Я кивнула Билли, чтобы он впустил его.

«Интересно, написал ли он письменное объяснение как полагается? Ну, это уже не моё дело».

Пока я размышляла, мои руки добросовестно занимались утомительной бумажной работой. Лайонель, сидевший напротив меня, выглядел крайне заинтересованным.

«Ладно, в последнее время ты много трудился, так что насладись этим небольшим приливом энергии, Лайонель».

Вскоре дверь в рыцарские покои открылась, и появился крепкий мужчина вместе с Билли.

«О боже, что за выражение лица?»

Тем не менее, я не собиралась грубо реагировать на человека, пришедшего извиниться, поэтому первой поздоровалась с ним.

– Прошло уже две недели, командир отряда Кросснер.

– …

Почему-то как только он услышал моё приветствие, его лицо, и без того угрюмое, совсем исказилось.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Хм?

– Серьёзно, ха... Надеюсь, ты не скажешь, что ничего не знаешь, правда?

Он взъерошил волосы и продолжил говорить сердитым голосом:

– Мне пришлось писать официальное письмо с извинениями. И я лишился своего места в ордене. Сейчас я на испытательном сроке!

– !..

Я впервые слышала об этом и была очень удивлена.

– Ах... Это очень досадно.

– Очень досадно? Это же ты первой пришла к нам в рыцарский орден и, натворив дел, подняла шум… Ха!

Похоже, он накопил много обиды и собирался выплеснуть её на меня, но замолчал.

Кросснер сделал несколько глубоких вдохов, едва сдерживая гнев, и крикнул:

– В любом случае! Мне очень жаль, что так получилось. Ха, на самом деле, извиняться не за что, но я лишь выполнил условия исхода дуэли ради рыцарской чести, так что имей это в виду!

– …

– На этом всё!

С громким «Бах!» дверь рыцарских покоев захлопнулась, и Кросснер пронёсся словно мощный тайфун.

– Стоит ли… считать это извинением?

Лайонель задал вполне справедливый вопрос.

– Это очень отличается от того, как меня учила извиняться моя мама! Она всегда говорила, что, извиняясь, нельзя ставить условия и нужно чётко выражать свою вину!

«Мама Билли – поистине мудрая женщина».

Думая о том, как тяжело было его матери воспитывать Билли – чрезмерно наивного, но на удивление разумного, – я похлопала себя по лбу.

Дверь снова открылась, и на этот раз вошло знакомое лицо.

– Здравствуйте… Похоже, к нам заглянул рыцарь. Что-то случилось?

Сэр Сейн, опоздавший на работу, обернулся и спросил. Если подумать, Сейн, вероятно, не слышал истории о моей дуэли.

В этот момент Лайонель кратко объяснил ему события, словно высказывая обвинения. Услышав это, Сейн нахмурил брови.

– Хм… это не очень хорошо.

– Его поведение действительно ужасно.

– Нет, я не это имел в виду. Поскольку сэр Кросснер извинился, пусть даже только формально, он, скорее всего, предоставит отчёт и на этом основании будет восстановлен в должности. Разве его нелепое извинение не будет официально признано искренним? Его слова ничуть не были похожи на извинение. Он лишь оскорбил чувства командира.

– …

Увидев, как страстно говорит сэр Сейн, что для него редкое редкое явление, я невольно моргнула. Рядом со мной Лайонель, словно поддразнивая, выразил мои мысли:

– Сэр Сейн, вы действительно заботитесь о нашей Кларе, не так ли?

– Что? Ах... Эм... Ну...

Исчезла та пылкость, которая была всего несколько мгновений назад; Сейн, словно отступая назад, отшатнулся и вернулся на своё место.

– Э-э. Просто… я имел в виду, что вам следует это учесть, поскольку всё может обернуться именно так…

– Да. Спасибо за вашу заботу, сэр Сейн.

– …

Он молчал, возможно, смущённый тем, что неестественно для себя так вспылил. Всё-таки этот дядечка неоправданно милый.

В любом случае, Сейна можно было понять. Честно говоря, меня правда бесило официально принять такое извинение, не являющееся извинением совсем.

Однако, несмотря ни на что, факт оставался фактом: Кросснер сам приехал в покои наших рыцарей, чтобы извиниться. Положение наших рыцарей было слишком жалким, чтобы спорить на счёт его искренности.

«Как и ожидалось, в реальной жизни нелегко добиться удовлетворительного решения».

Тем не менее, было довольно забавно думать, что этот ублюдок Кросснер был на испытательном сроке, пусть даже и недолго.

– Кстати, по пути сюда я привёз несколько официальных писем с просьбой о сотрудничестве. Одно от Управления Императорского Дворца, а другое от художественной галереи и музея…

– Ах, сегодня же крайний срок, не так ли? Пожалуйста, передай их. Я проверю.

– Да.

Это были официальные письма, запрошенные для обеспечения бесперебойной работы в будущем, теперь, когда наши Рыцари официально взяли на себя дело о Хайлбронере. Они были отправлены из мест, которые либо уже пострадали от Призрачного Вора Хайлбронера в прошлом, либо с высокой вероятностью могут пострадать в будущем.

Если вкратце, в письме говорилось о том, что нашим рыцарям предварительно разрешается доступ на свободный въезд, а предоставление информации, которая может понадобиться.

Когда я получаю такие вещи, я понимаю, что действительно принадлежу к рыцарскому ордену.

Сначала я была очарована и горда тем, что смогу проникнуть в закрытую зону, но теперь, накопив достаточно опыта, я уже не так впечатлена.

Я наклонила голову, просматривая содержимое писем одно за другим.

– Что? Здесь нет никаких официальных документов из Агентства по управлению руинами.

– Да… я тоже проверил названия агентств по пути, но ничего не нашёл. Их же должны были прислать сегодня…

– Если к концу дня ничего не придёт, я попробую связаться с ними завтра. Возвращайтесь к работе.

– Да.

Даже отвечая, я почувствовала лёгкое беспокойство. Агентство по управлению руинами – из всех мест – разве это не та организация, где сам Рутгер Кассен занимает должность директора?

Он известен своей скрупулёзностью в работе и не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, как его подчинённые не укладываются в сроки.

«Что это… У меня плохое предчувствие…»

В этот момент зазвонил звонок перед нашим залом ордена. Наш младшенький Билли поспешил ответить.

– К победе! Я Билли Фонц из Рубиновых Рыцарей. Да. Э-э… да?

Я задумалась, стоит ли потом указывать ему на его рассеянность во время разговора, как вдруг Билли нахмурился и опустил коммуникатор.

– Э-э… ​​Командир. Мне сказали, что прибыл гость.

– Гость?

– Да. Говорят, это герцог Рутгер Кассен.

– ?!

Почему, к моему сожалению, зловещие предчувствие никогда не ошибается?

Я едва сдержалась, чтобы не уткнуться головой в стол.

***

Место, куда Кросснер отправился верхом после ухода из Рыцарей Рубина, было не Императорским дворцом, где находились Рыцари Алмаза, а западным правительственным зданием.

Это было место, которым управляли Рыцари Сапфира. Они были не такими могущественными, как Алмазные Рыцари, но славились тем, что состояли из влиятельных людей.

Тяжело дыша, он показал своё рыцарское удостоверение и направился прямо в кабинет вице-командующего. Когда он грубо постучал в дверь, тихий голос ответил: «Входите».

Когда Кросснер вошёл, фигура, сидящая за столом, поприветствовала его улыбкой.

– Добро пожаловать, старший Кросснер.

– …Густав. Разве не видно, что я пришёл сюда не для приветствий?

– Что ж, полагаю, это так.

Молодой человек по имени Густав пожал плечами и криво улыбнулся.

Он не был несравненно красивым мужчиной, но обладал дружелюбной и располагающей внешностью, которая притягивала людей. Его каштановые волосы были аккуратно уложены, и в сочетании с его крепким, рыцарским телосложением он производил впечатление привлекательного мужчины.

Однако его фиолетовые глаза, которые на первый взгляд казались очень ласковыми, в зависимости от угла обзора обладали странной, тревожной и змеевидной чертой.

– Тем не менее, вам нужно извиниться, чтобы соблюдать приличия. Вы знаете, что я много работал ради вашего возвращения.

– …Да, знаю.

Кросснер откинулся на диван и раздражённо цокнул языком.

– Этот Гелоик такой упрямый! Разве справедливо выносить такое наказание только за то, что человек плохо отзывался об этом жалком Рыцарском Ордене?

– Это абсурд. Довольно много высокопоставленных чиновников недовольны этим решением.

– Правда ведь?!

– Да. Ну… В конце концов, командующий Гелоик всегда отдавал предпочтение Кларе. Могу себе представить, что случилось на этот раз.

Голос Густава был спокойным, но в словах чувствовалась какая-то скрытая колкость.

– Если подумать, вы же учились в одном классе с этим жалким рыцарем-командиром? Ха, она всегда была такой высокомерной?

– Что касается Клары…

В фиолетовых глазах Густава смешались самые разные эмоции.

– Да, с давних пор. Я пытался поддерживать с ней дружеские отношения, раз мы однокурсники, но нет ничего печальнее того, когда это полностью игнорируют.

Изабель стало немного грустно, но вскоре она спокойно улыбнулась.

— Ну ничего не поделаешь! Они ведь заняты.

У Рурики болезненно сжалось сердце.

Она могла бы хоть немного покапризничать, хоть капельку показать, как ей обидно.

Рурика сказала:

— Тогда я сама вас поздравлю.

— Спасибо, но всё равно я действительно очень счастливый ребёнок.

— Конечно! Сегодня мы вместе отпразднуем ваш день рождения здесь в последний раз, а завтра вы с хорошим настроением переедете в новую резиденцию.

— Уже пришло время, да?.. Получается, от меня ничего не требуется?

— Да, всё верно. Мы уже всё подготовили.

— Тогда я и с братьями смогу увидеться?

До пяти лет дети императорской семьи жили во дворце Лефион, который можно считать чем-то вроде отдельного крыла.

После пятилетия их переводили во дворец Арена – туда, где жили юные члены императорской семьи.

— Братья у меня… Ужасно красивые.

Она до сих пор не могла забыть церемонию отбора – тот момент слишком ярко отпечатался в памяти.

Их прекрасные лица были не просто «усладой для глаз», а настоящим праздником для зрения.

«Уже только ради этого стоит переехать. Жаль только, что сейчас там лишь четвёртый брат».

На данный момент во дворце Арена проживал только четвёртый принц Майкл.

Остальные братья отсутствовали, каждый занимался своими обязанностями и обучением для наследников.

«Ну, сначала подружусь хотя бы с четвёртым братом».

Обычно переезд во дворец Арена называли началом настоящей дворцовой политики.

Но Изабель совсем не собиралась ввязываться в интриги и борьбу за власть.

У неё оставалось всего шестнадцать лет жизни, и она не видела причин тратить их на подобное.

— Я лучше просто проживу жизнь солнечной главной героини.

— Солнечная главная героиня?

— Типа того.

Изабель вместе с Рурикой устроили маленький домашний праздник.

11 часов 55 минут вечера.

До конца дня рождения оставалось всего пять минут.

— Может, теперь зажжем свечи на торте?

— Угу, давай.

Новостей о возвращении императора и императрицы по-прежнему не было.

«Они слишком заняты».

Изабель считала, что ничего не поделаешь.

— Торт выглядит вкусно!

Было уже очень поздно, но только сейчас они наконец зажгли свечи.

Изабель сложила руки и произнесла своё желание вслух:

— Пожалуйста, пусть в следующий раз я смогу провести этот день вместе с мамой и папой.

Рурика посмотрела на Изабель с жалостью.

Сейчас было 11 часов 59 минут.

Изабель щёлкнула пальцами.

Вжух!

На свечах вспыхнуло пламя – огонь переливался всеми цветами радуги.

Казалось, её день рождения вот так и закончится.

— Кажется, теперь пора задувать свечи?..

— У меня есть ещё тридцать секунд…

Изабель решила подождать ещё немного.

И в этот момент раздался голос:

— У тебя на удивление грандиозное желание для такой неумёхи, которая даже мечом владеть не может.

Дверь открылась.

Это был Рон.

— Папа?..

Изабель застыла на месте.

Рон был весь в крови.

— Папа!

Изабель резко вскочила.

При виде крови, покрывавшей его тело, у неё вылетели все мысли из головы.

— Ты смеешь загадывать столь дерзкое желание, как провести время со мной?

Позади него раздался голос:

— Опять… Вот опять говорите то, чего не имеете в виду!

Это была Серна.

Изабель поспешно заговорила:

— М-мама! У папы кровь… Столько крови!..

— Вот поэтому я и сказала вам сначала помыться. Я же говорила, что ребёнок испугается!

