Он стоял, прислонившись к главным воротам кампуса. Когда сигнал на пешеходном переходе сменился, бесчисленные люди с обеих сторон, огибая друг друга, пересекали дорогу. Среди этой смешавшейся толпы человека, которого искал Хён У, видно не было.

Когда он уже почти дошёл до аудитории, где с первой пары должна была начаться общеобразовательная лекция, пришло уведомление об отмене занятия по причине обстоятельств у профессора. Из-за этого до дневных пар образовался долгий перерыв. Никто из близких однокурсников не записался на пятничную утреннюю пару, поэтому общий чат был пустой.

«А одному есть не хочется». Наверное, из-за пятницы в кабинете кафедры тоже никого не было, и из клуба никто не писал. Вспомнились слова Ян Тхэ Су, который каждый раз, когда он искал в общем чате компанию поесть, говорил: «Не надоедай, заведи уже себе девушку». После того как бывшая девушка бросила его под вишнёвым деревом, прошёл уже целый месяц. «Может, попробовать сходить на свидание вслепую...» Но сейчас срочно нужен был не возлюбленный, а просто кто-то, с кем можно поесть.

Перебрав и отсеяв всех, у него осталось только одно имя. Хён У, не долго думая, связался с Хо Су. Пока он набирал сообщение, ему вспомнилось, как тот сказал, что лучше бы его звали Рекой или Морем. Хён У стёр написанное в строке ввода и, изменив имя, отправил сообщение.

Прочитавший сообщение Хо Су вместо ответа позвонил. Его тяжёлый, словно свинец, голос сразу же раздражённо выпалил:

— Эй, блять, у тебя мозги поехали, что ли?

— Вы правда спали?

— А-а... да ты по ходу точно хочешь получить по башке.

Его голос, словно вымоченный в воде, почему-то было приятно слушать. Хён У, не отвечая на колкости, молчал. Тогда тот, ещё раз выругавшись, спросил, где он сейчас. «Я прохожу мимо инженерного корпуса, иду к главным воротам». После короткого ответа звонок сразу оборвался.

Никаких сообщений о том, что он закончил собираться или вышел из дома, не последовало. Он и не спрашивал, но, похоже, он и впрямь жил рядом с университетом. Когда он бесцельно стоял и ждал у главных ворот, из переулка напротив неспешно вышел Хо Су. Вместо того чтобы привести в порядок растрёпанные волосы, он натянул на голову капюшон толстовки на молнии.

— Совсем берега попутал: сонбэ туда, сонбэ сюда, купи поесть. Да у тебя крыша совсем поехала.

— Но вы же всё равно вышли, потому что хотели меня покормить.

— Херню не неси. Что жрать будешь?

— Всё, что вы, сонбэ, любите. Я всё хорошо ем.

Зыркнув опухшими после сна глазами, Хо Су молча развернулся и зашагал прочь. Они зашли в японский ресторанчик с вывеской самого аляповатого дизайна из всех забегаловок, что тянулись вдоль тротуара. Поскольку утреннюю лекцию отменили, до обеденного наплыва посетителей оставалось ещё много времени, и в заведении было пусто.

Они сели друг напротив друга за угловой столик и заказали еду. Повар, который давно обосновался у университета Ханджу, благодаря многолетнему опыту быстро приготовил блюдо. Перемешивая куриный топпаб перед собой, Хён У весело произнёс: «Приятного аппетита».

— Я здесь впервые. Это ваше любимое место, сонбэ?

— Ага.

— О, вкусно. В следующий раз надо будет ребят привести.

— ...

— А вы, сонбэ, всегда любили японскую кухню?

— А-а, заткнись. Мешаешь жрать своим шумом. Допрос, что ли, устроил?

Хён У посмотрел на Хо Су, который сдвинул густые брови и хмурился. Хён У перестал орудовать ложкой. Вдруг он почувствовал что-то странное. Хён У, вообще-то, не был стеснительным, но и не был особенно болтливым, однако он осознал, что, как ни странно, рядом с Хо Су становится говорливым.

То ли потому, что ему хотелось хоть как-то разговорить этого чересчур молчаливого человека. То ли потому, что грубые реакции, вылетавшие, если задеть его за живое, были втайне забавны. Ответа он не знал, но смутно понимал, что, несмотря на свою свирепую манеру речи, Хо Су, кажется, не такой уж и плохой человек.

Как и при первой встрече, Ли Хо Су временами излучал какую-то тревожную атмосферу. Мгновенно мелькавшие в его взгляде маленькие волны, подумал он, были совсем как тихая рябь на озёрной глади. В такие моменты Хён У вспоминал песню Чже Су Рима. Как раз по пути на метро, когда он ехал сюда, она случайно заиграла в плейлисте.

Ему хотелось спросить, нравится ли ему обычно такая музыка, но, боясь, что, если он откроет рот ещё раз, ему и впрямь достанется ложкой, он сдержался. Терпение всё ещё воспитывалось.

Как бы то ни было, ещё несколько недель назад он и представить не мог, что будет сидеть напротив и делить трапезу с человеком, которого считал до мурашек противным и неприятным. Да и Ли Хо Су, готов поклясться, похоже, не так уж и ненавидит Чон Хён У.

Только после того, как они закончили есть и вышли, Хо Су снял капюшон и привёл волосы в порядок. Хён У показалось, что порядок действий какой-то странный, но он не стал придираться. Постепенно поднимающееся солнце скользнуло по чёрным волосам Хо Су. Его немного взъерошенный, словно естественный, стиль, будто нарочно так задуманный, очень ему шёл.

Хо Су, пошарив в кармане брюк, коротко цокнул языком. «Сигареты забыл». Пробормотав это с сожалеющим тоном, Хо Су обернулся к стоявшему рядом Хён У.

— До каких пор мне под твою дудку плясать?

— В два часа у меня следующая пара.

Поскольку они вышли, почти мгновенно проглотив еду, время едва перевалило за одиннадцать. Быстро взглянув на часы, Хо Су первым шагнул вперёд и произнёс:

— Зайдём в магазин, а потом в компьютерный клуб.

— А у вас, сонбэ, какое расписание?

— У меня тоже в два.

— Ух ты, совпало.

Хён У издал радостный звук и последовал за его широко расправленной спиной.

Когда они устроились в клубе и уже вовсю проходили подземелье, от Хон Чжэ Хака пришло сообщение. В нём говорилось, что нужно готовиться к скорому фестивалю, поэтому, когда все пары закончатся, нужно ненадолго зайти в административный корпус и выслушать инструкции. До фестиваля оставалось меньше двух недель. Всего несколько дней назад поднялся шум из-за того, что состав выступающих попал в новости.

Факультет физвоспитания, в качестве ежегодного мероприятия, планировал развернуть палатку на площади перед корпусом Ханджу. В прошлый раз, когда Хён У мельком слышал об этом, конкретики ещё не было, но, судя по всему, план только что утвердили.

Время дневной пары постепенно приближалось. Хо Су сказал, что выкурит ещё одну сигарету, и отправил Хён У одного.

Как раз у главных ворот тот встретил Пак Кан Хёна, и они вместе пошли в аудиторию. Присоединился и Ян Тхэ Су, который курил перед зданием, и они уселись в задней части аудитории.

— Говорят, твоя утренняя общеобразовательная пара отменилась?

— Ага. Просто офигеть. Я же ни свет ни заря встал и приехал.

— И что ты делал всё это время один?

— Поел с сонбэ Хо Су и сходил в компьютерный клуб.

— ...?

На его безмятежный ответ и Ян Тхэ Су, и Пак Кан Хён удивлённо обернулись к Хён У.

— Вы и вчера на методике гимнастики вдвоём шептались. С чего это вы вдруг сдружились? Разве он тебя не гонял раньше?

— Э-хе-хей, это я немного подстроился.

— Ух ты... И при этом ты у этого психа ещё и поесть выпросил.

Ян Тхэ Су прошептал это тихо, чтобы никто вокруг не услышал. От изумлённого взгляда его плечи почему-то вздрогнули.

«Вот видите, я не сдаюсь. Я не сбегу в армию, как некоторые, а перехвачу инициативу». Возгордившийся Хён У, сжав губы, широко улыбнулся. Хотя Ян Тхэ Су и Пак Кан Хён уже давно потеряли к этому интерес.

Единственным способом не подать виду было быстро исправить его ошибки. Хо Су указал на слишком поспешный щелчок при броске мяча, но глубоко укоренившаяся привычка, как всегда, легко не исправлялась. Чон Хён У, повторяя попытки снова и снова, никак не мог избавиться от своей торопливости.

То же самое было и в спортзале, когда он помогал ему осваивать тренажёры. У Хён У было полно дурных привычек, которые своевольно въелись в его тело. Присмотревшись, Хо Су понял, что так часто бывало у ребят, которые готовились к практическим вступительным на факультет физвоспитания в спешке. Ему не было особо любопытно, как долго он занимался спортом или как долго готовился к практике. Но, глядя на него, это само собой угадывалось.

Что-то вроде: «А у парня-то с самого начала была половина успеха - его талант». С его нетерпеливым характером виды спорта со сложными правилами ему, наверное, не подходили. Ноги довольно быстрые, кость не слишком тяжёлая - с такими физическими данными у него был бы успех, если бы он занялся лёгкой атлетикой. Вплоть до таких вот глупых ожиданий и зависти.

Хо Су, у которого уже пропал интерес, повернулся спиной к Чон Хён У, который чеканил мяч, и зашагал прочь. «Остальное делай сам и не доставай меня». Когда он безразлично ушёл с площадки, Чон Хён У тут же перестал выполнять упражнение и быстро побежал за ним. Было такое чувство, будто он растит пиявку.

У него не было хобби пить кофе за счёт сопливых младших, но Чон Хён У так настаивал, что Хо Су сидел на скамейке и ждал.

Перед центральной библиотекой кампуса Ханджу было искусственное озеро. Другие считали его достопримечательностью, но замкнутая со всех сторон, неспособная никуда вырваться вода выглядела в его глазах просто мутной и унылой.

Чон Хён У вышел из кафе, пристроенного на первом этаже центральной библиотеки, с двумя стаканами кофе. Перед глазами Хо Су появился американо, полный льда. Вообще-то Хо Су не особо пил простой горький американо. Но раз уж младший раскошелился, заказать себе что-то вроде смузи он не мог.

Чон Хён У, который естественно занял место рядом, залпом выпил половину своего кофе. А затем выдохнул холодный воздух: «Фу-ух».

— Вам не кажется, что наше университетское озеро и впрямь красивое? Каждый раз, глядя на него, я думаю: «Ну надо же, как хорошо его сделали».

Посреди искусственного озера, неизвестно кем выпущенные, плавали по кругу две золотые рыбки. Отведя взгляд от красных отблесков под водой, он нехотя ответил:

— Ни капли не красивое.

— Почему же? Это же ваше имя, сонбэ, относитесь к нему хоть немного с любовью.*

*Слово "хосу" переводится с корейского как "озеро". Но имя Ли Хо Су образовано не от слова "озеро", а от китайских иероглифов, поэтому это просто совпадение по звучанию.

— Я ненавижу своё имя. Озеро - это ведь стоячая вода в одном месте. Грязная, душная, в общем, ненавижу. Уж лучше бы река или море, чем это.

Ощущение, будто ты навечно заперт в тесном месте. Сколько бы ни бежал, это давление, как прилипшая к ноге жвачка, не отстаёт. Он никогда не любил его, потому что это имя казалось ему таким, будто оно нарочно придумано, чтобы запереть его жизнь в одном месте, не давая течь ни в каком направлении.

— А мне нравится. И звучит, и выглядит красиво.

— ...

Чон Хён У сказал это чистым голосом, словно ничего особенного. Его глаза, которые до этого были прикованы к самой середине искусственного озера, где не было ряби, обернулись к Хо Су.

Над глазами, напоминающими цвет солнца в небе, по ветру тонко развевались красноватые волосы. Маленькая родинка под правым глазом казалась особенно тёмной. Его слова - такие невесомые, что порой казались парящими в воздухе, одно за другим, словно брошенные в воду камешки, медленно и тяжело опускались на дно.

Когда он молча уставился на него, Чон Хён У тут же нахмурился, словно ему было неприятно.

— А-а, не поймите неправильно. Я говорил о настоящем озере, не о вас, сонбэ.

— Херня.

На лишённое улыбки ругательство Чон Хён У, откинувшись, рассмеялся: «Ха-ха-ха». Он уже допил свой напиток и теперь вертел в руках пластиковый стаканчик, в котором остался только лёд. На его длинных вытянутых пальцах расползалась влага.

Молча глядя, как тонкий пластик сминается с каждым движением его пальцевых суставов, Хо Су медленно перевёл взгляд по бледной коже вверх, на запястье. Под сильно выступившими венами дёрнулось предплечье. Пот, выступивший недавно, ещё не остыл, и кожа блестела; он проследил за мягко облегавшей мышцы кожей, словно за неправильно усвоенной привычкой, как вдруг...

«...Что за безумная мысль». Хо Су закашлялся, словно поперхнулся. На вопрос «Всё в порядке?» от Чон Хён У он без причины огрызнулся.

— Эй, ты чего-то от меня хочешь?

— А? О чём это вы вдруг.

— Ты же с того самого момента всё больше наглеешь. Совсем борзый, гадёныш.

