У многих, кто посещал нашу экспозицию архитектурных деталей в музее на Ульяновской, особый интерес вызывал старинный фасадный фонарь.

На данный момент он единственный из известных сохранившихся.
Этот световой знак уличной навигации когда-то был найден на чердаке сносимого дома и восстановлен в нашей реставрационной мастерской (подробности — здесь).

Произведён он был, как свидетельствует открывшийся при очистке шильдик, в мастерской Лазаря Бермана, выполнявшего подряды на изготовление фасадных знаков для Нахичеванской городской управы.

Обнаруженная недавно заметка в газете «Южный Телеграф» от 1903 года позволила уточнить датировку производства этих фонарей и их стоимость в царских рублях.

Журналист газеты с элементами сатиры пишет о том, как выигрывает Нахичевань по сравнению с Ростовом с появлением этих знаков (орфография сохранена):

«Нахичевань обогащается некоторыми новыми предметами внешнего городского благоустройства.
Отныне на углах всех нахичеванских улиц будут красоваться трехугольные фонарики.
По 2 рубля 40 копеек за штуку.

И благополучные нахичеванцы будут иметь возможность ориентироваться во всякое время дня и ночи. Даже мертвецки пьяный, но хотя бы малограмотный нахичеванец в каждую любую минуту может определить, где он находится. На 1-й Соборной или на 14 Линии.
Потому что на каждом углу будет фонарик. А на фонарике – название улицы. (...)

Я от души завидую нахичеванцам. Потому что живу в Ростове и никогда не знаю, по какой улице прохожу. На название улиц нет никаких указаний. (...)

В глубоком унынии я восклицаю:
— Ах, зачем я не нахичеванец!
В Нахичевани я всё узнал бы от трёхугольных фонариков,
по 2 рубля 40 копеек за штуку!»
😐

Заметкой любезно поделился ростовский экскурсовод Игорь Нарижный, за что ему отдельная благодарность.

По фамилии этого владельца кирпичного завода назван целый посёлок на бывшей окраине Нахичевани — в Кизитериновской балке.
Сейчас это граница между двумя составляющими Пролетарского района — Александровкой и Нахичеванью.

Посёлок Кирилловский вырос до революции рядом с кирпичным производством Гавриила Кириллова и прочно вошел в топонимику города — его название сохранилось и поныне.

Не смотря на то, что в Кизитериновской балке по соседству с Кирилловым находились крупные и давно работающие кирпичные заводы Красильникова, Епифанова и Бароновой, посёлок тем не менее прозвали именно по фамилии Кириллова.

Возможно, он каким-то образом содействовал заселению рабочими территории возле места своего производства.

Гавриил Евстропович Кириллов был выходцем из Владимирской губернии и, возможно, обосновался в Ростове в начале 1900-х.
На Таганрогском проспекте он владел собственным домом №65, на участке между Садовой и Пушкинской (сейчас это проспект Будённовский, а дом не сохранился).

Здесь же размещалась и контора его нахичеванского завода.
Кроме производства кирпича он в компании с неким г-ном Калашниковым брал подряды на строительные и печные работы.

Кирилловские клейма довольно неказистые — чаще всего встречаются инициалы «ГК» или «ГЕК» простого рельефного начертания, реже — буквы во вдавленной плашке.

В 1913 году Гавриил Кириллов продаёт свой завод Обществу Владикавказской железной дороги.
Вероятно, в это же время перестаёт он владеть и домом на Таганрогском проспекте.
Что послужило причиной свернуть производство и строительную деятельность — неизвестно.
Далее следы Кириллова теряются.
А вот название посёлка до сих пор хранит память о хозяине кирпичного завода.

Продолжается разборка бывшего доходного дома Ивана Парамонова на Социалистической, 128.

В начале мая здание разрушили до уровня первого этажа и с тех пор разбирают завалы, складируя кирпич.

