Что привело тебя к музыкальному авторству?

Это не было случайностью. Я с малых лет очарован музыкой, все самые яркие воспоминания детства связаны именно с какими-то музыкальными открытиями и увлечениями. Поп-музыка, затем хип-хоп и рэп, тогда я и начал свои эксперименты. У меня не было никакого оборудования и даже компьютеров, мы с другом брали кассеты и записывали концовку какого-нибудь рэп-трека, где играл только бит, ставили запись на паузу, перематывали бит обратно и в нужный момент снова нажимали запись, и так много раз. В итоге у нас получался зацикленный бит — минус, мы воспроизводили его на динамике и с помощью другого кассетного плеера с микрофоном записывали наши голоса.

Мы много экспериментировали с кассетами, записывали всякие вымышленные радио-передачи, кривлялись и искажали голоса. Когда появились компьютеры я начал искать способы, как с их помощью можно делать музыку, и в какой-то момент мне попалась программа Fruity Loops — я сидел в ней целыми днями.

Мне нравится самая разная музыка, но я всегда писал и слушал много именно эмбиента. Очень люблю альбом Steve Roach — Structures From Silence, переслушал его десятки раз, особенно когда учился в институте — у меня была жесткая бессонница, а этот альбом помог мне не сойти сума и засыпать время от времени. Вообще, еще до  Internal Patterns в 2012 году я выпустил свой первый альбом под другим псевдонимом, это был эмбиент-альбом. Правда потом я удалил все материалы.

Почему выбрал себе никнейм Morphtables?

Просто я переставлял столы, на которых стояли синтезаторы, и меня осенило.

В какой музыкальной среде ты рос?

Меня воспитала российская поп-музыка конца 90-х и начала нулевых. Помню, первым, кто мне очень понравился, был Шура. Лет в пять я увидел какой-то его клип по ТВ и был абсолютно загипнотизирован. От родственников, уехавших из страны, мне досталась коллекция кассет, среди них были Hi-Fi, Андрей Губин, Руки Вверх — последние мне не понравились, а вот Mr. Credo я сразу полюбил. Приходил в детский сад и пел в раздевалке его трек «Зомби».

Как повлиял на тебя родной город?

Это сложно определить, когда ты внутри Тюмени. Я всегда думал, что место твоего нахождения абсолютно не важно, ты создаешь собственные миры музыкой и наоборот улетаешь в них от реальности, от того, что тебя окружает.

Благодаря интересным мероприятиям сейчас я узнаю классных музыкантов и художников, это очень радует. Не так давно я оказался за рубежом и понял, что когда живешь в другой среде и оттуда слушаешь старые треки, замечаешь, как в них каким-то магическим образом запечаталось все, что тебя окружало в момент написания. Это было настоящим открытием для меня — все мое прежнее, тюменское пространство отображено в том или ином треке.

Кто повлиял на твое творчество?

На тот момент я уже писал свои треки, слушал drum’n’bass и Prodigy, пытался делать что то похожее, но получалась музыка, которая просто вызывала всплеск простых привычных эмоций. И вдруг я услышал трек  Squarepusher — Tundra 4. Мне открылась иная красота, какая-то новая эмоция, даже целый мир нового. Помню, было ощущение, что я не просто переживаю музыку, но могу и видеть ее. Мне было лет 14, следом я услышал и Аphex Тwin, Вoc, Аutechre, Рlaid.

Эта компания сразу же сдвинула мои интересы в звучании и погрузила в череду больших и свежих переживаний.

Как ты определяешь свое нынешнее звучание? Останется ли оно твоей визитной карточкой или есть планы на новые эксперименты?

Мне нравится определять его как музыка для бэд трипов. Это не навсегда, я стараюсь регулярно менять подход, у меня нет одного выработанного метода создания музыки, Люблю все выкидывать, «жечь шедевры» и начинать с чистого листа. Только это подогревает мои интерес и энтузиазм. На новые эксперименты точно есть планы, я программирую свой секвенсор и звуковые модули к нему, хочется сделать альбом полностью на своем софте.

Про альбом Absurdance: откуда взялось такое емкое для содержания название?

В какой-то момент у меня начали появляться треки со странными настроениями, не знаю даже, что на это повлияло. Просто я понял, что эти несколько треков как-то выделяются, видимо они с самого начала лежали где-то у меня на подкорке. Когда я приехал в Стамбул, то познакомился с Настей Фокиной aka iia и сразу договорился сделать вечеринку. Точно не помню, кто придумал слово Absurdance, Настя или ее парень Синан, точно не я, но убедился: название вечеринки будет таким. Это словечко идеально описывает жанр, стилистику, настроение тех треков, которые у меня лежали в запаси как неопределенные. В итоге мы провели серию вечеринок с этим названием. На последней я сыграл свой первый лайв в клубе Arkaoda и теперь позаимствовал название Absurdance для альбома как самое емкое.

Где ты писал альбом и почему он вышел таким необычным?

В Турции. Именно жизнь в Стамбуле повлияла на то, что этот альбом вообще появился на свет. Мне иногда отчетливо слышится в этом материале тревога — было много переживаний, отчаяния, смятения в событиях. Был сложный период, но за это время у меня выработались огромные механизмы защиты, так что я по возвращении в Тюмень смог дописать эти треки и просто испытывать интерес к пережитому. Теперь альбом для меня стал просто интересным, свежим, непривычным. Во время записи я много слушал композитора Оливье Мессиана, в его музыке поначалу мне тоже слышалось тревожное и страшное, атональное, диссонантное, а потом я просто увидел в нем какую-то особую красоту, очень непривычную в той модерновой стилистике. Понял, что у него нет ни одной неправильной ноты или ошибки, все глубоко продумано и сознательно пережито им.

Альбом Absurdance — твой первый опыт работы с лейблом «Местность»?

Я давно знал о существовании лейбла, но выпустился на нем впервые. Был искренне счастлив стать частью сообщества «Местности», тут много людей, которых я знаю лично, слушаю, играю. С Ником Завриевым, например, мы познакомились в Стамбуле, и он однажды даже отыграл лайв на нашей вечеринке Absurdance. Также я давно являюсь поклонником творчества Станислава Севостьянихина aka Kontext и очень ждал его новый эмбиент-альбом «Дрема», вышедший недавно на «Местности». Короче, теперь я в крутейшей компании и безмерно этому рад.

Свойственно ли для тебя какое-то концептуальное высказывание или нужно просто слушать твою музыку, не раздумывая?

