представим, что спорят два человека (такое бывает где-то в майе).

один утверждает, что любовь — это прекрасный блаженный сон, а другой, что любовь — это пробуждение.

конечно, их философский спор, в сущности, основан на различном понимании слов "сон" и "любовь", поскольку одно и то же слово, оказываясь в разных мирах - в (мета)тексте 1 и (мета)тексте 2 - означает разное (прямо противоположное).

в мире метатекста 1 "сон" - это "сон жизни", слепое инерционное механистическое существование. и в контексте этого мира (текста 1), сна жизни, "любовь" - да, "пробуждение", поскольку любовь, как мы уже заметили, вообще "не от мира сего" - не из текста 1, она меняет довольно посредственную смысловую сферу текста 1, на более глубокую, поскольку относится к зыбкой сфере текста 2 - кромешного хаоса: моря, ночи, глубины, подсознания (см. Жуковский "Море", см. Мандельштам и мн. др.). поэтому любовь по своей смысловой природе не может быть продолжением сна жизни.

однако, в метатексте 2 любовь - его органическая часть, один из главных смыслов и возможных миров метатекста 2 со своей смысловой сферой (а не просто неуместный нарушитель спокойствия - как в тексте 1). для текста 2 любовь - основная причина и источник всех сновидений (всех миров: ею движимы, "и море, и Гомер", и другие существа и сущности).
т.о. любовь в метатексте 2 - глубокое сновидение, поскольку являтся основным смыслообразующим и смыслопорождающим элементом всей сферы подсознательного, поскольку порождает все сновидения.

т.е. любовь в тексте 2 - одновременно, источник сновидений и само сновидение, его глубина, его гармоническая часть, а слово "сон" в тексте 2 — это, конечно, не "сон жизни", а "глубина жизни", сфера подсознательного, океан подсознательнго.

<продолжение, вероятно, следует внутри этого текста>

конечно, в одном человеке может уживаться несколько личностей (или наоборот: не уживаться, а находиться в состоянии разногласия, и тогда человек всегда раздражён и недоволен собой), и другая личность может желать прямо противоположного - например, интересоваться, новыми вещами и образами.

но если эта вторая личность образовалась у философа, то она, скорее всего, вторичная, ложная - это всего лишь симптом долгого пребывания в тексте 1 (попадания в сети майи). внутренний мудрец напоминает философу, что её (ложную личность) не нужно "питать", т.е. не нужно уделять ей много внимания. "истинная личность" — та, которая любима самим философом, или просто не раздражает его - личность мудреца - отражение его внутренней сущности.

схематически это можно описать так:

если текст 1 (майя, поверхность) = множество (предметов, суетных речей, людей, занятий), то текст 2 = 0 (отсутствие смысловой Глубины).

чем более жизнь заполнена суетой и множеством предметов, пустых разговоров, тем меньше в ней пустотности пространства и пустотности уединения, и тем глубже, сильнее раздражение и чувство бессмысленности жизни (у философа).

если текст 1 = 1 (единичность, одиночность, аскетизм, минимализм), то текст 2 = множество (глубина, смысловая многослойность, многозначность).

в моменты жизненной пустотности (текст 1 = 1) внутренний мудрец на краткое время может ощущать удовлетворение, поскольку так у него появляется время и пространство для осмысления накопленного опыта и структурирования информации. но почему всё равно не стоит говорить, что идеал для философа, когда текст 1 = 0 ?

потому что так не бывает. даже абсолютные аскеты, отшельники и столпники, что-то наблюдают в поверхностной жизни (в тексте 1): отшельники - пустыню, столпники - свой столп и т.д.

скептик мог бы сказать, что "текст 1 = 0 - это смерть", но что мы знаем о смерти? впрочем, в предыдущих заметках уже было сказано, что философ-мистик живёт в смерти. с точки зрения нефилософа, можно сказать, что его жизнь небогата, скучна и пуста, а значит бессмысленна (с точки зрения нефилософа-рационалиста).

множественная занятость суетой линейно-поверхностной майи отвлекает философа от погружения в вертикаль Глубины подсознания, что на языке христинства прозвучит примерно так: суета отвлекает от Вечного. "Вечное" — это Истина, Бог. И подсознание тоже — сфера вечного. важны, конечно, не образы вечного (коллективного бессознательного), важно то, что стоит за этими образами. если ум заворожен самими образами на поверхности, возникает прельщение майей, поскольку за всем внешним мнообразием предметов майи и её образов часто ничего не стоит, нет никакой глубины - всё это пустые оболочки. заворожённость пустотой ведёт философа к гибели души, ведь его душу питает живая мысль, и эта любовная связь души (психеи) и движения мысли (логоса) рождает смысл, без которого невозможно существование души философа: он будет страдать от нехватки движения мысли.

река жизни философа - это течение мысли, поток сознания, поэтому если вся внешняя жизнь вплотную заполнена, завалена суетой и предметами, то "эти реки никуда не текут" (МВр). т.о. река жизни философа всегда стремится в вечный океан / впадает в океан смерти (вечности смыслов Истины бессознательного). если река жизни философа не впадает в вечный океан подсознания, не черпает смыслы в глубинной вертикали, то она действительно пересыхает, никуда не течёт, или точнее, течёт в никуда.

различение метафорических смыслов: "пересыхание реки" ("смерть души") и "впадание реки в океан смерти":

"смерть души" - это не то же самое, что "впадание реки жизни в океан смерти", а явление, прямо противоположное этому. "смерть души" - это пересыхание реки жизни, для философа - реки мысли (течения мысли). а впадание в океан смерти - это растворение иллюзии эго в океане подсознания, впадание в сон безмятежной недвижимости Истинного Я (поскольку лишь во сне, когда деятельный эгоум текста 1 успокаивается и спит, остаётся Я Есть - Истинное Я - Безмятежная недвижимость).

так возникает архетипический смысл, в котором Мятежная движимость (река мысли философа) стремится в Безмятежную недвижимость (океан вечности, океан подсознания). следовательно, гармония для философа - это не само "пребывание в Истинном Я", т.е. в Безмятежной недвижимости (как бывает с нормальным "просветлённым"), гармония для философа возникает изнутри устремлённости его мятежной движимости / реки мысли в Безмятежный океан всеведения и всеприсутствия.

тогда Ад для философа — это безводное пространство суши, лишённое подсознательных глубин души, это множество разнообразия потребительного мира, за которым не стоит никакой глубины смысла, поскольку в этом нет никакого питания для разумной души философа.

образно: душа философа - дерево, чьи корни уходят в глубину подземного, подсознательного мира, или рыба-сом, которая плавает в глубине, если рыбу надолго вынуть в бессмысленную обезвоженную сушу, она задохнется в отсутствии глубокого смысла (тёмная глубина подсознания - привычная ей среда обитания).

