🚂 В Ростове около переезда Нансена / Мечникова заканчивают разбирать здание, которое помнит ещё паровозы девятнадцатого века.

Неожиданностью это не стало. Последние два года несколько объектов на этом участке стояли расселенными, превратившись в проходной двор и постепенно разрушаясь.

Чем был интересен этот дом?
При всей своей кажущейся заурядности — это крупица истории развития Юго-Восточной железной дороги (ЮВЖД).
А если точнее, одной из её ключевых линий: Ростов—Воронеж, которая соединила города в далёком 1871 году.

Позже, в 1893 году, появилось само Общество Юго-Восточных железных дорог. Оно возникло после объединения двух крупных компаний: Грязе-Царицынской и Козлово-Воронежско-Ростовской железных дорог.

Примерно к этому же периоду относится и появление нашего дома, возведённого по типовым железнодорожным проектам того времени.
Датировку мы смогли определить по материалам, из которых здание было построено.

🔸 Кирпичи:
Стены дома сложены из кирпича, изготовленного на заводе И. С. Леванидова.
Разновидность клейма «Л» указывает как раз на производство конца XIX века.
Что примечательно, производство Леванидова находилось прямо напротив этого дома — буквально по ту сторону ЖД полотна. Логика выбора поставщика очевидна: максимальная экономия на транспортировке до места строительства.

🔸 Черепица:
Другой особенностью строения была хозпостройка, примыкающая к основному корпусу. На ней до последнего времени сохранялись фрагменты подлинной марсельской черепицы.

В конце XIX века её импортировали из Франции в российские морские порты, а уже оттуда везли по железной дороге в южные губернии.
Для современного Ростова такая черепица — редкость, ведь аутентичных черепичных крыш у нас практически не осталось.

💼 На память.
Развалины подарили несколько предметов, которые в память об этой ЖД постройке отправились в запасники нашего Фонда Архитектурных Деталей:

— экземпляр французской черепицы;
— леванидовский кирпич;
— трудовая книжка 📖 одной из жительниц дома — некоей Меланьи Решетняк.

Меланья родилась в 1917 году, получила начальное образование и работала, как указано в документе, «переездной сторожихой».

Продолжаем нашу регулярную рубрику о старинных местных кирпичах.

Сегодня поговорим о довольно распространённом клейме с буквой «И».
Коллекционеры строительной керамики и знатоки истории города обычно приписывают эти кирпичи заводу купца Петра Ивановича Ильина (о его доме мы недавно делали пост).

Однако, как говорится, не всё так однозначно.

С чего всё начиналось?
Своё «кирпичеделательное» производство Петр Иванович основал в 1895 году.
Под это он арендовал у городских властей участок земли на берегу реки Темерник, рядом с крупным заводом И. С. Леванидова.

Сейчас это район переезда Нансена / Мечникова, а тогда — глухая окраина города.

Получить эту землю было непросто из-за того, что на участок были и другие претенденты.
Городская Дума пошла навстречу Ильину с одним условием: безвозмездно отпустить 1,5 миллиона кирпичей на постройку Александро-Невского собора. Купец условия выполнил, а перед смертью совершил еще один щедрый жест, передав свой завод Попечительству по сооружению того самого храма.

В чём же загадка трактовки клейма?
Петр Иванович умер в 1905 году и у завода появились другие владельцы.
До революции при смене собственника клеймо обычно менялось.
Логично, что штамп «И» должен был исчезнуть.
Однако кирпичи с этой буквой продолжают встречаться в ростовских зданиях 1910-х годов!

Как это объяснить?
Есть две версии:
1️⃣ Попечительство позже продало завод наследникам Ильина. Возможно, в память о родственнике-основателе они решили оставить штамп «И».

2️⃣ В 1910-е годы (а может и раньше) в Ростове работал ещё один производитель кирпича по фамилии Иванов. Так что можно предположить, что мы имеем дело и с его штампом.

Вот и поди разбери: «И» — это Ильин или Иванов?