Мне кажется, все мои альбомы объединены какой-то идеей, но она невербальная, сложно ее назвать и концептуализировать. Absurdance кажется мне более четким в этом плане, и по звучанию, и по настроению. Но я определенно не хочу навязывать слушателю конкретную оптику восприятия, вся прелесть твоего творчества в том, что человек может понять и пережить его по-своему, я буду только счастлив, если такое случится, если появятся совершенно отличные от моего переживания. Музыка всегда должна дарить слушателю какую-то новую идею, еще не изведанные эмоции, и для меня как автора это самая магическая часть в музыке. Увидеть свое в каком-то произведении искусства — настоящий дар, который рождает фрактал абсолютно не свойственных тебе познаний, что супер классно.

интервью подготовила Соня Шпильберг

Morphtables

http://t.me/morphtables_archive

https://soundcloud.com/morphtables

https://vk.com/morphtables

https://www.instagram.com/morphtables/

ревью Igloomag

https://igloomag.com/reviews/morphtables-absurdance-mestnost

промомикс на HKCR Radio

Местность

заказать кассету Morphtables — Absurdance

https://t.me/mestnost_label

https://mestnostrecords.com/

https://vk.com/mestnostrecords

Местность Рекордс

Что особенного происходило в твоей жизни в момент записи альбома Undisclosed Circuit и как это повлияло на звучание, концепцию?

Альбом писался довольно долго, где-то с 2017-го по 2021-й – не то, чтобы я всё это время писал один альбом, скорее это был некий общий "пул" треков, который потом поделился на пластинку более оптимистичную и рейверскую ("Armchair Raver") и более задумчивую и где-то даже печальную – это как раз "Undisclosed Circuit". Соответственно, за это время со мной довольно много всего произошло – я впервые побывал в Японии и Канаде, съездил в небольшой тур по восточной Европе и вообще довольно много где успел поиграть, от Берлина до Стамбула – для меня такие впечатления это всегда какая-то эмоция для новых треков. Я сделал "Планетронику" (тогда еще в виде подкаста), стал чуть меньше заниматься журналистикой и начал преподавать историю современной музыки, о чем думал много лет. Короче говоря, моя жизнь тогда развивалась в целом довольно интересно и позитивно. И несмотря на это, у меня регулярно как-то сами собой получались грустные треки – вообще музыка у меня не столько отражает жизнь, сколько уравновешивает её. Когда вокруг всё мрачно, то сев за клавиши хочется себя чем-то если не развеселить, то хотя бы успокоить, привести в равновесие, это для меня всегда была своего рода терапия. И в обратную сторону это тоже иногда срабатывает – вот так случайно получилась пластинка о довольно антиутопическом будущем, которое нас очень скоро настигло – пандемия, война, какая-то тотальная потеря коммуникации между людьми. Трек "One Way Flight" (то есть "билет в одну сторону") я написал году, кажется, в 2018-м, когда, казалось бы, ничто не предвещало.

Какие инструменты, программы ты используешь для записи, этот альбом в техническом смысле чем-то выделяется? Может быть, сэмплы какие-то интересные сам записывал?

Глобально моя технология записи не очень меняется по сравнению с 1997-м, когда я впервые сел что-то сочинять. С тех пор и поныне я в качестве основной DAW использую Cakewalk (сейчас – Cakewalk Sonar). К тому моменту, когда появился Ableton, у меня уже было несколько альбомов и мой workflow был уже довольно хорошо отработан, поэтому я решил не чинить то, что не сломано. К тому же, для меня очень важно практически каждый трек, который я записал, иметь готовым к лайв-исполнению (я нередко играю целиком старые пластинки или добавляю в сеты какие-то совсем старые вещи, чуть ли не из 1990-х), так что "переезд" потребовал бы месяцы, а то и годы работы. При этом понятно, что набор инструментов и эффектов постоянно меняется – например, моя домашняя студия постепенно обрастает "железом", и примерно в начале периода, когда писался "Circuit" я купил себе синтезатор Deepmind 12 и на альбоме он очень много где звучит. Я и сейчас его очень люблю и много использую – он чем-то похож на мой любимый Juno 106, но на самом деле умеет гораздо больше и оттенок звука у него совсем другой. Вообще мне кажется у каждого музыканта "фазы" в творчестве – это еще и какие-то технологические приемы. Где-то во времена этого альбома я, например, начал активно использовать плагин Discord для "айдиэмизации" ударных или Rhodes в качестве басового инструмента.

Пару слов о работе с зарубежными лейблами, в частности с Fantasy Enhancing Есть ли у тебя какой-то интересный, полезный опыт из общения с продюсерами?

Так сложилось, что на зарубежные лейблы мне всегда было попасть проще, чем на российские. Мне повезло наблюдать становление IDM, что называется, в прямом эфире – у меня довольно рано появился интернет и в девяностые я тусовался на тех же форумах, где собственно этот термин и возник. И вот вся эта "вторая волна", лейблы Merck, Toytronic, Neo Ouija, n5MD – это в общем была одна тусовка, которая на этих форумах общалась, обменивалась записями и так далее (сейчас, кстати, довольно похожая по духу и отчасти по составу участников тусовка – это сообщество TWGEEMA в фейсбуке). Я там тоже как-то участвовал – то трек отдам на сборник, то ремикс кому-то сделаю. Так что с Ли Норрисом, боссом лейбла Fantasy Enhancing, мы знакомы лет 25 – он брал у меня трек на сборник "Cottage Industries 2" лейбла Neo Ouija (которым тогда руководил) еще в 2002-м, ну и музыку я его всегда очень любил, сначала Metamatics, а потом Autumn Of Communion.

К середине нулевых эта активность вокруг IDM стала постепенно спадать (тогда я правда успел выпустить альбом "Rocket Mind" в Бельгии на U-Cover, которым просто послал готовый альбом и они его издали, весь процесс занял от силы недели три), а потом где-то в середине 2010-х все опять стало возрождаться, частично с теми же игроками, частично с новыми (Touched, Moatun 7 и так далее). Мартин из Touched меня, кажется, нашел сам – видимо, помнил меня еще по той, старой волне. Потом я выпустил эмбиент-альбом на американском лейбле Carpe Sonum, где в том числе выходила новая музыка Ли, и после этого он стал звать меня уже с полноценными релизами на свои лейблы …txt и Fantasy Enhancing. Работать с ним мне очень понравилось – всё было быстро, ненапряжно и он давал мне полный карт-бланш – я просто присылал ему готовые альбомы, а он издавал их на дисках, которые довольно быстро разлетались – вокруг лейбла собралась довольно большая и преданная аудитория.