по сути, такая "жизнь" — это неразвёрнутый свиток глубины Истинного Я, невоплощённая нерождённая душа (смерть души).

что нужно, чтобы развернуть свиток? как минимум, перестать лгать себе, быть честным перед внутренней Истиной. и это довольно трудно — это плавание против течения механического мира. поскольку ложь инерционна, но это не что-то пассивно где-то "лежащее" (оно просто ощущается "лежащим", поскольку омофонически связано с однокоренным просторечным глаголом): на самом деле ложь мира сего незаметно, но довольно активно и агрессивно атакует тебя на каждом шагу и вовлекает в себя, заставляя верить ей. и тогда ложь становится коконом нерождённой души, таким прочным, что его невозможно разорвать, не обладая упорством шизоидной воли, мыслящей или действующей вопреки псевдожизни. поэтому "мир сей" — это мир мертвецов, чьи души оказались одурачены и пленены ложным миром.

нерождённой душой управляет только животный страх за жизнь организма / тела, поскольку она лишена связи с Глубиной Вечности (Глубиной Подсознания, Глубиной Истинного Я). Истинное Я говорит просто: "не бойся", поскольку душа, рождённая и развернувшаяся, принадлежит Истине (Богу) и Океану подсознания, она связана с ним неразрываемой связью.

*

текст 1 - механически инерционный и невротически больной мир, поэтому постоянное и неизменное пребывание вниманием только в нём всегда болезненно - это безумие, превращающее человека в некий рационально обусловленный этим миром механизм (механизм лжи).

если представить, что есть 2 типа безумия:

1) больное безумие невротической навязчивой повторяемости (мёртвое безумие). пребывание умом только в тексте 1 способствует развитию невроза и ОКР. текст 1 - это постоянное несоответствие денотата - действительности (ложь), из которой возникает и бессознательная невротическая боязнь несоответствия, поскольку непонятно, что именно ожидает от тебя мир, т.е. какую именно незаметную и заметную ложь он ждёт сейчас.

2) здоровое / живое "безумие" текста 2 - безумие гениальности / шизоидности - оно неритуализированное (когда сознание затопляет океан подсознательных образов и идей) и чуждо повторяемости: архетипы и образы стихийно перемешиваются, ты можешь даже перестать различать сон и явь и т.д. но душа, сохраняющая связь с глубокими водами подсознания и питающаяся ими - это здоровое дерево (то же можно сказать о "дереве культуры", которое питается водами бессознательного, его живыми образами и остаётся живым, без этой подпитки культура засыхает, умирает, но это ещё моя давняя мысль юности)

исцеление души от текста 1 - это обращение в глубину Истины текста 2, в здоровую вечность подсознательного Океана, омывающего душу (сушу души), очищение и обновление (чистота сердца), это игнорирование ожиданий и застарелой лжи текста 1.

"жизнь" в тексте 1 заставляет человека потерять связь с Реальностью, способность различать истинное и ложное, живое и мёртвое, мудрость и пошлость. связь с Реальностью - это связь с Подсознательным Океаном.

если же ты пребываешь умом только в тексте 2 - в мире образов-символов и идей - ты тоже можешь потерять связь, но не с Реальностью, а с текстом 1 (с точки зрения текста 1, это будет считаться безумием, ведь ты перестанешь бесперебойно поддерживать тональ Общего Ума - общей, согласованной лжи - и углубишься в созданный тобой текст).

<текст "внутреннего ребёнка">например, почему сомелье представляется мне в образе сомлевшего усатого существа с похмелья. вероятно, потому, что сомелье в текстах моего Ума связывается со словами-образами "сом" (с усами) и "похмельé" (ударение будет на последнем слоге). в онтолингвистике это, наверно, называется "детская этимология слова", или примерно так.

*

<текст "внутреннего мудрого старца">

текст 1 и текст 2

что такое "двоемирие романтизма" с точки зрения нашей теории текста и подтекста? это когда твоя фигурка (твой персонаж, или даже не персонаж, а "слово", если представить человека не как человека, а как слово) физически находится в одном тексте (обыденный мир) с одними парадигматическими и синтагматическими связями и условиями (назовём это "текст 1"), а твоё сознание — в совершенно другом тексте (в мире символических смыслов и идей) с другими связями и условиями (обозначим его как "текст 2"). нужно вспомнить, что в разных (кон)текстах одно и то же слово может приобретать совершенно разные смыслы, вплоть до противоположных друг другу. и вот представим, что ты не человек, а одно некое слово: например, в (кон)тексте 1 ты (слово, фигурка) приобретаешь какую-то ироническую смысловую коннотацию, и твой смысл жизни в этом (кон)тексте тоже будет каким-то несерьёзным, ироническим, а в другом (кон)тексте (текст 2) ты - слово-философ с серьёзным подтекстом, и там ты имеешь глубокий смысл жизни, даже какую-то миссию - с точки зрения того (кон)текста 2.

но этот "другой текст" (текст 2) - не какой-то "параллельный мир" (то есть ничем не связанный с повседневностью - "обыденным текстом" - текстом 1), скорее, это "перпендикулярный мир", поскольку глубина (подтекст) всегда перпендикулярна поверхности (тексту) и потому не видима ей (поверхности). текст 2 может являться подтекстом для текста 1, но конечно, он не просто смысловая функция текста 1, он гораздо шире, многомернее такого представления о нём. текст 2 не параллелен тексту 1 (поскольку "параллельность" означала бы полное отсутствие связи с ним), а перпендикулярен ему: так глубина бывает перпендикулярна поверхности, поэтому текст 2, в котором находится сознание философа-мистика, является непознаваемым подтекстом для текста, в котором находится сознание рационалиста (текст 1).

оба текста (текст 1 и текст 2) борются за захват твоего внимания (внимания твоей фигурки): подобное происходит, например, в новелле Гофмана "Золотой горшок" с бедным многострадальным студентом Ансельмом. в психиатрии это явление, наверно, называлось бы "раздвоением личности", но в литературоведении оно называется "двоемирие". в зависимости от оптики и направленности внимания, слово-персонаж в разных текстах-мирах значит разное: в одном оно означает 'безумного или рассеянного человека', в другом - 'мудреца, отрешенного от мира сего, и потому не внимательному к нему'.

поскольку условно взятые текст 1 и текст 2 перпендикулярны, а не параллельны друг другу, они каким-то образом мистически связаны друг с другом (хотя я сейчас понял, что можно было бы использовать и метафору параллельности, ведь тогда я бы мог написать так: они "отражаются друг в друге", как небо отражается в море в элегии Жуковского "Море").

интересно то, что в том тексте, где физически находится твоя фигурка (текст 1), ты как символист или философ-мистик находишь отблески "Иной подлинной жизни" (текста 2), о которой пишет, например, Анненский в стихотворении "Свечку внесли":

Не мерещится ль вам иногда,
Когда сумерки ходят по дому,
Тут же возле иная среда,
Где живём мы совсем по-другому?

