«Дорогая сестрица,

Надеюсь, здравию Вашему более ничего не угрожает. Охватившая город простуда губительна для Вашего голоса, а он — то единственное, на что я иду в этой непроглядной тьме. Глаза мои слепы, но слух все еще острый. Надеюсь в скором времени вкусить вновь целительную Песнь Вашу на Воскресной молитве. Я очень жду Вас.

Отвечая на заданные Вами вопросы, спешу сообщить, что дела мои в порядке. Нынешняя чума расползлась по всему Парижу, чем настораживает меня все больше. Где-то в этом провинившемся перед Господом городе ходите Вы, едите, поете... Я бы не хотел, чтобы следующей носительницей такой грязи были Вы. Прошу, будьте осторожнее. Не выходите из дома без острой необходимости. И молитесь. Бог убережет нас от этой напасти.

Не волнуйтесь, всё это лишь домыслы неугодных, немыслящих своего существования без лжи грешников. В Церкви все спокойно. Все мы чисты, среди нас были малые потери. Сомневающиеся в вере никогда не смогут твердо опереться на нее. А я не сомневаюсь в пути, по которому иду, посему не отрекусь я от Господа нашего.

Выпейте горячего чая перед сном и не тревожьтесь напрасно о брате Вашем. Всё будет так, как предписано нам судьбою.

Святой Отец Сандэй,
Часовня Покаяния».

Ударившись о металлическое дно подсвечника упала последняя капля воска — одинокая свеча потухла. В маленькой коморке внутри Церковного дома вмиг стало темно и прохладно. Поежавшись, мужчина за столом положил перо и поднял глаза к окну. Из-за резных стекол на него в ответ смотрели две пустые глазницы узко сидевшие на лишенном кожи лице. Нечисть, давно лишившая сна и застелившая некогда ясный взор, приходила каждый вечер и уходила под утро, сменяясь резкими цветами, режущими зрачки. Сандэй более не был зрячим.

𝐁𝐢𝐨𝐠𝐫𝐚𝐩𝐡𝐲.

«Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он Бог ваш».

Сандэй Халовиан рожден в семье глубоко верующих христиан. Отец — католический священник из небольшого поселения, мать — прихожанка этой же церкви. Первое, чему обучили его с малого возраста — читать молитвы. Перед едой, перед входом в Храм, перед иконами. Сколько он себя помнил, каждый шаг сопровождался восхвалениями к Господу. Имя Иисуса срывалось с губ малолетнего Сандэя чаще, чем имена отца с матерью. Однако имя сестрицы, всегда тихо прячущейся за его спиной, было все еще самым частым звуком, который он издавал.

Чем старше становился мальчик, тем чаще они с отцом бывали в более больших Храмах, ближе к центру Парижа. Там он впервые услышал хор, который сопровождало звучание органа. Ничего ранее не влюбляло его так, как эти сладострастные звуки, преследовавшие его как во сне, так и на яву. Кажется, в какой-то период времени он начал бредить желанием научиться играть на нем. Закончилось мучительное ожидание в тот момент, когда Сандэй окончил первый класс Воскресной школы с отличием. Отец наконец отдал его на занятия по игре на органе раз в неделю.

Жизнь шла своим чередом, мать воспитывала его и сестру, помогала супругу в Храме, посещала службы и была самой примерной Матушкой, отец работал на благо Иисуса Христа, а сестрица... пела. И пение её влюбляло Сандэя не меньше звуков, которые издавал тяжелый инструмент под легкими пальцами. Иной раз он ловил себя на мысли, что Господь может забрать у него глаза и вырвать язык в наказание за грехи, но ни за что Халовиан не позволит отнять у себя уши. Только ими он способен по-настоящему любить.

Он давно определился, кем хочет быть и куда хочет стремиться. Верный сын ступал по протоптанной отцом дороге, однако возросшие в груди амбиции и цветущая любовь направляли его в город. Сандэй хотел быть Священником в одном из центральных Парижских храмов. Только там он мог служить Господу и направлять души заблудших на истинную тропу с помощью льющейся из труб музыки. И этому желанию было суждено сбыться — по окончании обучения юноша был приглашен на службу в Церковь Сент-Эсташ.

TW! Однако радостные события были омрачены смертью матери. Отец, страдающий психическими отклонениями, в пылу ссоры убил ее и отрубил голову. В тот момент в доме находилась только сестрица Сандэя, навсегда отложившая в памяти безжизненное лицо матери, лежащее рядом с телом, и тихий шепот отца: «Оставь, если веровала она, то Господь дарует ей воскрение». Новость о произошедшем в родном поселении быстро разнеслась по свету, а сам юноша надеялся лишь на то, что Господь в самом деле дарует прощение его родителям. Они сбились со своего истинного пути, но он примет на себя грехи их и пронесет с достоинством до самого конца. Как и полагает сыну.