— Если её пугает подобное, значит, ей недостаёт качеств, свойственных роду Вилотиан.

Серна только покачала головой.

— Может, стоило просто сказать, что вы так спешили на день рождения дочери, что даже не успели переодеться?

— Я лишь сдержал обещание…

— Если будете и дальше так себя вести, Изабель однажды может вас и невзлюбить.

Серна быстрым шагом подошла к дочери и крепко обняла её.

— С днём рождения, моя девочка. Поздравляю тебя с пятилетием. Прости, что мама так сильно опоздала.

Изабель растерянно обняла Серну в ответ.

Теперь у неё тоже была мама, но эта мама её не бросила, а крепко прижимала к себе.

То, что для кого-то было сущей мелочью, для нынешней Изабель казалось настоящим чудом.

— Уи-и-и-и-и-и…

Слёзы сами покатились по щекам.

Она думала, что к пяти годам уже перестала вести себя как маленький ребёнок.

Но нет…

Это было совершенно не так.

— Я обижена!

Пусть ей уже исполнилось пять, и разум стал ближе к её прежнему взрослому «я». Но рядом с мамой она всё равно превращалась в ребёнка.

— Ох, наша девочка, оказывается, умеет плакать.

От этих слов Изабель вдруг резко опомнилась и поспешно вытерла слёзы, стараясь держаться.

Тело хотело капризничать, но разум говорил, что так нельзя.

Никогда раньше не знавшая родителей, она боялась стать слишком плаксивой и навязчивой.

— Я обижена… Но не совсем.

— Твоё произношение стало намного чище.

И вместе с этим Серна вдруг осознала, сколько времени они упустили, пока речь дочери постепенно становилась всё более взрослой и ясной.

Изабель ещё крепче обняла Серну.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вы рядом.

— …

— Мне та-а-ак сильно нравится, когда мама меня обнимает.

Тепло Серны было для Изабель драгоценным.

Серна мягко погладила дочь по волосам.

Шурх-шурх.

Тёплое, мягкое чувство, которого она никогда не знала в прошлой жизни, медленно накрывало её.

Тело постепенно разморило.

Для пятилетнего ребёнка полночь была слишком поздним временем.

Шурх…

Изабель уснула прямо в объятиях Серны.

Рон стоял в шаге позади и молча смотрел на них.

***

Наступило утро.

Как и всегда, за окном щебетали птицы, а в комнату залетал приятный прохладный ветерок.

И, как обычно, няня с самого утра открыла окно, чтобы впустить свежий воздух…

М?

— Папа?..

От неожиданности я сама не заметила, как назвала его папой.

У окна сидела вовсе не няня, а отец.

Когда он успел привести себя в порядок – непонятно, но выглядел он безупречно.

Даже утром на его лице не было ни следа чего-то столь унизительного, как растрёпанность.

Не отрывая взгляда от книги, отец заговорил:

— И как это называется? Такое бесцеремонное обращение…

Но уголок его губ едва заметно дёрнулся.

Я читала об этом в книге.

Когда Рон был в хорошем настроении, уголок его губ слегка подрагивал.

Я тут же спрыгнула с кровати.

— Простите, отец.

П.П.: в оригинале чередуются официальное и «домашнее» обращение к отцу (ох уж эти корейцы), но в русском всё переводится как папа, так что для контраста вот – «отец» :)

— Вижу, достоинство то посещает, то покидает тебя.

Я подошла ближе.

Нет, серьёзно, как можно читать книгу и при этом иметь настолько острый подбородок?

П.П.: имеется в виду, что второй подбородок не собирается, как у нас, читающих лежа с телефона XD

Папа, сидящий у окна с книгой в руках среди этого свежего утреннего света, выглядел так, будто сошёл с кадра какого-нибудь фильма.

— А когда мы наедине… Можно называть вас папой?

— Раз уж ты так отчаянно этого желаешь, я позволю.

Опять!

Опять это лицо победителя.

Но теперь мне уже пять лет, и я не собиралась так легко сдаваться.

— А я не говорила, что прям так уж сильно этого хочу, отец.

— И почему же не хочешь?..

Дёргавшийся уголок его губ замер.

— Потому что я принцесса, которая ценит достоинство и величие.

— Разве мы только что не выяснили, что достоинство то есть, то нет?

— Но мне уже целых пять лет. Я достигла возраста, когда нужно соблюдать приличия и вести себя подобающе.

Папа слегка нахмурился.

— В пять лет ты остаешься ребёнком. Вчера ты рыдала, будто мир рухнул.

Почему-то казалось, что отец… Немного расстроен.

Я подошла к нему ближе.

И вдруг заметила кое-что очень интересное.

«М?»

Папа держал книгу вверх тормашками.

То есть он не читал. Он только делал вид, что читает.

Я уверенно продолжила:

— Папа с самого утра чихает… Кхм… Читает древние книги и через столь высоко… высококультурное занятие являет величие и авторитет истинного императора.

Я специально подбирала слова посложнее, так что язык чуть не запутался, но это было неважно.

«Отлично! Идеальное произношение.»

По крайней мере, мне самой так послышалось.

— Разумеется.

Хм? Почему у него опять поднялось настроение?

Иногда этого человека совершенно невозможно понять.

— Чтение книг позволяет посещать чужие миры и расширять кругозор. Потому не ленись читать и всегда держи книги рядом с собой.

— А если я буду держаться поближе к папе, который хранит книги рядом?

— Что?..

Тело отца едва заметно дрогнуло.

До этого момента он смотрел только в книгу, но теперь наконец перевёл взгляд на меня.

Я совершенно ясно это чувствовала – в глазах папы была любовь.

Самая настоящая.

Наверное, это немного печально, но я была очень чувствительна к таким взглядам и чувствам.

Скорее всего потому, что раньше никогда их не получала.

Уголок папиных губ дёрнулся уже куда заметнее, чем раньше.

— Отец, а вы знаете?

— Что именно?

— Я счастлива, потому что папа рядом со мной.

— Глупости говоришь.

Щёки папы слегка порозовели.

— Вы… всю ночь были здесь?

— Я просто слишком устал и сам не заметил, как уснул здесь…

— Устали?..

Сильнейший мечник Империи?

Тот самый человек, про которого в книге говорилось, что мана внутри него подобна целой вселенной?

Тот самый, кто, согласно сюжету, воевал две недели подряд вообще без сна?

— Когда вы устаёте, то остаётесь в моей комнате?

Я решила дать папе оправдание.

Для него это было примерно, как для меня леденцы.

— Тогда я хочу, чтобы папа всегда был уставшим.

— …

— Тогда мы сможем проводить дни вместе, как сегодня?

— Какая бессовестная дочь…

Я ненадолго задумалась.

Желать человеку хронической усталости ради собственного счастья – это всё-таки немного плохо.

— Только в день рождения.

— …

— Можно, чтобы папа уставал всего один день в году?

— …

— У меня ведь их осталось всего шестнадцать…

— …

— А после семнадцатого я уже не буду надоедать. Так что потом у вас снова будет много сил!

Папа смотрел на меня совершенно бесстрастным лицом.

И почему-то казалось, что он немного рассердился.

«Я слишком капризничала?..»

Мне вдруг стало тревожно.

— Вы… сердитесь?

Папа молча продолжал смотреть на меня.

Стало ещё тревожнее.

— Может… шестнадцать раз – это слишком много?..

П.П.: ёпти мати, второй раз с этого момента выносит Т_Т
П.Р.: *протягиваю платочек*

– Уф, ну как можно было так провалить дело!

– Прошу прощения, Ваше Превосходительство…

– Вы точно обрубили все концы? Если из-за этого ублюдка Шлермана расследование дойдёт и до нас…

– Ни в коем случае! Такого никогда не случится. Можете не беспокоиться.

– Тц…

Вместо ответа тот раздражённо щёлкнул языком и повернулся к окну в раздумьях.

–  Ладно, раз уж всё обернулось таким образом, ничего не поделаешь. Приступай к поиску следующего “товара”.

–  Будет исполнено.

Убедившись, что подчинённый всё понял, мужчина выпроводил его и нервно закурил сигарету.

То, что граф Шлерман был пойман на торговле людьми, уже разлетелось по всему высшему свету. Теперь исправить ситуацию было практически невозможно.

«Раз уж шум поднялся по всем направлениям, придётся на какое-то время залечь на дно!»

В любом случае, о существовании «этой стороны дела» даже сам граф Шлерман ничего не знал. Так что, если того и допросят, то до остального дотянуться будет невозможно.

Понимание этого факта, конечно, было, но тревога всё равно не проходила.

«Этот ублюдок… Хайлбронер или как его там…»

Откуда он вообще получил информацию? Как он провёл этот рейд на графа Шлермана?

Торговля людьми в Империи считалась тяжким преступлением и строго каралась, поэтому всё делалось крайне скрытно. Именно поэтому особняк графа Шлермана использовался как временное хранилище для «товара». Ведь дом аристократа — место уединённое и хорошо защищённое.

И он ведь точно подгадал момент, когда граф Шлерман держал «товар» у себя…

«Возможно, на этом дело не закончится.»

Что ж, он-то всегда был осторожен. Именно поэтому до сих пор успешно проворачивал свои дела и не попадался.

«Придётся связаться с тем человеком.»

Мужчина скрипнул зубами и угрюмо уставился в окно.

***

С тех пор прошли шумные и суматошные дни.

Похоже, граф Шлерман был просто «хвостом», который отрубили. Однако всё равно многих связанных с ним людей достали одного за другим, словно плоды картофеля от общего ствола.

Почему «похоже»? Потому что дело из «инцидента Хайлбронера» перешло в категорию «торговли людьми» и вышло из-под юрисдикции нашего рыцарского ордена.

«Даже если бы мы и хотели взяться за это… мы уже перегружены работой».

Одних только отчётов и обработки документов по делу Хайлбронера хватило, чтобы весь отдел задохнулся от концентрации бумаг на квадратный метр, а торговля людьми – преступление с глубокими корнями, и потому дело отдали в другой рыцарский орден.

Что ж… немного жаль, что не удалось довести всё до конца, но государственный служащий должен заниматься теми задачами, что стоят прямо перед ним, верно?

– Идёте ужинать? Давайте в столовую на первом этаже.

Я протянула во всех смыслах спасительную руку помощи Лайонелю и Билли, которые – ещё немного, – и откинули бы копыта за своими столами. Сейн, кстати, сегодня ракетой закончил работу и ушёл примерно час назад. Завидую.

«Даже так, если сравнивать с Билли, от него пользы больше…»

– Ты угощаешь?

– Собираешься обобрать и без того бедного командира? Эх, ладно. Кофе после еды за мой счёт.

– Я буду чай, с вашего позволения!

– …Хорошо.

Похлопав по спине Билли, который даже в изнеможении не забывал отстаивать свои предпочтения, я повела всех на первый этаж.

Когда мы оставались допоздна, мы часто заходили сюда, поэтому хозяйка, увидев наши лица, быстро поздоровалась и проводила внутрь. Поскольку мы пришли довольно поздно, кроме нас в зале никого не было.

Мы заказали хлеб, рагу, рыбные блюда и прочее, разделив всё на троих, и в этот момент в столовую вошёл мальчишка-газетчик.

– Сегодняшний вечерний выпуск!

– Спасибо, и завтра тоже, пожалуйста.

Хозяйка расплатилась с мальчишкой, взяла газету и направилась к нам.

– Господа рыцари, будете читать?

– Будем очень благодарны.

Из-за дела Хайлбронера мы стали регулярно проверять газеты, но сегодня у нас не было времени даже их почитать, столько было дел.

«Наверное, в вечернем выпуске тоже должно быть что-то».

Я взяла газету и взглянула на первую полосу. Оттуда на меня смотрело лицо, которое уже кое-где видела. Признаться, вживую внешность у этого человека ощутимо лучше.

«Рутгер Кассен…»

Он резко осудил произошедший инцидент и публично заявил от имени семьи Кассен, что окажет поддержку пострадавшему мальчику, чтобы тот мог расти в безопасности.

Высокопоставленные лица наверняка пытались тихонько замять дело, так как в нём был замешан аристократ. К счастью или к сожалению, интервью Рутгера вывело новость на первую полосу.

«Что ж, именно этого он и добивался…»

– Там что-то интересное?

– Да нет, ничего особенного.

Я отмахнулась от вопроса Билли и перевернула страницу. И тут же поперхнулась, прочитав следующий заголовок.

<В этот раз снова упустили призрачного вора Хайлбронера… Так ли всё в порядке с компетенцией ответственного рыцарского ордена?>

– Что такое?