В 2022 году удалось эвакуировать из этого аварийного здания двустворчатые квартирные двери.

Уже тогда стало понятно, что после того, как дом выкинули из списка выявленных памятников истории и культуры, ничего хорошего его не ждёт и лучше сохранить хоть что-то подлинное.

Вскоре в доме случился очередной пожар и большинство створок съел огонь.

Возможно, сейчас эти двери — единственное целостное столярное изделие, которое сохранилось из дома Парамонова.

Отмечено, что створки такого дизайна существовали в квартирах второго этажа.

Дверные полотна хранятся в нашем Фонде Архитектурных Деталей (ФАД).
В отличие от дома, уходящего в небытие, они живут своей жизнью.

Недавно, например, эти двери послужили образцом для создания дубовой реплики при ремонте в одном из ростовских особняков.

Кроме того, створки уже не раз экспонировались в рамках передвижных выставок ФАД.

В 2024 году администрация Неклиновского района объявляла тендер на разработку проектной документации для капитального ремонта памятника истории и культуры — усадебного дома Александра Борисовича Лакиера в поселке Золотая Коса.

С тех пор возникло затишье.
Мы поинтересовались у главы районной администрации, что в итоге с проектом.
Он проинформировал, что в прошлом году проектная документация была разработана в полном объеме и в декабре 2025 года получила положительное заключение госэкспертизы.

Это отрадно.
Однако на данный момент источник финансирования для реализации проекта не определён.
Администрация Неклиновского района направила в Министерство культуры пакет документов с просьбой рассмотреть возможность выделения дополнительных средств на ремонт из областного бюджета в период 2027—28 гг.

Сметная стоимость работ и детали проекта при этом нам неизвестны.

Несмотря на то, что консервация и реставрация объектов культурного наследия у нас, традиционно, финансируется по остаточному принципу, теоретические шансы на выделение средств всё же есть

⏳ Напомним, ровно 10 лет назад мы инициировали первичные консервационные работы в «Замке Лакиера».С тех пор удалось замедлить разрушение памятника, но полностью остановить негативные процессы это не помогло.

Посмотрим соблаговолят ли власти региона, наконец, решить вопрос с уникальным для области усадебным объектом.

После праздников возобновили работы по ограничению доступа в Дом Красса (Университетский, 28), согласно ранее принятому плану действий.

Сегодня блокировали возможность попадания в дом через оконные проёмы — на них установили металлические решётки.

В общей сложности смонтировали шесть решёток и укрепили ещё две, установленных ранее.

🚫 Возможности для страждущих влезть в здание на уровне первого этажа становится всё меньше.

🎦 На очереди — монтаж колючей проволоки и установка видеонаблюдения.

Продолжаем исследовать Старый город через его элементарные частицы — кирпичи.
🔎 Сегодня пытаемся разобраться с трактовкой одного редкого местного клейма.

Вроде бы всё ясно — на постели кирпича (так называется его широкая часть) воспроизведена фамилия заводчика.

Однако, до сих пор непонятно какой именно персоне принадлежал этот штамп.
Дело в том, что в источниках упоминается два завода Песковских.
Один из них работал в Нахичевани и принадлежал Ивану Песковскому.
Другой функционировал в Ростове и принадлежал Николаю Ивановичу Песковскому.
Судя по всему, мы имеем дело с отцом и сыном.

По стилю рельефного написания можно отнести это клеймо всё же к нахичеванскому производству Ивана Песковского.
Оно имеет сходство с оттисками других заводов Нахичевани, таких как, например, «Пахаловъ» или «Чепрастовъ».

Добавим, что встречаются также клейма с инициалами «Н.П.», но принадлежат ли они ростовскому заводу Николая Песковского, точно сказать нельзя, так как мы знаем еще как минимум о паре производителей с такими же инициалами.

Данные о работе заводов Песковских прослеживаются в период с 1897 по 1900 гг. и дальше упоминания о них пропадают.
Если предположить, что заводы работали столь кратковременный период, то становятся понятным почему они попадаются не часто.

