Однако сегодня, почти два десятилетия спустя, возникает вопрос: сохранил ли Bitcoin своё изначальное предназначение? Или он стал лишь цифровым активом, зависящим от рыночных колебаний и политических решений?

Биткоин: надежда и реальность

Идея биткоина была проста: сеть, в которой никто не контролирует деньги, а все транзакции фиксируются в публичном реестре (блокчейне), но при этом отправители и получатели остаются анонимными. В теории, биткоин невозможно было обесценить искусственно, как это делают центральные банки, печатая деньги. Он казался настоящим золотым стандартом цифровой эпохи.

В начале своего пути криптовалюта использовалась скорее любителями технологий. Однако со временем известность биткоина росла, и к середине 2010-х годов он уже вызывал интерес у инвесторов, предпринимателей и регуляторов.

Появление стейблкоинов: новый игрок на поле

Поворотным моментом стало появление стейблкоинов, таких как Tether (USDT). Эти цифровые валюты, привязанные к фиатным деньгам, предлагали то же удобство, что и биткоин, но без волатильности. Они позволяли перемещать капиталы по миру быстро, анонимно и вне досягаемости государственного контроля.

Для иммигрантов, которым запрещено провозить крупные суммы через границу, и международных корпораций, столкнувшихся с высокими комиссиями банков, стейблкоины стали идеальным решением. Особенно актуально это стало в условиях санкций, например, для российских компаний, которым нужны были альтернативы SWIFT и другим системам трансграничных платежей.

Появление стейблкоинов: новый игрок на поле

Стейблкоины, однако, поставили под вопрос саму необходимость биткоина как средства расчета. Зачем использовать волатильную криптовалюту, если можно просто перевести эквивалент доллара или евро с минимальными рисками? Особенно в ситуациях, где цена ошибки велика — например, при выводе средств из страны или при проведении крупных коммерческих сделок.

Биткоин теряет одну из своих ключевых функций — быть эффективным инструментом для повседневных транзакций. Его роль всё больше сводится к хранению ценности, подобно цифровому золоту. Но даже здесь возникают сомнения.

Насколько независим биткоин на самом деле?

Если посмотреть на динамику цены биткоина и фондового индекса S&P 500, становится очевидной их сильная корреляция. А поскольку S&P 500 зависит от решений Федеральной резервной системы США и политики президента, получается, что биткоин тоже косвенно находится под влиянием американской монетарной политики.

Более того, в марте 2025 года президент Дональд Трамп объявил о создании крипторезерва США, в который вошло около 200 000 биткоинов (эквивалент ~$18 млрд). Эта инициатива показала, что государство не только не боится криптовалют, но готово активно влиять на рынок. С таким объемом государственные структуры могут в любой момент обрушить цену биткоина, продав свои запасы.

Это ставит под сомнение концепцию «денег вне контроля государства». Получается, что биткоин, как и Римская империя, столкнулся с парадоксом роста: чем больше он становится частью глобальной экономики, тем уязвимее становится перед внешними факторами.

Что остаётся от оригинальной идеи?

Сегодня ценность биткоина в значительной степени опирается на два фактора:

1. Дефляционную модель — максимальное количество монет ограничено (21 миллион), а также ежегодно часть кошельков теряется (например, пользователи забывают приватные ключи).

2. Спекулятивный интерес — многие покупают биткоин как инвестицию, а не как средство обращения.

Так стоит ли вкладываться в биткоин? Этот вопрос становится гораздо менее очевидным, чем раньше, особенно после появления более практичных альтернатив вроде стейблкоинов.

Перспективы криптомира: не всё потеряно

Однако это не значит, что криптовалюты исчерпали свой потенциал. Новые технологии, такие как смарт-контракты, продолжают развивать идеи децентрализации и уменьшения роли государства в экономических отношениях. Например, смарт-контракты позволяют автоматически исполнять условия договоров без участия судов или государственных органов — именно то, за что выступают либертарианцы.

Такие инновации дают надежду, что криптомир ещё не исчерпал себя. Возможно, истинная революция в сфере децентрализованных финансов только начинается.

Что за Open Library? Open Library была запущена ещё в 2006 году Аароном Шварцем (R.I.P.) как некоммерческий проект, цель которого - сохранить в электронном виде все книги, которые однажды были напечатаны. Проект, будучи некоммерческим, финансировался Калифорнийской библиотекой и Фондом Кейла/Остин, основанным ещё одним основателем Internet Archive Брюстером Кейлом, а также независимыми пожертвованиями. Предлагает проект доступ к оцифрованным книгам, и делает он это по модели контролируемой цифровой выдачи (controlled digital lending).

Что такое CDL? Это модель, по которой Internet Archive выдаёт цифровые книги так же, как бумажные. Архив исходит из американских правовых доктрин первой продажи (позволяет, в том числе, библиотекам одалживать книги) и добросовестного использования (позволяет ограниченное несколькими условиями использование закопирайченного материала без разрешения владельца копирайта). Работает система так. Архив покупает бумажную книгу и оцифровывает её, после чего бумажная копия становится недоступной для одалживания. На оцифрованную копию навешивается DRM-софт, который (если работает так, как должен) даёт доступ к книге ровно одному человеку на определенный ограниченный срок, не позволяя при этом книгу копировать, а по истечении срока затирает данные предыдущего читателя и снова открывает доступ.

Собственно, как только Open Library запустили, проект был обвинен в массовом нарушении авторских прав многочисленными гильдиями, обществами и союзами авторов из разных стран. Как ни странно, судом почти не угрожали, разве что британское Общество Авторов попыталось в 2019 году. Но всё изменилось, когда из-за ковида в США начались локдауны.

Дело в том, что 24 марта 2020 года Internet Archive объявил о создании National Emergency Library, которая убирала ограничение "одна книга - один человек", но ограничивала пользователя в количестве книг, которые можно брать одновременно, ужесточала правила их возврата и ещё больше усложняла копирование, отдавая пользователю не саму книгу, а зашифрованный файл с ней. NEL должна была проработать либо до конца чрезвычайной ситуации (и локдаунов, закрывших библиотеки) в США, либо до 30 июня 2020 - что наступит позднее. Но конец наступил раньше.

Через два месяца после открытия NEL, 1 июня, Hachette Book Group и некоторые другие крупные американские книгоиздатели подали на Internet Archive в суд.