у Анненского тоже (см. Тютчев "День и ночь", где "день" всего лишь покров "ночи", рациональное сознание - всего лишь поздняя и хрупкая языковая надстройка над океаном безграничного бессознательного): образ "света" (свечи) выступает не в значении "Истины", а в противоположном - в парадоксальной символической роли затемняющего иной, подлинный мир, невидимый тонкий план (текст 2), а не освещающего его. однако, есть существенное отличие от Тютчева: у Анненского этот подлинный мир (Ночи, сновидений) оказывается действительно тонким (планом), зыбким, и "уступает без боя":

"Но едва запылает свеча,
Чуткий мир уступает без боя..."

но вот у Цоя в песне "Спокойная ночь" то же, что у Тютчева (Цой ведь тоже метафизический романтик): "Ночь сильней, её власть велика", и конечно, это не "сила тьмы" в значении "зла" (полагаю, значение "зло" - уже более позднее религиозное понимание слова "тьма", изначальный смысл ночи - это первозданный хаос), а сила Первозданного Подлинного мира, непознаваемого рациональным умом. во сне рациональный ум засыпает, спит остается только "Я есть" (в терминологии Роберта Адамса), Блаженная Безмятежная Недвижимость, Истинное Я.

"кого же слушать мне?" (когда молчит рациональный ум - "Гомер") - спрашивает Мандельштам в стихотворении "Бессонница, Гомер...". Романтики, конечно, рекомендуют слушать Море, Ночь, Хаос, Любовь, Подсознание, Безмятежную Недвижимость, т.е. подлинный первозданный мир. несмотря на то, что он кажется хрупким: "уступает без боя" - достаточно внести свечку - дневному рациональному сознанию - ведь эта уступка рациональному уму всего лишь сила привычки восприятия, жажда соответствовать ожиданиям текста 1, фиксация "точки сборки" в ложном мире - тонале.

(думаю, что в некоторых предыдущих текстах я использую слово "сознание" не совсем верно: для описания Безмятежной Недвижимости "Истинного Я" корректнее использовать слово "подсознание", поскольку сознание - более поздняя надстройка над бесконечностью бессознательного)

в тексте 1 (в обыденности) ты обнаруживаешь связи с текстом 2 - текстом Подлинной жизни ("миром идей" - по Платону). и в каждом образе текста 1 ты можешь найти смысл-подтекст текста 2. получается так: текст 2 - с точки зрения философа-мистика - это Подлинная Реальность, которой принадлежит твоя душа и сознание, — это подтекст текста неподлинной суетной псевдореальности (текста 1), в которой находится твоя фигурка. и этот подтекст, казалось бы, не очевидный никому, кроме тебя (и уже умерших философов и поэтов, и некоторых живых), ты разворачиваешь в своих текстах - тем самым проявляя тёмную пленку мироздания, чтобы Смысл того другого настоящего Текста (текста 2) стал ясным, очевидным.

в поэтической метафоре текст 2 (текст подлинной реальности) всегда представлен в свёрнутом виде, но если проанализировать множество однотипных в смысловом отношении метафор множества художественных текстов, можно найти архетипически повторяющиеся закономерные связи — и это всё же ещё лишь "поверхность" (так ты воссоздаешь, реконструируешь линейность — текст), но по этой поверхности уже можно восстановить и вертикальную глубину смыслов подлинного мира (мира идей).

т.о. нельзя сказать, что внимание мистика-символиста игнорирует совершенно текст 1, хотя оно и направлено в текст 2 (подтекст мира сего): он наблюдает образы, приходящие ему в тексте 1 (обыденном мире). но принципиальное отличие от рационалистического мышления состоит в специфике направленности внимания: то, чему в тексте 1 суетный ум уделяет особое внимание, философ-мистик рассеянно игнорирует, однако его внимание цепляется к тому, что игнорирует суетный ум. к примеру, он может увлечься воробьём на ветке, что с точки зрения рационалиста, не рационально и глупо, но при этом, проигнорировать что-то важное с точки зрения рационального и суетного ума.

хотя философ-мистик-символист не математик, но всё же можно провести некоторые параллели с сознанием математика и шизофреника Нэша из фильма "Игры разума", которое тоже видит разные "неочевидные связи" в текстах, в кажущейся бессвязной мозаичности и по этим связям восстанавливает /реконструирует глубину - подтекст - вертикальный текст. глубина "матрицы", изнанка жизни всегда отличается от поверхности-видимости (майи), и это тоже очень интересно. подтекст - это своего рода астральные миры бессознательного (или "Ночь" - по Тютчеву), находящиеся за пределами сознательного, дневного текста ("Дня — блистательного покрова").

другая оппозиция, измеряющая разницу между текстом (текстом 1) и подтекстом (текстом 2), - это единичность, однотипность, плоскостность - множественность, бесконечность: "семантика возможных миров" подтекста (текста 2) бесконечна как космическая бездна или чёрная дыра. образ текста 1 - один (например, дерево), а его символ в тексте 2 — всегда множествен, бесконечно многозначен (многозначителен).

*

символическое зрение для философа-мистика означает способность видеть подтекст, т. е. выявлять / проявлять многозназначность символический значений. символист-мистик видит, что мир не "плоский" и "понятный", что мир - глубокая тайна Глубины, которая, тем не менее, может быть представлена в одном свёрнутом, но многозначном образе, а может быть развёрнута в текст, но и в том, и в другом случае она не перестаёт быть тайной (нагвалем).

здесь тоже нужно понимать разницу: даже если для философа-мистика нечто (например, дерево) представлено в ОДНОМ образе, то это не тот же образ, что для рационалиста (рационалист видит это "одно" только как одно - поверхностно, плоскостно, а не как свёрнутую вселенную). для философа-мистика одно слово или один образ означают просто ещё не развёрнутую множественность символических значений - потенциал (свёрнутую вселенную, которую философ-мистик просто ещё не успел равернуть в текст-мир, но она уже существует где-то в "семантике возможных миров").

Символическое значение образа — это подсознание этого образа. например, если посмотреть на мою фигурку "на шахматной доске". или любую другую. с точки зрения поверхности (текста 1), образ фигурки — как будто, один, одинаков. но углубление подтекста фигурки во многом зависит от направленности внимания на какой-либо из слоёв этого образа и может различаться в разные временные промежутки.

"двоемирие" предусматривает возможность созерцать поверхность (текст 1) и глубину (текст 2) одновременно, понимая, что глубина — это безграничность подсознательного, подтекста. так же оно означает: всегда рассматривать Другого не в его видимом пределе (поскольку видимость - это шоры майи), а в его возможной беспредельности (подобно тому, как различаются взгляды на студента Ансельма в новелле Гофмана: с точки зрения обывателей, или "просто хороших людей", Ансельм просто рассеянный или безумный молодой человек, с точки зрения Линдгорста, он - не помню кто: нужно перечитать).

