Сердце, отданное тебе. Часть 6.

Гу Юань был прижат спиной к стене. Услышав эти слова, он, до этого упорно отводивший взгляд, вдруг поднял глаза и встретился с чуть покрасневшим взором Мо Линя. В его движениях на мгновение мелькнула неуверенность.

«Он зол? Или... ему больно? Почему кажется, что он вот-заплачет?»

Гу Юань не мог разобраться в собственных чувствах, а уж понять, что творится в душе Мо Линя, было и вовсе ему не под силу.

Мо Линь почувствовал, что напряжение в теле Гу Юаня немного спало, тот больше не выказывал такого отчаянного сопротивления, как минуту назад. Он ослабил хватку, и в голове промелькнула мысль: «Кажется, я перестарался. Надеюсь, не причинил ему боли».

– К чему ты мне всё это говоришь? – спросил Гу Юань.

– Боялся, что неправильно поймёшь и начнёшь накручивать себя.

– Я не... – Гу Юань снова отвернулся, не желая больше на него смотреть. – Это твоё личное дело. Мне не нужны объяснения.

– Хорошо... не буду объяснять, – сказал Мо Линь. – Но сам-то понимаешь, отчего так разозлился?

От этих слов Гу Юань снова вспомнил, как Мо Линь непринуждённо смеялся и беседовал с Мэн Лань. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Едва утихшие чувства вновь защемили, болезненно отозвавшись внутри.

Не хотелось видеть лицо Мо Линя, не хотелось слышать его голос. Зачем он снова об этом заводит разговор? Хвастается, что ли?

От этой мысли сердце будто сжалось в тисках, и всё нутро будто перевернулось.

– Ты ревнуешь, – произнёс Мо Линь, и его голос прозвучал неожиданно мягко. – Понимаешь, что такое ревность?

Ему внезапно захотелось пригладить выбившиеся пряди волос Гу Юаня. Тот сейчас был похож на раненого дикого котёнка, и это зрелище причиняло Мо Линю острую боль. Он понимал, что собеседник вряд ли способен сразу осознать эту сложную эмоцию, и попытался объяснить на понятном тому языке:

– Ты увидел, что я стою слишком близко к Мэн Лань, и тебе стало неприятно. Потому что я тебе нравлюсь, и подсознательно ты воспринял её как соперницу... Но на самом деле она мне совершенно неинтересна. Для меня важен только ты один.

Искусство Мо Линя успокаивать и убеждать было первоклассным. Услышав эти слова, Гу Юань сначала внутренне сжался, а затем почувствовал, как тяжкий ком в груди начинает таять. Эмоция «ревности» была для него чужой и незнакомой. Он лишь слышал о ней от других, но никогда не понимал, считая её нелепой, а тех, кто её испытывает, – странными.

Но после объяснений Мо Линя он, кажется, начал что-то улавливать. И вместе с этим пониманием накатила волна жгучего стыда. Выходит, Мо Линь всё это время видел его ревность и понимал её причину.

Это заставило Гу Юаня почувствовать себя так, будто он стоит перед Мо Линем совершенно обнажённый, выставляя напоказ свои истинные чувства. Ему захотелось провалиться сквозь землю!

Мо Линь всё же не удержался и легонько коснулся щеки Гу Юаня, мягко проводя ладонью по коже:

– Если тебе неприятно, я буду держаться от неё подальше. Прости меня за этот раз... хорошо?

Гу Юань промолчал в ответ, но его щёки предательски залились румянцем, который было не скрыть.

Однако Мо Линю этого было мало. Ему хотелось большего – чтобы загладить свой только что пережитый испуг.

– Можно тебя поцеловать? – спросил он тихо.

Лицо Гу Юаня вспыхнуло ещё ярче. Он резко развернулся и почти выбежал в коридор. Палец приложил к сканеру – раздался короткий мелодичный сигнал, и следом громко захлопнулась дверь его квартиры.

Но даже оказавшись за закрытой дверью, он не мог унять бешеный стук сердца.

Раньше Мо Линь никогда не спрашивал «можно тебя поцеловать?». Обычно он действовал напрямик, без лишних слов. Но сегодня, услышав этот вопрос, Гу Юань пришёл в ещё большее смятение!

С тех пор как он согласился активно сотрудничать с Мо Линем в своём «лечении», его внутренний мир становился всё чувствительнее, эмоций прибавлялось, а сегодня он и вовсе устроил сцену ревности из-за ерунды...

Гу Юань почувствовал лёгкую досаду. Этот новый, открывшийся ему континент чувств не казался таким уж прекрасным, как он предполагал.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Сообщение было от Мо Линя:

«Схожу за продуктами. Потом угощу тебя обедом – в знак примирения.»

Гу Юань на секунду задумался, не ответив прямо на приглашение, и спросил:

«А те конфеты, что ты давал мне в прошлый раз... они ещё есть?»

Не прошло и полсекунды, как в дверь позвонили.

Распахнув дверь, Гу Юань увидел на пороге Мо Линя. Тот достал из кармана пригоршню конфет и разжал ладонь, демонстрируя целую спектр радужных обёрток. Среди всех незнакомых вкусов Гу Юань снова выбрал конфету в синей фольге.

Развернув и положив конфету в рот, он ощутил знакомый вкус, который немного успокоил его.

Мо Линь сделал шаг вперёд, намереваясь войти, но Гу Юань преградил ему путь:

– Разве ты не за продуктами собрался?

– Не спешу, – улыбнулся Мо Линь. – Супермаркет внизу.

Пока Мо Линь произносил эти слова, он, уже не слушая возражений, перешагнул порог, одной рукой прикрыл за собой дверь, а другой мягко прижал Гу Юаня к стене.

– Так можно?

Он возвращался к прерванному разговору, и на этот раз Гу Юаню было не сбежать.

Гу Юань прекрасно понимал, о чём тот спрашивает, но сделал вид, что не понимает:

– Что «можно»?

– Можно тебя поцеловать? – Мо Линь терпеливо повторил.

От одного этого вопроса Гу Юань уже весь горел, уши пылали багрянцем.

– Отныне я буду спрашивать разрешения, – продолжил Мо Линь, его голос стал тише и глубже. – Потому что ты уже не тот, что раньше. Ты постепенно учишься распознавать свои чувства... Так скажи мне, сейчас... ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Внутри Гу Юаня велась борьба. Хотелось сказать «нет», но истинное желание, похоже, было иным. Помедлив, он слегка прикусил губу и сам потянулся вперёд.

Он лишь легонько коснулся губ Мо Линя, но этого хватило, чтобы всё его тело напряглось до дрожи. Кажется, он никогда ещё не был так взволнован. Ноги даже слегка подкашивались.

Мо Линь тихо усмехнулся, склонился и невероятно нежно ответил на поцелуй. Губы собеседника тоже дрожали, а ритм дыхания почти сразу сбился. Невообразимо, насколько притягательным может быть Гу Юань. Мозг Мо Линя внезапно опустел, остались лишь тривиальные инстинкты, управляющие телом.

Синяя конфета во рту таяла от жара, начинка вытекала, безумно перескакивая в пространстве между губами и зубами, вызывая лёгкое, приятное онемение, передававшееся от языка к языку.

Поцелуй углублялся вновь и вновь, но насыщения не наступало. Мо Линь хотел вернуть свой «долг»: Гу Юань его мучил, и теперь он должен отплатить тем же.

Пиджак бесшумно соскользнул на пол.Гу Юань внезапно потерял опору и его подняли на руки. Движения губ Мо Линя при этом не прекращались. Ощущение падения сменилось мягкой податливостью дивана под спиной, но это не принесло облегчения – лишь новую, сковывающую панику. В поисках хоть какой-то точки опоры Гу Юань инстинктивно впился пальцами в тонкую ткань рубашки Мо Линя, чувствуя под подушечками жар его тела и стремительный бег сердца.

Горячие губы Мо Линя скользнули к уху, а затем уткнулись в шею, слегка потеревшись о неё.

– Можно? – прошептал он.

Низкий, протяжный, слегка смазанный голос заставил сердце Гу Юаня ёкнуть.

«Что «можно»?»

«О чём он спрашивает?»

«И... почему его губы смещаются ниже?»

Тело Гу Юаня напряглось, и до него вдруг дошло. Он рефлекторно оттолкнул Мо Линя, и тот оказался на полу.

– Нет... нельзя!

Мо Линь сидел на полу, склонив голову, будто действительно упал неудачно. Одна рука держалась за поясницу, другая – за висок. Плечи вдруг дёрнулись пару раз. С точки зрения Гу Юаня, казалось, что он смеётся.

– Ты чего это? – спросил Гу Юань.

– А ты как думал, что я хочу сделать?

Он сидел на полу, смеясь и глядя снизу вверх на растерянного человека на диване.

– Думаю, тебе стоит успокоиться, – с покрасневшим лицом, но с серьёзным видом заявил Гу Юань. – Нам двоим не стоит заниматься подобным. С биологической точки зрения это поведение противоречиво.

Мо Линь поднялся с пола.

– Противоречиво?

Он наклонился и взял лицо Гу Юаня в ладони.

– Я совсем не нахожу это противоречивым. Любовь и секс по своей природе дополняют друг друга. Душе и телу требуется самый совершенный способ слияния. Это не та категория, что рассматривается в биологии.

Гу Юань смотрел на Мо Линя с полупониманием.

– Так... ты это уже испытывал?

«Иначе откуда бы возникнуть такому пониманию?»

Мысль о том, что у Мо Линя, возможно, уже есть опыт, вызвала в нём приступ ревности.

– Испытывал что? – Мо Линь на секунду задумался, затем понял. – Всё не так, как ты думаешь, у меня ничего не было. Я 26-летний девственник, честное слово!

В последнее время Гу Юань и правда стал слишком много фантазировать. Мыслей в его голове явно прибавилось.

– Что ж, не скажешь, – сухо заметил Гу Юань.

«Что же делать, – подумал Мо Линь. – Справку о девственности ведь не получишь».

Из-за своего соблазнительной внешности и врождённого умения понимать людей, Мо Линя часто принимали за ловеласа и бабника. Оправдываться было бесполезно. Его вообще не заботило, что думают другие. Важно было лишь мнение Гу Юаня.

– Хочешь, вырву своё сердце и покажу тебе? – спросил он.

– Давай, вырывай, – Гу Юань ждал дальнейших действий.

Мо Линь приложил руку к груди.

– Но тогда я умру.

– Ничего, – сказал Гу Юань. – Я похороню тебя.

Он ведь был специалистом по этому делу.

Мо Линь присел на корточки перед Гу Юанем и потянулся к его руке.

– Не надо так. Я ещё хочу быть с тобой. Разве тебе не нравится, как я готовлю?

– Я могу питаться в кафе, – ответил Гу Юань.

– А кто тогда будет играть с тобой в игры?

– Мне не нужна компания для игр.

Мо Линь вдруг вздохнул:

– Но ты мне нужен. Останешься со мной?

Гу Юань нахмурился. Мо Линь, кажется, снова впал в детство. Каждый раз это происходило так неожиданно.

Он поднялся с дивана, обошёл Мо Линя и направился к входной двери переобуваться.

Сердце Мо Линя сжалось:

– Ты куда?

Гу Юань поднял с пола куртку и встряхнул её:

– Разве мы не собирались за продуктами? Пошли!

Мо Линь на секунду застыл, а потом уголки его губ моментально поползли вверх:

– Ты... пойдёшь со мной?

– Не могу же я вечно сидеть на всём готовом.

– Это даже лучше, – сказал Мо Линь. – Выбирай, что тебе нравится. Я всё смогу приготовить.

– Уверен?

– Конечно. Всё, что летает в небе, бегает по земле и плавает в воде, – всё смогу.

Гу Юань на секунду задумался:

– Но только то, что разрешено законом.

– Верно подмечено! – улыбнулся Мо Линь.

***

Вернувшись с покупками, Мо Линь в сером фартуке нарезал овощи на кухне. Гу Юань, держа на руках рыжего толстяка, стоял рядом и наблюдал.

Кот не сводил жадных глаз с рыбок на тарелке, царапая Гу Юаня лапкой, пытаясь вырваться.

Но Гу Юань не отпускал, лишь крепче прижимал его к себе. Рыжик поднял мордочку и уставился на него огромными наивными глазами, жалобно мяукая, словно говоря: «Отпусти, я хочу рыбки».

– Это моя рыба, – заявил Гу Юань. – Тебе не дам.

Мо Линь вдруг прекратил резать и поднял на него взгляд:

– Ты что, и кошачий язык понимаешь?

—

Примечание автора: Вот и я!

—

Перевод: rizww

Редактура: rizww

Сердце, отданное тебе. Часть 5.

Сяо Цзэ кивнул, давая знак Ван Юэ, что тот может выступить с докладом.

Ван Юэ подошёл к компьютеру и откашлялся:

– Анализ крови, обнаруженной на месте преступления, подтвердил, что она принадлежит женщине. Кроме того, мы предполагаем, что для транспортировки тела требовалось как минимум транспортное средство. Поэтому мы проанализировали следы на месте и обнаружили отпечатки колёс грузовика.

На проекторе появилось фото следов от шин.

Было видно, что это действительно следы большого автомобиля. Отпечатки глубоко вдавились в землю и после воздействия солнца практически затвердели. Хотя затем их и размыло дождём, общие очертания сохранились.

– Расстояние между колёсами – два метра сорок сантиметров. Такому грузовику запрещено движение по мосту в деревне Хэцзэ, в начале моста установлены заграждения... Вероятно, именно поэтому убийца сбросил тело под опору моста.

Закончив, Ван Юэ подвёл итог по всем уликам:

– Этот мост – единственная дорога из деревни Хэцзэ в уезд Юньшань, ширина его три с половиной метра. Если с противоположной стороны едет машина, одной из них приходится отъезжать к краю моста и ждать, пока другая проедет...

Микроавтобусы начинают работу в семь утра, отправляясь примерно каждые два часа, последний рейс – в пять вечера. В течение этого времени жители деревни, живущие рядом с мостом, ждут здесь транспорт, так что поток людей немаленький...