Известно, что полностью или частично из продукции Песковских был сложен дом Степаниды Саливановой, существовавший до 2011 года на углу нынешнего переулка Гвардейского и улицы Народного Ополчения.

В других зданиях такие кирпичи пока не встречались.

В отличие от скрывавшегося в лесу усадебного объекта из одноименного рассказа Чехова, наш находится в самом центре города, на оживленном Ворошиловском проспекте, бывшем Большом.
Это участок между улицами Тургеневская и Обороны.

Однако, несмотря на такое центровое расположение, ростовский дом сложно заметить и многие вряд ли вообще обращали на него внимание.
Не удивительно — в хаосе нынешней облицовки старинный мезонин просто потерялся.
Одиноко возвышается он над нагромождениями современности, подобно руке утопающего, что цепляется за воздух над водой.

Между тем, это единственный дом такой архитектуры в Ростове.
Как он мог выглядеть до всех этих переустройств мы прикинули на эскизе
(помогли фрагменты дома, попавшие в кадр на архивных фото 80—90-х гг. XX в.).

Его формы отсылают нас к распространенным в первой половине XIX века проектам жилых домов стиля классицизм.
Как правило, это симметричная постройка из камня или дерева, на главном фасаде которого располагалось 5, 7 или 9 окон. Одноэтажный основной корпус по центру венчал мезонин с тремя окнами.
Часто фасад с улицы декорировался штукатурными элементами — рустом или рельефными тягами.

В Москве, например, сохранился сходный по конфигурации дом купца Давыдова, датируемый началом XIX века (Пятницкая, 62).

Предполагаем, что наш дом на Большом проспекте мог быть построен в 60—80-е гг. XIX века.
Он составлял единое домовладение с одноэтажными невыразительными постройками по углам с улицами Тургеневской и Обороны.

Перед революцией домовладение принадлежало Ивану Суздальцеву, род деятельности которого не установлен.

Основным строительным материалом для возведения дома послужило дерево, которое затем было оштукатурено по дранке.
Примечательно, что ещё жив декор в простенках между окнами на уцелевшем мезонине.

С ул. Обороны сохранилась также кирпичная въездная арка с фрагментами кованых ворот и калиткой во двор.

🔍 Продолжаем рубрику «Культурный Слой», где мы исследуем исторические места региона.
До революции станица Урюпинская входила в состав нашей Области Войска Донского (ОВД), а при Советах стала городом Урюпинск Волгоградской области.

Наверняка для многих первыми ассоциациями с названием места будут захолустье и дремучая провинциальность, скучный уездный городок с бездорожьем и безнадёгой.

Однако, реалии другие.
«Брошу всё, уеду в Урюпинск» — эта фраза из советских анекдотов стала здесь одним из туристических слоганов.

Да-да, одно из основных отличий этого городка от тысяч подобных мест российской глубинки — это то, что у Урюпинска есть свой брендинг.

Пример самоиронии — как из условного недостатка сделать преимущество и  упаковаться для туристов.

«Урюпинск — Столица Российской Провинции» — сейчас эта фирменная надпись активно используется в наружном оформлении улиц и сувенирке.

Жители здесь приветливые (по крайней мере, такие попадались), с ощущением казачьей идентичности.
К приезжим поглазеть относятся спокойно и с пониманием.

Официально принятым годом основания поселения Урюпин (как изначально он именовался) считается 1618.
То есть, городку, основанному казаками, уже более 400 лет.
Примерно с XIX века место стало называться станицей Урюпинской и сделалось центром Хоперского округа ОВД.

✍️ К 1915 году в станице находились: гимназия, училище, окружной земский совет, управление атамана, почтово-телеграфная контора, больница, пожарная дружина, общество взаимного кредита, окружной суд.

