то перед отъездом раскошелишься».

Зайдя в бутик люксового бренда, он, словно оптовый закупщик, потребовал у консультантов вынести все новинки сезона и принялся без конца нырять в примерочную и обратно.

Чэнь Цзэмянь выбрал пару вещей для Янь Ло, после чего вместе с Сюэ До устроился на диване с напитками и фруктами.

___________________

Переводчик и редактор: Mart Propaganda.

Фу Яньшэн усмехнулся:

— А может, сначала поцелуемся, а потом я расскажу?

— Ты назвал меня истуканом, а теперь еще хочешь, чтобы я тебя целовал!? — Ци Юй был похож на белого павлина, которому потрепали перья. Он распушил свой чувствительный хвост и с недоверием уставился на собеседника.

Фу Яньшэн, видя его широко распахнутые красивые глаза, невольно вспомнил, как тот днем сидел в конференц-зале в костюме — явно многого не понимал, но притворялся спокойным и уверенным. На сердце стало невыразимо тепло.

Он подошел к Ци Юю ближе и мягко сказал:

— Я был неправ, ладно? — с этими словами он протянул руки, чтобы обнять его.

Ци Юй отвернулся, все еще сердясь в душе, но жеманиться и отстраняться не стал.

Фу Яньшэн притянул его к себе, уткнулся лицом в шею чуть ниже уха, с наслаждением вдыхая его запах, а затем, придерживая затылок юноши, начал целовать его, словно стараясь загладить вину.

Хоть слова Фу Яньшэна порой и были резкими, его поцелуи были исполнены нежности и исключительного благородства.

Ци Юй тоже отпустил свой гнев и постепенно растворился в ощущениях.

Прописанные в контракте «объятия и поцелуи» формально были заданиями, которые требовал Фу Яньшэн, но на самом деле разве это не приносило удовольствие и самому Ци Юю? Он просто держал марку, не желая, чтобы Фу Яньшэн слишком уж торжествовал.

В тишине гостиничного номера долгое время были слышны лишь двусмысленные звуки поцелуев, пока в кармане не завибрировал телефон. Ци Юй опомнился и толкнул Фу Яньшэна:

— Телефон.

Его губы были влажными от поцелуев, а глаза подернуты дымкой страсти, так что Фу Яньшэну не хотелось его отпускать.

Фу Яньшэн сказал «ответь», но продолжал обнимать его, всем видом показывая, что намерен продолжить сразу, как только Ци Юй закончит разговор.

— Это папа...! — Ци Юй немного повысил голос, и только тогда Фу Яньшэн с неохотой отпустил его.

Ци Юй отошел в сторону и ответил на звонок:

— Папа?

Ци Юаньчэн на том конце провода хмыкнул и спросил:

— Что там за дело, о котором ты только что попросил Сяо Хэ мне передать?

Ци Юй тут же пересказал отцу ситуацию в интернете, внимательно прислушиваясь к реакции собеседника.

Фу Яньшэн говорил ему, что этот шаг позволит прощупать истинное отношение Ци Юаньчэна к делу Цю Минъяна.

Если Ци Юаньчэн проявит гнев, значит, он готов защищать человека любой ценой. Чтобы избежать конфликта между отцом и сыном в будущем, Ци Юю в этот момент лучше было бы сразу признаться в своих действиях. Даже если отец решительно не захочет трогать семью Цю, он мог бы пожертвовать пешкой ради сохранения генерала и наказать Лю Ци. Но если Ци Юаньчэн будет спокоен, это может означать, что в душе он тоже поддерживает жесткие меры. Тогда Ци Юй сможет смело действовать дальше: наносить удары по тем, кто совершил махинации, и одновременно сохранять лицо отца.

В данный момент, выслушав Ци Юя, Ци Юаньчэн не пришел в ярость, а лишь глухим голосом спросил:

— Ты можешь подтвердить, что это видео получено от следователей, нанятых группой?

Ци Юй на мгновение опешил, затем объяснил:

— Не уверен, я только что позвонил подчиненным, чтобы они проверили.

Это видео Ци Юй не показывал ни на совете директоров, ни Ци Юаньчэну, поэтому даже если отец его увидит, он не сможет быть на сто процентов уверен, что утечка произошла со стороны Ци Юя. Но возникновение проблем именно в этот критический момент не могло не вызвать у Ци Юаньчэна подозрений в адрес сына. Поэтому Ци Юй не решился категорически отрицать, а лишь переложил ответственность на нанятых следователей.

Ци Юаньчэн помолчал пару секунд и сказал:

— Хорошо, я понял...

Ци Юй спросил:

— Папа, как прошел разговор с дядей Цю?

Ци Юаньчэн:

— Ситуация сейчас немного сложная, расскажу, когда освобожусь.

Когда Ци Юй повесил трубку, Фу Яньшэн спросил:

— Что сказал твой отец?

Ци Юй нахмурился:

— Одна его фраза была очень странной...

Фу Яньшэн:

— Что именно?

— Кроме президента Гу, папа знает, что остальных нанял я. Но сейчас по телефону он спросил, могу ли я подтвердить, что видео от «следователей, нанятых группой»... — Ци Юй на секунду задумался, и вдруг его осенило. Он посмотрел на Фу Яньшэна. — Может, он все еще у дяди Цю, и эти слова предназначались для его ушей?

— Очень может быть, — сказал Фу Яньшэн. — Твой отец зол?

Ци Юй покачал головой:

— Кажется, не очень.

Фу Яньшэн:

— Тогда все просто. Пусть репортер Ян приступает к следующему этапу плана.

Позвонив репортеру Яну, Ци Юй все еще выглядел обеспокоенным.

Фу Яньшэн спросил:

— Что такое, о чем ты еще переживаешь?

Ци Юй сказал:

— Реакция пользователей сети оказалась более бурной, чем я ожидал. Если так пойдет дальше, проблем не будет?

Он только что прочитал несколько топовых комментариев под постом в официальном блоге «Мэйвэй» и вспомнил фразу «"Мэйвэй" пора закрываться», которая висела в самом верху. Это вызывало у него сильное беспокойство.

Фу Яньшэн же был гораздо спокойнее:

— Вот поэтому я и говорил тебе не читать. Ты не сталкивался с подобными ситуациями, твои эмоции неизбежно зависят от общественного мнения. Но это необходимый процесс. Чем злее они ругаются, чем сильнее реакция, тем больше внимания этому уделят руководство компании и те акционеры, которые считают, что это их «не касается». Оставь профессиональные дела профессионалам. Я вчера немного пообщался с репортером Яном, он кажется опытным в этих вопросах и умеет видеть общую картину. Если он считает, что проблем нет, значит, все в порядке...

Слова Фу Яньшэна немного успокоили Ци Юя. Пока он в задумчивости размышлял, мужчина неожиданно снова притянул его к себе.

— Продолжим... — сказал Фу Яньшэн, снова приближаясь.

Ци Юй: «???»

А как же разбор совещания!?

Но Ци Юй не успел выразить протест, как у него перехватило дыхание.

............

Ладно, пусть...

Еще немного поцелуемся...

***

В десять часов вечера Тао Мэй, только что закончившая стрим, выключила камеру и без сил рухнула в кресло...

— Сяо Цзинь, принеси мне бутылку мятной воды, — велела она своему ассистенту.

Горло пересохло и болело, смывать макияж было лень. Во время эфира в чат прорывались какие-то странные комментарии, называли её «разлучницей» и прочим. Неизвестно, происки ли это конкурентов, но это ужасно раздражало...

Зазвонил телефон. Тао Мэй мельком взглянула, увидела незнакомый номер, и нетерпеливо ответила:

— Алло.

— Это госпожа Тао Тао? — раздался голос мужчины средних лет.

— Да, а вы кто?

