Глава 30. Незваная гостья

В недоумении я распахнул дверь. И увидел их: фиалковые глаза, обрамлённые густыми ресницами, и роскошные чёрные волосы.

— Рун... — прозвучал тихий, но знакомый до боли голос.

Я резко захлопнул дверь. Галлюцинация. Не может быть. Что Лейла может делать на моём пороге?! Настала оглушительная тишина, которую буквально через несколько секунд разрезал возмущённый голос из-за двери:

— Эй! Ты что, захлопнул дверь прямо передо мной?!

В её голосе звучало такое неподдельное изумление, будто я совершил все смертные грехи разом. И в следующее мгновение на обшивку моей двери обрушился её кулак:

— Ну-ка быстро открывай!

Не в силах ослушаться, я в растерянности снова открыл дверь.

Так и есть — Лейла. Её глаза пылали, щёки горели румянцем. Она сердито пыхтела, даже как-то по-своему мило надув щеки — видимо реально не ожидала, что я так нагло захлопну дверь перед Принцессой Шайн-Сити!

Не спрашивая разрешения — а с какой, собственно, стати? — она шагнула вперёд. Я тактично отступил, пропуская её в прихожую, не в силах оторвать от неё взгляд. Неужели Лейла и вправду стоит в моём скромном жилище? Может, это сон?

— Ты! — она возмущённо ткнула пальцем в мою сторону. — Я звонила! Почему не брал трубку?!

Я замер. Значит, это правда она тогда звонила? Но зачем?! И лишь сейчас до меня окончательно дошло: она здесь. Сама. Словно электрический разряд, по телу пробежало странное волнение.

И тут же — тревожная мысль: а вдруг её заметят? Я быстро закрыл за ней дверь.

— Зачем ты пришла? — вырвалось у меня.

В конце концов, любой вопрос она могла бы решить через своего менеджера в «Калидо», а не являться лично в неизвестную квартиру.

Она же застыла на месте, явно ошеломлённая.

— Ты злишься?! — она возмущённо топнула ногой, устремив горящий взгляд прямо на меня. — Ладно, у тебя есть право сердиться, признаю! Но игнорировать мои звонки, да ещё и дверью хлопать прямо передо мной!..

Я окончательно перестал понимать логику происходящего. Она пришла только для того, чтобы отчитать меня?

— Ты — настоящий нахал! — продолжала она, всё больше распаляясь от моего молчания и наступая на меня. — Я, вообще-то... извиниться пришла, ясно?! Я не хотела, чтобы всё так вышло! Если потребуешь компенсацию — валяй, я её возмещу! Вот, я всё сказала!

Резко развернувшись, она рванула на себя первую попавшуюся дверь и громко захлопнула её за собой.

В квартире воцарилась тишина. Я не знал, плакать мне или смеяться.

— Лейла... — позвал я, закусывая губу. — Это дверь в кладовку...

— А мне сюда и надо было! — прозвучал из-за двери возмущённый возглас, но я отчётливо уловил в её нарочитой грубости дикое смущение.

В гневе и полутьме она не отличила входную дверь от моей скромной кладовки – у обоих была похожая темная обшивка.

Я глубоко вдохнул, с силой потерев лицо ладонями. Святые ёжики, дайте мне сил не расхохотаться сейчас!

— Лейла, — мягко сказал я, подходя к кладовке. — Выходи. Давай поговорим спокойно.

Дверь кладовки с тихим скрипом приоткрылась. В щели возник её сиреневый глаз, а за ним — разгорячённая щека. Бровь была грозно нахмурена.

— Только попробуй засмеяться, — прошипела она, и я, стиснув губы до побеления, покорно кивнул. Она сейчас напоминала вредную кошечку, которая так и норовила цапнуть, но от этого не переставала быть милой — что за парадокс.

Я провёл её на кухню и жестом указал на стул. Она, всё ещё смущённая нелепой сценой у кладовки, беспрекословно уселась, будто школьница, получившая выговор.

— Чай будешь? — деловито спросил я, разминая затекшие пальцы у чайного шкафа. Как-то неловко было не предложить хоть чего-то Принцессе Шайн-Сити, пусть и из вежливости.

Она сняла кепку, вздохнула и встряхнула головой, и её чёрные волосы рассыпались по плечам тяжёлыми, блестящими волнами. Чёрт, до чего же красиво! Я украдкой наблюдал, но, поймав себя на этом, благоразумно отвернулся, наливая в свою кружку кипяток.

— Не буду, — фыркнула она в ответ.

Я на мгновение замер, затем горьковато усмехнулся самому себе. Ну, а чего я ожидал? Пожав плечами — какая, в сущности, разница? — я весело объявил:

— А я буду! — и заварил себе улун.

Поймал её возмущённый взгляд, и она буркнула:

— Ладно... тогда и мне налей.

Я тихо рассмеялся, вдыхая нежный аромат чая. После того разговора с Лёлем заказал себе большую пачку улуна с жасмином — и правда, вкусно, если, конечно, не передержать, иначе горчит.

На столе между тем красовались мисочки с кимчи и маринованными томатами, лежали ломтики хлеба и прочие закуски. Она разглядывала всё это с плохо скрываемым любопытством — словно пыталась понять, как живёт «захудалая звезда».

Я поставил перед ней фарфоровую чашку и присел рядом.

— Конфет нет, извини, — предупредил я. — Я почти не ем сладкое.

Она хмыкнула, изящно взяв чашку:

— Естественно! Одни калории...

Я лишь согласно кивнул. А сам думал: что вообще происходит? Скажи мне кто-нибудь сегодня утром, что Принцесса Шайн-Сити будет пить у меня чай, я бы покрутил пальцем у виска. А теперь это моя реальность.

— Лейла, — начал я, чувствуя, что должен объясниться, — я поздно увидел твои звонки. Мой телефон атаковала армия... недоброжелателей.

Она опустила глаза, закусив губу.

— Я не перезванивал, потому что не был уверен, что это действительно ты, — мягко продолжил я, наблюдая, как одинокая чаинка плавает в моей кружке.

— Это была я, — тут же заявила она.

Моего лица невольно коснулась легкая улыбка.

— Уже понял, — кивнул я, видя, как она с интересом разглядывает маринованные томаты. — Дать ложку? Они вкусные.

Она вздрогнула, и по её щекам разлился румянец.

— Нет, конечно! — выпалила она, и я снова сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— И я не злюсь, — продолжил я, вернувшись к основной теме. — Понимаю, всё вышло случайно. Ты просто испугалась, вот и всё.

Воспоминания о том дне заставили меня тяжело вздохнуть. Я поднялся и отвернулся — раз не хочет ложку, возьму себе. Может, ещё рыбы достать?

— Ты... — раздался неуверенный голос за моей спиной. — Прости. Правда.

Было слышно, как нелегко ей даются эти слова. Казалось, она не из тех, кто привык извиняться, но, если уж виновата — считала долгом сделать это лично. И это не могло не вызывать уважения.

Глава 29. Мусор

Больше серьёзных дел на день не набралось, и я с чистой совестью свинтил в студию. Как же давно я не чувствовал этого блаженного погружения! Запах дерева, ровный гул аппаратуры — я провалился в музыку с головой. Столько всего хотелось доработать, попробовать, продумать!

Пришел в себя только к концу рабочего дня, когда за окном замелькали фигуры расходящихся по домам сотрудников. Среди них была и Амина. Только тогда я заметил её сообщение с приглашением на обед. Я был так увлечён, что даже не слышал звонков телефона. Что ж, завтра наверстаю упущенное. Интересно, она любит маринованные помидоры?..

От слишком долгого сидения голова гудела, а тело затекло и ныло. Всегда удивлялся этому резкому переходу — вот только что парил в мире звуков, а теперь чувствовал каждую мышцу, каждую косточку. Но это была приятная усталость, та, что остаётся после настоящей работы, наполняющая душу невероятным удовлетворением.

Музыка всегда дарила мне это чувство — будто день прошёл не зря, будто сделал что-то по-настоящему важное. Окрыляющее, тёплое чувство.

Решил, что пора домой — если бы Бзику что-то было нужно, он бы уже нашёл способ это донести. Ну и хорошо, что я оказался никому не сильно-то интересен. Да даже этот конфликт, в водоворот которого меня затянуло, теперь почти обходил меня стороной.