Поэтому если бы убийцы сбрасывали тело в это время, их легко могли заметить. Кроме того, на земляных откосах по обеим сторонам моста посажено много грушевых деревьев. Как раз сейчас сезон прививки, так что с рассвета до заката на откосах постоянно кто-то есть. Проезд такого крупного грузовика наверняка привлёк бы их внимание.

Мы опросили жителей, занимающихся прививкой, но никто не видел подозрительных машин или людей. Поэтому мы предполагаем, что тело было сброшено в промежуток между семью вечера и семью утра. Время сброса, указанное судмедэкспертом, довольно расплывчатое – примерно пять дней назад. Уточнить временной промежуток можно будет только после того, как вылупятся первые куколки.

На данный момент информации, полученной с тела жертвы, немного. Установлено, что это мужчина примерно 24 лет, рост 170 см, причина смерти – геморрагический шок. Сегодня утром из лаборатории пришли результаты токсикологического анализа мозга: в мозговой ткани обнаружен циклоспорин.

Услышав это, Сяо Цзэ посмотрел на Гу Юаня:

– Судмедэксперт Гу, не могли бы вы пояснить для нас, что такое этот циклоспорин?

Гу Юань постепенно привыкал к такому формату обсуждений на совещаниях и уже не нервничал так, как в первые разы:

– Циклоспорин это иммунодепрессант. В основном подавляет дифференцировку лимфоцитов и секрецию некоторых цитокинов, таких как интерлейкин-2, интерферон...

Ван Юэ немного смутился:

– Извините, можно... попроще, чтобы всем было понятно?

Мо Линь, улыбаясь, спросил Ван Юэ:

– Разве вам не понятно? А мне вот всё ясно.

Ван Юэ: «......»

Услышав голос Мо Линя, Гу Юань почему-то почувствовал лёгкий дискомфорт:

– Говоря проще, этот препарат обычно применяют до и после трансплантации органов, чтобы уменьшить реакцию отторжения. Он также эффективен при некоторых аутоиммунных заболеваниях, таких как системная красная волчанка, ревматоидный артрит.

Пока Гу Юань говорил, Мо Линь не отрываясь смотрел на него с улыбкой:

– Значит, убийца, возможно, страдает иммунным заболеванием?

Гу Юань не посмотрел на него, выражение лица его было холодным:

– Вероятно.

Сяо Цзэ повернулся к Янь Цзи:

– А у группы криминалистов есть новые находки?

Янь Цзи пролистал свои записи:

– Мы проанализировали камни из тела. Отпечатков пальцев не обнаружено, объём проверок огромен, пока не найдено никакой ДНК, кроме как принадлежащей жертве. Однако мы проанализировали элементный состав и содержание веществ в камнях и считаем, что они, скорее всего, добыты в каменоломне на Западной горе... Пока всё.

– Западная гора... Значит, траектория движения тела должна была быть с запада в сторону деревни Хэцзэ. Есть ли поблизости подходящие водоёмы для утопления?

Мэн Лань, открыв карту, ответила:

– В двадцати километрах к востоку от деревни Хэцзэ есть водохранилище. Это ближайший водоём.

Сяо Цзэ потер подбородок:

– Местоположение совпадает... Немедленно выгрузите все возможные маршруты движения транспорта от запада до водохранилища!

Мэн Лань действовала оперативно:

– Есть два маршрута: скоростная трасса и дорога через город.

Сяо Цзэ кивнул. Хорошо, что маршрутов немного. К настоящему моменту дело начало обретать первоначальные очертания, что гораздо лучше, чем полная неразбериха вчерашнего дня.

Сяо Цзэ взглянул на Мо Линя и увидел, что тот смотрит на Гу Юаня. Он нахмурился.

Как можно в такой серьёзной обстановке глазеть на объект своей симпатии?

– Консультант Мо, есть что добавить? – прервал его Сяо Цзэ.

Мо Линь отвел взгляд от Гу Юаня и переплел пальцы, положив руки на стол.

Сяо Цзэ знал, что этот жест означал, что тот хочет что-то сказать.

– Разрез на теле представляет собой прямую линию, причём ровно по центру. Такой разрез очень похож на тот, что обычно делают наши судмедэксперты... Однако техника наложения швов разительно отличается от врачебной, не имеет никакой системы, очень грубая. Из этого можно сделать вывод, что убийца, вероятно, не связан с медициной...

На рёберных хрящах видны следы пиления. При вскрытии тела использовалось как минимум два вида орудий. Убийца также приготовил иглу и нить для сшивания, проявил большое терпение в процессе и, кажется, был озабочен посмертным видом тела.

Всё это говорит о том, что перед вскрытием убийца изучал материалы и тщательно подготовился. Можно сказать, что это было давно спланировано.

Если бы убийца просто хотел утопить тело, он не стал бы делать такой ровный разрез. Это отражает его эмоциональное состояние в тот момент – нечто среднее между любовью и ненавистью... Например, любовь, переросшую в ненависть...

Дойдя до этого места, Мо Линь вдруг посмотрел на Гу Юаня, затем продолжил:

– Эмоция любви очень сложна. Если не уметь её контролировать, она может постепенно искажаться.

Сяо Цзэ переварил сказанное:

– То есть вы считаете, что это преступление совершил знакомый покойного?

– Именно так, – ответил Мо Линь. – Мне очень хочется знать, сколько камней было в животе у жертвы.

– Девяносто девять, – сказал Янь Цзи.

– Девяносто девять... Полагаю, убийца и жертва, возможно, были в романтических отношениях, – улыбнулся Мо Линь.

– Почему вы так уверены? – спросил Сяо Цзэ.

– Камни почти одинакового размера, видно, что их тщательно подбирали. Выбрали 99 вместо 520, вероятно, лишь потому, что 520 не поместилось бы... Символическое значение числа 99, думаю, всем понятно.

Сяо Цзэ кивнул:

– Значит, убийца – женщина?

– Кто сказал, что обязательно женщина?

Он снова перевёл взгляд на Гу Юаня:

– Любовь возможна и между мужчинами, – парировал Мо Линь. – Пол здесь ни при чём.

Сяо Цзэ, наблюдая за его одурманенным видом, с трудом сдерживал вздох:

– Но анализ ДНК крови показал, что это женщина. Я считаю, вероятность женского пола выше.

Ван Юэ поднял руку:

– Однако анализ места преступления показал, что сбрасывали тело несколько человек. Вряд ли можно судить, что убийца обязательно женщина, лишь по пятну крови. А вдруг сбрасывали мужчина и женщина?

Сяо Цзэ счёл его слова разумными:

– Тогда дальше оперативная группа отправляется на Западную гору в каменоломню выяснять происхождение камней, группа по работе с записями ищет записи с дорожных камер... Совещание окончено!

Из-за того, что выходной сорвался, у многих энтузиазма было не слишком много. Вдобавок к ночным сверхурочным по поиску улик большинство не выспались, под глазами залегли тёмные круги. Но дело не терпело отлагательств, и всем пришлось поднимать уставшие тела на свои посты.

Услышав об окончании совещания, Гу Юань мгновенно вскочил со стула, желая первым выйти из зала и держаться как можно дальше от соседа.

Мо Линь поспешно последовал за ним, но обнаружил, что тот идёт всё быстрее.

Однако Мо Линь не почувствовал из-за этого ни досады, ни уныния. Напротив, он казался даже довольным.

Ван Юэ позвонил Ли Мэну, который в родных краях ухаживал за отцом, кратко изложил прогресс по делу и заодно поинтересовался состоянием после операции.

– Прекрасно, постепенно поправится, – сказал Ван Юэ. – Может, перевезёшь отца сюда? А то ведь всё равно будешь переживать...

Гу Юань вышел из конференц-зала, пересёк порог участка, быстро перешёл дорогу – похоже, направлялся прямиком домой. Мо Линю пришлось идти за ним следом.

В этот момент Гу Юань хотел лишь одного – поскорее вернуться домой, снять эту одежду и вернуть её назойливому типу.

– Можешь выслушать меня? – одну руку положив Гу Юаню на плечо, Мо Линь надеялся, что тот остановится и выслушает его.

– Отстань.

Даже в день знакомства, когда они обменивались сухими фразами, в голосе Гу Юаня не звучало столько ледяного отчуждения, сколько сейчас.

Мо Линь смягчил тон:

– Дашь мне возможность объясниться?

Гу Юань нахмурился:

– Не хочу слушать.

С этими словами Гу Юань сбросил руку с плеча и зашагал вперёд быстрым шагом.

В душе у него будто застрял ком, но он не мог найти выхода, да и не понимал, в чём дело. Он не хотел видеть Мо Линя, один только вид его раздражал.

Радость Мо Линя длилась недолго. Хотя он отчётливо понимал, что Гу Юань ревнует, эта внезапная холодность всё равно заставила его сердце болезненно сжаться.

С большим трудом Мо Линь уговорил Гу Юаня войти с ним в один лифт и как раз собирался толком объяснить, что произошло сегодня, как вдруг услышал, как тот глухо бросил:

– Я не хочу продолжать «лечение». Надеюсь, вы сможете держаться от меня на расстоянии. Если вы не съедете, то съеду я.

Мо Линь вдруг остолбенел. Слова собеседника он не мог переварить. Даже при его сильной способности контролировать эмоции, перед Гу Юанем она отказывала.

– Что ты сказал?

– Не понимаешь? – Гу Юань был краток.

«Дзинь»

Лифт остановился на одиннадцатом этаже.

Гу Юань постарался не задеть Мо Линя и боком вышел из лифта.

Но человек сзади всё же настойчиво схватил его за запястье.

Сила Мо Линя внезапно возросла, и одним поворотом он прижал плечо Гу Юаня к стене рядом с дверью лифта.

Не веря своим ушам, он сказал:

– Что ты только что сказал... «Не хочу продолжать лечение»... Что это значит?

Красивые брови Гу Юаня были сведены:

– Что сказал, то и значит.

Дыхание Мо Линя стало тяжелее. Он не выносил, когда Гу Юань так его дразнил. Уголки глаз покраснели, но он всё же смягчил тон:

– Сегодня утром Мэн Лань тайком сфотографировала нас, я просто хотел посмотреть, хорошо ли получилось... Всё было совсем не так, как ты подумал.

—

Примечание автора: Кхм-кхм, что тут сказать~

—

Перевод: rizww

Редактура: rizww

Сердце, отданное тебе. Часть 4.

Гу Юань стоял перед кроватью, обёрнутый полотенцем, и в задумчивости разглядывал одежду в сумке.

Когда эти «приличные» вещи были куплены?

Он поднёс их к носу и уловил лёгкий аромат сосны – тот же, что витал в машине Мо Линя.

Похоже, этот комплект уже давно лежал в автомобиле.

Надев его, Гу Юань обнаружил, что всё сидит идеально. Он посмотрел на своё отражение и понял: этот костюм был выдержан в фирменном стиле Мо Линя.

Рубашка классическая, белая, с едва заметными светло-серыми полосками, которые можно разглядеть, только подойдя вплотную. К ней прилагался чёрный галстук с приглушённым узором. Гу Юань не очень хорошо умел их завязывать, поэтому просто бросил его на кровать.

Снизу – чёрные укороченные зауженные брюки, длина как раз чуть выше лодыжки. Ткань качественная, сидеть вполне удобно.

Застегнув верхнюю пуговицу рубашки, Гу Юань заколебался: надевать ли пиджак. Он редко носил такие пиджаки, потому что в них было не очень удобно двигаться.

Хотя этот чёрный пиджак был свободного кроя, он всё равно сковывал движения. Но хуже всего было то, что, надевая его, Гу Юань невольно напрягался – будто душа его оказывалась запечатана в этом костюме.

Но выбора не было. Сейчас на улице градусов десять-пятнадцать, без пиджака точно замёрзнешь.

Он посмотрел на коробку с обувью на полу, и в душе зародилось смутное предчувствие. Открыв её, он убедился, что был прав: внутри лежала пара классических туфель.

Надев их, он почувствовал себя ещё более неуютно.

Во-первых, стиль был не его. Во-вторых, это было слишком похоже на Мо Линя.

Он уже достаточно узнал о способностях Мо Линя предвидеть события. Многое тот просчитывал заранее. Но сегодняшняя ситуация возникла внезапно, предугадать её было невозможно. Значит, Мо Линь купил эту одежду заранее и держал в машине, и как раз сегодня подвернулся удобный случай.

Этот комплект, должно быть, предназначался ему. Но зачем?

Чем больше Гу Юань думал, тем сильнее его охватывало чувство неловкости. Их отношения с Мо Линем, казалось, уже давно перестали быть понятными. Между ними возникло нечто большее, чем дружеская привязанность или рабочий альянс. С какого-то момента они всё больше стали походить на пару влюблённых.

Вместе на работу, вместе ели, вместе ходили по магазинам, вместе смотрели кино, и даже делали то, что обычно делают только возлюбленные...

Их манера общения становилась для Гу Юаня всё более загадочной.

Стоя перед зеркалом, он вдруг растерялся, не зная, что делать. На душе было сумбурно, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Когда Гу Юань открыл дверь, Мо Линь как раз стоял в коридоре, уткнувшись в телефон. На нём была точно такая же одежда, только рубашка расстёгнута аж до второй пуговицы, открывая красивую линию мышц шеи, переходящую в изящные ключицы. В этой сдержанности сквозила лёгкая дикость, создавая необъяснимую притягательность.

Услышав звук, Мо Линь поднял глаза и взглянул на человека напротив. Ленивый взгляд мгновенно прояснился, а в уголках губ заиграла довольная улыбка.

Он не мог оторвать глаз. Этот костюм сидел на Гу Юаня куда лучше, чем он мог предположить.

Наблюдательность Мо Линя не подвела: он сразу уловил, что деловая одежда преображает Гу Юаня, добавляя его облику ту самую сдержанную элегантность, что так его привлекала. Желание сделать такой подарок стало навязчивой идеей, но и страх спугнуть, показаться навязчивым, был силён. Одежда ждала своего часа в машине, пока сегодняшний хаос не предоставил безупречную возможность.