Чон Хён У с обиженным лицом уставился в землю, а затем с опозданием открыл рот: «А».

— Думаешь, раз знаешь моё слабое место, что-то сделаешь?

— Я не такой человек, вообще-то!

— Тогда какого хрена ты постоянно липнешь и надоедаешь?

— Вообще-то, это вы, сонбэ, первым начали меня донима... Ай!

Он хлопнул его по затылку, когда тот оправдывался. Даже не приложив особой силы, Чон Хён У взвизгнул, преувеличенно изображая боль.

— Следи за тем, что говоришь.

— Вечно вы только меня ругаете...

Чон Хён У, поглаживая свою блестящую голову, ворчал. Хо Су, пошарив в кармане, вытащил сигарету и сунул в рот. Встав с места и отойдя на несколько шагов, он прикурил. Выпуская дым вместе со вздохом, он сказал:

— Если обидно - не притворяйся, что мы близки. Бесит.

— Разве вы не знаете, что между теми, кто делится тайнами, возникает особая связь?

— Какое, к чёрту, «делится». Только я в одностороннем порядке рассказал.

— М-м, если вас это волнует, я тоже открою вам один свой секрет. Тогда будем квиты, да?

Чон Хён У уже наполовину развернулся. Поджав одну ногу и полностью забравшись на скамейку, он сверкнул глазами в сторону Хо Су. Хо Су, держа сигарету в зубах, равнодушно дёрнул бровью.

— Я на самом деле... поступил в универ почти на грани.

— ?

— Четвёртым запасным. Думал, что точно не пройду, и уже собирался вносить вступительный взнос в Хогёндэ, как вдруг получил уведомление о зачислении. Фу-ух.

Чон Хён У, словно вспоминая ужасный кошмар, провёл рукой в районе сердца.

— Поскольку такой «запасной» ещё и стал старостой, меня могли бы за это обсмеять, так что это правда секрет.

«Ха». От нелепости смешок сорвался, словно поезд, сошедший с рельсов.

— ...Гадёныш, да ты забавный. Думаешь, это равноценно?

— А что не так? Для меня - одинаково. Я хочу сказать, что ваша тайна, сонбэ, имеет для меня такой же вес.

Его слова, которыми он чётко возражал, были чрезмерно просты. Закрыв рот, Хо Су посмотрел на сидящего на скамейке Чон Хён У сверху вниз. Тот, глядя прямо в глаза, ничуть не изменившись в лице, добавил:

— И ещё, не называйте это слабым местом. Что в этом такого?

Казалось, сигаретный дым сворачивался внутри клубками, оставляя грязный осадок. Ему хотелось ногтями выскрести из груди это и зудящее, и горькое чувство. Он отнял от губ сигарету, которая не сгорела и наполовину.

— Чон Хён У, а ты курить-то умеешь?

— Нет.

Хо Су протянул зажжённую сигарету вперёд. Он просто хотел посмотреть на реакцию - возьмёт или нет, но Чон Хён У, словно только и ждал, быстро выхватил её.

— Я в прошлый раз, когда Ян Тхэ Су курил, попросил у него одну и попробовал. Он мне даже не сказал, что нужно вдыхать, а просто обсмеял, что я полный нуб.

С этими словами он неумело затянулся. Быстро отняв сигарету от губ, он выпустил мутный дым сквозь губы, но вышло совсем никудышно.

— Ты и впрямь полный нуб.

Услышав похожую на недавнюю резкую оценку, Чон Хён У только рассмеялся как безумец: «Пха-ха».

На следующий день, когда утренних занятий не было, Хо Су за ночь посмотрел подряд два фильма. Один триллер, один романс. Спать не хотелось, но сосредоточиться на фильме не получалось. Когда он, достав DVD из привода, положил его обратно в коробку, за окном уже смутно светало.

Поставив будильник на полдень, он сомкнул глаза. Ему не удавалось глубоко заснуть, и он несколько раз просыпался, с трудом засыпая вновь. Так прошло сколько-то времени. Не время было будильнику звенеть, но непрекращающаяся вибрация, щекотавшая ухо, заставила его открыть глаза.

— Ай, блядь, кто там ещё...

Хриплым голосом выругавшись, он схватил телефон с изголовья и, прищурившись, посмотрел в экран. Всё пространство на нём занимало имя одного человека.

[Физвоспитание, Чон Хён У

Сонбэ Река

Что делаете?

Купите поесть?

Сонбэ Море

Что делаете, где вы, неужели всё ещё спите?

Милый младший-первокурсник безответно ждёт сонбэ Море]

«...Да он точно поехавший.»

К тому времени, как он добрался до второго спортзала, где проходили занятия по методике гимнастики, до начала оставалось пять минут. Маты были разложены в три длинных ряда. Взгляд Хо Су естественным образом устремился к Чон Хён У, который стоял в центре группы.

Чон Хён У вместе с однокурсниками болтал о какой-то ерунде четким, с чистыми окончаниями, голосом. А потом, повернув глаза, мельком взглянул на Хо Су.

— Здравствуйте, сонбэним.

Прервав разговор, он громко поприветствовал Хо Су. Тогда и остальные однокурсники робко, сгибаясь в пояснице, поздоровались. Вместо ответа Хо Су лишь скривил губы. Потому что на лице Чон Хён У явно читалось ожидание похвалы. Хо Су знал лишь, как хлестать кнутом, и не имел ни малейшего желания знать, как давать пряник. Легко проигнорировав взгляд Чон Хён У, он потянул свои длинные руки, тщательно разминая тело. Когда он скручивал затекшую поясницу в сторону и наполовину обернулся, он всё ещё чувствовал на себе его прилипший взгляд.

Занятие, которое закончилось за час, не было особенно скучным. Хотя сейчас он из-за того, что на первом курсе не набрал нужного количества посещений, вынужден был сидеть на пересдаче среди первокурсников, Хо Су по-своему любил большинство практических занятий. Потому что можно было использовать тело и не нужно было скучно сидеть на месте.

Когда он выполнил бэк-хендспринг, особых замечаний не последовало. Профессор перехвалил его, сказав, что все показанные до сих пор движения были безупречны. Безразлично приняв похвалу, Хо Су тихо встал в конец строя.

Позади него раздавались повторяющиеся крики младших, которые катались, падали и вставали на матах. Стоя в стороне от источника шума и безучастно глядя в потолок, Хо Су вдруг почувствовал, как что-то коснулось его плеча и тут же исчезло. Он безразлично повернулся в сторону. Незаметно подкравшийся Чон Хён У, заложив руки за спину, наклонился к нему.

— Что надо.

— Сонбэ, вы днём заняты?

— Пиздец как занят, так что не разговаривай со мной.

— Да ладно вам, уделите мне немного времени.

Хо Су опустил голову точно вперёд и резко вскинул глаза.

— Совсем уже борзеешь?

— Вы же меня вчера на рассвете разбудили, когда я спал. Так что, сонбэ, вы тоже должны уделить мне немного времени, чтобы было по-честному, разве нет?

— Ну ты и наглец.

— У меня всё остальное хорошо получается, а вот с баскетболом слабовато. Может, после этого останетесь и посмотрите мою технику лей-апа? Я в прошлый раз видел, вы очень хорошо играете, сонбэ.

Теперь он уже, не унывая, независимо от реакции Хо Су, вываливал всё, что хотел сказать. В конце концов, не выдержав, Хо Су издал короткий смешок: «Ха». Это было скорее похоже на усмешку, но Чон Хён У поспешно счёл это за согласие.

— Спасибо.

— Я не говорил, что посмотрю, гадёныш.

— Хо Су, ты там! Выйди и покажи ещё раз. У ребят не получается.

— ...Да.

Разговор не был нормально закончен, так как его вызвал профессор. «Ах вы ж, засранцы». Они не могли нормально сделать одно движение, которое он им показывал уже несколько раз, и обязательно вынуждали его выходить. Хо Су грубо оттолкнул в сторону прилипшее плечо и решительно зашагал на маты.

— Хо Су сонбэ, удачи!

Громко крикнул сзади Чон Хён У, ничего не смысливший в ситуации.

Час пролетел незаметно. Когда Хо Су собрал вещи и уже собирался выходить из спортзала, Чон Хён У догнал его и схватил за запястье. Хо Су устало прищурился. Он и не надеялся, что Чон Хён У окажется достаточно чутким, чтобы считать этот взгляд.

— Куда вы? Мы же с вами договаривались.

— Я ничего такого не обещал.

— Всего на 30 минут.

— Ах, правда достал.

— Я тоже вчера устал, но стерпел.

— Ты и должен терпеть, ничтожество.

Чон Хён У, проваливший в прошлый раз ставку в битве один на один, по-прежнему носил кличку "ничтожество". Но он, видимо, уже привык к этому оскорблению и лишь пожал плечами.

— Я куплю вам кофе, ну пожалуйста.

— Да ты издеваешься.

Из-за того, что Хён У крепко вцепился в его запястье и тряс, Хо Су в итоге остался в спортзале наедине с ним. Хён У принёс из подсобки баскетбольный мяч.

Хо Су несколько раз видел его играющим на уличной площадке. Он запомнил, как Хён У довольно ловко бегал и вёл мяч, несмотря на свою комплекцию. Тогда Хо Су не разглядывал его движения в деталях, но и неуклюжим он ему не казался.

— Ну-ка, покажи.

— Смотрите внимательно.

Он указал двумя пальцами сперва на свои глаза, потом на глаза Хо Су, а затем легонько ударил мячом об пол. Ведение действительно было неплохим. Он повёл мяч по дуге, затем взял его в обе руки - раз, два. После лёгкого прыжка отпущенный мяч даже не долетел до кольца и бессильно упал.

Тум-тум-тум... Мяч безвольно покатился по деревянному полу и остановился у ног Хо Су. Тот тихо вздохнул и поднял мяч одной рукой.

— Мда, ну и ужасно же ты играешь.

— Серьёзно, да? Я так и получу тройку.

— Ты вроде часто играешь на улице, да и как же ты тогда сдаёшь нормативы?

— Вы даже мою игру смотрели? Хватит уже интересоваться мной...

— Ты что, с ума сошёл?

Чон Хён У, как всегда, хихикнул и выхватил мяч у него из рук.

— Лэй-ап у меня вообще не получается, и обычные броски часто срываются. Но очки как-то набирать надо, вот я и тренировал прыжок - теперь просто забиваю сверху. Хоть что-то.

— ......

Хо Су на мгновение потерял дар речи. Данк - это не каждому игроку под силу. Если у тебя не выдающийся рост, нужен врождённый талант к прыжкам. Он с недоумением спросил:

— Ты что, в сборной?

— Да что вы? Я даже штрафные плохо бросаю.

С этими словами он встал на линии двухочковой зоны и бросил - мяч лишь коснулся сетки и улетел в сторону. Хён У подобрал отскочивший от стены мяч и снова рванул под кольцо. Прямо под корзиной он тяжело оттолкнулся двумя ногами - и его тело легко взмыло почти до самого кольца.

Вытянутая рука перелетела через сетку и на мгновение зацепилась за кольцо. Убедившись, что мяч прошёл сквозь, он мягко приземлился.

— Ну как?

Подобрав мяч и развернувшись, Чон Хён У широко улыбнулся, глядя на Хо Су.

— Я крутой, правда?

Хо Су растерялся. Это был не блеф - он действительно с первого раза забил данк. Слово "ничтожество", которое он постоянно бросал, застряло у него в горле и никак не выходило наружу.

На следующий день после того, как я не спал всю ночь и подвергся угрозам изнасилования в аудитории, Пак Гю Сок уже ждал меня перед лекционным залом, где проходило моё последнее занятие. Он забрал меня на своей машине и отвёз домой. На мою отговорку, что я вымотан, потому что не спал всю ночь, он, кажется, не заподозрил что-то неладное. В тот вечер он просто купил еды, мы быстро поужинали, и я, сославшись на усталость, первым лёг спать. Он даже не прикасался ко мне. Следы насилия, оставленные Хён Джин Ху и О Сон Мином, ещё не до конца исчезли с моего тела, но, к счастью, всё обошлось.

Однако расслабляться было рано. Всё случилось на следующий день после обеда. Как только я закончил лекцию по гуманитарным наукам и направился к художественному корпусу, однокурсницы сказали мне, что в сети распространяют странное фото. Одна из них показала мне свой телефон, сказав, что человек, изображённый там, похож на меня. На её телефоне был групповой чат, о существовании которого я не знал.

Я кликнул на тот чат, и на экране появилась фотография, сделанная во время нашего тайного свидания в пустой аудитории, ещё в самом начале моих отношений с Хён Джин Ху. Словно «запечатлены» не совсем подходит к ситуации. Лицо Хён Джин Ху, стоявшего чуть сзади, было частично размыто, а вот моё лицо, оказавшееся почти в фокусе, было отчётливо видно. Любой бы понял, что на фото двое парней целуются взасос.

– Ребята… все сейчас пытаются остановить распространение. Но никто даже не знает, откуда они вообще взялись…

– …Понятно.

Однокурсницы, которые сблизились со мной со второго семестра, пытались меня поддержать, подбирая слова и утешая как могли. Но из-за накрывшей меня паники их слова не доходили до моего сознания.

Речь шла не о слухах вроде «Рю До Юн - гей». И не о том, что кто-то просто распускал сплетни, основанные на увиденном. Нет. Мои любовные похождения с мужчиной были зафиксированы в виде изображения, которое теперь можно было открыть и посмотреть одним кликом. И это стало самой настоящей катастрофой.