Подобные случаи отлично иллюстрируют, как сложно порой атрибутировать клеймо всего по одной букве.

Возможно, окончательную точку в трактовке клейма могли бы поставить кирпичи из вышеупомянутого собора Александра Невского — наличие штампа «И» однозначно бы указало на Ильина.
Но, увы, открытый в 1908 году храм уничтожили в 30-е и какое было клеймение на кирпичах, из которых он был сложен — неизвестно.
Сейчас на месте этого грандиозного храма площадь Советов и здание администрации области.

Кстати, попадаются разновидности буквы «И» по шрифту, а также варианты с дополнительными «техническими» буквами справа.

Где встречались такие клейма в Ростове?

Из крупных объектов:
▪️ Их заметили при недавней разборке доходного дома Парамонова на Социалистической, 128.

▪️ Из них сложен архитектурный ансамбль из трёх зданий, изначально принадлежавших ростовской старообрядческой общине — это церковь и дом причта на Ульяновской, 37–39, а также богадельня на Баумана, 52.
Возведены они были как раз в 1910-е.

Здание возвели в 1912 году на средства купца Андрея Фёдоровича КрассА (предположительно, ударение в фамилии падает на последнюю букву, и она не склоняется).

А.Ф. Красса родился около 1849 года и происходил из греческой дворянской семьи, которая проживала в Таганроге.

У Андрея Фёдоровича было как минимум трое братьев: Антон, Иван и Марк.
Последний учился в одном классе с А.П. Чеховым и впоследствии стал врачом.

Андрей Фёдорович был банкиром и к концу жизни занимал руководящий пост в правлении Ростовского отделения Азово‑Донского коммерческого банка, где он стал работать практически с момента его основания в 1871 году.

В 1891 году его включили в список избирателей Городской думы как владельца торговых (или промышленных) заведений.

Андрей Фёдорович был женат на Мамельфе Марковне Красса, дочери ростовского купца.
С ней и своими пасынками проживал он в этом доме с момента его постройки.

3 декабря 1913 года после продолжительной болезни А.Ф. Красса скончался.

4 декабря здесь прошли две панихиды по усопшему.
После отпевания в Казанской церкви 5 декабря его похоронили на Городском (Всехсвятском) кладбище Ростова‑на‑Дону.

В период 1913—1918 гг. в доходном доме размещались конторы некоторых коммерческих обществ и производств, а также проживали не последние люди в городе.

В частности, здесь квартировал И. Монтеграс, представитель Харьковского завода Русского паровозостроительного и механического общества, а также находилась контора фабрики электрических принадлежностей «Изолятор» и отделение магазина чайной торговли Е. Виноградова.

При советской власти дом национализировали и приспособили под коммунальное жильё.

В 2021 году здание признали аварийным и планировали снести.
Однако в 2022 году его выявили как объект культурного наследия (ОКН), что защитило объект от демонтажа — теперь по закону возможна только его реконструкция.

После окончательного расселения здания городские власти, являющиеся его фактическими собственниками, должны законсервировать дом: провести первичные противоаварийные работы и полностью ограничить в него доступ.

Именно в законсервированном состоянии ОКН сможет дождаться реконструкции в будущем.
В противном случае, как это часто бывает, дом рискует сгореть и обрушиться.

Комитет по охране ОКН предписал администрации Ростова‑на‑Дону провести работы по консервации здания до конца августа 2026 года.
Однако, никакие работы до сих пор не проводятся, так как по документам дом ещё не полностью расселён, и это формально ограничивает действия администрации.

С 2025 года здание находится под общественным контролем: участники объединения «МойФасад» и неравнодушные горожане своими силами ограничивают доступ на объект и препятствуют его разграблению.

И ещё одна колонна чугунолитейного завода Джона Мартына.

Спряталась она в доме №78 на Московской улице и
до сих пор используется по назначению — несёт на себе тяжесть второго этажа.

Подобные колонны ростовского товарищества литейного производства «Джон Мартын и Ко» встречаются в городе не часто.