***

философ-мистик подобен хронически подводному и подробному хтоническому чудовищу: кромешная подводная тайна мироздания — привычная ему среда обитания — в ней он буквально, как рыба (сом) в воде.

возвращаясь к игре слов: о словах-образах "сокровище" и "чудовище". в мифах, сокровище глубин охраняется чудовищем глубин. но на самом деле, может и нет никакого сокровища глубин - есть только чудовище глубин (оно же и сокровище глубин). или может сокровище глубин просто прикинулось страшным чудовищем глубин, чтобы от него отстали искатели кладов. но это тоже тайна.

для немистика-рационалиста (нефилософа) всё, что находится за пределами поверхности, кажется непонятным и устрашающим, поэтому он старается не идти дальше линейных синтагматических связей — дальше текста 1, или вовсе отрицать глубину (текст 2), как то, о чём лучше не говорить лишний раз. немистик страшится кромешного подтекста, он держится за "дневной" и привычный мир текста.

рационалисту не рухнуть сознанием в бездну кромешного подтекста (подсознания), как правило, помогает юмор: он спасает от полного погружения в бездну. бездна (глубина) и безумие стоят рядом в семантическом ряду, так же как здравый смысл / рацио стоит рядом с поверхностью / поверхностным. повседневный Юмор всегда довольно поверхностный, поскольку он позволяет держаться на плаву и не утонуть в кромешном безумии.

если рационалист и немистик внезапно без подготовки, не умея плавать, начнут постигать бездну или осознают кромешность, они вероятно могут просто сойти с ума или приблизиться к безумию, поскольку утратят привычные поверхностные ориентиры, смыслы, на которые они ориентировались в своём правильном и привычном мире. поэтому им проще насмешливо отрицать наличие какой-либо тайны или мистической глубины — чтобы обезопасить собственный рассудок от погружения в бездну.

философ-мистик уже имеет некий "компас для глубины", некий "семантический ориентир для бездны", поэтому он не утонет в бездне и не сойдёт с ума от кромешного, хотя и всерьёз относится к глубине, не пытаясь "спастись" от глубины высмеиванием её. и конечно, всё это "двоемирие" не проходит бесследно: философу-мистику гораздо труднее ориентироваться в рациональных связях линейного поверхностного мира, т.е. ему требуется намного больше усилий, внимания и времени, чтобы совершать какие-то совсем простые, с точки зрения, рационалиста действия, иногда он с трудом вспоминает обычные слова, необходимые для общения: они проваливаются в чёрную дыру — немую кромешность нагваля, в которой вообще нет слов. поэтому с точки зрения рационалиста, философ-мистик порой выглядит просто дураком или страдающим деменцией, возникшей как печальное следствие ковида.

о мистицизме и рационализме.

фигура философа-шизоида (или "философа-мистика": в этот раз уберём слово "шизоид") физически вынужденно находится в навязанном ему чужом тексте (где текст = день, сознательное, поверхностное), но мысленно и душою пребывает в своём тексте, не утратившем связи с глубиной бессознательного (подтекстом). в этом состоит суть мистического: в установлении и сохранении связи с глубиной, ночью, подсознательным, подтекстом — с Непостижимой Тайной Безмятежной Недвижимости.

немистиков обычно называют рационалистами, но что такое "рационалист" на самом деле? просто тот, кто хорошо выучил правила чужого текста (общежития в чужом тексте) и теперь считает, что он "знает жизнь". что такое жизнь? жизнь — это тайна кромешного бессознательного, непостижимая бездна божественного хаоса, из которой исходит всё живое. поэтому рационалист знает не жизнь, он знает / выучил правила построения навязанного ему Умом чужого текста, правила манипулирования придуманными кем-то смыслами, и теперь умеет правильно продолжать его нарратив, согласно данным ему правилам. рационалист понимает, что продолжать нарратив правильно необходимо, поскольку нарушения данного нарратива караются болезненным осуждением Общего ума. негласные и гласные правила заданы Общим умом, который контролирует рационалиста.

рационалист — это тот, кто не верит в наличие подтекста. он верит, что существует только поверхностный / линейный / горизонтальный мир общего текста. что само по себе абсурдно: как поверхность (текст) может существовать без глубины (подтекста) - она что: "висит в воздухе"? конечно, всё это метафоры, но только метафоры помогают объяснить необъяснимое.

подтекст изначален как молчание (безмолвие) и вода, и это не зависит от веры или неверия в него. проявленное (проявленная плёнка) — лишь "верхушка айсберга", остальное скрыто в тёмной глубине, но все кадры плёнки уже существуют там, в тёмной глубине - не важно: проявлены они или нет, но они уже есть. а что тогда важно? направленность внимания, которое подсвечивает выбранный кадр плёнки.

подтекст — это не проявленные кадры плёнки (подсознание), и возможно, они важнее, чем проявленные, поскольку создают потенциал — питательную среду для проявленного: не будь почвы подсознания росток не выйдет из подземного подсознательного на свет сознательной поверхности. философ-мистик направляет внимание в тёмную глубину Непроявленного, непознанного. иначе ему просто было бы скучно жить в навязанном ему чужом тексте — ради чего в таком случае нужна жизнь? вне подтекста, подсознания она лишается смысла.

но как философ становится философом-мистиком, т.е. обращается в глубину подтекста (подсознания), не удовлетворяясь поверхностью.

во-первых он замечает искусственную сделанность мира сего, он видит, что это чужой текст, который почему-то навязывается ему Умом. он чувствует контроль этого ума. и так он понимает, что у этого текста есть нечто дотекстовое, изнанка поверхностного мира.

во-вторых, рано или поздно философ замечает, что описание физических / материальных свойств объекта ничего не даёт для познания Непроявленного подсознательного Смысла. и это относится ко всему видимому на толстом плане: будь то животное, дерево, любовь, или что-то другое. можно описать материальные свойства дерева, назвать его каким-нибудь словом. но всё это будет просто созданный языком "тональ": то есть даже подробно исследовав и описав свойства существа или дерева, я на самом деле не пойму, что это такое. это остаётся "вещью в себе", дверь в подтекст закрыта. какой подсознательный Смысл тонкого плана оно (существо, дерево) несёт за собой? это тайна. можно описать любовь как некие химические изменения в теле, но разве материалистическое описание может что-то объяснить в сути происходящего.

т.о. если мыслить последовательно и глубоко, рано или поздно приходишь к Реальности Мистического. в таком случае ты просто можешь остановиться на слове "Тайна" ("всё это тайна") или слове "Невыразимое", а можешь пытаться описать подсознательное с помощью метафор и образов-символов, одному мистику ближе — Безмолвие, другому — символическое образное описание.