К тому же я был скрытым геем, и моя истинная сущность, которую никто не ожидал, теперь бурно обсуждалась. Более того, независимо от того, был ли мой партнёр мужчиной или женщиной, сам факт распространения откровенного фото вызывал неописуемый стыд. Можно подумать: «Ну, фото с поцелуем… что в этом такого, если уж видео, где тебя трахают втроём, тоже может утечь?» Но когда оказываешься в такой ситуации, всё оказывается иначе. У меня снова началась гипервентиляция, и в глазах потемнело.

Я отослал всех однокурсников, и, бледный как смерть, вбежал в туалет. Впервые в жизни у меня одновременно случились приступ гипервентиляции и рвоты. Я влетел в кабинку, держась за унитаз, чтобы вырвать всё, и краем глаза заметил, как парни из моей группы и старшекурсники, которые были в туалете, не поздоровавшись, шарахнулись в сторону. Они смотрели на меня, словно на чудовище, и быстро выбежали. Ну конечно… фото разлетелось по всему факультету, и парни, как и следовало ожидать, реагировали именно так. Подавив тошноту и стыд, я заперся в кабинке и начал блевать.

Дрррр…

Я позвонил Пак Гю Соку, едва придя в себя. Похоже, просочилась информация, что я в туалете, поэтому никто из парней не заходил, так что невольно туалет оказался в моём полном распоряжении. Кто-то доходил до входа, видел меня у раковины и разворачивался. Из коридора то и дело доносилось: «Эй, не заходи туда, он там! Наверное, прячется, чтобы подсматривать за мужиками!», и прочий похожий бред.

Чтобы ответить что-то вроде «На таких, как вы, мне даже смотреть не интересно», нужно было иметь огромную дерзость, а у меня её не было. Окружённый чувством унижения, я, жертва утечки фото, был вынужден прятаться, как идиот.

Пак Гю Сок не брал трубку. Может, у него сейчас лекция? Или фото распространились и на его факультете политологии и международных отношений? Я не мог даже думать о том, чтобы идти на пары, и отчаянно хотел, чтобы он приехал и отвёз меня домой. Пак Гю Сок обычно не обращал внимания на чужое мнение, поэтому я надеялся, что он без лишних вопросов приедет за мной к художественному корпусу.

– Абонент временно недоступен…

Он не ответил даже после двадцати гудков.

Возвращаясь домой один на автобусе, я, объятый страхом, зашёл на университетский форум.

Как и ожидалось, на свободной доске объявлений уже обсуждали меня. Анонимы, пользуясь безнаказанностью, выкладывали то самое фото. К счастью, адекватные студенты нажали на «пожаловаться», и пост скрыли с пометкой «Контент заблокирован по жалобам», но не прошло и десяти минут, как фото снова загрузил кто-то другой.

[Кто второй? Чего только своё лицо замазал, лол]

[Парень, чьё лицо видно, - первокурсник скульптурного отделения художественного факультета. Но вроде это не худфак на фото.]

[Похоже на юрфак]

[А мне кажется, бизнес-администрирования]

[Парень напротив высокий и руки большие… Наверное, симпатичный]

[Тот, чьё лицо видно, часто тусил с высокими и красивыми парнями. Похоже, один из них]

[Ого, серьёзно?]

[Почему это фото снова выложили? Сколько ни жалуйся, всё равно всплывает]

Было очевидно, что моё лицо и личные данные уже распространились по всему кампусу. Хоть я и был в отчаянии, но у меня не было ни сил, ни духу связаться с администрацией доски объявлений и попросить удалить посты. Увидев, что лицо Хён Джин Ху оказалось размытым, я заподозрил, что распространителем этого фото мог быть именно он. Я набрал его номер, ориентируясь на свою память, и позвонил.

Он взял трубку, и тут же сбросил. Подумать только, с самого начала семестра я чаще всего появлялся на кампусе именно с Хён Джин Ху, и теперь он, скорее всего, главный подозреваемый в том, что является тем самым парнем с размытым лицом. На самом деле, хоть лицо и скрыто, те, кто помнит его одежду тех дней, наверняка опознали бы в нём мужчину с фотографии.

Чо Рон нуна, должно быть, тоже догадалась. Скорее всего, он, избегая подозрительных взглядов окружающих, в панике сбросил мой звонок. Таким образом, стало ясно, что человек, сливший эту фотографию, - не Хён Джин Ху.

Когда автобус уже подъезжал к моей остановке, позвонила Чо Рон нуна. Она, должно быть, уже поняла, что мужчина, целующий меня на фото, - её парень. Я приготовился к тому, что рано или поздно это случится, и взял трубку. Однако её голос, резче обычного, звучал не так, как я ожидал. Она не спрашивала, был ли это Хён Джин Ху. Она говорила ещё более ужасные вещи.

– Эй, ты ведь не треплешься, что это был Джин Ху? Мы с ним всё-таки в отношениях. Кто тебе поверит, даже если ты будешь хвастаться на каждом углу?

– …Это ведь вы распространили фото?

– Как же вам, должно быть, было весело? Трахаться за моей спиной? А я, дура, думала, что у вас хорошие отношения как у старшего и младшего, и была к тебе так добра.

Я ни на секунду не мог предположить, что распространительницей фото могла быть она. Конечно, я понимал её гнев. Неудивительно… Я бы сам с ума сошёл, если бы хубэ, которому я так доверял, оказался любовником моего парня. Но почему именно таким способом? И если уж хотела отомстить, почему скрыла лицо только Джин Ху?

Её шквал гневных высказываний на этом не закончился.

– Ты хоть понимаешь, какой ты грязный? Принимать мужской член в задницу - тебе это так нравилось? Почему именно Джин Ху? Нашёл бы любого мужика по своему уровню и спал с ним, зачем трогать парня, у которого есть девушка?!

– …Мне жаль…

– Слышала, ты переспал с ним один раз по пьяни, а потом приставал и шантажировал, что расскажешь мне? И якобы каждый раз, когда мы были на свидании, ты плакал и умолял, чтобы он переспал и с тобой? Почему ты так мерзко изводишь человека?!

– Это неправда! Джин Ху так вам сказал? Я никогда не шантажировал, наоборот…

Щёлк!

Она повесила трубку, даже не дослушав. Я был в таком шоке, что даже не смог закрыть рот.

Да, я действительно к нему приставал. Но я никогда не говорил, что раз он переспал со мной по пьяни, то должен нести ответственность. И не шантажировал его тем, что расскажу нуне. Хён Джин Ху, этот сукин сын… Я же молчал в тряпочку, даже когда видел их двоих на свидании! Я, который прятался и не издавал ни звука, даже когда они трахались у меня на глазах! И он сам сказал, что это я шантажировал?! Тот самый человек, который, наоборот, шантажировал меня видео и, когда я пытался от него отвязаться, силой удерживал рядом с собой, теперь перекладывает всё на меня!

Я вернулся домой, кипя от ярости, сел на пол, обхватив колени руками. Если уже утечка одного фото с поцелуем вызывает такой ад, то что будет, если хоть одно из тех видео, где меня насилуют те трое, тоже всплывёт наружу? Смогу ли я остаться в здравом уме? Страх накатил с новой силой.

Дзынь…

С наступлением вечера Пак Гю Сок открыл дверь и вошёл. По его лицу было видно, что он уже в курсе всех событий сегодняшнего дня, центром которых оказался я. Увидев моё несчастное лицо, он ничуть не удивился и спокойно спросил:

– Ты знаешь, кто стоит за этим?

– Твоя двоюродная сестра… ты разве не знал? Она скрыла только лицо Хён Джин Ху, а меня выставила на посмешище.

– Похоже, Чо Рон всё ещё намерена продолжать встречаться с Джин Ху. Я, честно говоря, тоже не понимаю, но, с другой стороны, думаю, она не расстаётся с ним именно сейчас, потому что боится, что его заподозрят в том, что он тот самый парень с фото.

Будь то нежелание расставаться с Хён Джин Ху или нежелание вешать на него ярлык гея, очевидно, что Чо Рон нуна питает к нему какую-то трогательную и сильную любовь. Однако Пак Гю Сок не согласился с этим и покачал головой.

– Какая там любовь? Она просто боится, что прослывёт девушкой, которую гей использовал как прикрытие. Потому и не хочет расставаться с Джин Ху прямо сейчас, чтобы не навлекать на него подозрений.

Ах, вот оно что… Тогда, быть может, стоило быть осторожнее с аутингомс самого начала? Если рассматривать отношения между нами тремя, разве не Хён Джин Ху главный виновник? Мы с ним обманывали её, а удар в спину получила Чо Рон нуна. Но вот подвергся аутингу только я, а Хён Джин Ху вышел сухим из воды.

Всё поплыло перед глазами. Слёзы навернулись и потекли сами собой.

– Хён, неужели нельзя ничего сделать? Ты не можешь как-то успокоить Чо Рон нуну? - пробормотал я умоляющим тоном.

Он снял пальто, повесил на стул и медленно подошёл ко мне. Вытер слёзы, утешал меня, как самого дорогого человека, но легче не стало.

– Фото уже распространили повсюду. Даже если я сейчас попытаюсь остановить Чо Рон, ничего не изменится.

– Пусть хотя бы лицо Хён Джин Ху тоже раскроют! Знаешь, что он наговорил нуне?! Что встречался со мной вынужденно, потому что я его шантажировал! А ведь ещё вчера он, угрожая видео, изнасиловал меня! Кто кого шантажирует?!

– Вчера? Так вот почему ты не вернулся домой?

Чёрт… Лицо Пак Гю Сока становилось всё мрачнее. То ли это была ярость на Хён Джин Ху, посмевшего изнасиловать меня, его парня, то ли его взбесило то, что я, даже будучи изнасилованным, пытался скрыть это, соврав про ночную работу над проектом. Его настроение резко ухудшилось.

– Ах!

Рука, которая только что нежно вытирала мои слёзы и гладила по щеке, вдруг стала грубой. Он больно схватил меня за подбородок, чуть ли до хруста, и с силой толкнул к стене. Затылок ударился, и на миг в глазах потемнело. Когда я пришёл в себя, Пак Гю Сок уже почти сжимал мне горло.

– В таком случае, мне кажется, тебе это тоже нравится. Почему ты не сказал мне сразу?

– Н-нравится…! Ах—!

Когда он сдавил горло, дышать стало почти невозможно.

Перед глазами словно звёзды вспыхнули. Пусть это был не кулак, но сильная ладонь Пак Гю Сока только что влепила мне пощёчину. Его рука была такой большой, что удар пришёлся на левую щёку, голову и даже ухо. Щека и ухо горели огнём, а в барабанной перепонке загудело. От удара моё тело рухнуло на пол, суставы и кости в месте, куда пришёлся удар, тоже заныли.

Я не изменял по своей воле, меня принудили силой. Но я ожидал, что гнев всё равно обрушится на меня. То, что я скрыл факт изнасилования, явно лишь усилило ярость Пак Гю Сока. Более того, он обвинил меня в том, что всё произошедшее - вовсе не изнасилование, а результат моего аморального поведения, что я, якобы, делал вид, что сопротивляюсь, а на самом деле сам напрашивался.

Ну конечно. Чего ещё я мог ожидать от этого монстра?

– Ах… Ахып… Уп!

Уголок губы треснул, и во рту появился металлический привкус. Пак Гю Сок, пока я безвольно лежал, как тряпичная кукла, и протянул руку к моему рту. Я на миг подумал, что он, ударив меня, тут же забеспокоился и хочет проверить, всё ли в порядке. Но вместо этого он без предупреждения засунул пальцы мне в рот, раздвинул челюсти, и запихнул свой уже наполовину вставший член. Пак Гю Сок, обычно чистоплотный и часто принимающий душ, отличался лёгким запахом тела. Но сейчас, вернувшись домой, он не успел помыться и сразу схватил меня, так что от его лобка и ствола поднимался густой, терпкий мужской запах.

Будь мой рот свободен, я, возможно, попытался бы выкрикнуть, как это несправедливо: меня ведь изнасиловали, с чего вдруг такое насилие? Но член перекрыл мне рот, и мне оставалось лишь молча, как наказанному, сносить этот принудительный минет. По сути, сначала избить, потом заставить покориться с помощью члена - это тоже было изнасилованием. Но у Пак Гю Сока, без сомнения, были очень высокие критерии того, что можно считать изнасилованием.

Он грубо трахал мой рот, и его яйца, болтающиеся под стволом, били меня по подбородку, словно он наносил удары кулаком по лицу. Член так плотно забил горло, что стало трудно дышать, и меня посетила мысль, что я могу задохнуться насмерть. Тогда он ткнул пальцами в мои плотно зажмуренные глаза и приказал ледяным голосом: «Открой глаза. Смотри на меня, когда я с тобой. Если закроешь глаза - кто знает, может, ты хочешь представить вместо меня Хён Джин Ху или О Сон Мина?»

От этого унизительного приказа я неохотно открыл глаза и поднял взгляд на его лицо. Злое, но в то же время одержимое похотью, звериное выражение… Изнасилования, начавшиеся ещё вчера, утечка фото и аутинг, разорвавшие меня в клочья, и вот теперь снова насилие в моём же доме… Мой разум разлетается на кусочки в этой реальности, где некуда обратиться за покоем.

