— Довёл-таки, упрямый придурок, — негромко проворчал Руслан, но в глазах его уже горело совсем не злое пламя.

Он глубоко, горячо впился в губы Ярика, прерывая любые попытки продолжить спор. Поцелуй был голодным и собственническим, но без лишней жестокости — Руслан просто зацеловывал его, заставляя Ярика хрипло выдыхать прямо ему в губы и послушно обвивать руками чужую шею.

Всё быстро переросло в интим. Одежда полетела на пол, а по телу мгновенно разливался одурманивающий жар.

Переместившись на кровать, Руслан уложил Ярика на лопатки и потянулся за лубрикантом. Он действовал бережно, аккуратно подготавливая его пальцами. Медленно растягивая Ярика, Руслан круговыми движениями массировал нежные стенки изнутри, заставляя того шумно ловить ртом воздух. Ярик мелко дрожал от нарастающего возбуждения, а Руслан то и дело наклонялся, точечно кусая его за плечи и заставляя плавиться под собой.

Когда Ярик полностью расслабился, Руслан устроился между его разведенных коленей. Он вошел медленно, по сантиметру заполняя собой до самого упора. Ярик запрокинул голову, издавая протяжный стон от этого зудящего чувства наполненности, и крепко зажмурился.

Дав ему привыкнуть, Руслан начал плавно и глубоко двигаться, постепенно ускоряя темп. Мысли путались, из груди Ярика вырывались откровенные стоны, а Руслан только низко рычал, продолжая мучить его шею — он то нежно вылизывал кожу, то чувствительно прикусывал её, оставляя яркие, багровые отметины.

И прямо в этот самый момент, когда Ярик окончательно терял связь с реальностью от этой тягучей сладости, под подушкой настойчиво завибрировал телефон. Кое-как извернувшись, Ярик выудил гаджет одной рукой. Из-за толчков Руслана пальцы безбожно мазали по экрану, и первая строчка улетела маме в абсолютно диком, исковерканном виде:

Ярик: мам а уы скорл дудкшь домв?

Ответ прилетел мгновенно. Мама прекрасно понимала, почему сын так подозрительно промахивается по буквам посреди дня.

Мама: через 5 минут
Мама: не успеете))
Мама: подружке передавай привет

Ярик прочитал это, чувствуя, как внутри всё скручивается от дикого коктейля паники и возбуждения. Руслан, заметив, что Ярик уставился в экран, недовольно и ревниво фыркнул:

— Ты издеваешься? Нашёл время в телефоне залипать, — негромко проворчал он, мягко забирая гаджет из потных пальцев и безжалостно отбрасывая его куда-то в складки одеяла.

Чтобы Ярик даже не думал отвлекаться, Руслан собственнически перехватил его за бёдра, наклонился ниже и стал дразняще, медленно и глубоко вбиваться, упрямо переключая всё его внимание на себя. Он продолжал жадно мучить чужую шею, покрывая её влажными, горячими поцелуями и укусами, заставляя Ярика рвано и громко стонать, окончательно теряя контроль. Ярик намертво обвил ногами чужую талию, полностью растворяясь в этом моменте. Руслан шёл на финальный разгон, и сдерживаться больше не было сил — их обоих одновременно накрыло одной мощной, судорожной вспышкой оргазма. Кончили они вместе, шумно и тяжело хватая ртом воздух.

И буквально через минуту внизу оглушительно хлопнула входная дверь. Пять минут истекли.

Руслан, дико матерясь сквозь зубы и путая рукава, на ходу натягивал кофту, запутавшись головой в горловине, пока Ярик судорожно пинал разбросанные вещи под кровать. Кофта в итоге оказалась надета на Руслане задом наперед, но времени переодеваться не было — он пулей вылетел из комнаты в коридор и выскочил из квартиры буквально за секунду до того, как мама поднялась на их этаж.

Ярик, тяжело дыша, с горящим лицом и наскоро натянув шорты, вышел встречать маму. Она как раз зашла в квартиру и опустила пакеты на пол прихожей. Стягивая обувь, она бросила на сына максимально выразительный взгляд.

Ярик, взъерошенный, раскрасневшийся и со следами укусов на шее, изо всех сил пытался симулировать абсолютную невиновность.

Мама выпрямилась, сложила руки на груди и с прищуром уставилась на него:

— Дорогой мой сын, потрудись-ка мне объяснить, какого хера из твоей спальни сейчас пулей выбежал Руслан? Попутно надевая кофту задом наперед и на ходу матеря всех и вся?! Какая, к чёрту, подружка?! Почему ты мне ничего не рассказал?!

Ярик прикрыл рот ладонью, пряча готовую сорваться улыбку, и выдал:

— Фух, успели.

Мама обречённо закатила глаза, подхватила пакеты и пошла в сторону кухни.

— Иди чайник ставь, успевальщик. Чай пить будем.

Ярик стоял рядом с Русланом и, кажется, не затыкался уже битый час. Он активно жестикулировал, едва ли не подпрыгивая на месте от избытка энергии.

— Русь, ну ты представь! — в сотый раз за вечер воодушевленно тараторил Ярик, заглядывая другу в лицо. — Там же такой разнос будет! Главное — сразу прорваться поближе к центру. Как только начнется первый жесткий трек, там такой слэм соберется, просто пушка! Мы обязаны туда влететь!

Руслан, уткнув нос в высокий воротник куртки, лишь обреченно вздохнул. Его грела только мысль о том, что Ярик рядом буквально светился от счастья, хоть перспектива оказаться в центре бесноватой толпы его самого знатно пугала.

Спустя несколько минут парни наконец вошли в зал. Внутри царила темнота, разбавляемая красным цветом стробоскопов. Все вокруг суетились, занимали места и готовились к концерту.

Первые несколько песен пошли на разогрев. Зал постепенно раскачивался, ловил общий ритм, люди подпевали и толкались, но пока ещё сдерживали основную энергию. Ярик весь извёлся от предвкушения, то и дело поглядывая в центр зала, где вот-вот должно было начаться самое мясо. Руслан просто стоял рядом, надеясь пережить этот вечер без травм.

Но вот настал момент. Со сцены бахнул самый тяжёлый, взрывной трек. В центре зала мгновенно образовался огромный пустой круг. Ярик засиял, его глаза азартно блеснули в красном свете стробоскопов. Не теряя ни секунды, он мертвой хваткой вцепился в Руслана и резко потащил его за собой прямо в слэм. Они влетели в самую гущу, где толпа уже сошлась в жёстком, безумном замесе.

Вокруг всё мгновенно превратилось в сплошной хаос из мелькающих рук, ног и чужих плеч. Люди на полной скорости сталкивались друг с другом, прыгали и без разбору врезались в общую массу. Ярик, поймав дикий кураж, вовсю толкался в ответ, смеясь и выплескивая адреналин, пока Руслан просто пытался удержаться на ногах в этой мясорубке.