Они заявили, что модель контролируемой цифровой выдачи не подпадает под добросовестное использование, а также о том, что Internet Archive и его библиотеки-партнеры сами не следуют этой модели (IA подтвердил, что не все партнеры убирали оцифрованные книги с библиотечных полок). IA со своей стороны организовал пресс-конференцию по вопросу о том, приносит ли NEL вред издателям, пришедшую к выводу, что не только потенциальный принесенный вред незначителен, но и сама практика CDL позволяет людям получить доступ к литературе, вышедшей из печати в том числе из-за неокупаемости. Не дожидаясь окончания процесса, Internet Archive закрыл NEL 16 июня 2022, вернув Open Library к изначальному функционалу.

Судья Коултл (известный в том числе тем, что отклонил иск Демпартии к Трампу, РФ и Wikileaks о вмешательстве в выборы в 2016) 25 марта, через три года после открытия NEL, вынес решение в пользу истцов, заявив, что деятельность NEL не подпадает ни под один из принципов добросовестного использования, но оценку вреда производить не стал, предоставив участникам процесса возможность вести переговоры и предложить суду решение по этому вопросу. Брюстер Кейл объявил о планах апеллировать это решение, но не раньше, чем закончатся переговоры - а переговоры продлевались несколько раз и в итоге завершились 11 августа 2023.

Результатом переговоров стало соглашение, предписывающее запрет с неограниченным сроком для Internet Archive на одалживание полных версий книг, авторские права на которые принадлежат истцам, за исключением книг, электронных версий которых нет в продаже у издателей, а также нераскрытую сумму денежной компенсации. В результате из программы CDL убрали полные версии более 500 тысяч книг. Internet Archive подал апелляцию на это решение 11 сентября 2023, и 4 сентября 2024 эта апелляция была отклонена - апелляционный суд утвердил решение нижестоящего.

Что же можно сказать по поводу того, что произошло? Можно сказать, что книжные (да и не только) владельцы копирайта пытаются дотянуться до каждой копейки, в том числе и той, которой они никогда не получат. Ради этой иллюзорной копейки они перекрывают доступ к знаниям тем людям, которые не могут позволить себе купить книги или просто физически не могут найти их физическую копию. Кроме того, решение наносит удар по проектам оцифровывания книг в целом.

Книгоиздатели пытаются обнести знания забором. Причем не какие-то конкретные, а знания в принципе, лишь бы на них можно было любым способом нацепить наклейку со знаком копирайта.

Копирайт это большая и спорная тема, но данный кейс хорошо показывает как издатели, вооружённые институтом интеллектуальной собственности, способны тормозить распространение знаний для миллионов людей по всему миру.

Статья от стороннего автора. Мнение отделения, партии и её членов могут не соответствовать написанному.

В своей книге Брадатан рассматривает судьбы таких людей, как Сократ, Гипатия, Джордано Бруно, Томас Мор, Ян Паточка и некоторых других. Всех их объединяет то, что они не отказались от своих слов перед лицом смерти. Часто, когда мы задаёмся вопросом, почему человек начинает гнуть свою линию вместо того, чтобы сидеть и не высовываться, мы стремимся найти в его мотивации какую-то выгоду, корысть.

Однако, когда речь идёт о том, чтобы отдать всё, включая жизнь, такой взгляд оказывается под вопросом. В том, чтобы быть мёртвым мало выгоды, а уповать на то, что ты останешься в истории – удел единиц, особенно учитывая, что, как правило, при жизни такие люди не пользовались безусловным уважением, не могли иметь никакой уверенности в своём последующем легендарном статусе. Приходится искать другое объяснение.

Тут я бы хотела вспомнить Ханну Арендт, которая определяет мышление как непрерывный диалог с самим собой. Мы можем заранее понять и утвердить свои принципы: на что я готов пойти, а на что нет. Мы не только наблюдатели своей жизни, а также одновременно судья, истец и ответчик. Только постоянно задавая вопросы самому себе, своим установкам, которые могут быть усвоены нами и не пройдя критики, мы можем жить с собой в согласии. Конечная цель – не испытывать стыд за самого себя. Но чего же стоят все эти размышления без действий?

Если мы обратимся к античной философии, то сможем увидеть, что философствование не ограничивается размышлениями и написанием текстов. Это даже, можно сказать, не основная задача. Цель - изменение себя, «становление самим собой». Социальные изменения, достижение новых идеи отходят на второй план перед самоформированием. Мишель Фуко говорит о parresia, радикально свободном высказывании, опасной правде. Узнав правду, становится невозможно ни молчать, ни жить как прежде. Это может принести нам боль, страдания и исключение из общества.

Вот вам, афиняне, правда, как она есть, и говорю я вам её без утайки, не умалчивая ни о важном, ни о пустяках. Хотя я почти уверен, что тем самым я вызываю ненависть.

Неужели это не страшно? Страшно. Но тут действует принцип расщепления себя, как во внутреннем диалоге, где мы представляем все стороны в суде. Герой «Седьмой печати», Антониус Блок говорит смерти: «Моё тело напугано, но я нет». Независимо от ощущений, мы можем себе отдавать отчёт в том, что мы делаем.

Джордано Бруно, во время заточения попытался пойти на попятную, признав всë, что он делал до этого ошибкой. Некоторое время он ещё метался, пытаясь себя защитить перед теми, кого он раньше презирал и высмеивал. Но дальше вести эту игру было нельзя, и он отказался от попыток спастись. Этим он дал себе свободу быть собой. После провозглашения приговора, он лишь сказал:

Без сомнений, вы боитесь зачитывать этот приговор больше, чем я его слушать.

Перед сожжением он отказался целовать распятие, он мог себе это позволить.

Приблизившись к пониманию мотивации, хотелось бы также ответить на вопрос, как эти люди остались в истории? Было множество людей, которых убили за идеи, но знаем мы имена немногих. Брадатан предлагает следующие критерии:

1. Исполнение мученичества – собственно, сама смерть за идеи;
2. Повествование – у событий должен быть рассказчик, который передаст их другим. Важным аспектом является подбор фактов жизни. Биограф должен создать ореол мученичества, романтизировать жизнь своего героя;
3. Аудитория – те люди, которые воспримут акт смерти и изменятся под его влиянием.

Только при совмещении этих составляющих человек обретает соответствующий исторический статус.