верить, что смысл поверхностного мира (текста) познаваем только исходя из описания его видимых свойств (слово "видимость", вероятно, не случайно синоним слова "иллюзия"), т.е. вне обращения к невидимому, подтекстовому - всё равно, что предполагать, будто мы можем узнать смысл произнесённого слова, если последовательно опишем артикуляционные свойства всех его элементов -звуков, из которых оно состоит. например, я могу рассказать из каких букв и звуков состоит слово "Бог", и возможно, я опишу даже фоносемантику (ассоциативный смысл каждого звука), но разве это приблизит меня к пониманию смысла всего слова, и разве тогда я узнаю Бога? думаю, нет. так же и со всем остальным. впрочем, это тоже известный тезис: "целое не равно сумме своих частей".

я не узнаю, что такое дерево, животное, любовь, вода, если опишу физические или другие свойства этих "объектов". значит, всё есть Тайна. всё есть мистика. Подсознание. Подтекст. Безмолвие.

речь - это болезнь Безмолвия, бред Безмолвия. когда Безмолвие заболело, оно стало бредить, галлюцинировать образами и семантизировать их - так появился мир-текст: в терминологии Кастанеды - это "тональ", и он целиком создан бесконечным называнием и семантизированием непознаваемо Реального - "нагваля". и стихотворение Тютчева "День и Ночь", если бы его написал Кастанеда, или Дон Хуан, называлось бы "Тональ и Нагваль", ведь по сути речь о том же. впрочем, все семантические элементы одной архетипической цепочки, противопоставленные семантическим элементам другой архетипической цепочки, могли бы стать именем стихотворения, например, "Речь и Безмолвие", "Текст и Подтекст" и т.д.

таким образом, мир не болеет, он сам и есть болезнь, галлюцинация. мир-текст - это болезнь Безмолвия, Безмятежной Недвижимости. поэтому все попытки "исцелить мир" или "изменить мир" изначально провальны. можно исцелить своё Безмолвие (Безмятежную Недвижимость Истинного Я) от мира, перестав реагировать на мир. пока Нэш в фильме "игры разума" реагирует на свои галлюцинации, созданные Умом, он вовлекается в этот мир (созданный его Умом так подробно и реалистично), он живёт в нём, это его тональ, в который он верит. (т.е. Шизофренический Ум, который контролирует Нэша, заставляет его поверить в этот мир). активный диалог с миром - это диалог с галлюцинациями, это усиление галлюцинаций, придание им объёма Реального, поскольку внимание, уделяемое "миру сему" даёт ему (миру) силу казаться Реальным, не будучи таковым на самом деле.

мудрецы понимают, что реален не мир, реален не текст, реальна Пустота. но пустота здесь не как 'отсутствие чего-то' (так пустоту понимает Ум, не могущий её представить) , а как бесконечно порождающая пустота - бездна бесконечного подтекста - подсознательного (чёрная дыра, кроличья нора, бездна бессознательного). Ум не может представить Бесконечность, Пустоту (Абсолют), Безмолвие, поэтому он создаёт текст (тональ) - как понятную ему надстройку над Пустотой, над бессознательным. поэтому он создаёт говорение. большинство людей с трудом представляют "безмолвие Ума", они, вероятно, даже считают это чем-то нереальным и надуманным, поскольку мысли постоянно крутятся в их голове: так их контролирует Ум, заставляя их считать, что они "думают", на самом деле никто не думает, деятеля нет.

но всё же лучше забыть о слове "пустота" - слишком оно безжизненное и стерильное. допустим, мир реален. для кого-то, кто считает себя деятелем. но тогда: какой именно мир реален?

конечно, не тот бесконечно говорящий мир, который закрывает глаза на сновидения и подтексты, на Безмолвие. который считает реальным только то, что названо Умом. мир, далёкий от Безмятежной Недвижимости и подтекста, всегда ближе к мёртвому, чем к живому, поскольку у него нет питающей среды бессознательного, он целиком рационален, рационально обусловлен.

в предыдущей заметке шла речь о мёртвой псевдожизни, где "мир сей" как текст, в котором речь всегда не соответствует денотату действительности. такая жизнь враждебна душе философа, поскольку является ложью, пошлостью, а он ищет Истину, подтекст.

однако, помимо ложного мира (бесконечно говорящего, социального) есть и другой мир, сама жизнь, живая жизнь в её течении. и эта невидимая жизнь (жизнь любви, сострадания, нежности и пр.), далёкая от пошлости, ближе к подсознанию и подтексту, чем та другая "ложная жизнь" (говорение, пошлость и лицемерие). и вот эту живую жизнь философ любит как то, что напоминает ему Истину, Безмятежную Недвижимость. выражение этой жизни на толстом плане подобно японским взмахам кисти: всегда едва уловимо, состоит из тончайших оттенков, ньюансов (подтекста), которые философу совершенно непонятны, загадочны, составляют для него тайну, к которой он тянется. поскольку по натуре, т. е. психическому складу философ - чаще всего — шизоид. а шизоид всё равно ближе к смерти, чем к жизни, ближе к тексту, чем к подтексту, к логосу, чем безмолвию.

пугающе развёрнутые конструкции письменных речей шизоида трудно назвать "живыми". просто по понятной причине философ-шизоид любит то, чего ему не хватает: философу не хватает (Истинной / Подлинной) Жизни, поэтому он так стремится к Истине, поскольку Истина — источник жизни и сама жизнь.

Подлинная жизнь бессознательна и подтекстова, и решения, принятые нормальным (нешизоидным) человеком инсайтово-спонтанны, т. е. естественны. не все решения можно объяснить логически, развёрнуто. в жизни всё свёрнуто и необъяснимо. живая жизнь — это сплошной подтекст. поэтому шизоид, в отличие от нешизоида (нормотипичного) ближе к смерти, чем к жизни, ближе к тексту, чем к подтексту.

философ-шизоид (крайнего типа) избегает зыбких смыслов и вопросов, на которые не существует определённого ответа: "о чём невозможно говорить — о том следует молчать" Л. Витгенштейн. подтекст пугает шизоида, так же как текст пугает, или раздражает нешизоида (нормотипичного). неприятно действуют прямолинейные и развёрнутые, логически подробные письма или письменные ответы влюблённого шизоида, в которых всё логично и чётко разложено по полочкам, и так много слов, что нет места подтексту, поскольку всё сообщено в прямом виде. для нейротипика, вероятно, это выглядит как обыкновенное хамство. поэтому шизоиду-философу необходимо заранее осознавать подтекстовую сущность жизни и любви, чтобы не попасть в к-н странную ситуацию.

можно сказать, что философу-шизоиду совершенно непонятен архетип любви: какое место он занимает между текстом и подтекстом, сознанием и подсознанием / подсознательным.