В этот момент какой-то парень рядом, потеряв равновесие от очередного толчка, сильно покачнулся. Пытаясь устоять и удержать баланс, он случайно и резко взмахнул рукой вверх — абсолютно неудачно и вслепую.

Жёсткий локоть незнакомца наотмашь прилетел Руслану прямиком в переносицу.
Раздался отчетливый, глухой хруст. От резкой, ослепляющей боли в глазах у Руслана на мгновение вспыхнули искры, а затем всё потемнело. Он пошатнулся и инстинктивно согнулся, закрывая лицо ладонями, сквозь пальцы которых тут же горячей струёй хлынула кровь. Нос мгновенно пронзило дикой пульсацией.

Ярик, обернувшись на секунду, тут же растерял всю свою веселость. Увидев согнувшегося Руслана и капающую на пол кровь, он за мгновение протрезвел от концертного кайфа. Лицо Ярика побелело от испуга, а внутри всё сжалось от острой вины и страха за своего парня.

— Руся! Чёрт, Русь, ты как?! — заорал он, перекрывая грохот колонок.

Руслан, глухо рыча от боли, закинул голову назад и крепко вцепился в плечо Ярика, пока тот, бережно, но таранным шагом пробивал им обоим дорогу сквозь толпу к выходу.

Спустя пару минут они наконец вывалились из душного, гремящего клуба на улицу. Осенний прохладный воздух резко ударил в лицо, немного приводя в чувство. Напротив входа, в небольшом сквере, горел тусклый фонарь. Ярик дотащил Руслана туда и усадил на свободную лавочку.

Руслан тут же согнулся, оперевшись локтями о колени, и подставил ладонь под капающую кровь. Нос раздулся, дышать им было невозможно, а в голове противно гудело.

Ярика откровенно трясло от бешеного стресса. Он судорожно шарил по карманам куртки, выудил пачку влажных салфеток и со злостью выдернул сразу горсть.

— Да блин... Русь, ну как так-то, а?! — Ярик опустился перед ним на корточки, путаясь в собственных пальцах.

Он сосредоточился, аккуратно забрал у Руслана испачканную салфетку и принялся методично, бережно обрабатывать его лицо чистыми. Осторожно стирал потёки крови с подбородка, губ, бережно обходил саму распухшую переносицу.

Пока руки были заняты делом, Ярик ругался сквозь зубы — просто чтобы заглушить тишину и хоть как-то выплеснуть злость.

— Придурок какой-то, махал своими граблями... Какого хрена вообще?! Тварь, я найду его, блядь, и руки ему в жопу засуну, гондону такому! Переломаю нахрен!

Весь его недавний кайф превратился в глухое раздражение вперемешку с чувством вины перед Русланом. Ярик злился на того чувака, на этот дурацкий слэм и на самого себя за то, что притащил его сюда.

— Сильно болит? — Ярик на секунду замер, заглядывая ему в лицо с бешеной тревогой. — Голова как? Не кружится? Черт, Русь, ну капец же.

Руслан перехватил его запястье, останавливая суетливые движения, и тяжело выдохнул через рот:

— Нормально. Хорош мельтешить, и так башка раскалывается.

Руслан молча слушал это злое, но такое родное ворчание, покорно подставляя лицо, и постепенно чувствовал, как дикая пульсация в носу начинает немного утихать от прохладного осеннего ветра.

Когда лицо Руслана наконец было относительно чистым, а кровь остановилась, Ярик выбросил грязные салфетки. Он поднялся в полный рост, секунду посмотрел на Руслана, а потом просто шагнул вперёд и крепко сгрёб его в охапку.

Ярик просто обнял его — сильно, до хруста в рёбрах, утыкаясь носом куда-то в плечо. В этих объятиях было всё его бешеное волнение, весь этот глупый стресс за вечер, который наконец-то начал отпускать. Он держал Руслана так крепко, будто пытался закрыть собой от всего мира.

Руслан тихо, облегчённо выдохнул через рот и обнял Ярика в ответ, утыкаясь подбородком в его куртку. На лавке в прохладном осеннем сквере под тусклым светом фонаря им обоим наконец-то стало по-настоящему спокойно.

Дверь раздевалки резко скрипнула. Илья моментально спрятал поврежденную кисть в карман толстовки и нацепил привычную маску холодного безразличия.

— Я так и знал, Тихонов. Из тебя паршивый партизан.

Юра стоял в дверях, даже не переодевшись — на плечах болталась расстегнутая куртка. Он быстро подошел, швырнул свой рюкзак на пол и сел на лавку вплотную к Илье.

— Юр, уйди. Я просто отдыхаю, — процедил Илья, пытаясь отвернуться.

— Ага, отдыхаешь. Только правая рука у тебя сейчас отвалится, — Юра без лишних слов бесцеремонно, но аккуратно перехватил Илью за предплечье и вытащил его руку из кармана.

— Не трогай! — Илья дернулся, но от движения запястье прострелило такой болью, что у него перехватило дыхание.

Юра аккуратно приподнял манжет толстовки. Запястье уже заметно опухло, а кожа начинала темнеть. Юра нахмурился, осторожно прощупал сустав подушечками пальцев и тихо выругался:

— Твою мать, Тихонов. Какой же ты идиот. Сиди здесь и не шевелись. Я к тренеру в каморку, скоро буду.

Юра резко поднялся и вылетел из раздевалки.Илья остался один в полутемной комнате. Боль пульсировала в такт сердцу, но странно — сейчас сильнее кости ныло где-то глубоко внутри. Илья привык всегда быть стержнем и опорой для команды, но никогда никому не позволял быть опорой для себя. Из-за этого вечного одиночества в нем давно жила глухая, голодная пустота — отчаянная жажда обычного человеческого тепла. И прямо сейчас, пока Юра бегал за льдом, этот тактильный голод внутри Ильи буквально сходил с ума. Ему до безумия не хватало того короткого момента, когда Юра держал его за руку. Беззащитность из-за травмы только обострила эту потребность.

Минуты через три Юра ворвался обратно, тяжело дыша. В руках у него был небольшой пакетик снежка.

— Насилу отобрал, тренер уже уходить собирался, — Юра снова опустился на лавку рядом, аккуратно взял Илью за здоровую часть предплечья и прижал холодный сверток к распухшему запястью. Илья резко втянул воздух сквозь зубы от резкого контраста температур. Юра перехватил его пальцы, мягко фиксируя руку, чтобы пакет не сползал.

— Держи крепко. Надо подержать, пока отек не спал, — тихо сказал Юра. Каждое это осознанное прикосновение отзывалось у Ильи дрожью где-то под ребрами. Ему хотелось, чтобы Юра не отпускал его ладонь. Никогда.