Во взгляде Гу Юаня таилась тень угрюмости, на лице не было лишних эмоций, и весь этот образ даровал ему аристократичную утончённость. Аромат свежести после душа витал в воздухе, вызывая в душе импульсивное желание.

Взгляд Мо Линя вдруг потерял фокус, в груди вспыхнуло тепло, а в глазах загорелся огонёк. В добавок к полуденным событиям, от которых у него до сих пор перехватывало дух, всё это заставило его кадык заметно дрогнуть.

Гу Юань поднял на него глаза:

– Не идём что ли?

Мо Линь изо всех сил пытался сдерживаться, но вид Гу Юаня в деловом костюме слишком сильно задевал его сердце!

Он одной рукой обхватил Гу Юаня за затылок и с нетерпением приник к его губам.

Ему безумно хотелось впитать его запах, но, вспомнив о чуть покрасневших уголках губ, он вынужден был быть нежнее.

От Гу Юаня пахло свежестью, а его губы, прохладные на ощупь, оказались поразительно мягкими и сладкими. Этот вкус мог запросто стать зависимостью...

Внутри Мо Линя звучал голос разума: нужно дать ему время привыкнуть, нельзя быть таким эгоистом.

Думая об этом, он собрался отпустить Гу Юаня, но вдруг рука того поднялась и схватила его за рукав, сжимая ткань в кулаке.

Гу Юань отвечал ему!

Столкнувшись с таким ответом, Мо Линь готов был проглотить его целиком, но урок, преподанный в полдень, был слишком суров. Он не мог продолжать.

Взглянув на ту руку, что вцепилась в его рукав, Мо Линь не сдержал улыбки, и его тёплое дыхание коснулось щеки собеседника.

Гу Юань открыл глаза – и снова этот пристальный взгляд. В глазах его застыла мгла, ставшая ещё непроницаемее.

Неловкость заставила его потерять самообладание. Он оттолкнул Мо Линя и собрался было уходить, но тот снова притянул его к себе, обнял и долго не отпускал, пока из живота Гу Юаня не донесся яростный протест.

Похоже, сначала нужно было накормить этого человека.

К полуночи уезд Юньшань затихал. Большинство заведений закрывались, работали лишь несколько разбросанных шашлычных. Мо Линь выбрал одну, где было больше всего народу, и припарковался у обочины.

Сегодня вечером настроение у Мо Линя было прекрасным. Он заказал кучу шашлыков, скупив почти всё меню, не задумываясь, смогут ли они всё это съесть.

Одним из главных удовольствий в жизни Мо Линя было наблюдать, как ест Гу Юань.

Тот мальчик, который пятнадцать лет назад дулся в полицейском участке и отказывался идти домой, теперь вырос. В нём произошли огромные перемены, но одно осталось неизменным: он по-прежнему обожал куриные ножки.

Поужинав, они поехали обратно в гостиницу. По дороге Гу Юань прислонился к сиденью и уснул. Мо Линь смотрел на него несколько минут, но всё же решил разбудить.

Он дотронулся пальцами до мочки его уха, но реакции не последовало.

Должно быть, слишком устал, раз заснул так крепко даже в машине.

Мо Линь знал, что со сном у Гу Юаня всегда было неважно, и боялся, что, разбудив его сейчас, тот не сможет заснуть потом. Поэтому он снял пиджак и осторожно накрыл им Гу Юаня.

Кондиционер в машине работал, так что замёрзнуть он не должен.

Мо Линь беспокоился, что на улице будет слишком шумно, и потому припарковал машину в более тихом месте. Вокруг ни души, можно было спокойно выспаться.

Не думал он, что их первая совместная ночь пройдёт в автомобиле.

Мо Линь отрегулировал сиденье, закрыл глаза и погрузился в сон вместе с ним...

Утренний будильник прозвенел точно по расписанию. Гу Юань, не открывая глаз, потянулся к телефону. Пошарив рукой, он понял, что, кажется, лежит не на кровати. Он открыл глаза и увидел перед собой ярко-зелёные заросли плюща. Утренний свет играл в каплях росы на листьях, переливаясь и сверкая, – красивое зрелище.

Рука Мо Линя всё ещё лежала у него на глазах – тот, казалось, спал. Чуть виднеющиеся нос и профиль были безупречны, как у античной статуи.

Убрав её, Мо Линь обнаружил, что Гу Юань уже не спит, и потянулся к ключам:

– Ван Юэ пишет, они уже на месте. Заедем в отель за вещами и – в путь.

Гу Юань кивнул, ощутив в груди странную, лёгкую дрожь.

***

Мэн Лань, держа в руках несколько папок с документами, спешила в конференц-зал. Настроив проектор, она стала свидетелем того, как в зал один за другим стали заходить люди. Подняв голову, она увидела, как Гу Юань и Мо Линь вошли в конференц-зал друг за другом.

На двоих были одинаковые деловые костюмы, и они представляли собой поистине ослепительное зрелище прямо в полицейском участке. Она быстро достала телефон и украдкой сделала снимок.

– Офицер Мэн, что вы делаете?

Хотя она действовала скрытно, проницательный Мо Линь всё заметил.

Мэн Лань спрятала телефон за спину:

– Ничего такого. Вы так рано вернулись?

Мо Линь, зная, что она переводит тему, улыбнулся и понизил голос:

– Скиньте мне фотку... И в хорошем качестве, пожалуйста.

Всё-таки он заметил. Мэн Лань достала телефон и показала Мо Линю только что сделанный снимок:

– Фотка получилась отличная.

Мо Линь наклонился, чтобы посмотреть. На фото выражение лица Гу Юаня было, как обычно, бесстрастным, в то время как он сам выглядел весьма довольным.

В это же время Гу Юань наблюдал за мужчиной и женщиной, стоявшими у проектора, и его брови постепенно сходились.

Он знал, что Мо Линь пользуется популярностью у женщин. Не раз он слышал, как полицейские в участке втихомолку обсуждали его, и уже привык к этому.

Ранее Гу Юань оставался равнодушным к любым – дружеским или служебным – контактам Мо Линя с окружающими.

Однако сейчас его будто ослепило. Эта картина была неприятна до физического дискомфорта.

«Что они там прилипли, как мухи к мёду?» — пронеслось в голове

Гу Юань глубоко вздохнул и опустил глаза на распечатанные материалы на столе. Пробежавшись по ним взглядом, он почувствовал необъяснимое раздражение и снова поднял голову, обнаружив, что те двое всё ещё болтают!

Мо Линь выглядел очень довольным, широко улыбался, и эта улыбка тоже резала глаза!

Гу Юань вдруг почувствовал, что на нём неудобно сидит эта одежда.

Возможно, некоторым вещам суждено просто не подходить!

Он опустил голову, продолжив изучать материалы, но сосредоточиться никак не получалось.

Мо Линь сохранил присланную Мэн Лань фотографию в высоком разрешении в галерею. Когда он сел рядом с Гу Юанем, тот инстинктивно отодвинулся, словно не желая сидеть с ним вместе.

Мо Линь взглянул на Гу Юаня, и в душе зашевелилось смутное беспокойство.

В этот момент в зал вошёл Сяо Цзэ, он окинул взглядом присутствующих и, убедившись, что почти все собрались, объявил:

– Вчера на месте происшествия был обнаружен подозрительный след. – Он вставил флешку в компьютер, и изображение появилось на проекторе.

На экране была увеличена фотография ряда бетонных столбов в начале моста. Эти столбы были установлены позже, чтобы люди и машины не падали с моста.

– На одном из бетонных столбов у начала моста мы обнаружили пятно крови. Сравнение ДНК подтвердило, что она не принадлежит жертве. Но поскольку это место как раз совпадает с местом сброса тела, мы с высокой долей вероятности полагаем, что кровь оставлена убийцей. Сбросить с моста человека весом в восемьдесят килограммов – задача не из лёгких. Вполне возможно, что убийца поранился в процессе. Кроме того, мы измерили: высота бетонных столбов у моста – восемьдесят сантиметров, расстояние между ними – двадцать восемь. Тело не могло пройти сквозь промежутки, значит, убийца сначала поднял его, а затем сбросил. И одному человеку это точно не под силу. Должно быть, сбрасывали тело как минимум двое!

—

Примечание автора:

Гу Юань: Я с этим типом не в одной упряжке!

—

Перевод: rizww

Редактура: rizww

Ах, блядь. Эта поза реально ебанутая. Я и вправду отправляюсь в это зомби-гнездо в таком виде. Мотоцикл набрал скорость, взбираясь на склон и выезжая из жилого комплекса.

Пока мы мчались по узкой дороге, обсаженной тротуарами и мелкими магазинчиками, чёлка, прижатая под шлемом, разлеталась на ветру. Мои запястья были связаны, но страх упасть заставлял меня напрягать руки.

Я заметил красный круглый волдырь на левом запястье Юн Си Чана, когда он сжимал газ, как раз перед тем, как мы свернули в переулок, ведущий на главную дорогу.

Пока мы проезжали мимо тесно стоящих домиков и старых лавок, на звук мотоцикла выскакивали зомби. Судя по тому, как неуклюже они выбегали все разом, это были заражённые ранней стадии, с ними легко справиться.

Мотоцикл свернул и промчался мимо ресторана, где мы в прошлый раз встретили Ли До Ука и тех идиотов.

«Блядь, если бы мы туда не зашли…»

Скрежеща зубами при этой мысли, я заметил кикборд*, припаркованный у двери ресторана. Он выглядел в точности как тот, что я видел раньше.

*п.п.: Кикборд (kickboard) – это гибрид самоката и скейтборда, обычно с тремя колёсами (два спереди, одно сзади), который сочетает элементы управления: наклон руля для поворотов (как у скейтборда) и отталкивание ногой (как у самоката), обеспечивая стабильность и плавное катание.

«То есть этот ублюдок Ким У Хён каким-то образом снова выжил? Пиздец, живучий ублюдок. Это ты убил Ён Су Хуна, идиот».

Если бы дверь ресторана была закрыта, я бы слез на минуту и сказал ему, что нам стоит убить Ли До Ука и Ким У Хёна, но в распахнутую дверь я увидел, что дверь на втором этаже выбита.

Похоже, они уже ушли, и мысль о том, что Ли До Ук и Ким У Хён будут мучиться из-за того, что Ён Су Хун не вернулся, доставляла мне удовольствие.

Надеясь, что два идиота будут страдать дольше, я закрыл рот.

Мотоцикл уже проехал ресторан и мчался вдоль обочины главной дороги.

Мы пронеслись мимо огромной вывески с кричащими буквами: «Начало Мира, Будущий Центр Коян». Когда мы выехали на перекрёсток, я увидел несколько машин, припаркованных под странными углами. Даже издалека они были покрыты пылью.

Светло-зелёные деревья были посажены с равными промежутками вдоль тротуара. Зомби с отвисшими челюстями и выпученными глазами, покрытые засохшей кровью, бродили под ними, делая деревья совершенно испорченными.

На зелёном знаке, стоявшем между мёртвыми светофорами, белыми буквами значилось: «Город Сеул Добро Пожаловать в Район Ынпхёнгу» вместе с изображением символа района Ынпхёнгу.

Мы проехали на мотоцикле меньше пяти минут, но пейзаж был совершенно другим.

Если место, где я был, казалось давно уже пошедшим ко дну, то здесь ощущалось, что эта ебанутая зомби-катастрофа разворачивается в реальном времени.

Чуть дальше показалась автобусная остановка, а затем мы въехали в город, где возвышались небоскрёбы.

Юн Си Чан прибавил скорость.

Было мало мест на тротуарах или дорогах, не забрызганных кровью, а магазины шаговой доступности с выбитыми окнами, как и там, где я был, уже были разграблены.

Перед глазами мелькнул ресторан с сашими, мне показалось, что там сидит много людей, но это были зомби с разложенными на столах трупами.

У маркета, который мы только что проехали, зомби собрались перед стеклом, держа в одной руке биты, а люди поспешно опускали роллеты.

«Весь мир прекрасно функционирует».

Не важно, сколько там товаров, я не мог понять, зачем кому-то хотеть оставаться в Сеуле.

Я был занят, разглядывая всё слева и справа, когда взглянул прямо перед собой и увидел грузовик, остановившийся горизонтально посередине дороги.

В кузове грузовика сидели зомби, но, в отличие от ублюдков-зомби, которых я видел до сих пор, они не были возбуждены.

Они кружили вокруг человека, помещённого в центр, и отрывали плоть по кусочкам. Я никогда не видел зомби в таком состоянии. В крайнем случае я видел тех, что сбивались в стаи и сотрудничали или использовали оружие, но они все раньше вели себя как звери, когда видели трупы или людей.

Юн Си Чан даже не взглянул на них и проехал мимо, так что, видимо, это не так удивительно для Сеула. Я становился всё более беспокойным, задаваясь вопросом, сколько же волн зомби вышло здесь. Мы поехали прямо и свернули направо на широком перекрёстке, как внезапно автобус с рёвом, словно гоночный автомобиль, помчался на безумной скорости.

Мы могли в него врезаться. Юн Си Чан резко повернул руль налево, ударил по тормозам и направил мотоцикл к тротуару.

Заднее колесо мотоцикла остановилось, частично заехав на жёлтую плитку в конце пешеходного перехода.

Автобус, который едва не задел нас, пронёсся вперёд и врезался в больницу через улицу.

Я услышал грохот разбивающегося стекла. Блядь, я обосрался от страха.

«Сдохни, какого худа ты поднимаешь шум. Это что, Ли До Ук?»

— Блядь, псих ублюдок! Сдохни!

Когда я закричал на автобус, Юн Си Чан, молчавший какое-то время, завёл мотоцикл и открыл рот.

— Он уже мёртв.

Я нахмурился, думая, какую же он несёт очевидную чушь, когда автобус медленно выехал задним ходом из разбитой больницы.

Лобовое стекло водителя было полностью разбито. Я увидел старого зомби с проступающими венами на коже и налитыми кровью глазами за рулём. Давно я не чувствовал настоящего страха от зомби, к виду которых так привык.