Стоит отметить, что точечные убийства людей за инакомыслие в большинстве случаев происходят не из-за того, что они представляют для кого-то реальную опасность, это убийства скорее символические. К тому же, инакомыслящих убить просто, потому что они так или иначе отстранены от основной части общества, маргинализированы, за них не будут мстить здесь и сейчас. Это свидетельствует в пользу мужества тех, кто умер за идеи – при отсутствии поддержки они практически в одиночку пошли против сложившегося порядка или представлений о мире, поскольку верили в то, что говорят.

Заключение

Всё вышеизложенное кто-то мог бы назвать призывом бросаться грудью на амбразуру, однако это не совсем так. На примере тибетцев мы можем увидеть, что массовые самосожжения не приводят к тому результату, на который мы хотели бы рассчитывать.

... потому, что 127 самосожжений, скорее всего, на 126 больше, чем нужно

Мы аудитория – те, которые смотрят, воспринимают и несут весть дальше. Эти примеры должны нас вдохновить на подражание по мере сил: не подписывать то, с чем мы не согласны, не устраиваться на выгодную должность, оплачивая её совестью, не участвовать в общественном линчевании неугодных, и, наконец, жить в согласии с собой. Отдельные люди могут стать символами, готовыми принять на себя максимум рисков, большинству же доступно просто не участвовать во зле лично.

Каж­дый, одна­ко, дол­жен быть верен сво­ей нату­ре, не сво­им недо­стат­кам, но всё же чер­там, ему свой­ст­вен­ным. <...> Это раз­ли­чие в чело­ве­че­ской нату­ре име­ет такое боль­шое зна­че­ние, что ино­гда один чело­век дол­жен сам осудить себя на смерть, а дру­гой, нахо­дя­щий­ся точ­но в таком же поло­же­нии, не дол­жен.

Раз­ве Марк Катон был в каком-либо ином поло­же­нии срав­ни­тель­но с дру­ги­ми людь­ми, кото­рые сда­лись в Афри­ке Цеза­рю? Но дру­гим, быть может, поста­ви­ли бы в вину, если бы они покон­чи­ли с собой, так как менее стро­га была их жизнь, а их харак­тер был более уступ­чив; Катон же, так как при­ро­да наде­ли­ла его необы­чай­ной твер­до­стью пра­вил и так как он укре­пил­ся в ней по сво­ей неизмен­ной стой­ко­сти и все­гда оста­вал­ся верен сво­е­му реше­нию, им себе наме­чен­но­му и при­ня­то­му, дол­жен был ско­рее уме­реть, чем взгля­нуть в лицо тирану.

Цицерон, трактат «Об обязанностях»

Нельсон Мандела – пожалуй, один из самых известных узников совести в мире. Этот южноафриканский политик до сих пор является символом победившего ненасильственного сопротивления системе, наравне с Ганди и Толстым (что не вполне согласуется с реальностью, об этом будет сказано ниже). Вероятно, Мандела был в числе людей, примерами которых вдохновлялся Алексей Навальный, когда возвращался в Россию, идя навстречу неминуемому тюремному заключению. В связи с этим, хотелось бы более детально погрузиться в историю падения режима апартеида в ЮАР и понять, какие выводы мы можем сделать на основе этого исторического процесса.

Исторический контекст

Для того, чтобы полноценно говорить о личности Манделы, необходимо понимать условия, в которых пребывала ЮАР до 1990 года. После обретения республикой независимости в 1948 году власть была узурпирована белым меньшинством, которое на тот момент представляло одну пятую населения страны. Политика апартеида, которую проводило правительство, далеко выходило за рамки простого огораживания белых хозяйств колючей проволокой. Чернокожему населению было запрещено свободно передвигаться по стране, голосовать, обучаться в университетах, а «закон о безнравственности» запрещал межрасовые половые связи под угрозой пяти лет тюремного заключения.

Похожая ситуация происходила южных штатах Америки после гражданской войны, но даже там расовая дискриминация не доходила до такой степени. Всем известная речь Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта» прозвучала в 1963 году. Это была кульминация борьбы чернокожего населения США за гражданские права. 2 июля 1964 года расовая сегрегация была запрещена законом «О гражданских правах».

Есть у меня мечта: однажды страна наша, осознав истинный смысл своей веры, станет его воплощением. Мы твердо уверены в том, что всеобщее равенство не требует никаких доказательств.

Всего двумя неделями ранее, Нельсон Мандела также произнёс свою известною речь «Я готов к смерти». Эта речь прозвучала на судебном процессе, по итогам которого Манделу осудили на пожизненное заключение. Это было только начало 27 лет заключения, 18 из которых он проведёт в суровых условиях одиночной камеры тюрьмы на острове Роббен.

Я лелею идеал демократического, свободного общества, в котором все люди вместе живут в гармонии, имеют равные возможности. Это идеал, ради которого я надеюсь жить и которого надеюсь достичь. Но если нужно, это идеал, за который я готов умереть.

Тюремные условия не сломили дух Нельсона, в её стенах он продолжал общаться с заключенными, писать жалобы на условия содержания, обучался в Лондонском университете по программе заочного обучения и впоследствии получил степень бакалавра юридических наук, а также выучил африкаанс, язык местного белого населения близкий к голландскому. В течение десятилетий популярность Манделы росла, он превратился в символ африканского сопротивления апартеиду. По всему миру в честь него устраивались митинги и концерты. Товары ЮАР подвергались бойкоту со стороны потребителей. Изоляция южноафриканского режима возрастала, как и внутреннее напряжение. В 90-е общество находилось на грани гражданской войны. В этот момент пришедший к власти Фредерик де Клерк начал политику либерализации, освободил Нельсона Манделу и инициировал переговоры с оппозицией. В 1994 году Нельсон Мандела стал первым чернокожим президентом ЮАР, добившись абсолютного большинства голосов на парламентских выборах.

Критика

Разумеется, отмена дискриминационной политики не дала мгновенного результата, скорее наоборот вначале это усилило уже существующий кризис, когда из бедных районов гетто чернокожее население начало массово заполнять крупные города, неся при этом криминальный образ жизни, ненависть к белым и насилие. Подобные проблемы не решаются одним днём. Тем не менее, равенство возможностей является фундаментом для любого сбалансированного успешного общества, что не отменяет необходимость развития остальных институтов демократического общества.

