– Ничего не понимаю.

Я поболтал трубочкой в пекановом латте со льдом – выбор не самый мужественный, но Амайя меня на него подсадила, и теперь пути назад нет. Жизнь уже не будет прежней.

– Да, Джош, – поддакнула Амайя, опасно откинувшись на стуле так, что передние ножки оторвались от пола. – Я тоже. Похоже на Grindr.

Я фыркнул:

– И правда смахивает.

– Купер, а ты-то откуда знаешь?

– Ну... я просто... видел, как оно выглядит. Вы что, никогда не видели Grindr?

Я переводил взгляд с одного на другого, ища понимания на лице Джоша и сочувствия у Амайи, но они прыснули от смеха. Скрестив руки на груди, я надулся.

– Ребят, я знаю, что это странно, – наконец продолжил Джош.

Он перехватил кепку за козырек и крутанул ее задом наперед, после чего подался вперед, протягивая нам телефон. Это было его нервным тиком: раз пятьдесят на дню он разворачивал кепку, чтобы тут же вернуть ее в исходное положение. Иногда я шутил, что от таких вращений у него волосы завьются.

– Я даже не знаю, кто это сделал. Джексон сказал, что откопал приложение в даркнете или типа того...

– Твой кузен Джексон? И ты на это купился? – Амайя усмехнулась, опершись на локти и покусывая соломинку. – Он же явно над тобой издевается.

Тот лишь метнул в нее сердитый взгляд и продолжил:

– Некоторые думают, что это промоакция к фильму. Другие – что люди там на самом деле мертвые.

– Мертвые? В смысле призраки?

Джош неопределенно пожал плечами:

– Не знаю. Теорий полно. Может, это просто боты.

– И какой смысл этим пользоваться? – вставил я, с громким хлюпаньем допивая остатки латте. Пару старушек за соседним столиком наградили меня испепеляющими взглядами, на что я извиняюще улыбнулся. – Звучит как какая-то муть.

Джош оживился. Снова крутанул кепку и придвинулся ближе, будто собирался выдать сокровенную тайну. Мы с Амайей переглянулись.

– Говорят, люди там находят любовь, – прошипел он.

– Прямо в приложении? С призраками-ботами?

Он мотнул головой.

– Нет, не совсем. Суть в том, что алгоритм вычисляет твой типаж... и ты просто... находишь именно такого человека. Их к тебе притягивает, что ли.

– Опять эта чушь про родственные души из вселенной карт Таро?

Амайя всегда так шутила, но я видел, что она начинает всерьез раздражаться. Не виню ее. После разрыва с Шоном ее эмоции скакали как безумные. Мне было совестно от легкого облегчения из-за их расставания (ведь теперь у нее появилось больше времени на нас), но я понимал, как ей паршиво. Два года вместе – это серьезно.

Я же, напротив, не заводил девушек годами. На свиданиях не был так давно, что стыдно признаться, и даже подвернись мне случай, вряд ли сообразил бы, что делать. Я-то думал, колледж – это вечная вечеринка с девчонками на каждом шагу, но суровая реальность быстро меня разубедила. Врать не стану: теория Джоша звучала заманчиво. Будь она правдой, конечно, что явно не так.

– Слушайте, – Джош криво усмехнулся. – Я знаю, что это звучит как полный бред. Это и есть бред. Но я еще не дошел до самого странного.

– И что же это, Джош? – Она убрала с глаз каштановые кудри, свирепо глядя в свой стакан. – Выкладывай.

– Зацените.

Он снова протянул телефон. Мы с Амайей склонились над экраном. Тот же интерфейс, что и раньше: черный фон, список открытых чатов. Он ткнул в иконку вопроса в углу, и на экране развернулись условия использования.

TERMS AND CONDITIONS

1. ЕСЛИ ВАМ НАПИСАЛ КТО-ТО, С КЕМ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ОБЩАТЬСЯ, ВЫ ОБЯЗАНЫ ОТВЕТИТЬ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ МИНУТ С МОМЕНТА ПОЛУЧЕНИЯ СООБЩЕНИЯ.

2. ЕСЛИ ВАМ НАПИСАЛ КТО-ТО, С КЕМ ВЫ НЕ ЖЕЛАЕТЕ ОБЩАТЬСЯ, ВЫ ОБЯЗАНЫ СЛОВО В СЛОВО ПОВТОРИТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ФРАЗУ: «БЛАГОДАРЮ ЗА ИНТЕРЕС, НО В ДАННЫЙ МОМЕНТ Я НЕ РАСПОЛОЖЕН К ОБЩЕНИЮ. ЖЕЛАЮ УДАЧИ В ПОИСКАХ».

3. ЕСЛИ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ПРЕКРАТИТЬ ОБЩЕНИЕ, ПОВТОРИТЕ ВЫШЕУКАЗАННУЮ ФРАЗУ.

4. ЕСЛИ СОБЕСЕДНИК ПРОДОЛЖАЕТ ПИСАТЬ ПОСЛЕ ОТПРАВКИ ФРАЗЫ, НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМИТЕСЬ НА ВЕРХНИЕ ЭТАЖИ, ЗАПРИТЕ ВСЕ ОКНА И ДВЕРИ И СВЯЖИТЕСЬ С ТЕХПОДДЕРЖКОЙ. УДАЛИТЕ ПРИЛОЖЕНИЕ. НЕ СКАЧИВАЙТЕ ЕГО ПОВТОРНО.

5. НЕ ПИШИТЕ НИКОМУ В ПЕРИОД С 00:00 ДО 06:00.

6. ВСЕГДА ЖЕЛАЙТЕ ДОБРОЙ НОЧИ ПЕРЕД СНОМ.

7. ВСЕГДА ЖЕЛАЙТЕ ДОБРОГО УТРА СРАЗУ ПОСЛЕ ПРОБУЖДЕНИЯ.

8. ВСЕГДА БУДЬТЕ ВЕЖЛИВЫ.

9. НЕ ОТПРАВЛЯЙТЕ БОЛЕЕ ОДНОГО СООБЩЕНИЯ ЗА РАЗ.

10. НЕ ПРЕДЛАГАЙТЕ СОБЕСЕДНИКАМ ЕДУ.

11. НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ НА ВСТРЕЧУ. НЕ СООБЩАЙТЕ СВОЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ СОБЕСЕДНИК УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО УЖЕ ЗНАЕТ ЕГО. НЕ ПРИГЛАШАЙТЕ ИХ К СЕБЕ ДОМОЙ.

12. ЕСЛИ СОБЕСЕДНИК ОКАЗАЛСЯ РЯДОМ С ВАШИМ ДОМОМ, НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМИТЕСЬ НА ВЕРХНИЕ ЭТАЖИ, ЗАПРИТЕ ВСЕ ОКНА И ДВЕРИ И СВЯЖИТЕСЬ С ТЕХПОДДЕРЖКОЙ. УДАЛИТЕ ПРИЛОЖЕНИЕ. НЕ СКАЧИВАЙТЕ ЕГО ПОВТОРНО.

13. НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ИМ ОБМАНУТЬ ВАС. ОНИ БУДУТ ПЫТАТЬСЯ.

14. МЫ НЕ НЕСЕМ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЛЮБЫЕ НЕГАТИВНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПРИЛОЖЕНИЯ.

Мы долго пялились в экран. Глаза пробегали по строчкам снова и снова. Наконец Амайя откинулась назад, закрыв лицо ладонями.

– Это шутка какая-то.

Джош пожал плечами и отложил телефон.

– Дичь полная, я же говорил.

– И ты на все это подписался? – спросил я. В животе неприятно засосало: пекановый латте больше не шел. – Ты уже пользовался им?

Он снова пожал плечами, на этот раз смущенно.

– Слушай, я знаю, звучит дико, но это просто по приколу. Хочу проверить, правда ли все это. Джексон встретил девчонку через неделю после установки, я ее видел, совершенно нормальная и приятная...

– Верится с трудом. – Лицо Амайи покраснело, она нервно заправляла волосы за уши. – Послушайте, если вы меня разыгрываете... если вы оба в деле... то это очень хреновая шутка, учитывая мое состояние.

– Нет! – выкрикнули мы с Джошем в унисон, снова привлекая внимание пары старушек.

– Нет, Амайя, это не розыгрыш, – закончил Джош. – Честное слово. Просто нашел странную штуку и решил вам рассказать.

– Плевать, – фыркнула она, вскакивая и закидывая сумку на плечо. – Просто... плевать. Мне нехорошо. Поговорим позже.

– Амайя...

Я осекся. Она швырнула недопитый кофе в урну и стремительно вышла. Мы с Джошем переглянулись.

– Чувак, клянусь, я не собирался над ней издеваться, – произнес он спустя время, всматриваясь в мое лицо. Я кивнул, вытирая вспотевшие ладони о джинсы.

– Знаю. Все нормально. Ей сейчас просто... тяжело. – Я помедлил, кусая губу, и все же спросил: – ...Джексон и правда с кем-то познакомился?

***

Той же ночью я скачал приложение. Не то чтобы я этим гордился, но любопытство пересилило тревогу, да и... как бы неловко это ни было признавать... Я был на грани отчаяния. Просто хотелось найти кого-то, симпатичную, милую девушку, с которой можно куда-то сходить. Мне нигде не везло. Я рассудил так: если это дурацкий розыгрыш, мы хоть посмеемся, а если нет... значит, все всерьез.

Джош скинул ссылку в наш общий чат. Амайя тут же отреагировала эмодзи с пальцем вниз. Значит, если и злилась, то уже остыла. Добрый знак.

Я перешел по ссылке и подтвердил загрузку, молясь, чтобы не подцепить какой-нибудь вирус.

Приложение оказалось предельно примитивным. Только экран сообщений – пока пустой. Изучать было нечего, кроме условий использования, которые я перечитал: ни анкет, ни описаний – ничего.

Я чистил зубы, когда пришло первое сообщение. Телефон завибрировал, и я чуть не подавился пастой, прочитав уведомление.

Ноэль: Привет, красавчик : )

Этот смайлик почему-то меня расстроил. На часах 23:30. В правило укладываюсь.

Я открыл чат. В профиле – только имя и фото. Никаких данных. Я вгляделся в снимок, нахмурившись.

Девушка примерно моих лет. Смуглая, темные кудри до плеч, позирует на фоне желтого поля в платье в цветочек. Сначала все казалось обычным, но чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось чувство неправильности.

Улыбка выглядела натянутой, словно нарисованной, а с глазами было что-то не так. Зрачки странные, но я не мог понять, чем именно. Что-то в этом фото наполнило меня чувством страха, которое тоже не удавалось рационализировать.

В панике я снова сверился с правилами и успел составить ответ до истечения десяти минут. На всякий случай.

Купер: Благодарю за интерес, но в данный момент я не расположен к общению. Желаю удачи в поисках.

Я замер. Внизу появились три точки – кто-то печатал ответ, но они тут же исчезли. Прошло пять минут, затем десять. С облегчением выдохнув, я выключил телефон.

Утром обнаружились еще два сообщения – от неких Алиссы и Джоди. Сердце забилось чаще: они написали ночью, а значит, прошло гораздо больше десяти минут. В голове всплыла строчка: «ВЫ ОБЯЗАНЫ ОТВЕТИТЬ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ МИНУТ». Я уже нарушил правила?

С другой стороны, ночью писать нельзя. Значит, это не считается...

Я напечатал ответы, стараясь не вглядываться в их профили, чтобы не накручивать себя.

Алисса: Привет!

Купер: Привет, доброе утро :)

Джоди: Привет, как дела?

Купер: Привет, доброе утро! У меня все хорошо, а у тебя?

Я старался подстроиться под их тон, был вежлив и обязательно здоровался. Пока собирался на работу, пульс никак не приходил в норму. Страх из-за правил не отпускал. Скорее всего, это чей-то розыгрыш, но что, если нет? Что будет, если я нарушу условия?

На работе мне не раз влетело за то, что я проверял телефон между заказами. Ничего не мог с собой поделать. Пришло только одно новое сообщение от девушки по имени Санни – я заметил его, когда уже прошло восемь минут. Весь день я был как на иголках, и только к полуночи смог немного расслабиться.

Другие девушки писали пару раз за день. Я отвечал вежливо: спрашивал об увлечениях и любимых местах. Все выглядело обыденно, если не считать легкой натянутости в их речи и странных фотографий. Скорее всего, это просто продвинутые боты. Эта мысль меня успокоила: они даже не люди.

Из общего ряда выбилось только одно сообщение от Алиссы.

Алисса: Не хочешь сходить со мной поужинать как-нибудь на этой неделе? Съесть чего-нибудь?

Конечно, в обычных обстоятельствах в такой фразе не было бы ничего странного. Но в последний момент я вспомнил: НЕ ПРЕДЛАГАЙТЕ ИМ ЕДУ.

Я ответил, что на этой неделе завален делами и для начала хотел бы просто пообщаться. Она долго печатала, но ответила только: «Хорошо : )».

До полуночи я успел пожелать всем доброй ночи и со вздохом облегчения набрал Джоша.

– Привет, чувак! Как оно?

Он тяжело дышал, видимо был на своей ночной пробежке. Мы с Амайей сто раз говорили, что бегать по ночам – безумие, но он не слушал. Белый, гетеросексуальный, мускулистый парень, ну чего ему нечего бояться. Он считал себя неуязвимым.

– Это приложение – сплошной стресс, – я откинулся на подушки и закрыл глаза. – Оно вытягивает из меня все силы.

В трубке послышался прерывистый от одышки смех Джоша.

– Не принимай близко к сердцу. Я же говорил, это наверняка промо к какому-нибудь фильму. К этому привыкаешь. Я вот привык.

– Ну да... – я замял разговор. – С Амайей говорил?

– Немного. А что?

– Беспокоюсь за нее. Она в последнее время сама не своя.

– Да... надо для нее что-нибудь устроить. Типа, спланируй что-нибудь?

Я невольно улыбнулся. Мы трое были неразлучны еще с первого курса, когда нас объединили в одну группу. Думал, это ненадолго, обычная студенческая компания на пару месяцев, но мы остались вместе. Мне повезло найти их в таком огромном университете.

– Обязательно. Давай завтра пересечемся?

– Идет.

Той ночью я заснул в более приподнятом настроении, тревога немного отступила.

А утром меня ждал ворох уведомлений. Пара новых имен, но в основном – целые простыни текста от тех, с кем я уже общался.

Алисса: Купер

Алисса: Не ложись спать, поговори со мной, Купер

Алисса: Я скучаю

Алисса: Можно мне прийти?

Алисса: Я скоро переезжаю. Поможешь мне с вещами?

Алисса: Ты мог бы приготовить мне ужин

Алисса: Купер, проснись

Алисса: Я совсем одна

Алисса: И мне холодно

Алисса: Здесь так холодно

Меня передернуло. Я даже не стал вчитываться в остальные чаты, просто всем пожелал доброго утра и извинился, что не ответил ночью.

Кажется, это приложение было плохой идеей.

Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Девицы в сети были жуткими, но вроде бы безобидными, а я строго следовал правилам. Успокаивал себя тем, что даже если они меня пугают, это не те, кто мне нужен. Если алгоритм сработает, скоро я встречу ту самую, идеальную, и тогда удалю этот бред навсегда.

Решил дать приложению еще неделю. А потом все, завязываю.

Но в среду на работу пришел Джош. Я увидел его у входа в комнату отдыха: он стоял, опустив голову, и нервно потирал руки.

Первое, что бросилось в глаза – на нем не было кепки. Второе – он плакал.

– Что случилось? – я нахмурился, оглядывая его. – Все в порядке?

Он покачал головой и наконец поднял взгляд. В его глазах застыл ужас и еще какое-то чувство, которого я у него никогда не видел.

– Амайя пропала, Купер. Ее нет.

В голове вспыхнула одна-единственная дурацкая мысль.

Неужели она тоже его скачала?

Все дальнейшее превратилось в сплошное серое пятно. Менеджер отпустил меня с работы, и я поехал с Джошем в полицию.

Сидел в серой комнате, отвечал на вопросы, пытался не разрыдаться, когда узнал, что соседка заявила об исчезновении, потому что не видела Амайю больше суток. Старался не поддаваться панике, когда услышал про разбитое окно и пятна крови на ковре. Тела внизу не нашли, никаких других следов – тоже.

Чувство вины душило: надо было чаще ей писать. Надо было звонить, заходить. А я отвлекся на работу и на это идиотское приложение...

– Единственное, что мешает нам признать это самоубийством - это отсутствие тела, – явно стараясь быть вежливой, сказала мне женщина-полицейский, положив руку на плечо. – Соседка говорит, она тяжело переживала разрыв?

Меня захлестнула обжигающая ярость.

– Амайя бы на это не пошла, – я в упор посмотрел на нее. – Это точно.

Она явно не поверила.

Я остался ночевать у Джоша. Мы оба бродили по квартире как зомби, обмениваясь лишь короткими фразами, если появлялись намеки на новости. Но новостей не было.

Про приложение я совсем забыл.

Вспомнил лишь спустя неделю после ее исчезновения.

Телефон вибрировал не умолкая все эти дни, но я почти всегда держал его выключенным. Писали родные, семья Амайи, однокурсники и друзья. И сообщения из приложения тоже сыпались, но у меня не было сил отвечать.

Пока на экране не высветилось уведомление, от которого все внутри похолодело.

Амайя: Привет, Купер

Потребовалось непозволительно много времени, чтобы осознать увиденное. Сначала я принял это за обычное СМС, и сердце комом подкатило к горлу.

Затем дошло: это приложение.

Стоило его открыть, как на меня посыпался град сообщений. И от старых знакомых, и от новых. Прежний страх, копившийся внутри, начал всплывать наружу едкой желчью.

Алисса: Купер, я иду к тебе

Алисса: Я могу прийти прямо сейчас

Алисса: Я знаю, где ты

Алисса: Можно мне войти?

Алисса: Ответь мне, Купер, я сейчас войду

Джоди: Встретимся…

Джоди: Пожалуйста, давай встретимся…

Джоди: Пожалуйста, давай встретимся?

Джоди: СЕЙЧАС?

Джоди: СЕЙЧАС?

Джоди: С

Санни: Холодно

Я игнорировал их все, несмотря на тошнотворное чувство в животе. Открыл чат с Амайей и всмотрелся в фото профиля.

Это была она. Снимок, который я никогда раньше не видел: ночь, снято со вспышкой. Волосы распущены и обрамляют лицо именно так, как она терпеть не могла, подбородок чуть наклонен в сторону. Она улыбалась точно так же, как та самая первая девушка. Неправильно. Натянуто, странно и жутко. Это не ее улыбка и не ее глаза: они казались слишком тусклыми и смотрели в чуть разных направлениях.

Купер: Амайя??

Купер: Это правда ты?

Купер: Ты в порядке?

Три точки появились, исчезли, потом возникли снова. Я вскочил и принялся мерить комнату шагами. Позвонить Джошу? В полицию? Или это чья-то больная шутка?

Наконец телефон завибрировал.

Амайя: Я рядом с твоим домом

Я разрыдался. Ничего не мог с собой поделать. Хотелось швырнуть телефон об стену, разбить его вдребезги.