архетип любви - зыбкий водный, даже морской, поэтому он определённо ближе к подтексту, подсознанию, чем к тексту, ведь он лишён какой-либо определённости и чётких очертаний (см. про архетипическую связь "море-любовь", и воду, которая связана со сферой бессознательного). например, если вы подойдёте и резко спросите у "объекта любви": "ты любишь меня? да или нет? отвечай прямо сейчас / ответ необходимо дать сегодня", то вряд ли вы получите конкретный чёткий определённый ответ, возможно, вас посчитают сумасшедшим и станут избегать. что, конечно, не логично, с точки зрения шизоида, ведь он спросил честно, прямо и просто.

т.о. опытно-логическим путём философ-шизоид выясняет, что архетип любви не просто "ближе к подтексту", он бесконечно далёк от текста и связан с Безмолвием и Безмятежной Недвижимостью, и именно по этой причине архетип любви далёк также от архетипа философа-шизоида, который живёт в смерти, т.е. в тексте. шизоидность и аутичность связаны со стремлением к определённости и логичности. в обоих случаях имеет место избегание (в жизни, не в исследованиях) зыбких и глубоких подтекстов бессознательного, поскольку разум просто зациклиться или утонет, пытаясь разгадать "тайные смыслы", понятные любому нормотипику / нейротипику, но только не логосу шизоида.

процессуально-написательное, т.е. черновик (возможно, будет редактироваться)

допустим, существует архетип "внутренний ребёнок", так же есть архетип "внутренний дедушка" ("мудрый старец"). если архетип "внутренний ребёнок" (например, нёрпий) стремится к языковой игре, на поверхности смыслов, что означает уход от глубины в сторону суетно-поверхностного, "светско-шутливого", то "внутренний дедушка" (например, Сом Омутович Сусамим) всегда стремится назад в глубину, в омут, к Истоку, Источнику, к Истине, к Смыслу, отказываясь от суеты поверхностного, рискуя быть "слишком серьёзным" и "(за)нудным".

"внутреннему ребёнку" может быть интересен социальный мир, поскольку он кажется ему чем-то новым, "старцу" же "мир сей" уже не интересен, поскольку он видит его природу — ложь.

т.о. "ребёнок" уходит от Истины - в ложь (мира сего), из глубины подтекста - в поверхность текста, "старец" — в обратную сторону, от лжи к Истине (отрешение от мира сего), от текста — в подтекст (далее объясню связь).

здесь вскользь уже возникла семантическая связь текста и лжи, текста и мира (сего), Истины и подтекста. откуда это возникло? из ниоткуда. как всё остальное. но всё равно можно попробовать "реконструировать" некую ассоциативную логику.

возьмём, например, известную онтологическую метафору "мир = текст". в контексте данной метафоры мы можем понимать "мир" либо космологически широко - как всю Вселенную, космос, либо узко - как суетный "мир земной" или "мир сей", т. е. социальный, но и в том, и в другом понимании, мир может быть текстом. в каком-то смысле.

но лучше уж обратимся именно ко второму значению: "мир сей", т.е. социальный, как текст.

почему мир в таком понимании - текст, а не подтекст, например?

потому что он не Истина.

как связаны мир и текст? Истина и подтекст? почему мир не может быть Истиной и подтекстом? а только ложью и текстом? как связаны текст и ложь? очень много вопросов. можно запутаться. но в самом начале написания всё ощущалось предельно ясно внутри ума, но существовало там в каком-то сгущенном довербальном виде, или лучше сказать - как молния смысла (инсайт). затем всё равно приходится распутывать этот клубок (шаровую молнию), и именно в процессе распутывания и возникает путаница. изначально её не было.

инсайт для меня равен Истине. поскольку Истина и Инсайт - оба изначальны, они первозданный Источник. затем уже за инсайтом следует плетение текстуры, логика текста - разматывание клубка, получается, что текст возникает из чего-то дотекстового, из довербального дологического Инсайта, и сам текст потенциально содержит в себе это довербальное нечто, называемое Смыслом. поэтому можно сказать, что текст возникает из подтекста. а не наоборот. и мир как текст разворачивается из чего-то дотекстового, добытийного (назовём это "Источником мира" или Истиной: Богу пришёл инсайт и он развернул этот инсайт в целый мир, целый текст, получилось так, как получилось). и если текст противоположен подексту, мир - добытию, то чему противоположна Истина, которая теперь, как выяснилось, - подтекст (дотекст)? конечно, Истина противоположна лжи. мир-текст-ложь противоположны Истине-подтексту-добытию (условному "раю", или лучше сказать Источнику).

почему мир текст, а не подтекст, например. именно по причине вторичности мира по отношению к своему Источнику, т.е. вторичности мира по отношению к Истине. мир - не Истина. Истина — Изначальна, а значит, чиста. Истина - Источник. социальный мир — вторичен по своей природе, и не может быть источником. поэтому мир - это текст, потенциально содержащий в себе свой Источник - подтекст, но забывший его, т.е. забывший Истину.

всё это следует лишь из архетипов языковых логических связей и оппозиций. но мне почему-то этого достаточно, ведь откуда-то эти архетипы возникают в моем уме. из какого источника?

но до языка, на подсознательном уровне ты понимаешь всё это намного быстрее, чем в таком изложении. это довольно просто: мир, который ты поначалу считал "реальной реальностью" (так Ум одурачил тебя) не может быть ею (реальностью). почему? потому что мир вторичен (по отношению к Истине). значит, нужно идти в Глубину, чтобы узнать его Источник. мир всего лишь текст, текст тоже вторичен. есть что-то до текста, хотя нас уверяют, что нет ("в начале было Слово", но Мандельштам догадывается в своём "Силентиуме": "она ещё не родилась, она - не музыка, не слово").

мир-текст - всего лишь покров, поверхность бытия, но не само бытие. мир-текст возник из своего Источника-подтекста, из бытия, Истины-жизни. текст — ложь, майя, подтекст — Истина, Источник. стремление в Глубину добытия - это по сути стремление к смерти (не к физической), но в этой "смерти" на самом деле больше жизни, чем в мёртвой суете мира сего. т.е. в отказе от мира сего больше жизни, чем в стремлении к его мёртвой пошлости. и всё это конечно, тоже можно реконструировать из архетипов языковой логики, нужно просто вглядеться вглубь языка.

т.о. стремление к обнаружить подтекст - то же, что стремление обнаружить Истину, Исток, начало, то же, что выздороветь от суетной лжи мира сего.

у Тютчева (в стихотворении "День и ночь") имплицитно противопоставлены не свет и тьма, а Истина и ложь, но Истина у Тютчева (и не только у него) - пугающий кошмар, ночь - время Истины, время откровения, когда обнажается правдивая апокалиптическая изнанка мира, и это кажется дневному сознанию, склонному к привычным иллюзиям и лжи, просто непонятным кошмаром. на поверхность выходит бездна, подтекст (ночь), днём скрытый под благостным покровом умеренной лжи текста.

