Проходя мимо детей, которые веселятся на площадке, настроение только поднимается. Вспоминаются такие же беззаботные деньки. То, как ты гулял днями напролёт, а мать тебя всё никак домой загнать не могла. Даже приходить кушать не хотелось, иначе тебя больше не выпустят в тот день, и тебе придётся пропустить твои любимые прятки около стареньких домиков.

Внезапно вдалеке, около выхода из парка, виднеется клумба с безумно красивыми цветами. Подойдя ближе, он увидел оранжевые цветочки. Бархатцы, вроде. Недолго думая, он срывает три цветка и мигом бежит обратно ко входу в парк, потому что из окна, которое находилось над клумбой, начала орать какая-то старая женщина. Ну, вот Коряков и сиганул от греха подальше, мало ли что она сделать может. Вдруг маразматичка какая-нибудь, кто знает.

Внезапно он врезается в высокого парня. Извиняется кучу раз, затем голову вверх поднимает. Лыбится по-тупому, ибо понимает, что это Данила.

— Ой, Дань, привет. Я не заметил тебя, извини, — говорит Илья, после руки за спину прячет.

— Привет, — усмехается он. — От кого бежал? Да ещё так быстро, что меня не заметил.

— Да там… В общем, клумбу с красивыми цветочками увидел. Сорвал, а там женщина орать стала, вот и убегал от неё. Кстати, смотри, это тебе, — после брюнет протягивает три ярко-оранжевых цветка. Смотрит миленько, ожидая реакцию Кашина.

— Красивые цветочки, — сказал Данила. — Слушай, а ты там не видел голубых или синих цветов?

— Видел. Незабудки, вроде бы. А что?

— За мной пошли, сейчас всё узнаешь!

Ребята направились вновь к той клумбе. Дождались, пока женщина уйдёт с кухни в другую комнату, а после принялись срывать цветочки. Сдерживать смех и улыбку было очень сложно, особенно когда вы смотрите друг на друга. Ну, вот и Коряков не сдержал смеха, что было фатальной ошибкой. Сразу же на кухню забежала та женщина и стала вновь орать, разгоняя парней. Те рванули в парк, крепко держась за руки. По дороге до боли в животе смеялись, из-за чего бег замедлялся и казалось, что та бабушка их всё же догонит. Хорошо, что этого не произошло.

Они добегают до лавочки, которая рядом стояла с площадкой, после усаживаются. Кашин, смотря на брюнета, ярко улыбается, давая понять, что он безумно счастлив. Смотрит с нежностью, после берёт голубенький цветок и достаёт из сумки невидимку. Спустя пару минут мучений, он закрепляет цветочек в волосах.

— Дань, ты же в курсе, что я сейчас очень рад находиться рядом с тобой?

— Конечно я в курсе, Илюш, — говорит он, после крепко обнимает. — Ты вкусно пахнешь… Это те духи, что я тебе недавно подарил?

— Ага.

— Знаешь, я тоже всегда рад, когда мы вместе, — сказал Даня, искренне глядя в глаза Илье.

— Люблю тебя, — ответил Илья. — Надеюсь, что вместе мы навсегда.

Вечереет. Парни находятся на той же площадке. Детей уже нет, всех домой разогнали. Они качаются на качелях, держась за руки, общаются о разном. Коряков любил такие моменты. Особенно тогда, когда они долгое время не виделись. Всегда есть, что можно рассказать. Любил то, как Данила спокойно сидел и увлечённо о чём-то рассказывал, жестикулируя руками. Брюнету нравится его слушать. Этот голос словно убаюкивал. Сейчас он слышит только его голос и ничего больше.

— Илья, ты слушаешь? — его прерывает Кашин.

— Мне кажется, я в тебя заново влюбился, — почти шепчет Коряков, слабо улыбаясь.

Даня усмехается, крепче сжимая руку юноши.

— А помнишь, как мы познакомились? Ты тогда на остановке так рыдал, мне даже грустно стало, — вздыхает грустно он. — Напомни, из-за чего ты плакал тогда?

— Из-за того, что недостаточно баллов на ЕГЭ набрал, — отвечает брюнет, отводя взгляд куда-то в сторону.