Когда на встрече клуба Рю До Юн буквально сбежал, я ожидал, что почувствую хоть какое-то удовлетворение. Но вопреки ожиданиям, не почувствовал ничего, кроме пустоты. Окружающие бросали в мою сторону колкие замечания вроде «Ты что, поругался с ним?», но от этого становилось только хуже. Все вокруг поняли, что я просто начал конфликт без причины. И даже без их подсказок я сам прекрасно осознавал это. Неважно, с кем встречается Рю До Юн или кого он целует, у меня нет права раздувать скандал и критиковать его.

Может, стоит извиниться? Но каждый раз, когда я сталкивался с тем, что Рю До Юн состоит в полиаморных отношениях, меня охватывало неконтролируемое раздражение. Я сам себе казался безумцем. Почему я так зациклен на одном гее? Мой инженерный мозг отказывался это понимать.

Спустя некоторое время я узнал от знакомого по клубу, что Рю До Юн снова устроился на работу в арт-кафе. Значит, надо было идти извиняться, но смелости не хватало. В итоге я пришёл туда вместе со своей девушкой Юн Джи. Едва войдя, я чуть не столкнулся с О Сон Мином, который как раз выходил.

– Свяжись со мной, когда закончишь! Я буду рядом.

Выходит, Рю До Юн, который встречался с Пак Гю Соком, сегодня после работы собирался провести время с О Сон Мином. К чёрту извинения. Грязные геи. Я так разозлился, что забыл, зачем вообще пришёл сюда, и даже то, что я на свидании с Юн Джи. Я не скрывал своего отвращения и открыто выплёскивал враждебность в сторону Рю До Юна.

Если бы он тоже злился, было бы легче. Но он даже не взглянул на меня. Это характерное безразличие выводило из себя ещё больше, и в итоге я просто выскочил из кафе. Юн Джи выбежала за мной, выглядя растерянной, и мне стало стыдно. Но настроения продолжать свидание не было. Я проводил её до дома, купил алкоголь и отправился домой один.

Он всё ещё встречается с Пак Гю Соком. Похоже, они даже живут вместе. Потому что, всякий раз, когда я вижу его, он приезжает на машине Пак Гю Сока. С утра пораньше наблюдать за этой дорогой иномаркой и гей-парой внутри… настроение испортилось окончательно.

Сегодня у меня не было занятий по специальности. После гуманитарной лекции я по привычке направился в сторону факультета искусств, где по пути заметил высокую фигуру Хён Джин Ху. Раз он идёт в том же направлении, значит, тоже в художественный корпус.

Я почти машинально последовал за ним. Он ждал перед аудиторией, пока появится Рю До Юн, а затем буквально утащил его куда-то. Они вышли на открытую парковку рядом с корпусом и сели в машину Хён Джин Ху. В этот дорогой итальянский кабриолет с броским дизайном с полностью поднятой крышей.

Вскоре машина начала сильно раскачиваться вверх-вниз и из стороны в сторону. Меня чуть не стошнило на асфальт. Я наблюдал, что они будут делать, забравшись в машину, и, конечно… в целом это было ожидаемо.

Сила и ритм толчков постоянно менялись: то движения становились резкими и неистовыми, набирая бешеный темп, то замедлялись, превращаясь в плавный, почти ласкающий поток. В этих бесконечных вариациях настолько отчётливо читалась манера движений Хён Джин Ху, что его можно было представить, даже не видя.

То ли из-за солнца, то ли из-за моего отвратительного настроения, я всё это время хмурился и смотрел прямо на раскачивающуюся машину. Посмотрев на часы, я понял, что она тряслась так как минимум 45 минут. Отвратительно. Даже выносливости у них хоть отбавляй. Оба ещё даже не обедали.

Через некоторое время приоткрылось окно, и чья-то рука - скорее всего, Хён Джин Ху - выбросила наружу окурок и скомканные салфетки. Я догадался, для чего они использовались. Моя душа смялась, как та салфетка, валяющаяся на асфальте. Вскоре Рю До Юн вышел из машины, и автомобиль уехал.

Я смотрел на его спину. Он стоял неподвижно, глядя вслед уезжающей машине, и из меня сами собой вырывались ругательства.

Почему он такой тоскливый… Говорил, что покончил с Хён Джин Ху, а сам, видимо, всё ещё к нему неровно дышит?

В тот момент, когда он развернулся, чтобы зайти в здание, я поспешно спрятался. Отвратительный, грязный гей… Я издалека следовал за ним и проследил до самого туалета. Даже не знаю, что я планировал сделать при встрече. Я просто импульсивно гнался за ним, но мы так и не столкнулись, потому что он поспешно спрятался в туалете. Находясь в подавленном настроении, я задержался ещё немного и вскоре вышел.

На сегодня занятия закончились. На перекрёстке перед университетом я договорился поужинать с Юн Джи. Но до встречи оставалось ещё время, и я сам не заметил, как снова направился к художественному корпусу. Чувствовал себя извращенцем и идиотом, но ноги не останавливались.

И тут я заметил О Сон Мина, который заходил в корпус искусств с большим пакетом еды. Выходит, за сегодня я увидел всех троих мужчин, связанных с Рю До Юном. Отвратительное совпадение лишь подстегнуло мою мерзкую привычку следить за ними.

Я подкрался к двери мастерской и приложил ухо. Слышался звон посуды и приглушённые голоса, но слов было не разобрать. Но стоять в коридоре было рискованно, потому что могли заметить. Тогда я вышел на улицу и встал прямо перед окном этой мастерской. Те внутри, похоже, не подозревали, что за ними наблюдают. Они даже не взглянули в сторону окна, увлечённо поедая еду.

И тут я стал свидетелем очередной сексуальной активности Рю До Юна. Началось всё с того, что О Сон Мин заставил Рю До Юна встать на колени и сделать ему минет. Закончив первый раунд, они не остановились на этом, а перешли к полноценному сексу. О Сон Мин прижал Рю До Юна к окну, поднял ему одну ногу и резко вставил свой член снизу. Я видел это собственными глазами…

Ах… Они делали это прямо у того самого окна, за которым стоял я, и на мгновение мне показалось, что меня заметили. Но нет, они были настолько поглощены процессом, что не замечали ничего вокруг. О Сон Мин двигался яростно, а Рю До Юн лишь поддавался ритму. Его оголённые ягодицы всё сильнее прижимались к стеклу, видимо, О Сон Мин вдалбливался в него с немалой силой.

Утром у него наверняка был секс с сожителем Пак Гю Соком. Днём - секс в машине с Хён Джин Ху. А вечером он позвал в мастерскую О Сон Мина для минета и чтобы потрахаться вот так стоя. Чередовать трёх парней за один день… Впрочем, этот парень и раньше занимался групповухой сразу с несколькими, так что удивляться нечему. Я горько усмехнулся: «Всё та же грязь».

Похерил понятие верности, грязный распутный гей. Живёшь с любовником, а днём трахаешься на парковке, вечером - в мастерской, на виду у всех, с разными мужиками?! Да ещё и с троицей друзей? Тебя ЗППП вообще не волнует?

Охваченный яростью, я ругался про себя, направляясь к месту встречи. Но ещё более унизительным было то, что моя нижняя часть тела предательски напряглась,  видимо, из-за того, как бледная, припухлая задница Рю До Юна прилипла к стеклу, словно присоска. Отвратительно… Я ненавижу себя за то, что, презирая гомосексуалов, возбуждаюсь от Рю До Юна.

– Тэ Ган-а, у тебя всё в порядке? Ты сегодня витаешь в облаках.

– …А?

Мы сидели в итальянском ресторане, популярном среди пар для свиданий, и Юн Джи сделала мне замечание. И неудивительно. Сцена секса, которую я увидел, не выходила из головы. Во мне бурлили возбуждение и злость, перемешавшись в хаос, и я не слышал ни слова из того, что она говорила. Даже знаменитые фирменные блюда не вызывали аппетита.

Если подумать, отношения с Юн Джи начались с некоторой нерешительности, без уверенности в собственных чувствах. Я думал, что если буду проводить с ней время, симпатия перерастёт в нечто большее. Но сейчас, хоть мы и встречались недолго, я отчётливо понял, что чувства не станут развиваться дальше.

Сегодня.. извинюсь, потому что расстанусь с ней, не затягивая это дальше. Я чувствовал себя мусором, потому что легко принял её чувства, когда она мне даже не нравилась.

– Я пришла тебя утешить. Вы же расстались?

– Да…

Оказывается, все знали, что у меня была девушка, хотя я думал иначе. Слух о расставании разлетелся по всему нашему факультету мгновенно. Поэтому, когда Чо Рон нуна внезапно подошла ко мне и заговорила о разрыве с Юн Джи, я растерялся.

Вчера Юн Джи, разрыдавшись, заявила, что расскажет всем, будто инициатором расставания был не я, а она. Это было ложью, но мне всё равно. Раз уж я действительно причинил ей боль, я подумал, что смогу это перетерпеть. Как она и сказала, слух о том, что меня бросили, разлетелся за день, и Чо Рон нуна, желая меня утешить, похлопала меня по спине. Я криво усмехнулся и ответил, что всё в порядке.

– Фотографии удалил? Пора уже всё почистить.

– Фотографии?..

Поскольку это сказала именно Чо Рон нуна, я на мгновение напрягся. Неужели она имеет в виду те снимки, когда я в тайне следил за Хён Джин Ху и Рю До Юном?

– Я имею в виду, фото бывшей девушки. Не лучше ли удалить её из друзей в соцсетях и стереть контакт? А то напьёшься и начнёшь звонить ей в пьяном угаре, лучше заранее избавиться.

Она волновалась о том, чего никогда бы не случилось, и взяла мой телефон. Что ж… Контакт Юн Джи можно удалить, но в соцсетях мы даже не были добавлены друг у друга в друзья. Помню, она отправляла мне заявку, но я её не принял. Даже фотографий с ней… у меня, наверное, ни одной нет. Осознав это, я окончательно убедился, что действительно не любил её.

Проблема возникла потом. Даже когда я сказал, что у меня нет её фотографий, Чо Рон нуна была полностью поглощена просмотром моего телефона и играми с ним. Я смотрел на неё с лёгким замешательством. Клянусь, я совершенно не ожидал того, что произошло дальше.

Зачем, чёрт возьми, я отдал свой телефон в чужие руки, даже не установив на нём пароль? Это была ошибка, которую я буду помнить всю жизнь.

– …

Нуна, которая ещё минуту назад щебетала, возясь с моим телефоном, вдруг замолчала, и лицо её помрачнело. Я почувствовал неладное. Видимо, под предлогом удаления фото Юн Джи она залезла в галерею и начала просматривать снимки, начиная с последних. Увидев её побледневшее лицо, по спине пробежал холодок.

Я поспешно выхватил телефон из её рук. Собирался сказать, что она, наверное, ошиблась, что это не те люди, о которых она подумала. Но она уже успела как следует рассмотреть ту самую фотографию, и без сомнения узнала двоих парней, целующихся взасос - Хён Джин Ху и Рю До Юна.

– Что это за фото…? Когда и как ты его сделал? Это ведь… Джин Ху и До Юн-и?

Услышав её дрожащий голос, я словно получил удар по голове. Клянусь, я никогда не собирался раскрывать ориентацию Рю До Юна таким образом.

Вжжж…

Вернувшись в мастерскую, я решил, что в таком виде домой идти нельзя, и позвонил Пак Гю Соку. Я не мог вернуться домой со следами секса по всему телу, поэтому мне нужно было придумать какую-то отговорку и провести ночь отдельно от него. Выбранной мною причиной была ложь о том, что из-за задания я сегодня ночую в мастерской художественного факультета.

– У меня есть задание, которое нужно сдать до завтра…

– …Но ведь прошло всего две недели с начала семестра?

– Это задание по основной дисциплине… Вообще, профессор сказал начать его ещё на каникулах. Я просто забыл.

– …

– Это правда.

– Ладно. Если передумаешь, напиши.

Не успел я сказать «хорошо», как связь прервалась. Похоже, Пак Гю Сок легче, чем я думал, поверил в мою неуклюжую ложь, но всё же, кажется, ему не по себе.

Может, стоило сказать правду… Попросить его разобраться с Хён Джин Ху, напомнить, что он обещал стереть то чёртово видео… Если бы я вернулся домой в таком виде и рассказал всё, шокированный Пак Гю Сок, возможно, что-то предпринял бы. Но я выбрал путь сокрытия и избегания. Почему-то мне казалось, что Пак Гю Сок, разозлившись от того, что я побывал в чужих руках, мог бы сначала навредить мне.

Купив в университетском магазине простую мазь и пластыри, я вошёл в мастерскую. Конечно, сейчас, вскоре после начала семестра, в мастерской не было ни одного студента художественного факультета, задержавшегося допоздна за работой. В пустой мастерской, кроме меня, я снял рубашку и нанёс мазь на все места, которые осмотрел ранее. Не знаю, поможет ли это сделать следы менее заметными, но я надеюсь, что к завтрашнему дню краснота спадёт.

Вжиииин…

[Присылай фото подтверждения из мастерской каждый час.]

Это было сообщение от Пак Гю Сока. Он подозревает, что я лгу и пытаюсь устроить ночёвку вне дома. Если я буду нормально одеваться, скрывая красные следы, и присылать фото по часам, то смогу хоть как-то развеять его подозрения. Проблема в том, что это очень утомительно.