Вообще, в том, что касается работы с маленькими нишевыми лейблами вообще и зарубежными в том числе, очень важно понимать, что маленький лейбл – это всегда в первую очередь сообщество единомышленников. Никому не нравится, когда человек приходит со стороны, дает вам демо, и если вы его немедленно не издаете, теряет к вам всякий интерес и уходит навсегда. Поэтому самый верный путь к попаданию на нишевый лейбл, неважно местный он или заграничный, это сначала влиться в их комьюнити. Подписаться на них во всех соцсетях, комментировать, лайкать, покупать пластинки, на ивенты ходить – короче говоря, участвовать в жизни лейбла. А дальше, когда где-нибудь через год-полтора вы решите показать им свою музыку, они примут вас как родного – как минимум, они её внимательно послушают, дадут каких-то советов и так далее. Они будут понимать, что вы пришли к ним адресно, это не ковровая рассылка по всем лейблам, чью почту вы смогли найти в открытых источниках.

Зарубежные лайвы у меня при этом начались гораздо позже, чем зарубежные релизы – если не считать "ближнего зарубежья", то первый заграничный концерт у меня случился году, кажется, в 2011-м – это было в Генуе вместе с Port-Royal, и это был один из лучших концертов в моей жизни. Причем получилось всё довольно спонтанно – итальянцы Port-Royal в конце нулевых часто играли в Москве, и мы очень сдружились – часто играли здесь вместе, я делал для них ремиксы и так далее. Ну и всё это время был какой-то фоновый разговор что мол "надо бы тебя в Италию привезти". Я всегда говорил, что да, давайте, я за любой движ, но как-то всерьез это не воспринимал. А потом мне вдруг пишет Аттилио – типа "всё согласовано, бери билеты, будем мы, ты и Witerlight из Англии [группа с лейбла n5MD]". Ну и это было практически идеальное мероприятие – полный клуб людей, приехавших в том числе из других городов, какое-то очень тёплое общение с местной тусовкой и так далее. Еще из классных зарубежных выступлений был, например, концерт на фестивале Yaga Gathering в Литве или пара выступлений в Стамбуле.

Отличный был концерт в Цюрихе прошлой осенью (который, кстати, даже на Youtube есть полностью), я тогда был в трехмесячной арт-резиденции в Швейцарии, где работал с Марко Репетто (он вообще настоящий патриарх, еще в начале 1980-х играл в группе Grauzone, потом в 1990-е издавался у Афекс Твина на Rephlex и так далее и так далее). Мы с ним записали там совместный альбом и несколько раз сыграли эту программу живьем – и вот концерт в Цюрихе был просто отличный. Организовывал его, кстати сказать, Антон Пономарев, фри-джазовый музыкант, бывший участник группы Бром, который уже несколько лет живет в Цюрихе.

И тут в общем рецепт примерно тот же – лучше, если концерт с той стороны делают люди, которые знают тебя не просто как музыканта, но и лично. Плюс, это должно быть какое-то тематическое мероприятие, которое промоутируется организаторами на локальную целевую аудиторию, на местных айдиэмщиков или хотя бы любителей экспериментальной электроники, сколько бы их ни было. А вот опыт игры в рамках каких-то "русских шоукейсов" (когда они еще были возможны) был для меня скорее неудачным – придя на музыку из России, публика ждет чего-то более локализованного, чем чувак с синтезаторами – ну хоть бы пел, а тут человеку непосвященному совсем не за что зацепиться.

С чего начались ваши взаимоотношения с «Местностью»?

Мы с Костей были шапочно знакомы много лет, читали друг друга в фейсбуке, но лично не общались. И вот когда, собственно, запустилась "Местность", то в эфире у Ильи Рассказова я услышал трек Anderdog, от которого я буквально пришел в восторг. Тогда я нашел в сети альбом "Sleep Paralysis" и кажется даже написал на альбом хвалебную рецензию. Ну а дальше я просто пришел на презентацию в клуб Угол, ну и там мы уже все перезнакомились и моментально сдружились, стало понятно, что мы на одной волне и в смысле музыкальных вкусов, и в смысле отношения к процессу. Мы стали делать совместные мероприятия, переписываться в общем чате, в общем появилось то самое ощущение сообщества друзей, которое было у меня в 1990-е, когда вся электронная движуха тут только начиналась.

Чем уникально переиздание на этом лейбле альбома Undisclosed Circuit?

Вообще издавать пластинки в разных странах и на разных носителях – это старая практика, тот же Warp, например, в 1990-е переиздавался местными лейблами в Штатах и Японии. И я тоже старался этому правилу следовать где можно – скажем, альбом "Rocket Mind" вышел сначала в Бельгии, а потом через год в России. А мои эмбиент-релизы с SEALT наоборот сначала выходили в России на виниле, и только потом на дисках и в цифре в Европе и Штатах. Ну а этот альбом вообще как-то затерялся – сначала Ли перевозил лейбл из Великобритании в Италию, потом случился запрет на пересылку дисков и пластинок из Европы, в результате я сам даже ни разу не держал в руках оригинальные диски, и в России этого альбома не было ни в каком виде, и в стримах он до этого тоже не публиковался. Так что издание на Местности – это, по сути, первая публикация этой музыки для российских слушателей.

Как твой статус музыкального журналиста и историка электронной сцены влияет на творчество?

В музыке есть два подхода. Первый – чтобы избежать влияний нужно слушать вообще как можно меньше чужой музыки. Скажем, лет 20 назад такой подход среди музыкантов доминировал и вообще все как могли стремились к оригинальности, которая плавно переходила в дичь. Второй подход, который скорее преобладает сейчас – в том, что наслушанность нужна и полезна. То есть, чтобы не изобрести велосипед, нам нужно знать о том, что велосипед существует, но его конструкцию можно как-то улучшить. Вот мой подход, конечно, второй – дело даже не в том, что я как-то специально развиваю в себе наслушанность, просто для меня это вещь первой необходимости, я не могу прожить без того, чтобы слушать чужие пластинки и ходить на концерты просто ради удовольствия. Соответственно, моя собственная музыка всегда существует в каком-то контексте – я постоянно чем-то увлекаюсь – какими-то стилями, эпохами, причем чаще всего я копаюсь в чем-то давно прошедшем. В какой-то момент меня надолго захватили семидесятые – берлинская электронная школа, краут-рок, раннее синтезаторное диско и так далее. Всё это на мою музыку так или иначе влияет. При этом, что чем бы я ни увлекся, это всё равно будет звучать как Ambidextrous. Мелодика у меня что ли такая, что это всегда узнаваемо. Это совсем не всегда хорошо, но уж что есть, то есть :)

Легко ли ты экспериментируешь со звуком? Что можешь назвать самым радикальным своим экспериментом?