Всё благодаря «Орешку»: его новая провокационная статья мастерски сместила фокус на политику в государстве. Вот дает, вот что значит журналюга! Я покачал головой, пряча телефон в карман, и двинулся по коридору к выходу.

Становилось ясно: эта история так и не получит развязки. Я влип в неё случайно, и так же случайно, по воле неведомых сил, был из неё извлечён. Вот только горький осадок на душе — вовсе не случайность.

Не к месту вспомнилось её испуганное лицо, синяк на внутренней стороне бедра, дрожь, пробиравшая всё её тело. И снова, как волна, накатили ярость и горечь. Это правда... был ты? Зачем? Даже если вы соперники... даже если возлюбленные, но опуститься до такого...

Я уже почти подошёл к лестнице, как вдруг сердце пропустило удар. Его голос. Ханыль. Он с кем-то прощался, выходя из кабинета в коридор, но я не разобрал слов. Я просто застыл, увидев его, и всё, что копилось внутри, с новой силой нахлынуло на меня. Сейчас, здесь!.. А выглядел он, как всегда, безупречно — что бесило больше всего.

Он растерянно замер, заметив меня. А меня пугала глубина собственного разочарования. Я всегда считал его хоть и зазнавшимся, но очень талантливым и не мог не восхищаться его творчеством. А сейчас будто мой мир перевернулся, и под блестящей оболочкой я вдруг увидел настоящий...

— Мусор, — вдруг сорвалось с губ, прежде чем я успел подумать.

Я смотрел прямо ему в глаза, не в силах сдержать нахлынувшие ярость и отвращение, и резко шагнул на лестницу. Всё. Не хочу его видеть. Не видеть и не слышать!

Вернулся домой разбитым. Мимолётная встреча с Ханылем вытянула из меня все силы, оставив в голове лишь тяжёлый, гудящий вакуум. Я направился прямиком в душ и долго стоял под теплыми струями, пытаясь смыть с себя и этот день, и навязчивые мысли. Вся эта история... мне ещё повезло — спасибо «Калидо Артс»! Некстати вспомнились жуткие случаи, когда на артистов кидались с ножами и пистолетами, желая отправить на тот свет, а я вот отделался лишь цистерной хейта в свой адрес. Счастливчик!

Но, возможно, мне и правда стоит быть осторожнее? Хотя что я мог изменить в ситуации с Лейлой? Пройти мимо? От одной этой мысли что-то в глубине души болезненно сжалось. Эх, моё предательски чуткое сердце — источник всех моих бед!

Я вышел из ванной, оделся и, насухо вытирая волосы полотенцем, пошел на кухню. Взгляд упал на телефон, лежащий на столе. У меня же есть номер Лейлы. Вернее, номер, который может оказаться её. Может, написать?

Я горько усмехнулся собственной наивности. Она же меня заблокирует, даже не вникая, кто пишет! Да и у неё, кажется, теперь всё хорошо... Тяжело вздохнув, я отбросил эту идею. Кончай лезть в чужие дела! Пора сосредоточиться на настоящем. Корпоратив же вон ещё!

Я сел на стул, и, взяв телефон, начал искать информацию. Как вообще работают официанты? Нам обещали небольшой курс, однако все равно хотелось прийти хоть немного подготовленным. И вот я уже с интересом смотрел ролик «Искусство падения с подносом: как превратить провал в шоу-номер!», как вдруг в квартире пронзительно зазвенел звонок. Я аж на стуле почти подпрыгнул! Кто это мог быть? Джин всегда предупреждает сообщением, если собирается зайти. Звонок, настойчивый и резкий, снова разрезал тишину. Да кто там такой нетерпеливый?! Я, ворча, быстро двинулся по коридору к своей двери.

Осторожно заглянул в глазок — в кромешной тьме угадывалась чья-то тень в тёмной кепке. Сердце ёкнуло, и в голове тут же всплыл образ Лёля. Но нет, это определённо был не он — во-первых, он не знал моего адреса, а во-вторых, незнакомая фигура была ниже и хрупче.

Кто это?

Глава 22. В ожидании

Домой меня доставили глубокой ночью. Весь вечер после официального заявления Лейлы кипели жаркие споры о дальнейших действиях. Мнения разделились: некоторые из высшего руководства были даже воодушевлены тем, что я оказался в центре скандала и «Калидо Артс» теперь у всех на устах, другие же допытывались у меня, что же произошло на самом деле, отказываясь верить озвученной версии.

В общем домой я вернулся совершенно опустошённым. Телефон окончательно разрядился под натиском бесконечных уведомлений. Найдя зарядное устройство, я подключил его и, едва дождавшись появления жизни на экране, сразу же открыл чат с братом. Меня грызла совесть — в этой суматохе я совсем забыл предупредить родных.

На экране высветились несколько пропущенных звонков и сообщений от Илая – я, оказывается, просто пропустил их в бешенном наплыве других сообщений.

Брат спрашивал, где я, и просил позвонить при первой возможности, а также подробно расписал, что делать при первых признаках паники и ужаса, чтобы сохранить ясность ума. Я не смог сдержать улыбки — на душе стало так тепло от этой поддержки.

— Всё хорошо, не переживай, прости, что так поздно пишу, — набрал я в ответ. — Передай родителям, чтобы не волновались. И.. я скоро приеду. Доставайте гриль.

Да, в итоге было решено, как и сказал тот суровый дядька из верхушки, отправить меня во временный отпуск, пока страсти не улягутся. «Калидо Артс» будет выступать с официальными заявлениями от моего имени — видимо, опасаются, что в состоянии стресса я могу ляпнуть что-нибудь лишнее. Что ж, возможно, это и к лучшему — ораторское искусство не было моим коньком.

Телефон в руке внезапно завибрировал, и я удивился, увидев на экране аватарку брата.

— Ты чего не спишь? — улыбнулся я, поднося трубку к уху.

— Ты дурак? — послышался в ответ голос с такой интонацией, при которой мелкий обычно закатывает глаза. — Я волновался, между прочим. По голосу проще понять, в каком состоянии человек. А ты мой, если не забыл, первый клиент. Или уже забыл?

Я засмеялся.

— Нет, не забыл, мой дорогой доктор! Строго следую твоим наставлениям!

На мгновение я замолчал, радуясь этой тихой близости с родным человеком. — Мне скоро должны выдать новый телефон, напишу с него. Приеду на днях, предупреди папу с мамой.

Илай вздохнул.

— Не так я представлял твой приезд.

— И я! — вырвалось у меня, когда я с удивлением осознал, что да, я же хотел себе отгул, чтобы увидеться с родными! Кто бы знал, что судьба исполнит мое желание таким каверзным способом.

— В любом случае, готовься, буду проверять твой дневник! – шутливо-строгим тоном предупредил я мелкого. В трубке сразу же раздалось недовольное сопение:

— Брат!..

Я расхохотался — как же приятно иногда подшучивать над ним! Мы поболтали ещё немного, и в моей душе наконец воцарился хоть какой-то намек на душевное спокойствие.

Спать не хотелось. Хотелось размышлять о бренности бытия. За окном мерцали серебряные звёзды — им не было дела до наших земных страстей.

Я намеренно не заходил в интернет, боясь новой волны ненависти, способной сломить даже самую стойкую психику. Как и совет директоров, публика разделилась. Одни фанаты Лейлы, поверив её словам, удалили свои гневные посты. Другие же, наоборот, лишь укрепились в подозрениях: «Почему она его выгородила, но не назвала имя настоящего обидчика?»

Я заставил себя выключить телефон, и вернулся к созерцанию ночного неба через большое окно. Кстати, а когда я в последний раз стирал шторы? Взгляд упал на Спайка — мой одинокий кактус, унаследованный от маминой любви к растениям. Поливал я его от силы раз в никогда, но он жил со мной уже третий год, демонстрируя невероятную волю к жизни. Я видел в этом знак свыше. Улыбнулся, узрев в стойком Спайке собственное отражение — такое же цепкое, жаждущее выжить вопреки всему.

Тыкнул в пульт, включив на ТВ музыкальный плейлист – я собирал разные папки под настроение. И вот моя «Тихая грусть» была заполнена до отказа меланхоличными, глубокими мелодиями композитора под ником «Полутень». Случайно услышал его музыку в документальном фильме о сусликах, после чего перерыл весь интернет в поисках этих завораживающих треков. Они погружали в своего рода транс — тёплый, бездонный, как океанская глубина. А вынырнув из него, чувствовал себя очищенным и обновлённым.