Необходимо добавить, что, несмотря на проявленную мужественность, принципиальность и стойкость, Нельсон Мандела является противоречивой фигурой. Хоть в ранние годы своей политической карьеры он и вдохновлялся ненасильственным протестом Ганди, в дальнейшем его постигло разочарование в этом методе достижения политических целей. Мандела стал соорганизатором боевой ячейки, атаковавшей правительственные здания. По версии обвинения эта организация была причастна к смерти примерно 400 человек.

Вывод

В чём же мораль истории? Даже в условиях, когда несправедливость творящаяся в обществе абсолютно очевидна подавляющему большинству населения в стране и за её пределами, когда враг в меньшинстве и его буквально можно отличить по цвету кожи, требуются десятилетия для того, чтобы система ослабла до такой степени, чтобы её как-либо изменить. За действиями Манделы не стояло никаких утилитарных рассуждений, только вера в свои принципы, видение справедливости и готовность идти до конца. Алексей Навальный вряд ли создавал себе иллюзии по поводу дальнейшей судьбы, он просто жил в соответствии со своими принципами и умер, не отрекаясь от них. Такова судьба людей встающих на путь служения высшему благу: жить так, будто ты уже мёртв.

Наличие одинакового корня в названии двух идеологий создаёт для людей, не погружённых в политику, довольно весомую сложность в различении либертарианства и либерализма. В голове рядового избирателя не формируется отдельного образа того, что представляет из себя либер... тянство? либер... тизм? Да. И так каждый раз.

Самое грустное в этой ситуации то, что даже люди, сопереживающие идеологии, сторонники ЛПР не всегда сходу могут разъяснить человеку, что же такое либертарианство.

– Вы за личную свободу? Ну так либералы тоже за демократию, всё как на западе себе хотите...

– Экономическая свобода? Ну вот, точно либерал. Все вы там капиталисты...

– Принцип ненападения? Ну так на что нам уголовный кодекс? Или вы и его хотите отменить, либералы проклятые?

В этой статье я разберу одно из ключевых отличий современного либерализма от либертарианства, так чтобы было понятно даже бабушке на лавочке у вашего подъезда.

Предыстория

История развития «идеологии свободы» берёт своё начало в XVIII веке. Именно тогда возникло политическая идеология утверждающая права и свободы личности, как самоочевидные ценности – классический либерализм.

Предтечей этого движения стали идеи Джона Локка изложенные в двух трактатах о правлении. В них он заявляет о наличии у человека естественных, неотчуждаемых прав:

1. Право на жизнь;
2. Право на свободу;
3. Право на собственность.

Три этих основных положения до сих пор являются базовыми как для либералов, так и для либертарианцев. Практическая реализация данных принципов впервые нашла себя в декларации независимости США и в декларации прав человека и гражданина во Франции. А уже с середины XX века доктрина естественных прав получила своё признание на международном уровне во всеобщей декларации прав человека.

Толкование прав

Первоначальный список прав, выделенных Локком, со временем постоянно дополнялся и расширялся. И если сначала это были дополнения логично вытекающие из первых действительно самоочевидных трёх пунктов (например свобода собраний, свобода слова), то впоследствии к ним добавились права, которые естественными назвать язык не поворачивается (например, право на пособие по безработице и бесплатное образование).

Разумеется, автор статьи не имеет ничего против бесплатного образования, просто это не может и не должно называться правом человека. Даже если общество дошло до той стадии, когда благосостояние населения позволяет перераспределять блага таким образом, чтобы обучать и лечить население за счёт налогоплательщиков, это происходит не из-за того, что общество ДОЛЖНО это предоставить, а из-за того, что ему это ВЫГОДНО. Этот взгляд на вещи принципиально меняет отношение к государству.

Надо понимать, что все права оторванные от контекста принадлежности человека самому себе и принадлежности ему его собственности, осуществляются за счёт поражения в правах других участников правоотношений. Все социальные выплаты происходят за счёт молчаливого грабежа перераспределения средств граждан и компаний. Опять же, это не значит то, что либертарианцы полностью выступают против перераспределения ресурсов и разделения рисков. Они лишь заявляют о том, что на правах собственника гражданин вправе знать и, в идеале, распоряжаться, куда и сколько средств он отчисляет.

Ротбард в своей работе «Этика свободы», подмечает особенность либерального взгляда на естественные права:

Либералы обычно резервируют концепцию «прав» для таких «прав
человека» как свобода слова, в то же время, отрицая концепцию права
частной собственности. Однако концепция «прав» только и имеет
смысл как концепция прав частной собственности. Потому что не
существует прав человека, которые бы не были правами собственности, а
права человека теряют свою абсолютность и прозрачность, становятся
расплывчатыми и уязвимыми, если права частной собственности не
являются стандартом.

Во-первых, есть два смысла, в которых права собственности
идентичны правам человека: первый – что права собственности могут
относиться только к человеческим существам; и второй – что право
человека на собственное тело, его персональную свободу есть право
собственности, так же как и «право человека».

Но что более существенно для нашей дискуссии, права человека, если их определять не в терминах прав собственности, становятся смутными и противоречивыми, что заставляет либералов ослаблять эти права в пользу «социальной политики» или «общественного блага»

Вывод

Если объяснять простым языком, главное различие либералов и либертарианцев заключается в пределах растяжимости понятия о том, что человек должен и что должно ему государство.

Либертарианцы выступают за узкую трактовку естественных прав человека, говоря, что человек волен распоряжаться своей собственностью и своим телом, как ему вздумается, если этим он не нарушает право собственности и самопринадлежности других людей. Таким образом, либертарианцы допускают частную дискриминацию и выступают против «естественных обязанностей». Либертарианцы не терпилы, к счастью или к сожалению...

Либералы же понимают естественные права в широком смысле, делая человека субъектом соглашения, в подписании которого он не участвовал. Это проявляется в культуре разнообразия и терпимости. Это выливается в отсутствие у преобладающего большинства возможности отгородиться от маргинального меньшинства. Тем временем маргинальное меньшинство активно злоупотребляет защитой институтов власти, продиктованных жаждой гуманизма и равенства. Либералы терпилы, к счастью или к сожалению...

Тогда это были федералисты, во главе с Гамильтоном, и республиканцы, возглавляемые Джефферсоном. Различия их позиций по поводу правительства, экономики и общества подчеркивали сложности и напряженность ранней американской политики и продолжают влиять на политические дебаты по сей день. Для либертарианского движения эти противоречия актуальны особенно.

Так в чём же не сошлись двое отцов-основателей?