Зомби, бродившие по тротуару, привлечённые звуком мотоцикла, начали сбиваться в толпу. Один из них, нёсший мегафон, возглавил её, а остальные выстроились сзади и побежали. Он выл жалобные вопли в мегафон, и ублюдки из торгового центра все высыпали наружу.

Тихая улица мгновенно наполнилась зомби, и они начали выбегать на дорогу, преграждая путь.

— Блядь…

В этой критической ситуации единственное, что я мог двигать, были пальцы. Я разжал правую руку и вцепился в толстовку Юн Си Чана.

Юн Си Чан постепенно сбавил скорость, держа газ только левой рукой, пока вытаскивал пистолет из переднего кармана своей сумки.

Он вытянул правую руку с пистолетом назад, глядя прямо перед собой. Прицелившись в тротуар, он нажал на курок, и звук выстрела мгновенно заглушил мегафон и шум мотоцикла.

Зомби, вышедшие на дорогу, устремились к правому тротуару позади нас. Даже услышав выстрел, зомби с мегафоном бежал к мотоциклу. Он издавал крики, словно желая, чтобы разбежавшиеся зомби услышали его команды.

Юн Си Чан, сжимая газ обеими руками, держа пистолет, резко прибавил скорость. Он выставил левую ногу вперёд и пнул зомби с мегафоном в голень, проезжая мимо.

При такой быстрой и хладнокровной реакции я почти забыл о своём постоянном убийственном позыве и чуть не закричал, что нам конец.

Я едва удержал рот на замке, единственным чувством, что вновь поднялось во мне, было желание провернуть шею этому несчастному ублюдку на все сто восемьдесят градусов.

Мы продолжали ехать прямо по открытой дороге, пока не свернули направо у магазина сотовых со скидками, где какие-то люди избивали зомби битами до полусмерти.

Проехав мимо начальной школы, мы выехали на дорогу, бесконечно застроенную роскошными на вид высотками.

Юн Си Чан въехал через главные ворота одного жилого комплекса и остановил мотоцикл у Корпуса 209, рядом с подземной парковкой.

Возможно, здесь недавно проводилась зачистка зомби, потому что везде на земле были засохшие потёки крови, а сморщенные куски плоти валялись повсюду, наполняя место смрадом.

Достав ключ и заглушив двигатель, Юн Си Чан обернулся, развязывая резинки на моих запястьях.

Он приподнял забрало шлема, закрывавшее моё лицо, окинул меня взглядом и затем произнёс:

— Ты не плачешь.

— С чего бы я, блядь, плакал, ублюдок?!

То, как он смотрел на меня, словно я жалкий лузер, заставило меня сорвать шлем и швырнуть его изо всех сил.

Он с силой отскочил от земли и покатился в клумбу.

Топнув обеими ногами, я слез с мотоцикла и направился ко входу в здание. Я стоял там, полный бравады, но проблема в том, что я не знал код доступа.

Блядь.

Позади послышался звон ключей и стихающий звук мотоциклетного двигателя. Я стоял, прислонившись на одну ногу, уставившись на домофон. Юн Си Чан медленно подошёл, схватил мою правую руку и поднял её.

Когда я вздрогнул и оглянулся на него, он заговорил низким, раздражающим голосом, глядя на панель:

— Запомни.

Он двигал моей рукой, не спрашивая, и по порядку нажал цифры.

Когда дверь открылась, он шагнул первым и сказал мне запомнить, что для квартиры 802 нужно нажать #0317.

Он что, думает, я грёбаный идиот?

Я нахмурился и последовал за ним через дверь аварийной лестницы.

Как только я зашёл внутрь, Юн Си Чан закрыл дверь и поделился самым бесполезным, отвратительным куском информации, которую я никогда в жизни не желал знать.

— Это мой день рождения. Семнадцатое марта.

— Ах, блядь! Ах!

В тот миг, когда он произнёс «день рождения», я зажал уши ладонями, но эта ёбаная дата уже впечаталась в мой мозг.

Юн Си Чан рассмеялся и начал подниматься по лестнице.

Когда дверь закрылась, пространство погрузилось в кромешную тьму, и я едва мог различать очертания ступеней.

— А когда твой день рождения? — внезапно спросил Юн Си Чан, достигнув площадки второго этажа.

Какой тупой вопрос. Дело было не только в том, что я не хотел говорить ему, само слово «день рождения» казалось идиотским и грязным.

Если я когда-нибудь встречу ублюдка, который решил, что дни рождения нужно праздновать, я выколю ему глаза и убью.

— Не скажу, идиот, — огрызнулся я, и звук его шагов, отдававшихся эхом в лестничной клетке, внезапно прекратился. Неожиданная тишина заставила моё сердце ёкнуть, и я выпалил, не думая: — Апрель, первое апреля…

Это была ложь. Первое апреля — день дураков, тупица. Мой настоящий день рождения — одиннадцатое января.

— Значит, я старше, — произнеся это, он снова зашагал вперёд.

«Старше, ублюдок. Если я пошёл в школу рано, то я твой сэнпай. Тебе следует называть меня хёном, ублюдок. Склони голову, сволочь…»

Я сглотнул ругательства и молча продолжил подъём, пока глаза привыкали к темноте. Сквозь тонкую щель аварийной двери слабый свет выхватывал цифру «8». Когда я распахнул дверь, глаза прищурились от внезапного яркого света.

Переводчик: rina_yuki-onna

Редактор: rina_yuki-onna

#10, Комната 802, Корпус 209

Уже два дня мне не снились сны. Я лишь позже осознал, что тот вечер, который я провёл в унынии, был днём после того, как тот псих ворвался в дом и устроил истерику.

С тех пор как появился Ли До Ук, я не спал нормально уже четыре дня, а с момента ухода из убежища не было ни единого дня, когда бы я отдыхал целые сутки. А после того как этот ублюдок надругался над моим телом, я в итоге пролежал в кровати два дня подряд.

Вчера я выкурил две пачки сигарет, а на обед съел консервированные фрукты, которые принёс Юн Си Чан, и чашку риса с кимчи и икрой летучей рыбы.

Я принял ещё таблеток и уснул, а проснулся потому, что тот ублюдок, соскучившись, грыз мне ухо.

На ужин я съел чашку риса со свининой в стиле тэппан* и снова уснул. Дело было не только в усталости; я намеренно держал глаза закрытыми дольше, потому что если мне станет лучше, тот псих может снова выкинуть какую-нибудь хрень.

*п.п.: Свинина в стиле тэппан — это блюдо из тонко нарезанной свинины, обжаренное с овощами (лук, морковь, перец) и соусами (соевый, терияки) на горячей железной плите (теппан), которое отличается ярким вкусом благодаря маринаду и свежести ингредиентов, готовящихся быстро и эффектно, как это принято в японской кухне тэппанъяки, где «теппан» означает «железная плита», а «яки» — «жареный».

Я просыпался свежим, ни разу не увидев снов. Было утро. Солнечный свет через балкон был необычайно ярким. Пальцы всё ещё болели, но тело чувствовалось достаточно лёгким, чтобы сесть.

Юн Си Чана не было видно, должно быть, он вышел в гостиную, а за дверью доносился какой-то шорох. От долгого лежания заболела голова, так что я поднялся с кровати.

Ноги подкашивались, давно я не вставал. Блядь. Я стиснул зубы и дошёл до двери, чтобы открыть её. Идиот, копошащийся в сумке, сидя в гостиной, повернул голову.

— Проснулся? — сказав это, Юн Си Чан сунул пластиковый пакет в свой рюкзак и застегнул молнию. На коврике в гостиной лежала серая худи с английской надписью и мои спортивные штаны.

Тот ублюдок был в тёмно-серых брюках и длинной белой футболке, заправленной под чёрную толстовку. Вид его в полной готовности заставил меня нахмуриться.

— Блядь… Куда это ты собрался.

— В Сеул.

Было ожидаемо, что он вернётся в Сеул, откуда пришёл, но мысль о том, что он направляется в ту самую преисподнюю, о которой мы только и слышали с момента побега из убежища, была ужасающей.

В отличие от здешних мест, где никогда не было много людей и, за исключением окрестностей логистического центра, не виднелось ни зомби, ни людей, в Сеуле зомби всё ещё бродили по улицам.

И раз Ли До Ук и те идиоты говорили, что бежали сюда из-за зомби, которые поумнели, было ясно, что дела обстоят хуже, чем я представлял.

Но оставаться запертым одному в этом доме с этим ублюдком тоже было ужасно. Два дня он жутко следовал каждому моему слову и вёл себя покорно; это было не просто отвратительно, это постоянно вызывало беспокойство. Я не мог понять, то ли это ранняя стадия безумия, то ли потому что он планировал тащить меня в Сеул.

В этой тревоге я постоянно думал о способах сделать жизнь этого психа невыносимой.

Самый лёгкий способ насолить ему был, конечно, снова смыться и спрятаться там, где он меня не найдёт, но тогда я не смогу наблюдать, как он страдает, да и он, вероятно, не будет так уж несчастен в любом случае.

Мой любимый метод — отрезать ему конечности, связать, кормить собачьим кормом, пока он медленно не умрёт в муках, но это было нереалистично.

Прислонившись к двери главной спальни и просто кусая губу, Юн Си Чан перекинул сумку через плечо, встал и указал на одежду, разложенную на полу.

— Надень.

— Заткнись, чёрт возьми… Я и так собирался надеть, ублюдок.

Выбора у меня всё равно не было.

Но то, что он своим ртом велел мне одеваться, заставляло чувствовать, будто я подчиняюсь его приказу, и это бесило.

Я зашёл в главную спальню, скинул чёрную футболку с коротким рукавом и шорты по колено, которые носил два дня, и надел приготовленную им одежду.

Когда я натянул капюшон, мне пришлось согнуть левую руку и растянуть рукав.

Такое идиотское действие заставляло убийственный импульс, кипевший во мне двадцать четыре часа в сутки, подступать к горлу, но поделать я ничего не мог.

Одевшись, я посмотрел на себя в запачканное зеркало внутри шкафа.

Шрам на шее раздражал, так что я поцарапал зеркало и осознал, что у меня нет шарфа. Меня тошнило от вида покрытой коркой кожи, так что я поспешил обратно в гостиную. Юн Си Чан, держа чёрную сумку и прислонившись к раковине, смотрел на меня.

— Эй, чёрт побери, куда делся мой шарф? — спросил я слегка охрипшим голосом, держась одной рукой за шею.

— Я выбросил.

Его спокойный ответ заставил сжаться грудь, а затылок — заболеть.

Тыча пальцем в затылок той рукой, которой только что держался за шею, я схватился за волосы и закричал:

— Кто ты такой, чтобы его выбрасывать?! Верни, ублюдок!

— Если будешь и дальше так обматывать, останется шрам.

Тот же ублюдок, который вытворял все возможные тупые вещи — курил, бил меня по лицу, что угодно — указывал на мою шею и нёс чушь.

Услышав это, жар во мне поднялся выше простой злости, казалось, я вот-вот потеряю рассудок. Этот ублюдок вытворял со мной ужаснейшие вещи, а теперь беспокоится о шраме?!

Я закричал и рванул себя за волосы.

Юн Си Чан невозмутимо встал и протянул мне бутылку воды.

— Раз уж встал, то хоть выпей.

— Блядь!

Я выхватил воду, как в перетягивании каната, и зашёл в ванную, хлопнув дверью со всей силы. Говорить что-либо ещё этому психу значило только потешить его.

По сравнению с зеркалом в шкафу, зеркало в ванной было относительно чистым. В нём отражалось моё лицо, щёки и покрасневшие глаза. Шея и тыльные стороны рук были покрыты царапинами от ногтей. Под правым глазом засохла какая-то белая жидкость. Думая, что это засохшие слёзы, я наклонился ближе, и грязная уверенность поднялась во мне, заставляя желудок сжиматься.

Я вспомнил тот момент, когда Юн Си Чан разбудил меня, укусив за ухо.

Быстро я вылил воду из бутылки в раковину, зачерпнул воду ладонью и стал сильно тереть область вокруг глаз.

«Не думай, не думай, не думай, не думай, чёрт побери!»

Я ударил правым кулаком по зеркалу, поднял руку и грубо вытер влагу с лица.

Выйдя из ванной, я прошёл мимо Юн Си Чана и сел на кровать в главной спальне, достал пачку и выкурил три сигареты подряд. Псих, прислонившийся к дверному проёму спальни, не особо приставал и просто ждал.

То, что Юн Си Чан был тих уже три дня, сводило меня с ума, так что я закурил ещё одну.

Затянув шнурок капюшона, чтобы максимально прикрыть шею, я пошёл к выходу вместе с тем ублюдком. Когда мы открыли дверь и посмотрели налево по коридору, увидели два трупа, сваленных в кучу. Невозможно было понять, зомби это или люди.

— Угх, блядь…

На мгновение я подумал, что это Ким Гван Хо и Ли Чжэ Бин, и отступил, но конечности трупов были целы, а кровь на полу давно высохла до коричневого цвета.

Глянув вниз через коридорное окно, я увидел, что мы находимся на этаже ниже той квартиры, где я был раньше. Идя за Юн Си Чаном по забрызганному кровью коридору, я понял, что мы на пятом этаже.

Мы спустились по аварийной лестнице. Снаружи, куда я ступил впервые за долгое время, всё выглядело как всегда — трудно было поверить, что место, где я жил с идиотами больше месяца, превратилось в такую свалку. Казалось, что я просто покинул комплекс, чтобы снова украсть припасы или обмануть какого-нибудь тупого лоха.

Из всех мест, где я останавливался, Квартира 712 больше всего ощущалась домом, даже несмотря на то, что иногда тот ублюдок бил меня или заставлял есть только рамён в зависимости от настроения. Теперь же мне приходилось покидать единственный дом, где я мог спать, не боясь смерти, и идти с этим психом-отбросом в ад, кишащий зомби.

Юн Си Чан свернул за угол от Корпуса А к Корпусу Б и сел на мотоцикл, припаркованный в зоне для велосипедов. Он достал ключ из кармана, завёл двигатель и похлопал по заднему сиденью, словно говоря мне побыстрее садиться.