Вообще надо признаться, что я в музыке скорее консерватор, чем экспериментатор – мне в первую очередь нужны мелодия и гармония в довольно традиционном, вполне баховском смысле. При этом мне нравится "экспериментальный звук" как краска в палитре – в идеале хочется, чтобы одно другое балансировало. Моя любимая "формула" – это когда простые и яркие мелодии как бы уравновешиваются сложными тембрами или каким-то "царапающим слух" ритмом или саунд-дизайном. Я даже когда слышу, скажем, нойзовые лайвы, я всегда думаю "а вот интересно бы сюда слой гармоничных клавиш наиграть сверху". Поэтому, наверное, самый экспериментальный мой альбом – это "Vision By Zero", который вышел на Neotantra, там местами совсем "статичный" эмбиент без мелодий в традиционном смысле, но гармония там всё равно есть.

При этом у меня есть ощущение что если воспринимать радикализм, как некую "пощечину общественному вкусу", то у меня самые радикальные как раз "попсовые" альбомы, тот же "Elephant Effect", который словил прямо порцию "хейта" именно из-за всех этих бравурных мелодий в до мажоре. То есть любой нойз или любая мракуха сейчас среди любителей электроники будет восприниматься в меру благосклонно, а вот как только ты идешь на территорию какой-то "нормальной" или не дай бог позитивной музыки, это сразу встречает сопротивление материала.

Про математический бэкграунд: обычно рацио не вяжется с художником — как у тебя уживаются две стороны личности? Технический мозг как-то помогает, мешает, может быть, творчеству?

Мне всегда музыка казалось какой-то очень "математизированной" вещью – с аккордами, тональностями и гармониями без математики сложно. Понятно, что изначальный посыл к написанию трека, его какой-то образ "в эскизе", мелодия – это в чистом виде эмоция. Но дальше превращение наброска в трек, выстраивание аранжировки – это уже "мозговая" работа. При этом я осознаю, что моя музыка бывает как бы "чересчур логичной" что ли, и пытаюсь с этим бороться как умею – иногда хочется вырваться из этого паттерна "трека как здания" и сделать вместо этого что-то экспрессионистское. У меня есть задумка такой пластинки и записано где-то полчаса музыки менее структурированной, но про какой-то релиз пока рано говорить.

Чего ждать от твоего дальнейшего сотрудничества с «Местностью»? Можно в целом — пресловутые планы, анонсы, дерзкие мечты.

Ну главный план – это совместный альбом с Anderdog, который мы неспешно сочиняем уже года два, и вот кажется наконец близки к финалу. Музыки на альбом у нас уже достаточно, но несколько треков еще в работе – может они уже на новый пойдут, а может в этот добавим, посмотрим. И тут у нас есть довольно амбициозная задумка выпустить его на виниле – сейчас в России вообще виниловый бум, в одних только Москве и Питере с десяток магазинов, где продается в том числе и электроника. Ну и очень хочется, чтобы наша музыка там тоже была. Так что если всё будет хорошо, в этом году на лейбле будет первый виниловый релиз.

Ну а кроме этого у меня готово еще два альбома –сольный и совместный с Марко, который мы процентов на 70 написали в Берне, а потом заканчивали уже удаленно, обмениваясь файлами. И если получится договориться с издателями, то российское издание хотя бы одного из них мы тоже сделаем.

А вообще, если говорить о каких-то сверхзадачах, то я много лет хочу сделать альбом ремиксов на свои треки – я сам ремиксов делаю очень много, а вот ремиксов на меня буквально раз-два и обчелся. И хочется когда-нибудь собрать всех друзей-музыкантов и отдать им на растерзание свою дискографию, благо исходники есть практически для всех треков. Но всё упирается в коммуникацию – собирая ремикс-альбом, ты на долгое время превращаешься в менеджера, который "рулит процессами", а это мне всегда давалось тяжело.

22 января Ambidextrous выступит в клубе Powerhouse вместе с Kokokei.
Инфо и билеты

вопросы подготовила Соня Шпильберг, редактура сохранена оригинальная

Ambidextrous

https://t.me/toomuchambient

https://soundcloud.com/ambidextrous

https://www.facebook.com/ambidextrousofficial

https://www.instagram.com/organickloud/

Местность

https://t.me/mestnost_label

https://mestnostrecords.com/releases/UndisclosedCircuit

https://vk.com/mestnostrecords

Альбом стал логичным финалом триптиха, все три релиза которого, а это Mimoza и Mandarin, были записаны в армянской деревне в горах Абхазии. Идея с триптихами в искусстве мне всегда нравилась, слушая все три альбома как целое можно наблюдать изменения в техническом плане, распознать движение в сторону углубления ощущений от музыки.

Лет десять назад я мечтал, что когда-нибудь запишу альбом в горах. Тогда я только диджеил и не записывал музыку, и сейчас очень рад, что каким-то чудом мечта сама собой реализовалась. Первый раз в это чудесное место в Абхазии мы попали случайно с моей женой Марией — кстати, она же и мой соавтор по проекту Ko+Ma. Мы много ездили по живописным местам и внезапно решили, что хотим посетить город Сухум. Открыли тогда еще работавший Airbnb, перебрали несколько вариантов и в итоге нашли эту виллу в горах под заманчивым названием «Дом художников».

Тут все и началось. Место оказалось совершенно волшебное и расслабляющее. Мы познакомились с художницей Марго, которая рисует сейчас большинство наших обложек. «Дом художника» — это проект ее родителей, которые оказались удивительно интересными, творческими людьми. В этот дачный дом в уединенном местечке в горах они приглашали художников как в своего рода резиденцию для творчества, в этой атмосфере красоты, тишины и чистоты, как оказалось, очень здорово пишутся картины.

Все как-то отпускает, расслабляешься буквально до последней клетки, а потом вдруг ощущаешь волшебную пустоту, хватаешь инструменты, ноутбук, и музыка сама пишется, прикладывать усилий не требуется совсем. Ты как будто наблюдаешь за процессом, пробивает какая-то божественная волна, и ты просто транслируешь то, что передает этот «приемник».

Про это место много таких историй, мы не первые, и там действительно много святых мест силы. Невозможно не полюбить эту местность, как и это волшебное состояние, в которое хочется возвращаться. Мы там побывали уже пять раз, стараемся пожить там не меньше месяца, туда мы уже свозили и нашего сооснователя «Местности» Антона.

Во время записи «Эвкалипта» я много гулял, проводил время на природе, на солнечном, прозрачном горном воздухе, рвал фрукты с деревьев, слушал горную реку и наблюдал за изменениями погоды. На прогулки я брал с собой рекордер и попутно делал полевые записи. Иногда, когда возникали мысли, я их тоже записывал и вел своего рода аудиодневник. Так в третьем треке появилась документальная фраза «снова выпал снег» — утром я вышел и увидел снежок, который иногда там выпадает в январе по утрам, а к полудню под южным солнцем уже тает. Получился творческий отдых, такая магия ничегонеделания без всякого чувства вины за это, потому что любому художнику для создания чего-то нового нужно освободить место в себе — желательно основательно.