— Я секретарь наблюдательного совета группы «Сыюань». Сейчас в Weibo активно распространяется видео, на котором вы и топ-менеджер нашей дочерней компании «Мэйвэй», господин Лю Ци, заходите в номер отеля. В связи с чрезвычайной ситуацией, наблюдательному совету группы необходимо немедленно встретиться с вами, чтобы выяснить истинное положение дел...

...

«Мэйвэй»? Господин Лю? Отель?

Тао Мэй вся вздрогнула, резко выпрямилась и, судорожно пытаясь одной рукой найти на компьютере в Weibo упомянутую новость, сбивчиво возразила:

— Почему вы ищете меня? Ищите господина Лю, я тут ни при чем, это ваши люди из «Мэйвэй» попросили меня это сделать...

— Госпожа Тао Тао, — предупредил мужчина, — надеюсь, вы сейчас будете сотрудничать с нами. Если вы расскажете нам всю правду, мы постараемся максимально вывести вас из-под удара. Если нет, мы немедленно обратимся в полицию, и тогда ваша судьба будет уже не в наших руках.

— Я... — рука Тао Мэй с телефоном дрожала. — Я буду сотрудничать...

***

В семь тридцать утра Ци Юй проснулся точно по будильнику, но все еще хмурился, не в силах встать с постели.

Прошлой ночью Фу Яньшэн, то и дело прерываясь на поцелуи, рассказывал ему о дневном совещании и просвещал по многим вопросам: интернет-технологии, большие данные, искусственный интеллект, платформы электронной коммерции... У Ци Юя голова шла кругом, но в итоге он понял, в каком направлении будет расширяться технологический сектор их группы.

В целом, «Сыюань» хотела использовать влияние брендов своих дочерних компаний для создания интернет-магазина, интегрированного с их продукцией и культурой, а также платформы социального взаимодействия, чтобы отвоевать часть клиентов с уже существующего рынка.

Кто владеет наибольшим количеством клиентов, тот владеет наибольшим объемом информации и данных. Тот, кто сможет достичь монопольного положения в своей области, будет контролировать будущее.

«Сыюань» стартовала в этом направлении довольно поздно, но, к счастью, после объединения с «Сы» они обладали мощным финансовым потенциалом. Это позволяло скупать небольшие компании, у которых есть идеи, но нет капитала, и быстро расти за счет интеграции ресурсов.

В ближайшие полгода-год им предстояло в основном выстраивать организационную структуру компании и искать объекты для поглощения. За качественные цели придется побороться: то, что нужно «Сыюань», могут присматривать и другие. Иногда захват хорошей команды может заложить фундамент будущего компании.

Конечно, большую часть предварительной работы выполнит элитная команда подчиненных. Ци Юю нужно будет лишь быть в курсе дел, читать итоговые отчеты, участвовать в принятии важных решений и при необходимости присутствовать на переговорах и встречах по слияниям и поглощениям.

За этими разговорами они просидели до часу ночи.

На самом деле, это не затянулось бы так поздно, если бы Фу Яньшэн вел себя прилично. Но он, объясняя, постоянно требовал от Ци Юя «награду»: то за талию обнимет, то поцелуй украдет. Из-за этого Ци Юй отвлекался, и многие вопросы Фу Яньшэну приходилось объяснять по два-три раза, прежде чем тот понимал.

Когда Фу Яньшэн ушел, а Ци Юй умылся и лег в постель, было уже почти два часа.

Несколько дней подряд ложиться так поздно, да еще и под давлением стольких важных дел — Ци Юй чувствовал, что ему серьезно не хватает сна.

К счастью, его двухмесячная стажировка заканчивалась через несколько дней. Он надеялся, что в оставшееся время дела пойдут гладко, согласно их плану.

Из-за скандала с изменой топ-менеджера «Мэйвэй», разразившегося прошлой ночью, Чэн Лицзюнь утром не заехала за ним лично, а лишь прислала смс. Она кратко описала ситуацию и сообщила, что в компании готовится экстренное совещание.

Как только Ци Юй пришел в компанию, он сразу почувствовал напряженную атмосферу: сотрудники перешептывались, обсуждая вчерашние новости. Весь этаж был погружен в гнетущее и нервное настроение.

У Шуан, увидев его, сразу сказал:

— Президент Ци, видели вчерашние новости? У президента Лю проблемы!

— Да, видел, — ответил Ци Юй.

У Шуан до сих пор не знал всех подробностей расследования Ци Юя и думал, что тот уже сдался. Но сейчас, говоря о проблемах президента Лю, этот парень выглядел даже немного... взволнованным!?

Эта реакция вызвала у Ци Юя большую симпатию к У Шуану. С трудом сдержав порыв рассказать ему правду, он с притворной невозмутимостью сказал:

— Когда я только пришел в компанию, сотрудники тоже приглашали интернет-знаменитость поужинать со мной. По одному видео трудно сказать, что там на самом деле произошло. Подожди, я уточню детали у президента Циня.

Поскольку люди репортера Яна не засняли доказательств того, чем именно Лю Ци и блогерша занимались в номере, Ци Юй предполагал, что PR-отдел может попытаться «отмыть» эту историю под предлогом, что «блогерша просто сопровождала топ-менеджера на ужине» или «это обычная практика сотрудничества». Затем Лю Ци могли бы символически вынести небольшое взыскание внутри компании и замять дело.

В 9:30 президент Цинь собрал в конференц-зале нескольких руководителей высшего звена, а также менеджера и заместителя менеджера отдела по связям с общественностью, чтобы обсудить, как реагировать на вчерашний скандал.

Как и ожидал Ци Юй, на совещании кто-то предложил сначала выпустить «заявление о внутреннем расследовании», а затем запустить PR-кампанию по обелению репутации.

Выслушав мнения, президент Цинь повернулся и спросил мнение Ци Юя.

Ци Юй на мгновение замер, а затем серьезно сказал:

— Давайте сначала проверим, правда ли это. Если президент Лю действительно это сделал, я считаю, что отделаться простым обелением силами PR-отдела не получится. Компания должна активно признать ошибку в кадровой политике и публично наказать сотрудника, нанесшего ущерб компании. Только так можно восстановить репутацию бренда.

Услышав это, президент Цинь немедленно кивнул в знак согласия:

— Я согласен с мнением президента Ци. Компания создаст временную следственную группу. Мы постараемся выяснить вопросы личной жизни президента Лю в течение трех дней, а затем обсудим, как реагировать.

Присутствующие, услышав их слова, втайне поразились. Раньше на совещаниях этот номинальный молодой президент только кивал и соглашался со всем, что предлагал Цинь Хань. А сегодня они словно поменялись ролями?

Это...

Действительно грядут перемены!

_____________

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

Особняк «Жуньфэн» — известное историческое здание в западном районе Хайчэна. Внутри располагался элитный ресторан, специализирующийся на местной кухне.

После того как Ци Юй дал согласие Сы Цзэ, вся компания спустилась на лифте. Неожиданно в холле у лифтов Ци Юй столкнулся с Сюй Цзином — тот как раз закончил совещание с генеральными директорами других дочерних компаний группы в соседнем конференц-зале.

Все поздоровались, и Сы Цзэ, узнав статус Сюй Цзина, тут же пригласил его поужинать вместе с ними.

Сюй Цзин с радостью согласился, но тут же вспомнил о присутствии Ци Юя и, поспешно взглянув на него, с улыбкой спросил:

— Это не будет неудобно?

Ци Юй тут же ответил:

— Конечно, нет.

Он был только рад, что Сюй Цзин захотел пойти с ними.

Две группы людей расселись по машинам. Ци Юй взял Фу Яньшэна и Сюй Цзина в одну машину. По дороге они перекинулись парой фраз о содержании своих дневных совещаний, атмосфера была вполне гармоничной.