Гамильтон

Александр Гамильтон, как первый секретарь казначейства, выступал за сильное федеральное правительство и был сторонником централизованной банковской системы и протекционистских тарифов. Во внешней политике он был сторонником развития более тесных отношений с Великобританией. Он верил в свободное толкование Конституции, чтобы расширять федеральную власть и способствовать экономическому развитию. Гамильтон также был сторонником роста городов и промышленного производства, рассматривая сферу торговли и финансов как сильнейший рычаг для общественного развития.

Ниже привожу его цитаты из статей «Федералиста» и из выступления на конституционном конвенте.

Процветание коммерции ныне рассматривается и признается всеми просвещенными государственными мужами как самый полезный и в то же время самый производительный источник национального богатства и поэтому стало главным предметом их политических забот. Умножая средства удовлетворения потребностей, поощряя введение и обращение ценных металлов, этих дражайших предметов людской жадности и предприимчивости, коммерция служит оживлению и укреплению каналов индустрии, убыстряет ее деятельность и умножает ее плоды. Усердный купец, прилежный землепашец, изобретательный механик и работающий производитель — все категории людей с заинтересованным ожиданием и растущим рвением предвкушают приятное вознаграждение за свои труды.

Взглянем на богатых и бедных в обществе... Где преобладает добродетель? Различие не в количестве, а в пороках, присущих разным классам. Преимущества в складе характера принадлежат богатым. Их пороки, вероятно, в большей степени содействуют процветанию государства, чем пороки бедняков, и в меньшей степени отдают моральным разложением.

Полное разделение штатов на тринадцать отдельных суверенных единиц — крайне экстравагантный план, чреватый многими опасностями и по этим причинам имеющий немногих защитников.

Джефферсон

С другой стороны, Томас Джефферсон, который занимал пост третьего президента Соединенных Штатов, верил в ограниченное федеральное правительство с широчайшими полномочиями субъектов. Он выступал за ограничительное толкование Конституции и активно сопротивлялся созданию Национального банка, установлению защитных тарифов и централизации. Джефферсон отстаивал аграризм, предпочитая городскому обществу общину свободных фермеров, проживающих за счёт честного труда по обработке собственных наделов. Во внешней политике Джефферсон придерживался союза с Францией.

От жадного стремления к богатству и фантастическим расходам выродились и будут дальше вырождаться умы наших граждан. Эти пороки свойственны коммерции. Эгоистический дух коммерции не знает родины и не имеет других увлечений и принципов, кроме наживы. Если бы появился миссионер, который взял бы за основу своей религиозной системы бережливость и стал бы ходить по стране, проповедуя её как единственный путь к спасению, я бы вступил в его школу, хотя я обычно не склонен искать религию вне указаний собственного разума, а чувства – вне своего сердца.

Если американский народ когда-нибудь позволит банкам контролировать выпуск денег, банки и корпорации, которые вырастут вокруг этого, будут отнимать у людей всю собственность, пока их дети не проснутся бездомными на континенте, который покорили их отцы.

Избранный деспотизм — это не то правительство, за которое мы боролись. Мы стоим за правительство, которое не только должно быть основано на свободных принципах, но в котором правительственные власти были бы так разделены и уравновешены среди нескольких органов магистрата, чтобы ни одна не могла переступить свои правовые пределы без действенного контроля и ограничения со стороны других властей.

Подробнее об истории конфликта можно прочитать тут

Какие уроки мы можем извлечь?

В этой статье я бы не хотел глубоко вдаваться в конкретику политического конфликта между Джефферсоном и Гамильтоном, поскольку в данном споре необходимо обратить внимание не на формы его проявления, а на саму его суть.

В лице Гамильтона в этой истории предстаёт материализм, опирающийся на успешную практику соседей и грубые факты. Он видит благо для своего народа в преумножении национального благосостояния. В лице Джефферсона – идеализм, опирающийся на демократические принципы и философские (в основном стоические) рассуждения. Он делает акцент на счастье каждого отдельного человека.

Разумеется, США на сегодняшний день является мировым гегемоном вовсе не из-за качества их фермерской продукции. Также не приходится сомневаться в том, насколько колоссальную роль в увеличении благосостояния американского общества сыграли по итогу центральный банк и ФРС.

25 февраля Вашингтон подписал закон об учреждении Национального банка – акт, который К. Росситер назвал «самым большим шагом к конституции, которая действует сегодня». И в самом деле, полемическое «Мнение о конституционности банка» стало классическим и проложило путь магистральному толкованию конституции США на столетия вперед. С помощью аргументации, предложенной Гамильтоном, государство получило возможность наделять себя любыми полномочиями, прямо не запрещенными конституцией.

Тем самым конституции была придана эластичность, которая позволила приспосабливать ее к нуждам времени без больших текстуальных изменений. В паре с другим изобретением Гамильтона - правом конституционного судебного контроля либеральное толкование конституции предоставило правящему классу США свободу как запрещения неугодных, так и принятия «необходимых» (для себя) законов.

Тем не менее, автор этой статьи уверен, что американская история успеха не могла быть возможной, если бы у Гамильтона не было таких сильных и идеологически подкованных противников, как Томас Джефферсон. Общественное мнение, 250 лет назад расколовшееся надвое до сих пор позволяет удерживать баланс сил, сохраняя уровень прав и свобод заложенных отцами-основателями. Без этого конфликта Соединенные Штаты выродились бы до момента, когда умело смогли воспользоваться исторической возможностью, сделав доллар мировой резервной валютой.

Для Либертарианской партии, как и для любой структуры, у которой есть своя идеология и принципы, вопрос соотношения теории и практики, так же как споры идеалистов и экспертов всегда будут остро стоять на повестке дня. Главный вопрос состоит в том, чтобы создать такую систему, где данные противоречия будут разрешаться, не вызывая её коллапса и деления. У отцов-основателей при всех их острейших противоречиях, эксцессах, оскорблениях и дуэлях всё же получилось решить эту задачу. Верим, что и у нас получится.

В статье присутствуют два основных нарратива:

Первый связан с классическим осуждением империализма и капитализма, с характерными для левых мыслителей тезисами. Все страны, кроме славной страны советов живут за счёт грабежа колоний и собственного населения. Растёт нищета и безработица, мировой экономический кризис показывает несостоятельность нынешнего миропорядка. Довольно классические аргументы, разбирать которые в этой статье не вижу смысла, ведь сегодня речь пойдёт о культуре.