Англичанин John Martin (или Иван Мартын, как русифицировали его имя в то время в Российской империи) основал свой завод в Ростове в 1880-м году. Первоначально это была механическая мастерская, которая затем переросла в литейное производство.

На колонне в доме как раз сохранилась одна из разновидностей его клейма.

Примечательна и история здания — ему, как и дому Ильина на Московской тоже полтора века.

Постройка датируется, предположительно, началом 1870-х гг. — по крайней мере первое из известных упоминаний о доме встречается в 1875 году: здесь находился трактир.

Первым хозяином здания был некто Иван Слободчук (Слободчуков), который владел им вплоть до начала XX века.

Известно, что в 1885 году по этому адресу размещались «меблированные комнаты «Вена» — номера с общим залом и обедами от «испытанного опытного повара».

Судя по документам, в доме еще при первом хозяине были перепланировки.
Скорее всего, в ходе одной из них и появилась эта опора (а возможно, их несколько).

Судьба дома до революции была поистине огненной:

🔥 В 1894 году тут случился большой пожар, принесший владельцу и его соседям большой финансовый урон.

🔥 В 1905 году здание снова охватило пламя — на этот раз во время еврейских погромов (к тому моменту домом владел уже Вениамин Фельдман).

В советское время — это обычный жилой дом.
В начале XXI века одну из квартир переводят в нежилой фонд, прорубают с фасада вход и сдают под бизнес.

🍾 В середине 2000-х здесь открылся алкогольный магазин с весёлым названием «ООО «РАЙ»: вино / водка».

Затем его сменил цветочный маркет, который в свою очередь уступил место салону красоты, где и был замечен этот чугунный раритет.

Ровно год назад при реставрации здания бывшего ресторана пивзавода «Южная Бавария» на Будёновском, 42 разобрали стеклянную надстройку, которая нелепым ларьком возвышалась на крыше этого объекта культурного наследия (ОКН).

Историческая справедливость торжествовала недолго — сейчас сарайчик на крыше появляется снова.

Напомним, пару лет назад при реставрации этого здания на его фасаде неточно восполнили утраты кирпичного декора (некоторые элементы при этом вовсе упростили).Нарекания вызвала и двухцветная окраска, идущая вразрез с историческим видом объекта.
Подробный разбор — здесь.

После вопросов в Комитет по охране ОКН в прошлом году часть спорных решений была устранена. Разобрали тогда и стеклянную надстройку.

И вот опять строение в тех же формах лепят на том же месте.

Подлинный облик здания, к которому худо-бедно приблизились по итогам произведённых в 2025 году работ, снова искажается хаотичным нагромождением сверху. 🤷‍♂️

🎩👞🧱

Обнаруженная на блошином рынке Ростова старинная картонка с рисунком здания в окружении грифонов оказалась ничем иным, как крышкой от коробки из-под обуви магазина Петра Ивановича Ильина.

Изображённый дом сохранился, и мы можем проследить его историю.

Фаянс, обувь, сундуки, перфораторы, одежда second hand, игрушки для взрослых… чего только не повидало нутро этого симпатичного дома с кокошниками на Московской, 64 за время своего существования.

Для Ростова возраст здания более чем почтенный — ему не менее полутора веков.
Известно, что в конце 1870-х годов дом уже принадлежал П. И. Ильину и здесь размещалось Общество взаимного кредита.

Кстати, это не единственный рисунок здания.
Ещё есть картинка на сувенирной «Ростовской тарелке», произведённой в начале 1880-х годов.

Это более раннее изображение дома, где он запечатлён с вывеской торгового дома «Ридель и Бурман», который пришёл на смену вышеупомянутому кредитному обществу.
Торговали компаньоны среди прочего текстилем и фаянсовой посудой.

В 1886 году сюда переезжает магазин самого купца Ильина.

Торговое предприятие Ильина было основано ещё в 1864 году.
Изначально его первый магазин размещался тоже на Московской улице, но в другом доме.