На самом деле Ци Юй догадывался, почему поначалу отношение Сюй Цзина было столь неоднозначным. Но он думал, что в тот день, когда они ели кашу в глиняных горшочках, он выразился предельно ясно, и Сюй Цзин должен был догадаться, что Фу Яньшэн рано или поздно окажется рядом с ним.

Эти двое: один — «старший брат», другой — бойфренд... нет, учитель. Оба были очень важны для него, и Ци Юй, естественно, надеялся, что они поладят.

Видя, что поведение Сюй Цзина вернулось в норму, он немного расслабился.

Когда они прибыли в ресторан, секретарь Сы Цзэ отправил сообщение, направив их в забронированную отдельную комнату.

В тот вечер, помимо троих со стороны Ци Юя, с Сы Цзэ пришло еще пятеро: все участники дневного совещания — секретарь, ассистент, менеджеры, сплошь молодые элиты двадцати-тридцати лет.

Девять человек собрались за одним столом и еще раз представились друг другу.

Поскольку Фу Яньшэн блестяще проявил себя на совещании, люди из окружения Сы Цзэ проявили к нему явный интерес.

Несколько советников расспрашивали его:

— Секретарь Фу, откуда вы так хорошо осведомлены о компаниях в технологическом секторе и текущей ситуации?

Фу Яньшэн ответил:

— Раньше я работал в инвестиционном банке и отвечал в основном за вывод на биржу компаний сектора TMT, поэтому знаю об этой сфере довольно много.

(TMT — это аббревиатура от Technology, Media, and Telecom — технологии, медиа и телекоммуникации).

— Вот оно что. Неудивительно, что на собрании вы смогли высказать столько уникальных идей.

— Похоже, в будущем у нас будет отличная поддержка.

...

Ци Юй знал, в чем заключалась работа Фу Яньшэна, но все равно был впечатлен его сегодняшним выступлением — тот выглядел невероятно круто.

Они оба узнали об этом совещании всего два дня назад, к тому же Фу Яньшэн был занят передачей дел и времени на подготовку у него почти не было. Но на встрече он говорил так уверенно и свободно, что это доказывало: он действительно перерабатывает всю получаемую информацию в собственные знания. Этим нельзя было не восхищаться.

Кто-то еще спросил:

— С вашими способностями, секретарь Фу, вы могли бы с легкостью стать директором по информации или секретарем совета директоров в крупной публичной компании. Почему же раньше вы были всего лишь вице-президентом в брокерской фирме?

На самом деле, это удивляло не только их, но и Ци Юаньчэна. Отец как-то говорил Ци Юю, что способности Фу Яньшэна не соответствуют его должности в инвестбанке, и, уйдя оттуда, он мог бы получить лучшие перспективы.

В конце концов, в инвестбанках и банках с государственным участием продвижение по службе сильно зависит от выслуги лет. Без определенного стажа или особого бэкграунда подняться выше очень сложно.

— Дело личных предпочтений, — Фу Яньшэн отложил палочки и объяснил. — Мой мозг не может останавливаться, я люблю анализировать разные вещи. В инвестбанке я сталкивался с большим количеством информации, темп работы там быстрее. Если бы я был привязан к одной компании, чувствовал бы себя не в своей тарелке.

Это было правдой. По сравнению с инвестбанками работа в публичных компаниях относительно спокойнее. Но обычно люди жалуются на высокую нагрузку в инвестбанках и уходят туда, где поспокойнее. Редко услышишь, чтобы кто-то не хотел уходить из банка, потому что «снаружи» слишком скучно. Получая ту же зарплату, кто откажется от непыльной и высокооплачиваемой работы?

Тот человек многозначительно посмотрел на Ци Юя и с улыбкой спросил:

— Тогда почему вы согласились уйти сейчас?

— О... — Фу Яньшэн усмехнулся. — Ци Юй — исключение. Он терпеливо приглашал меня целый год, и я был тронут его искренностью.

Все: «......»

Ци Юй: «...???»

Услышав слова Фу Яньшэна, Ци Юй едва сдержался, чтобы не возмутиться: «Кто тебя год приглашал? Не льсти себе!»

Но за столом он не мог поставить своего человека в неловкое положение, поэтому лишь продолжал улыбаться.

Все снова сделали пару комплиментов Фу Яньшэну и похвалили Ци Юя за то, что он в столь юном возрасте умеет разглядеть талант.

Хотя номинально Фу Яньшэн был секретарем Ци Юя, никто не был настолько слеп, чтобы считать его простым секретарем. В древние времена такой человек стал бы военным советником при молодом маршале.

***

Пока они ужинали, скандал с участием топ-менеджера «Мэйвэй» уже начинал безмолвно разрастаться в интернете.

В 19:40, время наибольшей активности пользователей Weibo, известный бизнес-блогер опубликовал короткое видео, на котором топ-менеджер некой компании и интернет-знаменитость заселяются в отель.

На видео этот руководитель, никого не стесняясь, обнимал девушку-блогера за тонкую талию, и его движения рук были настолько пошлыми, что вызывали отвращение.

В этот момент пользователи сети еще гадали, кто это, так как лицо девушки было замазано, а съемка велась издалека, словно специально, чтобы не раскрывать всех карт сразу.

***

Тем временем в особняке «Жуньфэн» собеседники переключили внимание на Сюй Цзина.

Сюй Цзин проработал в группе «Сыюань» много лет. Начав секретарем Ци Юаньчэна и дослужившись до генерального директора отдельной инвестиционной компании, он по праву считался молодым и успешным.

Среди присутствующих были те, кто уже имел с ним дело, поэтому за столом его осыпали похвалами, упомянув и то, как он помог Линь Хуаню с продажей «Сяо Гэцзы» («Маленького голубя»).

— А! Так вы и есть та самая последняя соломинка, сломавшая спину «Маленькому голубю»! — воскликнул секретарь Сы Цзэ.

— Последняя соломинка? В каком смысле? — спросил другой.

— Слышал, что Линь Хуань, чтобы получить контроль над «Маленьким голубем», тайно встретился с президентом Сюем, чтобы выкупить те 3% акций. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. Об этом быстро узнал основатель «Маленького голубя». Президент Гэ из «Маленького голубя» звонил ночью, чуть ли на коленях не умолял президента Сюя, но тот все равно продал его.

Ци Юй втайне удивился. Тогда он слышал от Сюй Цзина лишь то, что Линь Хуань предложил цену в десять раз выше за эти 3% акций, но о том, что произошло дальше, он не знал.

За столом Сюй Цзин миролюбиво сказал:

— Я говорил тому президенту Гэ: я занимаюсь инвестициями, для бизнесмена выгода превыше всего. Кто предложит большую цену, тому и продам. Тогда я назвал Линь Хуаню цену в десять раз выше, и он согласился. А президент Гэ колебался и не мог найти деньги. На моем месте вы бы тоже выбрали Линь Хуаня, верно?

Кто-то поддержал:

— Конечно! В деловых войнах не до милосердия.

— Но случай с «Маленьким голубем» и «Маленькой сорокой» не только укрепил репутацию Линь Хуаня в кругу, но и заставил всех узнать об инвестиционной компании «Шанью». Нельзя сказать, что президент Сюй не крут... Я помню, что группа «Сыюань» владеет только 50% акций «Шанью», верно? Кажется, президент Сюй тоже акционер?

Сюй Цзин поднял бокал с легкой улыбкой:

— Всё ради того, чтобы завоевать мир для нашего «кронпринца», а это всего лишь пустая слава. Выпьем.

Все прекрасно поняли, на что намекает эта фраза, и снова обратили взоры на молодого наследника семьи Ци, чье лицо еще сохраняло черты юности. Теперь никто не смел смотреть на него с пренебрежением.