— Зачем ты вечно все прячешь? — негромко, без привычной издевки спросил Юра, глядя прямо на него. — Думаешь, если ты капитан, то тебе нельзя чувствовать боль? Обязательно ломать себя до конца?

Илья молчал. Горло сдавило, а перед глазами предательски поплыло. Одно это простое присутствие Юры и его забота почти разрушили многолетнюю броню.

Видя, как Илья судорожно сглатывает и упорно смотрит в пол, Юра вздохнул. Он аккуратно переложил пакет со льдом так, чтобы Илья мог прижимать его сам здоровой левой рукой, а затем придвинулся вплотную и просто притянул Илью к себе. Юра обнял его, крепко и надежно обхватив руками за плечи, утыкаясь подбородком куда-то в шею Ильи.

Илья замер. Всё его тело на секунду превратилось в каменную статую, но тепло чужого тела, ровное дыхание Юры и это плотное, защищающее объятие подействовали как сильное обезболивающее.

Голодная пустота внутри него сыто и благодарно затихла. Илья медленно расслабился. Позволяя себе впервые за очень долгое время побыть слабым, он уткнулся носом в плечо Юры. Свою левую руку он так и держал на пакете со льдом, но плотно прижался всем телом к Юре, словно боясь, что этот момент исчезнет.

— Дурак ты, Тихонов, — тихо шепнул Юра, чуть сильнее сжимая объятия. — Больше не смей от меня ничего скрывать. Я все равно узнаю.

Илья ничего не ответил. Он только прикрыл глаза, молча впитывая это редкое, такое нужное ему тепло, пока лед медленно остужал поврежденную кость.

— спасибо тебе.... Юра...

— Я просто не понимаю твоего пофигизма, Яр, — Руслан устало потер переносицу. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалось глухое, выматывающее разочарование. — Мы топчемся на месте. Я так больше не могу. Мы просто мучаем друг друга.

Руслан собрался уйти. Всё шло по привычному, смертельному сценарию.
Ярик бросил взгляд на настенные часы. 23:45. Осталось всего пятнадцать минут до того, как реальность снова схлопнется и обнулится.

— Сядь, — негромко, но на удивление жестко сказал Ярик, перехватив Руслана за запястье прямо у прохода.

Пальцы Ярика дрожали от подступающей паники, но держали намертво.
Руслан замер, недоуменно вскинув брови. Обычно Ярик в этот момент либо орал в ответ, либо хлопал дверью первым.

— Чего? — переспросил Руслан. — Ярик, пусти, я не хочу говорить.

— Сядь обратно, Русь. Пожалуйста, — Ярик поднял на него глаза, и Руслан осекся — столько взрослой, невыносимой боли он в жизни не видел в глазах своего парня-раздолбая.

— Я столько раз смотрел, как ты погибаешь, Руслан. Столько раз пытался спасти твою шкуру, а когда спасал — ровно в полночь всё просто исчезало. Кончай этот цирк, у нас осталось меньше пятнадцати минут.

Руслан медленно опустил сумку на диван. На его лице отразился дикий шок. Наконец-то его привычная собранность дала трещину.

— Значит... ты тоже это помнишь? — глухо произнес Руслан, присаживаясь обратно, пока стрелка часов неумолимо ползла дальше. — Я думал, у меня крыша поехала. Я просыпаюсь и помню, как мы сидим тут, разговариваем, а потом в двенадцать ночи темнота…

— Да потому что мы оба дебилы, Русь! — Ярик устало выдохнул. На часах уже было 23:50. — Мы застряли, потому что ты постоянно пытаешься всё контролировать, а мне надоело каждый раз думать, что я сделал не так и гадать почему ты обиделся. Нас заперло в дне, когда мы окончательно решили расстаться. Время просто сошло с ума от нашей недосказанности и обнуляет нас каждый раз, когда мы не успеваем договорить нормально!

Руслан нахмурился, его взгляд метнулся к циферблату. 23:53. Семь минут.

— Я пытаюсь контролировать, потому что уберечь тебя хочу, Ярик, — быстро, отбросив всю свою скрытность, заговорил Руслан. — Ты вечно влипаешь в истории. Мне кажется, что если я отпущу контроль хотя бы на день, ты разрушишь свою жизнь. И наши отношения заодно. А я... я просто боюсь, что если перестану за всё отвечать, то стану тебе не нужен. Ты весь такой свободный. Я думал, если я буду решать все проблемы, ты останешься со мной.

Ярик слушал его, а внутри всё сжималось от ужаса. На часах вспыхнуло 23:57. Слишком мало времени, они опять не успевают, сейчас всё снова оборвется!

— Ну ты и тормоз, Руся, — Ярик резко подался вперед через стол, хватая Руслана за куртку, притягивая к себе. Из глаз Ярика всё-таки покатились слезы отчаяния.

— Мне твой контроль нахрен не сдался! Но ты мне нужен сам по себе. Со всеми твоими заморочками. Я ценю, что ты заботишься, правда. Но давай ты снизишь планку? Позволь мне иногда косячить, это нормально. Я люблю тебя, слышишь?

Руслан перехватил его руки, его дыхание сбилось. Он посмотрел на часы над стойкой. 23:59. Секундная стрелка неумолимо приближалась к роковой отметке. Оставалось пять секунд. Четыре. Три.

— Я тоже люблю тебя, Яр, — выдохнул Руслан, крепко сжимая его ладони. — Я попробую. Обещаю, я ослаблю хватку...

Секундная стрелка со щелчком встала ровно на 00:00.

Ярик зажмурился, приготовившись к привычной вспышке темноты и звуку утреннего будильника. Сердце замерло в груди, ожидая очередного сброса.

Прошла секунда. Две. Пять.
Темнота не наступила. Ярик медленно открыл глаза. Они всё еще сидели в кофейне, Руслан всё так же крепко держал его за руки, испуганно глядя на настенные часы.
Секундная стрелка... сделала шаг дальше. А за ней минутная лениво переползла вперед.
Экран телефона Ярика тихо мигнул, отобразив на дисплее: 00:01. Пятница.

Мир не обнулился. Они успели.
Ярик судорожно выдохнул, и из его груди вырвался полузадушенный то ли смех, то ли плач. Он перелез через стол, прямо на диванчик к Руслану, и намертво вцепился в него, утыкаясь носом в шею. Руслан хрипло рассмеялся от дикого облегчения, обнимая своего раздолбая в ответ так сильно, что хрустнули ребра.

— Мы успели, Яр... — прошептал Руслан, целуя его в макушку. — Время пошло.

— Успели, — выдохнул Ярик, зарываясь пальцами в его волосы. — Больше никаких двенадцати часов. Погнали домой, Русь.

Этот бесконечный четверг наконец-то остался в прошлом....