Самое удивительное, что никто не знал, кто скрывался за ником «Полутень». Словно он и сам был эфемерным, почти мифическим существом.

— Эх, какой же талантливый человек... — с лёгкой завистью и восхищением пробормотал я, обнимая подушку под грустные аккорды. В итоге так и заснул.

Весь следующий день я провёл дома, перебирая струны гитары в ожидании отъезда. Временами я заглядывал в интернет, но, видя новые потоки грязи в свой адрес, тут же выходил. Все мои официальные страницы были заблокированы агентством, так что я не мог высказаться от своего имени.

Порой меня захлёстывало возмущение: так и хотелось ответить, крикнуть, что они все ошибаются! Особенно бесили обвинения в адрес Лейлы — мол, сама виновата. Я не мог сдержать шипения сквозь зубы: «Сама виновата, что какой-то ублюдок посмел её тронуть против её воли? Вы в своём уме?!»

А потом кто-то опубликовал «разоблачительную» статью, где доказывалось, что виновен именно я, и Лейла просто покрывает своего «неудачливого любовника». Я чуть не рухнул с дивана, увидев этот бред – она же еще на конференции ответила!.. Я возмущенно покачал головой. Если уж и пошла речь о «любовниках», то это скорее Ханыль!..

При мысли о нём в груди неприятно сжалось. Он ведь... так и не прокомментировал произошедшее. В новостях писали, что он на съёмках за границей — но правда ли это? Я тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, и сосредоточился на приятном — скоро я поеду домой!

Ближе к полуночи раздался звонок. В кепке, тёмных очках и бомбере, со спортивной сумкой через плечо, я запрыгнул в подъехавший фургон агентства. Мне вручили новый телефон, я вставил наушники и, погрузившись в инструментальные композиции «Полутени», уставился в тонированное окно. За ним проплывали огни домов, а тёплый свет фонарей рисовал на асфальте убегающую вдаль дорогу.

И вот я приехал домой.

Глава 20. Падение

Не знаю, как добрался до агентства. Всё плыло, как в дурном сне: вот охрана «Калидо» выстраивается в коридор, ограждая меня от осадивших вход репортёров. Вспышки камер, крики, толчея… Я всегда мечтал о славе, но вовсе не такой!

На ватных ногах ввалился в конференц-зал, где уже собралось всё руководство «Калидо Артс» и Бзик. В горле встал ком. Чуть не рассмеялся истерично — неужели вот так моя карьера и закончится, даже толком не начавшись?! Кто вообще поверит моим словам в такой ситуации?!..

— Да послушайте же! — вдруг раздался за дверью гневный, знакомый голос. Амина! — Он был с нами! У него алиби! Я свидетельствую! Вы не можете просто так!..

У меня перехватило дыхание. Невероятно. Всего пять минут назад я был готов сдаться, опустить руки — а оказалось, есть кто-то, кто верит. Кто готов за меня заступиться. Слёзы облегчения снова подступили к глазам.

— Рун, — прозвучал леденящий душу голос Бзика. Он напоминал кобру, готовую к удару, а я перед ним будто ничтожная мышка. — Объяснись.

Я сглотнул, пытаясь вернуть влагу пересохшему горлу.

— Это... не я.

Медленно, сцепив руки за спиной, чтобы скрыть дрожь, я начал говорить. Голос предательски срывался, но я изо всех сил старался его выровнять. Я описал всё, как было — как нашёл её за шторами, слёзы, растерянность, разорванное платье. Упомянул только то, что и так видел на той мерзкой фотографии.

Я так и не поднял глаз от бордового ковра. Боялся увидеть в их взглядах то, что стало бы моим приговором — осуждение, недоверие, холодное отвращение. Каждое слово давалось с трудом, будто я вытаскивал из себя раскалённые угли. Когда я закончил в помещении наступила гробовая тишина, казавшаяся вечностью.

— Что ж... — нарушил молчание один из представителей верхушки, седой мужчина с суровым лицом и в безупречно сидящем дорогом костюме. — Она сказала примерно то же самое.

Я резко вскинул голову, не веря собственным ушам. Стоящий недалеко от меня Бзик сделал то же самое — выходит, они не общались до моего прихода? И... «она»? Лейла?! Она уже дала объяснения?!

Я в изумлении заморгал, пытаясь осознать услышанное. Какое ей вообще дело до меня? Я и предположить не мог, что она уже как-то прокомментирует произошедшее! Тема слишком серьёзная и грязная — одно неверное слово, и она сама рискует оказаться в эпицентре проблем! Гораздо проще и безопаснее было бы просто откреститься от меня, выбросить на растерзание прессе, как отработанный материал, и всё!

— Ты не видел того, кто это сделал? — строго спросил все тот же мужчина.

Я с сожалением покачал головой.

— Господа, — обратился к ним Бзик, уже вернувший свое былое хладнокровие, — возможно… нам стоит подумать над расторжением контракта с господином Руном?

Внутри меня что-то оборвалось. Я сжал кулаки, дыхание сперло.

— На каком это основании? — вдруг с иронией в голосе проговорил всё тот же седой мужчина, выгнув бровь, — то есть ты даже не допускаешь мысли что это гнусные россказни наших конкурентов и этого мерзкого репортеришки? Мы проведем расследование. А мальчика пока… просто отстраняем.

Я вышел из конференц-зала, чувствуя себя выжатым и опустошённым. В коридоре меня сразу же окружили зеваки. Встречали по-разному: кто-то с любопытством, кто-то с нескрываемым отвращением, но равнодушных не было — это я понял сразу. Правда, не прошло и пару секунд, как сквозь эту толпу ко мне пробились Алекс и Амина.

Алекс, не говоря ни слова, быстро схватил меня за руку и потащил в ближайшую комнату для отдыха. Амина шла следом, прикрывая нас от любопытных взглядов. Меня усадили на диван, вручили бутылку воды, и только тогда я смог сделать первый спокойный вдох.

— Спасибо, — проговорил я, жадно сделав глоток воды. — Вот... вот так у меня начался денёк!

И неожиданно для себя залился нервным смехом. Алекс и Амина переглянулись с явным беспокойством. Похоже, они уже всерьёз подумывали вызвать медицинскую помощь.

— Всё в порядке, — поспешил успокоить я их, стараясь говорить ровно, хотя внутри меня всё равно потряхивало. — Ещё раз спасибо за заботу... Меня просто временно отстранили. Ничего страшного...

Амина зло притопнула ногой.

— Как они вообще могли подумать, что ты способен на такое?!

Алекс же посмотрел на меня с тревогой.

— Рун, так что вчера на самом деле произошло? И твоя щека... — он указал на едва заметный теперь след.

Я вздохнул и вкратце пересказал им ту же историю, что звучала на совещании.

— Вчера я не мог рассказать... сами понимаете, — неловко усмехнулся я, разглядывая этикетку на бутылке с водой. Она сулила очищение и обновление всего организма — да, мне бы такое точно не помешало.

— Странно... — пробормотал Алекс, вглядываясь в моё лицо. — Это правда... всё? И ты никого не видел?

Я, удивлённый его настойчивостью, покачал головой.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся Джин.

— Рун! Ты... это ты!..

Он тяжело дышал, переводя взгляд между мной и ребятами, пытаясь оценить обстановку.

— Ты как? — наконец выдохнул он, прикрыв за собой дверь.

Алекс вдруг громко хмыкнул.

— Ладно, у меня дела, — бросил он и быстро вышел. Что с ним? Горькая догадка кольнула сердце — возможно, он мне не поверил...

Я устало провёл рукой по лицу.

— Я... да... нормально. Вроде нормально.

Я слабо улыбнулся. Затем обратился к Амине:

— Спасибо тебе, я в долгу. Можешь идти, если что я напишу.

Она кивнула и, с беспокойством взглянув сначала на Джина, а потом на меня, вышла.

— Не ожидал от тебя такого... — вдруг медленно произнёс Джин, когда мы остались одни.

Я ошалело уставился на него, будто получил очередную пощёчину. Острая обида пронзила сердце — неужели лучший друг мог поверить в эту чудовищную ложь?