— Ну вот, ты плакал, а сейчас должен понимать, что эти баллы тебе и не были нужны. Работу нормальную нашёл, хорошо живёшь. Так что не стоит из-за всего расстраиваться, — пытается как-то исправить ситуацию Кашин. Не хочется же, чтобы Илья грустил. Особенно в такой обстановке.

— Хорошо, не буду, — ответил тот кратко.

— Ночевать ко мне пойдёшь?

— Пойду.

Парни слезают с качелей и, вновь взявшись за руки, уходят с детской площадки, после уже и из парка. Держаться за руки было для них естественно, словно это была часть их привычки — маленькое, но важное проявление близости. Идти им, если честно, не так уж и мало. Может, минут тридцать. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя небо, усыпанное звёздами. Они шли медленно, наслаждаясь моментом.

Ночь окутала комнату мягким полумраком, и лунный свет, пробиваясь через занавески, создавал уютные блики на стенах. Два парня лежали в кровати, укрытые тёпленьким одеялом.

Один из них улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, что другому стало тепло на душе. Ребята долго смотрели друг на друга, наслаждаясь тишиной и простотой момента. В глазах каждого была та самая искра.

— Знаешь, — произнес Данила, слегка смущаясь. — Я никогда не думал, что могу быть так счастлив.

Коряков, не отрывая взгляда, ответил:

— Я тоже. С тобой всё кажется проще. Абсолютно все проблемы, — после они оба засмеялись, и этот смех наполнил всю комнату радостью.

Они немного приподнялись, и Данила провел пальцем по щеке другого, словно запоминая каждую черту его лица.

— Ты такой красивый, — тихо сказал он, и это было сказано с такой искренностью, что Илья почувствовал, как сердце забилось быстрее. Юноша наклонился ближе и поцеловал его, нежно и мягко, как будто боялся спугнуть.

Парни вновь легли на подушки. Время, казалось, остановилось. Они делились мечтами на будущее, шептали друг другу на ухо самые сокровенные и не только мысли.

Брюнет проснулся ранним утром. Аккуратно и тихонько встал с кровати, дабы не разбудить Максима, и, быстро сделав все свои дела в ванной, он собрался, затем вышел из дома, направляясь в приют для животных.

— Главное, чтобы Макс раньше не проснулся, иначе выйдет не так круто, как я себе в голове представлял, — бубнит Илья под нос, идя до остановки. На счету каждая минута.

Зайдя в автобус, он усаживается на задние места и надевает наушники. Заиграла приятная и нежная мелодия, что напомнила их отношения с Максимом. Точно такие же до безумия нежные объятия и поцелуи. Однажды в начале отношений они даже переспали именно под эту песню, отчего теперь эта музыка только и делает, что даёт вспомнить эти моменты. То, как Коряков искусал всю шею Шабанову, из-за чего он позже ходил следующую неделю только в толстовках, дабы никто не увидел. Наверное, именно это запомнилось очень хорошо, потому что они до сих пор вспоминают со смехом. Стеснительные были.

Транспорт останавливается на нужной остановке, и Илья выходит, снимая наушники. Сейчас бы найти этот приют еще.

Побродив по незнакомым улицам, вдалеке стал виднеться то самое здание, которое так нужно было брюнету. Лучезарно улыбаясь, он рванул к нему.

Пройдя в приют, он подходит к зоне с котятами и понимает, что это будет сложный выбор. Наверное, стоит основываться на предпочтениях Максима… Насколько Илья помнит, он хотел себе рыженького котёнка.

Осматривая все клетки с котятами, всё-таки один рыжеватый котик нашёлся. С такими красивыми глазками и безумно мягкой шерстью.

Илья, естественно, с разрешения берёт его аккуратно на руки, после поглаживает за ушком. Тот мурлычет, извиваясь всячески. Ну, точно его брать надо!

Перед тем, как взять, брюнет уточнил у сотрудников приюта, есть ли у будущего питомца какие-либо проблемы со здоровьем, а также убедился, что животное вакцинировано от всех возможных заболеваний.