Я жестом заткнула удивлённого Лайонеля и внимательно прочитала статью. Поскольку на первой полосе всё внимание забрал Рутгер, статья про наш орден была не очень длинной. Но содержание было весьма язвительным: Орден утверждает, что лично столкнулся с Хайлбронером, однако это основано лишь на словах самих рыцарей, поэтому достоверность высказанного оценить сложно. К тому же, истинную внешность Хайлбронера якобы не удалось рассмотреть из-за магического инструмента… В итоге, несмотря на сотрудничество с городской стражей, Рубиновый рыцарский орден снова упустил преступника, из-за чего возникают серьёзные сомнения в его компетенции.

«А вот это действительно смешно…»

– Что там?

– Посмотрите сами.

Я передала газету Лайонелю и Билли, сидевшим напротив, раскрыв перед ними вторую полосу. Оба, увидев заголовок, вздрогнули и, сдвинув головы, жадно принялись читать.

– Это уже слишком!

– Вот именно.

Лайонель едва сдержался, чтобы не швырнуть газету на стол. Затем понизил голос и серьёзно проговорил:

– Здесь явно чувствуется чьё-то влияние. Всё сделано так, чтобы общественное негодование было направлено именно на наш орден.

– Ты тоже так думаешь?

– …Ну, торговля людьми среди аристократии, да ещё и в самом центре столицы – это действительно беспрецедентно.

Аристократы, наверное, были в панике из-за угрозы своей репутации. Народ Империи наперебой осуждает это дело. В такой ситуации –  дешёвая уловка, чтобы перевести стрелки.

– Но вряд ли это сработает.

– Конечно. В конце концов, вор-призрак Хайлбронер, раскрывший это дело, сейчас пользуется статусом героя. К тому же, младший герцог Кассен тоже вмешался и подлил масла в огонь. Какой смысл в таких попытках?

Не знаю, благодарить ли мне за это Рутгера или нет. Я усмехнулась и отправила в рот порцию салата.

– Я не очень в курсе… но с нашим орденом всё будет в порядке? Если сверху усомнятся в наших способностях и решат нас заменить…

– Нормально всё. В конце концов, такая роль у нашего ордена, так что сразу менять нас не станут.

Честно говоря, если бы сменили – я была бы только рада.

Нас назначили козлами отпущения, и из-за такой ерунды нас точно не заменят. Разве что позже, когда накопится достаточно данных по Хайлбронеру.

– Понял… В следующий раз я тоже буду помогать ещё усерднее! Командир, давайте обязательно поймаем Хайлбронера!

– Наш сэр Билли всегда полон энергии, это так мило.

– Спасибо за похвалу, сэр Лайонель-секретарь! Вы тоже всегда очень компетентны, я вами восхищаюсь!

Лайонель моргнул с видом человека, получившего внезапный удар, а потом неловко улыбнулся. Как бы то ни было, Билли оставался незаменимым солнечным талисманом нашего ордена.

– Не знаю, сможем ли мы его поймать, но давайте делать всё, что в наших силах.

– Есть!

– Ага. Хотя в такой тёплой атмосфере отсутствие сэра Сейна как-то особенно ощущается.

– Он… просто такой человек…

Так наша совместная вечерняя трапеза тихо подошла к концу.

***

Несмотря на то, что высокопоставленные лица явно приложили руку ко второй полосе, в обществе в основном ругали именно аристократов. Более того, слава Хайлбронера только росла, так что можно представить, как сильно это бесило «уважаемых господ».

«Что ж… младшему герцогу Кассену я, пожалуй, благодарна.»

Благодаря ему наш орден не забросали яйцами, и не случилось никаких ужасных вещей вроде урезания бюджета.

Честно говоря, после этого инцидента я стала немного иначе смотреть на Хайлбронера, который вёл себя как благородный разбойник, действующий ради общественного блага.

«Хотя… это не значит, что работы стало меньше.»

Какими бы зрелищными ни были события в мире, скучная и обыденная повседневность продолжается.

Впрочем, из-за сильной загруженности я совсем забыла об одном деле.

– Командир, к вам посетитель.

Билли, спустившийся после звонка с первого этажа, ожидал ответ.

– Посетитель? Кто?

– Говорит, что он сэр Кросснер из Алмазного рыцарского ордена.

– Э…

Я задумчиво склонила голову на минуту, затем резко вспомнила. Точно. Тот тип, что проиграл мне в дуэли. Встречалась с ним, когда шла за документами.

– Не только ешь, выпей чего-нибудь. Нет, не воду. Как насчёт свежего вина из южных виноградников?

Принцесса мило улыбнулась, указывая кончиком веера на дальний конец длинного стола. Молодая служанка, которая в нерешительности стояла перед роскошным угощением, дрожащими руками взяла бокал с вином.

– Да, хорошая девочка. Всё в порядке, можешь пить, – прошептала принцесса подобно сказочному персонажу.

Девушка, которую язык не поворачивался назвать взрослой, начала пить вино. Принцесса, с едва приоткрытыми губами, выглядела ошеломлённой, но довольной.

Леон, который молча наблюдал за ситуацией, наконец заговорил:

– Похоже, она ещё не в том возрасте, чтобы наслаждаться алкоголем.

– О, всё в порядке. Она пьёт за меня.

Принцесса, которая развалилась, откинувшись на спинку красного бархатного дивана, способном с лёгкостью разместить пять человек, наконец выпрямилась, как будто только сейчас вспомнила о Леоне, стоявшем у неё за спиной.

– Скоро будет Праздник Основания, начало весны. Дамы не могут избежать диеты, если хотят носить красивые платья. Мы должны получать хоть какую-то замену удовлетворения, пусть даже таким образом.

Выпивка за принцессу не имела никакого отношения к самой молодой служанке.

В глазах Леона принцесса была похожа на ребёнка, который швыряет игрушку об стену, не заботясь об её участи. Служанка ела уже два часа. Она наелась до отвала. Но этого было недостаточно. Она должна была есть ещё, пока принцесса не насытится и не отпустит её.

– Ах, конечно, это тоже форма дисциплины. Девушка посмела позариться на моё ожерелье. Я думала, что у неё быстрые руки, но, глядя на неё сейчас не понимаю, отчего она такая медленная?

Когда принцесса пробормотала предупреждение, испуганная служанка снова принялась запихивать еду в рот. Хотя щёки и так были полны, она запихивала картошку и хлеб так, словно за ней гнались. Принцесса не могла сдержать смеха, наблюдая, как девушка ест без всяких приборов.

Леон с ничего не выражающим лицом наблюдал за блюдами, к которым тянулись потрескавшиеся руки служанки.

Несмотря на великолепные блюда, стоявшие перед ней, эти руки тянулись к самым привычным вещам: хлебу и картофелю.

Леон не мог представить, чтобы такая девушка, как она, возжелала ожерелье принцессы.

– Ваше Высочество. Вы всё ещё не сообщили мне об организации корпуса по борьбе с Бахамутами.

– Ах, да. Корпус, да… – невдумчиво пробормотала принцесса, её взгляд был прикован к драматической сцене напротив.

– Сегодня утром Его Величество призвал все силы в Карт. Полностью боевые подразделения, за исключением стражи, будут мобилизованы. Обычно, когда звучит что-то подобное, это в основном ложь. Но на этот раз, к удивлению, даже Кайзенмер кажется по-настоящему напряжённым. Смерть сэра Теодора стала настоящим потрясением.

В этот момент горничную стошнило. Принцесса нахмурилась. По её лёгкому жесту подошли слуги и оттащили горничную в сторону, вытерев рвоту.

Именно в этот момент принцесса со скучающим выражением лица резко повернула голову.

– Боже мой, почему вы всё ещё стоите там? Разве я не говорила вам вчера? Мои рыцари должны сидеть рядом со мной.

Вчера она весь день таскала Леона за собой, объясняя свой распорядок дня и правила, которым он должен следовать. Как и ожидалось, помимо необходимости охраны, проскальзывали намёки на неподобающие обязанности.

Леон задумался, знал ли Император, что рыцари вхожи в покои любимой принцессы. Если подумать, принцесса не разговаривала неформально с рыцарем, сидевшим рядом с ней, когда они впервые встретились. Она сказала, что с мужчиной, с которым она разделяет своё сердце, должно быть взаимное уважение.

– Подойдите сюда.

Утончённая улыбка принцессы зловеще запечатлелась в его глазах. Леон медленно проговорил:

– Верность, которую я обещал Вашему Высочеству, не несёт такого смысла.

– О, конечно. Леон, я просто хочу, чтобы вы были моим спутником.

– С того места, где сейчас стою, я могу служить спутником.

Услышав его тон, устанавливающий границу, принцесса театрально прищёлкнула языком.

– Ох, дорогой, вы действительно не понимаете, да? Чтобы разделить сердце, нужно быть близким. Иногда тело – это ключ к тому, чтобы открыть дверь к сердцу.

Леон хорошо это понимал. Недавно он глубоко прочувствовал связь между телом и сердцем. В этот момент перед его мысленным взором промелькнула согнутая спина женщины, и его взгляд затуманился. Без всякой причины в груди у него похолодело. Мрачное чувство предательства, почти похожее на самоотвращение, сочилось из его тела густым ядом.

Грех. Он согрешил. Если его предыдущие поступки были плотскими грехами, то вчера он возжелал её душу. На рассвете, прежде чем войти во дворец, Леон молился о покаянии в святилище.

Чего осмелилось желать его сердце? О чём он осмелился мечтать? Он уже отдал Богу всё, что у него было, ничего не осталось.

Слухи уже распространились, но Леон был больше уязвлён своими убеждениями, чем тем, что толпа указывала на него пальцами.

Самые глубокие раны могли нанести только самые близкие люди, а ближе его самого никого не было. Если бы он убил других, они не смогли бы ранить в ответ, но когда рана нанесена самому себе, человеку пришлось бы кромсать собственную плоть и ломать собственные кости.

– Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что кое-что всегда вызывало у меня любопытство.

Пока Леон был погружен в свои мысли, принцесса согнула колени и наклонилась ближе. Рефлекторный дискомфорт прервал его размышления.

– Что вас интересует, Ваше Высочество?

– Я слышала, что святые рыцари начинают ментальную подготовку в возрасте семи лет. Это правда?

– В некоторых случаях это происходит позже, но в целом, да.

– Понимаю. Этот возраст довольно наивен, не так ли? Значит, мальчики, лишённые возможности учиться и получать опыт, вырастают совершенно несведущими в мирских делах? Или, будучи людьми, они познают мир с помощью своих инстинктов?

Беседа развивалась в ожидаемом направлении. Леон без всякого выражения вспоминал о своей жизни в монастыре. Дети дворян. В отличие от него, у них были связи с внешним миром.

– Естественно, они познают. Научиться сдержанности и вере в первую очередь не означает полностью отделиться от мира.

– Но, наверняка, были моменты, когда вы поддавались искушению или колебались. Должно быть, монастырь посещали красивые девушки.

– В те времена мы поднимали руки и указывали на нечистого ребенка.

– Нечистый ребенок?

Глаза принцессы расширились.

– Дети «Бергов» родились в результате нарушения правил, а действия совершались по желанию.

Он показал, какое отношение они получили. Что испытали, несмотря на свои способности.

Это была эпоха, когда богатые простолюдины могли покупать титулы. Император понизил авторитет знати, превращая простолюдинов в аристократов по своей прихоти, и такие семьи часто отправляли своих детей в монастыри.

Юный Леон не мог понять, что так отличало его друзей от него самого. Возможно, с тех пор в нём укоренился скептицизм по отношению к абсурдным правилам и распутному поведению. Церковь говорила, что само его существование было ошибкой. Нечистый человек должен покаяться. Он должен был стать ещё более набожным.

– О, пожалуйста, не будьте таким самоуничижительным, Леон. Вы хоть понимаете, какое у вас сейчас выражение лица?

Хотя она говорила так, словно жалела его, опущенные брови принцессы выдавали её истинные чувства – она казалась довольной. Глаза были полны радости. Она одна из тех обычных садисток, которые наслаждаются чужой болью. Это отвратительно.

В тот момент, когда она положила руку на опущенное лицо Леона, снаружи раздался голос:

– Ваше Высочество, прибыл ожидаемый вами гость.

Принцесса ответила, не отрывая с Леона ни глаз, ни руки:

– Впусти её.

Дверь открылась. Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Принцесса с улыбкой прошептала:

– Поскольку в столь трудные времена дворцовые повара чувствовали бы себя виноватыми, если бы приходилось выбрасывать еду, я пригласила ещё одного гостя. Я позвала кое-кого из наших общих знакомых, чтобы всем было приятно.

Мёртвый взгляд Леона мгновенно изменился.

Когда он перевёл нетерпеливый взгляд, взору предстало потрясённое лицо черноволосой девушки. Той самой, которая занимала его мысли всего несколько мгновений назад, той, которая должна была находиться в комнате гостиницы. Его голова опустела.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Леон машинально отступил от принцессы. Глупая ошибка, которую он никогда бы не допустил при обычных обстоятельствах. Это было равносильно заявлению о том, что он не хочет, чтобы его неправильно поняли.

