1967 год, мне шесть, брату Грише 12. Маме 35, папе 33, бабушке Циле 60.

Мы живем вчетвером в Молдавии, в Кишиневе, ул. Академическая 13/3 кв. 59.

В телевизионных новостях Шарль де Голь, Жорж Помпиду, Индира Ганди ,Валентина Терешкова, балерина Майя Плесецкая. Война во Вьетнаме, конусообразные шляпы худеньких вьетнамок в брючках. Землетрясение в Ташкенте.

У мамы янтарные бусы, мы любим передачу «Кабачок 13 стульев».

8 марта впервые объявлен выходным, Гришка, я и папа убираем для мамы квартиру на женский день.

По субботам к нам приходит бабушка Циля и гладит белье на кухне. Она делает прическу «гулька», и хотя она уже седая, но видно, что у нее волосы, как у настоящей, а не крашеной блондинки.

У нее светлые блузки и сарафаны из немаркой темной однотонной материи. Она полная и ей тяжело ходить.

В квартире нет паркета, но мы все равно натираем коричневый линолеум мастикой, а потом танцуем твист на старых вещах, которыми натираем пол, чтобы он блестел. Всю неделю потом по полу можно кататься, как на катке. От двери до двери.

Я сплю на диванчике, у него откидные ноги и жесткая подушка.

Детский сад на Ленина в Кишиневе

Утром меня будит папа. Он подходит и с нажимом несколько раз громко говорит мне прямо в ухо:

-Подъем!

Не успеваю я повернуться от стенки к нему, он уже принес холодной воды в кружке и брызгает на меня.

Я встаю, мне холодно и хочется плакать.

Родители уже пьют на кухне чай с хлебом и топленым салом. В сале много вкусного жареного лука. Папа энергично трясет перечницу, через дырки которой густо сыпется на бутерброд черный перец.

-Быстрей, быстрей, быстрей!- папа заплетает мне в садик такие тугие косички, что они похожи на жирные блестящие какашки.

Мы сбегаем с четвертого этажа вниз. Я первая, потом появляется папа. Мама последняя, она в очках, не очень уверенно идет по темным лестницам, смотря под ноги.

Я хватаюсь за папин рукав, мы ждем маму.

-Это мое место,- выходя на свет и щурясь от солнца, первым делом говорит мама. Я схватила папу за руку не с той стороны. Убираю свою руку и перехожу на другую сторону папы.

-Почему?- канючу я.

-Какая разница?

Папа довольный пускается в объяснения о том, что мама у нас в семье главная.

-А я?-давлюсь слезами я.

-А ты нет!- бодрым комсомольским голосом отвечает папа.

Мы все вместе бежим на десятый троллейбус. Сначала до парикмахерской, в которую мама не ходит, потому что ее постоянный мастер на Ленина. Потом до поворота налево. Потом вниз без тротуара, потом мимо частных домов, выше крыш которых растут грецкие орехи. И еще вниз.

На троллейбусной остановке полно народа. Иногда у круто заворачивающего на диспетчерскую снизу троллейбуса срывает штанги. Заворачивает номер семь, и он родителям не подходит, потому что не доходит до Рышкановки, сворачивая вправо перед кафе- мороженым. Наши головы на вытягивающихся шеях повернуты влево, туда, откуда десятка завернет сверху.

Иногда сразу несколько троллейбусов скапливаются на остановке, водители все вместе идут в диспетчерскую.

Когда десятка приходит, я усаживаюсь на переднее сиденье и пою. Я не смотрю на людей даже, когда они хлопают в ладоши или хвалят меня. Я упираюсь лбом в стекло и пою.

Через полчаса мне выходить, а родители поедут дальше. Я хожу в детский сад на Ленина. Перед Детским миром схожу с троллейбуса, осторожно перехожу улицу. Это всегда сложно. Люди переходят, я подлаживаюсь под них так, чтобы они закрывали от меня ждущий начать движение троллейбус номер один.

Я использую людей для перехода, но никогда не прошу помощи, ни с кем не вхожу в контакт. И я чувствую себя очень обособленной. Я ни с кем, я одна, и мне и не нужен никто.

Я захожу в арку с красивыми черными воротами с чугунными завитушками, поворачиваю направо. Садик встречает запахом карболки. Внутренний дворик детского сада маленький, улицу закрывают вторые ворота. После полдника мы выходим гулять во дворик садика и через решетку этих вторых ворот дразним проходящих на рынок цыган.

Цыганки с семенящими рядом детьми разных возрастов идут в толпе молдавских селян- церан, не смешиваясь с сельскими бабками в цветасных платках, на черном фоне которых яркие малиновые цветы с яркими темно- зелеными листьями.

Селянки принаряжены в яркие зеленые кофты, коричневые юбки и обязательные синие спортивные штаны со штрипками, которые спускаются в домашние тапочки. Мы слышим как они говорят е-е-е вместо э. Молдавская интонация возвышается к концу предложения, оставляя вопрос. И эта интонация скандальна, совсем нетипична для русского языка.