Юра старался идти рядом. Но шагал лениво, разболтанно. Из левого уха свисал провод шнурового наушника, а второй сиротливо мотался где-то на уровне груди. Юра вообще не выглядел уставшим. Он не гнался за званием лучшего игрока, не считал свои ошибки и не сходил с ума из-за статистики — он просто ловил кайф от игры, от того, как круто зависнуть над сеткой в прыжке или вколоть красивый блок. Он был абсолютно спокоен и расслаблен и не понимал, почему Илья забрал у него сумку и теперь её тащит, хотя устал куда больше самого Юры. Эта его расслабленность Илью одновременно раздражала и странно успокаивала.

— Тихонов, хорош, помедленнее, — Юра подошёл и наконец-то смог идти рядом. — Дай сумку. Ты пальцы свои видел? У тебя кисти свело.

— Отвали, Исаковский, — процедил Илья через зубы. Голос после криков на площадке сел, звучал плоско и хрипло. — Я сказал, сам донесу.

Юра хмыкнул. Коротко, раздражающе. Тормознул прямо у забора, за которым глухо и лениво ворковали в темноте голуби. Илья по инерции пролетел ещё два шага, прежде чем остановиться. Руки затряслись сильнее, пальцы окончательно замкнуло на плотных ручках сумок, и он просто вынужден был опустить их прямо на пыльную траву у ног.
Илья попытался сжать и разжать ладони, но их свело так, что пальцы скрючились в уродливые полукулаки. Он упрямо засунул руки в карманы широких спортивных шорт — просто чтобы скрыть эту слабость.
Юра подошёл в упор. Исаковский наклонился, бесцеремонно заглядывая Илье под козырёк кепки. Его глаза в сумерках казались какими-то мутными.

— Совсем заклинило? — негромко спросил Юра.

— Нормально всё. Перенапряг просто. Отойдёт.

Юра ничего не ответил. Он просто бесцеремонно потянулся вперёд, перехватил Илью за запястья и силой вытащил его руки из карманов шорт на открытый воздух.

— Да стой ты тихо, упрямый чёрт, — осадил Юра, когда Илья дёрнулся, пытаясь высвободиться.

Юра взял его скрюченные, задеревеневшие ладони в свои. Он повернул кисти Ильи ладонями вверх и своими большими пальцами, с силой и нажимом, начал плавно вести от оснований ладоней к кончикам пальцев, насильно заставляя забитые мышцы растягиваться и расслабляться.
Это было на грани боли, Илья судорожно выдохнул через нос, но вырываться перестал. Ладони у Юры были как печка, а его пальцы — жёсткие от волейбольных мозолей — двигались удивительно уверенно и правильно. Под этим обжигающим теплом кровь наконец хлынула к кончикам пальцев, судорога начала медленно, неохотно отпускать, и в руках разлилось приятное, покалыкающее тепло. Юра разминал его ладони без лишних слов, но в этой грубоватой хватке было столько дурацкой, затаённой нежности, что Илья просто замер, уткнувшись взглядом в юрину футболку.
Илья стоял, чувствуя, как к щекам и ушам приливает душный жаром румянец. В полумраке двора Юра этого заметить не мог, но он всё равно слишком долго не отпускал его запястья, продолжая мягко поглаживать уже расслабленные пальцы Ильи.

— Добился своего? — тихо, без подколки спросил Юра, заглядывая ему в лицо. — Расслабься ты уже. Это просто тренировка, Тихонов. Нам за это медали из чистого золота не выдадут. Играй в кайф.

— Тебе легко говорить, — глухо буркнул Илья, но руку забирать не спешил. Весь его злой запал куда-то испарился под стрекот июльских цикад.
Юра наконец аккуратно выпустил его ладони, ухмыльнулся одним уголком губ и сам подхватил с травы обе тяжёлые сумки, легко закинув их на плечо.

— Пошли, герой.

Они двинулись дальше по вечерним переулкам. Юра что-то лениво рассказывал про дурацкий видос из интернета, активно жестикулируя одной свободной рукой, а Илья шёл рядом, то и дело задевая плечом его плечо. Напряжение полностью отпустило. Илья слушал этот знакомый хриплый голос, смотрел на длинную юрину тень на асфальте и ловил себя на мысли, что готов идти так хоть всю ночь.

...А дома всё действительно было просто и быстро. Они лениво доплелись до пятого этажа, скинули сумки в коридоре. Потом сидели на темной кухне, прямо руками таскали из холодильника вчерашнюю холодную пиццу, запивая её остывшим чаем с мятой. Юра опять что-то бубнил, закинув ноги на соседний стул, а Илья просто смотрел на него через пар от кружки и чувствовал, что наконец-то дома. В абсолютной безопасности.

Руслан скинул свою мокрую кофту на пол, даже не заботясь о луже, которая тут же начала растекаться по линолеуму. Он шагнул ближе. Настолько, что Ярик лопатками почувствовал жёсткое дерево за собой.

— Снимай, — спокойно сказал Руслан, кивнув на его худи. — Заболеешь же, придурок.

— Сам сниму, отвали, — огрызнулся Ярик, но замёрзшие пальцы наотрез отказывались слушаться. Он лишь беспомощно запутался в мокрой ткани, пытаясь стянуть её через голову, пока чужие, неожиданно горячие ладони не перехватили его запястья.
Руслан бесцеремонно потянул края толстовки вверх, заставляя Ярика поднять руки. Когда плотная мокрая ткань наконец оказалась на полу, Ярик шумно втянул воздух. В прохладной полутьме прихожей его кожа быстро покрылась мурашками.
Руслан не отстранился. Наоборот, он сократил расстояние до какого-то жалкого сантиметра. Ярик чувствовал, как от чужого тела исходит сильный, почти осязаемый жар. Руслан медленно поднял руку, и его пальцы — мягкие и обжигающие — едва ощутимо коснулись плеча Ярика, стирая застрявшую каплю воды.

— Дрожишь, — не то спросил, не то констатировал Руслан.

— Холодно, — соврал Ярик.
Потому что холод уже начал уходить из-за близкого контакта. Сердце колотилось где-то в горле, а взгляд Руслана, сфокусированный исключительно на его губах, заставлял внутренности стягиваться в тугой узел. Когда Руслан сделал еще полшага, практически вжимая его в стену своим телом, Ярик понял, что бежать из этой ловушки он уже никуда не хочет.
Руслан наклонился чуть ниже и коснулся губами шеи Ярика. В темноте коридора его дыхание казалось обжигающим.

— Врёшь, Скалкин, — тихо, почти невесомо выдохнул Руслан прямо в его приоткрытые губы. — У тебя пульс как у бешеного колотится.