– Спасибо, что приняла моё приглашение на обед. Вчерашний поединок показался мне невероятно трогательным.

Пока Леон стоял как вкопанный, принцесса спустилась и взяла руки девушки в свои.

Поведение принцессы было дружелюбным и открытым, чего нельзя ожидать от членов императорской семьи, что явно удивило девушку. Йоханна умела общаться с людьми. При необходимости она знала, как вежливо разговаривать с простолюдинами.

– Не было особой причины приглашать тебя сегодня. Я просто хотела узнать тебя получше.

– …Меня?

– Да. Тебя это смущает? Я понимаю, что это может быть сложно, учитывая моё положение… Честно говоря, сила, свидетелем которой стала вчера, произвела на меня поистине неописуемое впечатление.

Леон холодно наблюдал, как принцесса непринужденно взяла её за руку и повела к столу. Невинное поведение жизнерадостной принцессы могло ввести в заблуждение даже тех, кто хорошо знаком с ней.

– Я также много слышала о тебе от Леона. О, только посмотрите, снова слишком много говорю о себе. Я всегда так делаю, когда волнуюсь. Ты уже пообедала?

Вероника, на лице которой считывалось недоумение, отрицательно покачала головой. Довольная принцесса усадила её за стол.

Леон легко мог представить себе эту сцену ещё до того, как вошёл во дворец, когда служанка только готовила ужин.

Это не было воровством. Должно быть, всё было так же, как сейчас. Принцесса вызвала служанку, не имеющую ни поддержки, ни опыта, вместо служанок, которые обычно приходили и уходили из её покоев.

– Эта еда была приготовлена к твоему приходу. Ешь, сколько душе угодно.

Люди, находившиеся под её властью, были незначительными простолюдинами. Даже если бы их растоптали, крики не были бы услышаны.

— Папа?..

Я вспомнила, каким он был вчера. Когда надевала цветочное кольцо, его рука едва заметно дрожала. Я стояла совсем близко и хорошо видела его лицо – даже ресницы у него чуть подрагивали.

И тогда я поняла – папа чувствует то же самое, что и я.

После этого мне стало гораздо легче рядом с ним.

— Давно не виделись!

— Разве это было не вчера?

Голос у него был, как обычно, суховат.

Но одного того, что у меня есть мама и папа, которые хотя бы иногда приходят ко мне сами, уже было достаточно, чтобы стало тепло на душе.

Когда сердце наполнялось этим мягким, тёплым чувством, я невольно начинала вести себя как настоящий ребёнок.

— Но вы почти никогда не приходите в комнату Изабель…

И всё же я честно сказала то, что думала. Ведь, несмотря ни на что, я прекрасно всё понимала.

— У Изабель дефицит!

Мне правда этого не хватало. До смешного сильно я жаждала любви родителей.

— Дефицит?..

Уголок папиных губ дёрнулся.

Вот ведь странно – дочь говорит, что ей чего-то не хватает, а он выглядит довольным.

— Похоже, ты понимаешь ценность редких вещей.

— …

На лице папы появилось что-то вроде улыбки победителя.

Трудно было точно описать это выражение, но выглядело оно ужасно самодовольно. И даже эта физиономия была настолько неправдоподобно красивой, что меня это начинало раздражать.

Детское тело снова вышло из-под контроля и выболтало всё, что было на душе:

— Хмпф… Если красивый, то всё можно, да?

— Да.

— Что?..

— Теперь я окончательно убедился, что в твоих глазах я действительно красивый.

— …

— Разве нет?

— Не то, чтобы это не так… То есть, не совсем так, но…

Голова пошла кругом. Мысли окончательно запутались.

— В следующий раз можешь просто сказать, что я великолепен.

Папа, который даже хвастался так, будто это совершенно естественно, по-прежнему сохранял невозмутимое лицо.

Я уже не понимала, шутит он или говорит серьёзно.

— Ах, и ещё! Какое-то время я не смогу с тобой видеться.

— Что?..

Вот это да! Кажется, стиль речи у папы немного отличается от того, что был в новелле.

«Не смогу с тобой видеться»?

Можно подумать, я тут сгораю от желания увидеть папу!

Я широко раскрыла глаза и уставилась на него. Это был мой собственный вариант грозного взгляда. Но в глаза снова бросилась его невозможно прекрасная внешность.

«Л-люблю вас! Спасибо, что нашли время со мной встретиться».

Каждый раз, когда я смотрела на него, это ощущалось по-новому, но всякий раз освежало. И каждый раз от одного его вида становилось так легко и ясно на душе, что это даже казалось странным.

С таким лицом он был буквально ниспосланной милостью.

— Ваша внешность способна погубить государство…

После моей совершенно бессвязной фразы любой спросил бы: «О чём ты вообще?»

Но папа был другим. Как и ожидалось – слишком крут.

— Разумеется.

Я решила сменить тему.

— Но почему вы не сможете приходить?

— У взрослых есть свои важные дела.

— Тогда… Когда вы снова придёте?..

— Я вернусь до того, как пройдёт твой день рождения.

Я начала загибать пальцы, считая месяцы.

— Один, два, тли, четыле, пять, шесть, семь…

— …

— Значит, вы плидёте челез восемь месяцев?

— Скорее всего, да.

— Хотю, чтобы папа плиехал посколее.

— Почему?

— Потому что я буду скучать.

Уголок папиных губ едва заметно дёрнулся.

Почему-то казалось, будто я проигрываю, но мне всё равно нравилось видеть его таким. Папа определённо был сейчас в хорошем настроении. И из-за этого мне тоже становилось хорошо, а на душе делалось мягко-мягко.

— Изабель будет ждать вот тут.

— Настолько сильно хочешь меня видеть?

— Да! Очень сильно.

— Тогда постараюсь вернуться поскорее.

— Я буду стоять и топать ножками в ожидании.

— …

Тело папы едва заметно дрогнуло, словно ему стало трудно сдерживать себя.

Похоже, он чуть не обнял меня.

«Эх! А ведь мог поддаться порыву…»

Я бы тогда вообще растаяла от счастья.

— Это обещание.

Я протянула мизинец. Похоже, моя реакция очень понравилась папе.

— Так уж и быть, обещаю.

— Обещание!

Папа зацепился своим мизинцем за мой и дал обещание, а затем наклонился и легко поцеловал меня в лоб.

С того дня я и правда больше не могла видеться с папой. И не только с папой – даже с мамой встретиться не получалось.

Из-за этого мне было очень грустно, но вскоре появилась ещё одна причина для расстройства.

— Ваше Высочество… Кажется, мне тоже придётся на какое-то время покинуть дворец.

— А лолд Байтон почему? Куда вы?..

— Нужно кое-кого уб… Кхм!

— Что?..

— Есть один друг, с которым мне очень хочется… тесно пообщаться. Но он живёт далеко.

— Поняла.

Мне было очень жаль.

Лорд Байтон всегда обращался со мной почти как с другом, и мысль о том, что он тоже уезжает из дворца неизвестно куда, сильно меня расстроила.

Но тут Байтон положил руки мне на плечи. В его больших глазах читалась самая настоящая обида.

— Нет, ну правда, Ваше Высочество…

— А?..

— Я ведь проводил с вами гораздо больше времени! И любил вас гораздо сильнее! И считал гораздо-гораздо-гораздо милее! И привязался к вам гораздо-гораздо-гораздо-гораздо больше!

— Изабель тоже любит лолда Байтона.

Байтон пробормотал что-то совершенно непонятное:

— Ха-а… Значит, это вечная крепость и непреодолимая стена. Кровное родство слишком сурово...

— Что?..

— Ничего.

И Байтон снова ослепительно улыбнулся.

Ах, всё-таки хорошо, что я переселилась именно сюда…

— Я вернусь как можно скорее. Хорошо кушайте и берегите здоровье.

— Да! И вы тоже себя берегите. Если поранитесь – будете наказаны!

И тут лицо Байтона мгновенно оживилось. В глазах появилась энергия, и он будто засветился изнутри.

— Если я поранюсь… Вы меня отругаете?

Простите?..

Кажется, я только что услышала что-то очень странное.

П.П.: Байтон просто любит пожестче…

П.Р.: мы с ним поладим)

***

Перед отъездом Байтон отправился к императору, чтобы сделать последний доклад.

— Я проиграл, Ваше Величество…

— Если речь о фехтовании, то ты ни разу меня и не побеждал.

— Да не в этом дело!

Проигрыш в поединке не так уж и задевал его гордость. Но «это» действительно било по самолюбию.

— Вы же вчера хвастались…

Рон рассказал Байтону о том, что произошло между ним и Изабель накануне.

И хотя обычно Рон не любил обсуждать подобные мелочи, вчера он вёл себя совсем не как всегда.

— «Хочу, чтобы вы скорее вернулись», «буду скучать», «буду ждать вот тут», «буду топать ножками в ожидании».

— …

— А мне она сказала только, чтобы я возвращался в целости и сохранности.

Уголок губ Рона слегка приподнялся.

— И это всё?

— Нет, она ещё сказала, что любит меня, но… Это было совсем не так, как с вами. И что мне теперь делать с этим сокрушительным чувством поражения?

— Я никогда и не считал тебя соперником.

— Вот это ещё сильнее задевает мою гордость!

— А когда проигрывал в фехтовании, тебя это совсем не беспокоило...

— Да как это можно сравнивать?!

Рон спокойно ответил:

— Не расстраивайся так сильно. Кровь гуще воды.

— А умение вот так спокойно и самодовольно хвастаться – тоже талант? — Байтон только покачал головой. — Нет, так дело не пойдёт. У меня слишком испортилось настроение!

В его глазах мелькнуло убийственное намерение.

— Думаю, это всё-таки был Вильгельм. Как только найду доказательства – разнесу его ко всем чертям.

— Наконец-то прозвучала здравая мысль.

К этому моменту Рон уже прекрасно знал, что произошло во дворце.

Некто неизвестный распознал магический талант принцессы и попытался её похитить.

Рон с величественным спокойствием добавил:

— А если принесёшь ещё и то, что у него бесполезно болтается на плечах, будет даже лучше.

— Разумеется, так и сделаю.

Закончив доклад и покидая императорский дворец, Байтон мельком взглянул в сторону покоев принцессы.

В памяти всплыло её милое лицо, когда она сказала, что накажет его, если он поранится.

И он тихо пробормотал себе под нос:

— Может, тогда стоит вернуться слегка покалеченным?..

П.П.: Байтон, а стоп-слово придумал?

***

Со дня рождения папы прошло уже восемь месяцев.

«Ничего себе, мне уже пять лет!»

Из двадцати одного года моей жизни прошло уже пять.

«И расту быстро, и время летит стремительно».

Тело Вилотиан действительно развивалось очень быстро. По земным меркам я сейчас выглядела примерно на девять или десять лет.

Моё произношение стало почти чётким. Теперь я могла без труда говорить всё, что думала, и пользоваться телом тоже стало намного удобнее и привычнее.

Если не считать того, что жить мне оставалось всё меньше,
практически всё в этой жизни было прекрасно.

Рурика сказала:

— Завтра я принесу вам леденцы.

— Правда?

Рурика уже давно держала ухо востро из-за сладостей. С её точки зрения Изабель обладала подозрительно сильной тягой к еде. Особенно её тянуло ко всяким вредным и слишком ярким вкусам – конфетам, желе, шоколаду и прочему.

— Дай пять.

— Пять штук?

— Ага. Мне же исполняется пять лет.

Рурика ненадолго задумалась. Можно ли вообще давать ребёнку сразу пять леденцов?

Если дать пять, Изабель наверняка съест их меньше чем за пятнадцать минут.

«Но всё-таки день рождения…»

Рурика кивнула.

— Хорошо! Дам вам пять штук.

— Люблю тебя, няня!

Изабель крепко обняла Рурику.

— Вы любите меня… или леденцы?

— Я люблю няню, которая даёт мне леденцы.

Было кое-что, о чем Рурика не знала.

Как бы сильно Изабель в прошлой жизни ни страдала из-за того, что почти не могла нормально есть, до такой степени помешанной именно на леденцах она, конечно же, не была.

Если говорить честно, леденцы были скорее предлогом, чтобы беззаботно сказать кому-то: «Я тебя люблю».

С возрастом, пусть ей и было всего пять, её разум постепенно становился взрослее. Она всё больше возвращалась к своему прежнему сознанию и уже не вела себя как совсем маленький ребёнок.

— Но, няня… Мама и папа в этот раз тоже будут слишком заняты?

— Простите, Ваше Высочество. Я не знаю их расписания.