— А, нет, нет! — тут же спохватился он, увидев мою реакцию. — Я не это имел в виду! Не ожидал, что ты вообще мог оказаться в такой ситуации! И что ты там за кулисами делал?

Я с облегчением выдохнул. А я уж подумал!.. Махнул рукой, устало провел пальцами по волосам.

— Нам проводили экскурсию... Отвлекся, забрёл не туда...

Джин покачал головой, неловко засмеявшись:

— Ну ты и мастер влипать в истории, дружище!

Я засмеялся в ответ, соглашаясь. Однако через несколько мгновений лицо Джина снова стало серьёзным.

— И всё же, — задумчиво проговорил он, потирая подбородок. — Это не ты, это точно. Но тогда... кто мог это сделать?

Я растерянно моргнул.

— Что?

— Ну же, друг, не тупи! — пожурил он меня. — Чтобы снять с тебя подозрения, нужно найти настоящего виновника!

Я снова ахнул. В суматохе я об этом даже не подумал.

— Если бы это был незнакомец, Лейла и её охрана никогда не позволили бы ему подойти так близко, — продолжал вслух рассуждать Джин, уставившись в потолок. — Значит, это кто-то из знакомых. Более того — невероятно влиятельный. Тот, с кем она не боялась остаться наедине. Есть только один человек, идеально подходящий под это описание. Мужчина. Коллега.

Я заморгал, не веря своим ушам, чуть не уронил бутылку с водой.

— Ты что... намекаешь... — шокировано прошептал я.

Джин хлопнул себя по колену.

— Ну а на кого ещё? Может, они поссорились, и он в порыве гнева... — он сделал многозначительную паузу. — Он же и на нашем общем курсе бывал... не совсем адекватным. Помнишь же, что случилось с Божёном?

При воспоминании меня неприятно передёрнуло, по спине пробежал холодок. Джин же тем временем уверенно закончил свою мысль:

— Очевидно же, что это был... Ханыль.

Глава 19. Скандал

Услышав ответ Амины, я замер.

— Что? С Лейлой? Точно с ней?!

Она аж растерялась от моего требовательного тона.

— Ну, да, кажется... Она в плаще с капюшоном, прошла по дорожке в окружении охраны, но походка и длинные волосы — точно её... Рун, да что такое? Ты где? — в её голосе зазвучала неподдельная тревога.

А я чуть не рухнул на пол от облегчения. Значит, Лейла нашла своего менеджера! Слава всем святым и не святым ежам!

— Ах, нет, ничего уже… Все в порядке. Где вы? Я сейчас приду… — мой голос даже, кажется, осип от пережитого стресса.

Амина объяснила, где они находятся, и я направился к ним. Увидев меня, она и остальные шокировано ахнули, уставившись на моё лицо.

— Рун, что с тобой?

Рука сама потянулась к лицу, и я осознал: щека, по которой прошлась ладонь Лейлы, горела огнём. Неловко рассмеявшись, я почувствовал, что она слегка распухла.

— Ничего, ничего! — как можно беззаботнее улыбнулся я, видя ужас в глазах Амины и недоумение у остальных. — В шторах запутался, упал и... приложился. Ерунда!

Она резко схватила меня за руку, и я почувствовал, как дрожат её пальцы.

— П-погоди, — заговорила она, — кажется, у меня в машине остался лёд в мини-холодильнике...

Казалось, она волновалась даже сильнее, чем я. На душе стало тепло и светло от осознания, что кто-то переживает обо мне так искренне.

— Спасибо, — тихо произнес я, пока она судорожно искала лёд в багажнике. — Не торопись, я никуда не денусь.

Она покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы.

— Как же так!.. Для вас же лицо!.. Одно из главных!..

Я растерялся и легонько взял её за плечо.

— Амина, всё в порядке, не переживай так! Меня же не ножом пырнули, в конце концов! — попытался я разрядить обстановку, но она вдруг гневно сверкнула глазами.

— Не смей так шутить! Дурак! Дурак! — она стала тыкать меня пальцем в грудь. — Совсем дурак!

— Ладно, ладно, прости, — мягко остановил я её, убирая её руку. — Дурак круглый, согласен. Только не тыкай, пожалуйста.

Она хмыкнула, смахнула непослушную прядь и, судорожно вздохнув, наконец протянула мне пакет со льдом.

— Вот, — сказала она уже спокойнее. — Садись, я тебя довезу.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул я, прижимая холод к распухшей щеке, и без лишних слов сел в машину. Наши фургоны уже уехали. Чувствую, завтра получу от Бзика за свой видок! Хотя, может, все и сойдет за ночь? Знал бы я, что это окажется самая пустяковая из всех моих будущих проблем!..

Едва первые лучи рассветного солнца коснулись подоконника, как мой телефон пришёл в неистовство. Я отлепил лицо от подушки и, увидев на экране имя менеджера Бзика, ощутил тяжесть в груди. Неужели кто-то уже доложил о моём неуклюжем «танце» со шторами, и теперь он звонит в почти шесть утра для разноса?

С подавленным вздохом я принял вызов.

— Быстро в «Калидо», — прозвучал в трубке ледяной голос Бзика, от которого меня аж пробрало, а сон как ветром сдуло. — Машина внизу. Немедленно!

И кинул трубку.

Я в недоумении смотрел на телефон, где затихали короткие гудки. Что на него нашло? Я же вообще даже в выступлениях не участвую, какое ему дело, что там у меня с лицом...

Не успело пройти и минуты, как телефон снова взорвался шквалом звонков и сообщений. Пришли слова даже от тех, с кем я когда-то учился в начальных классах.

— Да что за... — пробормотал я, отклоняя незнакомые номера. Палец случайно коснулся одного из сообщений, и на экране возникли неожиданные слова: «СДОХНИ, МРАЗЬ!!!».

Я замер, не веря глазам. Протёр веки, перечитал. Что происходит? Сердце болезненно сжалось. Во что я уже успел вляпаться?

Наскоро умывшись и одевшись, я выскочил во двор, сжимая в руке безумствующий телефон. У подъезда действительно стоял наш тонированный фургон и несколько человек охраны.

— Вот он, быстрее! — вдруг раздался крик, и из-за кустов выскочило несколько людей с телефонами, начав снимать меня и что-то причитать.

Я чуть не выматерился, влетая в фургон.

— Что вообще происходит?! — возмутился я, глядя, как люди бросаются к машине.

— Всего один вопрос, Рун! Ответьте!.. — доносилось снаружи, но фургон уже резко рванул на дорогу, оставляя мой дом позади.

Меня охватила такая паника, что поджилки затряслись. Что я успел натворить, если они даже вышли на мой адрес?! Эта информация строго охраняется агентством!..

Через проход я заметил одного из охранников, обычно работавшего на первых этажах, который сейчас приехал за мной в качестве сопровождения. Он недовольно поджал губы, окинул меня неприязненным взглядом и бросил:

— Звезда вроде, должен постоянно новости смотреть.

Я растерянно моргнул. Новости? Я схватил телефон, судорожно тыкая на ленту новостей. «Принцесса Шайн-Сити подверглась сексуальным домогательствам!» — гласил первый же заголовок, и я похолодел.

На полусмазанной фотографии, сделанной явно впопыхах, была запечатлена девушка, выбегающая из-за кулис: смазанная помада, порванная юбка. Несмотря на размытость кадра, силуэт и половина лица Лейлы читались совершенно отчётливо. Я внутренне застонал. Всё-таки её заметили в тот момент! И я не смог помочь! Однако следующие строчки с лихвой перекрыли все мои предыдущие мысли: «Вы ещё думаете, что мир шоу-бизнеса чист и светел? Даже знаменитая певица не застрахована от домогательств коллег-мужчин!» И следом шла... моя фотография. Тот самый момент, где я выбегал из-за штор с пылающей щекой.

В глазах у меня потемнело.

Глава 18. Слезы

Концерт пролетел как одно ослепительное мгновение — мощное, заряженное энергией, выверенное до мельчайших деталей. Я не мог унять мурашек, пробегавших по коже от восторга. С одной стороны, я был приятно ошеломлён, а с другой — с ужасом осознал, что мне, пожалуй, всегда придется плестись где-то позади. Достичь такого уровня... Лейла была попросту невероятна.