Купер: Где ты? Что с тобой случилось??

Амайя: Три метра

Я уставился на экран. Зрение начало подводить, все плыло перед глазами.

Купер: Три метра от чего?

Амайя: Здесь холодно

Я с трудом сглотнул. Казалось, в горле застряли камни.

Купер: Благодарю за интерес, но в данный момент я не расположен к общению. Желаю удачи в поисках

Амайя: Два метра

Амайя: Холодно

Амайя: И темно

Я знал, что нужно делать. Запереть двери и окна, подняться повыше и связаться с поддержкой.

Но я не мог. Просто сидел и смотрел на экран, на ее сообщения, застыв как олень в свете фар. А фары неслись на меня слишком быстро. Я не мог ни дышать, ни думать.

Она снова что-то печатала. Телефон задрожал, и кровь окончательно заледенела.

На часах 01:56. Никого рядом, только я и это нечто. Вряд ли я смог бы унять дрожь, чтобы набрать экстренные службы, и уж точно не смог бы спрятаться.

И я нарушил почти все правила.

Амайя: Впусти меня, Купер

Амайя: Я должна показать тебе, куда оно меня привело

В конце концов мне удалось спрятаться. Я пишу это сейчас, сидя на чердаке. Слышу, как оно внизу волочится из комнаты в комнату. Телефон скоро сдохнет, звонки не проходят, но я должен был это записать. Должен был рассказать хоть кому-то. Джош, если ты это читаешь, надеюсь, ты в порядке. Надеюсь, ты соблюдал правила.

Я не знаю, где сейчас настоящая Амайя. Но то, что бродит внизу, не она.

И если вы снова увидите меня, я не уверен, что это буду я.

Простите.

Оно снова пишет. Я нарушил последнее правило. Не удалил приложение.

Пожелайте мне удачи.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я энтомолог, а значит, изучаю насекомых. Разговоры о моей работе обычно наводят на окружающих смертную скуку, но дети от нее в полном восторге. Именно поэтому я стал читать лекции для школьных групп в местном музее естествознания. Мне нравилось прививать ребятам интерес к самому удивительному классу животного царства.

Полгода назад я осознал: восхищение и ужас не исключают друг друга. Теперь мне хочется, чтобы мои равнодушные друзья и родные оказались правы.

Для всех нас было бы лучше, если бы в насекомых действительно не осталось ничего необъяснимого.

В конце лета, после очередной лекции, один школьник дождался, пока учитель отвлечется на одноклассников, и робко подошел ко мне. Он хотел рассказать об открытии нового вида: у насекомого были крылья «странного белого цвета», а жужжало оно шепотом, который «слышно, только если очень внимательно прислушаться».

Он был далеко не первым восторженным ребенком (или взрослым), возомнившим себя первооткрывателем, но точно первым, кто был так напуган. Его страх разбудил любопытство, поэтому, когда мальчик посоветовал заглянуть под сваи старого пирса на городском пляже, я так и поступил.

Белых жуков я заметил еще в сотне ярдов. Они издавали тошнотворный, интимный гул, похожий на шелест бумаги прямо в ушных раковинах. Казалось, они гораздо ближе, чем на самом деле. Сначала я списал все на тепличную белокрылку, хотя этим вредителям совершенно нечего делать под ветхим деревянным настилом.

Да и выглядели они иначе.

Они были раза в четыре крупнее обычных особей, а их белизна не походила ни на один знакомый мне оттенок. «Странный белый», как и говорил мальчик. Впрочем, я списал это на усталость от недосыпа, как и чужеродный хрустящий звук. Шепчущее жужжание, различимое лишь при предельном внимании. Мальчик снова оказался прав. Я проходил по этому пирсу десятки раз и никогда их не замечал, хотя топтал доски прямо над ними. И заметил только сейчас, когда целенаправленно искал их и прислушивался.

Но даже если закрыть глаза на все странности, способ их отступления игнорировать было невозможно: насекомые нырнули в море.

Я, должно быть,побледнел. Ничего подобного видеть еще не приходилось. Насекомые-самоубийцы? Я подошел к кромке воды, но на поверхности не было ни одного жука. Летучие твари ушли под воду и исчезли.

Коллеги лишь посмеялись над рассказом о “летающих водных насекомых”, и я смеялся вместе с ними. Как ни странно, воспоминания уже начали затуманиваться в моем сознании. Это было что-то вроде летаргии, подобной которой я никогда раньше не испытывал. Уверен: если бы тот мальчик не пришел в музей с родителями неделю спустя, мой мозг окончательно вытравил бы все воспоминания об увиденном.

Взрослые посмеивались, а мальчик рассуждал о «совершенно новом» виде насекомых. Они ссылались на его бурное воображение, и я понимающе улыбался, но тут ребенок произнес фразу, от которой по коже пробежал мороз.

– Ты ведь уже забыл, да? Они всегда так делают.

Отец хмыкнул.

– Это просто жучки, сынок. Уверен, доктор Фэрроу легко определил бы их вид.

Они извинились за потраченное время и увели сына, но его слова всколыхнули мутный осадок в памяти. Я вспомнил не поддающийся описанию звук. Вспомнил существ невозможного цвета, исчезающих в морской пучине.

Разумеется, как ученый, я предположил у себя психоз. Единственным способом проверить рассудок было вернуться к пирсу в тот же день.

Я стоял на «безопасном» расстоянии в сотню ярдов и наблюдал за людьми на прогулочной палубе. Внизу никаких насекомых не было. Лишь женщина, задрав голову, всматривалась в щели между досками над собой. Она двигалась дергано и нелепо, переставляя затекшие конечности и беззвучно шевеля губами, словно вела с кем-то беззвучную беседу. Я проследил за ее взглядом: наверху стояла дама, увлеченно болтавшая с подругами и активно жестикулировавшая.

Женщина внизу в точности копировала ту, что была наверху.

Зрелище напоминало ребенка, подражающего взрослому, вот только здесь одна взрослая женщина училась у другой. «А женщина ли это?» – мелькнула жуткая мысль. Из самой глубины души вырвался невольный всхлип ужаса. Совсем тихий звук. Слишком тихий, чтобы услышать его за сто ярдов. Однако подражательница мгновенно замерла, будто в детской игре «Море волнуется раз».

Секунду спустя она резко повернула лицо ко мне.

Глаза были абсолютно белыми – сплошные склеры без зрачков. Тот самый невозможный оттенок. А когда с ее лица полетели чешуйки кожи, подхваченные ветром в мою сторону, я осознал: это были насекомые.

Вся она состояла из насекомых.

Я бросился к парковке, задыхаясь от немого крика. Оглянувшись, увидел лишь обеспокоенного прохожего – тот явно недоумевал, почему я в панике бегу к машине. Никаких белых крыльев. Никакой женщины.

С того дня я старался объезжать прибрежный городок стороной и делать вид, что ничего не было. Забыть про жуков. Забыть про мальчика. Вернуться в блаженное неведение, пусть это и шло вразрез с научными принципами. Страх победил любопытство.

Забытье помогало – до определенной степени. Таинственная муть снова заполнила мозг, топя воспоминания. Видимо, это защитный механизм самих существ.

Тем не менее, проезжая через соседний город несколько недель спустя, я увидел ее на перекрестке. Ту самую женщину из-под пирса. Она остановилась одновременно со мной и повернула голову. Теперь в глазах виднелись карие зрачки. Она выглядела как человек, двигалась как человек и, уверен, заговорила бы как человек. Но я видел фальшь этого взгляда и этой улыбки. А когда прислушался, снова уловил его – бумажный хруст, просачивающийся сквозь щели в кузове прямо в салон.

В сводящем с ума гуле белых крыльев, спрятанном среди помех, слышалось предостережение. Почти слова.

«Вижу тебя».

На миг показалось, что она бросится на капот. Горло сдавило от ужаса, пока я ждал удара, а ее глаза горели желанием. К счастью, она закончила переходить дорогу. Я вдавил педаль газа в пол, надеясь, что снова спасся. Но, взглянув в зеркало заднего вида, зарыдал.

Из моих ушей сочилась кровь.

Ее бумажный шепот оставил глубокие раны.

Мне удалось забыть еще раз – черная слизь в памяти была таким же благословением, как и проклятием. Но забыть навсегда невозможно. Кажется, я, как и тот мальчик из музея, открыл ящик Пандоры. Сколько бы я ни хоронил этих существ, что-то раз за разом вычерпывает муть, заставляя смотреть правде в глаза. Шелест бумаги преследует меня. Стоит начать искать источник, и я непременно натыкаюсь на кого-то «неправильного»: со слишком светлыми белками глаз и странно заученными движениями.

Тогда я перестал прятаться. Стал записывать этот хруст в людных местах, исподтишка фотографировать незнакомцев со странным взглядом. Я изводил коллег своими находками, и институту хватило недели, чтобы уволить меня с формулировкой «в связи с беспокойством о вашем психическом здоровье».

Некоторые коллеги смущенно оправдывались: мол, дело не в их упрямстве или слепоте. Данные о неклассифицированном виде насекомых пугали их не меньше моего, но «сверху» пригрозили: либо они оставляют эту тему в покое, либо вылетают за дверь вслед за мной.

Один из них даже обмолвился, что навел справки и узнал о похожих инцидентах в других институтах. «Мой совет? Прекращайте копать, доктор Фэрроу. Скажите спасибо, что легко отделались. Я слышал о коллегах, чья судьба оказалась куда менее завидной, чем принудительное увольнение».

Я почувствовал, что справедливость восторжествовала. Разумеется, не один лишь маленький мальчик знал о жуках.

Влиятельные люди покрывают это.

И я боюсь, что эти люди – вовсе не люди.

Видите ли, последние пять месяцев я трачу сбережения на поиски ответов. Переезжаю с континента на континент, из страны в страну, из города в город. Ежедневно часами наблюдаю за толпой: записываю, фотографирую, признаюсь – почти преследую прохожих. Почти не сплю. Почти не ем. И знаете, что удалось выяснить, собрав данные о 36 794 «человеке» за 189 дней?

У 3 707 объектов глаза имели странный оттенок, а при должном внимании от них исходил тот самый бумажный хруст. Именно эти «люди» разглядывали меня с неизменными улыбками и крайним подозрением. Многие замирали на месте и шептали леденящие кровь угрозы шуршащими голосами, разрезая мне ушные каналы до крови. Раза два самые дерзкие даже бросались в погоню, и я в ужасе спасался бегством.

Я обнаружил 3 707 нечеловеческих существа в человеческом обличье.

Десять процентов.

Десять процентов населения приходят из моря в виде бескрылых насекомых, копируют наше поведение, а затем принимают наш облик.

Десять процентов людей – вовсе не люди.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Семь лет это дело висело в агентстве. Семь кураторов.

И всего семь встреч.

Даже в моей сфере такая текучка в одной семье была чем-то неслыханным.

– И помни, что я сказал, Бет: сделай ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ, чтобы это сработало, – только и сказал Коннор.

Я годами избегала этого дела: отказывалась, придумывала отговорки, ссылалась на стаж. Я была лучшим соцработником в компании и не обязана была разгребать такие паршивые задания. Из тех, что ломают людей.

Из тех, после которых исчезают.

Когда я заехала на дорожку к дому – это был шестой и последний визит в тот роковой день. Вид жилища ничуть не унял тошноту в желудке. Когда-то это был красивый, просторный особняк в колониальном стиле в отличном районе, но теперь он пугал потрескавшимися от десятилетий без ухода окнами, покосившейся входной дверью и газоном, который наполовину зарос бурьяном, а наполовину умер.

Здесь вообще кто-нибудь живет?

Я вздрогнула, почувствовав, как дернулась трансмиссия: правая рука инстинктивно переключила рычаг на задний ход.

Бедная Роза.Моя верная, ржавая «Хонда Сивик» 2007 года была со мной со времен колледжа. Она проехала сотни тысяч миль. Даже когда коллеги покупали машины поновее, я оставалась с Розой, просто не могла позволить себе ничего другого. Как и многие другие работники.

Кроме Коннора, который разъезжал на ярко-зеленом «Мустанге» с откидным верхом. Привилегия босса. Или какая-то другая… Я понятия не имела.

Семь лет. Семь работников. И вот я – восьмая.

Что не так с этим домом? С этими людьми? Почему они всех так пугают?

В этот раз Коннор заявил, что штат полностью прекратит финансирование программы, если ЭТА СЕМЬЯ не пройдет положенную процедуру оформления. Мне нужно было продержаться на этой работе еще всего пару месяцев, нельзя допустить, чтобы контора пошла ко дну.

– Мне просто нужно, чтобы ты заполнила ежегодные бумаги. Один час на оплачиваемую сессию и твоя роль сыграна. Даю слово, – обещал Коннор.

Я потянулась к термосу, открутила крышку и сделала глоток еще горячего домашнего овощного супа. Потом еще один. Что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное.

Ни один сотрудник, заезжавший на эту дорожку, больше не возвращался в офис. Все они увольнялись, и о них больше никто ничего не слышал. Они даже не трудились черкнуть пару строк с объяснениями.

...Они словно переставали существовать.

Я пыталась просмотреть материалы дела в перерывах между встречами, времени на изучение, как всегда, не хватило. В нашей работе его никогда не хватает. Каждый март они подавали заявку на обследование своего взрослого психически больного сына. Каждый март сообщали, что крайне довольны присланным сотрудником. И каждый март тут же отказывались от дальнейших услуг.

Единственное, на что я могла опираться – это недописанные отчеты коллег. Все они были в этом доме, встречались с матерью, а потом... просто переставали заполнять бумаги. Никаких подписей, никаких заполненных бланков. Просто... ничего.

Но одна пометка трехлетней давности не давала мне покоя. Похоже на шутку, которую куратор написала для себя и забыла удалить. Не могла же она иметь это в виду буквально, думала я сейчас, потирая затекшую шею. Но за неимением других объяснений от этой фразы по спине пробежал холодок. Я зажмурилась, прокручивая ее в голове снова и снова.

«По-моему, эти люди собираются меня съесть».

Громкий крик заставил меня распахнуть глаза. Я подскочила на сиденье и, как олень в свете фар, уставилась на входную дверь. Там стояла женщина: одна нога на крыльце, другая в доме. Она махала рукой, зазывая меня внутрь. Она казалась тенью в реальном мире – неясный, неестественный силуэт, просто очертания, которые казались неестественными.

Сердце колотилось о ребра. Одна рука на ручке дверцы машины, готовая открыть. Другая – на рычаге трансмиссии, все еще переключенной на задний ход. Я металась взглядом между ними, но тут вспомнила, чем Коннор меня купил. Власть, которую он имел надо мной. Вернее, власть, которую я сама дала ему над собой.

Девять с половиной лет стажа. Но не десять. Мне нужно было десять.

Я вздохнула, поставила Розу на паркинг, схватила рабочую сумку, термос с супом и вышла из машины.

***

– Ну же, дорогуша, заходи. У меня сегодня очень плотный график, а я терпеть не могу опаздывать к ужину, – пропела женщина.

В Мейв было что-то настолько усредненное, что ее физически невозможно было описать. Да, классический образ уютной бабушки: круглые очки, полная фигура, седеющие кудри, скромное платье и передник. Тип внешности, который кажется знакомым с первого взгляда, но на следующий день ты не узнаешь ее среди десятка таких же женщин.

Тем не менее, с каждым шагом в дом я чувствовала, как растет напряжение. Поймите, я зарабатываю на жизнь тем, что хожу по домам незнакомцев, поэтому глаз у меня наметан. Я сразу заметила: телевизору в гостиной было лет пятьдесят, и столько же им не пользовались. Вся мебель была укрыта чехлами. В доме стояла удушающая жара, пахло горелой пылью – так пахнет, когда включаешь отопление впервые за много месяцев.

А ведь на дворе стояла морозная зима Среднего Запада.

Обжитыми выглядели только столовая, к которой меня подвели, с двумя наборами приборов на противоположных сторонах стола, и кухня – идеально чистая, ярко освещенная и… готовая.

Но к чему?

– Ты, должно быть, Бет. Я столько о тебе слышала от других девочек… – Мейв вела меня по дому, с любопытством оглядывая с ног до головы. – Я долго этого ждала… тебя очень рекомендовали.

– Спасибо, я давно в профессии. Просто… очень люблю помогать людям, – ответила я на автомате, как и сотни раз до этого. – А вы, должно быть, мисс Мейв Саккат, верно?

– Верно, дорогая. Вижу, ты подготовилась… так что наверняка знаешь, как мы изголодались. – Мейв указала мне на стул.

– Что ж… – я села, быстро достала ноутбук и вывела его из спящего режима. Электронная карта пациента уже была открыта. – Я здесь только для заполнения ежегодных бумаг. Закончу и пойду, а у вас будет новый куратор.

– О, у меня предчувствие, что ты останешься, дорогуша, – в голосе Мейв прозвучала такая уверенность, что у меня пересохло в горле.

– У меня полная нагрузка, извините. Просто помогаю коллегам, – сглотнула я.

– Должно быть, приятно быть «полной», – бросила Мейв, уходя на кухню.

– Ну, мне не доплачивают за количество дел, если вы об этом, – не скрывая горечи, ответила я. Я устала притворяться, что работа соцработника на госслужбе – это нечто большее, чем балансирование на грани нищеты.

И тут же вздохнула, коря себя за излишнюю откровенность.

Если заставлю их сосредоточиться, управлюсь за час. Этого хватит. А потом поеду домой и приму горячую ван...

Громкий металлический лязг прервал мои мысли. Я подняла взгляд от экрана и увидела поднос с печеньем, пирожными и дымящимся чайником. Будто сошедший с обложки журнала. Я смущенно наблюдала, как Мэйв присела в реверансе, будто участвовала в каком-то древнем ритуале, и подхватила маленькую тарелку.

– Надеюсь, ты не настолько «полная», чтобы отказаться от перекуса перед началом?

– О, эм… – промямлила я. Желудок предательски заурчал. Овощной суп, который я растягивала уже четыре дня, плохо справлялся с усталостью и голодом в такой поздний час.

Я уже бывала в таких ситуациях. В некоторых культурах предложить гостю еду – закон. Самый безопасный путь – съесть хоть что-то. Отказ считается оскорблением, а мне меньше всего хотелось злить эту женщину.

Я взяла печенье с ярко-розовой глазурью и поднесла к губам. Вдохнула аромат и чуть не застонала – сто лет не ела ничего на настоящем сливочном масле.

Но стоило мне приготовиться вонзить зубы в тесто, как я заметила блеск в глазах Мейв. И застыла. Трудно описать этот взгляд… нетерпение, облегчение, предвкушение финала. В этом было что-то первобытное. Мое тело отозвалось мгновенно: рептильный мозг завопил «бей или беги», почуяв то, что сознание еще не успело осознать.

Я сидела лицом к лицу с хищником.

– Я в порядке… правда. Мне просто нужно провести оценку, – сказала я, откладывая печенье. В ту же секунду на ее лице отразился шок, сменившийся недоверием. Я поспешила объясниться, чувствуя, как под грудью выступает пот. – Простите, мисс Мейв, но дело в том, что я больше по веганской пище, так что…

– ВЕГАНСКОЙ?! – вскричала она так громко, что подпрыгнула на стуле.