Как свидетельствует реклама конца XIX века, горожанам предлагались обувь, зонты, головные уборы, сундуки, чемоданы и всяческие «вояжные вещи».

Кроме Ростова торговал Ильин подобным ассортиментом и в Таганроге.

В самом начале ХХ века хозяйкой дома стала Александра Петровна Ильина — скорее всего, дочь П.И. Ильина.

Несмотря на то что рисунок здания на коробке выполнен достаточно условно, с упрощением деталей и вольными пропорциями, он всё же даёт нам понимание того, как изначально выглядела конфигурация окон первого этажа.
Изменение вида оконных проёмов, возможно, произошло ещё до революции.

Здание пережило довольно посредственный ремонт фасада в 2014 году, однако ему удалось сохранить основную часть своего лепного декора.

Сейчас это объект культурного наследия, который является частью единого домовладения между Московской и Станиславского.

Интересно, что кроме торговли шляпками и башмаками Пётр Иванович изготавливал и кирпичи — он был довольно крупным производителем в Ростове.
Из кирпичей его завода сложены знаковые объекты города.
Об этом скоро расскажем в нашей рубрике «Кирпич месяца».

Вдогонку к прошлой публикации уместно вспомнить историю здания на Социалистической, 126 и его хозяина.

Начнем с Реестра памятников истории и культуры, где перепутали инициалы владельца. В документации Минкульта он записан как Я.А. Фельдман, в то время как в действительности звали его Александр Яковлевич.

Потенциал купеческого рода и личные качества дали Александру Фельдману возможность проявить себя во многих начинаниях.

В Ростове этот выходец из Одессы вместе с другим купцом, греком Егором Скарамангой, в 1892 году основал торговый дом (ТД) «Фельдман и Скараманга».
Экспортировали зерно, торговали металлопрокатом, паровыми машинами и земледельческими орудиями.

В 1896 году при участии Азово-Донского банка торговый дом преобразовывается в акционерное общество. Владельцы торгового дома, получив пакеты акций, стали распорядителями Русского общества вывозной торговли (РОВТ), которое специализировалось на экспорте продуктов сельского хозяйства и промышленности.

В 1895 году Фельдман получает разрешение на постройку этого самого дома и возводит его довольно быстро — уже в 1897 году сюда переезжает контора и склад вышеупомянутого ТД.
Первоначальный адрес здания: Никольская ул, №118.

Около 1912 года Фельдман продаёт этот дом и перебирается в Петербург, куда перенеслось правление РОВТ.

В доме с этого времени разместился частный ломбард, который был национализирован после революции и проработал вплоть до войны.
Кроме ломбарда в советское время здесь находился также краевой отдел народного образования.

Образовательная функция здания сохранилась и в наше время — с 90-х гг. здесь размещается колледж «Сократ».

В интерьере на стенах остался подлинный лепной декор, а на полу — фрагменты узорчатой метлахской плитки.

🦅 Дожил до наших дней и литой грифон с монограммой первого владельца AF, который всё также встречает всяк входящего на изогнутой парадной лестнице.

В апреле, когда началась финальная стадия демонтажа Дома Парамонова на Социалистической, 128, мы высказывали опасения по поводу того, будет ли обеспечена целостность соседнего Дома Фельдмана на Социалистической, 126, который является объектом культурного наследия (ОКН).

Нередко бывают случаи, когда при сносе одного здания страдают другие, соседние.
(Пример: Дом Адлера на Шаумяна, 42).

После того как рабочие при помощи перфораторов разобрали боковую примыкающую стену Дома Парамонова, слева на торцевой стене Дома Фельдмана показалась трещина.

📉 В середине мая (судя по надписям — 14.05.2026) на проблемное место установили контрольные маяки для наблюдения за динамикой деформации.
К настоящему моменту все стеклянные пластины целые.

Нам неизвестно, явилось ли образование трещины следствием разборки Дома Парамонова или же деформация стены произошла ещё задолго до начала каких-либо работ (конструктивно левая часть Дома Фельдмана изначально является проблемным местом).