В тот момент её сложный характер казался уже неважным. Я буквально чувствовал, как каждый в этом зале готов был бросить к её ногам всё, что у него есть. А она стояла в центре сцены — яркая, запыхавшаяся, сияющая от счастья. Я был так близко, что видел тот самый огонь в её глазах, тот блеск, который зажигается в артисте, когда его любят и благодарят. Нечто похожее я испытывал тогда, в клубе «Звуковой Горшок», и когда получил те самые подсолнухи от Лёля.

К слову, Лейлу буквально завалили цветами. Я едва не присвистнул, увидев такое количество изысканных и явно дорогих букетов. Были и блестящие коробки с подарками, но охрана ловко и незаметно их убирала — мало ли что. Лейла с благодарностью кланялась, а после бесконечных оваций и криков «браво!» — я, конечно, хлопал, но кричать не решался, ещё не настолько обезумел — она вышла на бис.

И снова зазвучал её взлетевший в чартах трек — «Polaroid Love»! Зал подхватил песню единым хором, и я, не в силах противостоять этой всеобщей эйфории, нет-нет да и подпевал в припеве. Самому было и смешно, и неловко, но... невероятно легко.

Мы были по-настоящему потрясены. Пока мы двигались за кулисы, я видел, как глаза моих коллег сияют тем самым неподдельным, почти шокированным восторгом, который рождается только от соприкосновения с настоящим искусством.

Как гости бриллиантовой зоны, мы получили право пройти за сцену к артисту. Мы шли, разглядывая сложную аппаратуру и продолжая обмениваться впечатлениями, всё ещё находясь во власти эйфории.

Амина, как выяснилось, прихватила с собой в машине роскошный букет — распоряжение руководства. И вот вся наша шумная группа ввалилась в огромную, состоящую из нескольких комнат, личную гримёрку Лейлы, чтобы поздравить её с триумфом.

Народу было так много, что я остался стоять сзади, у входа, и толком не разглядел её. Мельком заметил лишь, что она уже сменила сценическое платье на более простой, но оттого не менее стильный наряд с короткой пышной юбкой.

Несколько старших представителей от «Калидо Артс» произнесли пару дежурных, но искренних фраз, вручили цветы. Все вежливо поаплодировали. Лейла выслушала всё с холодной, отстранённой вежливостью, в конце коротко кивнула и сказала: «Спасибо». На этом аудиенция была завершена.

Мы снова высыпали в просторный холл. Масштабы и оснащение комплекса поражали, и мне нестерпимо захотелось исследовать его дальше. Я заметил, что, несмотря на поздний час, вокруг всё ещё кипела жизнь: некоторые сотрудники с горящими глазами прямо сновали туда-сюда, озираясь.

Едва я заглянул за массивные бархатные шторы, как мне открылась впечатляющая картина: у подножия сцены, за ограждением, толпились десятки фанатов. Они не расходились, надеясь ещё раз увидеть свою богиню, и скандировали её имя, выкрикивая слова обожания. Я невольно присвистнул — вот это настоящая, ничем не разбавленная любовь.

— А вот здесь мы как раз делаем... — услышал я гордый голос сотрудника, который провожал нас сюда и который с нескрываемым удовольствием делился секретами работы звукового и светового оборудования. Не раздумывая, я ринулся к нему. Это было невероятно интересно! Кто знает, может, когда-нибудь и мне доведётся выступать на такой сцене?

Я снова засыпал его вопросами. Мужчина рассмеялся, тронутый таким неподдельным интересом.

— Вон, видишь, главный светотехник, Мик! — он махнул рукой в сторону жизнерадостного дядьки в бандане у панели с мониторами. — Подойди к нему, но предупреждаю: спросишь что-нибудь — и он тебя до утра не отпустит, пока все фишки не покажет!

А я, заряженный адреналином и концертной эйфорией, как раз никуда и не торопился. С лёгким сердцем я направился к Мику, готовый погрузиться в мир света и технологий с головой.

— С «Калидо Артс»? — воскликнул он, мельком взглянув на меня, но его тут же отвлек коллега. — Сейчас, дорогой, погуляй пока немного, и всё расскажу!

Я кивнул и двинулся за кулисы, разглядывая под ногами сложную систему стыков и платформ. Повсюду стояли декорации с концерта: сад фей с ажурными лианами, ледяная пещера, покрытая искрящейся краской. Я осторожно коснулся её поверхности — гладкая и холодная.

Вдруг резко хлопнула дверь, и я услышал судорожный всхлип — не просто всхлип, это были настоящие рыдания! Что случилось? Кому-то стало плохо? Я быстро пошёл на звук, доносившийся из-за тяжёлых штор в полумраке рядом с пещерой. Шёл тихо, пытаясь понять, откуда именно... Может, показалось?

Я раздвинул штору и застыл. Лейла. Она сидела на полу, вся дрожа. Слёзы текли по лицу, причёска растрепана, помада размазана. Юбка её платья была разорвана, а на внутренней стороне бедра проступал синяк. Меня будто ударили: я понял, что произошло. Ужас сменился яростью. Кто посмел?!

— Эй, ты чего там? — окликнул меня сотрудник. Я резко обернулся, заслонив пространство между штор. Нельзя, чтобы её увидели такой!

— Н-ничего! — крикнул я. — В шторах, кажется, запутался, сейчас!

Человек кивнул и двинулся дальше. Я же кинулся к Лейле, руки тряслись от гнева и шока.

— Лейла, Лейла, — тихо заговорил я, стараясь звучать спокойно, хотя самого трясло, — ш-ш, всё хорошо, малыш. Где болит? Давай в больницу? Вставай, давай не тут...

Я едва коснулся её плеча, пытаясь успокоить, но она вдруг вскочила, словно раненый зверёк.

— Не трогай меня! — с рыданием она резко влепила мне пощёчину и рванула в темноту. Я ошалело схватился за горящую щёку. Боже, я напугал её! Я не хотел!

— Нет, стой! Пожалуйста! — я кинулся вслед, охваченный страхом. Вдруг с ней еще что-то случится в таком состоянии?! Фанаты, люди повсюду... Надо срочно укрыть её!

Растерянный и шокированный, я сам едва не рухнул, запутавшись в тех самых шторах, о которых соврал сотруднику. Наконец вырвавшись в коридор за декорациями, я не увидел ни единого следа Лейлы. Куда она исчезла?! Ужас сковал меня. Где её менеджер?! Нужно предупредить всех, и срочно!

Я схватился за телефон, но пальцы дрожали так, что я не мог попасть на кнопки. Люди вокруг смотрели на меня с нарастающим недоумением.

— Рун, ты где? — раздался в трубке озадаченный голос Амины.

Не дослушав, я почти крикнул:

— Ты знаешь телефон менеджера Лейлы?! Очень срочно!

— Что? Подожди, успокойся, что случилось? — растерялась она.

— Просто дай, если знаешь!

— А, д-да, сейчас... — в трубке послышалось шуршание, будто её кто-то отвлек, затем незнакомые голоса, обрывки фраз: «...ладно, в фургон», «...что, в этот раз без автографов?..»

Всё это время я быстро шёл, заглядывая в каждый угол, игнорируя удивлённые взгляды сотрудников.

— А, вон она... Рун, — наконец сказала Амина. — Вижу её, она садится в фургон к Лейле, кажется, они уезжают. Народ тут стоял, ждал автографов, пока она шла до машины...

Глава 17. Концерт Лейлы

Она была прекрасна. Даже в простых спортивных штанах и майке, с небрежно собранными в пучок волосами, она оставалась ослепительной. Боковым зрением я заметил, как парни вокруг замерли, судорожно вздохнув, когда она, словно фея, скользнула мимо, оставив за собой шлейф ее морозных цветочных духов.

И только мы все разомлели от её присутствия, как мелодичный голос неожиданно рявкнул командным тоном:

— А ну-ка, встали ровно!

Мы, словно провинившиеся школьники перед грозной учительницей, мгновенно выстроились в безупречную линию, не сговариваясь. По рядам пробежала незримая волна единодушной мысли: Лейлой можно восхищаться, но упаси боже с ней дружить!

Тренировка началась. Лейла оказалась безжалостной и требовательной. Она даже не пыталась скрыть своего презрительного взгляда, осматривая нас, словно назойливых тараканов, когда у кого-то не выходило, по её мнению, элементарнейшее движение.