Ужин затянулся до девяти вечера. После еды Сы Цзэ подошел к Ци Юю, положил руку ему на плечо и сказал:

— Мой отец часто говорит: «Людей нужно ценить за качество, а не за количество». Сегодня, увидев этих двоих рядом с тобой, я понял, что значит «один стоит десятерых»... Ци Юй, с нетерпением жду нашей совместной работы.

— Вы слишком добры. Надеюсь на вашу поддержку в будущем, — ответил Ци Юй.

Все спустились вниз и расселись по машинам, готовясь уезжать. В этот момент кто-то вдруг воскликнул:

— Ой, а ведь CMO «Мэйвэй» попал в горячий поиск?

Ци Юй замер:

— CMO «Мэйвэй»?

Тот человек подошел ближе, показывая Ци Юю экран своего телефона, и пояснил:

— Директор по маркетингу и глава отдела продаж «Мэйвэй», если не ошибаюсь, это президент Лю, верно? В новостях пишут, что он изменил жене с какой-то интернет-знаменитостью.

Сы Цзэ, который поначалу заинтересовался, услышав это, усмехнулся и равнодушно бросил:

— С каких это пор связь с интернет-знаменитостью называется изменой? Это просто услуга, которую можно купить за деньги. Только интернет-воины делают из мухи слона.

— У интернет-пользователей действительно довольно высокие моральные стандарты.

— Пф, такие люди просто сами не могут себе позволить наслаждаться жизнью, вот и используют мораль, чтобы ограничивать других. Им нужно, чтобы и другие этого не получали, тогда у них на душе спокойно.

Сюй Цзин нахмурился:

— Это-то так, но измена топ-менеджера все же может стать репутационным кризисом для компании... Ци Юй, тебе все же стоит обратить на это внимание. Если нужно, как можно скорее свяжись с президентом Цинь и остальными, чтобы PR-отдел вовремя отреагировал.

Ци Юй опустил глаза:

— Хорошо, я сейчас свяжусь с ними и узнаю, в чем дело.

Видя, что Фу Яньшэн все еще стоит рядом с Ци Юем, Сюй Цзин спросил:

— Как поедет секретарь Фу?

— Я провожу Ци Юя до отеля, мне еще нужно кое-что с ним обсудить, — ответил Фу Яньшэн.

— Хорошо, тогда я вызову такси, не буду с вами. — Сюй Цзин тихо вздохнул и протянул руку. — В будущем... придется тебе потрудиться.

Фу Яньшэн пожал ему руку:

— Пустяки, это мой долг.

Мысли Ци Юя были полностью заняты происшествием в «Мэйвэй». Он наскоро попрощался с Сюй Цзином и попросил Ван Мэна побыстрее отвезти его и Фу Яньшэна обратно.

По дороге он нетерпеливо открыл Weibo на телефоне.

Этот аккаунт он зарегистрировал совсем недавно, потому что секретарь Ян сказал ему, что Weibo — главное поле битвы для их атаки общественным мнением.

Хэштег #ИзменаCMOМэйвэй уже висел в топе горячего поиска — сорок минут назад пользователи сети раскопали личность мужчины на видео.

Как топ-менеджер известной публичной компании, Лю Ци имел свой аккаунт на Weibo. Он не только делал репосты о новинках одежды «Мэйвэй», но и создал себе образ примерного семьянина.

Многие знали, что жена Лю Ци — его школьная любовь, с которой они выросли вместе, и у них есть дочь, которой недавно исполнилось восемнадцать.

Несколько месяцев назад Лю Ци в шутку написал в сети: «В моем доме растет дочь», и отметил, что она тоже является поклонницей бренда «Me&Me».

Несколько домашних снимков и милые фото из фотобудки с дочерью показывали заботу Лю Ци о собственном бренде и отцовскую любовь, что вызвало симпатию у простых людей.

Пользователи тогда шутили, что никогда не видели CMO, который так старается ради маркетинга, что даже собственную дочь не щадит, но, конечно, это были добрые комментарии.

Теперь же, когда видео вышло наружу и личность была раскрыта, разгневанные пользователи, почувствовавшие себя обманутыми, в кратчайшие сроки заполонили аккаунты Лю Ци и официальный аккаунт «Мэйвэй»:

«Директор по маркетингу "Мэйвэй" изменил жене!!!»

«Гоните этого подонка прочь, иначе я больше никогда в жизни не куплю одежду этого бренда!»

«Эта блогерша ему в дочери годится, да? Меня сейчас стошнит!»

«Давно хотел высказаться про "Мэйвэй". Такой крупный бренд держится только на рекламе, да? Качество одежды с каждым годом все хуже и хуже. Топ-менеджеры, небось, воруют деньги, чтобы содержать блогерш?»

«С такими людьми у власти "Мэйвэй" пора закрываться!»

...

Почуявшие жареное популярные медиа-аккаунты также быстро распространили эту статью, и новость попала на все крупные новостные платформы.

Фу Яньшэн, повернув голову и глядя на информацию, которую просматривал Ци Юй, тихо заметил:

— Похоже, первый этап плана проходит довольно гладко.

Верно, это был именно тот план, который Ци Юй вчера ночью обсуждал с Фу Яньшэном и репортером Яном.

Если напрямую опубликовать доказательства преступлений Цю Жусуна, это будет выглядеть слишком целенаправленно и неизбежно вызовет подозрения у акционеров, присутствовавших на вчерашнем собрании.

Но если начать с Лю Ци и использовать его личную жизнь как спорный момент для управления общественным мнением, это не только заставит PR-команду «Мэйвэй» реагировать, но и не позволит ситуации сразу выйти из-под контроля.

Более того, атака общественным мнением может выявить и усилить многие проблемы, которые акционеры раньше не замечали, и заставит их осознать, какой ущерб и влияние нанесли бренду действия Цю Жусуна.

Они хотят по-тихому замять эти скандалы?

— Не так-то просто!

Следуя указаниям Фу Яньшэна, Ци Юй отправил сообщение секретарю Ци Юаньчэна, чтобы узнать обстановку: «Секретарь Хэ, папа все еще разговаривает с дядей Цю?»

Секретарь Хэ: «Разговаривают. Цю Минъян рыдает и кается перед твоим отцом. Они оба немного выпили, твой папа, кажется, тоже растрогался».

Ци Юй: «……»

Фу Яньшэн тихо хмыкнул:

— Какой толк от раскаяния? Где он был раньше? Продолжаем наш план.

Ци Юй снова написал секретарю Хэ: «Если удобно, скажи папе прямо сейчас, что в Weibo только что всплыл скандал с изменой президента Лю с интернет-знаменитостью. Я помню, что история с заказом услуг этой девушки для президента Лю вроде бы тоже связана с Цю Жусуном».

Секретарь Хэ: «...Хорошо».

После этого ответа секретарь Хэ затих. Ци Юй вернулся с Фу Яньшэном в номер отеля, все еще держа телефон в руках и время от времени обновляя новости, с тревогой следя за развитием событий.

Фу Яньшэн, вымыв руки и выйдя из ванной, сказал ему:

— Хватит попусту волноваться. Давай проанализируем сегодняшнее дневное совещание.

Ци Юй: «...?»

Фу Яньшэн поднял глаза:

— Чего смотришь? Сидел как истукан, только кивать и умел. Иди сюда, расскажи о вопросах, которые не понял, я тебе объясню.

Ци Юй в гневе:

— Кого это ты назвал истуканом!!?

—————

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

Ци Юаньчэн как-то упоминал, что Сы Цзэ старше Ци Юя на восемь лет, то есть в этом году ему уже двадцать восемь — он даже на год старше Фу Яньшэна. Ци Юй боялся, что обращаться к нему просто по имени будет невежливо, поэтому почтительно назвал его «старший брат».