допустим, если явь — это текст, то сновидение — подтекст, так же, как подсознание — это подтекст сознания, безмолвие — подтекст слова.

безмолвие — подводный мир слова. речь — болезнь безмолвия. так она и ощущается - как что-то отдаляющее и отделяющее тебя от Реальности, Истины, и потому - болезненное.

сначала была Вода, затем — Суша, сначала — Бессознательное, затем — Сознание — остров, восходящий из тёмных вод бессознательного. сначала — Глубина, потом — Поверхность. из всего этого также следует, что Подтекст существует прежде Текста, как смысл возникает прежде произнесённого слова, а мысль предшествует говорению. текст — всего лишь текстура, "ткань", что буквально. когда ткань мироздания разрывается, обнажается то, что за ней скрыто, то что было в подтексте (изнанка бытия). "день — сей блистательный покров..", "но меркнет день, настала ночь.." (Тютчев). настал подтекст, сновидение, хаос, вода, подсознание, изначальное... Истина, инсайт, откровение (Апокалипсис как срывание покровов лжи). так можно реконструировать все эти архетипические связи и оппозиции до бесконечности, что я и делаю.

если подтекст — изначальное, то в нём, в глубине — Источник и Истина. жемчужина Истины, сокровенное сокровище первозданной (чистой) Глубины. стремиться к Истине — то же, что стремиться в Глубину, в подтекст ("останься пеной Афродита, и слово в музыку вернись..."), к Чистоте.

подтекст всегда чистый, поскольку он - Глубина (вода) и связан с Инсайтом-Истиной: Истина-Источник не может быть черновиком, все помарки и погрешности возникают уже на поверхности, при попытке выражения ("мысль изреченная есть ложь"), от неточности воспроизведения изначального Смысла.

философ любит Истину, потому что он любит подтекст, глубину, чистоту больше суеты и грязи поверхностного мира. исходя из этой сновиденчески спонтанной логико-ассоциативной цепочки, можно сказать так: философ любит подтекст больше текста.

текст — майя, гипноз иллюзий, образов, а подтекст — Реальность (дообразное). поэтому когда святые учат молитве, они говорят, что нужно сосредоточить Ум, и "не воображать" какие-то образы в Уме во время молитвы. почему? образы вызывают прельщение (миром). художественный текст, создающий все эти образы и картины в Уме, тоже своего рода прельщает, т.е. уводит в майю, заставляет забыть Истину. поэтому художник (в широком смысле) считается обольщающим (как пение сирен), "уводящим от Бога" (от Истины). философ - что-то среднее: он слишком занят языковым выражением идей, а не собственно Истиной, шизоидный ум, контролирующий философа, легко уводит его из безмолвного блаженного пребывания в Истине. но если Бог это допускает, значит, и это для чего-то нужно (философия). но я отвлёкся. дальше.

выбор Нео между двумя таблетками в Матрице — это выбор не только между Истиной и ложью, но между Подтекстом и текстом. Истина здесь тоже (см. Тютчев) не "прекрасный День", а "страшная Ночь", подсознание, подтекст.

Истина здесь как ночь, противоположная дневной лжи. хотя в архетипической логике языка должно быть наоборот ("Свет Истины"). но в то же время выражение "светский мир" имеет коннотации "поверхностный" и "лживый".

поверхностный мир (текст) всегда лжив, он по своей природе не может быть равен Истине, Источнику, поскольку поверхность — это наслоение, надстройка над глубиной, замалчивание Глубины, т. е. уже уход от Источника. мир — это болезнь (бред) Истины. текст — болезнь подтекста, поскольку текст всегда лицемерно укрывает Истину в подтексте, завуалированно пытается сообщить нам что-то непрямым путём, и сама по себе эта скрытность и параноидальное "желание" текста что-то спрятать в себе уже патологично, но мир-текст и не может по-другому, он не способен к прямоте, это не его природа. прямота — не природа мира сего. так и возникают все болезни: в обыденном понимании - из того, что называется "держать в себе", но ведь само это стремление - природа мира сего, и потому оно неосознаваемо. исходя из подобной логики, желающему выздороветь нужно стремиться к Истине, испытывать отвращение ко всякого рода лжи как к болезни, т. е. стремиться к очищению от лжи.

но что значит "стремиться к Истине"? ведь точное "месторасположение" Истины всегда довольно трудно определить (говорят, что она в Сердце), но одно совершенно ясно — Истина находится в противоположной от лжи стороне. т.о. Истина находится в избавлении, исцелении от лжи, от наслоений поверхностного мира. наслоения поверхностного мира — это ложь. ложь — это болезнь. болезнь возникает от лжи излишества, из этих наслоений поверхностного мира. тогда путь к выздоровлению — очищение во всех смыслах этого слова. желающий выздороветь должен стремиться не собственно к выздоровлению, а к самой Истине: физическое выздоровление — это лишь толстая форма выражения тонкого плана. чтобы найти Истину, выйти к исцеляющей Истине, нужно избавляться от наслоений лжи в самом себе. это и есть исцеление <обрыв повторов>

симптомы сома (признаки сомнительного поведения)

1. Сомость. знаменительный сом Густус Юнгус выделил Сомость как высшую ипостась Истинного Я Сома (или что-то в этом роде). даже самый крохотный сом создан по образу и подобию своей непостижимой и безмятежно недвижимой Сомости.

2. Скользкость. поскольку Вы скользкий тип (скользкая тварь), Ваше тело покрыто мерзкой слизью, позволяющей Вам ускользать и выскальзывать. Вы настолько отвратительны, что Вас стараются не трогать лишний раз. противная скользкость связана с уязвимостью сома: его тело (и душа) не имеет защитной кольчуги в виде чешуи, подобно прочим рыбам: так Вы ускользаете от противника. противником является всё, что Вас окружает, поскольку Вам всё противно. ведь оно Вас окружило и не даёт дышать жабрами.

3. Сомостоятельность и стойкость. в горизонтальном виде Вы напоминаете палку или бревно, но если Вас поставить вертикально, Вы будете стоять стойко, как стоик.

4. Вы не состоите в сомнительных связях, поскольку Вы сом по себе сомнительный тип.

5. Вы не знаете, когда Вас снова выловят из Тихого Омута, поэтому плаваете (живёте) согласно совету мудрецов: так, как будто уже умерли, т. е. как бревно, поросшее мхом и покрытое тиною.

6. Сом имеет склонность к сомопогруженности. иногда его клонит в глубокий сон в глухом омуте провинциальной заброшки.