— Ты! — она легонько, но ощутимо пнула ногой по икре Джина, который корпел над связкой. — Что за вялые ноги? Ты инвалид, что ли?

Подойдя ко мне, она проделала то же самое.

— И ты тоже, Рун!

Я стиснул зубы, но не от боли — удар был скорее унизительным, чем сильным, — а от едва сдерживаемой улыбки. Вся ситуация казалась абсурдной: мы были похожи на неуклюжих пингвинят на льду, а она — на матёрую пингвиниху, пытающуюся вбить в нас суровые законы выживания.

— Вот же тварь, — едва слышно прошипел рядом Джин, в бешенстве сверля глазами её спину. — Ничего же, кроме внешности!..

Я быстро ткнул его пальцем в бок — его способность выдавать подобные ремарки в самый неподходящий момент снова меня поразила. Он охнул и тут же умолк, с новым рвением сосредоточившись на движении.

Не знаю, как мы выдержали эти полтора часа. Когда всё закончилось, мы были готовы рухнуть замертво прямо на протертый паркет зала. Лейла же, хоть и запыхавшаяся, держалась с тем же ледяным величием. Она громко хмыкнула, сложила руки на груди и, задрав подбородок, бросила:

— Неплохо! Надеюсь, вы примените полученные знания, чтобы наконец-то начать показывать хоть что-то стоящее!

И была такова. Мне оставалось лишь покачать головой. Что у неё, что у Ханыля — характер один другого сложнее.

— Вот бывает же, — пробормотал рядом Митчел, вытирая лицо полотенцем. — Насколько красива, настолько и ядовита…

Мы молча закивали, слишком уставшие даже для слов.

Уже в переодевалке все потихоньку приходили в себя, развалившись на скамейках. Влажный воздух был наполнен ровным шумом душа и усталым бормотанием.

— Рун, слушай, — вдруг подал голос Алекс, с нескрываемым любопытством разглядывая меня. — А чего это Лейла помнит твоё имя?

В раздевалке повисла тишина. Все замерли, повернувшись ко мне. Даже из-за двери душевой показались несколько мокрых голов.

— Что? — растерялся я. — В смысле?

— Ну, она же назвала тебя по имени, — не отступал Алекс. — Больше никого не называла. Только тебя.

Я удивился. Реально, что ли? Откуда бы она меня запомнила-то? Я ахнул. Неужели тогда, когда она меня подвозила со своим менеджером, а я ей не оказал должного почтения — с тех пор и затаила обиду?

Но что я мог сказать ребятам? Под их пристальными, заинтересованными взглядами я поднял руки ладонями вверх.

— Правда, ребят, не знаю! — искренне произнес я. — Может, трек мой какой слышала, или ещё что...

Напряжение мгновенно спало. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся, кто-то просто покачал головой и потянулся за бутылкой с водой. Интрига растаяла, так и не успев оформиться.

И вот настал день концерта. Воодушевлённый, я легко спрыгнул на асфальт перед чёрным входом «Эхо Лаундж» из нашего фургона «Калидо Артс». Следом высадились Митчел, Алекс, Дуайт, Виталина и ещё несколько наших. К нам уже подходила Амина, приехавшая на своей машине.

— Я бы за тобой заехала… — протянула она с лёгкой досадой.

Я улыбнулся, разглядывая её.

— Да ну, зачем тебе такой крюк? Всё в порядке! И кстати, ты выглядишь просто очаровательно!

На ней был блестящий топ и юбка с соблазнительным разрезом — разительный контраст с её привычным образом: брюки, рубашка и темно-зеленый свитшот. Она смущённо ахнула, пряча прядь тёмно-русых волос за ухо.

— Спасибо…— застенчиво прошептала. Такая милашка!

— Эй, хватит ворковать, пойдёмте уже! — кто-то весело поддел нас.

Я засмеялся, а Амина, кажется, покраснела ещё сильнее.

Мы пошли по сверкающему залу. До начала было ещё много времени, но нас специально привезли пораньше, чтобы обстоятельно всё показать. Я смотрел по сторонам, едва не разинув рот. Никогда не бывал в таких больших залах с технической стороны! Я жадно впитывал каждую деталь. Как тут настраивают звук? А как работают со светом? Эта платформа правда опускается на три метра вниз и имеет три уровня?!

— Рун, — Митчел хлопал меня по плечу с шутливой улыбкой. — Мы же на концерт пришли, а не на экскурсию!

Я засмеялся, пойманный на месте преступления своим же неуёмным любопытством.

— После шоу я с удовольствием проведу для вас ещё экскурсию, — пообещал польщённый сотрудник, и я не смог сдержать радостного вздоха. Сам не ожидал, насколько сильно во мне проснётся это жгучее желание — самому ступить на эти подмостки, ощутить под ногами ту самую сцену и, возможно, ту самую дрожь, что предшествует выступлению. Хотя как можно устоять там, когда на тебя устремлены тысячи взглядов, я пока представить не мог.

Мы заняли свои места в бриллиантовой вип-зоне, а в зале тем временем потихоньку нарастал гул — публика подтягивалась. Ещё когда мы подъезжали, я видел вереницу людей, которые сидели на складных стульчиках, терпеливо ожидая открытия дверей, лишь бы первыми ворваться в зал. Да, у Лейлы и вправду были самые преданные и отчаянные фанаты.

Мы перебрасывались шутками в ожидании начала, и я с удивлением ловил себя на мысли, как давно не чувствовал этой особой, праздничной атмосферы. Воздух буквально вибрировал от нетерпения и восторга. Я кожей ощущал ту самую преданную, почти пламенную любовь, что исходила от фанатов Лейлы, заполнивших зал позади нас. Это было поистине непередаваемое чувство.

И вот концерт начался. Честно говоря, я не ждал ничего сверхъестественного, но в итоге просидел все время буквально не моргая. Она... и правда сияла. Великолепная. Непревзойдённая. Настоящая богиня сцены!

В одном из номеров, когда она на страховке взмыла на блестящем фениксе на пятнадцать метров вверх, я инстинктивно схватился за сердце. Так за неё испугался! Она парила в лучах софитов, ослепительная и хрупкая, а я не мог унять дрожи в коленках. Какая же она смелая! Я бы на её месте, боюсь, не справился бы даже со своим дыханием, не то, что с вокалом. А она — пела. Чисто, мощно и мелодично, не сбиваясь ни на единую ноту. Вот что значит — прирождённая звезда.

Глава 47. Преступление против сердца императора

Легкий ветерок играл с лепестками цветущей вишни, рассыпая их розовым снегом по мраморным плитам двора. Аселет шёл неторопливо, наслаждаясь ароматом цветов и тёплым солнцем, ласкающим его лицо. За ним, тяжело дыша и возмущаясь, следовал Суниль.

— Ваше Величество! — не выдержал наконец советник. — Что это было? О чём вы говорили с ним? Вы… знакомы?

Аселет лишь загадочно улыбнулся, не оборачиваясь.

— Мм… — протянул он, останавливаясь под раскидистой вишней и ловя падающий лепесток ладонью. — Кто знает…

— В то, что он представитель Раумливерии, я верю, — заворчал Суниль, скрестив руки на груди. — Но зачем эти байки травить про чёрного дракона? Разве благородные мужчины так поступают?

Его чёрные глаза сверкали негодованием — Суниль всегда был яростным защитником правды, и ложь, даже самая изящная, резала ему слух, как фальшивая нота.

Аселет лениво махнул рукой.

— Я уже отправил людей на Гуйгу проверить. Так чего ты бухтишь? Лучше иди готовься к приёму.

В глазах Суниля вдруг мелькнула хитрая искорка.

— Точно. Через два дня. — Он ухмыльнулся, потирая пухлые ладони. — Вот пусть тогда Его Высочество Моэ и покажет, какова его королевская кровь!

Аселет изогнул бровь, усмехаясь:

— Серьёзно? Хочешь кинуть его в гущу наших высокородных дворян без подготовки и даже без раумливерских штанов?

— А что такого? — холодно парировал Суниль. — Он же, как никак, принц. Так что и проблем никаких!