— Я сам сяду, придурок. Не командуй мной, блядь…

Когда я, ворча, забрался на заднее сиденье, Юн Си Чан громко рассмеялся и поднял шлем, висевший на руле.

— Похоже, ты снова ожил.

Увидев шлем, летящий мне в голову, я подумал, что он сейчас размозжит мне череп, и зажмурился. Вместо этого он надел его на меня, а затем схватил обе мои руки, обвив их вокруг своей талии.

— Держись покрепче, сможешь?

Его вопрос прозвучал, когда он легко постучал по тыльной стороне моей левой руки, и я на секунду ошалел.

— Это ты её раздробил, грёбаный псих.

— Я спросил, можешь ли ты держаться, идиот.

— Не могу, ублюдок. Упаду и раскрошу голову об асфальт.

Я слегка приподнял подбородок и усмехнулся. Юн Си Чан уставился на меня с лицом, выражавшим неверие, затем издал сухой смешок.

Он покопался в сумке, перекинутой на грудь, и нашёл пластиковый пакет, полный одноразовых ложек и деревянных палочек, из которого вытащил три жёлтые резинки.

Одной рукой он схватил мои две руки и потянул их перед своим животом, скрестив мои запястья вокруг своего живота. Когда я попытался вырвать их, он крепко удерживал их на месте и связал мои запястья резинками.

— Что ты, чёрт возьми, творишь… Блядь!

Теперь я обхватывал его руками вокруг талии. Я попытался ударить шлемом в его плечо, но он даже не дрогнул и завёл мотоцикл.

Переводчик: rina_yuki-onna

Редактор: rina_yuki-onna

Мне было всё равно, как жил этот ублюдок, и я не особо хотел знать, но какая-то часть меня надеялась, что он хоть немного помичался, так что я спросил не думая:

— Куда ты ходил, чёрт возьми, и когда?..

— В начальной школе. Центр развития.

— Почему перестал ходить, ублюдок?..

Рука Юн Си Чана, перебиравшая мои волосы, замерла. Может, ему показалось странным, что я вдруг перестал плакать и начал задавать вопросы, потому что он просто молча смотрел на меня.

— Отвечай уже, мудак.

Нарастающая тревога заставила меня прикусить губу, и Юн Си Чан поднял бутылку с водой и ответил:

— Надоели эти так называемые врачи, вечно лезущие в мой дом.

— А что твои мама и папа говорили?..

— Ты много спрашиваешь.

Юн Си Чан отпустил мои волосы и рассмеялся, с соломинкой во рту. То, что он не ответил на самый важный вопрос, заставило меня крикнуть от досады:

— Что они говорили, чёрт побери?!

— Мой папа просто хвалил меня. Потом моя мама начала изучать психологию или типа того.

Слышать, как слова «мама» и «папа» выползают из уст того ублюдка, было больше чем жутко — это было уродливо отвратительно. Не нужно было спрашивать, какой был диагноз.

Больше в голове засело то, что врачи посещали его дом, что у него были нормальные родители и что они так заботились о Юн Си Чане.

Ах, блядь. Я хочу его убить. Не надо было спрашивать. Надо было представлять по-своему. Надо было вообразить его запертым в закрытом отделении, избиваемым своими родителями, орущим до тех пор, пока он не станет ещё более психованным.

Тот ублюдок, наверное, в детстве ел вкусную еду. Его хвалили за хороший аппетит, родители вечно суетились рядом. Они звали его по имени. Они на самом деле заботились о нём, чёрт возьми.

Почему он ни разу не был несчастен? Почему он продолжает ухмыляться, даже когда мир в дерьме? Почему он всегда счастлив? Как он может всегда вести себя так, словно всё в порядке? Каждый божий день…

Даже если бы мне каким-то образом удалось убить Юн Си Чана, в конце концов он бы умер, будучи счастливым. Он бы умер, ни разу не почувствовав, что жизнь — это сплошное грёбаное дерьмо. От мысли, что я никогда не смогу сделать этого ублюдка по-настоящему несчастным, остановившиеся слёзы снова потекли из раскрасневшихся глаз.

Что-то комом подкатило к горлу, и рыдания вырвались наружу. Я не мог нормально дышать и схватился за шею, задыхаясь. Я плакал так сильно, что казалось, глаза вылезут из орбит.

Юн Си Чан, наблюдая, как я внезапно начинаю биться в рыданиях, пробормотал, словно это было нелепо:

— Даже если бы я сказал тебе, ты бы всё равно устроил сцену…

Суицидальный порыв, накативший на мгновение, отступил с этим бормотанием. Если я убью себя сейчас, это будет именно так, как хочет тот ублюдок. Я реально умру из-за него. Я не мог этого вынести.

«Я хочу умереть из-за этого ублюдка, но я не могу умереть из-за него же, чёрт побери!»

В этой ужасной ситуации всё, что я мог делать, — это плакать, словно меня вот-вот задушат.

— Выпей воды и тогда делай что хочешь, У Тэ Джун. А то ты правда так умрёшь.

Рука схватила меня за подбородок и сунула соломинку в рот. Я ахнул, и вода сама по себе потекла вниз. У меня не было сил выплюнуть, так что я с трудом проглотил.

Мне удалось немного приподнять лицо и сделать ещё несколько глотков, но если бы я пил дальше, меня бы вырвало, так что я начал колотить по руке ублюдка.

Рука, державшая мой подбородок и соломинку, ослабла. Я положил свою кружащуюся голову обратно на подушку; зрение плыло, и я видел только эту чёртову люминесцентную лампу.

Моргая сквозь слёзы, из-за которых глаза едва открывались, я пробормотал что попало:

— Я голоден, блядь, я так голоден…

— Я принёс дохрена еды.

— Сигареты… Мне правда нужна сигарета… Ик, ничего не складывается, чёрт возьми…

— Подожди немного.

Юн Си Чан поднялся, открыл дверь и вышел в гостиную. Я прищурился, словно мог увидеть запачканное кровью одеяло, но там были только тренажёры и коврик — ни следа крови.

Только тогда я понял, что этот ублюдок, должно быть, перебрался в соседнюю квартиру или этажом ниже. Я безучастно наблюдал, как Юн Си Чан роется в чёрной сумке.

Он вернулся к кровати, держа в одной руке три пачки «S Change*». Он вскрыл одну пачку, достал одну сигарету и потёр её о свои губы.

Array

— Прикури.

С сигаретой во рту я что-то пробормотал, и он сунул зажигалку мне в правую руку. В спешке я щёлкал ею как сумасшедший, но пламя не появлялось.

— Чёрт, блядь…

— Помедленнее.

Не желая его слушать, я продолжал щёлкать так сильно, что казалось, сломаю кнопку. Тогда он выхватил зажигалку у меня из рук.

«Если я не закурю сейчас, я умру, ублюдок!»

Мои глаза забегали в панике, пока он подносил зажигалку к сигарете, всё ещё торчавшей у меня во рту, и прикуривал.

Мне хотелось сразу наполнить горло дымом, но в тот миг, когда я увидел вспыхнувшее пламя, в голове пронесся образ Юн Си Чана, стоящего в коридоре с сигаретой — вплоть до того момента, когда эта же сигарета вжигалась в моё запястье.

— Ай!

Я вскрикнул и задрожал. Я увидел, как сигарета вылетела у меня изо рта. Резко дёрнув головой в сторону, я ударился затылком о его колено.

Голова, уже кружившаяся, поехала, и зрение поплыло вслед за ней. Сигарета, прожёгшая простыню, откатилась на пол. Я безучастно уставился на окурок, лежащий там, и слёзы, которые едва остановились, снова хлынули наружу.

— Б-блядь… Я даже курить не могу, ублюдок… Чёрт! Из-за тебя! Из-за тебя, чёрт побери…

Это несправедливо. Так пиздец несправедливо, что аж умираю. Почему я даже не могу курить из-за того ублюдка? Как, чёрт возьми, я должен жить без сигарет? Я убью его. Клянусь богом, я, блядь, убью его. Оболью бензином и подожгу.

Из-за слёз я не смог выплюнуть эти слова, эхом отдававшиеся в голове, а тот псих пусто рассмеялся, прежде чем заговорить:

— Тогда сделай это тоже.

Что, чёрт возьми, он говорил? Шмыгая носом, я повернул голову. Юн Си Чан протянул левую руку, показывая мне своё запястье с выступающими венами.

— Обожги меня тоже.

«Что он несёт, блядь. Он что, правда просит меня обжечь его сигаретой?»

Голова онемела от попыток понять, как этот вывод вообще пришёл к нему в башку.

Юн Си Чан достал новую сигарету из пачки, протянул её вместе с зажигалкой и сделал мне знак поторопиться.

Я взял предложенные предметы, но не мог понять его намерений, поэтому пристально смотрел на него.

— Ты прибережёшь это, чтобы позже психануть, да, ублюдок?..

— Ты не хочешь этого делать?

— Ты что, спятил? Погоди секунду, дерьмо!

Как бы ни были извращены его намерения, я не могу упустить этот идеальный шанс поставить клеймо Юн Си Чану сигаретой. Я вытер слёзы тыльной стороной ладони и быстро поднёс сигарету к губам.

Я медленно нажал кнопку и прикурил, и пламя, которое ранее казалось зловещим, теперь выглядело почти милым.

Я посмотрел на горящую сигарету, и, несмотря на свои мысли, левое запястье заныло, а сердце заколотилось.

Я уже собирался прижать её прямо к его запястью, но наши взгляды встретились с Юн Си Чаном, который наблюдал за мной.

«Чёрт. Его лицо выглядит до смешного красивым».

— Эй, а нельзя здесь?..

Я осторожно спросил, указывая указательным пальцем на центр его левой щеки. Следуя за моим пальцем, Юн Си Чан отрезал мерзкую фразу:

— Здесь нельзя, личико должно остаться красивым для тебя.

— Ах, ублюдок!

«У него дар красиво говорить».

Я нахмурился, лицо исказилось от раздражения, а Юн Си Чан громко рассмеялся, постукивая пальцем по своему запястью.

— Поторопись.

Было досадно, что я не могу изуродовать это раздражающее лицо, чтобы видеть это каждый раз, когда смотрю на него, но я боялся, что он может вообще отозвать своё предложение. В тот миг, когда Юн Си Чан закончил говорить, я быстро поднёс зажжённую сигарету к центру его запястья и с силой прижал.

Судя по его характеру, я думал, что он хоть как-то проявит боль, поэтому я смотрел на его лицо, полный ожидания.

Юн Си Чан, с широко раскрытыми, как обычно, глазами, смотрел на обжигаемое запястье, не моргнув. Ни намёка на то, что он кусает губы или хмурится — никакой реакции вообще.

«Неужели я поднёс фальшивое пламя?»

Я проверил потухший окурок и место, которое я только что обжёг. Оно было ярко-красным.

Не желая принимать эту ситуацию, я продолжал вдавливать окурок в его плоть. Юн Си Чан, смотревший на своё запястье, поднял взгляд.

С таким невозмутимым лицом, я подумал, не будет ли у него повышенного давления. Я швырнул окурок ему в лицо и закричал:

— Разве не больно, кусок дерьма?!

— Больно, а что?

— Совсем не похоже, что больно, ёбаное отребье!

— Ах… Жжёт как ад… Чёрт… Отстой…

Внезапно Юн Си Чан скривился, держась за запястье, словно ему было больно. Вид этого привёл меня в такую ярость, что в голове потемнело, и я начал заикаться.

Юн Си Чан, взглянув на меня с открытым ртом, вернулся к своему обычному выражению лица и поднялся с кровати.

— Ладно, достаточно.

— Что значит «достаточно», чёрт возьми? Отрежь себе пальцы. Отрежь ноги. Вырви глаза. Корчись в агонии неделю и потом сдохни!

Всё тело напряглось, и я кричал, чувствуя, что голова вот-вот взорвётся, если я открою рот ещё раз. Я глубоко выдохнул и вдохнул, с ненавистью смотря на Юн Си Чана, пока он шёл в гостиную. Я засунул себе в рот новую сигарету.

Когда я прикурил, сердце всё ещё бешено колотилось, но мысль о том, что плоть того ублюдка, наверное, шипит так же, как у меня, постепенно успокоила меня.

Дым, который я выдыхал, даже не достигал люминесцентной лампы над головой, рассеиваясь. Я сосредоточился на том, чтобы немного прикрыть этот убогий потолок, быстро затягиваясь и выпуская дым.

Разжёвывая фильтр и лопая ментоловую капсулу, я почувствовал, как освежающий дым наполняет горло, и впервые за долгое время почувствовал, что могу немного дышать.

Я выкурил подряд около четырёх сигарет, когда вернулся Юн Си Чан, держа в руках поднос с кастрюлей. В гостиной стояла плитка, а рядом — пачка рамёна и разорванный пакет с рисом.

Он бездумно бросил рис в рамён и сварил это как кашу. Это выглядело как собачий корм, и я подумал, что лучше вырвать себе язык, чем есть это, но он заставил меня сесть и есть.

После того как я один раз плюнул на одеяло, с тех пор, как только ложка оказывалась у меня во рту, мне приходилось сжимать челюсти, чтобы жевать. От боли в челюсти я в конце концов сказал, что буду есть спокойно. Я давно не ел риса, и это было вкусно.

Когда кастрюля опустела, он поменял одеяло, а затем протянул мне лекарства с водой, сказав, что я должен принять их. Я взбесился и потребовал показать упаковку. После того как я несколько раз своими глазами убедился, что это антибиотики и обезболивающие, я достал новую таблетку и проглотил её.

Выкурив ещё две сигареты в качестве десерта, я начал постепенно закрывать глаза. Пока я проваливался в сон и снова просыпался, Юн Си Чан сидел рядом, хрустя воздушным рисом и решая задачи в тетради, которую я швырнул в него ранее.

Странные фигуры, длинные предложения и сложные цифры меня раздражали. В полудрёме я даже не мог сказать, чтобы он убрал это дерьмо. Под звук шуршания бумаги и скрипа ручки я заснул.