Все части триптиха, да и большая часть моего творчества, сами собой складывались в светлых тонах. Но я, как и любой человек, не идеален, бывают смятение, беспокойство, тоска. Например, четвертый трек из «Эвкалипта» был написан в конце февраля 2022 года, в момент сплошной неопределенности, внутри многие ощущали пустоту вперемешку с тревожностью. Тогда я закрылся в комнате с моим синтезатором Minilogue XD и записал на нем этот трек, наиграв партии вживую. Те самые эмоции в нем сильно ощущаются, №4 можно считать эмоциональным пиком всего альбома.

Вокруг происходит много негатива и мне кажется, что большинство людей от этого устают, не умея освобождаться от сора. В искусстве часто встречается мрачное как движение не от суеты мира к божественному, а наоборот — как углубление в эту суетность, разжевывание чего-то будничного и буквального, но зачем творчество без метафоры? Мне не всегда понятны мрачные художники.

Да, грустить — естественная реакция человека на какие-то события. Но я считаю, что по призванию творческому человеку нельзя погружаться в тоску и уныние. Его задача в том, чтобы заглянуть за ширму обыденного, где и есть волшебство, исцеление от реальности. Чувствую, что нужно двигаться в сторону добра и находить способы переносить красоту окружающего мира в какие-то формы.

Нам нравится глубина и духовность в релизах, но мы одновременно умеем и похулиганить, а в целом открыты к экспериментам. Я очень рад такой компании и тому, что она постоянно пополняется — думаю, музыканты чувствуют эти светлые ценности через релизы лейбла и хотят примкнуть к «Местности». Я и Антон благодарны всем нашим артистам за доверие.

Путешествия и новые впечатления очень важны, полезны в плане смены обстановки, когда можно перестать ездить по одним и тем же рельсам и суметь взглянуть на обстоятельства под иным углом. Это еще и новые места, люди, знакомства, вообще открытие знаний о мире. Путешествия оставляют полезный отпечаток в жизни и очень оздоравливают творческое сознание, не говоря уже о характере и способе мыслить. Очень понравилось этим летом на фестивале у ребят из Dub Raw - уже хочу приехать к ним снова!

Сейчас главные «места силы» для меня — это Верхний Гулрыпш (название той самой деревни, где я писал «Эвкалипт») и наш загородный дом у реки в Подмосковье. Еще в последнее время я полюбил север и по-новому присмотрелся к его местам — Соловкам, Мурманску, Териберке, Петрозаводску. Хотелось бы попробовать там записать следующий релиз. В последнее время путешествую немного меньше, так как с двумя собаками это стало сложнее. Мы чаще выбираемся туда, куда можно доехать с ними на машине.

В целом я стараюсь не застревать, развиваться, узнавать что-то новое. Вот сейчас беру уроки сольфеджио, и это уже сильно повлияло на меня, на восприятие музыки. У меня накопилось много материала, хочется доработать его и издать несколько альбомов, чтобы двигаться дальше. Пока готовлю новый лайв, менее привязанный к моим записям, более импровизационный. Нам вместе с артистами лейбла хотелось бы также развиваться в плане вечеринок и освоения новых, интересных площадок — постараемся совсем скоро порадовать мероприятиями. Тем более в 2026 году на «Местности» запланировано к выпуску немало сильных релизов от новых артистов, которых мы с радостью откроем в том числе в формате лайвов, а также и свежие альбомы от наших резидентов.

интервью подготовила Соня Шпильберг

22 января Kokokei выступит в клубе Powerhouse вместе с Ambidextrous.
Инфо и билеты

ревью Igloomag

https://igloomag.com/reviews/kokokei-evkalipt-mestnost

Kokokei

https://t.me/kokokei_dnevnik

https://soundcloud.com/kokokei

https://vk.com/kokokei_music

Местность

https://mestnostrecords.com/releases/Evkalipt

https://t.me/mestnost_label

Если бы я жил в Краснодаре или, например, Риме, то был бы другим человеком. Но мне нравятся спокойствие и тишина спрятанного в лесах родного наукограда Черноголовка. Хотя порой серое небо сильно давит. Все это как-то влияет на творчество и характер. Или вот застывшие во времени интерьеры многочисленных НИИ — сложно сказать, что это вдохновляет, но как-то точно отпечатывается в тебе.

Порой неожиданно вдохновляют люди. Так знакомство с нашим черноголовским астрономом при местной обсерватории привело к тому, что я стал играть спейс-эмбиент на мероприятиях, где можно разглядывать небо в телескопы. Пока изучал материал в этом жанре углубился в берлинскую школу электронной музыки 70-х годов, она очень сильно повлияла на мое дальнейшее творчество.

Не то чтобы я выбирал даб для своего творчества намеренно, обычно я слушаю, пишу музыку, свожу ее как диджей в самых различных жанрах. Так еще в 2000-х  я открыл для себя ямайского звукоинженера King Tubby, известного в первую очередь тем, что он оказал существенное влияние на развитие музыки в жанре даб в 60-е и 70-е годы XX века. Его новаторство и вклад в музыкальную культуру произвели сильное впечатление на меня, органично как автор я и сам вошел в этот жанр, который на самом деле никак меня не ограничивает. Если вдуматься, даб повлиял на многие музыкальные стили, его черты можно найти в творчестве большинства крупных электронных музыкантов.

В плане студии у меня все просто: уголок на балконе в квартире, пара синтезаторов, ноутбук и купленая по лицензии программа Ableton Live. Причем 9-я версия, тогда как сейчас все работают уже на 12-й. Обновиться уже возможности нет, а пиратское ставить принципиально не хочется. Но в этом самоограничении для меня что-то есть — помогает окончательно не распыляться.

Мне давно был интересен немецкий даб-техно лейбл Insectorama, существовавший с 2006 года. Мне очень нравилось то, что лейбл делает небольшие CD тиражи релизов, а на Вandcamp их музыку в цифре можно приобрести за «name your price», в том числе за н-и-ч-е-г-о, что в нынешних реалиях очень располагает.

Мой альбом Kosmische edits для него получился с предысторией. У меня был затяжной творческий кризис, музыка не писалась от слова совсем, но очень хотелось начать ее снова делать, а еще — сменить обстановку и поехать в горы. Я попросился выступить с лайвом на одном из кэмпов, который организовывает саунд-системное сообщество Dub Raw. Они ответили: здорово, давно тебя ждем, а что играть будешь?

Играть на тот момент было нечего, я засел за работу. Дней десять каждый день я делал по новому треку, отталкиваясь от музыки с лейбла Insectorama: находил в интро или «яме» трека какую-нибудь вкусную текстуру, ускорял-замедлял или еще как-то менял, а сверху уже делал абсолютно новую аранжировку. Так собралось достаточно треков для лайва и я отлично отыграл.