Щёлк.

Для начала я отправил одно фото сейчас. Пак Гю Сок, похоже, прочитал сразу после отправки, потому что статус «не прочитано» тут же исчез. Отчего мне приходится ночевать здесь и отправлять подтверждающие фото, будто я что-то сделал не так? Мне одиноко и тошно…

Вжиин.

Сразу же раздалась ещё одна вибрация, и я подумал, что это сообщение с просьбой сфотографировать под другим углом, поэтому быстро разблокировал телефон и открыл окно сообщений. Но отправителем был О Сон Мин.

Чёрт…

[Я видел, как ты что-то нёс в сторону художественного факультета. Выйдешь на минутку?] 

[Занят, не могу.]

И больше никакого ответа. Может, не стоило отвечать с самого начала… Стало не по себе.

И, как и ожидалось, дурное предчувствие сбылось. О Сон Мин без предупреждения ворвался в мастерскую, где я находился. Строго говоря, мастерская была общим пространством факультета, поэтому её нельзя было запереть.

Надо было просто запереть, не обращая внимания на правила… На меня нахлынуло запоздалое сожаление, но было уже поздно.

– …Зачем ты пришёл?

– Я купил ужин и перекус на ночь. Помню, ты раньше часто говорил, что ночуешь в мастерской.

Неловко. Через час мне нужно будет снова отправить селфи из мастерской, но смогу ли я убрать следы того, что кто-то приходил и расставлял еду, и благополучно сделать фото?… Я торопился выпроводить О Сон Мина, но когда он разложил на столе контейнеры с едой, на меня нахлынул голод. Это были ттокпокки с кровяной колбасой и хорошо упакованный суп из свиных кишок.

Всё это была еда, которую я любил, но Пак Гю Сок к ней не прикасался, говоря, что она воняет. Так что целый месяц я даже не видел такие блюда, и было очевидно, что О Сон Мин, знающий вкусы и Пак Гю Сока, и мои, специально выбрал и купил их. Он наверняка ожидал, что я поддамся искушению этой едой и возьму палочки.

В итоге я поел с ним. Хотя О Сон Мин периодически заговаривал, я делал вид, что не слышу, и сосредоточился только на еде, уставившись в тарелку. Взгляд О Сон Мина время от времени скользил по свежим следам на моей шее. Но только это, больше он не комментировал. Вероятно, он думал, что это дело рук Пак Гю Сока.

– Гю Сок хорошо к тебе относится?

– …Да.

Это был первый ответ на все его разнообразные вопросы, которые я игнорировал. Я надеялся, что этого достаточно. Моё молчаливое ответ было таким: у меня стабильные отношения с Пак Гю Соком, так что, пожалуйста, не крутись вокруг меня.

Оба мы встали и убирали пустые контейнеры после еды. Внезапно я заметил, что член О Сон Мина, толстый, как дубина, был в состоянии эрекции. Помню, обычно он был аккуратно убран в одну сторону и не был заметен, но сейчас казалось, что он вот-вот прорвёт штаны. Что могло его возбудить во время еды? Внезапно меня охватил страх.

– До Юн-а.

– …!

О Сон Мин схватил меня грубо за предплечье и посмотрел в глаза. Его лицо, как всегда, было нежным и красивым, но я хорошо знал жестокую, звериную натуру, скрывающуюся за этой ангельской маской.

– Если ты встречаешься с Гю Соком из-за видео, разве не должен дать шанс и мне?

– …О чём ты вдруг говоришь?

– У меня тоже есть одно.

Это был удар как гром среди ясного неба. Неужели пока я был заперт в его доме, он что-то снимал? Я пришёл в ярость и начал отбиваться. Этот зверь! И ты после этого человек?! Ты запер меня и тайком снимал? Сумасшедший ублюдок!

Я орал благим матом, пинал его по ногам и бил в грудь. Ему, казалось, было не очень больно, он не отступал и принимал все мои удары и пинки, а затем успокоил меня, сказав, что ничего нового не снимал. Так о каком же видео он говорит?..

– То видео, которое Хён Джин Ху отправил до того, как твой телефон разбился. То, где мы с тобой… На самом деле твой телефон тогда не был полностью уничтожен. Я забрал его, отправил видео себе, а телефон сразу же выбросил.

– А…?

– Так что у меня есть точно такое же видео, как у Джин Ху. Этот Хён Джин Ху действительно простой и тупой. В начале видно не только нас, но и его лицо, верно? Он должен был понимать, что если бездумно отправит это тебе, то оно может куда-то просочиться…

Он говорил эти ужасные вещи спокойным тоном. В моей голове потемнело, и всё тело ослабло. Кроме нескольких видео у Пак Гю Сока и одного у Хён Джин Ху, теперь ещё и у О Сон Мина оказалось такое же. Всё идёт по кругу. Мне будто бы суждено становиться жертвой этих трёх мужчин по очереди.

О Сон Мин улыбнулся своей характерной красивой улыбкой и с силой надавил на мою макушку. Это был нажим, чтобы я опустился. Я естественным образом опустился на колени. Когда он расстегнул штаны, его пенис, который некоторое время был в эрегированном состоянии, словно палатка, внезапно показался. Бледный, прямой, изящной формы, но с набухшими венами и огромный, он был похож на потомка инопланетянина.

Я рефлекторно открыл рот. Затем его плоть, заполнившая мой рот, угрожающе толкнулась мне в горло. Из-за начавшегося внезапно глубокого проникновения слёзы потекли из моих плотно закрытых глаз. Это были не просто физиологические слёзы, а слёзы отчаяния из-за того, что я погружаюсь в ещё большую безнадёжность.

Однотипные конфликты повторялись уже несколько раз. В итоге Хён Джэ расстался с девушкой. Встречались недолго, время от времени занимались сексом, и на этом всё закончилось. Но девушка не смогла легко принять, что Хён Джэ сам решил расстаться. Затаив обиду, она начала распускать странные слухи на факультете. Вскоре Хён Джэ стал официальным подонком среди девчонок на курсе.

Сам Хён Джэ считал, что он был вполне нормальным парнем. За время отношений он ни разу не изменял, просто ему надоело, и чувства остыли. Он решил расстаться именно поэтому, но выходит, что он ещё и плохой человек? Хён Джэ было обидно. Впрочем, он не зацикливался на этих чувствах надолго.

Он вообще никогда особо не парился насчёт своего имиджа. В конце концов, даже без лишних усилий вокруг него всегда было много людей, которые хотели с ним общаться. Ему не нужно было быть хорошим для всех. Ему хватало нескольких приятелей, с которыми можно было просто и удобно проводить время. Устраивать показушные разборки и поливать грязью за спиной он считал жалким, поэтому просто пустил всё на самотёк.

Сразу после расставания началась сессия, так что времени страдать от последствий разрыва у него не было. Отмахнувшись от истории с девушкой, Хён Джэ, как и подобает первокурснику, вместе с друзьями просиживал ночи в библиотеке, попивая энергетики и куря сигареты. Сама сдача экзаменов была муторной, но Хён Джэ, у которого оценки всегда были хорошими без особого напряга, особенно не переживал. А когда сессия заканчивалась, можно было оторваться так, что тело ныло от усталости. И это радовало.

Поужинав, он нарочно встретился с друзьями попозже, и они пошли в пивную, где напились до беспамятства. Изрядно захмелев, отправились в караоке, где он впервые за долгое время взял микрофон. Тех, кто хотел разойтись по домам, он силком затащил с собой в сауну, где они всей гурьбой повалились спать. Если учёбе он уделил всего три-четыре дня, то тусовался в разы больше.

Пользуясь тем, что расстался с девушкой, он несколько раз выбирался в клубы. Хён Джэ не особо любил танцевать, но ему нравилась декадентская, томная атмосфера клуба. Надев свободную серебристую футболку одного из брендов уличной одежды, он стоял, прислонившись к стене в стороне от танцпола, покачивая головой в такт музыке, а потом выходил на улицу и затягивался сигаретой.

К курящему Хён Джэ подошли несколько девушек. Он с готовностью согласился на предложение той, что показалась более-менее подходящей. Друзья не раз ворчали: те, кому действительно нужно было «выпустить пар» на стороне, существовали, но почему-то девушки неизменно липли именно к Хён Джэ. Хён Джэ, зная, что за этим брюзжанием скрывается зависть, лишь усмехался.

Он был высоким и красивым, но нельзя было этого описать только его неповторимой харизмой. Хён Джэ нравилось своё превосходное положение, при котором друзья не смели относиться к нему непочтительно. Ему не нужно было прилагать усилий, поскольку он всегда оказывался в центре компании.

Дни, проведённые с друзьями после расставания с девушкой, были на удивление приятными. Он полностью избавился от контроля родителей, живших в Тэджоне, а брат Хён Сон практически не вмешивался в его дела. Так Хён Джэ наслаждался свободой. Ему даже стало обидно, что раньше он позволял девушке себя ограничивать. И зачем он вообще терпел, когда всё могло быть так хорошо?

Так Хён Джэ с удовольствием прожил первый семестр своей двадцатилетней жизни. Жизнь была настолько переполнена уже имеющимися стимулами, что не оставалось времени забивать голову чем-то ещё. Воспоминания о той встрече, которая оставила после себя лёгкую неловкость и какое-то щекочущее чувство, постепенно стёрлись. Хён Джэ вскоре забыл о Сонгё.

И вот посреди этой рутины неожиданно возник камень преткновения, которого Хён Джэ никак не ожидал.

Было решено собраться в кафе для работы над групповым проектом по общим предметам. «Недавно открылось», «атмосфера классная», «кофе вкусный», «бариста красивый» - несколько быстро сдружившихся девчонок без умолку щебетали о кафе, в которое они направлялись. Хён Джэ с безучастным лицом плёлся чуть позади.

Со звоном колокольчика дверь открылась. Кафе оказалось просторным и действительно подходило для групповых встреч. Внутри разливалась томная, тягучая R&B-музыка, томная и расслабляющая. Она отлично сочеталась с общим холодным тоном интерьера, выполненного в спокойных тонах.

– Здравствуйте.

Хён Джэ, который до этого стоял, опустив голову, поодаль от кассы, вдруг поднял взгляд. Сквозь медленную, декадентскую музыку прозвучал тот самый голос. Приглушённый и хрипловатый.

– …

На расстоянии их взгляды встретились. Глаза Сонгё округлились, губы медленно приоткрылись. Хён Джэ тоже растерялся.

А…

Он тоже приоткрыл рот, заколебавшись.

– Хён Джэ, а ты что будешь пить?

– А? Я американо.

– Со льдом?

– Угу.

Даже отвечая, Хён Джэ чувствовал себя немного рассеянно. Его взгляд навязчиво задержался на Сонгё.

– Два айс-американо и…

Сонгё, вздрогнув, отвернулся от Хён Джэ. Он сосредоточенно обслуживал девушку-однокурсницу, стоявшую у стойки и делавшую заказ. Кончики пальцев Хён Джэ, сжимавших телефон, зачесались. Тонсэн брата. Он мог бы просто поздороваться с ним, как ни в чём не бывало.

Но почему он этого не сделал? На самом деле, не было причин так смущаться. Однако, упустив момент, стало ещё труднее заговорить непринуждённо. В воздухе повисла какая-то неловкость. Сонгё, вытянув белую длинную шею, казалось, нарочно игнорировал Хён Джэ.

Хён Джэ не мог точно сказать, что именно было не так. Но он определённо чувствовал себя странно. Закончив делать заказ и отходя от стойки вместе с однокурсниками, он мельком взглянул в сторону Сонгё. Сонгё, как и секунду назад, уже приветствовал новых посетителей:

«Здравствуйте».

– Ты знаешь того сотрудника?

– А? Нет… а что?

– Да что с тобой?

Кто-то из одногруппников спросил его. Только тогда Хён Джэ, наконец, повернул голову в нужную сторону и невнятно закончил фразу. Послышался смех, обращённый к нему. Хён Джэ прищурился. Ему было как-то не по себе и неуютно возвращаться за стол.

На самом деле задание было несложным и не требовало много времени. Составив примерный план и распределив роли, участники группы начали болтать. Сидевшая рядом с Хён Джэ девушка то и дело задавала ему вопросы по пустякам, заливалась смехом и украдкой касалась его плеча.

Ситуация могла бы его раздражать. Хён Джэ мог бы придумать подходящий предлог и уйти первым. Но, хотя встреча затянулась, его мысли всё это время витали совсем в другом месте.

Сонгё был одет в опрятную белую рубашку и аккуратный чёрный фартук. Со своего места Хён Джэ видел только его профиль. Он украдкой поглядывал на белую линию шеи Сонгё, видневшуюся над воротником рубашки, когда тот принимал заказы.

Хён Джэ думал, что совсем забыл о нём. Но те ощущения не исчезли, а лишь затаились в глубине сознания. Стоило снова его увидеть, и всё всплыло с удивительной яркостью, словно он и не забывал.

Начиная с приветствия «Здравствуйте», произнесённого шёпотом, всплывали обрывки воспоминаний: прямые плечи, с которых стекали прозрачные капли воды, немного капризный тон, уголки глаз, опущенные вниз, словно от смущения.

– Тогда каждый сбрасывает свои материалы в групповой чат.

– Ничего страшного, если сделаем всё до пятницы, да?