Когда я снова проснулся, было совсем темно, солнце село. Под кроватью стоял фонарик, освещая потолок.

Юн Си Чан лежал возле фонарика, медленно перелистывая страницы толстой книги.

Когда я перевернулся, потому что подушка была неудобной, он повернул голову ко мне. Из-за света его лицо казалось совершенно тёмным, он подпер подбородок и застыл в этой позе.

«На что уставился, ублюдок? Проваливай, сдохни. Из-за тебя все мои сны перекосило».

С этой мыслью я закрыл глаза.

Переводчик: rina_yuki-onna

Редактор: rina_yuki-onna

— Пожалуйста, говорите как вам удобно, отец.

«Отец?»

Слабой рукой Джунмок натянул одеяло до самого подбородка, и в нос ударил аппетитный запах. Джунмок с трудом разлепил тяжелые веки и уставился на людей перед собой. Через пелену перед глазами он увидел мать, хлопочущую по хозяйству, отца, стоящего рядом с ней с любящим видом, и... Гонг Джурима.

«Это сон? Как сон может быть таким реальным?»

— Тогда мне можно обращаться к вам неформально?

— Конечно, просто зовите меня Джурим.

— Ха-ха-ха, мне нравится, что ты такой простой. Но чего же ты так много принёс?

— Мои родители положили всего понемногу, раз я иду в гости.

Джунмок медленно захлопал глазами и пробормотал:

— Странно. Я ведь и впрямь вижу хёна.

Он разговаривал с Гонг Джуримом далеко за полночь, последний раз смотрел на часы в четыре утра. Кажется, после он незаметно уснул, поэтому никак не мог понять сейчас, реальность перед ним или сон.

— Ой, настолько дорогие вещи!

— Это подарок, который моим родителям прислали некоторое время назад, но они сказали, что им одним не съесть, так что велели мне взять с собой. А что, они действительно такие редкие?

— Конечно, очень редкие.

Воздух в доме, который прошлой ночью, когда он спал один, казался холодным, сейчас был наполнен теплом. Всё, что он видел и чувствовал, было слишком реальным для сна.

— Это слишком щедрый подарок для нас.

— Мои родители всё равно не смогут столько съесть, так что просили поделиться. Пожалуйста, не отказывайтесь. К тому же, родители Джунмока для меня словно родные.

— Хе-хе, ну право, неудобно...

Джунмок скинул одеяло, которым был укутан, и приподнялся на кровати.

«Что! Хён взаправду у меня дома!»

— Гонг Джурим хён?

Гонг Джурим резко повернул голову. Красивый альфа с аккуратными бровями, острым носом и чёткой линией челюсти тут же встретился с ним взглядом.

— Проснулся?

— Я всё гадал, сколько ты будешь спать при таком шуме, а ты и впрямь только встал.

Когда Гонг Джурим приблизился к кровати, Са Джинчхоль подал голос из-за его спины, довольно улыбаясь. Джунмок с отсутствующим видом оглядел комнату и вспомнил, что его родители должны были приехать рано утром.

Он взял телефон, чтобы проверить время — было 11:30 утра. Как пролетело время! Джунмок отложил телефон и перевёл взгляд на Гонг Джурима.

Почему он у него дома?

— А ты когда пришёл?

— Ты маму не видишь?

Когда Джунмок задал вопрос Гонг Джуриму, из-за его спины выглянула улыбающаяся О Джонэ.

— Мама!

— Ну как ты, хорошо себя вёл?

Джунмок вылез из кровати и, словно маленький ребёнок, раскинул руки, обнимая мать. Маленькая женщина с нежностью похлопала его по спине.

— Я скучал.

— У тебя всё в порядке? Ничего не случилось?

— Ага. Ах, я скучал по маминому запаху.

— Наш щеночек, я думала, ты уже вырос, раз поступил в университет, а ты всё такой же ребёнок. Твой сонбэним здесь, нельзя же так себя вести при нём.

— Ох, точно. А как Джурим хён здесь оказался?

Прижатый к материнской груди, Джунмок поднял голову, и его лицо покраснело от нахлынувшего смущения. Гонг Джурим смотрел на Джунмока странным взглядом. По его лицу трудно было понять, то ли он недоволен, то ли ему приятно.

— Ты же меня пригласил, — ответил Гонг Джурим, пробормотав себе под нос «щеночек?». Джунмок в ответ склонил голову, недоумевая.

«Я его пригласил? Когда?»

— Ладно, иди пока умойся. Мама тебе всякой еды наготовила, так что пообедаем все вместе. — Са Джинчхоль потрепал по голове сына, и без того взлохмаченного, и подтолкнул его к ванной.

— А? Хорошо!

Собираясь умываться, Джунмок обернулся к Гонг Джуриму и почесал затылок. Он звонил ему вчера вечером, говорил, что скучает, болтал до самого утра, но неужели он сказал ему приехать сегодня? Сколько он ни ломал голову, пока чистил зубы и умывался, он не мог вспомнить, чтобы приглашал Гонг Джурима.

— Садись сюда. Стол у нас маленький, так что придётся на полу посидеть, надеюсь, с твоими длинными ногами не будет слишком неудобно?

Стол, который он купил, когда только заселялся в свою квартиру, был заставлен едой, которую приготовила О Джонэ.

— Всё в порядке.

Гонг Джурим сел на пол, как ему и предложил отец, ведя себя очень дружелюбно. Его тон и улыбка были настолько естественными, что Джунмок даже засомневался, тот ли это человек, которого он знает.

— Джунмок о себе особо не рассказывает, поэтому я и не знал, что он дружит с таким видным и красивым сонбэнимом, — заговорил Са Джинчхоль, когда Гонг Джурим уселся, кое-как сложив свои длинные ноги.

Джунмок, получивший миску с рисом от матери, с беспокойством покосился на отца. С тех пор как шаманка предсказала их семье, что после двадцати лет полоса его неудач усилится, родители стали волноваться ещё больше. Поэтому в конце каждого разговора они ненавязчиво интересовались, не появились ли у него друзья-альфы... Поэтому глаза Са Джинчхоля, который внимательно разглядывал Гонг Джурима, горели любопытством.

— Это сонбэним, который мне во многом помогает, — быстро ответил Джунмок и неловко улыбнулся.

— Значит, ты сонбэним, который помогает нашему Джунмоку. Как же я тебе благодарен!

— Конечно. Как же иначе?

Джунмок никогда не представлял, что его родители встретятся с Гонг Джуримом, поэтому понятия не имел, как его представить. Как быть в такой ситуации?

— Не будет ли невежливо спросить, вы просто сонбэ и хубэ? Я слишком беспардонный, студент Джурим?

— Вовсе нет, отец, — ответил Гонг Джурим с непринуждённым лицом.

Джунмок, наблюдавший за тем, как они обмениваются взглядами, покрылся холодным потом и взял ложку.

— Давайте сначала поедим, а все вопросы зададим потом. Дети, наверное, уже проголодались. — О Джонэ, заметив замешательство Джунмока, поставила перед Джуримом тарелку с супом и тепло улыбнулась.

— И то верно, разговоры разговорами, а еда стынет. Угощайтесь. Это всё любимые гарниры Джунмока, не знаю, придутся ли они тебе по вкусу, но его мать готовит божественно, так что съедобно уж точно будет. — Са Джинчхоль, осознав, что слишком поторопился, тоже призвал всех к еде и взял ложку.

— Да, спасибо за угощение.

Гонг Джурим вёл себя совершенно естественно, ни капли не смущаясь. Он без труда улыбался родителям Джунмока, которых видел впервые, и мужчина, обычно питавшийся салатами и куриной грудкой, с аппетитом съел огромную миску риса.

Са Джинчхоль пристально наблюдал за Гонг Джуримом во время еды. Вид мужчины, казалось, только что сошедшего с экрана телевизора, который неловко скрючился из-за роста и смотрел на его сына влюблёнными глазами, был довольно тревожным. Он с первого взгляда понял, что Гонг Джурим — доминантный альфа с необычайной аурой. Даже для другого доминанта молодой альфа перед ним казался крайне сильным.

Вспоминая наказ шаманки найти самого сильного альфу, отец подумал, что мужчина перед ним был идеально подходящим кандидатом. И самое главное, тот факт, что он пришёл в дом к хубэ рано утром в выходной, сказав, что его пригласили, говорил о том, что он для его сына больше, чем просто друг. Привезённые им подарки тоже были достаточно дорогими, что говорило о его намерениях. Са Джинчхоль, взяв еще ложку риса, обменялся безмолвным взглядом с О Джонэ. Похоже, и ей этот красивый молодой альфа приглянулся.

— Вам понравилась еда?

— Конечно, спасибо, всё очень вкусно.

После еды О Джонэ подала фрукты и чай.

— А теперь ответь мне. Ты ведь явно доминантный альфа, и знаешь, что наш ребёнок — омега. В каких вы отношениях? — Са Джинчхоль, переводя взгляд с сына на Гонг Джурима и обратно, наконец задал вопрос, который его мучил.

— Я же говорил, он мой близкий сонбэ. — Джунмок ответил первым, не дав Гонг Джуриму открыть рот.

Представлять родителям того, с кем встречаешься так недолго, довольно сложно. Ему самому было всё равно, но для другого человека это могло быть обременительно.

— ...Просто близкие сонбэ и хубэ?

Неужели он поторопился с выводами? На лице Са Джинчхоля при ответе Джунмока промелькнуло разочарование.

— Ну-у, не то чтобы всё было прям так, но...

Джунмок с беспокойством посмотрел на Гонг Джурима. Он знал, что так и будет, зачем же он его пригласил?

«Са Джунмок, ты идиот!»

— Чего ты замолк на полуслове? Тогда ты, Джурим, скажи. В каких отношениях ты с нашим сыном?

Са Джинчхоль, уловив реакцию Джунмока, который не умел врать, снова перевёл взгляд на Гонг Джурима и повторил вопрос. Наступил момент, когда его обычно спокойный и серьёзный характер, который давал о себе знать во всём, кроме дел, касающихся сына, проявился в полной мере.

— Мы испытываем взаимную симпатию.

— Это значит, что вы пара?

— Да. Мы встречаемся, и я серьезно настроен по отношению к Джунмоку, — уверенно ответил Гонг Джурим, словно ему нечего скрывать, и неторопливо отпил чай. Са Джинчхоль и О Джонэ с удивлёнными лицами переглянулись.

— Мы... встречаемся, но... и как сонбэ и хубэ мы тоже близки... Так что... — пробормотал сквозь зубы Джунмок, заливаясь краской.

Он никогда не думал, что так скоро представит Гонг Джурима родителям. Разве так бывает? Разве люди знакомят своих парней с родителями и вместе ужинают, не повстречавшись и месяца?

— Тогда Джурим тоже знает, что наш ребёнок чрезвычайно невезучий?

Перевод: Пёс из Германии

Редактор: rina_yuki-onna

— Мгх… А-ах! А-а-ах!

— Угх, — с глухим стоном Гонг Джурим навалился на Са Джунмока.

— Ха-а… Ах…

Маленькую комнату наполняли горячее дыхание и феромоны их двоих.

«Неужели теперь придётся заново убираться?» — Са Джунмок тяжело дышал, размышляя об этом. Он совсем не хотел заниматься этим в своей квартире, но снова поддался искушению. И как человек может быть таким слабовольным... Это проблема.

Он не жалел о близости с Гонг Джуримом, но на душе становилось тяжело, когда он думал о том, что ему предстоит сделать дальше. Когда он успеет ещё и принять душ, убраться, поужинать и поучить материалы с лекций?! Уже когда они стянули штаны, чтобы просто потереться друг о друга, он чувствовал, что всё так просто не закончится. Надо было остановиться раньше.

— Ммм, хён...

Лежать под его массивным телом, обессилевшим после оргазма, было тяжело, но ощущать такую близость — приятно, даже сердце замирало. Вот только если он останется в таком положении чуть дольше, начнётся ещё один раунд. Гонг Джурим уже несколько раз возбуждался вновь, не выходя из него, так что надо быть осторожнее.

— Подожди.

Са Джунмок почувствовал, как член увеличился в размерах, и нахмурился. Нет. Если они снова это сделают, ни о какой учёбе и не стоит заикаться, да и родители завтра что-нибудь точно заподозрят.

— Вытащи его, пожалуйста.

Как только член Гонг Джурима затвердел, тело Са Джунмока отреагировало автоматически: естественная смазка начала сочиться, а отверстие, сжимая мышцы, то открывалось, то закрывалось. Но даже если тело отзывалось так, нельзя было поддаваться.

— Вытащи на секунду, пожалуйста, — взмолился жалобным голосом Са Джунмок, собрав волю в кулак. Только тогда Гонг Джурим отстранился.

— Ха...

— Фух...

С влажным чмоканьем его член, блестящий от спермы и смазки, шлёпнулся о нижнюю часть живота. Сколько бы раз он не видел его член — тот оставался невероятно огромным.

Как такое вообще помещалось в нём? Са Джунмок передёрнул плечами, быстро поджал ноги и выпрямился, прикинув расстояние до ванной.

— Я пойду помоюсь первым, а ты пока... Позаботься о себе.

Прежде чем Гонг Джурим успел его схватить, Са Джунмок быстро вскочил и выбежал из комнаты, не оборачиваясь.

— Что? Са Джунмок! — раздался растерянный голос Гонг Джурима, но Са Джунмок без колебаний захлопнул дверь ванной.

Заперев дверь, он услышал сердитые шаги, приближающиеся к ванной.

— Если уж мыться, давай вместе... Джунмок-а. Эй, ты что, дверь закрыл?

Раздался звук поворачивающейся ручки, и следом — недоумённый голос. Са Джунмок быстро заскочил в душевую кабинку и включил воду. Если он сейчас поддастся слабости и откроет дверь, можно распрощаться с учёбой на сегодня, так что надо держаться.

— А? Не слышно из-за воды! Потом поговорим! — крикнул Са Джунмок, делая вид, что ничего не расслышал, и выдавил гель для душа. К счастью, стук в дверь быстро прекратился.