Потом эти работы довольно долго лежали у меня на харде, а я размышлял. С одной стороны получилось действительно интересно и хорошо, с другой — я не спрашивал разрешения на редакцию у артистов лейбла, и было как-то нехорошо. Все же я решился, выслал свой материал владельцу лейбла Insectorama Маркусу Мазуру. Через полчаса пришел ответ: он в восторге и со всеми обо всем договорится. Релиз вышел даже раньше обозначенного срока и стал юбилейным для лейбла — 200-м.

Стараюсь играть лайвы несколько раз в год и забочусь о том, чтобы программа освежилась хотя бы на треть. Очень их люблю. Думаю, все же правильнее называть мои выступления именно даб-лайвами — каждый трек разбит на дорожки, так что в живом режиме я их «даблю», то есть меняю громкость, добавляю различные эффекты и т.д. Больше всего мне нравится играть на саунд-системах — звук раскрывается, как я задумываю, когда пишу музыку в наушниках. Пока это были владимирская Dubkey Vibrations, анапская Silla Sound System и легендарные «старые колонки» (эпичная стена звука), звучащие на Dub Raw кэмпах.

Мне давно хотелось найти собственное звучание. Даже больше — придумать новый жанр. Вот, кажется, и получилось — это неторопливые 115 ударов в минуту, ломаный ритм, медитативные синтезаторные пульсации, атмосферные текстуры, но при это пробивная 808 бочка, глитч эффекты и, конечно, все в эхе. Изюминкой альбома стало то, что почти в каждом треке есть семплы на русском языке из советских научно-фантастических фильмов.

Название альбома Ratio et Caritas с латыни можно перевести как «Разум и любовь». Эти слова я услышал в советской ленте «Семь стихий» 1984 года и искренне считаю, что именно этого не хватает вечно мечущемуся между ценностями человечеству. Поэтому, балансируя между иронией и здоровой психоделией, я сделал своего рода послание, надеюсь, слушатели так его и воспримут.

Материал релиза с самого начала выходил очень разномастный, и я долго не мог понять, где его издать. Получилось так, что Костя — основатель музыкального паблика Radiant Sound познакомил меня с сооснователем лейбла «Местность» Костей Kokokei. Меня послушали, поняли и с радостью предложили издание. Конечно, это привело меня в восторг, потому что разрешило мои метания, а главное — я оказался в невероятно крутой музыкальной компании. На «Местности» выпускаются просто великолепные артисты и релизы.

Между первым знакомством с «Местностью» и до выхода альбома прошло всего три месяца. Обсуждение деталей проходило очень легко, а попутное общение на миллион других тем было максимально интересным. Так что теперь с лейблом нас связывают не какие-то там формальные отношения, а крепкая дружба.

Альбом принес мне много приятных переживаний, месяц вместил и выход альбома, и запись различных диджей-миксов, и выступления на радио, и два мероприятия приуроченные к презентации релиза. Я, честно, устал, но приятно. Хотелось бы сейчас немного выдохнуть и полежать спокойно с книгой. Впрочем, было бы здорово записаться на обучение по синтезу звука на модульных синтезаторах и разобраться в генеративной музыке. Потом подумаю про интересные коллаборации с даб-техно продюсером Артуром Heavenchord, академической кларнетисткой и гитаристом играющим в технике фингерстайл. Уфф.

интервью подготовила Соня Шпильберг

https://t.me/dubreevibes

https://vk.com/dubreevibes

https://mestnostrecords.com/releases/RatioEtCaritas

https://t.me/mestnost_label

— Почему ты выбрал для творчества жанр IDM?

Слушать электронную музыку я начал благодаря станции 106.8 и пиратским
MP3-сборникам. Других вариантов в конце 90-х и не было. Во всяком случае, я их
не знал, да и позволить себе не мог. Был драк-эмбиент, индастриал, дрон.
Потом, конечно, увидел первые клипы Aphex Twin в передаче «Дрема» на ТВ-6 — сразу была куплена вся его дискография и заслушана до дыр. Так и началось.

Меня привлекло в жанре IDM то, что музыка звучала как что-то инопланетное: странные мелодии и ритмы, не такие, как звучали до этого повсюду. Когда я познакомился с программами, в которых пишется эта музыка, я сразу скупил
всё, что существовало на момент начала 2000-х. Остановился на «Fruity Loops» —
он оказался самым понятным и простым. Начал с написания эмбиента и очень медленной электронной музыки. Большое влияние на меня тогда оказал Burzum и его мрачные, по духу блэк-металлические треки.

То, что у меня получалось как у автора, я почти никому не показывал. Это было что-то личное, поисковое. Я слушал, писал, экспериментировал со стилями,
но всё уходило в стол. Как-то мой друг и сооснователь лейбла «Местность» Костя предложил поиграть на фестивале Svora. Там были мои знакомые, единомышленники — я почувствовал себя в своей среде и понял, что свои треки могу не прятать: оказалось, так просто открыть своё творчество и расплескать накопившиеся эмоции.

На тот момент у меня уже сложился проект под названием Fuzzball, и тематикой первого его релиза стал космос и экзопланеты. Всего я выпустил два
релиза, и, переслушивая Fuzzball, сейчас вижу, как это было наивно и сыровато. Но толчок был дан. Я глубже погружался в производство музыки, стал интересоваться новыми программами и синтезаторами, хотелось выйти немного из компьютера
и физически начать крутить ручки и нажимать кнопки на лайвах. Параллельно
я увлёкся саунд-дизайном, много изучал эту тему, даже получил профессиональное обучение — это была определённая ступень вверх.

Я принял решение отсечь старое творчество, интуитивное, и начать новое — осмысленное. Костя предложил издать новый альбом, который я писал в тот момент (Cherta-Nova), на лейбле «Местность», и мы, посовещавшись, решили издаваться под моим настоящим именем и фамилией. Тем более тот альбом вышел очень личным и, можно сказать, автобиографичным.
Сейчас мы выпустили второй альбом (Relikt-1) — с немного другой тематикой.

— С каким инструментарием связано твоё особое звучание — бесстрастное, футуристическое, биториентированное? Как ты вообще пишешь музыку?

К звуку у меня всегда был простой подход: написанная музыка должна нравиться в первую очередь мне самому. Чтобы я сам хотел её слушать, чтобы она меня чем-то удивляла. Я всегда писал именно ту музыку, которой мне не хватало. Никто её не написал. Тогда я решил написать ее сам. Поскольку я слушал по большей части мрачную и странную электронику, это отразилось на моём собственном звучании.