Ярик хотел огрызнуться, выдать какую-нибудь привычную колкость, чтобы вернуть контроль над ситуацией, но воздух словно выкачали из прихожей. Чужая горячая ладонь медленно скользнула с плеча вниз, очерчивая контур рёбер, и легла на талию, собственнически прижимая Ярика ближе. Руслан стянул с себя футболку и прижался к Скалкину.
От этого контраста — ледяных капель, всё ещё стекающих по спине, и тепла, исходившего от Руслана, — у Ярика подкосились колени. Он судорожно выдохнул и коснулся своими губами его.
Это был не нежный поцелуй, а яркий и собственнический, на ко орый Руслан быстро ответил. Его замёрзшие пальцы намертво вцепились в плечи Руслана, царапая кожу.

Руслан перехватил Ярика под бёдра, легко приподнимая и заставляя обнять себя ногами, и, не прерывая поцелуя, потащил его вглубь тёмной комнаты, прочь от залитого водой коридора.

Они повалились на узкую кровать вместе, сминая покрывало. Руслан накрыл его сверху своим телом. Поцелуи стали рваными, смазанными. Руслан отрывался от его губ лишь на секунду, чтобы опалить дыханием шею, запечатлеть влажный след на ключице и снова вернуться выше, словно пытаясь полностью присвоить парня себе.

Его ладони скользнули ниже, грубо и собственнически сминая бёдра Ярика через мокрую ткань джинсов. Ярик рвано вздохнул в чужие губы, когда Руслан резко потянул ремень на себя, расстёгивая пуговицу. Ткань поддавалась неохотно, липла к коже, и от этой вынужденной возни напряжение между ними только обострялось, становясь почти осязаемым. Руслан стянул с него джинсы одним резким движением, отбрасывая их куда-то на пол.
Теперь они оба были полностью обнажены. Руслан упёрся коленями по обе стороны от бёдер Ярика, фиксируя его на месте, и медленно провёл горячей, шершавой ладонью от паха вверх — к поджатому животу, заставляя Ярика судорожно выгнуться навстречу этому прикосновению.

— Посмотри на меня, — выдохнул Руслан, перехватывая его за подбородок и заставляя открыть затуманенные глаза. — не закрывай их понял?

Ярик не ответил словами. Вместо этого он сам резко потянул Руслана за шею вниз, впиваясь в его губы в безумном, отчаянном поцелуе, скрещивая ноги на его пояснице и до упора вжимаясь в чужое, рвущееся навстречу тепло.
Руслан больше не сдерживался. Тяжёлое, изнуряющее напряжение, которое они месяцами копили в небольших стычках и злых взглядах, теперь плавилось от каждого прикосновения. Он опустился ниже, вжимаясь всем телом в податливую, горячую кожу Ярика, и скользнул рукой между их бёдрами.
Ярик судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда обжигающие пальцы Руслана, влажные от грозовой воды и смазки, уверенно коснулись самого уязвимого места. От первого, медленного толчка Ярик резко выгнулся в пояснице, до боли впиваясь ногтями в плечи Руслана. Голова пошла кругом.

— Твою мать, Руслан… — сорвалось с его губ рваным, хриплым полушепотом.
Руслан не ответил. Он лишь замер на секунду, давая привыкнуть, а затем наклонился и грубо, собственнически поцеловал Ярика, заглушая его рваные выдохи. Его пальцы двигались внутри ритмично и настойчиво, растягивая, заставляя Ярика плавиться под этим напором, теряя последние остатки контроля. Каждое движение отзывалось во всём теле острой, невыносимой волной жара.

Когда Руслан наконец убрал руку, Ярик не успел даже облегчённо вздохнуть. Руслан перехватил его бёдра, разводя их ещё шире и устраиваясь прямо между ними.

— Не закрывай глаза, — хрипло приказал Руслан.

И вошёл. Одним тяжёлым, плавным движением, заполняя Ярика до самого предела.
Ярик закинул голову назад, сдерживая рвущийся наружу стон, и до упора сжал ноги на пояснице Руслана, утягивая его глубже. Это было слишком остро, почти на грани боли, но так правильно, что внутри всё натянулось как струна. Руслан замер на мгновение, тяжело дыша ему в шею, а затем начал двигаться — сначала медленно, пробуя на вкус чужую податливость, а затем всё быстрее и жёстче.
Кровать под ними жалобно скрипнула, но этот звук потонул в шуме дождя за окном.

Руслан толкался глубоко, безжалостно, каждым движением выбивая из Ярика рваные, хриплые звуки. Ярик полностью сдался этому ритму, двигаясь навстречу, ловя каждый толчок и шумно дыша Руслану в плечо. Пальцы Руслана переплелись с пальцами Ярика, намертво прижимая его руки к подушке, фиксируя и забирая себе без остатка.
Темп становился безумным, сжирающим. Руслан резко сменил угол, задевая самую чувствительную точку, и Ярик окончательно потерял связь с реальностью. Из его груди вырвался громкий, сорванный стон, который Руслан тут же поймал своими губами, задыхаясь от чужого тепла. Оргазм накрыл их одновременно, заставившей обоих судорожно содрогнуться и замереть, намертво прижавшись друг к другу в этой тёмной, душной комнате.....

— Юр, — голос Вадима прозвучал глухо, непривычно сдавленно. Он замялся на пороге, не смея пройти дальше. — Я...прости за вчерашнее. Извини. Я опять сорвался, наорал, наговорил про эту площадку и про всё остальное.... Ты был прав во всем.... Не надо было так.

Юра медленно поднялся с пола. Он отряхнул ладони о бедро, выпрямился и посмотрел на Вадима. В его глазах не было ни гнева, ни обиды. Была лишь абсолютная, звенящая пустота. Юра знал то, чего Вадим даже не допускал в мыслях: завтрашнего утра у них не будет. Он исчезнет из этого дома, из команды, из досягаемости Немико еще до того, как тот разлепит глаза. От этого знания все эти запоздалые попытки Вадима починить то, что уже разбито, казались чем-то абсурдным и чужим.

— Да ладно тебе, Немико, проехали, — Юра небрежно отмахнулся, делая вид, что возвращается к своим делам, и лениво скользнул взглядом в сторону окна. — Чего ты заводишься? Было и было.

— Серьезно? — в уставших глазах Вадима на секунду вспыхнула отчаянная искра надежды, что всё можно откатить назад, что они снова к утру сойдутся характерами. Он сделал шаг вперед, переступая порог.

— То есть… нормально всё? Мы же на сборы вместе? Завтра на паркете увидимся, как обычно.

И в этот момент внутри Вадима что-то резко оборвалось. Какая-то животная, подсознательная тревога вдруг поднялась изнутри ледяной волной. Он не понял умом — он почувствовал, кожей, тем самым инстинктом, что Юра сейчас ускользает. Не просто отмахивается, а уходит навсегда. Вадим в два шага сократил расстояние, резко, с неожиданной отчаянной силой перехватив Юру за локоть. Не для того, чтобы встряхнуть или напугать, — пальцы легли цепко, но мелко и беспомощно дрожали.