Но, судя по тону собеседника, ему действительно не хотелось, чтобы его так называли, поэтому Ци Юй спокойно ответил:

— Тогда я с уважением подчинюсь.

Сы Цзэ рассмеялся:

— Ты и правда взрослее и вежливее моего брата. Окажись он в такой обстановке, наверное, даже не знал бы, что сказать.

— Он, наверное, просто еще любит погулять… — заметил Ци Юй.

Они чокнулись бокалами и поговорили об учебе и работе, постепенно сближаясь.

Ци Юй узнал, что Сы Цзэ окончил бизнес-школу в Лондоне и вернулся в холдинг семьи Сы в двадцать один год, чтобы помогать отцу, так что у него за плечами уже семь лет стажа.

Сейчас он занимал посты вице-председателя холдинга «Сы» и генерального директора инвестиционного департамента группы, а теперь ему предстояло участвовать и в работе «Сыюань». Можно сказать, он сидел на нескольких стульях сразу.

— Ты делаешь столько всего, успеваешь? — мысленно удивился Ци Юй.

— На многих должностях я числюсь номинально, основную работу делают мои люди. Тебя, наверное, ждет то же самое, — Сы Цзэ посмотрел на Ци Юя и поинтересовался: — Кроме стажировки в «Мэйвэй» на этих каникулах, дядя Ци давал тебе еще какую-нибудь практическую работу?

— В прошлом году я некоторое время стажировался в отделе зарубежных продаж в США.

— И всё?

— Да, в остальном мало, в основном я сосредоточен на учебе.

— А сам ты занимаешься какими-нибудь мелкими инвестициями?

— Просто покупаю немного фондов, фьючерсов и акций для себя.

Сы Цзэ с любопытством посмотрел на него:

— Тогда твой отец, должно быть, нанял тебе немало помощников, раз поручил участвовать в такой сложной работе? Иначе как студент второго курса справится?

— Нет, — Ци Юй слегка нахмурился. — Только один.

И того он нашел сам...

К тому же, изначально он думал, что после летних каникул заберет Фу Яньшэна с собой в Калифорнию и будет жить сладкой... кхм, нет, расслабленной и комфортной студенческой жизнью. Кто же знал, что возникнут непредвиденные обстоятельства, и ему вдруг придется совмещать учебу с работой? Ци Юй чувствовал некоторое давление.

Выражение лица Сы Цзэ стало странным. Он пару секунд изучал Ци Юя, и его взгляд уже не казался таким острым, как раньше.

Он быстро отвернулся и сказал:

— В нашем кругу, среди людей нашего статуса, я встречал только одного по-настоящему крутого парня.

— Кого?

— Линь Хуаня.

— Сын самого богатого человека в Яньчэне? — Ци Юй не ожидал так скоро снова услышать это имя.

— Да, — усмехнулся Сы Цзэ и продолжил. — Мы с Линь Хуанем учились в одном университете в Лондоне. Он жил там со средних классов. Университет L, а рядом с ним есть здание под названием L&S — Линь Хуань купил его, когда ему было девятнадцать. Говорят, пока он учился, он перестроил весь верхний этаж под стандарты пятизвездочного отеля: с игровой комнатой, спортзалом, залом для вечеринок, и жил там сам. А нижние этажи переделал в студенческие апартаменты — от просторных комнат до клетушек по десять квадратов — и сдавал их своим однокурсникам по низкой цене. А некоторым, кто хорошо учился и был толковым, вообще позволял жить бесплатно. Чем лучше были отношения с Линь Хуанем или чем больше он тебя признавал, тем выше был этаж и лучше условия. Это правило действовало четыре года. Только три года назад Линь Хуань продал это здание, заработав на этом двадцать миллионов сверху, а заодно приобрел кучу талантливых людей, готовых преданно следовать за ним.

Ци Юй слушал с глубоким потрясением... Оказывается, можно завоевывать людей и таким способом?

Он-то думал, что его однокурсник Чжан Чэнсюань уже мастер в этом деле, но, послушав историю про Линь Хуаня, понял смысл поговорки «над одним небом есть другое небо».

Впрочем, это, вероятно, связано с происхождением и финансовыми возможностями...

Линь Хуань — единственный сын, обладающий миллиардным состоянием, словно дракон в море. Чжан Чэнсюань же занимает неловкое положение среди множества братьев и сестер семьи Чжан; как дракон без дождя — сколько бы амбиций у него ни было, развернуться ему негде.

Пока он размышлял, Сы Цзэ добавил:

— Кроме истории с общежитием, я слышал, что во время учебы за границей он инвестировал во многие бренды и компании, созданные студентами. Кто-то продавал зонтики и мелочовку, кто-то открывал турагентства, кто-то занимался посредничеством — он и на этом неплохо заработал...

Сы Цзэ снова посмотрел на Ци Юя и улыбнулся:

— Я старше его на два года, но когда я был еще несмышленым студентом, он уже вовсю играл по правилам делового мира. Как думаешь, он крут?

— ...Угу. — А сам он разве не «несмышленый студент»?

Теперь Ци Юй наконец понял, почему взгляд Сы Цзэ изменился.

Сы Цзэ расспрашивал его об опыте, чтобы понять его реальные способности, но, увы, его послужной список выглядел несерьезно. Рассказывая о Линь Хуане, Сы Цзэ давал понять: только такие люди, как Линь Хуань, достойны его внимания и могут считаться соперниками, а Ци Юй еще слишком «зеленый».

Ци Юй догадывался, что если бы сейчас назвал Сы Цзэ «старшим братом», тот, вероятно, уже не стал бы возражать.

...В груди снова шевельнулось чувство нежелания проигрывать, оставив неприятный осадок.

Но как бы то ни было, между ним и Сы Цзэ восемь лет разницы. Вероятно, Сы Цзэ раньше слышал, как Сы Ли слишком нахваливает Ци Юя, и подсознательно считал его воображаемым противником. Теперь же, встретившись и поговорив лично, он увидел реальную глубину его способностей.

После еды Ци Юй встал, чтобы найти Фу Яньшэна, но, обернувшись, увидел, что тот сам идет к нему.

Следом за Фу Яньшэном шел молодой человек с красивым, чистым лицом. На первый взгляд, его внешность и аура чем-то напоминали Фу Яньшэна.

Ци Юй машинально взглянул на него еще раз, но тот направился к Сы Цзэ.

Ци Юй отвел взгляд и встретил Фу Яньшэна:

— Где ты ел?

— С секретарем твоего отца, — ответил Фу Яньшэн.

— А Сюй Цзин?

— Не знаю точно, наверное, со своими знакомыми.

Ци Юй нахмурился:

— О чем с тобой говорил Сюй Цзин?

— Да почти ни о чем. Спросил, когда я стал твоим секретарем, и что я буду делать, когда ты уедешь на учебу. Я сказал, что поеду сопровождать тебя.

Ци Юй: «……»

— А что? Тебя так волнует, что он думает?

— Ничего... — Ци Юй отвернулся. Он действительно немного боялся, что Сюй Цзин надумает лишнего, потому что его недавнее поведение казалось неестественным. Казалось, Фу Яньшэн ему не понравился, раз он даже не взял его с собой на обед.

— Ладно, не думай об этих мелочах, — Фу Яньшэн взглянул на часы. — До совещания двадцать минут, поднимаемся.

Послеобеденное совещание было ключевым моментом для Ци Юя и Фу Яньшэна.

Они поднялись на лифте и вошли в конференц-зал среднего размера, где персонал уже готовил помещение.

Ци Юй и Фу Яньшэн немного посидели в смежной комнате отдыха, обсуждая тему, которую Ци Юй затронул за столом с Сы Цзэ. Вскоре поднялись и Сы Цзэ с остальными.