Я уже приготовилась извиняться за свой рацион, но увидела, как ее шок плавно перетекает в… восторг?

– Ого! Никогда не пробовала веганское, но всегда гадала… – выпалила она и тут же осеклась.

– Гадали? – переспросила я вслух. Мозг невольно вернулся к той «шутке» из недописанного отчета коллег. Иррациональный страх пустил корни.

– Ну, я просто… часто слышала, как это полезно для мяса – натуральный откорм на зерне и травке…

Мне захотелось вскочить и броситься прочь. Эта женщина была почти комично странной, будто повторяла отработанную шутку, но я чувствовала реальную опасность. Мельком глянула на часы в углу экрана: прошло всего десять минут из нужного часа… и вспомнила, почему я здесь.

Девять с половиной лет. Мне нужно десять.

– Спасибо, наверное, – выдавила я, чувствуя, что мне становится невыносимо жарко. – Теперь мы можем начать?

– Да, конечно, – отозвалась Мейв. – В конце концов, это не займет много времени.

Я почувствовала, как гора свалилась с плеч. Еще один шаг, и я закончу. Еще шаг, и я свалю отсюда к чертовой матери. Еще чуть-чуть, и я наконец...

– Но имей в виду, дорогуша, ты нарушаешь священную традицию моей семьи. Ты ведь понимаешь, какой сегодня день? – громко перебила она, подавшись через стол.

– Э-м... март... – пробормотала я, сверяясь с датой в карточке. – Семнадцатое марта.

– Да, но что ТАКОЕ семнадцатое марта? Дам подсказку, милочка. Мы ирландцы. Самые настоящие, из того самого клана, который раз в год чтит ОЧЕНЬ важный обычай. Знаешь какой?

Внезапное озарение заставило меня усмехнуться, озвучивая очевидное.

– День святого Патрика? – я машинально глянула на свою одежду, проверяя, есть ли на мне хоть что-то зеленое.

– О, не бойся, щипать тебя никто не будет. Мы здесь празднуем истинное происхождение этого дня. Ты ведь его знаешь, не так ли? – полюбопытствовала Мейв.

– Историю святого Патрика? Думаю, да... – ответила я, выискивая в анкете первый вопрос.

– Нет, не сказочку... НАСТОЯЩУЮ историю.

В том, как она произнесла последние два слова, было нечто, от чего мне стало не по себе. Но тут в голову пришла идея: в анкете был раздел «Культурные особенности». Если я дам ей выговориться, то смогу просто сидеть и слушать, она убьет на это большую часть часа, и я...

Резкий свист прорезал воздух. Я прищурилась и посмотрела в сторону кухни: на плите дребезжала огромная кастрюля из нержавеющей стали.

– О, не обращай внимания. Это скороварка прогревается. Скоро буду закладывать мясо. Видишь ли, это сердце нашей традиции – пиршество.

Я почувствовала, как пальцы подсознательно застучали по клавишам. Глянув на экран, я в ужасе поняла, что в графе «Культурные особенности» напечатала:

«По-моему, эти люди собираются меня съесть».

Голова закружилась. Я была ровно в той же точке, что и предыдущие семь кураторов перед тем, как исчезнуть. Хотелось пить, и не найдя воды, я сделала глоток своего супа. Он был обжигающе горячим и явно не способствовал охлаждению.

Почему в этом доме так жарко? Я начала искать глазами термостат. И тут заметила: на стенах нет ни одной фотографии. Ни Мейв, ни ее сына.

– Да... Большинство людей связывают День святого Патрика с современными выдумками... – продолжала Мейв, наливая вторую чашку чая. – Выпивка, зеленый цвет и, конечно... Солонина из Бет с капустой...

– Вы хотели сказать «солонина из говядины», – мгновенно поправила я, слова вылетели со скоростью пули.

– Моя ошибка, конечно, – улыбнулась Мейв, пододвигая мне чашку. – Но признай, дорогая, звучит неплохо.

Скороварка на кухне снова засвистела. Я дернулась, кастрюля подпрыгивала на конфорке еще яростнее. Только сейчас я осознала, что это самая большая скороварка, которую я видела в жизни. Вообще, вся кухонная утварь здесь была... слишком большой.

– Так вот, о нашей традиции... – вещала Мейв. – Правда в том, что все началось в пятом веке. Нынешний праздник с его пьянством и фестивалями – лишь отголосок... изначальной церемонии.

– И в чем же она заключалась? – спросила я, поднося чай к лицу и вдыхая аромат.

– В ритуальном пиршестве, разумеется, – Мейв облизала губы.

Я осторожно попробовала чай. Сначала, надеясь прийти в себя, позволила горячему фарфору обжечь губы, а затем капле жидкости коснуться языка. Я подняла взгляд и увидела, что Мейв замолчала, но рот ее оставался полуоткрытым. Она... ждала. Как раз в тот момент, когда я собиралась сделать нормальный глоток, в голове мелькнула странная мысль.

Я не видела, чтобы Мейв сама отпила хоть каплю.

Я медленно опустила чашку и зажала ее в руках на уровне груди, стараясь унять дрожь. Странно, нервы будто успокоились, но я с трудом контролировала тело. И, тем не менее, заставила себя вежливо улыбнуться.

– Я слушаю, мисс Мейв, – мягко, как могла, произнесла я.

Мейв улыбнулась в ответ. До сих пор не знаю, была ли она рада моему интересу, тому, что я не убрала чашку, или просто наслаждалась этой странной игрой в кошки-мышки.

Она продолжила:

– Понимаешь, большинство ирландцев того времени были отчаявшимися, нищими крестьянами. Они хотели хоть раз в год расцветить свою серую жизнь пиром. Но скот был редкостью, запасы – на нуле. И тогда у святого Патрика нашлось решение, о котором они и не помышляли. Знаешь, каким обращением он прославился больше всего?

– В христианство? – пробормотала я. В глазах поплыло. Я поняла, что все-таки сделала глоток чая – жара заставила мозг работать на одних инстинктах.

Зрение затуманилось, я чуть не сползла со стула, пролив немного чая на клавиатуру.

– Да, он обратил их в христианство. Но некоторых он обратил кое во что еще, чтобы пир все-таки состоялся.

– Я... я... – замямлила я.

– Но самое интересное – как они решали, кто именно отдаст плоть для стола. Эту часть традиции мы соблюдаем по сей день. Сначала пьем, потом пьянеем, а затем – кто-то падает на пол... – Мейв подалась вперед. – Так что давай, милочка. Поспи немного, а к ужину я позабочусь, чтобы ты была именно там, где тебе и положено.

В голове застучало, веки отяжелели. Казалось, я падаю с бесконечной лестницы. Заставив себя открыть глаза, я окинула взглядом стол, стараясь не смотреть на зубы Мейв, теперь обнаженные в оскале. И тут я заметила: стол накрыт на ДВОИХ, а не на троих. Я начала проваливаться в сон, и наверняка уснула бы, если бы не оглушительный свист скороварки. Звук, звавший к трапезе, вырвал меня из забытья.

Я резко вскочила.

– Мне... очень нужно в туалет, – слова заплетались.

– По коридору и направо, – бросила Мейв. На ее лице промелькнуло раздражение, которого я раньше не замечала. Она мельком глянула на часы.

Поверьте, я не просто шла, я бежала. Оказавшись внутри, я захлопнула дверь, повернула замок и сползла по стене.

Семь лет. Семь мартовских дней. Семь пропавших соцработников.

Я вот-вот стану восьмой.

Внезапное, странное озарение прошибло меня. Как я могла не заметить этого раньше? Это же было так очевидно, так дико, что не броситься в глаза просто не могло.

Я выхватила телефон и зашла в базу данных. Открыла страницу обследований. Семь незавершенных отчетов.

Я не верила своим глазам.

Все семь визитов состоялись именно 17 марта. Все семь – в День святого Патрика.

Все семеро стали частью семейной «традиции».

И ни одного из них не было в живых 18 марта.

И теперь, когда я об этом подумала, все семеро так и не дотянули до…

– Дорогая, ты там в порядке? – крикнула Мейв из комнаты. – Ты опоздаешь к ужину, если не поторопишься.

– Минутку! – крикнула я в ответ.

Я лихорадочно листала недописанные пункты отчета, пот градом катился по лицу. Если в гостиной было жарко, то в ванной – ПЕКЛО. Я открыла кран, зачерпнула воды в рот и спустила воду в унитазе, чтобы выиграть время.

Я не могла в это поверить.

Еще минуту я потратила на то, чтобы глубоко дышать, не сводя глаз со своего отражения в зеркале, пока зрение не прояснилось. Я нацепила свою лучшую маску невозмутимого специалиста, выбежала обратно к столу и села, готовая к следующему ходу.

– Я ценю вашу историю, мисс Мейв, спасибо, но, думаю, пришло время познакомиться с вашим сыном. Я обязана провести с ним интервью, чтобы начать оказание услуг. Это требование закона, – произнесла я с вежливой улыбкой.

– О, неужели это так необходимо? Просто он... укусил кое-кого... и с тех пор возникло недопонимание относительно того, кто он такой, – съязвила Мейв.

– Тем не менее. Он должен участвовать в оценке, иначе мне придется уйти, – твердо отрезала я.

– О, что такое, дорогуша? Ты не останешься на ужин? – в ее голосе впервые прорезалось сомнение.

Я решила подыграть. Отчасти из мести. Отчасти потому, что мне просто НУЖНО было знать – она реально собирается меня съесть?

– О, я бы с радостью осталась на ужин, честное слово... – сказала я. – Уверена, это просто потрясающе...

Я поднесла чашку с чаем к губам, наблюдая за ее реакцией. Как и ожидалось, в ее глазах вспыхнул тот самый жадный, голодный блеск. Она подалась вперед, ожидая моего глотка.

Я мрачно осознала: сейчас балансирую на грани.

– Но ваша оценка, а конкретнее, оценка вашего сына, не может быть проведена без него. Раз его здесь нет, я не могу выставить счет государству, а значит, по закону о соцобеспечении обязана перенести визит.

– Но это ДОЛЖНО случиться сегодня, должно! – взвыла Мейв, и в этом паническом крике напряжение достигло предела.

Пора сваливать. Я встала и начала паковать сумку, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя внутри все дрожало.

– Я же сказала, он будет с минуты на минуту. Тебе нужно лишь немного потерпеть. Если только... – Мейв сделала зловещую паузу.

– ...если только что? – ляпнула я. Любопытство буквально тянуло меня в петлю.

– ...если только ты не хочешь обвинить меня в чем-то, дорогуша, – пригрозила Мейв.

Я открыла рот, но замерла. Что я могла сказать?

– Ты оскорбила мою культуру, отказавшись от угощения и чая. Ты не записала ни слова с тех пор, как пришла. И ты не хочешь подождать моего сына, чтобы он получил то, чего ждал целый год. Так в чем же дело, Бет? Какова истинная причина твоего бегства? Если я чем-то обидела тебя – назови это. Иначе я с огромным удовольствием сообщу твоему начальнику, что ты ушла раньше времени, потому что нетерпима к ирландцам.

Я стояла в оцепенении. До меня вдруг дошло, что фраза «потому что я считаю вас каннибалом, который хочет сожрать меня на праздничный ужин» звучит как ПОЛНОЕ БЕЗУМИЕ. У меня не было ни одного рационального способа объяснить свое поведение.

Я не могла доказать НИЧЕГО.

– Итак... – Мейв налила мне свежую чашку чая. – Либо ты докажешь, что готова принять истинный смысл Дня святого Патрика и выпьешь со мной чаю, либо я сделаю все, чтобы тебя уволили за расизм и профнепригодность, испортившую мне праздник. Что выберешь?

Я вытащила телефон, надеясь на чудо. Плечи поникли, когда я увидела время. Мне не хватало двадцати пяти минут до конца оплачиваемого часа.

Тут же всплыло уведомление: пришло время платить по студенческому кредиту.

Я все еще была должна шестьдесят семь тысяч долларов за магистерскую степень, несмотря на то, что вносила минимальные платежи в течение девяти с половиной лет.

Но если дотяну до десяти лет стажа на госслужбе, долг будет аннулирован.

Снова свистнула скороварка, требуя внимания. Прогрев окончен, она готова заняться главным блюдом.

– Ну, что скажешь, Солонина Бет? – поддразнила Мейв, не скрывая торжества и высовывая язык.

Рука мелко дрожала, когда я потянулась за чашкой и медленно поднесла ее к губам. Я тянула время, делая вид, что остужаю чай, и пыталась сообразить, что делать дальше. Опустив взгляд, я заметила, что поднос с печеньем и пирожными пуст – все убрали, пока я была в туалете.

Единственное, что осталось на серебряном блюде – это мое собственное отражение.

Мне предстояло выбрать между реальностью, которую я знала, и реальностью, которую я чувствовала.

Я закрыла глаза и начала наклонять чашку.

И как раз в тот миг, когда я была готова пригубить...

Губы словно склеились.

Где-то глубоко внутри я просто ЗНАЛА.

– Мне очень жаль, – выговорила я. – Не могу объяснить. Я просто знаю, что должна уйти.

Я поставила чашку и перекинула сумку с ноутбуком через плечо. Я понимала, что делаю это в последний раз, что после этого останусь без работы. Скорее всего, меня даже лишат лицензии.

И что еще хуже – я никогда и ни за что не смогу внятно объяснить кому-либо, что здесь произошло.

Я просто исчезну.

Совсем как остальные.

Схватив термос, я бросилась к входной двери. Рванула ручку на себя и выдохнула с облегчением, увидев снаружи дожидавшуюся меня Розу.

– Ты уверена, что не останешься на ужин, милочка? – окликнула меня Мейв.

– Нет, – бросила я через плечо, кивнув на прощание.

– Что ж, счастливого Дня святого Патрика, Бет. Было приятно почти познакомиться с тобой. Без обид.

Я видела, как Мейв подняла чашку, словно предлагая тост. Внезапное любопытство укололо меня: я просто обязана была это увидеть. Перехватив сумку поудобнее, я подняла свой термос с супом в ответном жесте.

Мейв осушила свою чашку одним глотком.

Я почувствовала себя полной идиоткой.

Приоткрыв термос, я снова приподняла его, салютуя Мейв, и улыбнулась. Она улыбнулась в ответ, в глазах мелькнул тот же голодный блеск, но мне было уже все равно. Всю свою карьеру я старалась помогать людям и не собиралась в свой последний рабочий день причинять кому-то боль подозрениями.

Я запрокинула голову, и когда бульон коснулся моих губ, я вздрогнула. Он был ледяным. Совсем холодным.

Глаза расширились. Я выплюнула жидкость обратно в термос, но он просто выпал из моих рук, с грохотом ударившись о пол в прихожей. Я попятилась, дверная ручка больно ткнула в спину. Сквозь пелену перед глазами я увидела, как Мейв встала и направилась ко мне.

Я буквально вывалилась за дверь, чувствуя, как рука Мейв вцепилась в мое плечо, пытаясь затащить обратно. Скатилась со ступенек и рухнула лицом в грязь, понимая, что ноги меня не слушаются. Тело пронзил дикий ужас: вот он, момент моей смерти. Я рухнула на пол, прямо как она и предсказывала, прямо по их традиции.

Так они решали, чья плоть пойдет на праздничный стол.

Перевернувшись на спину, я посмотрела на дверной проем. Мейв стояла там точно так же, как в момент моего приезда: одна нога на пороге, другая в доме. Она не двигалась, не произносила ни слова, просто застыла там. Выражение разочарования на ее лице с тех пор преследует меня в кошмарах.

Дыхание вернулось, я нащупала опору, вскочила и добежала до Розы. Врубила заднюю передачу и рванула прочь по улице.

Семь лет. Семь мартовских дней. Семь пропавших кураторов.

Меня чуть не съели.

Или нет?

Я никогда не буду уверена до конца.

И в этом году я не вернусь туда, чтобы это выяснить.

***

Есть лишь одна деталь, которая не дает мне покоя.

Когда той ночью я вырулила на главную дорогу, мимо меня пронеслась единственная машина, ехавшая в противоположном направлении.

Туда, к дому в колониальном стиле.

Я могла бы поклясться, что узнала ее, но уверенности нет.

В глазах все плыло. Я была так дезориентирована, так обезвожена, голова так кружилась...

Но то же нутро, что КРИЧАЛО мне уходить, всегда твердило мне одно...

...это был зеленый «Мустанг».

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я не скажу вам, где искать. Если только вы не хотите, чтобы нечто жуткое уставилось на вас в ответ.

Когда я впервые заметил этот дом в 2012 году, он не казался зловещим – скорее любопытным. Не помню, почему я отстраненно листал карту той британской деревушки, малонаселенной и ничем не примечательной. Помню только, почему зацепился взглядом за конкретный сад за особняком, стоявшим вплотную к бескрайним фермерским угодьям.

Длинная Т-образная тень ложилась на газон.

Мне она показалась огромным пугалом.

Для лучшей видимости большинство спутниковых снимков делают, когда солнце в зените, а значит, тени максимально коротки. Редко увидишь идущих людей, а если и увидишь, их тени их не выдадут. Это не мог быть человек, стоящий с раскинутыми руками.

С другой стороны, гипотеза с пугалом тоже казалась сомнительной.

В любом случае, я был подростком, а интересы в этом возрасте переменчивы. Я забыл об этом на годы. Но в 2016-м мы с другом обсуждали многочисленные неразгаданные интернет-тайны, и я вспомнил о своей личной загадке четырехлетней давности.

Я показал другу этот дом в Google Maps, и все оказалось еще страннее, чем в первый раз. Теней теперь было две. Первая осталась такой же длинной, а вторая, новая, была вдвое ниже.

– Очень странные тени, – признал Оливер. – Это обычный жилой дом, не часть фермы. Зачем хозяину пугала?

Не помню, что я ответил. Разговор свернул в другую сторону благодаря выпивке, затуманившей мозг. Только в 2019 году друг снова вспомнил про интригующий дом, и мы в очередной раз вбили адрес в поиск.

Сад снова изменился: вторая тень вытянулась до высоты первой.

От этой странности мне впервые за семь лет стало по-настоящему страшно. По расширенным зрачкам Оливера я понял, что он чувствует то же самое. Он попытался скрыть дискомфорт, но я заметил его мимолетную заминку – секундное колебание перед натянутым, неестественным смешком. Я просто не понимал, почему мы оба так боимся двух теней.

– Малыш-пугало совсем вырос, – выдавил он.

Я промолчал.

Через полминуты Оливер поднял телефон с открытыми картами и произнес:

– Пятьдесят две минуты.

Я взглянул на синюю линию маршрута от его квартиры до того загородного дома и вскинул бровь:

– Ты ведь не серьезно?

– Серьезно, – настаивал он. – Мы годами обсуждаем этот дом. Тебе разве не хочется узнать, что там, в саду?

Я покачал головой:

– Больше нет. В этом снимке есть что-то... неправильное, Оливер.

Тот застонал:

– Да ладно тебе, Джейми. Я же знаю, эта загадка свербит у тебя в мозгу. Я тебя насквозь вижу.

– Мы не потащимся через всю страну, чтобы шпионить за чужим садом, – отрезал я.