Его желудок издал громкое урчание, пока он мылся. Они сразу после универа пошли убираться, затем мгновенно перешли к этому, так что неудивительно.

«Так нельзя. Нужно сначала поесть»!

Джунмок решил, что пока Гонг Джурим будет мыться, надо заказать еду, и поторопился закончить с водными процедурами.

— Ох? Хён... Ты здесь?

Джунмок, закончив мыться, открыл дверь ванной и встретился взглядом с Гонг Джуримом, стоящим прямо перед дверью. Гонг Джурим загораживал проход, одетый лишь в штаны с расстёгнутой пряжкой. Он окинул взглядом тело Джунмока, плотно закутанного в полотенце. От его взгляда явно веяло недовольством.

— Иди мыться, а я пока закажу ужин. Что будешь?

Джунмок, чья кожа, казалось, горела под этим пристальным взглядом, сглотнул и вцепился в полотенце, словно в щит.

— ...

— Хён?

— Ничего заказывать не надо. Еду привезут из дома, — ответил, насупившись, Гонг Джурим.

Затем он слегка отодвинулся, пропуская омегу, но это было едва заметное движение. Было очевидно, что если Джунмок захочет пройти в комнату, он неизбежно заденет его.

— Из дома хёна?

— Ага. Я, как ты и сказал, открыл окно проветрить, так что давай быстрее переодевайся.

Говорит одно, а сам загораживает проход? Джунмоку ничего не оставалось, как развернуться боком и, стараясь не касаться Гонг Джурима, протиснуться в дверях. Это, похоже, снова его разозлило, он молча сверлил Джунмока взглядом, а затем с грохотом захлопнул дверь ванной. Но не прошло и мгновения, как дверь снова приоткрылась, и оттуда, хмурясь, высунулся Гонг Джурим.

— Я не злюсь, просто немного огорчён тем, что ты закрыл дверь. Так что подожди.

— Хорошо.

Высказав всё, что хотел, он снова аккуратно прикрыл дверь.

Джунмок прикрыл рот полотенцем и расхохотался.

«Какой же он милый!»

Джунмок и представить себе не мог, что настанет день, когда огромный Гонг Джурим покажется ему милым. Его надутый вид был таким очаровательным.

Джунмок хихикал, пока переодевался, пока сушил волосы, пока вешал мокрое полотенце. Ему нравились эти моменты, когда Гонг Джурим, который, казалось, совершенен во всём, так свободно раскрывался перед ним, показывая свои настоящие чувства. От этого внутри разливалось тепло, совсем не похожее на то, что возникает от физической близости.

Джунмок ощутил в груди странный щекочущий зуд и, почёсывая его кончиками пальцев, оглядел комнату. В каждом уголке, который Гонг Джурим аккуратно привёл в порядок, пока он принимал душ, чувствовались его феромоны.

Ощущал ли альфа то же спокойствие, зная, что запах любимого человека пропитал его дом? Джунмок подумал, что сегодня он чувствует себя наименее одиноким за всё время, что живёт в своей студии.

***

Сразу выйдя из ванной, Гонг Джурим взял пакет с мусором и вышел, сказав, что привезли еду. Не прошло и пяти минут, как он вернулся уже с пакетом вкусно пахнущего ужина.

— Я, думаю, пойду домой, когда стемнеет.

Они поужинали и сразу же сели заниматься. Так прошло около трёх часов сосредоточенной учёбы. Стрелки на часах уже приближались к полуночи.

— Хён, уже почти двенадцать.

— Сколько из того, что тебе дал Пурём, успел посмотреть?

— Кажется, почти всю статистику.

— Молодец. Достаточно много.

Джунмок почесал затылок и улыбнулся в ответ на похвалу Гонг Джурима.

— Уходить не хочется.

— Надо. Завтра же родители приезжают.

— Может, просто встану пораньше и уйду?

— У меня оба родителя — доминанты.

— Правда? — Гонг Джурим удивлённо посмотрел на Джунмока.

Конечно, удивиться было естественно, ведь он впервые об этом слышал. Да и вообще рецессивный омега рождается в паре доминантного альфы и доминантного омеги крайне редко.

— Если хён здесь переночует, они сразу всё поймут.

Поскольку Гонг Джурим был доминантным альфой с чрезвычайно острым чутьём — в отличие от рецессивного омеги, — он, должно быть, уже сам догадался, что родители смогут почувствовать всё, что происходило тут.

— Хм... Верно, — понимающе кивнул Джурим.

— Так что жаль, но на сегодня придётся разойтись. И на выходных обязательно съезди к родителям.

Гонг Джурим не появлялся на семейных ужинах уже две недели, потому что проводил выходные с Джунмоком, что всё это время беспокоило самого Джунмока.

— Ладно. Я понял, чего ты хочешь. Хочешь, чтобы я тоже навестил родителей, да?

— Ага.

Джунмок кивнул, и Гонг Джурим поднялся с места, начав собирать рюкзак. Джунмок ожидал, что тот начнёт спорить, но он неожиданно послушно засобирался.

— Тогда я пошёл, запри дверь.

— Хорошо.

«Неужели он правда вот так сразу уйдёт?»

Конечно, раз поздно, ему стоило бы пойти, да и Джунмок сам сказал, чтобы тот уходил, но вид того, как он собирает рюкзак и сразу уходит, вызвал в душе какую-то грусть.

— Что с лицом? Расстроился, что ухожу? — спросил он, уже подойдя к двери. — Иди сюда.

Гонг Джурим притянул Джунмока к себе и поднял на руки.

— Ногами обхвати меня за талию.

Как только Джунмок это сделал, он крепко прижал его к себе.

— Может, мне так и забрать тебя с собой?

— Нельзя.

— Тогда чего у тебя выражение такое? Будто не хочешь, чтобы я уходил.

— ...

Гонг Джурим долго держал Джунмока на руках, а затем опустил на пол и поцеловал в губы.

— Я пойду.

— Да.

— ... Может, остаться?

— Нет.

— Тогда не смотри так. А то хочется забрать тебя с собой, несмотря ни на что.

— ...

— Я пошёл.

— Хорошо.

Сколько раз они уже прощались у входной двери? Гонг Джурим, который и после поцелуев долго простоял на месте, покинул студию Джунмока лишь спустя тридцать минут.

— Скучаю, — рассеянно прошептал Джунмок, хотя не прошло и пяти минут с момента их расставания.

Чувство потери накатило так, будто из тела вынули что-то жизненно важное. Он сам не понимал, что это.

— Скучаю по тебе, хён.

Джунмок выключил свет, укутался в одеяло и закрыл глаза, но, не в силах больше терпеть, потянулся за телефоном. И просидел так до самого утра.

Перевод: Пёс из Германии

Редактор: rina_yuki-onna

От непрекращающейся вибрации Джунмок высунул руку из-под одеяла и принялся шарить по кровати. Но сколько он ни водил рукой, телефон никак не находился, а звук всё не умолкал. Тут сзади протянулась длинная рука, мгновенно нащупала телефон и поднесла его к уху Джунмока.

— ...Алло.

— Сынок, это папа.

Едва Джунмок, всё ещё сонный, разлепил губы, как в трубке раздался знакомый добродушный голос.

— Пап?

— Разбудил?

— Нет. Всё нормально. — Джунмок медленно подавил зевок и наконец-то сам взял трубку.

— Ты вставай давай, завтракай. В университет сегодня надо?

— Ага. Сейчас встану. А ты чего звонишь?

— Да хотел сказать, что мы с мамой завтра рано утром в Сеул приедем.

— Завтра?

Джунмок, который до этого ёрзал в объятиях крепкой груди, широко распахнул глаза. Человек, обнимавший Джунмока, тоже напрягся.

— Я же в прошлый раз говорил, что собираюсь примерно в это время приехать. Ты что, забыл?

— Нет, помню. Просто не думал, что уже.

Джунмок убрал руку, обвивавшую его тело, и сел. Протерев глаза, он глянул на время — уже половина восьмого утра.

Джунмок жестом показал лежащему рядом человеку, чтобы тот шёл в душ первым, раз уж он будет пока разговаривать по телефону. Если не поторопиться, то и в библиотеке места не сыщешь.

— Хочу проведать тебя и заодно передам домашней еды. Мы с мамой выедем рано утром.

— Хорошо. Но у меня со следующей недели промежуточные экзамены, так что я, наверное, не смогу как следует позаботиться о вас.

Но Гонг Джурим, лежавший на боку, подперев голову рукой, даже не думал вставать и просто смотрел на Джунмока снизу вверх, словно дразня его.

Джунмок сам не заметил, как его взгляд очень медленно скользнул по обнажённому телу Гонг Джурима. От широких плеч и груди, словно выточенной по образу римских статуй, через живот к уверенно стоящему члену.

А потом, осознав, что он откровенно пялится на пах Гонг Джурима, резко пришёл в себя.

«Завтра родители приезжают, а ты, Са Джунмок, а ты в каких облаках витаешь?!»

— Мы не дети. Сами о себе позаботимся и вернёмся домой, так что ты ни о чём не волнуйся. Учись себе спокойно.

— Ну всё равно...

— Я знаю, что у тебя экзамены, но мама последние дни глаз сомкнуть не может, всё о тебе волнуется. Думаю, если она увидит, что у тебя всё хорошо, ей станет легче. Поэтому и едем.

— Да у меня всё отлично в последнее время...

Джунмок неловко улыбнулся и, пряча раскрасневшееся лицо, спустил ноги с кровати. Затем, натянув сбившуюся на край простыню, быстро прикрыл нижнюю часть тела. Гонг Джурим тихо хмыкнул, словно нашёл такое зрелище забавным.

— Шаманка до сих пор в плохом состоянии. Кто знает, когда что-то может произойти.

Джунмок одёрнул футболку, пытаясь скрыть уже наполовину вставший член. Однако он был без нижнего белья, так что его, скорее всего, уже спалили. Тем не менее у него не хватало смелости так бесстыдно демонстрировать своё состояние, как это делал Гонг Джурим. И, что самое главное, ему было ужасно стыдно, что он так быстро отреагировал, просто увидев его голое тело.

Такое ощущение, будто он занимается чем-то непотребным, пока разговаривает по телефону с собственным отцом.

— Шаманка всё ещё в плохом состоянии?

— Да. Поэтому мы и хотим на тебя взглянуть, чтобы успокоить свою душеньку.

— Хорошо. Раз вы оба настолько волнуетесь, надо бы показаться вам на глаза, чтобы избавить от переживаний. На всякий случай скину пароль от квартиры сообщением.

— Если шутишь — значит, действительно всё в порядке. Обычно ты при таких новостях о болезни шаманки перепуганный был.

— Да? В последнее время мне и правда живётся прекрасно.

— Вот и славно. Ладно, не переживай о нас с матерью, занимайся своими делами. И не сиди дома по выходным.

— Понял.

— Будь внимателен у дороги, и с людьми внимательнее, в общем, будь осторожнее.

— Конечно. Не волнуйся. Завтра увидимся.

Са Джунмок положил телефон на столик, затем взялся за край футболки и принялся обмахиваться, ожидая, пока тело остынет.

— Домой собираешься?

— Ага. Родители завтра приезжают.

— Тогда в эти выходные нам будет сложно побыть вместе.

— Наверное.

Са Джунмок и так планировал уже вернуться к себе, так что приезд родителей просто ускорил процесс. Последние несколько недель он только и делал, что ел и спал здесь, оставив свою квартиру пустой, так что собирался как следует там прибраться.

«Что, если там до сих пор остался этот непристойный запах? Может, проветрить перед тем, как пойти в универ?»

— Прямо сейчас уходишь? — спросил Гонг Джурим.

Как только эрекция немного спала, Са Джунмок натянул аккуратно сложенное рядом с кроватью нижнее белье и надел штаны.

— Думаю, надо заскочить домой, прибраться немного перед универом. Там, наверное, уже всё пылью покрылось, пока я тут был.

— Во сколько у тебя сегодня заканчиваются пары?

Гонг Джурим, неловко откинув простыню, прикрывавшую тело, сел на кровати, и его напряжённый член тяжело качнулся. Увидев это, Са Джунмок быстро стянул с себя свободную домашнюю футболку и оделся.

— Где-то в пять.

— Тогда поешь здесь и затем отправляйся в универ заниматься.

— А?

Даже после того, как они десятки раз спали в одной постели, Джунмок никак не мог привыкнуть к виду желающего его человека. Хотя они занимались этим с Гонг Джуримом прошлой ночью, при виде его вставшего члена тело снова налилось жаром, а внизу живота начало тянуть.

«Я в последнее время действительно странный. Обычно я не настолько озабоченный, с какого перепугу?»

Он пытался сдерживаться, зная, что скоро экзамены, но рядом с Гонг Джуримом это никогда не выходило. Альфа, обладая потрясающей выносливостью, на следующее утро после их ночей сиял, но Са Джунмок был совсем другим. Он дремал на парах, иногда у него шла кровь из носа, и даже при его зверском аппетите он терял вес.

— Если сейчас не начнёшь собираться, в библиотеке мест не останется. Давай после твоей дневной пары вместе съездим к тебе. Помогу прибраться.

— А ты как, хён? Тебе же заниматься надо.

— Тебе тоже надо. Сегодня в учебную группу не ходи, приберись у себя, поужинай, и будем заниматься вместе.

— ...

— А что?

— Тогда... Мы ведь просто будем заниматься, да?

После того случая у дверей своей квартиры, Са Джунмок боялся приводить Гонг Джурима к себе. Пока ничего не произошло, и, кажется, никто не узнал о том дне, но не было гарантии, что такое не случится снова, если они будут вместе у него.

Но, думая о состоянии своей квартиры, где он даже не знал, с какого места начать уборку, помощь Гонг Джурима была ему отчаянно необходима.

— А что? Думаешь, хочешь заняться чем-то ещё?

— Нет! Мы просто будем учиться!

Са Джунмок энергично замотал головой, защищая свою невинность. В конце концов, скоро экзамены, и завтра его родители приезжают — он же не посмеет.