Ци Юй снова увидел того мужчину.

После приветствий и представлений Ци Юй узнал, что это помощник Сы Цзэ по имени Сун Пусинь.

— Рад встрече, господин Ци. — Взгляд Сун Пусиня был безразличным, словно лишенным эмоций, а лицо казалось немного бледным.

— Здравствуйте. — Ци Юй пожал ему руку, но тот быстро отдернул ладонь и встал в стороне, погрузившись в молчание.

При первом беглом взгляде Ци Юю показалось, что этот человек похож на Фу Яньшэна по ауре, но теперь, обменявшись парой слов, он почувствовал огромную разницу.

Интеллигентность Фу Яньшэна была лишь маской, а интеллигентность Сун Пусиня пронизывала его до костей, он даже казался несколько болезненно-хрупким...

Когда появились ведущий собрания и Ци Юаньчэн, все прошли в зал заседаний.

Это совещание было посвящено разделу «Расширение технологического сектора», упомянутому в утренней презентации. Участники подробно обсудили создание временного отдела по расширению технологий, методы расширения, целевые ориентиры и долгосрочные последствия. Был утвержден ряд планов, и ведущий огласил список исполнителей, который был утвержден заранее внутри компании.

Сы Цзэ назначался генеральным директором нового отдела, Ци Юй — заместителем генерального директора, а Ци Юаньчэн — временным куратором. Ассистенты и секретари, которых они привели с собой, получали соответствующие полномочия для помощи исполнительному директору и вице-президенту в продвижении плана. Целью отдела было создание собственной технологической компании группы в течение года.

Совещание длилось три с половиной часа. Ци Юй, как вице-президент, которого отец временно втянул в это дело, совершенно не знал внутренней кухни, не говоря уже о какой-либо подготовке. Просто переваривание всей этой информации истощило его силы.

Но он не чувствовал слишком сильного давления, потому что привел с собой Фу Яньшэна...

Почти на все вопросы, где требовалось высказать позицию, за него отвечал Фу Яньшэн.

Этот мужчина сидел там и красноречиво дискутировал с директором по информации группы, инициатором плана нового отдела, Сы Цзэ и его советниками. Несколько раз его проницательные мнения заставляли всех обращать на него внимание.

Более того, в разговоре с ними Фу Яньшэн не пытался перетянуть одеяло на себя. Он часто следил за взглядом Ци Юя, тихо спрашивал его мнение и только получив одобрение, высказывал свою точку зрения от его имени.

Все эти детали не укрылись от Ци Юаньчэна. Ци Юй видел, как отец, держа чашку чая, время от времени смотрел на Фу Яньшэна, улыбаясь и кивая, словно был очень доволен его выступлением.

Во время подведения итогов даже сидевший рядом Сы Цзэ наклонился к Ци Юю и тихо спросил:

— Этого консультанта тебе нашел дядя Ци?

Ци Юй тихо ответил:

— Нет, я сам нашел.

Сы Цзэ удивился:

— Где нашел?

Ци Юй хотел было сказать «мне его порекомендовал секретарь твоего брата», но увидев жаждущий талантов взгляд Сы Цзэ, подумал, что эти слова могут повлиять на отношения братьев, поэтому резко сменил тему:

— В интернете нашел.

Сы Цзэ: «…………»

Хотя собственных способностей ему не хватало, в вопросе подбора кадров Ци Юй оказался на высоте, что немного успокоило его душу.

После собрания Ци Юй спросил отца о планах на вечер.

— Вечером у компании нет банкетов, но Сы Цзэ, вероятно, пригласит тебя на ужин. Вы теперь будете работать вместе, вашим людям тоже нужно познакомиться и пообщаться. Я не пойду, — сказал Ци Юаньчэн.

Заметив, что лицо отца стало серьезным, Ци Юй спросил:

— У тебя есть другие дела?

— Я только что получил сообщение. Твой дядя Цю хочет встретиться со мной сегодня вечером.

Ци Юй втайне удивился:

— Так быстро?

Ци Юаньчэн вздохнул:

— В конце концов, я в стране всего на пять дней. Я пустил слух, и если он хочет решить проблему своего сына, ему нужно торопиться поговорить со мной.

Ци Юй слегка опустил веки и, не меняясь в лице, сказал:

— Папа, будь осторожен.

Когда Ци Юаньчэн ушел, Сы Цзэ действительно подошел к Ци Юю:

— Ци Юй, поужинаем вместе? Бери своего секретаря, поедем в «Жуньфэн Мэншн».

————

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

【Маленькая интерлюдия】

Фу Яньшэн: А-Синь, мы успешно встретились.

Сун Пусинь (Четный): Как я устал, хочу уволиться...

— Эй, — поприветствовал меня мужчина, и я узнал его. Это был тот самый, кто помог мне найти кухню. Я только кивнул и направился в угол площадки.

— Это твой первый день? — спросил он с улыбкой. Вероятно, это была первая улыбка, которую я получил в этом доме.

— Ага, — ответил я, слегка кивая.

— Я Пит, кстати.

— Порше.

— Классное имя, но что у с лицом? — усмехнулся он, раскуривая еще одну сигарету.

— Скучно, — ответил я.

— Эй, как тебе может быть скучно? Я слышал, что ты работаешь под началом господина Кинна, — сказал он, выпуская дым колечком изо рта.

— Ты шутишь,?

— Я тебе так скажу: работать под началом господина Кинна — это лучшее, что тебе могло достаться в этом доме, — с энтузиазмом сказал он.

— Пиздишь, — отозвался я, скривив лицо.

— Ха-ха-ха! Честно. Тебе очень повезло.

— Я прекрасно это вижу, — в моем голосе прозвучал неприкрытый сарказм.

— Знаешь что? Я тебе завидую, — сказал он и глубоко вздохнул.

— В каком смысле? — спросил я.

— У сыновей господина Корна очень разные характеры. Одни хорошие, другие просто невыносимы. Но если спросишь меня, то я скажу, что характер господина Кинна в разы лучше, чем у его младшего брата Кима.

— Кима?

— Господина Ким, младший сын этого дома. А, я забыл, что это твой первый день. Так вот, господин Ким. Он — потерянный мальчик, — пошутил он.

— Потерянный мальчик? Это как?

— У господина Кима есть привычка, которая сводит с ума его телохранителей. Он не любит, когда за ним следят или когда его просят вернуться домой, и это дико бесит Нона. Кстати, Нон — главный телохранитель господина Кима.

«Нон? Так сколько же имен мне нужно запомнить? Ладно, знать имя Пита уже достаточно.»

— Так что тебе очень повезло, что тебя назначили к господину Кинну. Потому что все хотят быть с ним.

— Очень интересная история.

— Кстати, а почему ты не в черном костюме? — спросил он.

— Мне слишком лень переодеваться, — устало ответил я.

— Хорошо тебе… Если бы я так сделал, меня бы уже повесили.

Вдруг из рации Пита раздалось шипение, и он немедленно взял ее.

— Да?

— Алло, алло? Пит? Ты где? Быстро поднимайся сюда, — сказали на том конце. Пит затоптал сигарету.

— У тебя дела? — спросил я его.

— Господин Танкхун весь день звонит мне, заставляя покупать все подряд! Боже! Я хочу отдохнуть! Но мне нужно идти… — он вздохнул и ушел. Я был озадачен его словами, но у меня не было времени спросить, потому что он уже ушел. Но я был рад, что в этом доме все еще есть хорошие люди. Он был примерно моего возраста. а еще у него был неплохой характер.

«А, я забыл спросить его, где находится туалет…»

Я простоял на ногах весь день и уже забыл, что мне нужно по-маленькому. Я уже собирался пойти искать уборную, но кто-то позвал меня.