— Няня всё время извиняется, даже когда ни в чём не виновата. И мне от этого немножко грустно…

Для Изабель Рурика уже наполовину стала матерью. И потому ей совсем не хотелось видеть, как этот человек уж слишком подчёркнуто держит дистанцию и постоянно склоняет голову.

— Когда мы вдвоём, можешь относиться ко мне проще. Вот так ты и покажешь, что любишь меня.

— Э-это…

— М-м?

— Хорошо… Я постараюсь.

— Хе-хе, как здорово!

Столкнувшись с этой ясной, совершенно чистой улыбкой, Рурика невольно тоже улыбнулась. Будто в сердце мягко расползлись пушистые облака.

— В любом случае, папа обещал вернуться до завтра, так что он обязательно придёт. Правда? Давай! Скорее скажи, что это правда.

— Да, обязательно придёт!

Прошёл ещё один день.

Сегодня наступил день рождения Изабель.

Я почувствовала, как бешено колотится моё сердце.

«Нет необходимости намеренно ловить его. Может, мне притвориться, что я ничего не знаю, и просто уйти?»

Правильно ли я рассуждаю, будучи рыцарем?

Но не успело моё рыцарское благородство вновь воскреснуть, как случилось нечто непредвиденное, заставшее меня врасплох.

– Ыгх, кха!

Меня окутал едкий дым, поднимавшийся из подвала.

Если это ядовитый газ, дело плохо. Я быстро отступила, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и начала глубоко дышать, выветривая газ из лёгких.

В этот момент в подвале зашевелился  и начал медленно подниматься наверх смутный силуэт.

– …

Это было поистине странное зрелище.

В клубах дыма, напоминавших туман, пространство начало рябиться и искажаться.

Посреди искаженного пространства, в пустоте, парил мальчик, он был без сознания.

Нет, он не парил в воздухе. Так как я читала оригинал, то сразу поняла, в чём дело.

Мальчика на руках держит невидимый человек.

«Волшебный инструмент невидимости!»

У Хайлбронера был магический артефакт, который работал примерно как «стелс-режим». Он искажал визуальное восприятие, скрывая своего владельца от посторонних глаз и делая из него подобие человека-невидимки. Это затрудняло обнаружение владельца артефакта.

Теперь, видя, что он держит мальчика на руках, я точно могу определить его местоположение.

– … Призрачный вор Хайлбронер!

Я инстинктивно заняла боевую позицию и обнажила меч, как от него донёсся жуткий, изменённый до неузнаваемости голос:

– О. Вы определённо быстрее, чем силы безопасности.

Возможно, из-за того, что голос был искажён, он звучал довольно театрально.

Но у меня и в мыслях не было играть в его игры.

– … Отпусти заложника. Или ты хочешь, чтобы обычная кража переросла в тяжкое преступление?!

Учитывая его мастерство, ему не нужны были заложники, чтобы напугать кого-либо. В оригинале тоже не было ничего подобного.

Из моего тела сами по себе вырвались злоба и аура.

– Похоже, произошло недоразумение.

Хайлбронер равнодушно ответил, будто и не собирался противостоять мне.

– Этот мальчик и есть «ценная вещь графа Шлермана», упомянутая в предупредительном письме.

– Что…

Открыв рот от удивления этим словам, я разгневалась.

– Так ты теперь за торговлю людьми взялся, Хайлбронер?!

– …

Отчего-то, хоть я и не видела его, но явно чувствовала, что мой оппонент крайне недоволен.

– … У командира ордена, однако, богатое воображение. Прошу прощения, но это не так.

Я испытала облегчение. Даже если ты и серый кардинал, кража детей или торговля людьми – это уже слишком.

– Вообще, я собирался передать этого мальчика вашему ордену или силам безопасности. Удачно мы пересеклись.

– Да о чём же…

– А, говоря о торговцах людьми, разве вам не нужно звать так графа Шлермана?

– !..

Услышав эти слова, я сразу поняла намерения Хайлбронера.

Есть случаи, когда Хайлбронер вместо официального обвинения намеренно крал вещи, связанные с преступлениями.

«Так вот, в чём заключалась цель этой кражи!»

– Тогда оставляю это дело на вас. В том числе и то, что произойдёт в дальнейшем.

Он аккуратно опустил потерявшего сознание мальчика.

– Ай!

Не успела я и глазом моргнуть, как он скрылся, не оставив после себя ни тени, ни следа, ни какого-либо намёка на то, что он здесь был.

Я цокнула языком.

«Но я ведь тоже не ослабляла бдительности всё это время… Это только доказывает, насколько хорош этот парень: он смог обмануть мои усиленные аурой чувства».

Он был настоящим мастером побегов.

Хоть у меня и не было намерений ловить его, я всё равно чувствовала себя проигравшей, и от этого мне было не по себе.

«Нет, сейчас не время жалеть свою гордость».

Сейчас этот ребёнок важнее исчезнувшего Хайлбронера. Я быстро подошла к мальчику и заговорила с ним.

– Как ты? Пришёл в себя?

– …

Однако мальчик так и лежал обмякши, не говоря ни слова.

Я быстро выбежала из особняка с мальчиком на руках.

Даже будучи без сознания, мальчик всё равно умудрялся ворочаться и ёрзать. Я покрепче обхватила его руками и прижала к себе, как мой взор невольно упал на его обнажившуюся шею.

Увидев её, я сильно стиснула зубы.

«Эта метка…»

Я поняла, с какой целью граф Шлерман намеревался использовать этого мальчика в торговле людьми.

«Как же меня тошнит от этого».

Впрочем, важнее то, что будет дальше. Подавив свой гнев, я связалась с сэром Сейном и службами безопасности для осуществления немедленного ареста графа Шлермана.

***

– Отпусти! А ну, отпустил меня!! Я ничего не знаю! Этот ублюдок Хайлбронер, должно быть, пытался меня подставить!..

– Да, да-а, я вас поняла, лучше приберегите эти слова для дальнейшего расследования.

Я отвечала графу без особого энтузиазма, пока связывала его, дворецкого и других людей, которые могли бы выступить в качестве важных свидетелей.

– Сэр Сейн, пожалуйста, заберите этих людей с собой, когда придут сотрудники службы безопасности. Я также хотела бы попросить их выслушать каждую версию событий этих людей.

– Вас понял…

– Взамен, как только всё закончите, сможете сразу же отправиться домой. Завтра можете приходить после обеда.

Услышав эти слова, сэр Сейн прямо расцвёл. Подумать только, чтобы мрачный мужчина средних лет в один миг стал выглядеть таким милашкой… Мир точно катится к чертям.

– Вас понял! Я безупречно завершу дачу показаний свидетелей!

– Хорошо, увидимся завтра.

У меня ещё оставалась работа. Мне нужно было более тщательно обследовать подвальное помещение особняка, а когда прибудут службы безопасности, вместе с ними оцепить здание и убрать весь беспорядок…

Для начала я связалась с Лайонелем и Билли, сообщив им, что они могут завершить работу на сегодня и идти по домам. Моя ночная сверхурочная работа практически гарантирована, но у моих подчинённых в этом не было необходимости.

В душе промелькнуло мимолётное желание прибить Хайлбронера за то, что он вновь помешал моему мирному ночному покою. С другой стороны, дневное время ведь не очень подходит для подобной активности. Да уж, как мучительна двойная жизнь.

«К тому же…»

Я вспомнила вопрос, который он задал мне, будучи Рутгером Кассеном, а не Хайлбронером:

– Что вы думаете, если у Хайлбронера была какая-то другая цель?

Очевидно, эти слова относились к последнему инциденту.

Характерная метка на шее мальчика… Я знала, что это за знак.

«Эксперимент по извлечению ядра ауры у детей, имеющих талант к владению аурой».

Хоть механизм и неизвестен, но ядро ауры всё же возможно извлечь из детей, ещё не достигших полового созревания. Однако, если человека лишить этого ядра, он немедленно приходит в состояние полного истощения.

Вместо этого выдвинули предположение о других возможностях ядра ауры, таких как продление жизни, укрепление организма, замедление старения и так далее.

Даже Цинь Ши Хуан странствовал по миру в поисках эликсира бессмертия, так почему бы и людям этого мира не последовать его примеру?

Поэтому, несмотря на то что торговля и эксперименты над людьми являются незаконными, случаи похищения детей, владеющих аурой, не прекращаются с давних пор.

Отбросов, промышляющих подобными делами, много, и в процессе через их руки проходят просто колоссальные суммы.

«К счастью, у мальчика, похоже, ещё не забрали его ядро ауры, раз метку еще видно».

Это действительно было огромным счастьем. Если бы к тому моменту у мальчика уже извлекли его ядро ауры, я бы не смогла сдержать свою ярость, и устранение последствий было бы невозможно.

Подавив нарастающий гнев, я заставила свои мысли вернуться к Хайлбронеру.

«Возможно, и был способ сообщить об этом анонимно, но, честно говоря, нынешний метод гораздо эффективнее».

Даже если бы и выдвинули официальное обвинение, его бы просто замяли. Или информация бы каким-то образом дошла до графа Шлермана, и тогда собрать улики стало бы невозможно. Вдобавок, даже если бы графа Шлермана и поймали, то дело бы просто по-тихому прикрыли, чтобы не подрывать авторитет аристократии в глазах народа.

Это неизбежный недостаток этой страны, в которой существует система разделения на социальные классы.

Но теперь, когда в дело вмешался величайший смутьян этой эпохи, Хайлбронер, никто больше не сможет втихомолку что-либо замять.

«Ну да, что ж, на этот раз я тебя признаю».

Не получится отрицать того, что его методы выходят за рамки закона, но в результате были спасены дети. Не только найденный в этот раз мальчик, но и те, кто может быть втянут в преступную деятельность в будущем.

«На сегодня достаточно».

На самом деле, серый ли он кардинал, находится ли он в политическом конфликте с главными героями, – это не то, о чём следует сейчас думать.

– Прошу, подойдите и проверьте здесь!

– А, да. Уже иду.

Я сделала шаг навстречу работе, которую я должна делать сейчас.

Мне показалось, что мое, за последние два дня упавшее до самых низов, отношение к Хайлбронеру самую малость улучшилось.

Это название мне до смерти надоело.

Как они снова узнали мой адрес? Я думала, они не будут меня беспокоить после того, как я выгнала их за отвратительное поведение в прошлый раз.

Вернувшись в свою комнату, я разорвала конверт и, даже не читая письма, выбросила его в мусорное ведро.

Я умылась и легла в постель, но, в отличие от обычного, не смогла сразу заснуть. Наверное, из-за этого тревожного названия…

Дом виконта Рудельмана.

Я не очень хочу это признавать, но… это семья, где живут мой биологический отец и брат.

Тем не менее, если вы спросите, выросла ли я настоящей дочерью виконта, то отвечу, что нет, потому что я была внебрачным ребенком.

Вдобавок ко всему, моя семья была настолько бедной, что её даже трудно было назвать дворянской, и каждый член этой семьи был полным неудачником. Эти воспоминания ужасны и отвратительны. Моя семья никогда меня не уважала, и я подвергалась всевозможным унижениям.

Более того, когда я только переродилась в этом мире, у меня не было воспоминаний о прошлой жизни. Другими словами, я воспринимала унижение, которое испытала в детстве, как должное и думала, что со мной так обращаются, потому что я недостаточно хороша.

А потом, когда мне было двенадцать, я ударилась головой и вспомнила свою прошлую жизнь…

Как я, вернувшая себе воспоминания из прошлой жизни, могла выдержать такую экстремальную среду? Я хладнокровно разорвала все отношения с семьёй.

Что ж, пройдя через различные испытания, я сдала экзамен на рыцаря и стала тем, кем являюсь сейчас, при этом сменив фамилию виконта.

В любом случае, мы стали совершенно чужими друг другу людьми. Но, похоже, они так не считали. Каким-то образом, узнав мой прошлый адрес, они подняли шум, требуя, чтобы я вернула свою фамилию в реестр.

Тогда я устроила им кучу проблем, чтобы заставить их сдаться, и, снова вычеркнув фамилию, уехала подальше.

И всё же… подумать только, они снова меня достают.

«Ха-ха…»

Я не могу снова сменить место жительства. Мой нынешний дом идеально подходит для поездок на работу, и к этому времени они, должно быть, уже поняли, что я – Командир Рыцарей.

Нужно придумать план на случай, если они придут искать меня лично позже.

А пока давайте перестанем беспокоиться о том, чего я не могу сделать прямо сейчас, и просто выспимся.

Самое главное – завтрашняя решающая схватка с Призрачным вором Хайлбронером…

«Даже если мы его не поймаем, нужно хотя бы показать, что мы старались…»

Бормоча себе под нос, словно мантру, я заставила себя закрыть глаза.