– Ага.

Диван был мягким, музыка обволакивала. Погружённый в воспоминания о дождливом дне, Хён Джэ проваливался внутрь себя. Он и не заметил, как встреча подошла к концу. Рассеянно глядя на собирающихся одногруппников, Хён Джэ внезапно вернулся к реальности. Ему стало немного досадно, что он так отвлёкся.

Собрав со стола чашки и тарелки, Хён Джэ вместе с остальными вышел из кафе.

Попрощавшись с одногруппниками, он внезапно остановился перед лестницей, ведущей в метро. Обычно он спускался вниз не задумываясь, но сейчас ноги будто налились свинцом. Сердце пронзило леденящее чувство.

Это было почти импульсивное решение. Вернувшись в кафе, Хён Джэ толкнул стеклянную дверь. Он увидел белую шею Сонгё, который убирал чашки, накопившиеся на стойке. Грудная клетка Хён Джэ тяжело вздымалась. Он, не раздумывая, подошёл к Сонгё и схватил его за плечо, обтянутое белой рубашкой.

Сонгё, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся. Встретившись взглядом с Хён Джэ, он судорожно сглотнул.

– Почему вы не поздоровались со мной?

На самом деле это был странный вопрос. Хён Джэ тоже не поздоровался с Сонгё. Несмотря на это, он перекладывал ответственность на Сонгё. В груди странно бушевало.

– …

– …

Сонгё, молча смотревший на Хён Джэ, медленно поднял руку и убрал ладонь Хён Джэ со своего плеча. Длинные белые пальцы коснулись его загорелых, с выступающими суставами, и тут же отдёрнулись.

Убрав руку, Хён Джэ продолжал молча смотреть на Сонгё. Сонгё, той же рукой, что коснулась Хён Джэ, провёл по своим волосам, зачёсывая их назад. Жест был несколько нервозным.

– Привет.

– …

– Доволен?

Сонгё бросил на Хён Джэ дерзкий взгляд. Тёмные брови Хён Джэ дёрнулись. Сонгё сделал то, что от него требовали - «поприветствовал» - но непонятное волнение лишь спуталось ещё сильнее. Хён Джэ был не настолько глуп, чтобы не заметить раздражения, насмешки или что-то среднее в тоне Сонгё.

– Вы же Сонгё-хён, да?

– Ага.

– Вы здесь подрабатываете?

– Угу.

Хён Джэ скрестил руки на груди и посмотрел сверху вниз на Сонгё, который был чуть ниже его ростом. Сзади была стойка с соусами и салфетками, спереди - Хён Джэ, так что у Сонгё не было путей для отступления. Сонгё не смотрел прямо на Хён Джэ. Его короткие, безразличные ответы начинали раздражать.

– А с каких пор?

Он задал вопрос, на который нельзя было ответить односложно. Он разглядывал лицо Сонгё, который слегка опустил голову. Чуть высунувшийся кончик языка скользнул по родинке под нижней губой.

– Да недавно начал.

Сонгё отвечал нехотя, едва скрывая неловкость. Хён Джэ был озадачен. Он не мог припомнить, чтобы сделал Сонгё что-то настолько плохое, чтобы заслужить такое пренебрежение.

– Я вам неприятен?

– …

– …

– Да нет, не в этом дело. Просто…

Сонгё нахмурился, словно его что-то беспокоило. Его глаза без двойного века, от которых веяло прохладой, исказились. Хён Джэ невольно внимательно наблюдал за этим выражением. «Сонгё-щи!» - донёсся голос из-за стойки, зовущий Сонгё. Сонгё бледной рукой отряхнул чёрный фартук.

– Если ты так это воспринял, извини, - наконец, снова взглянув на Хён Джэ, коротко ответил Сонгё.

Хён Джэ подумал, что он вовсе не выглядит сожалеющим, в отличие от своих слов.

– У тебя ко мне дело?

Всё это выдавало ясное желание - поскорее закончить этот разговор. И даже не пытаться это скрыть.

Хён Джэ почувствовал, что как-то сдулся. Он действительно вернулся в кафе, словно поддавшись какому-то наваждению. Но продолжать этот разговор с этим странным парнем, унижая своё самолюбие, ему тоже не особо хотелось.

– Просто хотел поздороваться.

Тем не менее, Хён Джэ хотел дать понять, что обращаться с ним так - несправедливо. С совершенно безобидным видом, будто у него и в мыслях не было ничего особенного, он широко улыбнулся Сонгё и пожал плечами.

– Ну, я пошёл.

С этими словами Хён Джэ вышел из кафе.

Промокший насквозь свитер лип к телу. Сняв одежду, Хён Джэ встал под душ в той самой ванной, которой только что пользовался незнакомец. То ли ему казалось, но в воздухе витал едва уловимый, непривычный аромат, отличавшийся от обычного. Пока вода стекала по телу, Хён Джэ вдруг вспомнился взгляд того мужчины, который нерешительно взглянул на него, а затем сбежал.

Несмотря на неожиданную встречу, Хён Джэ, по правде говоря, не чувствовал неловкости. Скорее, ему стало любопытно. Закончив с душем, он натянул тонкую футболку на крепкий торс и надел спортивные штаны.

За столом, лицом друг к другу, сидели тот самый мужчина и Хён Сон. Они о чём-то тихо переговаривались, но как только Хён Джэ вышел из ванной, оба, словно по команде, замолчали. Хён Джэ слегка наклонил голову, когда атмосфера стала странно холодной.

Впрочем, он не придал этому большого значения. Как ни в чём не бывало, Хён Джэ сел на свободное место рядом с Хён Соном и пристально посмотрел на мужчину напротив. Затем перевёл взгляд на брата, сидевшего рядом.

– А, Хён Джэ-я.

– …

– Наверное, удивился? Это мой тонсэн*.

*Тонсэн - это корейское слово, обозначающее младшего брата, сестру или младшего по возрасту человека в окружении. Оно подчеркивает возрастную иерархию, однако используется в разговоре только для описания человека третьему лицу, а не при прямом обращении.

Взгляды Хён Джэ, снова повернувшего голову, и незнакомца встретились. Хён Джэ заметил, как тот слегка вздрогнул плечами. Он прищурился, и уголки его губ исказились в едва заметной усмешке. Мужчина же крепко поджал губы.

– Привет.

Хён Джэ вспомнил глухой, хрипловатый голос, которым незнакомец поприветствовал его, когда он стоял, прикрывшись лишь одним полотенцем.

– Меня зовут Ли Сонгё, двадцать пять лет.

– Я как-то рассказывал тебе о брате? Это Хён Джэ.

Хён Сон представил их друг другу. Сонгё, казалось, нервничал. Он переводил взгляд с Хён Джэ на Хён Сона и обратно. Его глаза, на которых не было двойного века, были большими и круглыми. Кончики этих чётко очерченных глаз были слегка опущены. Кожа у него была очень бледная, а на её фоне чёрные, выразительные глаза и особенно яркие губы выделялись ещё сильнее.

– Здравствуйте, - низким и приятным голосом поздоровался Хён Джэ. Его взгляд всё ещё скользил по Сонгё, изучая каждую деталь.

– Да, - тихо ответил Сонгё и опустил глаза. Его длинные, густые ресницы отбрасывали тень на щёки. Хён Джэ, разглядывая эту тень, медленно облизнул нижнюю губу.

– Почему ты с ним разговариваешь  формально? Ему всего двадцать, - нарушил затянувшуюся неловкость Хён Сон. Он слегка усмехнулся, говоря непринуждённым тоном. Губы Хён Джэ последовали за словами брата, пока он смотрел на Сонгё.

– И всё же…

– Говори без официоза.

Сонгё замялся. Хён Джэ мельком заметил, как уголки его глаз, опущенные ещё сильнее от смущения, поникли. Ярко окрашенные губы Сонгё дрогнули. Хён Джэ, глядя на эти губы, заметил маленькую чёрную родинку на границе нижней губы.

– Ага. Привет, - натянуто ответил Сонгё и тут же опустил голову, избегая взгляда Хён Джэ.

Хён Джэ почувствовал, как под сердцем что-то защекотало, и в то же время стало неприятно.

Возможно, он должен был чувствовать смущение и неловкость, поскольку при первой встрече оказался совершенно голым перед незнакомцем. Но Хён Джэ считал, что между мужчинами из-за такой ерунды вообще не стоит стесняться. В конце концов, он видел голыми своих друзей бесчисленное количество раз. Сонгё ничем особым не отличался. То же мужское тело, разве что чуть более бледное и на вид мягкое.

– …

– …

Ебать он из мухи слона сделал.

Уголки губ Хён Джэ искривились. Между троими повисло неловкое молчание. Хён Джэ вздохнул. Его взгляд, скользнув по Сонгё, бесцельно устремился куда-то в сторону кухни.

Всё же Хён Сон старался, раз представил ему Сонгё. Быстро прогнав неприятные мысли, Хён Джэ подумал, что стоит вести себя с ним дружелюбно. Натянув на лицо непринуждённую улыбку, он первым заговорил:

– А, так вы с братом работаете в одной компании?

Теперь, когда он действительно спросил, тут же понял, что вопрос был не совсем уместен. Сонгё казался слишком молодым, чтобы проводить время на работе с его братом.

– Нет, я студент, - ответил Сонгё, капризно надув губы. Его манера показалась Хён Джэ немного чопорной, поэтому он растерялся. Глядя на Сонгё, его длинные губы сами собой приоткрылись. На мгновение он почувствовал неловкость и почесал затылок. Похоже, Сонгё был довольно необычным человеком.

– А, кстати, вы же учитесь в одном университете?

– А? - Хён Джэ собирался спросить, как они вообще познакомились, но его вопрос прервал внезапно заговоривший брат. Услышав эту неожиданную информацию, глаза Хён Джэ заблестели.

– Сонгё, ты ведь тоже учишься в университете К?

– Да.

– Ах, так вы старшекурсник? - спросил Хён Джэ, мельком взглянув на шею Сонгё. На нём была футболка Хён Сона. На первый взгляд он не казался низким, но был гораздо худее и стройнее Хён Сона.

Одежда, которая впору сидела на Хён Соне, на теле Сонгё болталась мешком. Свободный вырез реглан-футболки, которую он носил, сползал, открывая ключицы. Шея у него была длинной и тонкой. Когда их взгляды встретились, Сонгё слегка откинул голову назад, словно отстраняясь. Взгляд Хён Джэ скользнул по почти незаметному кадыку Сонгё.

– На каком факультете вы учитесь?

– Визуальный дизайн.

– Ах, я на электротехнике.

– …

– Тогда вы уже на выпускном курсе?

– Нет, на втором.

Хотя вопросы задавал Хён Джэ, Сонгё каждый раз, отвечая, украдкой поглядывал на Хён Сона. Словно просил разрешения. Когда Хён Сон слегка кивал, Сонгё опускал взгляд и отвечал Хён Джэ. Его лицо, испуганное, резко контрастировало с холодным тоном. Хён Джэ мельком взглянул на всё ещё влажные волосы Сонгё.

Он сказал, что ему двадцать пять. Чем же он занимался всё это время? Долго готовился к пересдаче? Или взял длительный академический отпуск? Внезапно мне стало интересно многое.

Ему хотелось расспросить, но что-то его останавливало. Просто… самому себе казалось странным проявлять такой чрезмерный интерес к тонсэну брата. Поэтому он лишь сглотнул подступившую сухость во рту.

– Хён, я, наверное, пойду домой.

– А, уже?

Сонгё полностью повернулся к Хён Сону. Хён Джэ видел только его спину, развёрнутую к нему под углом. Голос, которым Сонгё медленно говорил с Хён Соном, звучал на удивление мягко. Совсем не так, как когда он обращался к Хён Джэ. В нём чувствовалась близость.

– Одежду я верну при следующей встрече.

– Почему ты беспокоишься об этом?

– И всё же…

Хён Сон, переговаривавшийся с Сонгё, усмехнулся. Хён Джэ с лёгким удивлением посмотрел на брата. Глаза Хён Сона, обращённые к Сонгё, мягко изогнулись. Хён Сон перед ним казался более живым, чем тот, кого он знал раньше. Хён Джэ даже засомневался, тот ли это скучный человек, каким он его всегда считал.

– Хён Джэ-я, я провожу Сонгё, хорошо?

– А, ладно.

Оба поднялись с мест. Оставшись в квартире один, Хён Джэ почувствовал себя немного потерянно. Он почесал затылок и побрёл в гостиную. За расплывчатой пеленой балкона виднелось чистое небо.

Дождь уже прекратился. Как и следовало ожидать, в окне, на которое он безучастно смотрел, не было и следа этих двоих. Как внезапный ливень, что промчался по небу и исчез, так же внезапно появившийся Сонгё пропал.

За два месяца совместной жизни с Хён Соном такое случилось впервые. Родители Хён Джэ поручили своего бунтующего позднего ребёнка, поступившего в сеульский университет, образцовому старшему сыну, окончившему престижный университет S и работающему в крупной корпорации. Просьба родителей пожить с Хён Джэ год была Хён Сону не слишком по душе, но сам Хён Джэ, хоть и считал брата занудой, не мог не признать, что тот всегда был к нему снисходителен, и поэтому не стал сильно возражать.