— Постой, — голос Вадима сорвался на хрип. Он задохнулся на полуслове, смаргивая подступающую панику, и впился взглядом в чужие равнодушные зрачки.

— Дай мне пятнадцать секунд. Всего пятнадцать секунд, слышишь?

Юра скосил глаза на чужую руку на своем локте, а затем медленно поднял взгляд на лицо Вадима.

— Зачем, Немико? — тихо спросил Юра. В его голосе не было издевки. Была лишь та самая усталость, от которой становится невыносимо душно. — Опять качели? У меня нет на это времени. Я устал, уйди и дай отдохнуть.

— Прости меня, — Вадим криво, жалко улыбнулся, и пальцы на чужой руке сжались до боли, пытаясь удержать пустоту. — Прости за то, что я псих, за то, что давлю, за то, что ты рядом со мной дерьмом себя чувствуешь. Просто… не делай вид, что мы чужие. Перетерпи. Пятнадцать секунд, и я уйду, честно....я дам тебе отдохнуть...Только не оставляй всё вот так.

Секунды в душной комнате потекли тягуче, отсчитывая тишину. Юра молчал. Он не дернул рукой, чтобы сбросить пальцы Вадима, но и не кивнул в ответ. Он просто смотрел на него так, будто пытался запомнить черты лица человека, которого видит последний раз в жизни.

— Пятнадцать секунд прошли, Вадим, — так же тихо, ровно и безэмоционально произнес Юра. Он мягко, но непреклонно высвободил руку из ослабшей хватки, отступая на шаг вглубь комнаты, прямо туда, где за створкой шкафа

тихо и незаметно стояла собранная сумка. Вадим так и остался стоять посреди замершей комнаты с опущенной, застывшей в воздухе ладонью. А Юра даже не обернулся. Он молча смотрел в темное стекло окна, зная то, чего Вадим еще не допускал в мыслях: завтрашнего утра у них больше не было.

Вове здесь неособо нравилось, но радовал тот факт, что он жив и почти цел. Врачи помогли ему и сделали всё что было в их силах. Теперь Третьяков лежит на своей кровати и слушает голоса друзей в телефоне. Те переживают и стараются отвлечь его, время от времени шутя и подкалывая друга. Вова превосходя боль во всём теле старался смеяться и улыбаться.

Время проходило незаметно, разговоры прекратились, уступая место спокойному отдыху. Вова планировал лечь спать, когда на пороге появилась знакомая кудрявая макушка.

— Привет... — выдавил из себя Матвей и слегка улыбнулся, видя, что с Вовой всё хорошо.

— Привет, привет, черничина, какими судьбами) — и осторожно принял полулежачее положение тела, чтобы было удобнее вести диалог.

Матвей подошёл ближе и поставил возле тумбочки пакет с едой: в основном фрукты, соки и немного сладкого.Он не знал, что можно принести больному, поэтому принёс то, что принято. Его взгляд скользнул по лицу Вовы. Тот мало того что был бледным, так теперь ещё и красовался белой медицинской повязкой, плотно закрывающей один глаз. Выглядело это одновременно пугающе и... до абсурда нелепо.Заметив, куда именно уставился нефоренок, Вова слабо усмехнулся и картинно приподнял здоровую бровь.

— Ну и чего ты так смотришь, черничина? — хрипло протянул Третьяков, пытаясь придать голосу спокойный тон.— Ребята в звонке уже душу отвели. Сказали, мне только попугая на плечо не хватает и деревянной ноги. Шутники чертовы)

Матвей замер на секунду, а потом уголки его губ дёрнулись вверх. Напряжение, державшее его последние несколько суток, наконец начало понемногу отпускать. Он качнул головой и, шагнув ближе, осторожно опустился на край хлипкого больничного стула.

— Насчёт попугая они правы, — негромко отозвался Матвей, и в его голосе наконец-то послышались непривычные тёплые нотки. — Тебе идёт. Самый грозный пират седьмой городской больницы.

Вова тихо, искренне рассмеялся, тут же хватаясь рукой за бок и слегка морщась от потянувших швов.

— Ауч... ладно, не смеши меня, а то я тут прямо на месте и отдам концы. Из-за тебя же, — Вова улыбнулся, протягивая руку чуть ближе к Матвею. — Садись давай ближе, гроза морей. Рассказывай, как ты там без меня? Сильно паниковал?

Матвей молча проследил за движением его руки. Смешки смешками, но бледные пальцы Вовы всё ещё слегка дрожали. Матвей протянул свою ладонь и аккуратно, стараюсь не задеть катетер, накрыл пальцы Вовы своими, согревая. Чувство страха, которое оборвалось лишь после новостей из ординаторской, теперь окончательно сменялось звенящим, глубоким облегчением.

Матвей принялся аккуратно очищать принесённые мандарины, делясь сочными дольками с «раненым пиратом», а Вова с готовностью перехватывал их свободной рукой. Они продолжили болтать, незаметно для себя коротая больничные часы. Время летело легко, напрочь стирая давящую атмосферу палаты. Они обсуждали накопившиеся новости в общежитии, глупые мемы, которые ребята продолжали кидать в общую беседу, и ворчливых медсестёр. И в этом обмене привычными колкостями было столько домашнего тепла, что едкий запах антисептика вокруг перестал казаться противным. Они говорили обо всём подряд до тех пор, пока за окном окончательно не стемнело, больничные коридоры не погрузились в тишину, и Матвею не пришло время уходить, оставляя Вову засыпать уже с абсолютно спокойным сердцем.

Юра сидел на скамейке, разматывая спортивные тейпы с пальцев. Рядом с ним, болтая ногами, сидел его младший брат Миша. Мальчик увлечённо смотрел то на Илью, то на небольшой скетчбук в своих руках, иногда что-то рисуя и поправляя.

— Ну всё, Илья, хорош мяч долбить, пошли уже по домам, — негромко крикнул Юра через всю площадку.

Илья, стоявший на подаче, поймал отскочивший от пола мяч и сжал его в руках.

— Погоди, Исаковский. Глянь на Мишу, он весь вечер с мяча глаз не сводит, — Илья ухмыльнулся и покатил волейбольный мяч в сторону скамейки. — Эй, Миша, попробуй подать.

Миша мгновенно соскочил со скамейки. Мяч, который для взрослых парней казался стандартным, в руках ребенка выглядел огромным. Миша поднял его и попытался подать как старший брат или его друг — он долго за ними наблюдал и очень хотел повторить одну из подач. Но, к сожалению, вышло не очень: мячик едва пролетел метр и покатился по полу, из-за чего Исаковский-младший немного расстроился.