И, довольный своей маленькой подлостью, он заспешил прочь, оставив Аселета одного под цветущим деревом. Ветер снова донёс до него облачко розовых лепестков, и он закрыл глаза, вдыхая их нежный аромат. Боги… Он не планировал подходить ближе. Не собирался спускаться с трона. Но удержаться не смог. Какой же Его Высочество Моэ… Даже в потрёпанной и изорванной одежде — он выглядел статно. Благородно. Великолепно. И эти серые глаза, в которых читалась усталость, но не сломленность… Аселет прикусил губу, пытаясь подавить глупую улыбку, расползающуюся по лицу.

Он ничего не потребовал для себя. Даже не понял, что мог. Всего-то попросил сохранить жизни своим людям, когда у него был такой шанс получить что-то с империи!

— Что же это, Ваше Высочество Моэ… — прошептал Аселет, глядя, как лепесток медленно кружится в воздухе. — Это преступление против сердца Императора — быть настолько милым.

***

— Ну что за хамы! — Чендер бушевал, размахивая мощными руками, его лицо покраснело от ярости. — Вы слышали, как они разговаривали с Его Высочеством?! Так и хотелось кому-нибудь вдарить, но ты меня держал, Фетса, зачем-то!

Фетса, не менее возмущенный, скрестил руки на груди:

— Я, конечно, могу понять их подозрения — без документов мы выглядим непотребно. Но сомневаться в доблести Его Высочества?! — Его голубые глаза вспыхнули. — Я и сам готов был им врезать и наорать, но, сука, Дорн меня остановил!

Дорн, держась за голову, закатил глаза:

— Да мы тут все дела враз похерим, если начнём драться! Я сам хотел им вдарить, потому и вас держал! Иначе...

— Иначе я сейчас каждому вдарю, и можете меня не держать! — Моэ распахнул дверь, его голос прозвучал насмешливо, но глаза сверкали. — Чего вы тут сопли развели? У нас дел невпроворот!..

Император Аселет, как и обещал, предоставил им просторные, светлые покои с панорамными окнами. Лекари осмотрели всех, включая Моэ, вручили мазь для ран — после ванны её следовало нанести, и тогда шрамы от когтей исчезнут без следа.

Моэ уже собирался отправиться мыться, предполагая, что его оставят с остальными, но оказалось — для него приготовлены отдельные апартаменты.

Когда служанка в струящихся одеждах, с чёрными волосами, ниспадающими до пояса, проводила его и бесшумно закрыла дверь, он присвистнул.

Вот это да. Покои занимали два этажа! На первом располагалась гостиная с низким диваном, обитым красным бархатом, и массивным лакированным шкафом, заполненным книгами. Также имелся круглый стол из чёрного дерева с инкрустацией перламутром, вокруг — удобные кресла с подушками, расшитыми золотыми тиграми. Открытый проход в закрытый внутренний дворик, где среди гладких камней бил горячий источник, окружённый мягкой травой и цветущей вишней. Пар поднимался клубами, смешиваясь с ароматом лепестков. На втором этаже — спальня с широкой кроватью, гардеробная, ванная и терраса с плетёными лежаками и низким чайным столиком, откуда открывался вид на долину, утопающую в цветах сливы и бамбуковых рощах.

Моэ замер, ошеломлённый. Неужели Аселета так позабавила его фраза о процентах, что он устроил ему такой приём? Ему нравилось, что император помнил его. Помнил их разговор... Только причину этой приятной теплоты в груди знать он не хотел.

Моэ сполоснулся в ванной, с любопытством разглядывая деревянные стулья у стен — непривычный, но удобный атрибут местного быта. Облачившись в чистые свободные брюки из гардеробной, он вышел на террасу, устроился в удобном плетёном кресле и нанёс мазь на шрамы от драконьих когтей.

Вид с террасы был поистине великолепен: долина, утопающая в цветущих сливах, бамбуковые рощи, а где-то совсем вдали — вершины гор. Если бы не обстоятельства, он бы с удовольствием провёл здесь отпуск. Чай, книга, покой… Ммм.

Но мечтать не дали. Деликатный стук в дверь.

— Господин Моэ, Его Величество вызывает вас в малую переговорную.

Моэ удивился, но отказываться не стал. Слишком много вопросов оставалось без ответов. Хотя, скажет ли что-то этот хитрый кот — большой вопрос.

Он нашёл в гардеробной плотные брюки и рубашку из мягкого, дорогого полотна — просторную, чуть большую, но невероятно приятную после их потрепанного вида.

Служанка провела его по дворцовым коридорам, и Моэ не мог не восхищаться изяществом каждой детали. Резные деревянные решётки, сквозь которые струился мягкий свет. Небольшие ниши с вазами, где стояли искусно сформированные ветки цветущей сливы. Его собственный дом был красив, но здесь чувствовалась другая эстетика — лёгкая, воздушная, продуманная до мелочей. Так странно. Он редко покидал пределы Раумливерии, а если и бывал где-то — то на войне. Там не до созерцания архитектурных изысков. Но сейчас… Ему нравилось здесь. И это смущало.

Малая переговорная оказалась уютным помещением с низким столом, заваленным документами и несколькими плетеными креслами. Стены были украшены пейзажами на шёлке, а в углу дымилась курильница с тонким, приятным ароматом.

Аселет уже ждал его.

Чёрные шелка, золотые серьги, и тот самый взгляд — хищный, но с искоркой веселья.

— Ну что, дорогой любитель чая, — он улыбнулся, — поговорим?

Моэ усмехнулся.

***

— Ну, нет, он мне нисколько не интересен, — протянул Аселет, развалившись на кресле в малой переговорной, пока ждал Моэ. Аселет вообще занимался документами, сложив ноги на столик, но мысли упорно возвращали его к принцу Раумливерии. И он решил: а чего тянуть? Им ведь и правда нужно обсудить множество вопросов – именно поэтому Аселет и вспоминает о нем, а не по какой-то другой причине.

И вот он вошёл — вымытый, свежий, в чистой рубашке, слегка большой, но это лишь подчёркивало ширину его плеч. От него пахло их мылом — лёгкий аромат сандала и чего-то свежего.

Аселет едва не затянулся глубже, но вовремя взял себя в руки. Серые глаза Моэ смотрели на него с любопытством.

— Что ж, спрашивай, Ваше Высочество, — хитро протянул Аселет, делая вид, что полностью расслаблен, когда тот сел в кресло напротив. — Я сегодня говорлив, как никогда!

Моэ усмехнулся и замолчал, обдумывая что-то. Потом поднял взгляд:

— Кот давал хомяку семечки — но зачем? Злая волчица ведь не планировала тогда расправляться с хомяком.

Аселет моргнул — и рассмеялся.

— У кота были волшебные семечки! — весело ответил он, подняв палец. — Прорастают в животике, когда туда попадает бяка. Правда, есть нюанс — нужно поспать, пока бяка уйдет. И злая волчица быть может и не планировала, но посрать там, где не надо, захотела.

Моэ прыснул, но быстро сжал губы, чтобы не рассмеяться. Протянул с весельем, которое таки прорвалось:

— О-о! Какой прекрасный друг-кот и какие прекрасные семечки!

Аселет горделиво задрал подбородок, довольный собой и откинулся на спинку кресла, сложив ногу на ногу. Длинные черные волосы рассыпались по подушке.

Моэ продолжил:

— А орешек злой волчице тоже подарил кот?

Лицо Аселета на мгновение помрачнело:

— Вот это как раз интересно. Кот пока ничего об этом не знает.

— А как узнает — скажет? — в голосе Моэ прозвучала легкая ирония.

Аселет рассмеялся, покачал головой:

— Кто знает...

Глава 16. Приглашение

Мы сидели в той самой кафешке, затерянной в зелени, — нашем проверенном месте, принадлежавшем агентству. Здесь, среди знакомых до мелочей интерьеров, можно было не опасаться внезапных встреч с посторонними людьми.

— Блин, я думала выберут тебя, — посетовала Амина, аккуратно отделяя вилкой кусочек румяной запеканки. — Искренне надеялась, что «Калидо» и «Люминис» наконец-то прозрели и заметили, какой ты талантливый.

Я ахнул. Вот почему она тогда, перед конференц-залом, сияла как ёлочная гирлянда! Меня разобрал смех.

— Амина, что же это выходит? Я могу считать тебя своей фанаткой?

Она рассмеялась в ответ, и её глаза добродушно сощурились.

— Конечно! У меня, между прочим, твоя «Little Star» висит в плейлисте на повторе!