Коряков с широкой улыбкой на лице держит в руках маленького рыжего котёнка, который был аккуратно завернут в тёмную джинсовку. Около него лежат все вещи и еда для котика, а также цветы. Глаза брюнета сияют от счастья и предвкушения. Он уже находится в такси, с трепетом ожидая момента, когда сможет подарить этого милого пушистика своему парню на годовщину. Присутствовало волнение. Непонятно из-за чего. Может, переживает, что Максиму не понравится?

Машина подъезжает к дому, и Илья, расплатившись, выходит из автомобиля. Открывает подъезд и поднимается на третий этаж. Около входной двери стал прислушиваться к звукам в квартире. Лишь бы Шабанов еще не встал. Хочется его самому разбудить.

Так, ну, вроде тихо.

Тихонько открывает дверь и проходит в квартиру. Обувь снимает, далее в комнату проходит. Отлично, Макс еще дрыхнет. Коряков, пройдя на кухню, кладёт котика на мягкий плед, который лежал на диванчике. Смотрит, повторно умиляется. Безумно миленький.

В руки берёт букет цветов. Это были пионы в нежно-розовом и кремовом цвете. Тяжело вздыхает, и, оставив котёнка на пару минут на кухне, он проходит в комнату и аккуратненько будит Максима. Тот просыпается, протирая глаза, после видит Илью, который ярко улыбается.

— Доброе утро, Иль… — произносит он, затем приподнимается на локтях и цемкает парня в щёку.

— Доброе, это тебе цветочки. Вставай поскорее, тебя еще подарочек на кухне ждет, ахах.

— Ты бы знал, как я тебя люблю, хороший мой, — почти шепчет Шабанов, надевая футболку. Берёт в руки букет цветов, и, приобняв брюнета за талию, нежно целует в губы, все сильнее притягивая к себе.

Отстранившись, Коряков берёт его за руку и ведёт на кухню. Ну, не терпится ему показать этот подарок!

Шабанов проходит на кухню. Увидев это пушистое чудо, он крепко обнимает Илью со словами:

— Я не знал, что ты котёнка возьмёшь… Спасибо тебе огромное, правда! Он такой же милый, как и ты.

— Теперь в семье нас стало больше, и я этому очень рад!

Стояли парни так еще несколько секунд, пока Максим на ухо не прошептал кое-что.

— Слушай, а ведь у меня тоже подарок есть.

— Да? И какой?

Сердце забилось немного быстрее, а дыхание участилось, когда Шабанов рукой полез в карман. Он достал маленькую коробочку. И не просто коробочку, а с кольцом.

— Ты… Ты сейчас серьёзно? — спрашивает Коряков, всё еще не веря в то, что происходит.

— Абсолютно, милый.

Снег хрустит под обувью.

Стоп…

У Ильи не настолько массивные ботинки.

Обернувшись, Сецко видит, что за ним идёт, прямо шаг в шаг, какой-то парень. Это точно не знакомый красноволосому. Нет.

Тот выглядел безумно странно. И нет, не из-за вида, а из-за своего поведения. Чёрной курткой пытался всячески прикрыть лицо, и непонятно зачем.

Если Илью сейчас грохнут где-нибудь за углом, это будет трагедия.

Шапки у незнакомца не было. Всё, что юноша смог увидеть, это рыжие волосы. Их-то курточкой не прикроешь.

Не став медлить, Сецко стал записывать видеосообщения подруге, показывая идущего сзади мужчину, а также местность. То, где он находится.

— Господи, прикинь, за мной увязался какой-то тип. Как думаешь, завтра я выйду на связь или нет? — а после нервный смешок. Такая она, эта защитная реакция.

Не учёл парень только того, что, скорее всего, она уже спит. В тёплой до безумия кроватке и под мягким пледиком. Но, ладно, это упустим.

Почувствовав, что сзади шаги ускорились в несколько раз, Илья рванул так, что пятки сверкали. Добежал до светофора, и забив на то, что горит красный, он перебежал дорогу, после оглянулся, чтобы проверить, тот парень всё ещё идёт за ним или нет. Идёт. Да даже не идёт, а бежит, практически. Красноволосый почувствовал, как паника сжимает его грудь, заставляя сердце стучать в бешеном ритме. Он ускорил шаги, но страх, как ледяные цепи, сковывал его движения.