— Не, ну так дело не пойдет, — фыркнул Илья, шагая к ним. — Кто так пасует? Юра, ты чему брата учишь? У него же техника нулевая!

— Илья, он первый раз мяч в руках держит, о какой технике вообще может идти речь? — вздохнул Юра, но на губах проскользнула мягкая улыбка. Он поднялся со скамейки и подошел к брату, присаживаясь перед ним на корточки. — Миш, смотри. Руки нужно держать вот так.

Юра мягко скорректировал ладошки Миши, показывая правильную позицию для upper-приема. Миша очень старался и всё-таки спустя пару попыток смог отбить мячик.

— Во-о-от, молодец, Миш, — протянул Илья, наклоняясь рядом и бесцеремонно взъерошив волосы мальчику.

Миша заулыбался от похвалы, хотя, кажется, больше радовался тому, что Илья и Юра возятся с ним вдвоем.

Юра отошел на пару шагов назад, взял второй мяч и аккуратно, снизу вверх, бросил его брату:

— Лови, Миш.

Мяч плавно описал дугу в воздухе, подсвеченный угасающим янтарным светом, и полетел прямо к Мише. Мальчик замер, затаив дыхание. На секунду ему показалось, что мяч летит слишком быстро, но в голове сразу всплыли недавние подсказки брата. Миша выставил вперед руки, стараяся удержать ладошки именно так, как секунду назад показывал Юра — пальцы напряжены, но не зажаты.

Хлоп!

Мяч глухо ударился о детские ладони. От неожиданности Миша чуть не отшатнулся, но позицию удержал. Вместо того чтобы просто поймать его, он пружинисто толкнул мяч вверх и вперед, как настоящий волейболист. Мяч взлетел чуть выше его головы и послушно полетел обратно в сторону Юры.

— Ого! Ничего себе! — Илья улыбнулся и всплеснул руками, изображая искреннее удивление. — Юра, у тебя растёт замена! Смотри, как пальцами доработал.

Миша тут же просиял от гордости. Щеки у него порозовели, а глаза заблестели. Он быстро посмотрел на старшего брата, ожидая его вердикта.

Юра легко поймал мяч одной рукой, прижал его к боку и довольно кивнул. На его лице читалась неподдельная гордость.

— Отлично, Миш. Для первого раза очень хорошо, — Юра подошел ближе и легонько погладил брата по плечу в знак одобрения. — Главное, не бойся мяча.

— Я не боялся! — тут же звонко отозвался Миша, хотя секунду назад его коленки все-таки немного дрожали.

Старшие улыбнулись и продолжили тренировать мальчика. Тот с улыбкой отбивал мячи и искренне радовался каждой маленькой победе.

Спустя время солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на смену янтарным лучам пришел мягкий синий сумрак. В зале зажгли лишь половину ламп. Обещанный «один последний раз» незаметно растянулся еще на целый час.

Миша, устав от игры, сидел на скамейке, поджав под себя ноги. Его карандаш быстро летал по бумаги, ловя моменты, пока парни доигрывали: резкий толчок от пола, сильный изгиб спины в прыжке и хлесткий удар кисти.

Чуть позже Илья подозвал Мишу поближе, чтобы спокойно показать ему основы нижнего приема. Он не шутил, а доходчиво объяснял каждое движение. Миша внимательно слушал, кивал и упорно пытался повторить. Юра стоял рядом, страхуя брата. К концу этой спонтанной тренировки у Миши начало получаться — мяч перелетал через сетку ровно и плавно.

— На сегодня хватит, — Юра поймал мяч и зажал его под мышкой. — Нас сейчас запрут.

Илья молча кивнул, подошел к скамейке и взял свою бутылку с водой. На его лице читалась усталость, но взгляд оставался спокойным и серьезным. Он сел на лавку рядом с вещами Миши, восстанавливая дыхание.

Мальчик в это время тихонько вырвал из скетчбука один лист. Немного помявшись, он подошел к Илье и остановился рядом.

— Илья… это тебе, — негромко сказал Миша и протянул бумагу.

Илья повернул голову, убирая со лба влажные волосы, и взял листок. Юра тоже подошел ближе, заглядывая другу через плечо. На рисунке простым карандашом были изображены они втроем. В центре стоял улыбающийся Миша с волейбольным мячом в руках, рядом — собранный и серьезный Илья, а с другой стороны — Юра, чуть приобнимающий брата за плечи. Несмотря на то что это был быстрый набросок, набросанный за вечер, мальчику удалось передать характер каждого: Юрино спокойствие, Илюшину сосредоточенность и собственную детскую радость. Поверху листа четким, старательным почерком было выведено: «Наша команда».

Илья несколько секунд молча всматривался в рисунок. Его лицо, обычно строгое и непроницаемое, заметно смягчилось. Он перевел взгляд на Мишу, и на губах появилась редкая, но очень искренняя и теплая улыбка.

— Спасибо, Миш, — негромко, но весомо произнес Илья. Он бережно провел пальцем по краю листа. — Отличный рисунок. И надпись правильная.

Юра тепло улыбнулся и ладонью взъерошил волосы младшего брата:

— Да, здорово получилось.

Илья аккуратно, стараясь не помять углы, убрал рисунок в жесткую папку внутри своего рюкзака, застегнул молнию и поднялся со скамьи. Он подошел к Мише и мягко пожал его небольшую ладонь.

— Буду хранить. Спасибо, — серьезно сказал он.

В зале щелкнул выключатель, и дальняя часть площадки погрузилась в темноту — сторож на входе недвусмысленно намекал, что время вышло. Парни подхватили сумки и направились к выходу.

Юра с Мишей отправились отдыхать, а Илья ушел к себе. И теперь над его рабочим столом висит этот милый рисунок, который каждый день напоминает ему о любимых Исаковских.

Илья даже не поднял головы от монитора, хотя прекрасно слышал шаги. Он методично допечатал отчет, сохранил файл и только после этого медленно снял очки. Взгляд, которым он наградил Юру, мог бы резать стекло.

— Ты нарушил три пункта протокола из трех, Юра! — Илья резко поднялся из-за стола. — Если бы пуля попала на пару сантиметров левее, я бы сейчас…

— Илья, блин, хорош, а? — Юра устало вздохнул, левой рукой неуклюже пытаясь стянуть с себя мокрую куртку. — Хватит бубнить, у меня от тебя голова сильнее плеча болит.

— Я не бубню, я констатирую факт твоей абсолютной безответственности! Твоя импульсивность…

Юре это надоело. Он прекрасно видел, что за этим потоком обвинений скрывается дикий страх за него. Спорить словами было бесполезно. Юра резко подался вперед, здоровой левой рукой хватая Илью за воротник рубашки, и дернул на себя. Илья запнулся на полуслове, и в следующую секунду Юра просто заткнул его — горячим и собственническим поцелуем.