— О, я польщён, — искренне ответил я, отправляя в рот ароматный кусочек брокколи, — ну, мы же теперь сотрудничаем с «Люминис». Так или иначе наши проекты будут пересекаться дальше.

Я беззаботно пожал плечами, с весельем добавив:

— Еще узнают, какой я обалденный!

— Ага... — она вздохнула, и её настроение постепенно сменилось на задумчивое. Помедлив и слегка смутившись, она тихо проговорила:

— Рун, слушай... Тут же скоро концерт Лейлы в «Эхо Лаундж»...

Я кивнул, с интересом глядя на неё.

— Нам пришли билеты в бриллиантовую вип-зону, пошли вместе...

— Ого, — выдохнул я. Бриллиантовая вип-зона! Это значило быть буквально в нескольких шагах от сцены! И даже включало личную встречу с артистом! Агентство всегда распределяло билеты на выступления звёзд среди сотрудников, но обычно тем, кто не числился в фаворитах, доставались либо места где-нибудь на галёрке в закрытых кабинках, либо роль вспомогательного персонала — «пойти поучиться». Я, разумеется, фаворитом не был. И был на все сто процентов уверен, что тот билет на Ханыля в «Луна Холле», который сулил Бзик, обеспечил бы мне наблюдение за сценой с расстояния, на котором её можно было бы прикрыть ладонью, да еще и за стеклом.

Я задумался над предложением Амины. Тогда, на концерт Ханыля я не пошёл — было своё выступление. Но сейчас... Когда мне снова самому доверят выйти на сцену? Бзик исправно присылал расписание, но даже о скромных выступлениях речи пока не шло...

К тому же, мне и вправду нужно видеть, как работают коллеги. Наблюдать, учиться, понимать, каково это — держать зал и быть звездой. И до меня наконец дошло, что значил тот ночной эротический кошмар. Всё просто: я завидую им. Этим сияющим, недосягаемым светилам. И безумно восхищаюсь ими. Оттого и рвётся душа туда, на их вершину, — чтобы разделить с ними этот ослепительный свет.

Я медленно потянул через трубочку морс, чувствуя, как прохлада разливается внутри.

— А кто ещё идёт? — спросил я, ловя себя на мысли, что было бы здорово захватить с собой парней. И с Джином мы давно никуда не выбирались — совместили бы приятное с полезным.

Амина просияла.

— Списки сегодня подаются! Я включу тебя!

Я кивнул.

— Да, давай! Только, если это наложится на мое расписание…

— Так это же от «Калидо», всё решим! — оптимистично заявила Амина, воодушевленная моим согласием. Глаза её заблестели, а щеки покрылись румянцем. Я засмеялся, заразившись её настроением.

— Хорошо, договорились!

После обеда я уже летел в студию, предвкушая, как наконец погружусь в работу над своим треком, но на пороге меня перехватил менеджер Дум, который курировал Алекса и Дуайта. Он грозно сверкнул стеклами очков, и вот уже через минуту мы, притихшие, словно нашкодившие коты, в составе человек пятнадцати сидели в зале перед строем менеджеров.

Перед нами на стол с шумом полетели вырезки и фотографии.

— Так-с, — грозно начал Дум, тыкая пальцем в газетный лист. Нет, правда, кто-то ещё читает газеты? — Смотрите!

Я наконец разглядел фотографию и ахнул: на снимке Алекс с блаженным видом пожирал огромный кусок торта из соседней кондитерской. Сливки были размазаны по его щекам, а выражение лица выражало такое неподдельное, почти экстатическое удовольствие, что, не будь вокруг хмурых физиономий Дума и Бзика, я бы расхохотался в голос.

— Алекс, ты с ума сошел? — воскликнул я, не веря своим глазам, — там же калорий!.. Чистая энергия зла!

Алекс сидел, пунцовый от смущения, однако возмутился, защищаясь:

— Каюсь, согрешил! Но вы бы знали, как этот нежнейший крем тает на языке...

— А ну, молчать! — прикрикнул Бзик, сверкнув очками с такой силой, что, казалось, воздух затрещал. — Не будем сейчас выяснять, кто тут прав, а кто виноват, но вы обязаны быть предельно внимательны на улице! Не порочьте наш имидж!

Он продолжил перечислять остальных «нарушителей», но, слава всем ёжикам, у большинства провинности были пустяковые. Никаких громких романов, драк или прочих серьёзных скандалов.

— Рун! — гнев менеджера неожиданно обрушился на меня.

Я взглянул на следующую фотографию и обомлел: на снимке я, стоя полубоком, покупал в уличном автомате виноградный сок, а в руке у меня была… чёрная карта!

— Это ещё что такое?! — возмущённо выдохнул я. — Не может быть! Откуда бы у меня такая взялась?!

Чёрная карта была чем-то вроде магического артефакта среди нас, «проходных» звёзд — безлимитный банковский счет, доступный лишь элите! Поговаривают, что на неё можно купить буквально всё! Если у кого она и была, так это у Ханыля или Лейлы, но никак не у меня!

— Вот именно, это невозможно, — сухо заметил Бзик, поправляя очки. — Но зато прекрасно иллюстрирует, что наши папарацци не брезгуют откровенным фейком в погоне за хайпом. Отныне будьте ещё бдительнее, если не хотите отхватить проблем!

Из зала мы вышли притихшие и раздосадованные. Хотя, если подумать, все мы прекрасно понимали, на что подписывались, — жизнь на публике всегда означала быть под прицелом чужих объективов. Странно, что подобное не сыпалось на нас раньше в таких масштабах. Видимо, публика пресытилась глянцевыми образами титанов, и всякая пишущая братия переключилась на нас, «захудалых звёздочек», в надежде выцепить хоть какую-нибудь псевдосенсацию.

Что ж, буду уж лучше терроризировать наш старинный автомат в дальнем крыле для получения банки своего любимого сока!

На удивление, следующие дни прошли без происшествий. Писал мелкий, присылал, по моей просьбе, свежие фото Басса — нашего рыжего таксы-милахи — и неизменно спрашивал, когда же я наведаюсь. Я в ответ лишь вздыхал и честно отвечал: «Не знаю».

Просить у Бзика отгул было страшно, так что я решил повременить, тем более что на носу был концерт Лейлы.

Кстати, когда менеджер узнал о наших с Аминой планах, услышав наш разговор в коридоре, он, скривившись, холодно заметил:

— У Руна другие приоритеты. Я отвечаю за его расписание и найду кого-то... более подходящего.

Амина в тот момент чуть не закатила глаза, но вежливо парировала:

— Списки уже утверждены, расписание согласовано. Если у вас есть возражения, господин Бзик, вам стоит обратиться к моему непосредственному начальству.

Он скривился так, будто разжевал целый неспелый лимон, а я мысленно послал Амине букет благодарностей. Значит, всё решено — мы точно идём на концерт Лейлы!

Мы с коллегами шагали по просторному, залитому светом коридору, ведущему к танцевальным классам. Я не удержался и вздохнул, обращаясь к идущему рядом Джину, который беззаботно подбрасывал в руке бутылку с водой.

— Жаль, что у тебя планы. Так бы вместе сходили на концерт…

Он рассмеялся и ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Ничего, ничего! Мы и так часто вместе. Я уже припас пивка и снеков — как выкроим окошко, обязательно посидим!

— Ага... — протянул я, заходя в зал и здороваясь с теми, кто пришёл раньше.

Атмосфера царила оживлённая, все были на взводе — и я не исключение. Сама Лейла соблаговолила провести для нас мастер-класс! Мы гадали, что за блажь на неё нашла. Кажется «Серебряная Роза» постаралась, видя, как часто, по слухам, тут теперь трётся Ханыль из «Люминис Энтертеймент».

Но, несмотря на все интриги, я чувствовал воодушевление. Лейла, при всём её колком характере и умении бесить, была великолепной танцовщицей. Я снова и снова вспоминал то наше ночное занятие в пустом зале: как грациозно она кружилась, как горели её щёки и сверкали вдохновением фиалковые глаза.

И вот она вошла в зал. Я невольно затаил дыхание, и сердце пропустило удар. Как же давно я не видел её вживую! К её красоте попросту невозможно привыкнуть — равно как и к харизме Ханыля. Вот что значит — настоящие звёзды.