«Боже, опять…»

— Порше! Господин Кинн тебя ищет, — сказал человек, сразу же холодно отвернувшись от меня.

«Он выбирает идеальное время… Как же это надоело. И его люди тоже не лучше.»

Я направился в холл, все еще ища туалет. Я пробыл здесь весь день, и никто даже не спросил, ел ли я уже или что-то в этом роде. Этим людям было на меня насрать. Когда я понял, что больше не выдержу, я подошел к стороне дома, где было много деревьев, чтобы спрятать меня, и спустил штаны. Я также заметил, что там был черный пруд, наверное, канал. Я встал у канала и облегчился. Преимущество бытия мужчиной в том, что не нужно утруждать себя походом в туалет, можно сделать и так. Закончив, я натянул штаны и вошел в дом.

Я подошел к комнате Кинна, и один из его людей остановил меня.

— Не заходи пока, — сказал он и протянул мне какие-то бумаги.

— Это что?

— Рассортируй эти бумаги по содержанию и проверь расписание господина Кинна. И отныне каждый раз, когда на столе будут документы, ты должен проверять их сортировать. Если нужно что-то кому-то написать, ты должен помогать господину Кинну.

Я остолбенел, когда он сказал мне все это.

— И почему я должен это делать?

— Ты же здесь главный телохранитель, верно? Хватит жаловаться, — сказал мне этот придурок, прежде чем снова уселся на диван.

Я с раздражением посмотрел на бумаги в моей руке. С тех пор как я вошел в этот дом, я не сделал ничего из того, что должен делать телохранитель. Я был скорее секретарем.

«Я уже ничего не понимаю…»

Я взял бумаги и направился к дивану, чтобы отдохнуть, но как только моя задница коснулась ткани, человек с другого конца демонстративно встал и ушел.

«Ах, ты, кусок говна! Однажды я точно ткну ногой тебе в лицо!»

Я просмотрел документы и увидел отчет об успеваемости. Кинн учился в том же университете, что и я. Международный исполнительный комитет — и что-то еще на английском, который я не знал.

«И вы все просите меня это рассортировать? Ну, не обессудьте, если я перепутаю некоторые страницы…»

02:00

Я сидел рядом с огромной стопкой бумаг, когда заметил, что пришло время отвезти некого Пхима домой. Парень вышел из комнаты Кинна, и я проводил его до машины. Я не знал, в какие игры эти мажорики играли, но он выглядел слишком изможденным. Когда мы дошли до машины, он сел на заднее сиденье и прислонился к окну и попытался закрыть глаза и отдохнуть. Я не мог не заметить красные следы на его руках и на шее.

«Он что, дрался с Кинном?»

Вся поездка прошла в тишине, и когда мы уже почти доехали до места, он заговорил.

— Можешь высадить меня здесь, — сказал он.

Я был измотан, но мне хотелось еще немного покататься.

«У этой машины есть навигатор? А, ладно. Я просто поеду обратно.»

Когда я вернулся, я сел на тот же диван и увидел, что охранники перед комнатой либо спят, либо играют. Кинн, должно быть, уже спал. Я был ужасно уставшим и хотел спать, но мне нужно было ждать до рассвета, чтобы пойти домой.

«Я не хочу здесь спать, кто знает, что они со мной сделают, пока я сплю. И почему время тянется дольше обычного?...»

Я встал с дивана и бродил, пока не рассвело. Никто не сказал мне, что пора заканчивать работу, поэтому я пошел в свою комнату, взял кейс и умылся. Я уже направлялся в гараж за мотоциклом, как вдруг пронзительный крик ударил по моим ушам.

— Какой дебил нассал в пруд с карпами?! — вопль эхом разнесся по двору, заставляя людей в унисон посмотреть в ту сторону.

— Нет!!! Себастьян!!! Элизабет!!! — кричал голос.

Я увидел, как телохранители бегают, как муравьи, потерявшие след. Я заметил Пита, бегущего в мою сторону, и спросил его:

— Что случилось?

— Не знаю. Кто-то, видимо, нассал в пруд с карпами кои. В итоге двое умерли. Еще только утро, а у меня уже голова болит! — вздохнул Пит и поспешно убежал. Я направился к своему мотоциклу, немедленно завел двигатель и уехал.

«Видимо, хуже этот день уже не станет…»

Перевод: llewelle

Редакт: llewelle

— Куда ты пытаешься попасть? — окликнул меня очередной мужчина в черном.

— Кухня, — ответил я.

— Иди туда и поверни налево, — он указал направление.

Когда я понял, куда мне надо, я развернулся и ушел, даже не поблагодарив этого человека. Мне было все равно, потому что я был в самом скверном настроении. Я прошел по коридору и наконец добрался до кухни. Там я увидел четырех домработниц, занимающихся своими делами. Одна из них обернулась и поприветствовала меня.

— Проходи, перекуси, — сказала она мне с самой теплой улыбкой.

— Мне нужно взять еды, — резко ответил я. Затем уже я понял, что женщина передо мной гораздо старше, поэтому смягчил тон.

— Ты друг господина Кинна? — скромно спросила она.

— Н-нет. Я... я его новый телохранитель, — я чуть снова не назвал его по имени. Женщина передо мной нахмурилась.

— Ого! Но почему ты не переоделся? — с любопытством спросила она.

— Я просто пришел взять еды, — вздохнул я, не желая больше отвечать на ее вопросы.

— Подожди-ка, друзья господина Кинна тоже здесь, верно?

Я кивнул, и она протянула мне поднос с чаем и закусками.

— А это блюдо для господина Тэ. Пожалуйста, передай ему, что тетушка приготовила это специально для него.

Женщина продолжила заниматься своими делами.

«Почему домработницы не могут отнести это им сами? Почему я должен делать все это?» — думал я про себя, идя с большим подносом в руках.

«Может, плюнуть на них? Просто чтобы отомстить этому высокомерному уебку Кинну…»

Но я решил, что это будет только пустой тратой времени, поскольку его люди всегда прячутся в каждом углу дома, и это заметят, за что мне опять прилетит.

«Однажды я смогу отомстить тебе, Кинн.»

— Откройте мне дверь, — сказал я, подходя к комнате. Но никто из сидевших рядом даже не удосужился помочь мне. Я слышал только шелест страниц журнала, который они листали.

— Эй! — окликнул я, но они даже не взглянули на меня. Я уже собирался поставить поднос на пол, чтобы освободить руки, но один из них остановил меня.

— Что ты делаешь?

— Открываю дверь, — сказал я, натянув самую приторную улыбку.

— И ты собираешься поставить еду господина Кинна на пол? Ты действительно идиот, — усмехнулся человек.

«Я не просто поставлю ее на пол, я еще и наступлю на нее! И плюну, если представится возможность!»

Я выпрямился. Этот придурок с досадой посмотрел на меня, а затем открыл дверь.

«Если бы ты сделал это раньше, нам не пришлось бы вести этот разговор.»

Я вошел в комнату и увидел, как они обсуждали какие-то доклады. Я прошел в центр их круга, взял поднос и со стуком поставил его в центр стеклянного стола, отчего чай немного расплескался. Его друг поспешно поднял книгу и лист бумаги, прижав их к себе, и уставился на меня.

— Тебе обязательно быть таким неаккуратным? — сказал парень.

«Неаккуиным? Чай даже не расплескался за пределы подноса.»

— Порше! — прорычал Кинн, и я лишь мельком взглянул на него. По его лицу было видно, что я начинал его бесить.

— Оставь, — сказал ему другой друг, положив руку ему на плечо. Кинн пытался подавить гнев, и это заставило меня усмехнуться. Я уже собирался уходить, когда Кинн снова остановил меня.

— Кто сказал, что ты можешь уйти?

Я остановился и повернул к нему голову.

— Что еще?