– Что ж, а я поеду, и буду рад твоей компании, – пожал плечами Оливер. – С высоты птичьего полета многого не увидишь, а «Просмотр улиц» не позволяет заглянуть за эти чертовски высокие живые изгороди. Нужно увидеть место вживую.

Казалось, на час или около того я вышел из собственного тела, отдав поводья кому-то другому. Я осознал, что поддался на уговоры друга, только когда машина затормозила у того самого дома. На него больше нельзя было смотреть как на плоскую крышу в браузере – теперь это было трехмерное, пугающе реальное здание.

Ничем не примечательный кирпичный дом окружали восьмифутовые живые изгороди, поля и тишина. По извилистым дорогам тут и там были разбросаны другие коттеджи, но они никак не разбавляли гнетущую, всепоглощающую тишину этого места.

При виде усадьбы в реальности, у меня зашевелились волосы на затылке. Хотелось вырвать руль из рук Оливера и убраться подальше от этих высоких стен. Изгороди навели на очевидный вопрос:

– Если ты вдруг не захватил ходули, как мы заглянем в сад?

Оливер улыбнулся и открыл дверь, а я последовал за ним к багажнику – он всегда предпочитал действие словам. В багажнике лежал дрон.

«Только не это», – мысленно взмолился я. Идея слежки за чужой собственностью с помощью летающей камеры была мне противна. С другой стороны, лезть через забор было бы хуже, так что я кивнул, соглашаясь на этот безумный план.

Оливер быстро поднял дрон в воздух. Мы смотрели трансляцию на экране контроллера: белое пластиковое насекомое с жужжанием пролетело над домом, вращая лопастями. Оливер направил устройство за черепичную крышу, и мы оба затаили дыхание, когда в кадре появился сад.

А затем мы одновременно выдохнули в резком, болезненном шоке, увидев то, что отбрасывало тени все эти семь лет.

Никакие это не пугала.

Двое людей были привязаны толстыми, крепкими узлами за запястья и лодыжки к большим деревянным крестам или, как ни ужасно было это осознавать, распятиям.

Мы не закричали – застыли в гробовом молчании. Нет травмы сильнее шока. Нет ужаса страшнее того, когда ты замираешь на месте, не в силах ни думать, ни бежать.

И кошмар стал еще невыносимее, когда Оливер дрожащими пальцами направил дрон ниже, вплотную к привязанным в саду людям. Одним из них был подросток. Он слабо извивался в путах, в упор глядя на камеру. На его белой футболке красовались семь букв, прорезанных сквозь ткань прямо по плоти – окровавленные буквы на груди:

УБЛЮДОК

– Боже... – простонал я от ужаса, прислонившись к машине и не сводя заплаканных глаз с экрана. – Нужно вызвать полицию!

На том первом кресте, который я видел еще девять лет назад, была женщина, уже почти потерявшая человеческий облик. Ее руки и ноги, торчащие из прорех в рабочем комбинезоне, казались не более чем связками соломы.

Мы с Оливером наконец очнулись от оцепенения: нас обоих вывернуло наизнанку, когда мы поняли, что пленница жива, но лишена конечностей – остались лишь плечи, туго перетянутые веревками.

Прямо сквозь одежду и кожу, так же как и у извивающегося мальчишки рядом, было вырезано другое слово, сочащееся кровью:

ШЛЮХА

Оливер открыл рот, но смог издать лишь сухой, беззвучный хрип.

Прежде чем он попытался снова, воздух расколол громовой удар. Трансляция прервалась, и мы увидели, как дрон камнем рухнул по ту сторону дома прямо в сад.

Такой грохот можно услышать только в самой глухой английской провинции.

Выстрел.

Мгновение спустя я заметил силуэт широкоплечего, грузного мужчины за тонкими занавесками окна на втором этаже. Шторы раздвинулись, показалось дуло двустволки, и чья-то рука потянулась к защелке рамы.

Я в ужасе закричал Оливеру: «ГОНИ!»

Мы запрыгнули в машину под аккомпанемент скрипящего пластика. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять, на что нацелено ружье из открытого окна. Оливер вдавил педаль в пол; я кожей чувствовал, как боковое стекло вот-вот разлетится вдребезги, а мой лучший друг рухнет на руль в луже крови.

Однако выстрела не последовало. Мы смогли уйти.

– ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?! – взревел Оливер спустя несколько минут. По его побелевшему лицу текли слезы и сопли. Я мог лишь всхлипывать в ответ.

Через двадцать минут друг заехал на заправку. Я настаивал на звонке в полицию, но он заявил, что мы должны сначала вернуться – проявить храбрость. Оливер боялся, что хозяин не погнался за нами, потому что занят уничтожением улик. Он твердил, что у нас мало времени, чтобы вернуться и зафиксировать доказательства того, что творит этот маньяк.

– Ты пересмотрел криминальных шоу! – умолял я, тяжело дыша. – Это реальный мир, Олли. В реальном мире, если видишь преступление, звонишь копам. Так это работает!

В общем, после долгих споров другу удалось убедить меня, что он согласен оставить все властям. Но пока я заходил в здание заправки, чтобы оплатить полный бак, Оливер сорвался с места и бросил меня одного.

Весь следующий час я пытался дозвониться до него. Бесполезно.

Тогда я набрал полицию и рассказал все как есть. Надо отдать им должное, власти восприняли мое заявление серьезно и обыскали поместье. Но, как и боялся Оливер, офицеры не нашли в саду ровным счетом ничего.

Ни «распятых, набитых соломой» жертв.

Ни обломков дрона.

Ни гильзы от дробовика.

Ни единого подтверждения моей безумной истории.

Хозяин дома, некто мистер Томлинсон, заявил полиции, что не видел ни дрона, ни двоих мужчин у своих ворот. Когда я показал спутниковый снимок Google Maps, Томлинсон просто рассмеялся. Он сказал, что фото устарело как минимум на год – он избавился от этих «статуй» несколько месяцев назад. Да, статуй. Полицейским этого объяснения хватило.

Разумеется, были способы подтвердить мои слова. Копы проверили записи с камер на заправке: увидели нас у колонки, увидели, как он уезжает, пока я в магазине.

– Вот видите! – протестовал я.

– Мы не говорим, что вы лжете, Джейми, – настаивал офицер. – Нам просто нужны улики.

Я ткнул в экран.

– Вот вам улики. Мы приехали сюда вместе, а теперь он пропал.

– Послушайте, это было всего пару часов назад. Вы явно поссорились. Похоже, вашему другу просто нужно остыть.

Они пообещали заняться исчезновением Оливера, когда пройдет положенный срок. Спустя 48 часов, когда он так и не объявился, меня стали принимать всерьез. Однако шли дни, недели, месяцы. Никаких следов. Власти не нашли ни намека на то, что Томлинсон держал пленников. Вообще ничего подозрительного на его территории.

А потом пришла пандемия, и у мира появились проблемы посерьезнее. Никто не верил в мою историю, сколько бы я ни твердил про снимок Google Maps и то, что мы видели.

В конце концов я сам занялся изучением округи – всех этих деревушек и ферм, образующих тесно сплоченное сообщество. Из старых новостей я узнал, что в 2011 году здесь пропали фермер и какая-то женщина. Это навело меня на мысли.

Я внедрился в местную закрытую группу на Facebook, притворившись, что купил здесь дом. Меня приняли. Вы не поверите, сколько всего можно узнать в таких группах – в 2020-х все деревенские сплетни живут именно там. Я выяснил, что тот фермер три года вдовствовал, пока не встретил новую любовь в 2010-м. Кого-то из соседнего округа. Многим это не понравилось, так как его покойную жену все обожали. А «что еще хуже», как написал один пользователь, эта новая женщина была «чужачкой».

Я поделился этим с полицией. О пропавших без вести они, конечно, знали, но это все, чего я от них добился. Они выстроили стену молчания, как и в случае с Оливером. У меня возникло нехорошее предчувствие. Зная, что копы живут в этих же местах, я начал бояться, что они – часть этого сплоченного круга. Бояться, что им не очень-то хочется копаться в местных исчезновениях. Бояться, что они могут быть замешаны.

Конечно, многое не сходилось. Мы с Оливером видели женщину и мальчика – не женщину и мужчину. И все же в этом совпадении что-то было. Я был в этом уверен. Одно время я даже думал нарушить карантин и вернуться к Томлинсону. Провести собственное расследование.

Но затем, в 2020 году, мне в почтовый ящик подбросили серию жутких записок.

Я тоже смотрю.

Никто и никогда, никогда, никогда их не найдет.

Не возвращайся. Ты будешь четвертым.

Я стал агорафобом – сама мысль о том, чтобы отправиться на поиски Оливера, приводила меня в ужас. Я бы не задумываясь нарушил любые правила карантина ради старого друга, но перспектива снова встретить мистера Томлинсона, того жуткого человека, который чуть не прикончил нас из своего окна, была кошмаром, который я не мог вынести.

Называйте меня трусом, если хотите, но спросите себя: как бы вы поступили на моем месте?

Каждый день я проверял окна, ожидая увидеть этого незнакомца на подъездной дорожке или в саду за домом. Понятия не имею, как он узнал мой адрес.

В начале 2023 года, когда страх перед внешним миром начал понемногу отступать, я задумался над одним словом из той третьей, последней записки.

«Четвертым».

Раньше я думал, что это опечатка. Но в голову пришла новая, леденящая кровь догадка.

Когда я в очередной раз зашел в Google Maps, последние капли надежды покинули меня, и их место занял абсолютный, беспросветный ужас.

На свежем спутниковом снимке дома мистера Томлинсона газон чертили уже три Т-образные тени.

Я знаю, кто третий.

Но даже два года спустя я слишком напуган, чтобы вернуться и убедиться в этом лично.

Слишком напуган, что стану четвертой тенью в том саду.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Не буду врать, после того случая я здорово струхнул.

Конечно, я понимал, что это наверняка пустяки. Знаю, что в маркетинге и программировании полно фриков, которые обожают издеваться над пользователями. Может, эта реклама была лишь тактикой для продвижения нового хоррора – вроде тех номеров, на которые нужно было звонить ради пасхалок, или странных кассет... Верно же?

Наутро дом выглядел безмятежным: уютным, теплым и свободным от любой чертовщины, которая якобы способна перемещаться через экран. Сама мысль об этом казалась нелепой, как же это все глупо. Тем не менее, я заглянул в шкафы, которые пропустил в прошлый раз. Они были совсем крошечными, внутри все равно ничего бы не поместилось. Заодно я почитал комментарии к своему посту и почерпнул несколько советов: соль, шалфей, проверка вентиляции и все в таком духе.

Мне показалось, что это лучший выход – просто не попадать на эту рекламу. Я установил блокировщик и для верности стал закрывать шахматную партию до последнего хода, как только исход матча становился очевиден. Плевать на статистику, в тот момент это заботило меня меньше всего.

Следующие несколько дней план работал. Дурацкая реклама больше не всплывала, и мне стало спокойнее в собственном доме. Рассказав друзьям о странной игре, я спросил, не видели ли они чего-то подобного, ведь мы играли на одном и том же сайте. Те заинтригованно слушали и, кажется, даже расстроились, что пропустили такое развлечение.

– Звучит круто, как какой-то интерактивный хоррор. Знаешь, есть игры, где нельзя издавать ни звука в реальности, потому что они подключаются к твоему микрофону, – сказал один из друзей, назовем его Пол. Мы зависали у него и лениво перебрасывались пустыми пивными банками.

– Наверное, так и есть, но все равно жутко. Я жду, когда запустят основную кампанию и свяжут эту рекламу с какой-нибудь перехваленной игрой. Надеюсь, в этом все дело.

– А знаете, что было бы по-настоящему круто? – подала голос другая подруга, назовем ее Джин. Она была той еще фанаткой теорий заговоров. Сейчас мне не хотелось это слушать, но она продолжала, не замечая моего дискомфорта. – Вы же знаете, что каждый раз, общаясь с ИИ, вы его обучаете? Он впитывает ваше поведение, ответы и становится более... человечным. Что, если эта игра – просто сбор данных? Анализ того, где люди обычно ищут монстров?

– Что за бред ты несешь?

– Я о том, что, возможно, ты учишь их лучше прятаться. Каждый твой выбор или реакция улетает в базу данных и тренирует их.

– Этих пиксельных уродцев?

– Ты сам говорил, что не все они были пиксельными. Что некоторые выглядели реалистично.

– Хватит. Мне не нравится эта теория.

– Хочу быть рядом, когда ты снова запустишь игру.

– Не собираюсь больше в нее играть.

Наступила среда, и угадайте что. Я уже приготовился выйти из матча, как реклама выскочила прямо посреди партии. Сердце ушло в пятки. В груди разлилась пустота, стоило мне прочесть:

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ!

Да твою мать.

Я вспомнил чей-то комментарий под прошлым постом: «Попробуй проиграть на легком уровне». Поможет ли мне это? Может быть. Одно я знал точно: так все закончится быстрее.

Первый уровень: пиксельный пляж в лунном свете. Женщина идет рука об руку с мужчиной. Я кликнул в небо.

Ошибка! Это и есть монстр. Мужчина будет съеден. Вы не смогли его спасти! Осталось жизней: 2/3.

Кружок обвел женщину, которая широко улыбалась, обнажая несколько рядов зубов. Пиксельное изображение мерцало, и я готов был поклясться, что в промежутках между вспышками видел реальное лицо: налитые кровью глаза, гнилые зубы, кожу, натянутую до предела.

Черт, а игра хороша.

Следующий уровень – подземная парковка. Впервые появились звуковые эффекты. Из колонок я отчетливо слышал чавканье.

Так, стоп...

Я прижался ухом к разным частям экрана. Звук становился громче в определенных зонах и затихал, если я отодвигался.

Как, черт возьми, они это реализовали? Инстинктивно я кликнул на машину, откуда доносилось чавканье.

Ошибка! Это просто парень ест сэндвич. Монстр ближе, чем тебе кажется. Осталось жизней: 1/3.

В этот раз мне даже не показали, где именно прятался монстр.

Я не стал дожидаться, пока следующая картинка загрузится полностью, и кликнул наугад.

Ошибка! Слишком нетерпелив? Так они тебя и поймают! Игра окончена.

Подсказка: люди редко смотрят вверх.

Окно закрылось, шахматная партия возобновилась. Я так и остался сидеть, сгорбившись над монитором, не сводя глаз с того места на экране, где только что была подсказка. Слова продолжали вспыхивать в моем сознании.

Люди редко смотрят вверх.

Ненавижу это. Ненавижу эту игру за тот страх, что она мне внушила. Ненавижу ее за то, что она заставила меня поднять взгляд на пустой потолок. Какой же я идиот, раз повелся на эти дешевые приемы.

В четверг позвонил Пол.

– Слушай, старик. Вчера выскочила эта гребаная реклама. Это просто вынос мозга, автор – гений...

– Послушай, мне сейчас не до разговоров. Кажется, вчера за мной кто-то следил до самого дома, - перебил меня Пол.

Я выпрямился в кресле.

– В смысле – следил?

– Ну... – Он тяжело выдохнул. – Я сидел в машине, доедал фастфуд перед тем, как подняться в квартиру. Знаешь же, моя девушка на этой дурацкой диете, не хочет, чтобы в доме была вредная еда.

– Ну да.

– В общем, я доел, взял пакет, открыл дверь... И когда стал выходить, моя нога приземлилась на что-то.

– На что?

– На что-то мягкое, – его голос стал тише. – И как только я перенес на это вес, оно пулей метнулось под машину.

Я нахмурился.

– Наверное, кот или типа того.

– Нет, мужик. Нет, – он сглотнул. – Я почти не разглядел, но клянусь богом, это было похоже на руку. Будто оно сидело там, под машиной... и просто ждало, когда я выйду, чтобы схватить...

Я фыркнул.

– Пол, ты сходишь с ума.

– Серьезно! – его голос дрогнул. – Я замер. Так и стоял с поднятой ногой как придурок.

Пол замолчал на мгновение.

– И что ты сделал?

– А ты как думаешь? Рванул что есть сил. – Он нервно рассмеялся. – Захлопнул дверь и припустил к подъезду.

– И?

– И пока бежал, я слышал что-то сзади. Будто шуршание. Быстрое.

– Может это твое воображение?

– Да? Ну, тогда воображение чуть не заставило меня обделаться. – Он сделал паузу. – Я взлетел по лестнице, прыгая через две ступеньки, и едва успел открыть дверь.

В трубке повисла тишина. Я знал Пола. Он не из тех, кто выдумывает подобное.

И вдруг в памяти всплыл уровень с парковкой. Он внезапно показался мне невыносимо, мучительно реальным. С тех пор как я начал играть в эту чертову игру, тяжесть в груди не отпускала, а теперь она подступила к самому горлу. Решил, что не стоит рассказывать Полу про тот уровень. Просто посоветовал вызвать копов, если он снова заметит что-то странное.

На следующий день я вернулся с работы около восьми вечера. Воздух казался тяжелым. Тихая пригородная улица выглядела как декорация к фильму – заброшенная площадка перед штормом: никто не разговаривает, никто не выходит, даже собаки не лают. Кожей чувствовал, что игра ждет меня. Сама мысль о ней вызывала дрожь, поэтому я твердо решил навсегда забыть про тот сайт и использовать компьютер только для самого необходимого.

Окна моего дома были темными. Я вошел в пустой коридор без страха, хотя понимал, что глаза никак не помогут мне понять, есть тут кто еще или нет. Если ты чего-то не видишь, это не значит, что его здесь нет.

Раздевшись, пошел на второй этаж, словно агнец на заклание. Помню, как мелькнула мысль: «Мне стоит просто выкинуть этот компьютер».

Дойдя до верхнего этажа, я увидел, что в спальне горит свет. На мгновение накатил ужас, но потом вспомнил – я сам оставил его включенным, потому что не хотел возвращаться в темный и тихий дом.

Однако, в памяти также отложилось воспоминание, что компьютер был выключен.

И уж точно никто не открывал никаких сайтов, но эта навязчивая реклама уже вовсю крутилась на экране.

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ! ФИНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ. БИТВА С БОССОМ

Показалось даже забавным эта «битва с боссом». Неизвестно почему.

Но играть я не собирался, просто выдернул шнур из розетки.

Взгляд упал на монитор, где все еще пульсировали буквы. Возникло желание разбить его, но тут в голову пришла одна мысль.

Если вспомнить, то со мной ничего не случилось. Однако следили за Полом. Что, если он был мишенью? Что, если ему сейчас угрожает опасность и я могу хотя бы предупредить его?

Я неохотно сел и нажал воспроизвести. Сердце бешено колотилось в груди. Эти секунды ожидания были мучительны, но то, что последовало за ними, подействовало как ледяной душ.

На уровне не было таймера.

Пока грузилось изображение, мне не оставалось ничего кроме как смотреть на невинный на вид текст, мягко мигающий в центре экрана.

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ!

На мгновение я почти улыбнулся. Вспомнились первые уровни: дурацкий маленький гоблин под столом, мультяшный вампир, забившийся в угол, словно сошедший со страниц детской книжки. Тогда все это казалось безобидным. Даже уютным.

Кто же знал, что все обернется чем-то настолько... зловещим?

Экран дернулся.