За это время он не раз видел коллег Хён Сона по работе. Но тогда он не чувствовал ни той неловкости, ни того неприятного осадка, как сейчас. Все они, на взгляд Хён Джэ, были «людьми, подходящими его брату»: консервативные, чопорные, состоявшиеся в обществе взрослые мужчины.

Но, оказывается, бывает и по-другому. Хён Джэ моргнул. У него было чувство, будто он мельком заглянул в ту сторону личной жизни Хён Сона, о которой раньше и не подозревал. А затем внезапно вспомнил родинку на губе Сонгё.

Неожиданная сторона личности Хён Сона вызвала у Хён Джэ неприятный холодок. Ему захотелось пить, и он жадно осушил стакан воды. И тут он понял, что Хён Сона нет довольно долго. Послышался звук открывающегося замка, и в прихожую вошёл Хён Сон с немного покрасневшим лицом. Хён Джэ, широко потянувшись, попытался стряхнуть бессмысленные мысли, заполнившие его голову.

– Проводил до дома?

– Нет, просто проследил, как он уходит.

Но кто этот человек? Где они вообще познакомились? Честно говоря, Хён Джэ было любопытно. Однако за всё время, что они жили вместе, Хён Сон никогда не лез к друзьям или личную жизнь Хён Джэ. Выспрашивать же у такого брата о Сонгё казалось перебором.

Образ Сонгё всё ещё отчётливо стоял у Хён Джэ перед глазами. Он сглотнул. Молча, лишь тупо глядя на казавшегося более чужим, чем обычно, брата, Хён Джэ не проронил ни слова.

Казалось, что обрывки того дня просто прошли мимо него, словно их никогда и не было.

Я поссорился со своей девушкой. Мы встречаемся уже около двух месяцев, так что, наверное, пора начинать надоедать друг другу.

Если честно, у меня с самого начала не было серьёзных намерений. Просто поступил в университет и подумал, что неплохо бы иметь девушку, как у всех.

Я выбрал более-менее симпатичную однокурсницу с приятным лицом, и мы начали встречаться. Однако по какой-то причине моя девушка, которая внешне казалась классной и стильной, с каждым днём всё больше и больше пыталась меня контролировать. Я не понимал, почему она так зациклилась на мне, ведя себя так, будто у нас что-то особенное после нескольких раундов секса.

Сегодняшний день не стал исключением. Я ждал её в оживлённом центре города,  она снова опоздывала на нашу встречу. Серьёзно, что такого особенного в свидании, что она так надоедает? Пока я стоял среди толпы, засунув руки в карманы, с равнодушным лицом, ко мне подошла незнакомка.

Довольно симпатичная, она смело попросила мой номер. У меня довольно часто просят номер на улице, так что это не было для меня чем-то удивительным. Я машинально окинул её взглядом с головы до ног.

Её самоуверенность была не беспричинной. Она была достаточно красива и сексуальна, чтобы он мог подумать о свидании с ней, если бы уже не встречался со своей нынешней девушкой. На мгновение на языке осталось сожаление, но Хён Джэ быстро покачал головой. И дело тут не в верности девушке. Просто он терпеть не мог лишние проблемы. Он не настолько голоден до женщин, чтобы сознательно вляпываться в неприятности.

Несмотря на отказ Хён Джэ, девушка не смутилась и не отступила. Она продолжала игриво подкалывать его. Её колкий, но милый тон невольно заставил Хён Джэ улыбнуться. И надо же было именно этому моменту стать свидетелем его девушке, которая явилась на встречу с опозданием.

Она набросилась на Хён Джэ: «Ты выглядел таким довольным! Если бы не я, ты бы, наверное, уже повёлся. Зачем ты лжёшь? Ты же улыбался!» - без передышки цеплялась к каждому слову. Хён Джэ нахмурился. В конце концов, если она собиралась так себя вести, могла бы хотя бы прийти вовремя. Это ведь не его вина, что к нему приставали, пока он просто стоял там, верно?

Извиняться перед девушкой, которая цеплялась к нему по каждому поводу, он и не собирался. Не было желания придумывать слащавые фразы, чтобы сгладить ситуацию. Он не настолько дорожил этими отношениями. Поэтому Хён Джэ просто замолчал, плотно сжав губы, и молча слушал её.

И его молчание только подлило масла в огонь, потому что девушка распалялась всё сильнее. Когда сквозь её раздражённые выпады начали прорываться ругательства, Хён Джэ коротко покачал головой: «Это уже невыносимо». Терпение лопнуло.

С безучастным выражением лица он повернулся к ней спиной. Просто развернулся и ушёл, оставив её посреди улицы. Больше он не желал участвовать в этой бессмысленной перепалке.

– Эй! Нам Хён Джэ! - услышал он её крик, но проигнорировал. Пробираясь сквозь шумную толпу, он ни разу не обернулся.

Станция метро была неподалёку от места встречи. Зайдя в вагон и затерявшись среди пассажиров, Хён Джэ проверил телефон. Увидев пропущенные вызовы и сообщения, которые уже успели накопиться, он поморщился.

Снова раздался звонок от девушки. Он выключил телефон.

Когда-то ему понравилась её гордая, холодная внешность. Но теперь он не понимал, что у неё с головой. Она не пропускала ни одной мелочи, цеплялась к каждой детали, тем самым заставляя чувствовать его удушение. Да, было удобно иметь девушку, чтобы заниматься сексом, когда хочется. Но в какой-то момент побочные эффекты отношений стали слишком тяжёлыми.

Чтобы стряхнуть путаницу в голове, Хён Джэ слегка мотнул головой. Но от неприятного осадка избавиться не удалось. Выслушивать шквал ядовитых слов в свой адрес - не самое приятное занятие. Он ушёл сам, до того как злость на девушку успела взять верх, но и его чувства оказались задеты. Если бы он вообще не встречался с ней, у него в эти выходные было много дел. Но вместо этого он просто испортил себе настроение и потратил день впустую, так ничего и не сделав. Мысль о том, что он просто потратил время зря, вызвала у него волну раздражения.

Оказавшись у подножия лестницы метро, Хён Джэ поморщился. Небо, которое ещё несколько мгновений назад было ясным, теперь было сильно затянуто тёмными тучами. Прохожие уже раскрыли зонты. Дождь хлестал с заметной силой. Настоящий ливень.

«Когда всё идёт наперекосяк, даже небо решило меня довести», - с досадой скрывался Хён Джэ.

До квартиры, где он жил со старшим братом, было минут десять от метро. Покупать зонт ради такого случая было глупо. Попытки взвесить все за и против вызвали у него головную боль, поэтому он просто бросился под дождь.

Шум воды зашумел в ушах, пока он бежал, не разбирая дороги. Крупные капли дождя стекали по подбородку. Бег на предельной скорости под дождём будто смыл всю ту чёрную тяжесть, что давила на сердце. Хён Джэ, который ещё минуту назад хмурился, вдруг начал тихо посмеиваться. Его губы изогнулись в озорной усмешке.

Настроение немного поднялось, но безрассудная пробежка привела к тому, что его толстовка насквозь промокла. В лифте маленький ребёнок с любопытством покосился на него. Как только Хён Джэ зашёл в помещение, странное чувство невесомости сменилось реальностью. Откинув мокрые волосы, Хён Джэ выглядел смущённым. Он понял, что поступил импульсивно и глупо.

Выйдя из лифта, Хён Джэ побрёл по коридору. Остановившись перед входной дверью, он набрал знакомый код. Мокрая одежда неприятно липла к коже. Хотелось поскорее принять душ и вздохнуть с облегчением.

Именно в этот момент его взгляд встретился с взглядом Хён Сона, который вышел в прихожую.

– Ты дома, хён?

Хён Джэ удивлённо склонил голову. Хён Сон, что было на него не похоже, выглядел слегка растерянным. Хён Джэ тоже нахмурился в недоумении.

Несмотря на то что он уже был в квартире, шум воды не прекращался. Звук льющейся воды доносился из ванной. Хён Джэ снова уставился на Хён Сона - единственного, кто, кроме него, жил в этой квартире.

– Ты пришёл домой пораньше?

– Ага.

– А говорил, что вернёшься поздно, - спокойным, будничным тоном спросил Хён Сон, быстро придя в себя.

«Я и собирался», - подумал Хён Джэ, но, вспомнив ссору с девушкой, вместо ответа лишь прищурился с недовольным лицом. На самом деле его гораздо больше интересовал источник странного шума.

– Э-э… кто там, в ванной?

– Ах…

Только Хён Сон собрался ответить, как дверь ванной открылась. Хён Джэ инстинктивно отвёл взгляд. Но любопытство пересилило. Он осторожно поднял голову и широко распахнул глаза.

– …

Человек, открывший дверь ванной, неожиданно оказался мужчиной. Он сразу бросился в глаза своей необычайно белой кожей. Всё его тело было влажным, лишь небрежно прикрытое тёмно-коричневым полотенцем. Капля воды сорвалась вниз с кончика чёрных волос. Хён Джэ приоткрыл рот, глядя на мужчину.

– Ах, это мой тонсэн* зашёл в гости.

*Тонсэн - это корейское слово, означающее «младший брат» или «младшая сестра». Оно используется как для кровных родственников, так и для младших друзей, однокурсников или коллег. В Корее это слово чаще употребляется не как прямое обращение при личном контакте (в лицо обычно называют по имени), а при разговоре с третьим лицом.

– …

– Он тоже попал под ливень, немного промок, сказал, что хочет принять душ.

Сам Хён Джэ тоже был мокрым до нитки. Он пристально уставился на незнакомца. Их взгляды встретились. Ему показалось, что тот выглядит довольно необычно. Понимая, что пялиться неприлично, он всё равно не мог отвести взгляд. Незнакомец же, сохраняя невозмутимый вид, слегка опустил голову, пряча глаза от Хён Джэ.

– …

– …

Кадык Хён Джэ дёрнулся, когда он тяжело сглотнул.

Незнакомый мужчина поприветствовал Хён Джэ голосом с необычным тембром.

Хи Джон сыграл свадьбу два дня назад, но всё ещё оставался в особняке премьер-министра. Поскольку через десять дней ему предстояло отправиться в армию, было решено, что принцесса не станет одна жить в новом доме, а до демобилизации Хи Джона останется во дворце. Поэтому и сам Хи Джон до призыва жил в особняке премьер-министра. Из последних десяти дней до ухода в армию он собирался потратить целую неделю на медовый месяц с принцессой, но дата вылета была назначена на послезавтра.

Местом путешествия выбрали довольно далёкий Канкун. Желая с почётом принять корейскую принцессу и сына национального лидера, президент Мексики заранее прислал за ними личный самолёт. Этот курорт только начинал развиваться как фешенебельное туристическое направление и отчаянно нуждался в международной рекламе, а визит высокопоставленных лиц из азиатской страны в качестве молодожёнов был для этого очень кстати.

У Хи Джона разболелась голова. Даже если бы он просто отдыхал дома перед армией, и то было бы тоскливо, а тут… тащиться в такую даль, мучиться от смены часовых поясов и при этом ещё притворяться счастливым и сопровождать принцессу… В его лице не было и следа того возбуждения и трепета, что обычно бывают у новобрачных. Личный самолёт должен был прибыть завтра днём, и тогда уже не останется выбора… придётся отправляться в это путешествие.

Если бы рядом с ним в самолёте сидела невестка Джу Бин, а сам лайнер развернулся и взял курс на Германию… как же это было бы славно. Если бы существовал наркотик, способный подарить хотя бы такую иллюзию, он бы с радостью его принял.

– …Молодой господин…

В этот момент служанка из поместья Ёнам, стоя за дверью, тихо позвала Хи Джона, который без сил лежал в комнате. Это была та самая пожилая горничная, которая помогала им, когда брат с невесткой только обустраивали свой новый дом в Ёнхи-доне, а затем вернулась. Хи Джон вышел узнать, в чём дело, и она незаметно провела его к вспомогательной кухне.

Там, к его полному изумлению, стоял человек, которого он никак не ожидал здесь увидеть.

– …Невестка!

Хи Джон, который с подросткового возраста ни разу не плакал за всю свою жизнь, впервые за долгое время почувствовал, как защипало в носу и помутнело в глазах. Это было не галлюцинацией. Со Джу Бин, всё такой же прекрасный, с чуть заметно округлившимся животом, скрытым под длинным халатом, стоял перед ним. Это он сам попросил о встрече с Хи Джоном.

– Молодой господин… Поздравляю с женитьбой…

– Как вы поживаете?! Как ваше здоровье? Я так скучал по вам. Так сильно…

Хи Джон крепко обнял Джу Бина и голосом, полным слёз, начал расспрашивать о его делах. Он скучал по его лёгкому, приятному аромату, по хрупким линиям его тела и по мягкой коже, которую чувствовал, когда их щёки касались друг друга.

– Вы… хорошо себя чувствуете? Я слышал, вы скоро уезжаете в свадебное путешествие…

Вместо того чтобы ослабить объятия, Хи Джон стиснул Джу Бина ещё сильнее. Их тела плотно прижались друг к другу, и слегка выпирающий живот Джу Бина отчётливо ощущался. Жизнь, которая, несмотря на частые и бурные соития Джу Бина с мужем, росла себе преспокойно, без единого кризиса.

Мой племянник и ребёнок невестки… Он мог бы расти как мой собственный.