— Я хочу кофе, — сказал он, заставив меня глубоко выдохнуть. Это был, наверное, сотый раз, когда я так делал сегодня. Я уже собрался возразить, но решил просто отпустить это и снова направился на кухню.

— Куда ты идешь? Ты не слышал, что я сказал?

— Я иду за твоим кофе, что же еще? — раздраженно ответил я.

— Кофемашина прямо там, — сказал он, указывая в угол комнаты, где стояла кофеварка.

«Да у богатых действительно свой подход к жизни!»

Я направился к прямоугольному аппарату и осмотрел его.

«Эта штука слишком навороченная для меня…»

— Я хочу горячий американо, — сказал он мне.

«Перестань требовать и сначала расскажи мне, как пользоваться этой приблудой!»

— Уф. У меня снова будут проблемы, — тихо пробормотал я.

Я осмотрел весь прибор, нажал кнопку питания, а затем кнопку запуска. Я довольно долго смотрел на машинку и в конце концов потерял терпение, потому что не увидел ни одной чашки горячего американо.

«Может, нажать другую кнопку?»

Я взглянул еще раз и увидел красную кнопку с надписью HOT. Я нажал ее, а затем провел пальцем к другой, которая символизировала чашку кофе. Машина даже не сдвинулась, поэтому я подумал, что, возможно, мне стоит подождать, пока закипит вода, а затем нажать кнопку для чашки, как в обычном чайнике.

Навороченная машина требовала слишком много времени, поэтому я воспользовался моментом, чтобы осмотреть комнату. Она была хорошо обставлена, и черно-коричневые тона мебели задавали верный настрой для работы. Также здесь были люстра и несколько больших столы. Книжный шкаф у стены и черный диван находились в центре комнаты. Еще там были какие-то непонятные безжизненные ветки для декора и комната со стеклянной дверью. Она, навскидку, была такой же длины, как и эта, но с черной шторой, полностью закрывающей ее.

«Это ванная? Или еще одна спальня…»

Я горько усмехнулся, почувствовав маленькое семечко зависти внутри себя. Но затем я снова убедил себя, что эта комната дорого и старомодно выглядит.

Я погрузился в свои мысли, как вдруг один из его друзей заговорил.

— Ты чувствуешь запах гари? — сказал он. Я тоже это почувствовал.

— Пахнет горелым металлом, — я перевел взгляд на них, пытаясь понять, откуда идет запах.

— Порше! — Кинн вскочил с дивана и шокировано посмотрел на меня.

— Да что такое!? — взорвался я.

— Кофемашина горит! Блять!

Я посмотрел в сторону кофемашины и увидел, как из нее валит облако дыма. Сначала я подумал, что там просто закипела вода, но затем из нее посыпались искры неоновых огней. Я просто стоял и смотрел на это все беспомощным взглядом.

— Ты блять вообще что творишь!? Выруби ее! — закричал Кинн, прежде чем поспешно открыл дверь и приказал своим людям отключить рубильник.

— Где он!? — я начинал паниковать, пытаясь найти этот ебаный рубильник. Трое друзей встали и побежали к двери, отчаянно крича о помощи.

«Где блять этот рубильник? Как я могу что-то увидеть в этом густом дыму!»

— Кха-кха!

— Тайм, иди и найди рубильник! Когда найдешь, выключи его! — крикнул Кинн одному из своих друзей.

— Да где его вообще искать!? — закричал я.

— Блять! Используй свои ебаные глаза! — голос Кинна разнесся в туманном коридоре вместе со звуками огнетушителя.

— Господин Кинн! Вы в порядке? — из открытой двери донесся голос одного из охранников.

— Подача электроэнергии уже отключена, — добавил другой голос. Кинн облегченно выдохнул, и его люди помогли ему сесть обратно на диван.

Что касается меня, я просто стоял на том же месте, осознавая случившееся.

— В чем дело, Кинн? — один из его друзей сел рядом с ним. В комнату вошли еще несколько телохранителей и начали открывать окна и двери.

— Идиот! Ты че там сидишь? А ну марш помогать! — закричал один из них.

«Разве ты не видишь, что я тоже пострадавший?! Блять, эти люди действительно сведут меня с ума!»

Я позволил себе помочь им. Некоторые вышли, чтобы разогнать дым, а некоторые пошли отключать горящую машинку и выносить ее.

«Если бы вы сделали это сами, у нас не было бы таких проблем», — сказал я сам себе.

Как только все устаканилось, Кинн подозвал меня. Он смотрел на меня так, будто я был едой, которую он хотел бы сожрать. Он сказал своим людям проводить его друзей, оставив нас в комнате с еще парой охранников.

— Ты пытаешься сжечь мой дом? — он был крайне зол.

— Я не хотел, — тихо ответил я.

— Хорошо, что у нас есть система отключения питания, иначе дом уже сгорел бы дотла! — огрызнулся на меня один из его людей.

«Боже! Почему ты так ко мне?»

— В машине не было воды. Как ты мог этого не заметить? — взгляд Кинна стал немного мягче.

— Я не умею пользоваться кофемашиной, — признался я.

Причина возгорания была в том, что нагревательный элемент в контейнере для воды без воды перегрелся.

— Ты не умеешь ею пользоваться? Но почему ты не сказал мне?ь — рявкнул Кинн. В ответ я только закатил взгляд.

«Откуда мне было знать?! Я думал, она работает как обычный чайник!»

Мы продолжали нашу игру в гляделки, пока я не отступил. Я слишком устал, чтобы спорить дальше.

«Почему мой первый день должен быть таким изматывающим?»

— Если не знаешь, спроси. Перестань вести себя так, будто все знаешь. Это бесит.

— Я телохранитель! Если хочешь, чтобы кто-то варил кофе для тебя, найми бариста! — крикнул я в отчаянии.

— Порше! — Кинн с силой ударил по стеклянному столу, и звук эхом разнесся по комнате. Звук был настолько громким, что даже напугал его людей. — Ты забываешь, кто я!? И кто ты! Ты должен знать свое место здесь, Порше, — строго сказал он, указывая на меня пальцем. — Я предупреждаю тебя в последний раз. Если ты снова ослушаешься меня, я заставлю тебя страдать, — его последние слова врезались мне в голову, сделав меня еще злее, чем я уже был.

Мои мысли прервал громкий стук в дверь. Люди в черных костюмах открыли ее, и в проеме показалась стройная фигура.

— Прибыл господин Пхим, — раздался голос. Изящная фигура вошла в комнату и села рядом с Кинном.

— Можете идти, — приказал Кинн.

«Наконец-то!»

Я направился к выходу так быстро, как только мог, но как только моя нога коснулась пола, кто-то снова остановил меня.

— Подожди, Порше! — окликнул меня незнакомый мужчина и протянул ключи от машины. — Ты умеешь водить машину, да? — спросил он меня.

«За кого ты меня принимаешь? Конечно, умею!»

Я повернулся и выдавил ему улыбку.

— Ровно в два часа отвези господина Пхима домой.

Я недоверчиво уставился на него.

«Почему я должен везти его домой? И к тому же в два часа ночи? Разве люди не должны спать в это время?»

— Куда мне его отвезти?

Парень достал телефон, набрал что-то и протянул его мне. Сначала я был сбит с толку этим действием, но оказалось, что это был адрес, куда мне нужно было ехать. Я пробежался взглядом по адресу и вернул ему телефон.

«Разве не было бы проще просто сказать?»

Но потом я снова вспомнил, что эти ублюдки не хотят со мной разговаривать. «Просто подождите, я выбью из вас всю дурь.»

Я посмотрел на часы и понял, что у меня еще много времени, поэтому я побрел по тускло освещенной дорожке в поисках места, где можно было бы покурить.

Перевод: llewelle

Редакт: llewelle