Мой творческий подход можно описать так: наверное, как и у большинства художников, в голове возникает образ — некий скелет трека, потом вокруг него нарастает музыкальное «мясо». Этот скелет по большей части и есть ритм: он держит весь концепт, и я очень люблю соизмерять с ним всю фактуру, отслаивать и наращивать его слои как некую смысловую плоть. Была даже идея записать альбом, используя только драм-машины без мелодических инструментов — возможно, я к этому ещё вернусь. У меня всегда есть ощущение, что мелодизм добавляет музыке понятности и узнаваемости, поэтому я стараюсь идти
от обратного — чтобы избавить её от предсказуемости и чувственности, но придать вес интеллектуальному и ассоциативному ядру.

Треки я пишу, как правило, по ночам или с утра. Начинаю с того, что просто
в секвенсере на ПК набиваю основу. Затем подключаю синтезаторы и накручиваю на них тот звук, который мне нужен. Одним из основных и любимых до сих пор остаётся мой первый синтезатор Korg Minilogue. Он всегда идеально подходит
для любой музыки и укладывается в любой микс. Я совсем не использую сэмплы или какие-то готовые куски — они просто не ложатся в мою музыку, кажутся инородными и лишними. Я часто слышу в городе звуки, которые могут лечь в мои треки, — может быть, вскоре запишу эхо ближайшей ко мне Ж/Д станции: оттуда ночами доносятся интересные индустриальные диссонансы.

— Почему для альбома «RELIKT-1» ты выбрал тему космоса и именно реликтового излучения?

Тема космоса интересовала меня с детства. Я смотрел много документальных фильмов, прочитал кучу книг о различных космических явлениях. Меня всегда интересовало пространство без человека — вот и звучание отчасти сложилось благодаря этому феномену. Так что тематика моего нового альбома — скорее продолжение того, что я начал делать во время своего первого проекта Fuzzball.

Я долго думал, какую тему выбрать объединяющей для треков в новом альбоме. Хотелось раскопать что-то особенное, без налёта голливудской романтики, научное или математически стройное. Так я вдруг подумал про советские спутники и нашёл историю изучения реликтового излучения с помощью спутника «Прогноз». Я глубоко погрузился в эту тему, в различные явления, которые получили обоснование с помощью этого советского проекта, в эту атмосферу цифр и научного энтузиазма — это не могло не вдохновлять.
С названием релиза всё было решено.

— Чем интересно звучание альбома, как его слушать? Или танцевать?

Конечно же, слушать нужно целиком. Я старался выстроить треки таким образом, чтобы возникла драматургия, некий сценарий, и в финале развернулся кульминационный трек — медитативно монотонный, будто закрепляющий особое трансовое состояние слушателя.

Ключевым инструментом альбома стала драм-машина Pulsar-23. Это невероятная штука, с помощью которой можно делать бесконечно странные петли и ритмику. С самого начала при создании альбома я поставил себе цель: это можно
не только слушать, но и пританцовывать. Чтобы материал получился одновременно и понятным, без излишнего экспериментального хаоса и скрежета, и немного странным. Главное — передать холодную, безразличную атмосферу вакуума и пробивные ударные пульсара в качестве ритмического двигателя.

— Какие жизненные события сопутствовали созданию нового материала?

Его пришлось в некотором роде выстрадать. Альбом был готов ещё год назад, большинство треков я уже играл на лайвах — и вот, слушая со стороны, я стал понимать, что работает в нём хорошо, а что нужно подправить. Прямо перед релизом я сделал мастер и отправил лейблу «Местность». Оказалось, у меня сбились настройки в цепи мастеринга, и звук получился слишком пережатый. Пришлось отложить релиз и за это время всё переделать.

На этом этапе случилась вторая беда: у меня сгорел рабочий компьютер, и все исходники, разумеется, были на нём. Справиться с этим помогла моя жена — она подтолкнула меня обновить рабочую станцию и проапгрейдить все её элементы. Но было и фаталити: я угодил в больницу, и в перерывах между операциями правил ошибки в треках. Благодаря большим совместным усилиям удалось восстановить материал и сделать новый мастер, который уже звучал идеально. Так его все теперь и услышат.

— Когда ближайший лайв с новым материалом?

Лайв и стрим на YouTube-канале Kurs Radio пройдут в магазине «Культура» (Большой Трёхсвятительский пер., 2/1с1) 10 августа в 15:00.
Прозвучат несколько новых треков и материал с альбома «RELIKT-1». Вообще я очень люблю лайвы — на них по-другому слышишь музыку, инструменты звучат иначе. В лайве даже может понравиться трек, который до этого надоел — просто вдруг видишь его по-новому. Кроме того, я стараюсь отклоняться от записи
и импровизировать, чтобы слушатель мог получить что-то уникальное, а альбом послушать дома.

19 августа также жду всех в магазине Rotary Records (Спартаковская площадь, 16/15с2) в 19:00. Там мы проведём презентацию альбома и начнём продажу лимитированных кассет.

6 сентября запланирован лайв в клубе «Мунк» (Нижняя Сыромятническая ул., 1/4с11). Это отличное место с шикарным звуком — можно будет пообщаться и послушать хорошую музыку. Вечеринку организует Ник Завриев (aka Ambidextrous) — старожил российской IDM-сцены, работы которого также выходят на лейбле «Местность». Он поистине легенда, музыкант с огромным опытом и журналист, сильно повлиявший на моё развитие.
Помню, в юности я с гордостью продавал его диски в музыкальном магазине, а теперь мы играем на одной сцене. Билеты.

— Над чем работаешь сейчас?

Много проектов и планов. В данный момент готовится EP с ремиксами на треки с альбома — работали очень интересные музыканты. Материал получился очень разным и интересным. Искренне не советую его пропускать.

Продолжаю искать интересный звук, хочу сделать что-то вроде старенького, грязного IDM — как раз таким, каким я его слушал в начале 2000-х.
Наверное, таким и будет новый альбом. По тематике — не космос, а микрокосмос. Склоняюсь к биологической теме: очень увлекают организмы, плоть, жидкости — своего рода «Динамика слизи» писателя и философа Бена Вударда.
Мне интересен протомир, основа существования, где ещё не просматривается человеческого. Описывая эти материи с помощью любимых мрачных ритмических структур, я надеюсь найти какой-то новый для себя язык.

интервью подготовила Соня Шпильберг

фото by Kokokei

https://t.me/rasputinmusic

https://vk.com/club121119536

https://mestnostrecords.com/releases/Relikt1

https://t.me/mestnost_label

Про новый релиз

На создание альбома The Way of the Dog меня вдохновили гонконгские фильмы 70-х про кунг-фу и монахов Шаолинь, а также сериал «Кунг-фу» с молодым Дэвидом Кэррадайном. Сюжет у всех этих фильмов примерно одинаковый, они наивно смешные, но именно за это я их ценю и люблю.