– Я… я был готов всё бросить и сбежать с вами, правда… Уехать за границу… Или отказаться от статуса янбана и тихо жить в деревне…

Голос Хи Джона дрожал от едва сдерживаемых рыданий. Джу Бин, который собирался быстро сказать всё, что нужно, и уйти, на мгновение смягчился, почувствовав щемящую жалость, и, помедлив, тихонько похлопал Хи Джона по спине.

Джу Бин не забыл ни того, как Хи Джон обманом завлёк его в Хонсон, ни того, как он овладел его телом. Но сейчас его сердце оттаивало, словно мудрец, прощающий давние грехи. Таков уж был его характер: когда кто-то испытывал к нему такую глубокую, отчаянную привязанность, он не мог быть жесток.

– Всё бросить и сбежать… Зачем… Зачем такому, как вы, у кого есть всё, отказываться от всего из-за такого, как я?

– Потому что я люблю вас, невестка. Потому что я не могу отпустить вас, Со Джу Бин.

Джу Бин потерял дар речи. Перед его глазами всё сильнее проступал образ Сэ Ёля, который, отказавшись от блестящего будущего с невестой, предлагал ему вместе бежать в Америку. Сэ Ёль, который постоянно уговаривал его уехать в Штаты, в итоге погиб. Только бы с Хи Джоном не случилось того же…

– Достаточно того, чтобы я просто не желал невестку в будущем. А кого носить в своём сердце, это же моё личное дело, правда? Не просите меня отказаться и от любви к вам.

– …Молодой господин.

– Я буду всю жизнь жить и просить прощения у невестки. Возможно, мы видимся в последний раз… Поэтому я хотел сказать… Все те безрассудные поступки я совершал, потому что любил вас, потому что хотел вас спасти.

Джу Бин протянул руку и погладил широкую спину Хи Джона, успокаивая его. То, что он теперь решил исполнять свой долг как муж принцессы, было для Джу Бина облегчением.

– Молодой господин… Теперь нужно всё забыть и вернуть всё на свои места… Хотя бы то, что вы уедете с принцессой за границу и не вернётесь…

– Что вы говорите? Я держусь сейчас только благодаря тому, что до совместной жизни с принцессой могу сбежать в армию. Смешно, правда? Все спрашивают, зачем вообще идти в армию, а для меня это необходимое спасение…

Джу Бин хотел было убедить его, что в армии его так или иначе ждут неприятности, но его намерения померкли.  Хи Джон выглядел так, будто готов был отправиться на службу хоть сейчас, если бы только разрешили. Джу Бин, потихоньку высвобождаясь из объятий, которые всё ещё крепко держали его, продолжил:

– Я… я очень хочу, чтобы вы, молодой господин, были в целости… Поэтому… Когда поедете в свадебное путешествие, скажите, что хотите наслаждаться медовым месяцем с принцессой, объявите, что решили не идти в армию, и пока оставайтесь в Мексике.

Хи Джон нахмурил одну бровь, не понимая, к чему он клонит. Ему это казалось абсурдом… Джу Бин на мгновение задумался, не сказать ли ему правду, раскрыв план Му Джона: «Как только вы пойдёте в армию, брат убьёт вас». Однако это, несомненно, только ещё больше осложнит ситуацию.

– Поживите какое-то время за границей… Живите так, родите детей с принцессой, станьте счастливой парой, которую ничто не сможет разлучить… Нельзя ли так? И даже не думайте об армии.

Возможно, если Хи Джон исчезнет за границей, выскользнув из рук Му Джона, и постепенно привяжется к принцессе, не оставив в сердце и следа от былой привязанности к Джу Бину, Му Джон может изменить своё решение убить младшего брата. Тем более что тот не абы кто, а член королевской семьи, за которым постоянно следует охрана. Убить собственного родственника будет непросто, так что, возможно, Му Джон довольно быстро откажется от этой мысли…

Однако Хи Джон не придал его словам особого значения. Вместо этого он вспомнил кое-что важное, что хотел сказать Джу Бину, и перевёл разговор на другую тему:

– Кстати о ребёнке… Насчёт ребенка в вашем животе… Срок беременности…

Джу Бин широко раскрыл глаза. Он уже было замер в ожидании, что тот скажет нечто важное, что он упускал из виду, но тут лицо Хи Джона, стоявшего напротив, резко окаменело, и он замолчал.

– Иаааак!

Джу Бин вздрогнул и издал испуганный возглас. Потому что сзади крепкая рука внезапно схватила его за талию и потянула назад. Из-за этого расстояние между ним и стоявшим рядом Хи Джоном увеличилось.

Сзади доносился сильный аромат. Чуть более весомым и грубым, чем запах тела стоявшего напротив Хи Джона…

– О чём это вы вдвоём разговаривали?

Послышался голос, звучавший почти без интонации, ровный и спокойный, как утверждение, хотя это был вопрос. Это был низкий голос его мужа Му Джона, который сейчас должен был быть на работе.

– …Я… лично не смог поздравить… Поэтому… передал пожелания провести счастливый медовый месяц… - Джу Бин ответил дрожащим голосом, зубы его стучали вместе с челюстью.

Во-первых, он нарушил запрет на выход из дома, во-вторых, нарушил приказ не встречаться с Хи Джоном, а в-третьих, он был на волосок от того, чтобы его план, который шёл вразрез с замыслами Му Джона, был раскрыт.

– Не это. Тэ Хи Джон, что ты хотел сказать раньше, но остановился? Продолжай.

– Хотел пожелать благополучных родов. Вот что я хотел сказать.

Глаза Хи Джона, которые, когда он смотрел на Джу Бина, были полны смешанных чувств, теперь налились неприязнью и враждебностью. Он смотрел на своего старшего брата с некоторым неуважением. Казалось, он даже слегка сжал челюсти.

Словно начав сражение феромонами, воздух накалился до такой степени, что даже кожа Джу Бина начала покалывать. А Му Джон, который всё ещё держал Джу Бина за талию сзади, притянул его ещё крепче, словно вдавливая в своё тело.

– Что там насчёт срока беременности? Что ты хотел сказать дальше? Не вздумай увиливать.

– Я сказал, что меня беспокоит, не был ли у нас тогда слишком часто секс. Вот что я хотел сказать. Побоялся, что хённим рассердится, если услышит, поэтому и не стал договаривать.

Это были слова, сказанные из беспокойства о невестке, которой предстояло и дальше жить, подвергаясь жестокому обращению со стороны старшего брата. Он подумал, что если сейчас раскрыть, кто является биологическим отцом ребёнка, положение невестки хотя бы немного улучшится.

Эта информация дошла бы до ушей Джу Бина, если бы Му Джон не появился как призрак и не начал допрос. Но теперь Хи Джон, движимый глупым упрямством и ревностью, снова замолчал. Мало того что замолчал, так ещё подлил масла в огонь. Что-то вроде: «ребёнок невестки на самом деле мой, и за это время у нас были слишком частые интимные отношения.»

Как и ожидал Хи Джон, Му Джон, разгневанный, начал источать зловещие феромоны.

Этот ублюдок… Осмелился засадить в моего омегу, залить своим семенем и сделать ему ребёнка. А теперь ещё хвастается передо мной?

Му Джон медленно облизал мочку уха Джу Бина и запустил руку ему в штаны. Поскольку его живот начал немного увеличиваться, он носил свободные штаны на резинке. В результате Му Джон смог легко проникнуть в штаны Джу Бина.

– Хык!

Сквозь ткань не было видно, что происходит внутри штанов, но даже дурак заметил бы это по последующим движениям. Правая рука Му Джона, проникшая в штаны Джу Бина, явно мяла его ягодицы, а затем скользнула между ними и начала поглаживать.

Джу Бин заёрзал, лицо его залилось ярким румянцем, и вскоре запах смазки наполнил воздух. Хи Джон тоже хорошо знал этот аромат, и откуда он источается.

– …Перестаньте мучить невестку.

– Это выглядит как мучение? Он же млеет от удовольствия. Похоже, с тобой у него такого не было?

Му Джон двигал рукой всё более откровенно, полностью вторгаясь в интимные места. Смазка из нижней части тела Джу Бина постепенно увеличивалась. Несмотря на то что сладкие и эротичные феромоны Джу Бина и его смазка, способные перекрыть злобный запах феромонов двух альф в напряжённой перепалке, наполнили тесную вспомогательную кухню, Му Джон не останавливался.

– Почему же… я слышал, что его фактически принуждали. Видимо, так и есть. Я впервые вижу у невестки такое выражение лица.

– Впервые? Я тоже хорошо это знаю.

Вновь уловив эротичный запах Джу Бина, голова Хи Джона закружилась, но сердце разрывалось. Этот аромат источался не под его прикосновениями, а из-за объятий старшего брата. Невестка прямо у него на глазах таяла и сдавалась под ласками брата. Это была ужасная ситуация, в которой ему ничего не оставалось, как снова признаться, кто на самом деле был хозяином этого желанного омеги.

В конце концов Хи Джон сдался. Даже не взглянув в глаза брату и невестке, он быстро попрощался и ретировался, словно убегая.

Джу Бин, который на миг забыл, где он и что происходит, и с полуоткрытыми глазами истекал смазкой от прикосновений Му Джона, внезапно пришёл в себя от громкого хлопка двери. Хи Джон вышел из вспомогательной кухни и захлопнул её за собой.

Более того, план, помочь Хи Джону сбежать, пошёл на перекосяк… Быстро подняв голову, Джу Бин посмотрел на стоявшего позади Му Джона. Он смотрел на него пронзительным взглядом.

Бум!

Не вынимая пальцев, глубоко погружённых в отверстие Джу Бина, Му Джон с силой взмахнул рукой. Нанизанный, словно на шампур, Джу Бин всем телом дёрнулся в такт его движению. С глухим грохотом спина Джу Бина влетела в настенный стеллаж, и всевозможная кухонная утварь посыпалась вниз. Некоторые предметы даже упали ему на голову.

– Ух!

– Не выдержал этой разлуки и выполз? И что же ты собрался делать, раз настолько невтерпёж? А если этот ублюдок сдохнет, погонишься вслед за ним?

Пальцы Му Джона всё ещё не выходили из тела Джу Бина. Остальными пальцами, помимо тех, что проникли внутрь, он крепко сжимал промежность Джу Бина и снова взмахнул рукой. Словно шар для боулинга, нанизанный на пальцы, Джу Бин, подчиняясь движению руки Му Джона, беспомощно взлетел и на этот раз ударился головой о стену.

– А-а-ак!

– Больно? Тогда почему ты ослушался меня?

Му Джон на этот раз швырнул Джу Бина на пол, и тот, отстранившись от руки Му Джона, упал на бок. В глубине живота начало тянуть и болеть… Му Джон острыми пальцами стимулировал глубоко расположенную внутреннюю стенку и надавил с силой.

– К-как вы узнали… что я здесь… что я пришёл…

– Из твоей дырки постоянно сочится. Оставляешь свои следы, как улитка. Если идти по следу твоей смазки, сразу станет ясно, куда ты сбежал.

На самом деле он узнал это благодаря докладу дворецкого и водителя. Му Джон всего лишь ответил, стирая ногой несколько капель смазки Джу Бина, упавших на пол. Однако эти слова прозвучали как выговор за его легкомысленное поведение, и Джу Бин съёжился.

– Ты проделал весь этот путь, чтобы что-то наговорить Тэ Хи Джону, и из-за этого меня сюда притащил?

– Нет же… Просто поздравить с женитьбой…

– Я похож на полного идиота?

Разумеется, Му Джон не поверил этим словам. Не в силах унять клокочущую ярость, он начал вымещать злость на Джу Бине. Он намеренно причиняя боль, схватил Джу Бина за волосы, запрокинул ему голову и вонзился зубами в открывшуюся белую длинную шею.

Затем он протолкнул мокрую руку в рот Джу Бина, который кричал от боли, чтобы заткнуть его. Вопрос о том, почему рука влажная, сразу разрешился, как только по языку распространился слегка солоноватый и уловимый вкус. Он просунул Джу Бину в рот свою правую руку, которая была вся в смазке, пока он царапал его внутренности.

– Я просто пытаюсь наказать тебя, но ты уже умираешь от удовольствия?

– Кхыы… Кхык…!

Когда Му Джон просунул пальцы ещё глубже, прямиком в горло, у Джу Бина подступила тошнота. Его не тошнило во время беременности, но сейчас это выглядело как самый настоящий токсикоз.

– Ты, должно быть, был весь мокрый и чуть не умирал от удовольствия, когда Тэ Хи Джон насиловал тебя. Почему ты такой порочный и так любишь трахаться?

Слова Му Джона были остры, как бритва. Джу Бин крепко зажмурился. До него донёсся звук расстёгиваемой пряжки ремня Му Джона. Снова в доме премьер-министра… В таком месте, куда может войти любой, кому вздумается, он снова собирается это сделать.

– Вот почему ты постоянно шляешься на улице? Ищешь альфу, который заполнит твою дырку, м?

Му Джон пригнул голову Джу Бина вниз и, оставив его в позе на четвереньках, навалился сверху. В этом не было ни капли пощады, словно он и впрямь наказывал провинившегося. Джу Бин, роняя слёзы из-под плотно сомкнутых век, старался как можно тише сносить толчки, не издавая ни звука. Потому что если бы он издал хоть один стон, Му Джон тут же сказал бы: «Вот видишь? Даже в такой принудительной ситуации тебе нравится заниматься сексом», и навесил бы на него ярлык распутника.