Снежинки, падая с неба, казались белыми призраками, насмехающимися над его беспомощностью. Он снова обернулся — и его глаза встретились с холодным взглядом преследователя. В этот момент мир вокруг него стал невыносимо громким: звук его собственного сердца, глухие шаги за спиной, далёкие звуки ночного города, которые вдруг казались ему угрожающими.

Каждый новый шаг чувствовался как преодоление, как борьба с невидимым врагом. Он понимал, что не может остановиться, но ноги словно не слушались его, уставшие от, как казалось Сецко, бесконечной погони.

Илья увидел впереди узкий переулок и бросился в него, надеясь, что это спасение. Бок безумно колет, бежать сложно. Пальцы замёрзли, ноги тоже.

Забегая за угол, он резко поскальзывается на льду, отчего падает, ударившись правым коленом. Сильно ударился. Встать без помощи не получится.

Выходит, пора смириться со своей смертью и принять это как должное?

— Ты чего, парень? — спрашивает незнакомец, подходя ближе. Красноволосый даже дёрнулся, потому что это было неожиданно. — Тебе помочь встать, может?

Юноша даже не думал в ответ протягивать руку. Всё противится, да противится.

— Не подходи, блять, ко мне! — кричит Сецко, отползая всё дальше.

— Ты чего испугался? Я хотел у тебя спросить, сколько времени сейчас, так как мой телефон на нуле, — говорит парень, а далее вновь протягивает руку, чтобы помочь Илье встать.

В этот раз тот всё же соглашается на помощь и аккуратно встаёт, упираясь о стену, так как стоять на двух ногах всё ещё больно.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Ну и как можно было так по-тупому проебаться? Человек просто хотел спросить время, а красноволосый, как придурок, бегал от него.

— А зачем курткой лицо прикрывал? — задаётся вопросом юноша.

— Блять, ты смеёшься? На улице холодрыга. Естественно, ветер точно такой же.

— Ааа… Извини. Заставил я тебя, конечно, побегать, — далее Сецко рассмеялся, смотря на незнакомца.

— Что смешного? Я замёрз ужасно. Был бы ещё кто-то на улице, у него бы спросил, а так только ты.

Чем всё это кончилось? Ну, ребята поехали до Ильи. Кашин зарядил телефон, а после уехал домой. Но перед этим парни обменялись контактами, так как за те пару часов, что они были у красноволосого, они успели хорошо сдружиться. Оказалось, что много общих тем нашлось.

Звенит звонок, и Шабанова оставляют совсем одного в этом коридоре. В таком пустом и одиноком школьном коридоре… Эта атмосфера давит все сильнее с каждым разом.

Юноша сползает вниз по стенке, обнимая свои колени. Чувствуется до жути холодный пол. Такой же холодный, как и Николай по отношению к Максиму. Слезы льются ручьем от понимания того, что ему с Колей ничего не светит. Даже простого общения, что уж говорить о чем-то большем? Шабанов столько раз пытался сблизиться, этих попыток на пальцах не сосчитать. Он пытался каждый день, ловил каждый момент, подходил каждую перемену, пытаясь завязать какой-то разговор, но все безуспешно. И вот, юноша в последнее время задается вопросом, пытаясь понять, что не так в нём, чего нет у друзей Коли, но ответа так и не нашел.

Так хочется юркнуть в объятия к этому до безумия красивому и кудрявому парню, запустить руку в его блондинистые волосы и аккуратно потянуть на себя, чтобы крепко прижаться к нему. Как милая парочка идти по школе, держа друг друга за руку. Спрятаться под лестницей, чтобы нежно поцеловаться, а после выслушивать ругательства уборщицы, заставшей парней. Просто хочется его коснуться, дабы ощутить то самое чувство, которое ты испытываешь, когда влюблён, а точнее, как говорят, бабочек в животе или жгут, который находится где-то снизу и так сильно затягивает конечности. Каждый раз этот жгут расходится, когда Ромадов делает больно — морально и физически. Он бьет по больному и сильно, после чего Максим чувствует внутри то самое кровотечение, которое обычно бывает перед тем, как затянут жгут.