Как только уровень загрузился, рядом с камерой ноутбука вспыхнул крошечный зеленый огонек.

Веб-камера включилась.

Секунду невозможно было осознать увиденное. Мозг безнадежно отставал от глаз, пытаясь осмыслить картинку, заполнившую экран.

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ!

На экране была прямая трансляция из моей спальни.

С экрана на меня смотрело мое собственное испуганное лицо, бледное в холодном свете монитора. Игровое кресло тихо скрипнуло при наклоне вперед, и то же самое движение отразилось на экране долей секунды позже. Позади виднелся привычный беспорядок: незаправленная постель, приоткрытая дверца шкафа, смутные очертания комода у стены. И тут вспомнилась одна странная деталь, теперь уже бесполезная – при подходе к дому все окна были темными. Я даже упомянул об этом, когда рассказывал о тех событиях.

Так кто же зажег свет?

Пришлось медленно развернуться в кресле и посмотреть назад.

Никого. Кровать стояла там же, где и всегда. Дверца шкафа была приоткрыта, как обычно. Тени неподвижно застыли по углам комнаты.

Снова поворот к экрану.

Картинка не изменилась. В комнате царила полная тишина, застывшая в сером зернистом шуме камеры.

Позади было пусто, но то, что ничего не было видно... не значило, что там никого нет.

Прошло много времени в оцепенении перед монитором, прежде чем всплыло новое окошко.

Нужна подсказка?

Да, почему бы и нет. Я все равно был уверен, что скоро умру, так что нажал кнопку «Да».

Клик в любое место будет верным.

Мозг отказывался это воспринимать.

Секунду я просто смотрел на слова, ожидая, что они изменятся, как будто игра сама исправится, если дать ей время. Были ли там еще монстры? Может, монстр был слишком большим и заполнил собой всю комнату? Может, монстр был комнатой? В памяти всплывали предыдущие уровни..

И тут вспомнилось про дыхание. Ну конечно.

Это было почти смехотворно. Ситуация была настолько плохой, что это стало самым странным из пережитого.

Знаете, как говорят фокусники? Вы смотрите слишком близко и не видите общей картины.

В данном случае это было бы уместно, потому что монстр был за этим гребаным монитором..

От пристального взгляда в экран края начали расплываться, и очевидное оставалось незамеченным. Не было замечено то, что находилось прямо за ним.

Я не собирался кликать. Игра не должна была закончиться.

Опустив глаза в пол, я встал со стула, стараясь не обращать внимания на то, что было прямо передо мной.

Попятившись назад, я нащупал дверь и со всех ног рванул из дома. На бегу удалось схватить только телефон.

В холодном ночном воздухе я начал смеяться. Адреналин захлестывал волнами, и казалось, что в теле местами происходит короткое замыкание. Я шел, бежал, прыгал, делал пируэты. Черт, я даже свистнул. Вы могли бы подумать, что у этого парня мозги набекрень. Однако знайте, мне удалось заглянуть за монитор и увидеть, что там поджидает. Если бы вы были на моем месте, то поступили бы также.

Убравшись подальше от дома, я набрал Полу.

– Привет, чувак. Мне нужно перекантоваться у тебя какое-то время.

– Как долго? – спросил он.

– Пока не найду квартиру или типа того.

– А что случилось?

– Даже не хочу об этом говорить..

Взглянув на дом последний раз, я заметил, как свет в окне спальни погас.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Дмитрий Березин специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

StPariah: Один из моих лучших университетских друзей учился на геолога, но в итоге стал рейнджером на юго-востоке США. Мы не общались сто лет (обычное дело с возрастом), но я помню, как лет восемь-девять назад он рассказывал о пожилой супружеской паре, которой недавно помог. Он видел, как старички приходили в парк несколько дней подряд, и узнал, что они специально приехали с запада – именно здесь, на этом самом месте, пара обручилась десятилетия назад.

Они искали конкретную точку, запечатленную на старых снимках, где он сделал ей предложение, но никак не могли ее найти. Изучив фото и прикинув маршрут, друг подбросил их на машине, а затем прошел пешком до предполагаемого места. Когда цель была достигнута, он оставил пожилую пару там и вернулся на свой пост у входа.

По возвращении его накрыло странное предчувствие… Казалось, нужно обязательно дождаться их ухода. Уже пришло время закрывать парк на ночь, но старики так и не появились. Он доложил об этом, оставил помощника ждать в будке у ворот, а сам двинулся обратно к тому месту.

Он нашел их обоих на берегу реки: они лежали в обнимку, «ложечками». Ни один не подавал признаков жизни. Друг вызвал полицию, прошел через всю бюрократическую карусель и поехал домой.

Полиция раскрыла их личности, но поначалу все равно не могла ничего сказать. Позже выяснилось, что жена была неизлечимо больна раком, и они совершили двойное самоубийство, приняв какую-то смесь химикатов и таблеток... Просто захотели уйти именно там, где когда-то решили стать семьей.

Друг не то чтобы сильно убивался. Конечно, ему было по-человечески грустно, но он считал: они не попросили о помощи раньше лишь потому, что не хотели, чтобы кого-то обвинили в соучастии.

[deleted]: В моей семье уже много лет ходит одна история о лесной глуши. Мой двоюродный дед был из тех, кто в лесу чувствует себя как дома. У него была странноватая привычка: редко пользоваться палаткой. Обычно он просто бросал спальник прямо на землю. Мы из Мэна, и крупных хищников, выходящих к людям, здесь немного. Черные медведи водятся, но они обычно не высовываются, так что дед не особо переживал. И вот спит он в лесу и вдруг чувствует, как крошечные ладошки похлопывают его по щекам. Просыпается, открывает глаза…

и видит енота: тот стоит над ним и ощупывает его лицо. И что делает мой дед?

Просто закрывает глаза и спит дальше.

Maka76: Бывший рейнджер на связи. Была у нас компания студентов из братства, которые вели себя ну очень шумно. Мы заезжали к ним дважды, и на второй раз я сказал: это последнее предупреждение. Мало того что орать – это неуважение к другим туристам, так это еще и чертовски опасно. Все знают, что местные пумы приходят на шум по ночам, а эти «кошки-призраки», как их называют, подкрадываются так, что ты их не услышишь и не увидишь.

Что бы ни случилось, не выходите ночью из палаток; услышите звуки – не издавайте ни шороха.

Мы вернулись на станцию, прихватили шкуру пумы из учебного центра и приборы ночного видения (начальнику участка в конце прошлого года пришлось спустить на них остатки бюджета). Когда эти идиоты затихли в палатках, мы прокрались в лагерь и наделали повсюду фальшивых следов. Закрепили шкуру на ветках, а второй рейнджер отошел подальше и начал через громкоговоритель имитировать рык льва, постепенно приближаясь. Я подогнал джип, изображая патруль, вышел и врубил мощный фонарь прямо на силуэт шкуры. Из-за того, что я быстро двигался, тень зверя казалась живой.

В этот момент парней в палатках начало колотить. Джим (второй рейнджер) закричал: «Сидите внутри!», а следом: «Она заходит на нас!» и «Там еще одна! Валим отсюда, живо!». Мы вырубили свет, в темноте сцапали шкуру, прыгнули в джип и умчались.

Выглядывать из палаток они начали только после рассвета. Смельчаков выйти не нашлось до половины девятого утра. А когда они увидели вокруг ОГРОМНЫЕ отпечатки лап и следы когтей, у парней случилась форменная истерика.

– Ваши налоги в действии.

Teachtaire: Я не рейнджер, но жил в хижине на окраине национального парка. Чтобы просто добраться от главной дороги до участка, нужно было проехать четыре мили; ни водопровода, ни электричества – домик стоял вплотную к границе парка, так что «глушь» – это еще мягко сказано. Мой тогдашний сосед стажировался в лесной службе, но сам я был... городским ребенком.

Каждую ночь, в самый глухой час, я слышал звуки в лесу. Казалось, кто-то идет... но потом шаги просто смолкали в густых зарослях джунглей, и заставляли меня сомневаться в собственном рассудке. Что это было? Кабан? Дикая кошка? Или просто ветер?

В хижине не было замка на двери, а хозяева запретили его ставить, так что я начал ночевать в машине. Участок огромный, и я парковался в акре от дома – подальше от того места, где слышал звуки. Шаги вскоре начались и там.

В итоге я съехал, а сосед (считавший меня психом) остался и продолжал спать в доме без замка. Его ограбили. И не один раз, а дважды после моего отъезда! В итоге он все-таки поставил камеры с датчиками движения...

На записи попал человек с винтовкой. Он приходил к дому, устраивался в кустах и часами наблюдал за нами…

junkxedge: Я не рейнджер, но состоял в группе вроде скаутов, так что в лесу мы проводили кучу времени. Всякая чертовщина случалась часто, но обычно ей находилось простое объяснение. Однако произошло кое-что, от чего мне до сих пор до смерти жутко.

Я был вожатым у детей 8–10 лет, и мы выбрались в поход. На этой территории стояли первый год; участок был огромным, и обычно мы стараемся изучить местность до приезда детей, чтобы знать опасные точки. В тот раз это было невозможно.

В каждом лагере проводят «ночную игру» – что-то вроде ужастика: дети выполняют задания, а вожатые пугают их до усрачки. Само собой, в том походе игра тоже была: мы надели маски монстров и спрятались в лесу неподалеку от контрольных точек.

Перебегая между постами, я нашел открытый участок леса почти без подлеска – идеальное место, чтобы погоняться за мелкими. Прятаться, кроме как за стволами, было негде, а фонарь включать было нельзя – заметили бы за милю. Стояла темень, хоть глаз коли. Та самая неуютная чернота, которая играет с мозгом. Пару раз мимо промелькнула тень ростом с меня. Разглядеть не удалось, так что я списал все на игру воображения – стоило врубить свет, и там никого не было.

Игра близилась к завершению, и я снова увидел тень. На этот раз она определенно стояла у дерева неподалеку. Решив, что это кто-то из вожатых ждет детей, я направился туда – пора было закругляться. Я посветил на дерево и, подойдя ближе, увидел человека в чем-то похожем на рваную мешковину. Голова была обмотана белыми пластиковыми пакетами, скрепленными между собой. Накрыл чистый ужас: что-то было в этом в корне неправильно. Я спросил, все ли в порядке, но ответа не получил. Слышался только странный звук, будто кто-то стучит по дереву.

Я подошел еще ближе, метров на десять. Оказалось, это человек методично бился головой о ствол. По виду – мужчина. Босой, руки и ноги в корке засохшей грязи, пальцы скрючены. Я все еще надеялся, что это чья-то дебильная шутка, и крикнул, чтобы кончали паясничать. Он медленно повернул голову и зашагал ко мне.

Что-то внутри заорало: «Беги!». Было плевать, розыгрыш это или нет. Ведь если нет, я был в смертельной опасности. Я припустил со всех ног. Слышал, как он несется следом, но оборачиваться боялся – не хватало только в дерево вписаться.

Добравшись до лагеря, я обнаружил, что все вожатые на месте. Никто из них не смог бы добраться раньше меня, а уж тем более успеть переодеться. Я все же рассказал им об этом, мол, круто вы меня подловили. На меня посмотрели как на дурака, решили, что это я пытаюсь их напугать. На том и закончили.

На следующий день я решил проверить то место – вдруг какой-то чудик объелся не тех грибов и теперь подыхает от переохлаждения. Взял с собой парня для подстраховки. Вокруг были только бесконечные деревья, но когда мы вышли к тому самому стволу, то увидели прибитого к нему гвоздями мертвого кролика – освежеванного и уже начавшего разлагаться. Вызвали копов. Те глянули мельком и отмахнулись: мол, шутки других скаутов или городских пацанов. Больше ничего странного не происходило, так что, может, это и правда был тупой прикол, но кто вообще будет так шутить.

P.S. 99% даю, что это местные развлекались. Копы реагировали в духе «опять эта херня», а не «о боже, в лесу убийца».

CloudGod13: Я работал единственным рейнджером в небольшом районе на юге Айдахо. До ближайшего городка от поста – полтора часа на машине.

Сразу после заезда начались проблемы: солнечные батареи сбоили, я месяц не спал (то летучие мыши в хижине, то кто-то бродит по веранде). Леса там всегда казались зловещими, совсем не похожими на привычные мне сосновые боры юго-запада.

Спустя два месяца я стал отчетливо слышать шаги и скрежет по настилу веранды, иногда – прямо по двери. Район славился барсуками и бобрами, так что я не придавал значения. Но выходя из дома ночью, кожей чувствовал чужой взгляд.

Как-то во вторник я возвращался из города с продуктами. На душе было паршиво. Ружья в машине, как назло, не оказалось. Выйдя из авто, я глянул вправо от хижины – метрах в пятнадцати от двери в темноте светились два глаза на уровне метра-полтора от земли. Сказать, что я струхнул – ничего не сказать.

Я заорал: «Вали отсюда на хер!», но глаза только опустились ниже и начали приближаться короткими рывками. Стало ясно: это крупный зверь, и точно не койот. Я швырнул кусок дров в ту сторону. Тварь отпрыгнула, но не издала ни звука. Швырнул еще пять-шесть раз – она все равно лезла вперед. Кое-как нащупал ключи (свет, конечно, опять вырубился) и влетел в дом за дробовиком. По закону в служебном жилье оружие запрещено, но кто в здравом уме будет жить в глуши в стиле «У холмов есть глаза» без пушки?

Вышел на крыльцо. Тварь подобралась ближе. В свете хренового налобного фонаря ничего было не разобрать. Я зарядил ружье, продолжая одной рукой кидаться дровами. Наконец зверь скрылся в кустах.

В ту ночь я всадил четыре бутылки пива и спал в обнимку с дробовиком. Утром пришла дорожная бригада; мы нашли следы пумы повсюду: на крыльце, на скамье-качалке и по всему участку до самого ручья.

После того случая я постоянно слышал, как скрипит кресло-качалка и кто-то ходит по веранде, но следов больше не находил. Притом что там всегда грязно, отсутствие отпечатков – это очень странно. За мной и раньше следили пумы, но такой жути, как в тех лесах, я не чувствовал никогда.

mingsaints: Я не рейнджер, но я заядлый альпинист здесь, на Филиппинах. Как-то раз наша группа отправилась в ночной поход на гору в Центральном Лусоне. Естественно, мы выбрали тропу полегче (северный пик), так как с нами были новички. Около 4 утра свернули лагерь и начали спуск. Примерно через час заметили, что постоянно проходим мимо одного и того же поваленного дерева и того же валуна. Тропа была прямой, и многие из нас бывали здесь раньше, но по какой-то причине мы ходили кругами. Один из наиболее суеверных участников заставил всех встать в круг, прочитать молитву и оставить подношение в виде еды. Только после этого мы смогли завершить спуск.

У меня полно историй о жутких вещах в горах, так что спрашивайте.

UPD: Поскольку многие просили еще историй, вот они:

• Дело было в 2015 году, когда я отправился в однодневный поход на гору Г.Б. на юге Лусона. За неделю до этого я был там же с другом. Поскольку тропа довольно простая, мы решили не нанимать проводника. И вот – я в ночном походе, веду за собой пятерых коллег. Так как дорогу знал только я, я и был лидером группы. Спустя час пути мы услышали отчетливое «псст, псст, псст». Огляделись, думая, что это кто-то из местных (кое-где тропа проходила мимо хижин). Вскоре звук прекратился, и мы об этом забыли. А потом вышли на узкий участок тропы, зажатый между неглубокими обрывами. Как ведущий, я был полностью сосредоточен на дороге и не замечал, что коллеги отстали, пока один из них не спросил: «Эй, может посветишь прямо перед собой?» Я лишь остановился и подождал остальных. Позже, в лагере я спросил коллегу, зачем он это сказал. «Ну, – прошептал он, – ты шел так быстро, что я подумал, ты не заметил ребенка, стоящего прямо перед тобой».
• Мы с двумя друзьями возвращались с вершины горы Б. (тоже на юге Лусона), когда к нам подошел ребенок и спросил, может ли он проводить нас всего за 5 песо. На нем была синяя клетчатая рубашка и белые брюки. Он выглядел безупречно: одежда отутюжена, прическа в полном порядке. Мы знали тропу наизусть, поэтому отказывались. Но в конце концов согласились, решив, что он все равно пойдет за нами. Когда мы тронулись, ребенок вдруг остановился. Я окликнул его, но безуспешно: он просто стоял на месте. Мои спутники были очень напуганы. Тогда я сказал: «Ладно, стой там, если хочешь, но своих пяти песо не получишь!», и мы ушли. Позже я рассказал об этом другим альпинистам, и они предположили, что это, вероятно, был сын одного из гидов.
• Это очень популярная городская легенда о горе С., которую еще называют Дьявольской горой. Она повествует о паре, отправившейся в поход в полночь. Они заблудились, случайно свернув на необычную тропу. Несмотря на штормовую погоду и нулевую видимость, они продолжили путь. Дойдя до развилки, они свернули налево, хотя нужно было направо. Левая тропа была опасной, и они так и не добрались до лагеря. По словам местных, их не нашли до сих пор.
• Эта история связана с предыдущей и тоже произошла на горе С.: группа туристов с проводником шла по редко используемой тропе. По пути они миновали небольшую деревню, где старейшины посоветовали им продолжить путь, но оставить единственную в группе девушку в деревне. Те вежливо отказались. На полпути гид заявил, что дальше не пойдет. Будучи опытными туристами, они заплатили ему и двинулись сами, пока не уперлись в развилку. Пока они спорили, куда идти, на них наткнулась пара и посоветовала идти налево. Группа последовала за ними, хотя стемнело и начался дождь. Внезапно все их фонари погасли одновременно – но они все равно пытались идти за парой. Когда дождь стих и фонари снова заработали, пары уже не было, а один из участников группы поскользнулся и чуть не упал со склона.

DKmann: Я был в Гилской пустыне. Наша колонна из отдыхающих и рыбаков ехала по грунтовке от Могойона к Сноу-Лейк, когда мы заметили лесного рейнджера – он припарковался у обочины и заглядывал в кювет. Оказалось, какой-то идиот пытался развернуться и не учел, что на рыхлой породе тормозить тяжело: машина улетела с края и села на брюхо.

До ближайшего «официального кемпинга» были мили пути. Начало весны, ночи стоят чертовски холодные. Мы подогнали джип с лебедкой и начали вытягивать бедолагу. В этот момент с холма спускается белый парень в фиолетовом бархатном спортивном костюме. В руках палка, на поясе сумка, и этот костюм – больше ничего. Блондин, довольно тощий. Подходит к нам и говорит, что он немец и отлично проводит время. Мы глаз не могли отвести от этого костюма – настоящий сутенерский прикид.

Рейнджер сразу напрягся. Стал расспрашивать, где тот остановился и откуда пришел. Было около девяти утра, и чтобы оказаться в этой точке, парню пришлось бы идти пешком несколько часов. Немец только глупо улыбался и на все вопросы махал рукой в сторону другой горы.

Нам было смешно, но возник вопрос: как он выживает без воды и еды? На высоте полторы тысячи метров солнце палит нещадно, даже если на градуснике минусовая температура. Немец отказался от воды и любой другой помощи, просто перешел дорогу и скрылся в лесу. Рейнджер сказал, что не может его удерживать, раз тот выглядит адекватным. Пообещал позже проверить стоянки в той стороне.