***

На следующий день:

После завершения утренней и дневной работы сэр Сейн появился точно в назначенное время.

– Добро пожаловать, сэр Сейн. Вот краткое изложение дела Хайлбронера, составленное Билли, вам нужно будет ознакомиться с ним. Ах да, времени у нас мало, поэтому, пожалуйста, прочтите его, пока будете ждать Хайлбронера на месте происшествия.

– Хорошо…

– Пожалуйста, присматривай за домом, Лайонель.

– Ура, ура…

Тем не менее, благодаря тому что вчера и сегодня Лайонель усердно занимался разбором документов, объем работы немного уменьшился, и его лицо выглядело не таким измученным, как вчера.

– Билли, если Лайонель уйдёт после 10 часов, ты должен оставаться в режиме ожидания в Рыцарской комнате, чтобы обеспечить подкрепление.

– Понял, командир. Вперед за победой!

Билли сначала расстроился, что не сможет отправиться с ними на поле боя, но потом воодушевился, узнав, что его возьмут с собой, как только он улучшит свои навыки и наберётся опыта.

«Конечно… этот день никогда не наступит…»

Я с тоской махнула рукой в ​​сторону Билли и отправилась в поместье графа Шлермана вместе с Сейном.

***

Неожиданная новость.

Силы безопасности прислали двух сотрудников, чтобы помочь нам!

– Мы прибыли по приказу свыше.

– Большое спасибо… Тогда могу я попросить вас встать на пост на северной и южной сторонах?

– Да, так и сделаем.

Я попросила их двоих следить за слепыми зонами, а мы с сэром Сейном решили встать на двух наиболее вероятных путях проникновения соответственно.

«Магия телепортации будет недоступна».

Возможно, автор посчитал, что телепортация будет слишком скучной в контексте истории про Призрачного Вора, поскольку в современной магии этого мира она не существовала.

Большая часть магии применялась в рамках реалистичных физических законов.

Например, человек может летать, если у него есть вспомогательный инструмент. Магия, по сути, заменяет этот «инструмент», позволяя человеку летать.

Однако телепортация была физически невозможна независимо от используемых инструментов или методов. Именно поэтому она невозможна даже с помощью магии.

Таким образом, использование магии было ограничено, и, если не использовался магический артефакт, число магов, способных колдовать самостоятельно, было невелико.

Призрачный вор Хайлбронер также был одним из таких магов. Хотя, будучи молодым герцогом Рутгером Кассеном, он скрывал этот факт.

«Он так или иначе будет использовать магию, при вторжении».

Неизвестно каким образом он сюда проникнет, но в любом случае будут использоваться методы, доступные обычным людям.

Я запрыгнула на дерево возле окна второго этажа и осмотрела окрестности.

Сэр Сейн контролировал территорию с противоположной стороны.

«Подождите, а что, если сэр Сейн поймает Хайлбронера? Это будет разрушением оригинальной истории?»

Конечно, вероятность такого события отсутствует на 99%.

Зная, насколько продвинутым магом является Хайлбронер, я просто фыркнула и выпрямилась.

После напряжённого ожидания наступил тот самый час, объявленный в предупредительном письме.

3, 2, 1…

В тот момент, когда цифры стали равны нулю, раздались крики, сопровождаемые взрывом.

– А-а-а-а!

– …уф.

Огромные языки пламени вспыхнули со всех сторон.

Это было заклинание, не наносящее урона и предназначенное исключительно для того, чтобы заслонить обзор страже и создать брешь для манёвра.

Я мысленно была готова ко всему, но меня застали врасплох в одно мгновение. Я отшатнулась от мощного потока света, внезапно поразившего мои глаза.

– Сэр Сейн! Стража! Следите снаружи, как только видимость восстановится! Это маскировочная атака, возможно, он ещё не проник!

– Да, да!

– Я пойду проверю путь проникновения!

Я несколько раз моргнула, чтобы восстановить зрение после пламени, и быстро обошла территорию.

Окна и двери особняка были запечатаны. Если только не использовалась телепортация, должны быть следы того, что их где-то открывали.

«Нашла!»

Хотя окна открывали и закрывали, я заметила разницу благодаря чуткой ауре. Возможно, из-за спешки, но окно в коридоре первого этажа было не полностью закрыто.

Я распахнула его и быстро проникла внутрь.

«Куда?»

Согласно планировке особняка, левая сторона была главными покоями, в основном используемыми графом Шлерманом, а правая вела в обычную кладовую, кухню и столовую.

Однако тогда в голове мелькнула информация, почти как интуиция.

«– Хм… то тут, то там виднелись следы сделанных заплат. Похоже, что эти реставрационные работы проводились уже после завершения строительства самого здания…

– И естественно, граф на этот счет ничего не ответил?

– Да. Но, судя по моим замерам, подозрительно пустых пространств на первом и втором этажах не было.»

Место, где велись реставрационные работы, находилось точно между кладовой и кухней.

«Граф, похоже, что-то скрывал. Эту информацию нельзя просто так игнорировать».

Я быстрым шагом направилась в ту сторону, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но даже идя, я не могла понять себя. Почему я так усердно работаю и полностью поглощена этим? Мне нужно лишь выглядеть старательной в глазах других, поэтому нет необходимости так отчаянно отслеживать маршрут проникновения Хайлбронера.

«Ах, какая путаница».

У меня нет абсолютно никакого намерения ловить Хайлбронера и сдавать его, но сидеть сложа руки и терпеть меня просто бесит.

Хотя… жить на износ все равно бессмысленно.

Я прекрасно понимала это с самого начала своей рыцарской службы и до того момента, как застряла в рядах рыцарей-отбросов, и все же я продолжаю вести себя так. Похоже, у меня совсем нет способностей к обучению.

Я шагала, словно пытаясь стряхнуть с себя мрачные мысли.

«Ну и что? Корейцы от природы не выносят поражений, даже в играх. Так что, скажем так, я делаю это, потому что не хочу быть в одностороннем порядке побежденной Хайлбронером».

Как только я приняла это решение, мои ноги сами собой направились к кладовой с продуктами.

Как и сказал сэр Сейн, на первом этаже не было пустого пространства. Однако… я была уверена, что всё не так просто.

С чувством тревоги и напряженностью я медленно шагнула вперед.

– !..

Разница была едва заметной, но ощущение на подошвах моих ботинок было отчетливым. Я опустилась на колени и внимательно осмотрела пол.

«Как я и думала!»

Подняв ковер, я обнаружила «дверь», встроенную в пол.

Поскольку пол был сделан из нескольких слоев деревянных досок, дверь была незаметной при обычном осмотре, но при нажатии открывался проход в подвал.

«Поскольку подвалы обычно не используются в таких особняках… это место было тем, что я искала».

Я постучала по полу, чтобы убедиться в конструкции, затем нажала на дверь и распахнула её. Как и ожидалось, появился узкий проход, ведущий в подвал.

«Слабый свет…»

За проходом, который должен был быть совершенно чёрным, мерцал тусклый свет.

Я тяжело сглотнула.

«Там… находится Призрачный Вор Хайлбронер».

Судя по всему, рыцари действительно растерялись от моего харизматичного окрика.

— Тц-тц…

Рыцарь добродушно улыбнулся.

Нет, не то… Всё совсем не так! Что вообще происходит?

— Нельзя так просто выдавать себя за принцессу, юная леди.

— А то можно и серьёзное наказание получить, ха-ха-ха!

Судя по всему, они оба не верили, что я – Изабель.

Впрочем, если подумать, ничего удивительного. Моё лицо было ещё не так широко известно, да и выглядела я сейчас, мягко говоря, не как принцесса.

Поэтому их реакция казалась вполне понятной.

Я остановила няню, которая уже собиралась что-то сказать, и попросила опустить меня.

Затем я уверенно и с достоинством встала на ноги и постаралась произнести максимально чётко:

— Назовите своё подразделение и имена.

Рыцари проигнорировали мои слова и перевели взгляд на няню. Выражение их лиц заметно отличалось от того, с каким они смотрели на меня.

— Ладно, девочка ещё маленькая – это можно понять. Но вы-то что делаете?

— Поскорее уведите её отсюда.

Я сказала:

— Игнорировать слова принцессы – таков закон империи Вилотиан?

— Что?..

— Я же спросила: подразделение и имена.

— Эм…

На лицах рыцарей отразилось недоумение. Похоже, они заподозрили какой-то подвох.

— Рыцарь отвечает за императорский банкетный зал, но даже не знает лиц императорской семьи?

— …

— Хочешь получить выговор? Если уж и не знаешь моего лица, то сначала нужно доложить начальству и проверить. Это ведь банальное правило!

— …

— Я этого так не оставлю!

На деле оба рыцаря не могли ничего сказать и просто стояли. Похоже, они сильно растерялись.

«Думаю, как принцесса я себя уже показала достаточно».

Здесь было много глаз. Каждое моё движение, скорее всего, фиксировалось, и всё это впоследствии скажется на моей репутации. Поэтому важно чётко обозначить самое главное и говорить без колебаний.

Я мягко улыбнулась.

— Но я проявлю милосердие, потому что сегодня счастливый день.

***

— В честь дня восхода солнца, от имени магической ассоциации Миротель, великий маг-созидатель Эмариэль лично вложил ману и создал этот дар…

Серна незаметно ткнула Рона в бок.

— Ваше Величество, вам следует ответить.

Человеком, только что преподнёсшим подарок, был Вильгельм – восходящая звезда магической ассоциации Миротель.

Ассоциация Миротель вместе с Империей Меча Вилотиан фактически делила континент пополам, являясь одной из двух абсолютных сил.

Серна тихо прошептала:

— Ваше Величество?..

На самом деле Рон не слышал слов Вильгельма. Он уже уловил смятение, возникшее у входа.

Его необычайно острый слух выхватил голос Изабель.

— Как вы смеете?! Пропустите! Я – Ишабель!

С того самого момента всё внимание Рона было приковано ко входу. И всё, что говорила Изабель, казалось ему правильным.

«Верно! Сначала спросить подразделение и имена – хороший ход. И затем логично и последовательно указать на ошибку – тоже правильно. Очень в духе принца… Нет, принцессы».

Серна прекрасно знала Рона и чувствовала, что его внимание отвлечено. Как императрица, она взяла на себя его роль и продолжила вместо него.

Она заговорила:

— Мы выражаем искреннюю благодарность магической ассоциации Миротель за столь ценный дар.

Она встретилась взглядом с Вильгельмом и, сохраняя достоинство, присущее императрице, благосклонно улыбнулась и продолжила.

— В будущем мы посетим магическую ассоциацию Миротель и отдельно выразим почтение великому магу Эмариэлю.

Текущее поведение Рона было серьёзным дипломатическим нарушением. Однако никто не обратил на это внимания, потому что императрица сияла настолько ярко, что затмевала всё остальное.

И в этот момент Рон поднялся со своего места.

— Впустите.

В его голосе звенела мана. Словно выпущенная стрела, его слова пронзили людей и достигли входа.

Рыцари вздрогнули.

— Слышал?..

— Д-да, слышал…

Они одновременно посмотрели внутрь и почувствовали, что на них смотрят. На спинах выступил холодный пот.

— П-проходите… Ваше Высочество.

— Позвольте вас сопроводить.

Они поняли, что допустили ошибку, и их лица моментально застыли в страхе.

Изабель взяла одного из рыцарей за руку и пошла вперёд. Его ладонь была вся мокрая от пота.

Изабель улыбнулась и сказала:

— Всё холошо. Я же сказала, что проявлю милосердие.

— …

— Папа наказывает за одну ошибку только один лаз.

Рыцарь вдруг почувствовал, что маленькая ладонь, которую он держит, кажется удивительно тяжёлой. И в этот момент он ясно осознал – этот ребёнок с красивой улыбкой действительно носит в себе кровь императорской семьи.

— Прошу прощения за проявленное неуважение. Позже я лично явлюсь и попрошу прощения.

— Не обязательно.

— Но иначе мне будет неспокойно…

— Тогда купите мне желе. Или мороженое. Желе – персиковое, мороженое – шоколадное.

Рыцарь испытал странное чувство – в нём одновременно уживались и беспрекословное подчинение её величию, и невыносимое умиление.

Изабель, в сопровождении рыцаря, подошла к трону. Она подняла голову и посмотрела на Рона.

— Я тоже приготовила подарок, Ваше Величество.

Среди толпы присутствующих прошёл шёпот и не самый доброжелательный. Одежда и внешний вид Изабель совершенно не соответствовали этому приёму. Некоторые знатные дамы были в шоке.

— Боже мой, это и есть принцесса?

— Посмотрите, у неё всё лицо в саже…

— Какой ужас!

Они прикрыли лица веерами.