При каждой неудачной попытке Шабанов чувствует опустошение, а также и отвращение к себе. Становится стыдно за то, что он за ним бегает. Макс понимает, что если Коля позовёт, он побежит по первому зову, как собака, как сука. Противно. Парень отдаст ему все, что нужно будет, ведь хочется, чтобы у Николая хоть немного появилось уважения к Шабанову. Хочется быть кем-то в его глазах, а не просто человеком, на котором можно в случае чего сорваться.

— Ладно, хватит рыдать, я же пацан… — шепчет юноша под нос, после чего встаёт с пола и смотрит на свои руки. Рукава полностью мокрые.

Резко он дергается, услышав, что из кабинета выходит кто-то. Вытирает этими же рукавами лицо, после чего видит, что это Ромадов. В туалет, наверное, пошёл… Может, это еще один шанс на разговор? И он впервые будет наедине. Кто знает, вдруг блондин просто не хочет казаться каким-то не таким в глазах его друзей? Так интересно, какой он наедине…

Максим доходит до туалета и проходит в него. Коля стоит спиной, смотрит в окно и курит. Шабанов ненавидит эту плохую привычку у Николая. Здоровье себе портит, сам того не понимая.

— Коль, пожалуйста, выслушай меня в этот раз. Ты никогда не даешь мне сказать и перебиваешь, — говорит парень, подходя ближе.

— Господи, опять ты… Хоть в туалете надеялся от тебя отдохнуть, в итоге облом, — сказал тот, цокнув. — Что ты хочешь от меня? Я тебе какой раз говорю, что общаться мы не будем, так как я не хочу, понимаешь?

Оказывается, он и наедине такой же. Внутри что-то потихоньку умирает. Максим точно не хотел такого. Что ему так понравилось в этом парне? Да настолько, что просто голову вскружило… На всех внимание не обращает, только на него глядит, еще и с таким влюблённым взглядом.

— Я… Я бы хотел для начала просто поговорить. Мне очень интересно, что со мной не так? Почему ты не хочешь общаться? — спрашивает парень, смотря на блондина щенячьими глазками. Видно, что если следующие слова будут не те, которых юноша ожидает, он зарыдает.

— Да много разных слухов о тебе ходит, и я думаю, что ты их слышал. А мне, знаешь ли, репутация важнее, чем общение с кем-то. Я в прошлой школе натерпелся, этот урок на всю жизнь запомнил. Я лучше буду с хорошим мнением о себе, чем стану с каким-то изгоем общаться, сорян уж, — отвечает Ромадов, затем выкидывает бычок в окно.

— Короче, хорош меня доставать уже.

Он собирается уходить. Надо… Надо не допустить этого, они ведь еще не договорили. Ну, Максим не договорил.

— Но, Коль! — крикнул Шабанов, хватая того за рукав.

— Вообще придурок, что ли? Отвянь от меня, пидор! — кричит Николай, одёргивает руку и выходит из туалета, громко хлопнув дверью.

Макс сглатывает комок в горле, тяжело выдыхает и, собравшись с мыслями, выходит из туалета, направляясь в класс. Пройдя в аудиторию, он без слов берет свой рюкзак и выходит из кабинета. Естественно, учительница что-то кричит вслед, но он не слушает.

Спускается вниз по лестнице, а далее выходит из школы, начиная идти туда, куда глаза глядят. Без разницы куда, главное — подальше от этого ужасного и неприятного места, в котором у каждого из учеников нет собственного мнения. Каждый прогнулся под общество, лишь бы кому-то угодить.

Заходя в парк, Шабанов присаживается на лавочку и оглядывается. Рядом еще одна лавочка, а на ней сидят двое парней. Оба красивые такие. Брюнет и блондин. И вправду друг другу подходят, дополняют, если можно так сказать. Обнимаются, целуются вовсю… Естественно, в голову сразу полезли неприличные мысли. Представил то, как на месте этих ребят он с Ромадовым. Сидят, точно так же обнимаются, забыв о том, что в парке они совсем не одни. Жаль, что такое невозможно.

— Мне так не нравится, что я так хочу тебе нравиться, Коль, — прошептал Максим, вытирая слезу со своего лица.