Как бы там ни было — трещина налицо.
Наверное, комментарии теперь должны дать представители заказчика с разъяснением того, какие меры для укрепления соседнего ОКН они собираются предпринять.

Ещё одно редкое кирпичное клеймо из Нахичевани — завода госпожи Аксентовой.

Как и продукция Ивана Песковского, о котором мы писали ранее, эти кирпичи производились довольно непродолжительное время, поэтому попадаются они нечасто.

Армянка Дируги (или Дируи) Аксентова владела заводом в период примерно с 1895 по 1900 гг.

В написании её имени и фамилии в старых справочниках творится полная неразбериха.
Так, в нахичеванских списках она указана как Дирюги Аксендова.

А в общероссийском справочнике фигурирует она вообще как Дируса Аксантова.
Клеймо на кирпиче вносит ясность в написание фамилии.

Как и основная масса кирпичных производств Нахичевани-на-Дону, завод Аксентовой находился в районе Кизитериновской балки.
Под выделку кирпича у города она арендовала около трёх десятин земли (чуть больше трёх гектаров). На этой площади размещались три обжигательные печи, сушильный сарай и жилая постройка (по-видимому, для рабочих).

Завод мог достаться ей в собственность от Фёдора Николавича Аксентова (мужа?), производство которого упоминается в справочнике 1894 года.

В феврале 1900 года по каким-то причинам Аксентова выставляет свой завод на продажу, и через некоторое время его покупает другой нахичеванский производитель Никита Чорчопов (в некоторых источниках пишут также Черчопов).

В Ростове кирпичи Аксентовой были обнаружены при сносе доходного дома Ревекки Штабницкой на Социалистической, 130, а также жилого дома на улице Восточной в историческом квартале «красных фонарей».

Встречаются, как минимум, три разновидности её клейма:
полная надпись фамилии, а также инициалы «Д.А.» в рельефном и контррельефном (вдавленном) исполнении.

В Новочеркасске полным ходом идёт реконструкция объекта культурного наследия (ОКН) «Здание кадетского корпуса Войска Донского. Эклектика».
Это на Баклановском проспекте, 77.

Ещё в феврале этого года в СМИ публиковались новости о том, что государственная строительная экспертиза в очередной раз отклонила проектную документацию и результаты инженерных изысканий по этому объекту.

Комитет по охране ОКН, в свою очередь, нам сообщил, что ими согласована проектная документация, получившая положительное заключение историко-культурной экспертизы.

Корпуса массивного краснокирпичного здания образуют в плане подобие литеры «Ш» и были возведены для размещения в нём Донского императора Александра III кадетского корпуса, куда принимались сыновья казачьих офицеров, чиновников и служащих военных ведомств.

Строительство по проекту архитектора Карла Кюнцеля было начато в 1885 году.
Подрядчиком выступил петербургский купец Меер Фридланд.
Возведение основного здания, а также подсобных помещений и водопровода с мощением территории учебного заведения было окончено к 1889 году.

Время пощадило объект как снаружи, так и внутри — до наших дней дожила добротная кирпичная кладка с кованым декором, а также чугунные межэтажные лестницы в главном и боковых корпусах.

На своих местах остались и опорные чугунные колонны в бывших помещениях спальни и столовой.

Все эти богато декорированные конструктивные элементы, включая литой козырек главного входа, образуют предмет охраны данного ОКН.

Важным акцентом в облике здания являлась сложная по конфигурации крыша.
К сожалению, в советское время она была упрощена.

На её воссоздание в ходе нынешней реконструкции рассчитывать не приходится — полагаем, работы подобного уровня сложности в проект не включили.

С самим проектом ознакомиться не удалось, поэтому неизвестно, как обойдутся с сохранившейся лепниной интерьеров, а также открытой кирпичной кладкой фасадов — будет ли она очищена или снова окрашена, как это было в советское время.

Что придёт на смену деревянным оконным рамам и будут ли воссозданы исторические дубовые двери на главном входе — тоже вопрос.

Будем наблюдать.