Мы добрались до Сноу-Лейк и принялись выпивать, ну, чтобы рыба лучше ловилась… Вечером заглянул тот самый рейнджер и сообщил, что ни в одном лагере этого типа не видели. Он связывался по рации с коллегами – никто не сообщал о брошенных стоянках или пропавших туристах, и уж точно никто не встречал немца в фиолетовом бархатном костюме.

На следующий день тот рейнджер сдал смену, и его сменщик зашел проверить показания. Мы заверили его, что все так и было. Больше о том немце мы не слышали, но история вышла запоминающаяся.

toogonetoofast: Я не рейнджер, но мой дядя им был. Он всегда рассказывал историю о временах своей работы в Монтане. Он работал милях в десяти от города, то есть в глубоком лесу. Дядя вспоминал, как выехал на квадроцикле на вершину высокого холма, с которого открывался вид на долину. Среди деревьев была поляна, которую он разглядывал в бинокль. И увидел там пожилую женщину (лет 60 с лишним) в черном, окруженную шестью или восемью волками.

До нее было большое расстояние, но он начал кричать, сигналить и на всей скорости рванул вниз. Когда он добрался до поляны, там никого не было. Ни волков, ни женщины. Только серебряное кольцо с черным камнем посередине. Оно у него до сих пор!

throwaway8242930: У меня таких историй много, но поделюсь любимой.

Я работаю рейнджером в Лесной службе США почти пятнадцать лет, а это случилось года через три после начала службы. Нам начали поступать звонки о волке-одиночке в ошейнике, который крутился возле стоянок. Странно, ведь волки в тех краях – редкость, но поработав достаточно долго, понимаешь, что возможно все. К счастью, о агрессивном поведении не сообщали.

Я выехал со станции около полудня проверить места. Бродил часа три, пока не присел попить воды. Перекусил, собрался идти дальше, и тут в двадцати футах от меня, у кромки леса, показался он. Зверь выглядел дружелюбным, на шее ошейник – я свистнул, и он подошел. Вблизи стало ясно, что это не волк. Крупный, темный, но строение тела совсем другое. Хотя издалека спутать можно.

Я доложил по рации, что нашел собаку, но стоило мне сказать, что я ее забираю, как пес убежал. Словно заигрывал, проверяя, как долго я смогу за ним бежать – типичное собачье поведение. Я последовал за ним. Клянусь, эта игра в догонялки длилась минут пять, и мы все время бежали через лес. (Пожалуйста, не бегайте по лесу, если только досконально его не знаете). Наконец пес замедлился у ручья и начал кружить на одном месте среди камней. Я подошел ближе – сначала ничего не заметил, а потом увидел: кости, почти скрытые зарослями. Сразу вызвал группу для сбора останков. А когда вспомнил о псе, тот куда-то подевался. Тогда это было не в приоритете. Пес был мирный, я решил, что найдем его позже.

Останки опознали: подросток, причина смерти – самоубийство. Он числился пропавшим в этом районе еще до того, как я стал рейнджером, и надежды найти его уже не было.

Я говорил с его матерью по телефону. Она спросила, как я нашел ее сына. Я упомянул черную собаку. Наступила пауза, я подумал, что сказал что-то не то. Но когда я описал собаку, она тихо объяснила: ее сын впал в глубокую депрессию после смерти лучшего друга – того самого пса, который и привел меня к нему.

Остаток дня я провел в оцепенении. До сих пор до конца не верю, но я знаю, что это случилось.

DesertMermaid97: Не моя история, а отца-рейнджера. Как-то раз он был в лесу с напарником, им пришлось заночевать на полпути. Ночью они услышали шаги вокруг палатки, причем шагало много людей. А потом не меньше двадцати голосов разом закричали: «Убирайтесь!». Разумеется, они немедленно уехали и доложили об этом. На следующее утро полиция обыскала место и нашла четырех освежеванных животных, прибитых к деревьям вокруг их стоянки.

~

Хочешь погрузиться еще глубже? Читай оригинальный пост

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Была поздняя ночь пятницы, я лениво играл в шахматы на ноутбуке. Выкрутил сложность на максимум и буквально влип в экран, щурясь от яркого света в напряженной партии против робота. Не заметил, как наступило почти два ночи, но мне было плевать на это. Ноющая спина подсказывала, что я сижу так уже неприличное количество часов. Опять же, плевать.

Спустя, как мне показалось, целую вечность, бот меня уделал. Твою мать. Я убил почти час на эту партию.

Я встал из-за стола, и тут врубилась какая-то сраная реклама. На сайте с шахматами, после каждой партии крутили по два ролика подряд. Пока принцесса умоляла меня собрать пазл, чтобы спасти ее от злого короля, я пошел налить себе апельсинового сока, оставив ее восхищаться горой самоцветов, которые можно было бы заработать.

Когда вернулся, в комнате было тихо. Начался второй ролик, но без звука. Картинка была почти статичной. Темный фон, никаких пометок «спонсорский контент» или ссылок на магазин приложений. Только белые пиксельные буквы, мерцающие на градиенте, и фигура в капюшоне под ними.

Надпись гласила: НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ!

Сев на стул, я приподнял брови от легкого любопытства. На фоне типичного рекламного мусора игра выглядела неожиданно интересно. Кнопки «пропустить через 5 секунд» не было, так что я решил немного поиграть, чтобы закрыть окно.

После нажатия кнопки «START» появилась пиксельная спальня в фэнтезийном стиле. Фэнтезийный антураж: каменные стены, кровать с балдахином, стол с круглым зеркалом и резной шкаф. Анимированные свечи отбрасывали тени, мимо пролетали крошечные летучие мыши. В углу отчетливо виднелся сгорбленный вампир в духе «Отеля Трансильвания». Я с улыбкой щелкнул по нему, и он исчез с характерным «пуфф!». Выскочило сообщение:

«Поздравляем! Вы спасли принцессу и нашли монстра. Продолжить.»

Снова никакой кнопки «пропустить». Пришлось играть дальше. Игра подкупала уютом и стилем анимации.

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ!

На этот раз – школьный класс с яркими партами и разбросанными игрушками. Стены в детских рисунках, сквозь жалюзи мягко пробивается солнце. Монстром оказался крошечный остроухий гном, который ухмылялся из-под стола. Выглядел он скорее мило, чем пугающе.

После клика послышался тонкий писк, и гном испарился.

Дальше был оборотень в розарии. Потом мумия в библиотеке. Рекламу нельзя было закрыть, но я не возражал – нужно было переключиться после того, как робот надрал мне задницу в шахматах.

Уровней через десять я понял, что сложность растет. Теперь монстры были наполовину спрятаны (под кроватями, за кустами или шторами), прятались в отражениях окон или в тенях. К 20-му уровню мне реально пришлось поднапрячься. Появилась подсказка: «Смотри на то, что выбивается из общей картины. Монстры предпочитают углы».

На 25-м уровне я застрял.

На картинке была гостиная: маленькая девочка и ее папа смотрят телевизор в темноте. Я обшарил взглядом всю комнату – ничего. Даже выкрутил яркость на мониторе, надеясь найти кого-то в тени.

Наконец удалось различить очертание ноги под диваном. Клик.

ОШИБКА! – вспыхнуло красным. Кружок появился на отце.

«Это и есть монстр! Он убил мать и спрятал ее под диван. Вы не смогли спасти дочь! Осталось жизней: 2/3».

Я откинулся на спинку стула, опешив. Черт, игра оказалась куда мрачнее, чем виделась поначалу. Недооценил. Нажал «Продолжить» – появилась ванная, где бабушка помогает ребенку одеться. Снова ничего не нашел и решил нажать на старушку наугад.

ОШИБКА! Кружок появился на вентиляционной решетке. Я прильнул к экрану, щурясь, и только тогда увидел бледное, одутловатое лицо. Оно выглядело пугающе реалистично по сравнению с пиксельной ванной. Фу, гадость.

«Вы не смогли спасти мальчика и его бабушку! Осталось жизней: 1/3».

Игра продолжилась. Мне удалось поймать следующего монстра – высокую тощую фигуру, почти сливающуюся с деревьями. Уровень 28: пригородная улица, залитая теплым светом фонарей. Монстра не видно. Я рассматривал картинку минут десять, пока не сдался и не кликнул наугад.

ОШИБКА! Кружок появился в темноте.

«Вы не смогли спасти молодого человека. Жизней осталось: 0/3.

Игра окончена. Повезет в следующий раз! Подсказка: если ты его не видишь, это не значит, что его здесь нет.»

Кнопки «играть снова» не было. Окно закрылось. Стало не по себе, но оригинальность игры и ее способность пробирать до костей приятно удивили.

Я вернулся к шахматам.

В субботу вечером ситуация была иной. Я гулял с друзьями и вернулся к своему одноэтажному дому в пригороде пьяным и пошатывающимся. Шел один по тихой улице прямо посередине дороги. В голове было идеально пусто, а холодный ночной воздух казался благословением. Шаг за шагом я приближался к дому.

Вдалеке показался неподвижный силуэт. Не мог понять, лицом он ко мне или спиной, но фигура была сгорбленной и как будто подергивалась. «Ну уж нет», – подумал я. Пусть я пьян, но не идиот. Пришлось свернуть налево и пойти в обход.

До дома получилось добраться целым, хотя ощущение чужого взгляда преследовало как бездомный пес. Я оставил его за дверью, но оно будто скреблось и выло под дверью всю ночь.

Воскресный вечер – снова шахматы. Скука смертная. В два часа ночи опять всплыла та реклама. Я даже обрадовался. На этот раз надпись гласила:

НАЙДИ МОНСТРА В КОМНАТЕ, ПОКА ОН НЕ НАШЕЛ ТЕБЯ!

Игра началась с 29-го уровня. Не знал, что она сохраняет прогресс. Сначала было легко, но теперь появился таймер. Чем сложнее уровень, тем меньше времени.

Метро. Я кликнул на бледного мужчину с широко раскрытыми глазами, сидящего рядом с маленькой девочкой.

«Верно! Вы спасли девочку от хищника».

В конце концов наступил момент, когда вообще было непонятно, куда тыкать. Проиграл раз, другой. Уровень 54: фасад одноэтажного дома. Я изучил каждый сантиметр и ничего не нашел, пока...

В одном из окон виднелся свет. Словно отражение. Силуэт.

«Ага. Попался».

Клик.

ОШИБКА! «Это игрок. А ВОТ монстр».

Кружок появился на другом окне. Там по-прежнему ничего не было видно. Пока щурился в монитор, на кухне что-то с грохотом упало. Я подскочил на месте, дыхание перехватило. Прошло несколько минут, прежде чем я смог снова вдохнуть. Внутри все похолодело.

Что за чертовщина?

«Игра окончена. Повезет в следующий раз! Подсказка: чем больше ты находишь, тем лучше он прячется.»

– Да ну его нахер, – вслух сказал я и пошел на кухню проверить, что там упало.

Знаю, что вы скажете: «Зачем идти проверять? Поведение тупого героя из ужастика». Но не сидеть же просто в комнате. Найди его, пока он не нашел тебя, так?

На кухне никого. В комнатах тоже. Знаю, знаю. Глупо было искать.

Я лег спать, закрыв дверь в спальню. Каждый уголок в доме проверен. Никого.

Подсказка: если ты его не видишь, это не значит, что его здесь нет.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Дмитрий Березин специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Та ночь прошла спокойно. Я убедился, что все двери не заперты, выключил свет в 23:25 и отказался отвечать на звонки. Спал крепко, без странных снов. Вообще без снов. Это была по-настоящему спокойная ночь. Я так хорошо не спал уже много лет. И несмотря на сложившуюся ситуацию, проснулся с надеждой. Надеждой на то, что смогу пережить эту бурю и продержаться до конца недели. Я даже смог дописать кое-что для книги. Немного, но этого хватило для вдохновения.

Однако следующая ночь прошла не так гладко.

2:12

Я проснулся без всякой причины. Пытаясь снова заснуть, закрыл глаза и позволил мыслям блуждать. Я думал о своей книге и о том, что скоро наступит дедлайн. Думал о том, что рано или поздно мне придется покинуть остров. Вскоре я вспомнил о Шарлотте и Лесли. Образ нашей некогда счастливой семьи навсегда запечатлелся в моем разбитом сердце. На глаза навернулись слезы, но что-то отвлекло меня от грустных мыслей. Звук. Шаги.

Я открыл глаза и резко сел в кровати. Шаги стихли прямо за дверью. С замиранием сердца я встал с кровати, глубоко вздохнул и на цыпочках подошел к двери. Повернул ручку, открыл дверь и оказался в прихожей. Помня о правиле № 5, я закрыл дверь и снова открыл ее. Теперь передо мной была гостиная. Дальше шла ванная. Затем – коридор.

Снова тот же коридор.

Вдалеке я услышал щелчок замка двери в номере 371. Из-за двери вышла высокая тень. Длина коридора сначала сокращаться. Фигура преодолела разделявшее нас расстояние за считанные секунды. К счастью, желание жить пересилило страх, который сковал меня по рукам и ногам. Я успел захлопнуть дверь, и это спасло меня от неминуемой гибели. А когда снова открыл ее, обычный коридор ведущий к спальне, был на месте.

3:47

Я только начал снова засыпать, как раздались голоса.

– Эй, Джек. Как тебе у нас?

Я испугался, но вспомнил правило № 6 и последовал ему. Голоса были безобидными, и я не должен был с ними разговаривать.

– Что случилось, Джек? Зациклился на правилах Гаррета? Это же скучно.

Голос стал громче. Я закрыл глаза и спрятался под одеялом.

– Не прячься, Джек. Мы тебя не тронем. Честно.

Снова послышались шаги за дверью. Затем остановились.

– Он здесь, Джек. Я могу подсказать, как его прогнать. Но ты должен поговорить со мной.

Дверь скрипнула и открылась. Шаги приблизились к кровати.

– Он сейчас наклонился над тобой. Я могу заставить его уйти. Просто скажи хоть слово.

Я не мог поддаться. Нужно было соблюдать правила. Но вдруг одеяло кто-то потянул. Мое сердце едва не остановилось.

– ПРОСНИСЬ, ДЖЕК!

Я резко сел. Комната была пустой, дверь закрыта. Это был сон. Но это не объясняло отпечаток руки на краю кровати. Кто бы это ни сделал, я должен был вынести эту пытку. Всего одна неделя. Ты справишься, Джек. В памяти всплыло лицо Лесли, и я неожиданно разрыдался. Тебе приходилось переживать и худшее.

***

Следующие несколько ночей прошли без серьезных происшествий. Бывали тревожные моменты, но я научился справляться со случайными голосами и тем, что комнаты иногда менялись местами. Я полностью игнорировал стук в входную дверь, чтобы не повторилась история с Хэнком. Но шестая ночь оказалась самой ужасной.

Некоторые вещи не меняются.

***

Над океаном нависли темные тучи, волны с грохотом обрушивались на остров. Как и в ту ночь, когда убили Лесли, я с головой погрузился в работу над книгой – настолько, что ничто на свете не могло меня отвлечь. Даже после всего, что произошло в доме, я каким-то образом смог закончить книгу. Возможно, меня вдохновило потрясение. Страх превратился в сосредоточенность, и я обрел ясность ума. Когда все было сказано и сделано, а редактирование завершено, меня ждало ужасное открытие.

На часах было 23:24.

Сердце ушло в пятки, когда я метался по дому, выключая свет и опрокидывая мебель. Вернувшись в спальню, чтобы выключить последнюю лампу на столе, я снова посмотрел на телефон. Эти цифры навсегда врезались мне в память.

23:26

Я выключил свет, молясь, что телефон ошибается и время еще есть.

23:27

Дверь спальни с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я дернул за ручку и навалился на дверь всем весом, но она не поддалась. Из-под кровати вырвался клубящийся черный вихрь дыма. Он мгновенно окутал пол и начал подниматься, заполняя всю комнату. Я не собирался ждать, пока тьма поглотит меня, поэтому бросился к окну, разбил стекло и упал спиной на кусты внизу. От удара у меня перехватило дыхание. Через мгновение я потерял сознание.

23:38

Мне приснился сон. Я знал, что это именно сон, а не проделки дома, потому что видел его много раз.

Место действия – школа моей дочери. Прозвенел звонок, и дети толпой выбежали на улицу, радуясь, что учебный день закончился и они могут увидеться с родителями. Последней вышла Лесли, оставшись одна.

– Папа? Где ты?

Ее глаза метались из стороны в сторону. Я пытался позвать ее, но, как и в тот день, меня не было рядом. Во сне я был лишь наблюдателем, вынужденным смотреть, как передо мной разворачивается этот ужас.

Лесли ждала долгих пятнадцать минут, а потом пошла домой. Я наблюдал всю дорогу: бедная девочка, одна на холоде. А потом случилось это. Слезы застилали мне глаза.Машину занесло в сторону и в зимнем воздухе раздался душераздирающий крик этой прекрасной юной девушки.

23:56

Я очнулся на земле, вся в слезах и битом стекле. Океанские волны бились о стены. Нельзя было терять ни минуты. Без телефона я не знал, который час, но, скорее всего, близилась полночь. Еще одно нарушенное правило только усугубило бы ситуацию. Я бросился к входной двери, открыл ее и тут же захлопнул за собой, отчасти радуясь, что вернулся в дом, но в то же время испытывая ужас. Последующие события лишь усилили мои страдания.

00:05

Мне удалось открыть дверь спальни и забрать телефон. К счастью, дым рассеялся.. Вернувшись в гостиную, я словно разбился – как стекло под окном. На диване, где раньше сидел Хэнк, сидела Лесли.

Моя Лесли.

Я спустился на нижнюю ступеньку и чуть не упал на колени, едва не забыв при этом, как дышать. Она была... все та же. Точно такая же. Все до мельчайших деталей осталось таким же, как в тот день, когда я видел ее в последний раз. Как такое возможно?

– Привет, папочка.

Ее голос вызвал во мне волну эмоций, сильнее всего, что я когда-либо испытывал. Неужели это она? Неужели это моя драгоценная Лесли, вернувшаяся к жизни? Наверняка это не дело рук дома. Или?...

– Милая… это ты? Правда ты?

Она посмотрела на меня невинными глазами.

– Да, папочка. Это я.

Я подбежал и обнял ее, заливаясь слезами.

– О, Лесли… милая, я так по тебе скучал.

Я отстранился, чтобы лучше ее рассмотреть. И тогда увидел это. На мгновение между морганиями ее глаза стали сплошной черной бездной.

Это была не моя Лесли.

Я тут же отпрянул.

– Что случилось, папочка?

Я продолжал пятиться к лестнице.

– Ты не настоящая. Это все не настоящее. Мы тебя похоронили.

Ее следующие слова заставили меня замереть.

– Нет, папочка. Это ты меня похоронил.

Наши взгляды встретились.

– Ты убил меня. ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я УМЕРЛА.

Прежде чем ответить, я с трудом перевел дыхание.