— Хорошо. Тогда иди умойся. Сначала поедим.

Гонг Джурим посмотрел на Са Джунмока с умилением и указал на дверь ванной.

— Ага. Я быстро!

***

Оказалось, что Гонг Джурим, который с виду походил на человека, никогда в жизни пальцем о палец не ударившего, был на удивление хорош не только в домашних делах, но и в уборке.

После пар они вдвоём приехали в квартиру Са Джунмока и принялись вытряхивать одеяла и протирать пыльный пол. Всё происходило под руководством не хозяина квартиры, а Гонг Джурима, который был здесь только в третий раз.

Гонг Джурим протёр пыль с полок, вычистил раковину и холодильник с поразительной сноровкой, а Джунмоку поручил разобрать письменный стол. Затем он рассортировал мусор, вынес его и даже протёр грязь с обувной полки.

— Ничего себе. В этой комнате ещё никогда не было так чисто.

Джунмок думал, что будет достаточно, если перед приездом родителей квартира будет выглядеть обитаемой, но стоило Гонг Джуриму к ней прикоснуться, как пыль волшебным образом исчезла. Он молча и ловко двигался по маленькой комнатке, и его навыки были просто поразительны.

— Кажется, с уборкой всё, так что иди занимайся.

— А ты, хён?

— Думаю, мне нужно держаться от тебя подальше, чтобы случайно не захотеть заняться чем-то иным, так что пойду выброшу мусор.

— А?

— Здесь же всё пропитано твоими феромонами.

— Оу...

«Неужели он возбудился, пока занимался уборкой?» — Са Джунмок откровенно уставился на ширинку Гонг Джурима.

— Эй, чего на людей как на животных смотришь?.. Куда уставился? — Гонг Джурим кончиком пальца толкнул Са Джунмока в лоб и недоверчиво рассмеялся.

— Прости, но у тебя правда встал?

— Нет.

— Лжец. Говоришь нет, а у самого уже встал…

Когда взгляд Са Джунмока снова метнулся туда, Гонг Джурим цокнул языком. Каждый раз, когда этот мелкий без всякого страха выкидывал что-то такое, его самого как будто током прошибало. Таким невинным тоном говорил непристойности… И проблема была в том, что Са Джунмок даже не осознавал этого.

— Не встал, но ты меня заводишь.

— Успокой его.

— Эй, Са Джунмок.

Гонг Джурим обхватил талию Джунмока, прижался к нему бёдрами и прорычал его имя. И действительно, то, что было спокойно ещё мгновение назад, вдруг начало набухать и становиться твёрдым. Член увеличивался так быстро, что ткань спереди натянулась.

«Этот парень хоть понимает, что творит?» — Гонг Джурим нахмурился.

— Х-хён... Ты же сказал, что мы будем просто заниматься...

Са Джунмок захлопал глазами, отодвигая задницу назад. Похоже, он правда не понимал. Всё пошло по наклонной с того момента, как он вошёл в квартиру. Гонг Джурим обречённо вздохнул.

Ладно, надо признать. В последнее время его бросало в жар от одного только дыхания Са Джунмока. А особенно сводило с ума желание войти в него до конца, засадить в него узел. Гонг Джурим, словно сдаваясь, уткнулся носом в шею Са Джунмока и глубоко вздохнул.

— Думаю, учёба подождёт.

Перевод: Пёс из Германии

Редактор: rina_yuki-onna

«Насколько бы пустой ни была аудитория, это не значит, что можно просто взять и снять штаны! Если вы думаете, что я с легкостью могу совершить нечто абсурдное, то ошибаетесь… Тот позор, который я испытал с Чон Хёном, произошел по пьянке. У меня нет ни малейшего желания повторять нечто подобное на трезвую голову!»

— Я не собираюсь ничего такого делать...

— Может, мне тогда раздеться? — усмехнулся он.

— С чего бы это!?

«Откуда в нем столько самоуверенности?»

Меня аж дрожь берет, я понятия не имею, какую еще дичь он выкинет.

«Но что бы ни случилось, я точно не буду мочить свои штаны, ни в коем случае!»

В себе я был уверен куда больше, чем в Хан Гёле. Я трезв и рассудителен настолько, что понимаю: это не выход из ситуации, такой фокус не прокатит...

Тут Хан Гёль помахал своей ключ-картой и произнес:

— Я закрыл дверь когда заходил, не заметил? Здесь есть специальная кнопка, после нажатия на которую выйти из аудитории получится только с помощью карты.

— И что с теперь? Ты решил меня тут запереть? Размечтался, здесь скоро должна будет начаться пара. Нравится тебе это или нет, но когда придут студенты, нам придется покинуть кабинет.

На мои разглагольствования Хан Гёль только прищурился и начал расстегивать молнию на своих брюках…Он достал свой член из под резинки боксеров и положил его на свою ладонь! У меня чуть глаза из орбит не вылезли от такого зрелища.

— Ты с ума сошел!? Ты хоть понимаешь, что через окно видна вся аудитория? Быстро убрал это!

— Не хочу, я сейчас кое-что устрою… А ты, хён, пока посмотришь.

Хан Гёль бросил взгляд на настенные часы, а затем снова уставился на меня своим липким взглядом.

— До начала пары осталось пятьдесят минут. Если учесть, что некоторые приходят пораньше и заранее рассаживаются, у нас и двадцати минут не будет…

— Чего? Подожди-ка...

Меня начало потряхивать.

«Я понятия не имею, что творится у этого засранца в голове…»

Хан Гёль, сидевший на краю парты, ближайшей ко мне, заулыбался.

— Я собираюсь устроить показательное представление. А ты, мой дорогой хён, просто наслаждайся шоу.

«ЧТО-ЧТО?!»

Я открыл рот, не веря ни глазам, ни ушам. Хан Гёль, игнорируя мою реакцию, начал двигать рукой по своему члену.

«КАКОГО Х.?!»

На несколько секунд я впал в ступор, наблюдая за всем этим действием, а потом до меня дошло ЧТО он собрался делать…

— Ты... ты что, собрался..? Совсем больной на голову что-ли?!

«Если этот придурок не кончит до прихода первых студентов, то это «шоу дрочки» увидят все кто решит войти или посмотреть через окна в аудиторию! Нас с ним повяжут вместе и назовут парочкой извращенцев… Ещё ведь и видео могут снять и выложить Every*im!»

*В воображение главного героя:

Заголовок: Я сделал XXX в новой аудитории на факультете педагогики!!!

Автор: Хей ребята, вы в курсе? Тут есть парочка чокнутых новичков, вроде с педагогического. В ТАКОЕ устроили в аудитории, есть у кого-нибудь видео 18+. Они там совсем с катушек съехали что ли?

Аноним 1: Пацаны, прикрываем лавочку... Мне уже скоро выпускаться, не хочется поднимать шумиху.

Автор: А? Ты тоже что ли с педагогического? Эй, это правда, что там было именно двое парней? Хотя, мне кажется, что это очевидно…

Аноним 1: Бля... Даже не спрашивай…

Автор: Серьезно!? Почему это происходит именно в нашем универе? 🤣

Аноним 3: Не смешно... Девчонок с младших курсов постоянно снимают... А наши местные красавчики... Они же все геи…

Аноним 2: Это просто пиздец…

Аноним 4: Что тут такого-то? Это уже не в первый раз происходит…

Аноним 5: А ты что, успел это увидеть лично? Ты первокурсник что ли? Ничего, быстро привыкнешь, так что расслабь булки.

«На этом дело не кончится… Это же Университет Корё, колыбель корейских геев с тысячью обучающимися. И в таком месте поползут слухи, что я гей?»

От одной только мысли об этом в голове всплываю десятки сценариев и пар, которые когда-либо встречались мне в романах. Вот несколько типичных:

1. Гомофоб x Гей.

— Ты мне нравишься…

— Тьфу! Какого хрена!? Блядь. Это же мерзко. Как можно играться с мужиком!? — сказал бы актив-гомофоб.

— Прости..! Я был неправ… Ты сможешь простить меня..? Прошу, пожалуйста, не отталкивай меня, нет!

«Он бы произносил эти фразы, показывая свое искреннее раскаяние в признании. Грёбаные придурки…»

Или вот такой вариант:

21. Безответная любовь x Гей-актив.

Младший (который, по традиции, высокий, крупный актив) тайком наблюдал за своим хёном узнает, что он гей.

– Если тебе нравятся мужики... то почему ты не выбираешь меня!?

«Он бы умолял хёна быть с ним, рассказывая ему о своих чувства, при этом напирая и физически, и морально...»

Третий, четвертый сценарий... Я даже не знаю, сколько разных обстоятельств и отношений я могу еще вспомнить, но их точно больше десяти. Даже вспомнился вариант с избиение и групповым насилием…

«Хватит, надо как-то избежать всей этой ситуации и событий, которые она может повлечь за собой!»

По ощущению все происходящие напоминало прогулку по канатке канатную без страховки…

«Нет, уж лучше я покажу своего малыша этому засранцу, чем случится то, из-за чего меня могут иметь в зад весь универ!»

Я стиснул зубы и посмотрел на На Хан Гёля.

«Этот чел — настоящий монстр!»

Но Хан Гёль, не слышащий моих мысленных проклятий, просто улыбнулся и продолжил ласкать себя. Его наполовину возбужденный член был такого же размера, как у Чон Хёна.

«Нет, даже больше? У Хан Гёля он был толще, хотя у Чон Хёна был чуть длиннее. Интересно, какой из них причинит больше боли...»

Эта мысль вогнала меня в еще большее уныние… Время шло, по моей спине стекал холодный пот, и наконец я принял решение.

— Когда у меня встанет, ты просто молча натянешь свои боксеры обратно. Договорились?

Хан Гёль не ответил, лишь пожал плечами. Я решил, что это значит «понял». Проглатывая внутренние возмущения и протесты, я медленно стянул свои штаны. Когда я опускал трусы, в голове пронеслось множество мыслей.

«Как я вообще докатился до такого унижения? Неужели мое желание быть рядом с умершим братом было настолько сильным? Если бы это был сон, я бы обвинил свой мозг, если бы существовал Бог, я бы обвинил его… Хотя, тут хоть обвиняй, хоть не обвиняй — легче не станет…»

Я быстро взял себя в руки, спустил трусы и сжал в руке свой член.

«Сколько ни думаю, все равно не пойму, как оказался в такой ситуации… Чем больше я размышляю о жизни, тем печальнее и ужаснее она становится. Есть ли у жизни цель? Если да, то какая? Я был слишком наивным и глупым, чтобы искать её. Поэтому я просто каждый день смотрел на Сон Джэ. Его улыбка приносила мне радость, а мысль о том, что он сыт, делала меня счастливым. Этого было достаточно. Моя семья была счастлива благодаря мне. В этом и был смысл моей жизни. Так что, вместо того чтобы искать оправдания, почему я сейчас снимаю штаны, надо просто сделать это. Сделай это, Хан Тэ Ун! Мне приходилось делать вещи и похуже, так почему бы мне просто сделать это..?»

Я крепко зажмурился и попытался думать о чем-нибудь пошлом. И тут мой член перехватила большая горячая ладонь…

— Ты чего меня трогаешь!? Отпусти!

— Посмотри на меня, хён. Я хочу проверить, сможешь ли ты выдержать мои ласки.

Хан Гёль схватил футболку и задрал её зубами. Его отличный пресс обнажился, а член, скрытый за лобковыми волосами полностью поднялся и дернулся. Я думал, он щуплый, но это все из-за одежды. Его тело было прекрасным, без единого изъяна. Но, увидев эту фигуру, я подумал лишь: «Ничего себе, как он над собой работает». Я не находил его возбуждающим ни на один процент. Конечно. Я же не гей.

— Слушай, хён. Так нечестно, если только я разденусь…

— Это кто тебе это сказал..?

Я был ошарашен наглой просьбой Хан Гёля, но понимал, что сейчас бесполезно спорить о справедливости, поэтому в ответ с стянул с себя футболку. Весенний холод еще не отступил, и я чувствовал, как от прохладного воздуха напряглись соски. Меня немного смущало, что взгляд Хан Гёля никак не может оторваться от моей груди. Я заметил, что член Хан Гёля пульсировал и был уже в полной боевой готовности.

— Хён… У тебя соски розовые, какая прелесть…

Из-за этого всепоглощающего взгляда я снова надел футболку. Хан Гёль недовольно нахмурился, но я сделал вид, что не заметил…

— У тебя уже встал…

— Ага… Не могу сказать того же про тебя. Может мне все снять? Хочешь еще полюбоваться?

«Он флиртует так естественно, будто занимается этим с детства. Интересно, а кем он вообще хочет стать? Может, бейсболистом? Надо будет потом спросить, какую воду он пьет. Наверное, Эвиан*..?»

*Эвиан — природная минеральная вода премиум-класса, добываемая из источника на южном берегу Женевского озера в окрестностях французского города Эвиан-ле-Бен.

Может, из-за этих дурацких мыслей мой малыш не подавал никаких признаков жизни.

«Ну же, вставай давай! Прошло уже десять минут. У парня напротив меня стоит по стойке смирно, пока у меня все тихо-смирно... Если бы меня увидели сейчас, то точно бы арестовали за непристойное поведение, и я бы ночевал в тюряге…»

— Ну что? Ты же не гей, да? — спросил он с усмешкой.

Сцепив зубы, я соврал в ответ на его насмешку:

— Я гей, понял? Просто... просто настроения нет сегодня.

— Правда? Тогда попробуем иначе.

Закончив фразу, Хан Гёль схватил меня за руку и притянул в свои объятия. Он сжал меня крепко — я не мог вырваться, потому что штаны все еще болтались где-то в районе щиколоток.

— Давай лучше я подрочу тебе.

Хан Гёль начал двигать рукой, и меня как током ударило.

— Ах, эй, погоди-ка. Отпусти!

— Если хочешь побыстрее выбраться, кончай быстрее.

Может все и получилось бы, только проблема в том, что мой член находится в руке Хан Гёля.

Переводчик и редактор: «Смотри, белка!»