Горький задаётся вопросом, какую же роль играет западная интеллигенция в ужасающем спектакле XX-го века? Роль утешителя. Все люди искусства, призывающие к мирному урегулированию конфликтов, по сути своей лжецы и лицемеры, ведь борьба за рынки сбыта и сферы влияния – неотъемлемая часть капиталистического мира. Все, кто об этом молчат, выступают в роли шутов для высшей прослойки общества.

Особенно хочется отметить манипуляцию, которую Горький делает на основе цитаты Поля Валери:

История – самый опасный из всех продуктов, вырабатываемых в химической лаборатории нашего ума. Она побуждает к мечтаниям, она опьяняет народы, она порождает у них ложные воспоминания, преувеличивает их рефлексы, растравляет старые их раны, лишает их покоя и ввергает их в мании – величия или преследования...

В своей должности утешителя он, как видите, весьма радикален. Он знает: буржуазия хочет жить спокойно, ради спокойной жизни она считает себя вправе уничтожать десятки миллионов людей. Она, разумеется, легко может уничтожить несколько десятков тысяч книг – как всё на свете, библиотеки тоже в ее руках. История мешает спокойной жизни? Долой историю! Изъять из обращения все труды по истории.

По мнению Горького, нельзя отречься от предрассудков и спокойно договориться. Ведь как тогда оправдывать массовые расстрелы «капиталистов»?

Позиция автора прояснилась. Какова же его дальнейшая судьба? Не случилось ли так, что он стал жертвой своих собственных убеждений?

Обратимся к биографии

В 1932 году, как раз после опубликования статьи, на фоне мирового экономического кризиса и поднимающихся шовинистических настроений русский писатель решается покинуть Италию, в которой он проживал последние 7 лет и уехать на Родину, где «… рабочий класс, взяв в свои руки политическую власть, откроет перед вами широчайшие возможности культурного творчества».

В СССР Горький продолжает писать пропагандистские статьи, возвеличивающие партию и Сталина. В свою очередь, режим ставит писателя на пьедестал, после 1932 года он стал одной из наиболее авторитетных и недопустимых для критики фигур.

Авторитет писателя упал, после ареста и последующего расстрела его друга Льва Каменева в 1936 году. В ряде мемуаров и публикаций, например, в дневнике Роллана, в котором описано его посещение в СССР, говорится, что последний год жизни Горький провёл под наблюдением НКВД или даже под негласным домашним арестом: Роллан описывал постоянное присутствие НКВД при Горьком, а Шкапа писал, что Горький жаловался, что его «окружили… обложили… ни взад, ни вперёд».

За несколько месяцев до смерти Горький пишет письмо Сталину, в котором резко осуждает травлю Дмитрия Шостаковича.

Заключение. Ответ Горькому

Несмотря на обещание «широчайших возможностей культурного творчества», Советский Союз во времена правления Сталина сложно назвать местом, где ценилась креативность и свободное творчество авторов. Все выпадавшие за рамки доктрины социалистического реализма, подвергались жесткой травле или прямыми репрессиями. Хотя Горькому удалось избежать печального конца, благодаря своему авторитету и лояльности Сталину, он не мог не почувствовать, то политическое давление, которое препятствует выдающимся личностям проявлять себя в полной мере.

Печальной участи не удалось избежать таким творцам, как Шаламов, Гумилёв, Мандельштам... Список репрессированных писателей, художников и музыкантов можно продолжать долго.

А также пора вам решить вопрос: с кем вы, «мастера культуры»? С чернорабочей силой культуры за создание новых форм жизни или вы против этой силы, за сохранение касты безответственных хищников – касты, которая загнила с головы и продолжает действовать уже только по инерции?

На этот вопрос, заданный Горьким 92 года назад, надо с уверенностью отвечать:

По итогам прошедшего голосования, у меня есть основания полагать, что надомное голосование 17 марта на нашем участке было сфальсифицировано.

Когда комиссия уезжала днем на выездное голосование, мне сказали что там около 100 заявлений. На мой взгляд это уже было подозрительно много. Вернулись они в 19:30, почти под закрытие участка. Начали заполнять документы и оформлять их, вносить данные с надомного голосования в книги. Это довольно много работы...

После закрытия участка в 20 часов, председатель подошла ко мне и сказала что нам необходимо переложить бюллетени из урны надомного голосования в сейф-пакет, мол так от них требуют сверху.

И она резко пошла этим заниматься, пока другая член комиссии стала отвлекать меня вопросами по книгам и надомному голосованию. Я увидела что члены комиссии с председателем торопливо засовывают бюллетени в сейф пакет, наблюдатели спинами прикрывают их и «случайно» закрывают мне обзор. Я почуяла что происходит неладное и что я пропустила вброс.

Могу предположить, что в сейф пакете лежала пачка с  уже заполненными бюллетенями и туда добавили бюллетени с надомки.

Казалось бы, логичнее было бы вбросить ещё на улице , во время выезда на надомное голосование, куда ездили только учителя. Но логика возможно не всегда работает. Может они там тоже вбросили, но это оказалось мало и им нужно было еще добавить. Их мотивы я могу только предполагать. Что-то они точно мутное натворили, когда перекладывали бюллетени в пакет и отвлекали меня всем дружным коллективом. Впоследствии, мне сообщили что камеры у нас на участке не работают.

После произошедшего, я попросила начать процедуру подсчета и погасить оставшиеся после голосования бюллетени, оказалось что их осталось на несколько сотен меньше, чем я ожидала увидеть.
В этот момент выяснилось, что на надомном голосовании, якобы проголосовало около 270 человек.

Я попросила предъявить заявления с подписями избирателей с надомного голосования - мне смогли показать лишь большую пачку пустых не заполненных заявлений. В них была сверху написана фамилия, но данных членов комиссии, данных паспортов и подписей (!) избирателей не было. Толстая пачка пустых бланков...

Я глянула сверху пяток бумажек и в центре пролистала. Может снизу настоящие какие-то заявления были. А может и вообще ничего не было у них.
В общем, мне комиссия не смогла предъявить документа, в котором было бы указано на каком основании выдавались бюллетени избирателям и хоть что-то бы указывало на реальных людей.