🚂 1871 год принёс сюда ветку Грязе-Царицынской ЖД.
Станцию назвали Урюпино и построили здание вокзала II класса, которое дожило до наших дней.

По некоторым данным, этот вокзал — один из старейших деревянных в России.

Правда, по назначению он давно не используется, сейчас это ветшающий жилой дом в стадии расселения.

Многие опасались, что его снесут, но в 2024 он стал, наконец, выявленным объектом культурного наследия (ОКН) и приобрел охранный статус (респект Волгоградскому отделению Общества охраны памятников).

🏡 В центре точечно сохранились старинные дома.

От других городов бывшей Донской области Урюпинск отличает обилие деревянных построек, украшенных ажурной резьбой.

Большинство из них возведены на кирпичных основаниях (как правило, это цокольные этажи с подвалами).

Одно из видовых мест города — памятник козе на фоне классного купеческого дома 1915 года.

Деревянный модерн как он есть.

После национализации дом стал аптекой и до сих пор выполняет эту функцию. Дирекция сделала здесь небольшой музей аптечного дела, куда пускают бесплатно.

🐐 А почему коза?
Дело в том, что урюпинское ткачество из козьей шерсти — традиционный промысел, неразрывно связанный с казачьей культурой.
Коза тоже является одним из современных символов города, хотя на утвержденном гербе городка — «олень, пораженный стрелой» с войсковой печати Донских казаков.

🍬До революции локальными продуктами были здесь также конфеты и газированные воды. К их производству причастны урюпинские купцы братья Кривенцовы, чьё наследие частично сохранилось.

Например, приметные кирпичные постройки с оградой на улицах Советской и Октябрьской — это жилой дом братьев, объединенный с небольшими корпусами, где располагалась их фабрика.

Это самая интересная каменная ограда в городе.
К сожалению, она постепенно рассыпается — полотна ворот и калитки в полуживом состоянии.

От Кривенцовых остался еще магазин их торгового дома на бывшей Базарной площади (сейчас это ОКН и в нем Пятерочка).

☦️ В Урюпинске сохранилась старейшая в области церковь — Покровская, или «казачья», как называют её местные (освящена в 1792 году).

Окруженная частной застройкой, возвышается она на окраине городка, возле небольшого озера.

С середины XIX в. в ней хранится местночтимая икона Урюпинской Божьей Матери — с ней проходит возрожденный ежегодный крестный ход вокруг города.

Кроме старой архитектуры при желании можно найти и неочевидные артефакты.

🧱 Коллекция пополнилась старинными урюпинскими кирпичами с клеймами (а они были одной из целей поездки).

Производители пока не установлены.
Хоперские кирпичи похожи на донские — как форматом, так и фактурой.

⚫️Наткнуться можно и на люки местного литейного завода.

Как выяснилось, в начале XX века это было небольшое литейно-механическое производство, основанное казаком Марковым, который торговал, среди прочего, и сельхозтехникой нахичеванского завода «Аксай».

При большевиках оно было национализировано и в конце 1920-х стало называться так, как отлито на крышке.
После войны предприятие постепенно переходит на выпуск строительных кранов — с 1960-х это уже «Крановый завод им. В.И. Ленина».

Сейчас его название «Урюпинский крановый завод», но в народе он до сих пор зовётся «лензаводом».

Это то, что бросилось в глаза за сутки знакомства со «Столицей Российской провинции».
Приятное местечко с историей, общительными жителями и туристическим потенциалом.

Демонтаж доходного дома Ивана Парамонова на Социалистической, 128 входит в финальную фазу.
На прошлой неделе принялись за корпус с главным фасадом.
Уже разобраны третий и четвертый этажи.

Напомним кратко хронологию событий.

В своё время из-за аварийности дворовых корпусов всё здание было признано ветхим и подлежащим сносу (о планах его демонтажа администрация впервые объявила в 2021 году).