Илья замер. Его аналитический мозг выдал ошибку, но адреналин сделал свое дело. Вместо того чтобы отстраниться, Илья глухо выдохнул Юре в губы, отвечая со всей той бешеной тревогой которую копил последние часы. Пальцы Ильи мертвой хваткой вцепились в здоровое плечо Юры, прижимаю исполнителя к себе.

Юра отстранился на миг, тяжело дыша и криво ухмыляясь прямо в губы информатора.

— Вот так лучше. Меньше слов, Илья. Помоги снять куртку.

Юра сам потянул Илью за руку, увлекая на стол. Илье пришлось быстро подстраиваться, чтобы аккуратно уложить Юру спиной на разбросанные распечатки с шифрами, бережно обходя поврежденное плечо. Илья все еще сердито хмурился, но его движения стали лихорадочными.

Илья оставался в рубашке и пиджаке, что создавало сумасшедший контраст с грязным, полураздетым исполнителем. Он быстро расстегнул и сбросил с Юры тактические брюки вместе с бельем, разводя его бедра в стороны.

— Поторопись, — хрипло приказал Юра, хватая Илью за затылок левой рукой.

Илья шумно выдохнул, освобождая свой собственный член из брюк. Он не стал тратить время на долгую прелюдию — Юра был уже влажным от адреналина и возбуждения, а Илья слишком долго ждал этого чертова отчета. Зафиксировав бедра Юры, Илья вошел в него одним быстрым, тягучим толчком на всю длину.

Юра рвано, громко вскрикнул, запрокидывая голову назад на помятые графики. Стенки внутри него плотно, до дрожи обхватили горячую плоть Ивана. Ощущение было настолько острым и заполняющим, что у Юры на мгновение потемнело в глазах, а из горла вырвался хриплый стон.

Илья замер на секунду, давая им обоим привыкнуть, а затем пошел вперед — глубоко, тяжело и ритмично. Под их весом со стола с треском летели папки и канцелярские приборы, но Илье было абсолютно плевать на свой идеальный порядок. Он придерживал Юру с каждым разом входя в него все быстрее и отчаяннее, словно пытался физически присвоить себе этого упрямого идиота.

Юра не оставался пассивным. Переламывая боль в плече, он судорожно двигал бедрами навстречу, ломая Илье выверенный ритм, заставляя того глухо и грязно ругаться прямо ему в шею. Юра стонал громко, не сдерживаясь, запрокидывая голову, пока Илья обжигал его кожу поцелуями и укусами, спускаясь от челюсти к ключицам.

— Илья... еще... — задыхаясь, прохрипел Юра, сильнее обхватывая ногами его талию.

Илья прибавил скорость, превращая движения в один сплошной, бешеный, рваный темп. Он вколачивал Юру в столешницу так, что тот уже просто плавился под ним, судорожно сжимая пальцами левой руки ткань его пиджака. Очередной толчок пришелся прямо по простате, и Юра выгнулся дугой, крупно дрожа. Его собственный член, никем не тронутый, брызнул первой порцией предэякулята прямо на белоснежную рубашку Ивана.

Это окончательно сорвало Илье тормоза. Он сделал еще несколько глубоких, яростных толчков, доводя Юру до оглушительного, брызжущего оргазма прямо между их тел. И следом, с тяжелым, сорванным рыком, Илья кончил сам — глубоко внутрь Юры, пульсируя и заполняя его до краев горячим семенем.

Спустя несколько минут Илья всё же отстранился. Избавившись от испачканного пиджака и наскоро приведя брюки в порядок, он вернул на лицо привычную холодную маску. Его педантичность требовала немедленно убрать хаос — и в кабинете, и в их делах.

Он подошел к шкафу, достал чистый медицинский комплект, раствор антисептика и новые бинты. Юра к этому моменту лишь слегка приподнялся, опираясь на левый локоть прямо посреди разбросанных досье. На его обнаженных бедрах лениво подсыхали следы их недавней вспышки, а правое плечо снова начало ощутимо поднывать.

Илья молча сел на край стола рядом с ним. Он помог Юре привести себя в порядок и одеться,после чего начал обрабатывать плечо. Его пальцы теперь с профессиональной точностью и легкой прохладой коснулись краев раны. Он обильно смочил марлевый тампон антисептиком.

— Будет щипать, — сухо предупредил Илья и, не дожидаясь ответа, прижал марлю к порванной пулей коже.

Юра резко втянул воздух сквозь зубы, его тело напряглось, а левая ладонь мертвой хваткой вцепилась в край дубовой столешницы. Но он упрямо сдержал ругательство.

— А теперь, пока ты зафиксирован и не можешь сбежать, мы поговорим, — тихо, но с нажимом произнес Илья, методично очищая рану. — Зачем ты это устроил, Юра? Отключил маяки, заблокировал мой доступ, полез в самое пекло один. Я хочу знать истинную причину.

Юра отвернул голову в сторону, разглядывая мигающие коды ошибок на мониторе. Неловкость и стыд вернулись с новой силой.

— Крыса сидит высоко, Илья, — хмуро буркнул Юра, не на шутку кривясь, когда Илья начал накладывать заживляющую мазь. — Она сливает инфу прямо из штаба. Если бы я взял тебя или хотя бы оставил маяк включенным, они бы поняли, что информатор на проводе. Твой цифровой след вывел бы их прямо на твою квартиру.

Юра наконец перевел взгляд на Илью, и в его глазах промелькнуло что-то непривычно глухое и защищающее.

— Я исполнитель, Илья. Моя работа — подставляться под пули. Тебя заменить некому. Если бы они вышли на тебя, нашему делу конец. И тебе тоже. Я просто заметал твои следы, ради твоей же безопасности.

Илья на секунду замер с бинтом в руках. Шестеренки в его голове на мгновение заклинило от этого признания. Информатор тяжело вздохнул, его взгляд заметно смягчился. Он аккуратно начал обматывать бинт вокруг плеча Юры, расправляя каждый сантиметр белой ткани.

— Синдикат перебьется. Но если бы ты сдох на том складе, никакие шифры и схемы больше не имели бы для меня смысла. Мы работаем вместе. И в следующий раз ты либо берешь меня с собой, либо я сам запру тебя в этой квартире. Ты меня услышал?

Юра посмотрел на идеально наложенную повязку, затем на серьезное лицо Ильи. Наглая, привычная ухмылка медленно вернулась на его губы. Он придвинулся ближе, здоровой рукой приобнимая Илью за талию и утыкаясь носом в его шею.

— Услышал, шеф. В следующий раз — только вместе.

Илья обнял его в ответ и они начали понемногу успокаиваться и стараться пережить сегодняшний вечер.