Дальше было много споров в комиссии. Я требовала не учитывать сейф-пакет с этим надомным голосованием и считать участок без него. На меня давили, пытались оправдать отсутствие подписей забывчивостью комиссии. Потом просили ничего не делать, не писать никаких заявлений и особого мнения. Давили на жалость. Угрожали. Опять давили на жалость. Торговались.

Предлагали какие-то компромиссные варианты, чтобы комиссию меньше как-то подставлять. Мне звонили какие-то люди и просили не мешать работе комиссии. Директор школы, не являющаяся членом комиссии заходила в кабинет и тоже умоляла обойтись без составления дополнительных актов. Меня вызывали выйти на разговоры в коридор какие-то незнакомые мне люди. В итоге, я сдалась...

Около 23 часов приезжали из областной комиссии и в разговоре в коридоре надавили на меня, чтобы я просто не мешала действиям комиссии, убедили меня что не засчитать пакет надомного голосования невозможно без решения суда. Да и вообще мол, это все бессмысленно, пока пакет документов дойдет до областной комиссии,все отсутствующие документы таинственным образом появятся где надо. Уже после полуночи комиссия досчитала бюллетени, а я просто расписалась за протокол, на фоне оказываемого на меня давления.

Хайек без сомнения является одним из главных теоретиков либертарианской идеологии, возникшей в качестве ответа на возрастающее государственное вмешательство в экономику и частную жизнь граждан. В своих работах он задал основу философского обоснования необходимости минимизации государственного вмешательства. Хайек защищал свободу в её классическом либеральном, негативном понимании — как свободы от вмешательства государства в частную жизнь.

В данной статье я бы хотел коротко и структурировано сформулировать основные положения, которые Хайек пространно расписал в своём труде “право, законодательство и свобода”.

Всё начинается с провокационного заявления. Если мир познаваем, в долгосрочной перспективе это приводит к оправданию диктатуры. Это, в самом деле, кажется контринтуитивной мыслью, о которой мало кто задумывался в своей жизни, но на то и нужны философы, чтобы, погружаясь в самую суть социальных отношений, находить незримые для человечества взаимосвязи. В дальнейшем Хайек будет показывать, почему это философское противоречие является не просто очередным спором праздной интеллигенции, а ключевой ошибкой двадцатого века.

Фридрих очень подробно доказывает свою точку зрения, оперируя абстрактными понятиями, скрупулезно раскрывая каждую деталь. Здесь я постараюсь дать краткую выжимку его потока мысли в более грубой и упрощенной форме.

Он выделяет две европейские традиции в понимании свободы, связывая их с двумя эпистемологическими подходами: французским и английским.

Возрождение первой традиции ученый приписывает Декарту (именно картезианский конструктивизм он подвергает критике в своей работе), чье благоговение перед силой человеческого разума, подхваченное французскими просветителями, получившее своё логическое завершение в трудах Маркса и Ленина, по мнению Хайека привело нас к ужасам 20ого века. Картезианские или конструктивистские рационалисты, веря в равные познавательные способности всех людей, выступают за осмысление и управление социальными и естественными законами посредством разума. Согласно этой точке зрения, позитивные социальные преобразования происходят благодаря рациональному мышлению и планированию. Следовательно, формирование общества в соответствии с рациональными целями становится не только возможным, но и желательным. Необходимо выстраивать социальные институты, тщательно созданные в соответствии с заданной схемой, гарантирующие, что их действия приведут к желаемым результатам. И наоборот, следует отказаться от любых нелогичных, иррациональных или «незапланированных» обычаев и убеждений. Поскольку человек в рамках таких институтов получается непредсказуемым, почти что вредным элементом, его права необходимо жестко ограничить.

Так описывает Хайек суть картезианского подхода. Сам же он становится защитником и пропагандистом той традиции, которую называет английской. Английская традиция связывается им с именами Фомы Аквинского, затем И. Канта, А. Токвиля, лорда Актона и, наконец, К. Поппера, который и ввел в научный оборот понятие "критический рационализм".

Критический рационализм бросает вызов картезианству по нескольким направлениям, утверждая присущее индивидуальному разуму несовершенство и ограниченность. Разум минимально влияет на человеческие действия, поскольку люди рациональны лишь частично. Попытки управлять социальными процессами исключительно с помощью разума приносят ограниченный успех, поскольку люди могут предвидеть немедленные последствия, но не более широкие социальные последствия. Порядок в человеческих делах возникает в основном благодаря спонтанным действиям, а не преднамеренному планированию. Социальные институты развиваются методом проб и ошибок, при этом разум играет роль в улучшении и совершенствовании существующих структур. Хайек подчеркивает деликатное управление разумом, сравнивая его с мощной силой, которая может принести пользу или разрушить мир. Признание ограниченности любого человека или группы в комплексном социальном планировании приводит к защите ограниченной роли государства. Законы должны сдерживать государственное принуждение, обеспечивая людям свободу самоопределения в преследовании частных интересов.

Поэтому Хайек также ярко очерчивает различие между правом и законодательством (тут спорный момент, трудно адаптировать английские правовые термины на русский язык).

Право (закон свободы, nomos) - совокупность справедливых правил поведения принятых обществе.

Законодательство (закон законодательной деятельности, thesis) - совокупность правил организации правительства.

Право в этом понимании должно регулироваться преимущественно судьями, которые всего лишь трактуют уже имеющиеся правила справедливого поведения, давно известные людям. Любая концепция справедливого поведения спускаемая нам сверху отсылает нас к ужасам конструктивизма.

«Свобода британцев, которой вся Европа так восхищалась в XVIII в., была не результатом разделения власти на исполнительную и законодательную, как одними из первых поверили сами британцы и как учил мир Монтескье, а, скорее, следствием того факта, что законы, которые направляли решения судов, были законами обычного права, существующего независимо от чьей бы то ни было воли и в то же время обязательного для всех сторон и направляемого независимыми судами; причем парламент лишь изредка вмешивался в этот процесс, а когда он это делал, то, главным образом, с целью прояснить сомнительные моменты в сложившемся корпусе законов. Можно даже сказать, что подобное разделение властей возникло в Англии не потому, что только „законодательная власть“ создавала законы, а в силу того, что она этого не делала: закон формировался судами, независимыми от власти, которая организовывала и направляла правительство и которую „законодательной“ назвали по ошибке.»

Законодательство же должно быть озабочено исключительно процессуальной стороной дела, лишь изредка изменяя и дополняя справедливые правила поведения в случае судебных коллизий.