– Ты права. Я был ужасным отцом и заслуживаю каждой минуты мучений, которые мне устраивает этот дом. Если я выберусь отсюда, я впервые приду к твоей могиле и скажу, как мне жаль… и как сильно я по тебе скучал. Ни дня не проходит, чтобы чувство вины не разъедало меня изнутри. – Я сглотнул ком в горле и вытер слезы. Она смотрела на меня, склонив голову набок. – Но ты не она.

Я бросился вверх по лестнице. Пронзительный крик Лесли разнесся по дому, и от этого звука одновременно разбились все окна. В спальне я захлопнул дверь, сполз по ней на пол и сел, полностью опустошенный.

Я достал телефон и набрал номер Джессики. После двух гудков она ответила.

– Что на этот раз? Только не говори, что снова нарушил правило.

– Джессика, кажется, я сегодня умру.

Ее возмущение сменилось беспокойством.

– Джек, что ты сделал? Что там происходит?

– Я больше не могу бороться. Это уже слишком.

Как бы мне ни хотелось жить, я чувствовал, что сдаюсь. Я даже не знаю, зачем я ей позвонил. Она ничем не могла помочь. На часах было уже за полночь. Шторм снаружи разрушал дом. Скоро меня унесет в море, и я больше никогда не вернусь.

– Подожди, Джек. Я скоро буду.

Щелчок.

Она не приедет. Даже если бы паромы ходили так поздно, они бы не осмелились выходить в море в такую бурю. Конец был близок, я это чувствовал.

1:13

Долго я погружался в жалость к себе, пока не раздался стук в парадную дверь.

Джессика? Нет… невозможно.

Я осторожно вышел из спальни и медленно спустился по лестнице в гостиную. На улице бушевала гроза, по дому гулял ветер. Дойдя до последней ступеньки, я понял, что путь свободен. Призрака Лесли нигде не было видно.

Как можно быстрее, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я подошел к двери и открыл ее. За ней стояла красивая женщина лет тридцати с небольшим, с черными волосами, персиковой кожей и изящными веснушками по обеим сторонам носа.

– Джессика? – спросил я.

– А кто же еще?

Ее голос и дерзкое поведение красноречиво ответили на мой вопрос. Я отошел в сторону, и она ворвалась в дом, явно расстроенная. Я закрыл за ней дверь, стараясь не запереть ее, чтобы не нарушить еще одно правило. Меня пугали не столько сверхъестественные последствия, сколько ярость Джессики..

– Ты меня серьезно напугал, Джек. Что ты натворил?

Не успел я ответить, как из-за дивана появилась маленькая фигурка. Это была Лесли. Джессика проследила за моим взглядом и посмотрела в другой конец комнаты.

– Джек… кто это?

– Моя дочь.

– Я не знала, что она здесь с тобой.

– Ты не понимаешь. Моя дочь умерла два года назад.

Джессика попятилась к двери.

– Понятно.

Как и в прошлый раз, Лесли издала ужасный вопль, который разнесся по всему дому. Он был громче, чем раньше. Намного громче. Джессика повернулась ко мне, и мы оба закрыли уши руками.

– Джек! Нам нужно убираться отсюда! Следуй за мной!

Мы промчались мимо Лесли и взбежали по лестнице в спальню.

Джессика закрыла дверь и снова открыла. Мимо. Она продолжала в том же духе, открывая двери в разные комнаты дома. В какой-то момент с той стороны появилась гостиная. Джессика быстро захлопнула ее, прежде чем Лесли успела войти.

Наконец дверь вела в коридор.

Тот самый коридор.

Девушка схватила меня за запястье.

– Пойдем.

Я вырвал руку.

– Ты с ума сошла? Я там был и не собираюсь возвращаться. Ты вообще видела комнату 371?

Джессика издала один из своих фирменных вздохов.

– Да, я все знаю. Если мы доберемся туда, куда нужно, раньше, чем нас заметят, все будет в порядке. А теперь пошли! У нас мало времени.

Неохотно я подчинился ее приказу. Мне не хотелось снова идти по этому зловещему коридору, но совет Джессики меня еще ни разу не подвел. Кроме того, всего час назад я был готов умереть. Что бы меня там ни ждало, это не могло быть хуже, чем увидеть свою воскресшую мертвую дочь.

– Ладно. Я готов.

1:36

Идя в ногу, шаг в шаг, мы скрылись в темном коридоре, и дверь спальни закрылась за нами.

– Куда мы идем? Здесь ни одна дверь не открывается. – шепотом сказал я.

Она ответила без колебаний.

– Да, есть такое.

Потребовалось некоторое время, чтобы это осознание дошло до меня.

– Нет, Джессика! Ты серьезно? Я не могу войти в эту комнату. Там живет что-то ужасное!

Джессика повернулась ко мне и положила руки на мои щеки и посмотрела в глаза с искренней добротой. Меня ошеломила эта неожиданная близость.

– Джек, тебе нужно успокоиться. Просто доверься мне. Все будет хорошо. Обещаю.

Объяснения были довольно расплывчатыми. Тем не менее это меня успокоило. Не могу объяснить почему, но я был вынужден ей поверить. В Джессике было что-то такое, что мне очень нравилось. От нее исходило тепло. Заразительная, умиротворяющая сила.

1:42

Мы подошли к двери. Вот и все. Момент истины. Я уже собирался открыть ее, но Джессика отдернула мою руку.

– Чтобы все получилось, нужно постучать три раза. Ни больше ни меньше.

Кивнув в знак согласия, я поднял руку и постучал ровно три раза. Глубокое волнение охватило меня, страх нарастал. Через несколько мгновений дверь открылась, и я увидел темную фигуру. Она отошла в сторону и жестом пригласила нас войти. Ища одобрения, я посмотрел на Джессику. Она кивнула и вошла вслед за мной.

Существо тихо закрыло за нами дверь. Затем оно подошло к тому месту, где мы стояли, и... изменилось. Его темная форма стала светлой, осветив всю комнату. Мы оказались в спальне. Только не совсем такой, как раньше. Что-то было не так. Я не мог понять, что именно. Просто чувствовал... что-то чужеродное.

Затем яркая фигура уменьшилась до светящегося шара и уплыла прочь, просочившись сквозь одну из стен, оставив нас наедине. В окно лился лунный свет. Стекло не было разбито. Снаружи не было бури. Все было в первозданном виде.

– Джессика, что только что произошло?

– Это безопасное место в доме. Запасной вариант на случай, если будет нарушено слишком много правил.

Девушка заметила непонимание в моих глазах.

– Это копия спальни, какой она была незадолго до того, как все пошло наперекосяк. Момент, застывший во времени, в котором мы можем задержаться ненадолго. На рассвете все вернется на круги своя

– Почему ты не рассказала об этом месте раньше?

– Честно говоря, это рискованный шаг. Тень – непостоянное существо. Когда входишь в Комнату 371, вероятность того, что она примет, составляет всего 50 %. В противном случае ты обречен.

Я не мог в это поверить.

– Ты хочешь сказать, что мы могли погибнуть? Ты рисковала нашими жизнями ради 50-процентного шанса на успех?.

Она подошла ко мне и снова обхватила мое лицо руками.

– Джек, мы в безопасности. Не нужно злиться. Расслабься. Мы бы все равно погибли от рук этого дома. Это был наш единственный шанс.

Она была права. Честно говоря, я был рад, что она здесь. Без нее я бы точно погиб.

3:17

Джессика провела некоторое время за чтением моей рукописи. Я пересказывал некоторые сцены, чтобы она могла пропустить самые нудные отрывки и закончить до сна.

– Джек, это прекрасно.

У меня не было такой уверенности. Может быть, я слишком много вложил в эту книгу. Может быть, кровь, которой я залил страницы, затмила смысл. Кто в здравом уме захочет пройти через мое отчаяние, чтобы добраться до истории, в которую я сам не до конца верил?

– Это ведь про тебя, Джек, да? Это твоя жизнь с того момента, как умерла твоя дочь, и до сегодняшнего дня.

Я почувствовал, что теряю самообладание.

– Я устал, Джессика. Думаю, на сегодня хватит..

Слегка улыбнувшись, я подошел к кровати и лег. К моему удивлению, она легла рядом и положила руку мне на грудь.

– Все в порядке, Джек. Я никогда не теряла детей, поэтому не могу представить, с чем тебе приходится иметь дело. Я знаю, что все уже никогда не будет как прежде. Но это не значит, что нужно сдаваться. Разве этого хотела бы твоя дочь?

Сдерживать слезы больше не было сил.

– Ты не понимаешь, Джессика. Я несу ответственность. Она ждала меня, когда это случилось. Я был ее отцом, но не был рядом, когда она нуждалась во мне.

Джессика ничего не ответила.

Я рыдал до тех пор, пока во мне не осталось сил.

– Почему здесь такое происходит? - спросил я, немного успокоившись.

– Честно говоря, я не знаю.

Мы повернулись друг к другу. Ее тепло снова окутало меня, приглашая прильнуть к нему. Наши губы встретились, вспыхнуло сильное чувство. Ничего подобного я раньше не испытывал. Мрачная, спокойная энергия наполнила воздух и окутала комнату.

В череде событий, которые я, вероятно, никогда до конца не пойму, мы с Джессикой занялись любовью.

5:32

Джессика уснула в моих объятьях. Я не спал, впервые за много лет чувствуя себя счастливым. И тут знакомый бестелесный голос зазвучал у меня в голове, отравляя сознание.

– То, что ты чувствуешь, ненастоящее.

К этому моменту я уже слишком хорошо знал эти голоса и их повадки. Я проигнорировал их.

– Она так поступает со всеми жильцами. Она соблазнительница.

Мне хотелось ответить, но разговаривать было запрещено. Я не мог нарушить правила так близко к финишу.

– Входить разрешено только двоим, Джек. Двоим. Очень простое правило.

Какое отношение это имеет ко всему остальному? Что задумал этот голос? Джессика была одной из двух. Несмотря на волнение, я продолжал держать язык за зубами.

– Всегда спрашивай фамилию.

На мгновение я замер, осознав, что произошло. Я ахнул. Правило действительно было нарушено.

Я подпрыгнул и отпрянул в угол комнаты. Джессика стояла рядом с кроватью. Я даже не заметил, как она встала.

– Джек, ты в порядке?

Я тяжело дышал. Было сложно сформулировать вопрос в корректной форме.

– Джессика... это действительно ты? Это... какая у тебя фамилия?

Свет померк на ее лице. Пустые глаза пронзили меня насквозь. Я сполз на пол. Прошло много времени в тишине, прежде чем что-то изменилось. Прежде чем она изменилась.

5:51

Лицо Джессики исказилось. Ее глаза стали огромными, налились кровью. Она бросилась на меня. Мне удалось увернуться. Я потянулся к ручке, но она не повернулась. Новая форма Джессики заговорила. Металлический булькающий звук эхом отразился от стен.

– Похоже, ты застрял тут со мной, Джек.

Нечто снова бросилось на меня. Я нырнул под кровать, чтобы оно меня не достало. Джессика, или то что себя за нее выдавало, ходила вокруг кровати, как хищник, кружащий вокруг добычи. Теперь это был лишь вопрос времени.

Я закрыл глаза и подумал о Шарлотте с Лесли, играющих в снегу, последний раз когда я видел их вместе. Это, возможно, была моя последняя мысль. Самая прекрасная мысль, которая может прийти в голову перед смертью. По крайней мере, теперь я снова смогу быть с ней.

Болезненный вскрик Джессики отвлек меня. Свет в комнате изменился. Я выполз из-под кровати и увидел, что она корчится в углу. За окном поднималось солнце. Это был шанс.

Подбежав к Джессике, я схватил ее за шею и прижал к окну. Она сопротивлялась, но была слишком слаба, чтобы вырваться. Ее кожа плавилась, стекая на пол, как свечной воск. Волосы сгорели дотла. Я вглядывался в ее глаза в поисках хоть капли человечности, чего-то, что могло бы убедить меня пощадить ее, ведь она так много для меня значила. Но ничего. Только злоба. В тот момент я искренне пожалел, что она не настоящая.

– Прощай, Джессика.

Со всей силы, на которую я был способен, я выбросил ее в окно. Тело девушки рассыпалось, не успев коснуться земли. Ветер унес ее прах в бескрайние просторы океана.

Ее не стало.

***

В доме стояла тишина. Шли часы. Срок аренды подходил к концу, а я сидел в гостиной, размышляя о событиях прошедшей недели. Как ни странно, я смирился со смертью Лесли. Чувство вины никуда не делось, но я понял, что теперь могу двигаться дальше, освободившись от оков, которые когда-то сковывали меня.

ТУК-ТУК

Открыв дверь, я впустил Гаррета.

– Паром ждет!

Я кивнул. Мне не терпелось уехать, но сначала я хотел кое-что у него спросить.

– Гаррет, что это за место?

Мужчина ухмыльнулся.

– На ум приходит много слов. Аномалия, портал, невозможность. Лично я думаю, что это зеркало, которое показывает нам самих себя такими, какими мы никогда не могли себе представить. Место, где пересекаются наше прошлое и настоящее. Возможно, подходящее слово для этого - завершенность.

Я улыбнулся.

– Возможно, вы на что-то намекаете, Гаррет.

– Кто знает? Значит, вы оставите хороший отзыв?

Я усмехнулся.

– Знаете… Я сделаю это прямо сейчас.

Я открыл приложение и перешел к объявлению. Пока я просматривал информацию, кое-что привлекло мое внимание.

Время выезда: 12:00

Я посмотрел на часы в верхней части экрана телефона. В этот момент время сменилось с 11:59 на 12:00. Я впустил кого-то до истечения времени, а значит, нарушил правило. В голове всплыла заметка в конце списка, и меня охватил ужас.

Я приеду за тобой, но только когда закончится срок аренды. Ни минутой раньше...

Это был не Гаррет.

Я поднял глаза и увидел, что он стоит прямо передо мной.

– Что-то случилось, Джек?

Я бросил все вещи и со всех ног побежал к причалу. Паром только что прибыл, и настоящий Гарретт, стоявший на борту, жестом намекал, чтобы я поторопился. Поднявшись на борт, я обернулся и в последний раз посмотрел на дом.

В окне стоял силуэт и махал на прощание.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я замер на месте, пораженный увиденным. Фотографии и близко не передавали реальной красоты. Передо мной стоял большой, но уютный дом на уединенном островке неподалеку от Кейп-Код. Крошечный клочок земли без признаков жизни – только коттедж и маяк, видневшийся на горизонте. Объект был отмечен как AirBnB Plus, и неделя проживания обошлась чуть больше чем в 3000 долларов. Дорого, но оно того стоило. Лучшего места, чтобы проветрить голову и закончить роман, не придумать.

Я бодро прошел по каменной дорожке ко входной двери, взялся за ручку, уже мысленно расписывая финальные главы. Это должна была быть уже вторая книга. Издатель месяцами подгонял меня, требуя материал. И вот я получил идеальные условия, чтобы поставить точку в этом начинании.

Открыв дверь, я опешил.

– Здравствуйте!

Я едва не подпрыгнул. В доме находился мужчина. Лет под шестьдесят, среднего телосложения, с седыми усами. Потребовалась секунда, чтобы сопоставить лицо с фотографией из профиля. Передо мной стоял Гаррет - владелец дома.

– Простите, Гаррет. Вы меня напугали. Я не ожидал, что здесь кто-то будет.

Он улыбнулся.

– Я встречаю всех гостей. Вы – мой хлеб. Проходите. Нам нужно обсудить кое-что важное.

Мы сели в гостиной друг напротив друга, по разные стороны длинного журнального столика. Гаррет продолжал улыбаться.

– Итак… о чем вы хотели поговорить?

Мужчина достал из пиджака сложенный лист бумаги и подвинул ко мне. Края были потерты, на ощупь бумага напоминала плотный холст. Я начал разворачивать лист, но он остановил меня.

– Не сейчас. У вас еще будет время. Просто послушайте.

Я кивнул.

– Этот дом принадлежит моей семье уже несколько поколений. Проживание здесь может стать наградой. А может – кошмаром, если проявить неосторожность.

– Да ладно вам, Гаррет. Только не говорите, что дом с привидениями.

Я усмехнулся. Он – нет.

– На этом листе правила. Вы обязаны соблюдать каждое. Без исключений. Тогда отдых будет приятным.

С этими словами он поднялся и направился к двери.

– Следуйте правилам, Джек. Иначе вас могут ждать неприятности.

Когда мужчина ушел, я развернул лист. Я ожидал стандартных условий: без животных, без перепланировок, убирайте за собой и все в таком духе. Но нет. Там был список правил, которые лишь усугубили странность нашего знакомства.

1. Не включать свет после 23:25.
2. Не отвечать на телефон. Звонящим нельзя доверять.
3. В дом допускаются только двое: Хэнк Пенстон и Джессика Ковенвуд. Обязательно спрашивать фамилию.
4. Не выходить из дома после полуночи до рассвета.
5. Если комната изменила расположение, закройте дверь и попробуйте снова. Выходить только после восстановления связи.
6. Голоса безвредны. Не вступать с ними в разговор.
7. Никогда не запирать двери.
8. В случае проблем звонить Джессике Ковенвуд по номеру ***-0371. Это единственный надежный звонок. Использовать можно только один раз за весь срок аренды.

Внизу страницы была последняя заметка:

Я приеду забрать вас только по окончании срока аренды. Ни минутой раньше. Покинуть дом до этого нельзя.

Пока я сидел и размышлял над списком, все стало ясно. Гаррет - сумасшедший. Либо так, либо это была неудачная попытка пошутить. В любом случае я махнул рукой на нашу встречу и список правил и положил бумагу на кофейный столик, где она и пролежала до конца вечера.

***

Большую часть первой ночи я провел спокойно. Из шести последних глав романа, которые нужно было дописать, получилось поработать над двумя. По крайней мере, над черновиками. Но впереди меня ждало еще много работы. Последние дни на острове мне предстояло посвятить вычитке всей рукописи и устранению нестыковок в повествовании, прежде чем отправить ее редактору. Тем не менее, учитывая все обстоятельства, две главы за ночь - неплохой результат.

Я посмотрел на телефон. 00:18. Настольная лампа мигала.

– Уже позднее 23:25, Гаррет. Поэтому я должен был выключить свет? Чтобы он не мигал?

Я усмехнулся. Вспомнил четвертое правило “не выходить после полуночи” и, спустился вниз, открыл дверь и вышел наружу.

Продолжая посмеиваться про себя, я спустился вниз, открыл входную дверь и вышел в ночь. Вид был потрясающий. Звездное небо над Кейп-Кодом, и один величественный маяк, устремленный ввысь, словно прорезал его насквозь. От этого зрелища захватывало дух, и оно стоило того, чтобы получить аванс за книгу.

– Гаррет, чем объясняется это правило? Чтобы я не наслаждался видом?

Я вернулся в дом. И запер дверь.

– Упс. Еще одно правило нарушено.

С этими словами я поднялся в спальню и погрузился в блаженный сон, как только тело коснулось простыней. Сон оказался недолгим.

3:27

Я проснулся от оглушительного стука в парадную дверь. С трудом, пошатываясь, встал с кровати. Почти как во сне спустился вниз и открыл дверь. На небе не было ни одной звезды. Их свет сменился густым туманом, окутавшим океан. Вода и воздух застыли на месте. И никого.