— Говорили, что её почти вычеркнули из императорской семьи… Похоже, это правда.

— Даже если так, базовый уход ведь ей должны обеспечивать?

— Я бы на их месте строго отчитала няню.

Серна и Изабель находились рядом, и контраст между ними был слишком очевиден.

— Императрица так изящна и благородна…

— Даже дочь разорившегося дворянского рода выглядела бы опрятнее.

Изабель почти не обращала внимания на эти перешёптывания. Она их толком не слышала, да и не считала важными. В конце концов, у неё осталось всего семнадцать лет, и тратить их на такие мелочи ей не хотелось.

— Вот.

— Что это?

Рон, который практически проигнорировал подарок от ассоциации магов Миротель, заметно наклонился вперёд.

— Кольцо.

Изабель уверенно протянула цветочное кольцо. В него была вложена мана, и оно мягко мерцало.

— Та-дам! Оно ещё и светится!

— …

— Я сама надену. Можно подойти?

Все смотрели на Изабель с явным недоумением. Большинство ожидало, что тот самый хладнокровный император сейчас вспыхнет гневом и резко её одёрнет. Некоторые снова прикрыли лица веерами и начали перешёптываться.

— Хуже позора и не придумаешь.

— Вот именно.

— Неполноценная принцесса, даже мечом владеть не может, а так опозорила Его Величество!

В этот момент подул ветер. Веера тех, кто дурно говорил о принцессе, разлетелись на маленькие кусочки.

И одновременно с этим император произнёс:

— Оставайся на месте. Я сам подойду.

Рон, который до этого неподвижно сидел на троне, словно каменное изваяние, величественно поднялся. Это было впервые за всё время торжества.

Он медленно спустился вниз и остановился перед своей дочерью –растрёпанной и перепачканной, а затем опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Ты сама это сделала?

— Да.

— И из-за этого у тебя такой вид?

— Да…

Голос стал тише.

На самом деле она просто играла в грязи и потому так выглядела, но говорить это вслух было как-то неловко.

— Смотреть невозможно. Придётся серьёзно отчитать няню.

— Н-нельзя!

— Шутка…

Рон аккуратно заправил растрёпанную чёлку дочери ей за ухо. Это было не то привычное ей ласковое движение, но и не грубое.

Изабель так понравилось это прикосновение, что она невольно мягко улыбнулась. Тепло, которого она никогда не знала в прошлой жизни, приятно защекотало сердце.

Она шагнула вперёд и прошептала ему на ухо:

— Хорошо, что у меня есть папа.

— …

— Это секрет.

— Что именно?

— Что я люблю папу.

Она приложила палец к губам и тихо прошипела:

— Тс-с-с.

Изабель широко улыбнулась.

«Немного неловко…»

Щёки слегка покраснели, но всё равно ей хотелось быть честной с ним в этих чувствах, ведь у неё осталось всего семнадцать лет.

«Точно, подарок! Нужно надеть подарок».

Маленькими, словно ростки, пальчиками она аккуратно надела кольцо на руку Рона, которая едва заметно дрогнула.

***

Глубокая ночь, почти полночь.

Серна, лежа в постели, тяжело вздохнула.

— Как можно было выбрать цветочное кольцо лучшим подарком? Это же вызвало настоящий резонанс. И все до сих пор гудят… Вы ведь понимаете, что ваше поведение расценили как неуважение к другим делегациям?

Цветочное кольцо, подаренное принцессой, было признано лучшим подарком. Это означало пренебрежение и даже оскорбление всех делегаций, которые так тщательно готовили свои подношения.

— Если уж и сохранять невозмутимость, то до конца. Вы весь банкет просидели с каменным лицом, но как только появилась дочь – сразу улыбнулись.

— Ничего подобного, Серна.

— Улыбались! Я видела.

— Не улыбался…

— Правда? Клянётесь мной?

— …

Оказавшись в невыгодном положении, Рон предпочёл промолчать.

По словам придворного лекаря, император страдал «болезнью», при которой не мог солгать, если клялся Серной.

Его лицо слегка покраснело.

— Помните, как несколько лет назад вы возмущались: «Какое ещё кольцо для мечника»?

Мечники не носят на руках ничего лишнего, ведь даже малейшее изменение в ощущениях может повлиять на владение клинком.

— А теперь вы приняли цветочное кольцо, да ещё и наполненное маной, которая мешает потоку энергии мечника, и назвали его лучшим подарком. Причём при всех!

— …

— Теперь мне придётся разгребать последствия... Возможно, мы не увидимся несколько месяцев. А может, и дольше…

Для Рона это было наказанием. Дипломатические проблемы сами по себе не так уж важны, а вот мысль о том, что он не сможет видеть Серну, была для него куда серьёзнее.

Только теперь он в полной мере осознал критичность ситуации.

— Неужели я так сильно ошибся?

— Я не сказала, что вы ошиблись.

Серна мягко улыбнулась.

— Я бы на вашем месте поступила точно так же.

Но последствия всё равно нужно было уладить.

Многие делегации остались недовольны, и чтобы сгладить ситуацию, предстояло отправиться в долгую поездку. Это утомительное и хлопотное мероприятие, но такова суть политики и дипломатии.

На следующий день Рон, впервые за долгое время, пришёл в комнату Изабель.

Леон обвёл языком по рту, прежде чем усмехнуться.

– Такая маленькая рука, а бьёшь довольно сильно.

– Не подходи ко мне. Если не хочешь закончить так же, как погибший ранее рыцарь.

Отступая, Вероника схватилась за дверную ручку у себя за спиной, предупреждая его. Два её шага назад равнялись его одному вперёд.

– О, ты собираешься оторвать мне голову?

– Если понадобится.

– Тогда вперёд.

Когда дверь открылась, в комнату хлынул свет, оставив длинную полосу на полу. Леон захлопнул дверь рукой, зажав Веронику между ней и своим телом. От испуга у девушки замерло дыхание.

– Я закричу.

– Давай.

Когда он наклонился ближе, она подняла руки, собираясь оттолкнуть его, но Леон захватил запястья девушки и прижал к двери. Не колеблясь ни секунды, он завладел её губами как раз в тот момент, когда Вероника собиралась закричать.

Губы девушки, с которой он каждый день делился телесными жидкостями, теперь, казалось, вытягивали из него святую силу. Это приносило глубокое удовлетворение, способное заполнить бездонный колодец яда внутри него.

Запястья Вероники, которые поначалу сопротивлялись, постепенно расслабились, когда их тела переплелись. Её вес сместился, ноги почти подкосились, но Леону было плевать. Не было лучшего способа подавить ненужное возбуждение, хотя, как ни парадоксально, это вызывало совсем другие ощущения.

Леон несколько раз отстранялся и снова погружался в неё, отпуская запястья только для того, чтобы обхватить её лицо. Когда ноги девушки подкосились, он просунул своё колено между ними, удерживая её в вертикальном положении, и они прижались друг к другу настолько, что чувствовали изгибы тел.

Вероника вцепилась в его одежду и в конце концов обвила руками шею.

Влажный звук быстро приобрел неприличный оттенок. Более возбуждающими, чем громкие вздохи, были короткие стоны, которые она подавляла, стараясь не шуметь. Хотя Вероника, по всей видимости, даже не осознавала этого, у неё была привычка слегка двигать бёдрами, когда возбуждалась. Как бы то ни было, это сводило его с ума.

Когда терпение Леона, наконец, достигло предела, он неохотно оторвался от её припухших губ. Он посмотрел на неё, тяжело дыша, её полуприкрытые глаза изумленно моргали. Когда она попыталась оттолкнуться от его плеч, а он не сдвинулся с места, её губы слегка приоткрылись.

– ...Отпусти меня.

Её голос, хриплый от усталости, звучал как мольба. Ему это нравилось. Так что, поддавшись импульсу, он выдвинул своё требование.

– Отпущу, если заплачешь. Как в тот день, когда пришла ко мне.

Снова, только для него.

Подари скорбную, одинокую любовь несчастному человеку.

– Заплачь как можно громче, и я отпущу тебя.

– Ты псих, – тихо пробормотала Вероника.

– Похоже на то, – непринуждённо согласился Леон.

– Ты сказал, что я вызываю у тебя отвращение. Похоже, у тебя крепкий желудок.

Услышав её насмешливый тон, Леон усмехнулся, скривив губы в улыбке.

– Ты действительно вызываешь у меня отвращение. Но мне нравится наблюдать, как ты разваливаешься на части от удовольствия. Это мгновенно успокаивает мой гнев.

Его и без того низкий голос стал ещё тише.

– Ах, припоминаю, с каким существом имею дело – низшим, диким монстром, который цепляется за любого, только чтобы получить ещё немного святой силы.

Леон пристально посмотрел в полные боли глаза, прожигая до дыр. Это была её вина, что она так легко позволяла считывать свои эмоции. Ей следовало надеть шлем. Ей следовало защитить себя, а не покупать его.

– Не за любого…

– Да ну? Я думаю, не имело значения, кто вытащил тебя из пепла. Главное, чтобы он был готов потакать твоим детским капризам.

Он почувствовал себя грязным после того, как эти слова сорвались с губ. Наконец-то Леон понял, что стояло за эмоциями, которые заставили его искать её на улицах.

Он был встревожен.

Тот факт, что он не произвёл на неё такого впечатления, как она на него, вызывал у него беспокойство. Как ни печально, он колебался из-за девушки, которую ему когда-нибудь придётся убить. Она подобна отравленному вину – сколько бы он ни пил, его жажда никогда не утихнет.

«Отец, сегодня ночью я осмелился мечтать о том, чтобы желать женщину, поэтому я приму наказание в виде бесконечной ночи без рассвета*».

Снежинки покрыли грязный мир белым. Чувствовался запах нежной зимы, подходящей к концу.

*«Бесконечная ночь без рассвета» – мотив встречается в нескольких библейских писаниях, например, в заключительной части притчи про Иисуса на свадебном пире (Евангелие от Матфея, Глава 22). Царь обнаруживает гостя без брачной одежды – это символ того, кто отказывается от праведности, которую Бог дарует безвозмездно. В нашем случае можно интерпретировать как сознательный отказ Леона от праведности и дальнейшего духовного развития.

***

Так она провела чёрную ночь в белой постели.

Вероника тихо всхлипывала всю ночь. По давно забытой детской привычке она уткнулась лицом в одеяло, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

«Не плачь, чтобы привлечь к себе внимание, не шмыгай носом, когда нет слёз» – вот что всегда говорил отец маленькой Веронике. Он хотел вырастить её сильной.

Она не хотела многого. Просто хотела, чтобы её обняли и сказали, что плакать – это нормально. Она хотела, чтобы он не смотрел на неё так, словно позорит, когда её глаза наполняются слезами. Она хотела, чтобы он не игнорировал её плач, как будто в этом есть что-то постыдное.

Леон был единственным человеком, который когда-либо смотрел прямо в её заплаканные глаза и говорил, что плакать – это нормально. Он был первым мужчиной, которому принадлежали все её «первые» чувства. Он был не просто «любым». Этот холодный человек никогда бы этого не понял.

Когда Вероника всё-таки разрыдалась, Леон опустил её на кровать. Он просидел рядом с ней всю ночь, покинув комнату перед рассветом. Вероника услышала, как за дверью щёлкнул замок. Её первоначальные мысли оказались правильными.

Эта комната представляла собой «чёрный коридор», в который разве что проникал солнечный свет.

Отчаянно желая выжить, Вероника попыталась думать о чём-нибудь другом, о чём угодно, не связанном с Леоном. О вещах, которые давали ей надежду и волю к жизни.

Внезапно в голове всплыло воспоминание о предыдущем вечере. Вспомнить уютный дом, в котором жили Ханна и Эмметт, было достаточно, чтобы отогнать мрачные воспоминания о «коридоре».

Сразу после выхода из ванной Вероника попыталась вести себя как можно естественнее, спросив у пары, всегда ли они жили в Карте. Эмметт сказал «да», но ответ Ханны был другим.

– Хм, нет. Я родилась и выросла в Азельдорфе. После свадьбы я переехала в Карт. Ты ведь не бывала в Азельдорфе, да? Это такой маленький городок, в котором все друг друга знают. Местные жители добрые. Когда карантин снимут, тебе стоит его посетить. Мои родители держат там небольшую гостиницу. Просто назови моё имя, и они о тебе позаботятся.

Несмотря на то, что Вероника мысленно готовилась к этому, она чувствовала себя растерянной. Ей казалось, что земля уходит из-под ног. Она никак не отреагировала на знакомое название города. Она не сказала, что была там, и не описала текущее состояние города. Иногда знание чего-то становится скорее бременем.

Если ей удастся защитить город, у Ханны представится возможность узнать правду после того, как будет обеспечено их выживание. Вероника считала, что честно признаться во всём, просто чтобы облегчить себе душу, было бы эгоистично.