Право — это порядок свободы, упорядоченная свобода. Посредством права свобода транслируется в конкретные юридические права и свободы. Право поэтому — условие и основание свободы, а свобода — цель права. Но позитивное право не в любом случае готово исполнить эту функцию. Закон как воля правителя (государства) склонен скорее уничтожать свободу, а не расширять ее. Право же, складывающееся спонтанно, как и весь социальный порядок, свободе угрожать не может по определению. Закон же, созданный людьми, использующими свой несовершенный, ограниченный разум, угрожает свободе.

На SVTV NEWS вышла статья "Почему бастуют немецкие фермеры, и что их отличает от экоактивистов?", и, разумеется, я как либертарианец и экоактивист не мог пройти мимо.

О протестах немецких фермеров ничего нового и интересного сказать не смогу, а вот про "экоактивистов" прокомментировать кое-что есть, а именно данная статья содержит одну маааленькую, но все-таки, на мой взгляд, ошибку, которая из раза в раз повторяется на SVTV, в риторике Михаила Светова и других либертарианцев.

Если постараться сформулировать кратко: идет приписывание действий отдельной группы активистов или чиновников всему экологическому сообществу, тем самым высмеивается "зелёная повесточка" и по итогу делается вывод, что в России будет круто жить в субтропиках и с атомной энергетикой.

Заранее оговорюсь, что

• не хочу делать из мухи слона
• данную статью SVTV NEWS беру лишь в качестве свежего примера
• цель публикации, чтобы либертарианцы в пылу риторики и на пустом месте не создавали себе врагов, а находили правильные слова, для того чтобы достучаться до более широкой аудитории

Почему некорректно употреблять термин "экоактивист" где попало, я попробую объяснить, а в конце публикации в качестве бонуса приложу пару полезных ссылок по теме изменения климата и атомной энергетики.

Но прежде, чем мы начнем, несколько кратких тезисов, чтобы была более понятна моя позиция.

• Климат — изменяется.
• Атомная энергетика на текущем этапе развития технологии — скорее зло.
• Государство — зло.
• Различные налоги и экокредиты, продвигаемые чиновниками для "борьбы" с изменением климата — двойное зло.
• Грета Тунберг — девушка, климатическая активистка, которую как сувенирную выставочную куклу используют евробюрократы для продвижения своих интересов и увеличения государственного регулирования.
• Рыночек — решает.

Поехали...

Самый страшный грех на земле — обобщение

Кто такой "экоактивист"?

По сути это любой человек, который хотя бы один раз в жизни или на регулярной основе занимался защитой, сохранением, охраной или восстановлением природы, окружающей среды.

Человек защищающий парк от вырубки — экоактивист.

Человек в свободное время фиксирующий выбросы загрязняющих веществ в атмосферу от соседнего завода — экоактивист.

Человек, которого волнует изменение климата, который в знак протеста приклеивает себя к Моне Лизе, к сожалению, но да — экоактивист.

Человек, который занимается сельским хозяйством, фермер, который сегодня пашет, а завтра бастует против повышения налогов, а послезавтра на волонтёрских началах едет загород сажать десяток новых деревьев — тоже экоактивист.

Поэтому, начиная с самого вопроса, который поднимается в заголовке статьи "в чем отличие фермеров от экоактивистов?", идет ошибка.

Это как сравнивать "круглое" и "теплое".

Иногда бывает и круглое, и теплое)

Истина конкретна

Понятно, что автор статьи, противопоставляя фермеров и экоактивистов, имел в первую очередь "методы борьбы" или "способы отстаивания своих интересов".

Но согласитесь, если мы сейчас сформулируем заголовок более конкретно, без обобщений, пафос и огонь пропадает. Например: "Почему бастуют немецкие фермеры, и что отличает их методы борьбы от методов активистов Последнего поколения?"

Никакого противопоставления "классов" одних против других уже нет, и при этом смысл публикации передается более точно.

Возникает вопрос: умышленно или нет идёт обобщение и противопоставление?

Я не знаю.

Но в соответствии с "Бритвой Светова", выбирая между глупостью и злым умыслом, подозреваем злой умысел...

Шуууутка!

Без негатива :)

Отмечу к чести Георгия Острова, автора статьи SVTV, что в тексте слово "экоактивисты" употребляется всего три раза, а по ходу текста анализируются действия именно климатических активистов "Последнего поколения".

"То, что русскому хорошо — немцу смерть."

Есть экоактивисты и экоактивисты.

Если в Евросоюзе, в частности в Германии, экоактивистов используют как "информационный таран" для продвижения законов увеличивающих государственное регулирование, в России со всех сторон таранят экологические организации и экоактивистов, начиная от мелких недобросовестных предпринимателей до государства.

А кто такой средний российский экоактивист?

Это человек, чаще женского пола, который не хочет чтобы уничтожали его или ее среду обитания — парк рядом с домом, озеро или речку, воздух.

Многие становятся "экоактивистами" неожиданно, например, когда приходит человек с бензопилой и срубает любимое дерево, ну или по более радостным поводам, например, когда рождаются дети, и вдруг приходит осознание, что с экологией у нас в городе как-то не очень.

Пути к защите окружающей среды неисповедимы.

А теперь поставьте себя на место этого самого среднего российского экоактивиста.

Вы думаете он сильно интересуется "глобальным потеплением"?

На мой взгляд, нет.

Экокредитами от Евросоюза?

Нет.

А вы думаете он разделяет приклеивание себя в музеях или обливание краской произведения искусства?

Нет.

Тогда зачем ради хлесткой фразы или красивого заголовка обобщать и противопоставлять экоактивистов, настраивать против себя?

Людей, граждан России, которых в той или иной степени можно назвать "экоактивистами", которым небезразлична тема "защиты окружающей среды" довольно много, открою секрет, их больше, чем либертарианцев.

И многие из них уже познали все радости активизма на территории Российской Федерации — начиная от отписок чиновников до угрозы жизни.

Многие из них уже понимают, что от государства не стоит ждать ничего хорошего.

А это значит, здесь есть над чем работать :)

Бонус!

"Настоящее причины глобального потепления" и "Неудобные вопросы про климат" — выступление и ответы на вопросы от климатолога Александра Чернокульского

"Легенды мирного атома" и "Атомная энергетика во время военных конфликтов" — две лекции от инженера-физика Андрея Ожаровского

Алексей Фоменко, экологический проект "42 - я имею право!", сторонник ЛПРНН