Года шли во служении, он совсем редко видел сестру и еще более редко доводилось вспоминать о покойных родителях. Смерть — ничто иное, как продолжение жизни. Отпущение смертной оболочки и очищение души. Однако, в один из морозных Февральских дней, ведомый разливающейся по улочке мелодией, Сандэй забрел туда, куда не должен был.

Он знал, что в Париже не безопасно. Но когда она пела, он искренне хотел надеяться, что слышит голос заблудившейся среди толпы обожателей сестрицы.

В тот день культисты «Братства Теней» заманили его в свои сети. Всё произошедшее было похоже на агонию без конца. Как будто душу рвали на части, а сердце бешенно заходилось, желая выйти из этой бренной плоти. Он не помнил, сколько продолжались мучения, но зубы ужасно свело от собственной хватки на руке. И когда только слезы его стали такими горячими? Когда только их вкус стал таким металлическим, как сама кровь? А может это и была кровь. Снег скрыл за собой все следы того злосчастного дня.

Но кое-что осталось с Сандэем навсегда. Он больше не мог доверять тому, что видит. Вокруг всегда плясали бесы, умирали прихожане, вешались монахини, сношались суккубы с животными... только видел это всё один только он. Та, что пела, унесла с собой его здравомыслие и ясное зрение, возложив на себя ношу Господа, которую не имела права на себя брать. И теперь, будучи медленно сходящим с ума, он с каждым днем жаждал отмщения... пусть души грешников очистит всепожирающий огонь. Такой, какой свел с ума его в то февральское утро.

𝐀𝐩𝐩𝐞𝐚𝐫𝐚𝐧𝐜𝐞.

«Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице. И сказал им Пилат: се, Человек!».

Сандей — молодой человек со светлой кожей и золотистыми глазами с темно-синими зрачками. У него гладкие серебристые волосы до плеч с челкой, зачесанной влево. В левом ухе две золотые серьги-гвоздики, а за головой у него всегда как будто золотой нимб с деталями, напоминающими глаза. На деле это лишь головной убор, созданный для него Настоятелем Церкви, в которой он служит уже много лет. Часто он является на Православные сборы, как их представитель, куда его выбирают благодаря обаянию и красноречию.

Он высокий мужчина среднего телосложения, всегда укутанный в свою рясу. На его шее неизменно свисает золотой большой крест, во время Исповедей и служений который прихожане неизменно целуют, отдавая хвалебные оды Иисусу Христу.

Одним из ключевых его внешних достоинств являются руки — длинные тонкие пальцы, обученные искусству игры на органе, с тонкими ногтями полумесяцами, всегда аккуратно стриженными. Лишь в нескольких местах на ладонях можно заметить еле заметное уплотнение кожи — следы мозолей, из раза в раз натираемых от долгой и усердной работы за органом.

𝐇𝐞𝐝𝐤𝐚𝐧𝐨𝐧𝐬.

1. После нападения Братства Теней у Сандэя развивается шизофрения, о которой он не сообщал никому и пока успешно скрывает прогрессирующее заболевание.
2. В его шкафу есть отдельная полочка под многочисленные письма сестры. Он отвечает абсолютно на каждое и всегда пишет пером.
3. Сандэй лично помогал монахиням засаживать яблоню на территории Церкви, чтобы по осени, когда урожай будет сам падать в руки, ему удалось полакомиться шарлоткой, которую часто делала ему в детстве матушка.
4. В раннем возрасте Сандэй поймал синицу, которая скончалась через несколько дней. Причиной было то, что он запер ее в тесной клетке.
5. Сандэй больше полагается на слух, нежели на зрение. Он практически полностью обучен ориентироваться в пространстве по слуху.
6. Сандэй ненавидит вино, но обожает крепкий чай с лимоном.
7. Ему снятся неспокойные сны, из-за чего он мало спит и постоянно чувствует усталость.
8. Он в совершенстве владеет несколькими языками, среди которых есть латынь.
9. Сандэй — главный органист в его Церкви. Сент-Эсташ — реально существующая в Париже католическая церковь, известная своим величественным органом.

Один из священников в 1 стадии заражения.

— Странник, чьи крылья подрезали... куда приведут его шаги? Всякий делающий грех есть раб своего греха.