В этом году на «Местности» уже вышел релиз с Dessin Bizarre под названием Imagine - совместная работа с крутыми музыкантами для меня всегда в кайф. Есть интрига, интерес — как другой автор продолжит твою идею или наоборот, и классно, когда случается полное взаимопонимание. Честно, мне пока с этим везет.

Я очень люблю лайвы, особенно когда собираются люди, для пустого зала играть не весело — важна отдача. Конечно, каждый лайв сопровождают дикий стресс, подготовка, ожидание, но все не зря, когда в итоге ловишь вайб танцпола и понимаешь, что их эмоции - результат твоей работы.

Я не особо задумываюсь о стиле, когда пишу трек, никогда не выбирал узко жанр IDM для своих работ, так получается само собой. Мне просто нравится, создавая что-то, попадать в поток, очнулся — а трек уже готов. Люблю спонтанность и естественность, не вымучиваю материал специально. Хорошее должно получаться легко.

У меня уже записаны два альбома, созданные совместно с крутейшими музыкантами. Один по звуку ближе к дабу, второй скорее хип-хоп. Эти релизы пока что в процессе создания.

Кроме того готовится релиз с лучшим адиэмщиком России — работы еще много, но выходит очень круто.

Я уже больше десяти лет работаю часовщиком. В Электростали, где я живу, есть мастерская, где мы делаем наручные часы из дерева, камня и других странных материалов. Недавно у меня появилась новая студия звукозаписи, которая находится в старом ДК, в помещении, где раньше проводились занятия живописью. Осталось куча бюстов, мольбертов, запах красок, в общем — атмосфера, что надо.

интервью подготовила Соня Шпильберг

фото by Kokokei

https://t.me/anderdogmusic

https://vk.com/anderdogmusic

https://mestnostrecords.com/releases/TheWayOfTheDog

https://t.me/mestnost_label

С точки зрения сложности производства жанр эмбиента не требует запредельных продюсерских навыков – так мне казалось раньше. В начале же карьеры меня съедала страсть прокачивания именно навыка. Я испытывал буквально спортивный азарт к жанрам drun’n’bass и IDM, где живут сложные ритмические рисунки, безумные басы, бешеные скорости и громкости, а эмбиент – ну, это что-то такое «пенсионерское».

И вот, дожив в некотором смысле до «пенсии», я дозрел, прозрел. Мне стало важно, чтобы музыка кроме взвинчивания энергии, побуждения к движению тела и мысли, имела терапевтическую ценность.

В моем случае процесс написания атмосферных эмбиент-пьес – это средство от повышенной тревожности.

Надеюсь, этот анксиолитический эффект передается и слушателям. Первый альбом под псевдонимом Всеславъ назывался «Свечение», он был вдохновлен общением с внеземными цивилизациями, другими измерениями и духовным миром в целом. Вообще, в релиз я заложил довольно прикладное значение – помимо успокоительного, которым он служит сам по себе, его можно использовать как фон для эффективных медитаций. Я выложил его в сеть в открытом доступе, набралось большое количество прослушиваний за короткий срок, так что дебют был неплохой и подтвердил: как инструмент выхода за рамки проблем реальности мой эмбиент отлично работает.

Второй альбом в этом жанре назывался «По следам Гриара», по сути это саундтрек к документальному фильму о крушении НЛО, где я выступил ведущим и режиссером монтажа.

«Дрёма» - моя третья попытка писать эмбиент, чисто астральная. Весь материал можно назвать полуосознанным сновидением, вязким, тягучим, с разными сюжетами, объединенными еле уловимой ностальгией. Для меня лучшей визуальной иллюстрацией такого состояния послужили акварельные работы художника Игоря Волкова.

Можно сказать, что Всеславъ – мое духовное имя, которое я получил после занятия определенными практиками. Я думаю, наше тело в этом материальном мире присутствует лишь отчасти. Остальное остается в мире вечности – говоря словами индуистской философии, в ипостаси Атмана. Там, как в хранилище, сложены все наши «файлы» о предыдущих воплощениях. Возвращение к себе, слияние с нашей невоплощенной частью и есть главная духовная практика, о которой написаны сотни трактатов разных философско-религиозных традиций.

В рамках нынешней реальности мы по большей части вынуждены улавливать, догадываться, слушать интуицию и совесть, которые упорно твердит нам: за всем этим есть что-то более важное. Некоторые особо чувствительные люди получают просветление спонтанно, другим надо искать, страдать, трудиться, пробовать различные медитативные практики для того, чтобы, наконец, выйти за рамки социального себя и найти себя настоящего. Когда мне удалось, наконец, обрести духовное зрение, я понял, что я есть «славящий все», то есть Всеславъ – неотъемлемая часть всего, Абсолюта, Сверхразума, точки бифуркации для всей нашей реальности. Это очень светлый, честный никнейм для создания именно того эмбиента, который я пишу сейчас.

Мой город имеет сильнейшее, особенное влияние на меня. Я родился, вырос и живу на южных окраинах Петербурга. В тех местах, которые сильно отличаются от исторического центра, и которые точнее было бы называть именно Ленинградом. Сколько себя помню, спальные районы изобиловали заброшенными домами и заводами, разными недостроенными зданиями, дикими пустырями, неухоженными скверами, советскими парками. Эта среда обитания, серость типовых застроек, атмосфера распада во многом повлияли на мое эстетическое восприятие.

На обложке «Дрёмы» можно увидеть как раз знаменитую ракету-горку, советское наследство, которое часто можно было встретить на неумолимо приходящих в упадок детских площадках начала 90-х.

С одной стороны, разруха – деструктивное явление, но с другой – неотъемлемый атрибут моего детства, особого, дорого и важнейшего периода в жизни.

В купе все это рождает противоречивое, но светлое чувство. И вообще, вот эта непарадная, теневая часть Петербурга существует как уникальное явление. За отреставрированными, подсвеченными фасадами таится другая, такая «мамлеевская» часть бытия. Мистическая, пыльная сепия дворов-колодцев, коммуналок. И в этом тоже есть своеобразный уют. В альбоме я постарался подчеркнуть звуком текстурность подобной атмосферы, ее «сырость». Именно даб-эмбиент в моем видении подходит для передачи такого ощущения как никакой другой стиль. Поэтому в процессе записи альбома я много использовал эмуляции различных пленок, производил «ламповое», аналоговое насыщение намеренно, буквально придавая физическое ощущение присутствия в ландшафтах.

интервью подготовила Соня Шпильберг

https://vk.com/vseslovemusic

https://vk.com/dissident_kontext