7. несмотря на хладнокровную отрешённость и медлительную неповоротливость, Сом способен на глубину глубоких чувств. древняя память ночной души Сома хранит все образы, когда-либо затронувшие его сердце. воспоминания и образы восходят из тёмных его глубин с живейшей яркостию, точно были пережиты только что сейчас, и никуда потом не ушли, поскольку для Сома не существует привычной для андров разделённости на прошлое, настоящее и будущее: сом нелинеен. всё есть / живо сейчас и всегда, ничто не умирает: Сом имеет склонность к Вечности и Глубине Первозданного. если Сом любит, то всегда сейчас, а не тогда, поскольку любимый образ всегда насовсем в его сердце.

8. Вы осознаёте, что живёте в чьём-то (под)тексте, который Вы не выбирали. Вы бы жили и в тексте, не будь Вы так подводны. все подводные смыслы этого (под)текста Вам уже будто давно знакомы и известны (Вы всё это, как будто, уже читали, или писали об этом, но не помните, когда и где). вероятно, этот (под)текст был написан самой Сомостью, т. е. Вашим Истинным Я.

***

узнал, что сом — по-англицски catfish, то есть буквально "рыба-кот", точнее "которыб(а)". но ещё до того как я узнал об этом, сом мне и представлялся в образе подводного кота с усами. усатого кота.

***

чудо-юдо-рыба-кот.

***

сом — это подводный кот Омур с усами.

***

поэтические воззрения подводного кота Омура на природу, человека и рыб.

***

— кто ты?

— сомокот.

***

"сомо сапиенс" — разновидность сома (сом разумный).

***

возвращение к себе. возвращение к соме. к сове. сова и сом довольно дружны. у них много общих метафизических и псих(иатри)ческих свойств. оба занимают позицию выжидающего и внимательного наблюдателя. но взгляд совы более ясный. взгляд сома более мутный, поскольку сом невидимо подводен. сова - воздух, сознание. сом - вода, бессознательное. но оба — лунно-ночные. сова — горизонталь пространства (наблюдение за внешним миром). сом — вертикаль глубины (наблюдение за внутренним миром). сом — сокровенная глубина души. сова озирает всё пространство, и выявляет важные знаки в этом пространстве. сом же выбирает одно место, человека и др. и углубляется в это одно.

***

ихтий андров

ихтий андрович

***

Co mik — 'комик' или 'сомик'?

Go mik — 'иди мик' (без "или")

***

ихтий тихов

***

сом омутович тихов

тихий омутович сомов

ихтий тихович сомов

ихтий сомович тихов

тихон сомович мутный

омур нордович нёрпов

нёрпий омурович

***

здесь могла бы быть серия рисунков про сома (может, позже):

Сом Нелюдимович Тихомутов

Сом Нелюдимович Тихомутов-Одинцов выглядывает из кустов

Сом Нелюдимович Тихомутов-Одинцов (Одиноков) тайно выглядывает из подводных кустов в поисках иных рыб.

Сом Нелюбимович Тихов

Сом Нелюдимович Тихомутов-Одинцов выглядывает из кустов в надежде повстречать заблудшую ночную рыбу.

***

можно, например, нарисовать сома не только с усами, но и с бородой

***

сом-фантом (древний сом-призрак без признаков жизни) пугает окрестных рыб тучностью древнего туловища и мутностью взора («с нами крёстная сила!» — отвечают немые рыбы)

***

томный сом, сомный том. том сойер-сом, сом том сойер

***

сом котович сусамим

***

- Вы сами кто будете?

- Сом Котович Сусамим. А Вы сами?

- Сусам Ктович Сомов.

***

сомокотович

***

Сом Котович Сусамим, пережив репрессии депрессий, уходит в подводную регрессию, где отрефлексиров бытие, приобретает навык углублённого усовершенствованного занудства.

***

сомовщина.

***

в Омутищах процветала мутная сомовщина.

***

— а теперь слово предоставляется тов. Со́му Сусамиму. осветите самую суть.

— буль-буль.

— спасибо. Ваш ответ принят.

***

сомпотичный сом.

симптоматичный сом

сом-сомнабула

сом-преамбула

***

симптомы сомобоязни — дрожь при виде усатой морды сома.

***

инструкция жизни человека-сома Ихтия Андровича Сомова.

***

симптомы сома:

1. у Вас образовались усы.

2. теперь Вы сами с усами (теперь Вы Сом Сусамим).

3. Вы тихий Ихтий, поэтому Вы избегаете открытых пространств и мест скопления андров (людей), прячетесь в тёмных и тихих местах, чаще — омутах.

4. периодически вас мучают приступы светобоязни и андробоязни.

5. в Вас сильна жажда кромешного уединения

6. ваш юмор понятен только Вам, но Вас это вполне устраивает.

7. внешне Вы напоминаете огромного гладкошёрстного подводного удлинённого и недовольного кота.

8. Ваша жизнь крайне однообразна, глубоководна, холодна и одиночна.

9. Вас часто выслеживают и отлавливают андры, чтобы показывать окружающим как трофей со словами: "посмотрите, какое чудовище я вчера поймал"

10. в глубине души Вы — глубоководная рыба, а на поверхности Вас часто считают затхлым, занудным, серым и туповатым. или Вас считают чудовищем и избегают, но при этом за Вами охотятся, поскольку Вы — редкое и древнее чудовище.

11. у Вас всё образуется. сомо собой. разумеется.

12. Вы занимаетесь сомообразованием, поскольку всё образуется сомо, но образование всё равно необходимо сому для роста в длину и в глубину, но если выше, то опасно (там Вас могут поймать и съесть).

13. Вы не любите выносить сор из избы, поскольку Вы вообще почти не выходите из избы, т. е. из своего комнатного омута / Омутной комнаты.

14. Вы проживаете жизнь в Одном. Родном. Омуте. и не склонны путешествовать на склоне лет.

15. Вы родились уже с уклоном к склону лет.

16. поэтому за глаза и в глаза андры критикуют Вас за неперелётную нептичность. ведь это неприлично и непрактично.

17. если Вы действительно сом, Вы либо шизоидны, либо аутичны (антиптичны), либо и то, и другое вместе.

18. Вы не понимаете андров: андры (люди) любят поговорить о том, о сём. то есть ни о чём. сом молчит, ведь слово не воробей, но тоже противная быстрая птица, иной раз слетит с языка и не поймаешь.

***

мудрость сома: всё сложится сомо собой.

***

сом полагает что всё должно происходить и разрешаться сомо собой, в естественном течении (главное — не мешать этому и тихо выжидать).

***

сом становится сомим собой — сомом — в омуте безмолвия. уход в омут безмолвия возвращает сому его первоначальную сущность — сущность сома.

(продолжение может (не)последовать здесь или в иных местах. продолжение не всегда последовательно).

27 янв. 00:31

даже если мир реален (тогда снова возникает вопрос, что считать "реальным"?), то он создан как отвлечение от Истины / Бога, как назойливый несмолкающий /неумолчный шум, отстранившись от которого и за которым ты должен всё равно услышать первоначальный Звук.