В 2022 мы подали заявку на выявление этого объекта в качестве памятника истории и культуры — известная купеческая фамилия хозяина здания, размещение в нём до революции бюро Общества Белого Креста и сохранившаяся подлинная штукатурка с рельефным декором — давали хорошие шансы на положительное решение чиновников Минкульта.

Так и вышло — заявка была одобрена и дом был внесен в списки выявленных объектов культурного наследия (ОКН).

Однако, включить его в охранный реестр так и не удалось.
В результате «подковёрной возни» в соответствующих структурах дом не прошёл историко-культурную экспертизу и его выкинули из списков.

Как сообщали СМИ, в 2023 году дом выкупил частник с планами демонтажа исторического здания и возведения на его месте нового строения.
Причем, шли разговоры о якобы воссоздании фасада (во что верится слабо).
В конце 2025 года начались подготовительные работы по сносу здания.

Нам остаётся только помянуть Дом Парамонова…

В текущей ситуации опасения вызывает теперь целостность соседнего ОКН регионального значения — «Дома Я.А. Фельдмана», где размещается колледж «Сократ» (Социалистическая, 126).

Неизвестно, как поведут себя его вековые стены после разборки Дома Парамонова и, главное, после начала нового строительства.

По нормам, возведение объекта в непосредственной близости от ОКН должно сопровождаться укреплением фундамента охраняемого здания (рассечка грунта и устройство шпунтового ряда).
Заложены ли в проект строительства подобные работы — неизвестно.

А к чему приводит несоблюдение таких норм, наглядно иллюстрирует пример с ОКН «Дом Адлера» на Шаумяна, 42 — он медленно, но верно разрушается.
И всё из-за того, что при возведении соседней новостройки инициатор строительства изначально не произвел необходимых работ по укреплению здания.

🏡 Наши недавние публикации о резьбе и деревянных домах Ростова вызвали повышенный интерес, поэтому, вспомним ещё один домик.

Этот сруб с резным декором конца XIX века, неизвестно как доживший до начала нынешнего столетия, оставался последним динозавром в центре города.

Столь типичный для севера, Урала или средней полосы России, для каменного Ростова он был, безусловно, редким.

Объект скрывался от глаз прохожих во дворе нынешней пятиэтажки №204 по Красноармейской улице. Вероятно, его номер был 206.

Такое расположение дома сильно затрудняет его идентификацию.
Поэтому, кто являлся первым его хозяином — установить сложно.
А вот более определённо можно сказать о владельце дома перед революцией.
Это был крупный строительный подрядчик Гирш Модин, выкупивший его среди прочих соседних построек в 1910-х гг.

Не стало этого замечательного сруба в середине 2014 года.
Экскаватор, нанятый хозяевами соседнего бизнес-центра, буквально за несколько часов расправился с деревянным домиком.
Помнится, когда удалось попасть на место сноса, грузовики вывозили уже остатки строительного мусора.
Детали резьбы, к сожалению, спасти не удалось.

Но несколько артефактов в память о доме, всё же сохранились —- это латунный оконный шпингалет с клеймом тульского мастера Пошишолина и печные изразцы завода Песельника из Могилёвской губернии.

После сноса через несколько лет на этом месте началось строительство многоэтажки.

Удалось побывать внутри дома за год до его уничтожения.
Он был возведен на кирпичном основании с цокольным этажом, где находился отсек для хранения угля.
Планировку и интерьер сруба, как и его фасад, практически не затронули преобразования ремонтов.

Вся столярка — с полами, дверями, лестницами и оконными рамами сохранялась со времен своей изначальной установки.

Отапливался дом расположенной в его центре печью-голландкой с несколькими изразцовыми зеркалами в каждой комнате, причем, эта подлинная система обогрева могла функционировать до последнего момента обитания в нём жильцов.

В общем, кроме нетипичной для Ростова архитектуры, объект являлся наглядным пособием по деревянному строительству, планировке и отделке жилого дома конца XIX века.