В садике мы придумываем себе игры, пальто застегивается на одну пуговицу впереди, руки вынимаются из рукавов- получается королевская мантия.

Одна девочка из группы умеет читать. Вскоре вся наша детсадовская группа уже умеет читать. Нет нудных уроков, двоек, слез- мы все научились читать без усилий. Но у меня в душе какое-то поскрябывание из-за того, что не я лучшая.

В группу со мной ходит Олька Башкирцева, очень высокая девочка. Она перейдет со мной из сада в 23 школу, у нее будет неправильно расти кость на груди, образуя клин.

Горькое эскимо

Вечером папа забирает меня из садика, по дороге на остановку покупает эскимо. Один раз мороженое попадается бракованное, оно горькое. Но я так люблю мороженое, что не могу его выкинуть, и я ем горькое.

У мороженицы мороженое в тележке, в таком коробе на колесах, обычно короб покрашен в интенсивный голубой цвет, на фронтальной стороне веселыми белыми буквами написано «мороженое». Пломбир стоит всего лишь 15 копеек, эскимо 22 коп, также как серый и белый хлеб. Меня часто посылают в магазин за хлебом.

Дом Тихонов на Ботанике

Лучшие друзья родителей Виктор и Катя Тихоны. Они живут на Ботанике, в частном доме, с отцом Кати. У них мальчики Валера и Сергей, которые старше меня на три и два года.

У них двор, сушится айва в комнатах, перед крыльцом растет черешня.

В субботу в нашем доме уборка, в воскресенье Комсомольское озеро.

В СССР введена пятидневка, поэтому каждую субботу в нашем доме обязательная уборка.

Магнитофон на весь дом орет «Бесамемучо». Папа ковры из комнат скручивает в трубочку и выбивает их выбивалкой на улице на турнике.

-Ла...Ла-ла-ла..Ла-ла...Крутится быстрей Земля,- вчера папа поставил белый микрофон поближе к телевизору и записал песни из фильма «Кавказская пленница». Во время записи всем сидеть надо очень тихо, нельзя ничего делать.

-Тсс!- страшно пучит глаза папа нам с Гришкой, чтобы не шумели.

-Ну надо же!- сокрушается он. В самый неподходящий момент пленка на бабине рвется. Тогда он достает бутылочку из-под лака для ногтей, которая стоит сзади магнитофона, обрезает два конца пленки наискосок и заклеивает ее ацетоном.

Теперь к месту и не к месту мы говорим с кавказским акцентом:

-КАмсАмолка, спАртсменка, красавиТца! , и то и дело запеваем- «Если б я был султан...».

После фильма «Неуловимые мстители» мы постоянно запеваем песню Бубы Касторского «Я из Одессы, здрасьте!» и произносим таинственную фразу: «А на дороге мертвые с косами стоять и тишина!»

Событие «50 лет Октября» отмечено грандиозным парадом на седьмое ноября.

Лошадки на Комсомольском озере

У мамы зеленый кремпленовый костюм с украшением из янтаря.

В воскресенье принаряженные мы гуляем по Комсомольскому озеру после завтрака с картошкой в мундире и селедкой. Обязательно катаемся на карусели с лошадками на дощатом полу, сквозь щели которого видна земля. Родители покупают нам газ-воду с сиропом за 3 коп и мороженое. Близко от каруселей живет бабушка Циля. У нее есть подруга Аня, к которой можно зайти через задний двор. Маленькая калиточка на щеколде, цветник не больше метра. У нее есть внук Краевский Сергей, который станет самым моим главным обидчиком в 23 школе.

Путешествие на велосипедах в Крым

Мама шьет себе ситцевый купальник. Из остатков ткани получаются мои купальные ситцевые трусы. Папа едет на велосипеде, я еду у папы за спиной. У него много родинок на спине, это единственное, что я запоминаю из путешествия. Я бью мух у него на спине.

Он часто крутит рулем, и хотя я сижу на подушке, прикрученной к заднему багажнику- попе и ногам очень больно.

Кефир в бутылках имел крышечки из фольги разных цветов. Газированная вода продавалась тоже с тележек. но уже появились и автоматы.

Родители покупают и читают «Литературную газету». Часто родители начинают читать с последней, шестнадщатой, страницы юмора.

Братские отношения

Моего старшего брата Гришку ругают все время из-за меня. За это он всегда сгибает меня так, что голова к коленям. Выворачивает руку и все время дает понять, что я плохая, все время плачу и жалуюсь. Я чувствую себя все время виноватой перед ним, потому что его мама наказывает как-то очень жестко, ломая его характер и гордость. Тогда плачет уже он. Но я знаю, что он затаил на меня злость и обязательно отыграется, загонит в туалет и выключит свет.

У меня болят уши, я чувствую отчуждение от людей, меня обижает брат, мама выясняет со мной маленькой отношения- я помню плохое и чувствую себя подвешенной в воздухе. Самое главное для меня завоевать похвалу родителей, а своего у меня нет ничегошеньки.