Я закрыл дверь и вернулся в постель, уверенный, что услышанные звуки были остатками сна, наложившимися на реальность. Упал на кровать и снова провалился в сон…

4:42

И снова проснулся, вывалившись из дресвы, в которой сдавал роман в издательство. По какой-то причине в этом сне Гаррет был моим начальником. Он поднес рукопись к моему лицу и перелистнул страницы. Пустые.

– Здесь ничего нет, Джек. Столько времени прошло, а результата ноль.

Он продолжал листать, пока не остановился где-то посередине. В отличие от других страниц, здесь был текст. Слова были знакомы, но написаны не мной. Страница пестрела правилами Гаррета, с бумаги медленно стекали чернильные капли. Вскоре и его тело растворилось в полу.

– Вам следовало соблюдать правила, Джек…

Сердце бешено заколотилось, и я сел в кровати. В ушах стоял шелест переворачиваемых страниц, но это был не отголосок кошмара. На столе лежала рукопись, листы бумаги бешено трепыхались. Сердце едва не остановилось, когда я почувствовал, что в комнате похолодало. Окно осталось открытым. Просто ветер.

С облегчением я закрыл его и снова лег спать.

5:19

На этот раз меня разбудил не звук. Вместо него меня позвала сама природа, приглашая совершить ночной поход в туалет. К сожалению, это оказалось непростой задачей. Открыв дверь спальни, я увидел картину, от которой по спине побежали мурашки.

Коридор. Заметьте, не тот, который должен был там быть. Совершенно другой. Узким, едва ли вмещающим одного человека. И очень длинным. Как будто длиннее самого здания. По обеим сторонам тянулось множество дверей. Определенно больше, чем комнат, о которых я знал. Это было совершенно необъяснимо.

Я протер глаза. Коридор никуда не делся. На мгновение я задумался, не сплю ли, но быстро отбросил эту мысль, уверенный, что могу отличить реальность от фантазии. Но если это не сон, то что тогда?

С некоторой опаской я ступил в узкую прихожую. Подергал все двери по пути, но все они были заперты. На полпути раздался душераздирающий скрип. Я обернулся и увидел, что дверь в спальню захлопнулась. Подбежав к ней, я попытался повернуть ручку, но тщетно.

Не имея особого выбора, я пошел дальше по коридору. В конце оказалась дверь, отличающаяся от остальных. На ней висела табличка с номером, как в отеле. 371. Ручка повернулась без сопротивления, и я осторожно толкнул дверь.

Внутри не было света. Тем не менее я разглядел что-то, стоявшее в центре комнаты лицом ко мне. Темная фигура, чуть более темная, чем окружавшая ее чернота. Она была высокой. Выше любого человека. Мне хотелось закрыть дверь и убежать, но страх сковал тело, не давая пошевелиться.

Дыхание сбилось, а сердце забилось чаще, когда фигура сделала шаг в мою сторону. В мгновение ока она оказалась рядом со мной. И все погрузилось во тьму.

***

Открыв глаза, я увидел, что в комнату льется солнечный свет. Я снова был в постели. Странно. Каждая клеточка моего тела говорила, что это был не сон, но разум предпочитал обратное. Мне ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что меня мучают яркие ночные кошмары из-за приближающегося дедлайна. В голову пришла мысль, что чем быстрее закончу книгу, тем быстрее они исчезнут. Объяснение так себе, но другого у меня не было.

Телефон зазвонил на прикроватной тумбочке. Я знал, кто это, но из-за горящих сроков не мог позволить себе отвлекаться. Дождался, когда звонок прекратится, встал с кровати и начал новый день.

***

Первые несколько часов после пробуждения прошли продуктивно. Я успел написать больше половины следующей главы и доработать некоторые детали в другой части книги. Однако процесс прервал стук в дверь. В отличие от прошлой ночи, на пороге стоял человек. Мужчина.

– Могу помочь? – спросил я.

– Вообще-то я надеялся, что это я смогу вам помочь. Меня зовут Хэнк. Я слесарь с материка. Гаррет послал меня проверить замки на всех дверях.

Я на мгновение задумался, а потом взял со столика список правил.

– Вы есть в списке.

– Замечательно! Можно войти?

– Да, конечно. Заходите.

Хэнк переступил порог и вздохнул. Повисла долгая пауза, прежде чем он снова заговорил.

– Какое чудесное место. Не терпится вцепиться зубами в работу.

После этого он неторопливо поднялся наверх. Я сел на диван и продолжил писать, надеясь, что творческий прорыв меня не покинул.

Прошел час. Затем еще один. Я успел сделать кое-какую работу, но что-то не давало покоя. Я знал, что работа слесаря не самая шумная, но все же ожидал услышать хоть какую-то возню сверху. Отдаленный звук ключей, скребущих по внутренним механизмам замков. Но нет, стояла тишина.

Тогда я задумался, зачем Хэнк вообще здесь. Для аренды это было совсем нетипично, особенно на уединенном острове.

Я снова пробежал глазами список. Две вещи бросились в глаза.

Правило №7: никогда не запирать двери.

Даже если Гаррет не в себе, очевидно, что он не хотел, чтобы двери запирали. Тогда зачем присылать слесаря? Кто вообще стал бы сюда вламываться? И второе, конец правила №3: спрашивать фамилии. Что-то не сходилось, и в этом лучше разобраться.

– Хэнк! – крикнул я, надеясь привлечь его внимание.

Ответа не последовало.

– Хэнк, не могли бы вы спуститься?

Никакой реакции. Только тишина. Пора проверить самому.

К моему ужасу, второй этаж оказался совершенно пустым. Я обыскал каждую комнату, каждый уголок – безрезультатно. Хэнка нигде не было. Это не поддавалось объяснению. Как человек мог просто взять и исчезнуть?

Я вернулся на первый этаж. Хэнк сидел на диване и просматривал мою рукопись. Он никак не мог проскользнуть мимо меня.

– Слушай, это довольно неплохо. Интересно, чем все закончится. Подскажи, Джек: будет счастливый финал или герой поддастся своим демонам?

Я застыл у подножия лестницы.

– Хэнк, – спросил я, – какая у вас фамилия?

Под его носом расплылась ухмылка.

– Реден. Хэнк Реден. А что?

Я опустил взгляд на список в руке. Пенстон. Его фамилия должна была быть Хэнк Пенстон.

– Да так. Просто любопытно. Слушайте, не могли бы вы бросить мне мой телефон?

Хэнк посмотрел на гаджет на журнальном столике. Прошло несколько секунд, прежде чем он взял его и взглянул на меня. Он долго целился, будто прикидывал расстояние, и наконец бросил. Я поймал телефон и рванул к входной двери.

– Спасибо! Я сейчас вернусь.

Я побежал к краю острова, не понимая, кто или что находится в доме. Становилось все очевиднее, что Гаррет, возможно, не так уж и безумен. Происходило нечто странное, и я не хотел иметь к этому отношения.

Сначала я позвонил на паромную станцию. Никто не ответил. Потом Гаррету. Снова без ответа. Прежде чем набрать другой номер, мне позвонила бывшая жена. Я игнорировал ее звонки неделями.

– Шарлотта, слава богу. Я в AirBnB, мне нужно, чтобы ты…

Она перебила меня.

– Лесли мертва, Джек.

Кровь застыла в жилах. Эти слова прозвучали с тем же тоном и той же обидой, что и два года назад. И вдруг все прорвалось, воспоминания, которые я отчаянно пытался подавить.

Лесли была нашей дочерью. До развода ее сбила машина по дороге из школы. Шарлотта была на работе, а я должен был забрать Лесли, но слишком увлекся своим первым романом. Я забыл о ней. О собственной дочери. Она прошла почти милю пешком до того, как ее сбили. Я так и не простил себя. Шарлотта – тоже.

– Шарлотта, зачем ты это говоришь?

По моим щекам текли слезы.

– Она мертва, Джек. Это твоя вина. Моя девочка мертва из-за тебя.

Ее голос становился все громче и менее различимым. Пока в какой-то момент она не перешла на нечеловеческое рычание.

– Это ты виноват, Джек. Тебе место там, где ты сейчас. Надеюсь, ты сгниешь в этом доме!

Я опустил взгляд на список, теперь залитый слезами. И тогда я вспомнил правило №2. Не отвечать на телефон. Звонящим нельзя доверять.

Как бы ни было больно, я повесил трубку. Это было не по-настоящему, но ощущения были самые что ни на есть настоящие.

Я вытер слезы и посмотрел на последнее правило. Пытаться плыть через сильные океанские течения было бы самоубийством, берег находился почти в шестнадцати милях. Значит, Джессика – мой единственный шанс. Единственный звонок, которому можно доверять, по словам Гаррета.

Я набрал номер и стал ждать. После двух гудков я услышал женский голос.

– Вы нарушили правило, не так ли?

– Несколько, если быть точным.

Она вздохнула.

– Вы впустили кого-нибудь?

– Да. Хэнка.

– Хэнка Пенстона?

– Нет. Хэнка Редена.

Последовал еще один разочарованный вздох.

– Хорошо, слушайте внимательно. Идите к задней части дома, но ведите себя естественно. Никаких резких движений и ничего подозрительного. Малейшая перемена в вашем поведении может его спровоцировать. Идите медленно и осторожно.

– Хорошо.

Я сделал, как она сказала. Обходя дом, я заглянул в окно. В гостиной Хэнка уже не было. Адреналин подскочил, но я сохранял самообладание. Пока не завернул за угол.

У задней стены дома, поджидая меня, стоял Хэнк.

– Привет, Джек. Чем занимаешься?

Джессика заговорила.

– Сохраняйте спокойствие и повторяйте за мной слово в слово. «Хэнк, у меня на линии Гаррет. Он спрашивает, не могли бы вы проверить замок входной двери. Говорит, в последнее время он заедает».

Максимально непринужденным тоном я повторил ее слова. Хэнк несколько секунд смотрел на меня без выражения.

– Чертова штука. Посмотрю, что можно сделать.

Мужчина прошел мимо к передней части дома. Меня уже заметно трясло. Голос Джессики прорезал напряжение.

– Примерно в дюжине ярдов от дома есть электрический щиток. Видите его?

Я осмотрелся и заметил ящик. Он был вмонтирован в пень, торчащий из земли под странным углом.

– Да, вижу.

– Хорошо. Откройте крышку. Там есть рычаг. Потяните его вниз и подождите ровно десять секунд, после чего верните в исходное положение и закройте крышку.

Я растерялся.

– И как это поможет?

Третий раздраженный вздох.

– Это главный выключатель. Если потянуть за рычаг, отключится вся энергия на острове. Если отпустить рычаг, дом восстановится. Это сотрет все следы.

Я не понимал, как это работает, но все же задал очевидный вопрос.

– А нельзя просто оставить его выключенным?

На этот раз вздоха не было, только злость.

– Нет! Когда энергии нет, остров куда хуже. Вам позволено только десять секунд.

В этот момент я увидел Хэнка, идущего вдоль дома.

– Я починил тот замок, Джек!

Джессика, должно быть, услышала, потому что ее голос стал напряженным.

– Тяните рычаг. Сейчас же!

Я сделал, как она сказала, и начал считать. Хэнк продолжал идти ко мне, его фигура то появлялась, то исчезала, словно плохой телевизионный сигнал.

– Джек, что ты делаешь? Тебе нужна помощь?

Его шаг становился все быстрее, пока не перешел на бег. Мое сердце бешено колотилось. Когда Хэнк был уже совсем близко, десять секунд истекли, и я отпустил рычаг. Хэнк исчез, а пень ушел в землю. С облегчением я рухнул на землю.

– Джессика, у нас получилось.

Щелчок.

Очевидно, она не так радовалась победе, как я. Ничего страшного. Мне достаточно того, что я остался жив.

Оказавшись в доме, я лег на кровать и поднес список к лицу, внимательно изучая каждую деталь.

Я твердо решил не нарушать ни одного правила до конца своего пребывания здесь.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Должно быть, существует некий неписаный закон вселенной, управляющий отношениями с соседями. Думаю, выражу общее мнение: с ними складывается совершенно особый тип связи.

Да, лицо знакомо, но на этом все. Черт знает, как их зовут (обычно помнишь что-то одно – либо имя, либо фамилию), и хотя место жительства очевидно, о жизни этого человека неизвестно ровным счетом ничего. Смерть соседа вызвала бы странное чувство, но не стала бы прям трагедией. Понимаете?

У каждого есть хотя бы один такой сосед. В моем случае это миссис Вирелли. Мне не было до нее дела, как и ей до меня. Никаких точек соприкосновения: мне за тридцать, в разводе, ей за шестьдесят. Обычно она выходила гулять с собакой еще до моего ухода на работу, а после наступления темноты я никогда ее не видел.

Выглядела бабуля скверно: глаза ввалились, руки иссохшие и дрожащие, крючковатый нос, ломкие седые волосы, почти лысая, если присмотреться.

И характер у нее был скверный – пару раз пытался поздороваться, но она не ответила. Даже имя узнал только по табличке на почтовом ящике в холле (и здесь я его изменил ради анонимности).

Жила она прямо надо мной. Порой старуха сильно шумела, видимо, заходили внуки, потому что по ночам кто-то с топотом носился у меня над головой. Еще она включала телевизор в самое странное время, бесконечно листая каналы. Ее вкус в телешоу останется для меня загадкой. Опять же, логично было предположить наличие внуков, раз иногда на полную громкость орали детские передачи. Потолок буквально вибрировал.

И все же включать такое в три часа ночи... Бабуля из нее паршивая.

Однажды терпение лопнуло, и я прикрикнул, чтобы она прекратила это дерьмо.

– Эй! Мэм! – Я залез на стол и забарабанил в потолок. – Хватит! Какого черта?

Противная музыка гремела еще секунд пятнадцать, потом стихла. Я замер на столе, выжидая.

– Пожалуйста, хватит врубать эту дрянь в четыре утра.

– Извини, – донеслось сверху. – Стучал в потолок?

– Ага.

– Спорим, пришлось запрыгнуть на стол?

А это смешно.

– Ну да, вообще-то. Гнев и не на такое толкает, мэм. Раз уж вы так ловко угадываете, что я делаю сейчас?

– Хм... Спрыгнул. Наверное, оступился.

– Мимо. Я все еще на столе.

Я соврал. На самом деле уже спрыгнул, хоть и не оступился.

Она не ответила. Телевизор больше не включался.

За несколько недель у нас сложилась манера общения: стоило ей услышать шум, как она принималась угадывать мои действия. Было иронично наполовину враждовать со старухой, обладающей на редкость невозмутимым чувством юмора.

– Сейчас наешься тертого сыра над раковиной, посмотришь какой-нибудь дурацкий молодежный ужастик и завалишься спать, не почистив зубы...

– Точно, бабуль. Именно так и сделаю. - Поразительно, какой слух пропадает на старости лет.

– Зато со спиной у нас одинаковые проблемы, уверена. Хотя мне хотя бы простительно.

Иногда мы сталкивались в вестибюле, и я шептал: «Привет, бабуль». Она озиралась, будто девица, которой неловко, что нас видят вместе. Меня это забавляло.

Прошло несколько недель. Около двух часов ночи голос миссис Вирелли донесся сверху.

– Не спится, пацан?

– Не называй меня так, старая перечница.

– Не такая уж и старая.

– Еще какая старая.

– Не зли меня, Джей, а то спущусь и всыплю тебе. (Для анонимности назовусь Джеем).

– Хотел бы я на это посмотреть.

Тишина. Прошло какое-то время. Я решил, что она легла спать, как вдруг...

В дверь постучали.

Как ни крути, стук в дверь в два часа ночи не предвещает ничего хорошего. К тому же немного пугала мысль, что шестидесятилетняя соседка могла неверно истолковать наше... общение. Снова стук. Я медленно поднялся и подкрался к двери. Точно помнил, что заперся, но сомнения все равно терзали. Стук повторился – дразнящий, игривый.

Что за чертовщина?

– Притворяешься, что дома никого нет? – раздался приглушенный хриплый шепот. От него по спине пробежал холодок.

– Послушайте, миссис Вирелли... Не поймите неправильно. Я не... в этом смысле не заинтересован.

Пауза.

– Джей, ты правда думаешь, что ты в моем вкусе? О-о-о нет. Просто захотелось поиграть… в прятки.

– Нет уж, спасибо.

Ее голос теперь звучал как-то растянуто. Тело сковало напряжение. Я осторожно заглянул в глазок и не увидел... ничего. И все же голос доносился из-за двери.

– Э-эй. Открой дверь. Дай угадаю... Ты задержал дыхание?

Я отпрянул, широко раскрывая глаза, в горле пересохло. Хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Затем она запела. Слова, тихие и тягучие, наваливались на тишину, словно дурной сон на невинную совесть.

Тихий шаг по плитке в ванной,

В зеркале застыл испуг.

Свет погас, но глаз незваный

Видит все, что есть вокруг.

Я уже всерьез готов был наложить в штаны. Отступил назад, а она продолжала:

Щелкни замком и проверь его дважды:

Раз – для порядка, а два – если страшно.

– Заткнись нахрен, или я вызову полицию.

Она умолкла. Я подкрался обратно к глазку и следил за коридором, казалось, несколько часов, но движения не заметил. Либо она ушла до того, как я дошел до двери, буквально улетев к лестнице, либо сидела внизу на корточках. Не знаю, что хуже.

После этого я не спал всю ночь. Когда рассвет пробрался в спальню, я выглянул в окно и увидел, как она невозмутимо гуляет с собакой, словно и не терроризировала меня пару часов назад. При солнечном свете она казалась почти нормальной, обычной старушкой.

Кто бы мог подумать, что по ночам божий одуванчик сходит с ума. Дождавшись, пока старуха скроется из виду, я наконец оделся и пошел на работу. Разумеется, опоздал.

***

Вернувшись уже поздно вечером, я столкнулся с другой соседкой. Назовем ее Сандрой. И практически вцепился в нее. Она явно оцепенела и уставилась на меня с таким страхом, какого я никогда не видел. Сразу не сообразил, как это выглядит со стороны: тридцатишестилетний мужик хватает двадцатилетнюю девушку и заставляет смотреть на себя.

– Сандра, я... извини. Не спал всю ночь. Знаешь миссис Вирелли?

Ее взгляд немного смягчился.

– Да. Она живет над вами? Сэр?

– Верно. Она когда-нибудь с тобой разговаривала? Вчера она меня до смерти напугала. Остановилась у двери в два часа ночи и начала, мать ее, петь.

Сандра нахмурилась.

– Миссис Вирелли?

– Да. Мы иногда переговариваемся через стены. Все началось, когда я постучал ей в потолок, чтобы выключила телевизор. Думал, мы стали... друзьями, но она просто чокнутая.

Она покачала головой.

– Миссис Вирелли в квартире над вами?

– Ну да, разве не там живет миссис Вирелли? Старая, волосы редкие, гуляет с собакой каждое утро?

– Она, все верно. Только миссис Вирелли глухонемая. Разве не замечали, что она никогда ни с кем не заговаривает? И не слышит. Два года назад приезжала ее дочь и рассказала мне об этом.

Вы никак не могли с ней разговаривать.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.