Ханна была не в состоянии вынести такую новость. Вероника вспомнила прекрасный уютный дом Ханны и Эмметта. Возможно, если копнуть поглубже, они не были богатой или идеальной парой. Но дом был наполнен теплом. Кем бы ни был этот ребенок, – Феликсом или Фелицией, – родители будут любить его.

– Карт нужно защитить.

Бормоча что-то под нос, Вероника заставила себя подняться и направилась в ванную. Рана на спине, полученная от Святого Престола, больше не болела. Когда она протянула руку, чтобы дотронуться до раны, то почувствовала грубые, затвердевшие струпья.

Умывшись холодной водой, заметила еду, оставленную возле двери. Она попыталась повернуть дверную ручку, но та не поддавалась. Должно быть, кто-то вошёл, пока она спала, и оставил еду там.

Подняв крышку, Вероника обнаружила хорошо прожаренную куриную ножку, суп из репы и чёрный хлеб. Она и не подозревала, что проголодалась, но при виде еды потекли слюнки. Вероника старательно работала руками и ртом, восстанавливая силы. Во время еды девушка сосредоточилась исключительно на тщательном пережёвывании и глотании. Она должна выжить.

Это была судьба, с которой она смирилась – выживать в одиночку, чтобы спасти ещё больше людей, веря, что это настоящая удача выбраться из Азельдорфа живой.

Она не могла допустить, чтобы отношения с Леоном стали причиной упадка.

Покончив с едой, Вероника взяла пергамент, который всегда лежал на столе, и начала подробно излагать свои вчерашние теории.

[Я услышала голос. Бахамут ищет голову Бога. Я думаю, что пропавший Бог, возможно, вселился в одного из людей, собравшихся в пустоши.

Не знаю, возможно ли такое. Это почти смешно, что я, человек, сомневающийся в существовании Бога, пишу такую ерунду. Но моя интуиция, неподвластная логике, напоминает религиозное убеждение и мигает красным предупреждением.

Существо за пределами неба желает завладеть этой землёй.

Обычно убийство существа, стоящего на вершине пирамиды, положило бы конец всему, но кое-кто оказался достаточно мудр, чтобы понять истину. У людей есть «Бог».

Бог, не имеющий формы, не может быть убит. Даже если его проглотить, нет никакой уверенности, что он исчезнет.

Однажды этот Бог исчез. Исчез из среды человечества. Поэтому Бахамут решил слиться с людьми, которые могли бы дать приют Богу. Разум слившихся поглощается Бахамутом, и они превращаются в послушные конечности, неспособные отвергать приказы нового мирового божества.]

Конечно, всё это, в конечном счёте, необоснованные домыслы Вероники. Именно поэтому нужны доказательства.

Если кто-то и может изучить записи о статуе двадцатилетней давности, будь то в архивах Императорского дворца или Святого Престола, то это Леон.

С этой мыслью Вероника дописала последнюю строчку на пергаменте. И в этот самый момент, словно по воле судьбы, некто постучал в дверь.

– Довольно неожиданное заявление.

– Неужели?

– Это тип преступника, о внешности которого я никогда не слышал, даже из отчетов от силовых структур. Есть ли у вас основания так думать?

Я медленно открыла рот, краем глаза оценивая расположение дымохода и окон.

Конечно, сам ключ к разгадке (Рутгер Кассен) находился прямо передо мной, но даже исключив его, основания предполагать, что Хайлбронер принадлежит к аристократии у меня, были.

– Начнем с того, что сама его криминальная история указывает на то, что он просто любитель.

– Хм…

– Украденные вещи, предупредительные письма, а иногда даже сам акт возврата этих вещей, словно представление… Кража у Хайлбронера больше похожа на хобби, которым он занимается время от времени, нежели на источник дохода.

– …

– Факт того, что он может спокойно заниматься хобби, требующим таких затрат, говорит о том, что он довольно богатый человек.

– Понятно. Хобби, значит…

Рутгер с большим интересом посмотрел на меня. Странно было говорить об этом человеку передо мной.

– Допустим, что ваши предположения верны, однако в наше время богатством владеют не только дворяне, ведь так? В конце концов, богатые простолюдины сейчас – обычное явление.

Рутгер был прав. Не все богачи – это дворяне. Настала эпоха, когда нельзя смотреть свысока на простолюдина, накопившего богатство.

Другими словами, он имеет ввиду, что существует вероятность того, что преступления совершил простолюдин, накопивший значительное богатство…

Я скривила губы.

– Причина, по которой я исключила простолюдинов – это разведка.

– Разведка?

– Да. Многие из украденных вещей, с которыми имел дело Хайлбронер, были ценными предметами, о которых знали только высокопоставленные дворяне. То же самое относится и к целям.

– …

– Независимо от того, сколько денег у человека, простолюдин не сможет проникнуть в тесную сеть связей среди высокопоставленных дворян.

– Понятно.

– Что окончательно убедило меня, так это предупредительное письмо, пришедшее сегодня днём.

– …Что вы имеете в виду под предупредительным письмом?

Я медленно ответил, глядя прямо в его светло-зеленые глаза.

– Разве предупредительное письмо не пришло в тот момент, когда задание Хайлбронера было передано от существующих сил безопасности нашим Рубиновым Рыцарям? Как будто он проверял меня.

– …

– Однако мало кто мог бы узнать о переводе дела так быстро, если только это не высокопоставленный дворянин. Разве это не доказательство тому, что у Хайлбронера есть высокоуровневая разведывательная система?

– Что, если время получения предупредительного письма всего лишь совпадение?

– Это невозможно, слишком уж большое совпадение. Хайлбронер обычно предупреждал о своих преступлениях примерно раз в четыре-шесть недель. Но в этот раз письмо пришло всего через две недели после предыдущего ограбления.

Рутгер скрестил руки, погрузившись в размышления, затем прищурился. Улыбка молодого герцога была восхитительна, но в моем сухом сердце не осталось места для того, чтобы быть очарованной такой красотой.

– Удивительно, что вы вообще догадались о частоте получения предупредительных писем, учитывая, что у вас не было времени подробно изучить переданные материалы.

– Спасибо за вашу похвалу.

Действительно странно, но Рутгер, казалось, был искренне впечатлен моими умозаключениями и хвалил меня. И эта похвала исходила от самого Призрачного Вора Хайлбронера.

– В любом случае, как и обещал, я сделаю всё возможное на следующей встрече. Конечно, ничего не могу гарантировать, но надеюсь, что это приведет к хорошему результату для вас.

– Да, спасибо, что упомянули об этом.

В конце концов, герцог Рутгер Кассен не принимает решений, а лишь имеет право говорить.

…Нет, на самом деле, я немного надеюсь, и, если мои надежды не оправдается, будет очень грустно.

– Если это всё, о чём вы хотели поговорить, могу я пойти и заняться оставшимися делами?

– Конечно.

Когда я вежливо поклонилась и подняла глаза, Рутгер, направлявшийся в противоположную сторону к особняку, вдруг заговорил.

– Командир Клара.

– Да?

– Раз уж зашла речь о вашем предыдущем выводе… вы сказали, что мотив Хайлбронера в совершении преступлений, похоже, был связан с хобби.

– Да, именно это я и сказала.

– А что, если…

Он помолчал немного, словно подбирая слова, а затем тихо спросил:

– Что вы думаете, если у Хайлбронера была какая-то другая цель?

– …

Я знала, как никто другой, что Призрачный Вор Хайлбронер действовал не просто как хобби. Верный своей роли злодея, его главной целью было помешать группе главного героя, действуя как Призрачный Вор.

Что ж, с его точки зрения, это могло быть оправдано. С точки зрения главного героя, он, несомненно, был злодеем, но разве всё это в конечном итоге не просто политическая борьба?

Но это не мое дело.

– Какова бы ни была его цель… я просто делаю то, что должна.

– …

– Как у Призрачного Вора Хайлбронера свои обстоятельства, так и у меня свои.

Я имею в виду обстоятельства, когда приходится быть осторожной, чтобы жить и работать государственным служащим долго и скромно.

Я ещё раз вежливо поклонилась и отвернулась.

– Желаю вам удачи.

Он ушел, оставив после себя неизгладимое впечатление своим сильным голосом.

– Похоже, он не испытывает особого волнения.

В конце концов, почему он должен бояться лишь из-за того, что круг подозреваемых немного сузился? Рутгер настолько неуловимая фигура, что мы до сих пор не смогли выследить его ни на шаг.

Однако я всё ещё не понимала причину вопроса, который он задал в самом конце.

«Ну, я думаю, он хотел принять образ одинокой души, ищущей понимания.»

Сведя грозного молодого герцога к простой фигуре, одержимой концепциями, я переключила внимание на дорогу.

Пронизывающий ветер ударил мне в лицо, заставив вздрогнуть и прикрыться плащом.

– Надо было перчатки надеть… Ой, подождите.

Я цокнула языком, поняв, что забыла кое о чём.

«Надо было сказать Рутгеру, что скоро верну перчатки!»

Такими темпами, меня заклеймят как бесстыдную негодяйку за то, что присвоила себе эти ужасно дорогущие перчатки.

Я была так удивлена внезапным появлением Рутгера, что совершенно забыла о перчатках.

Я вздохнула, вспомнив о тех перчатках, которые за свои кровные деньги доверила высококлассному ателье для чистки и ухода, опасаясь, что драгоценная кожа может быть повреждена, если я буду небрежно их стирать.

Через несколько дней я заберу их из ателье, и отныне буду всегда носить их с собой, чтобы вернуть Рутгеру при встрече.

«Похоже, в ближайшее время из-за дела Хайлбронера придётся часто встречаться с Рутгером».

Это была реальность, которая, кроме его приятной внешности для глаз, меня особо ничем не радовала.

Я потянулась и продолжила осмотр особняка.

***

Сэр Сейн, верный своей репутации компетентного рыцаря только тогда, когда не бездельничал, осмотрел структуру особняка и быстро изложил свои выводы.

– Как сказал граф Шлерман, структура сама по себе не сильно отличается от других особняков, но…

– Есть что-то подозрительное?

– Хм… то тут, то там виднелись следы сделанных заплат. Похоже, что эти реставрационные работы проводились уже после завершения строительства самого здания…

– И естественно, граф на этот счет ничего не ответил?

– Да. Но, судя по моим замерам, подозрительно пустых пространств на первом и втором этажах не было.

– Понятно. Буду иметь это в виду.

Лорд Сейн закончил свой доклад и посмотрел на меня умоляющим взглядом.

– Эм… тогда…

– Да, вы уже можете идти.

– Спасибо.

– Но не забудьте, что, как я уже говорила, завтра вам придётся работать сверхурочно из-за Хайлбронера.

– Да.

Его лицо, до этого счастливое, снова стало угрюмым.

«Бесполезно притворяться жалким, старик».

Проводив сэра Сейна, я встретилась с графом, чтобы уточнить ещё кое-что, но безрезультатно. По крайней мере, его высокомерное поведение улучшилось по сравнению с тем, что было раньше, возможно, благодаря Рутгеру.

«Ну… я сделала всё что могла и завтра выполню столько же».

Было ясно, нам всё равно не удастся поймать Хайлбронера. Остается лишь приложить достаточно усилий, чтобы начальство поругало за саботаж.

Мысль, что это неэффективное противостояние будет продолжаться, заставила меня невольно вздохнуть, но я как-то сдержалась.

***

Я вернулась в рыцарские покои, поздно пообедала и прочитала документы по Хайлбронеру, которые собрал Билли. После помогла бедному Лайонелю с оставшейся работой, когда опомнилась на дворе была уже поздняя ночь.

– Тогда можете заходить.

– Да, командир! Я лягу спать пораньше, с нетерпением жду завтрашнего поединка с Хайлбронером!

В его голосе было столько надежды, что трудно было поверить, что этот самый парень целый день умирал от усталости, разбирая документы. Я искренне восхищаюсь этой его стороной.

– Ха-а… Всем до завтра…

– Хорошо.

Лайонель, полная противоположность Билли, весь измотанный и уставший словно отварным шпинатом, медленно забрался в арендованный экипаж. Арендованный экипаж? Видимо, этот парень действительно любит тратить деньги как воду.

Проведя подчиненных, я направилась в свою комнату, находившуюся недалеко от штаба рыцарей. Я снимала комнату на третьем этаже торгового района, и, за исключением холода зимой, она была идеальна.

«А, точно. Вчера вернулась пьяной и не проверила почтовый ящик».

Я зашла на первый этаж, чтобы проверить общий почтовый ящик.

Затем, вернувшись в свою комнату на третьем этаже, разбирала письма и с удивлением обнаружила один конверт.

Имя отправителя было…