«Хочется тебя касаться, так хочется тебя касаться.»

Максим — тот самый парень, который стоит на краю моста и решается на этот шаг. Почему же он так делает? Все просто — неудачный бизнес. Юноша думал, что сможет создать свой бизнес. Хотел зарабатывать много денег не только для себя, а еще для того, чтобы помочь маме. Та совсем бедняжка, ужасно болеет, нужно множество лекарств.

Шабанов набрал кучу кредитов, дабы были деньги на минимальное начинание, но бизнес прогорел. Выйти в свет не получилось, вот и не узнали люди о компании. А сейчас, в итоге, ни бизнеса, ни денег, зато куча долгов.

Сердце трепещет, и, к сожалению, не от приятных чувств. Ему страшно. Осознание того, что если он это сделает, все кредиты перейдут к маме, убивает. По сути, он поступает эгоистично к ней, но парень больше не может так жить. Кому бы понравилось, когда каждый вечер к тебе подходит компания мужчин и избивает за то, что долги не оплачены? Да никому, естественно.

Тело дрожит, ноги подкашиваются, из-за чего парень чуть не срывается вниз. Успел за ограждение схватиться.

— Блять… — шепчет тот, смотря вниз. Высоко. Очень высоко.

Шанс при падении умереть высок: либо в полёте отключится, либо об воду убьётся.

С другой стороны моста слышится крик какого-то юноши. Молодой, яркий, весь разодетый такой.

— Эй, парень!

Максим, подумав, что это явились очередные мужички, рванул прочь с моста, после оступился и упал на землю, разодрав себе колени. Прикрыл голову руками, начиная дрожать.

— Не бейте! Я скоро все верну, обещаю… — говорит Шабанов, даже не смотря на парня, который стоит сейчас рядом с ним.

— С тобой все нормально? Может, приступ какой-то? Я помочь хотел, а не бить, — отвечает Ромадов, после подает руку. — Вставай давай, у тебя колени в крови.

— А, фух…

Макс встаёт, после немного отходит, чтобы в случае чего сразу не получить удар в нос. Глядит на парня, а тот просто стоит и ждет чего-то.

— Пиздец ты шуганный… — почти прошептал Николай, после подошёл ближе. — Я Коля, теперь будем знакомы.

— Чего? А, да, я Макс. Приятно познакомиться, Коль, — Шабанов улыбнулся, а Ромадов стал смеяться, глянув на лицо парня. Весь в грязи и пыли, господи.

— Что смешного, блять?

— Держи салфетки. Лицо вытри, ты будто в помойке лазил где-то.

Максим следом засмеялся. Давно он так искренне не смеялся. Даже забыл о том, что несколько минут назад стоял на мосту и решался прыгнуть.

Парень вовремя начал стрим. Поздоровался с ребятами, немного пообщался, а после сказал:

— Сейчас пост написал. Кидайте фотографии, где находитесь в данный момент.

Моментально посыпалось множество фотографий. За сообщения не по теме, естественно, банили.

Подождав 10 минут, блондин, начав транслировать экран компьютера, заходит под пост и начинает листать фотографии, иногда смеясь. Стало не смешно, когда он увидел знакомое место.

— Знакомое место… Это… Это что, табачка, куда я каждую неделю хожу? Охуеть, конечно, вот так встреча, — говорит он, а после продолжает дальше листать фотографии, но та фотография, которая была сделана в табачке, так и не дает ему покоя.

Стрим прошёл хорошо для зрителей, но не для Дениса. Последние два часа думал о том, написать ли тому юноше или нет. Хотелось познакомиться. Просто, наверное, это будет странно выглядеть. Популярный стример ни с того ни с сего решил написать парню, у которого покупает электронки, и познакомиться. В общем, будь что будет.

Как только лёг на кровать, сразу же зашел под свой пост в комментарии и стал искать ту самую фотографию. Долго времени это не заняло. Перейдя на аккаунт парня, он увидел его аватарку. Засмотрелся так, будто каждую неделю его лицо не видит.

Зайдя в чат, он написал краткое «Привет» и быстренько вышел из переписки. Ждать ответа долго не пришлось.

К позднему вечеру парни очень разговорились. Сначала парни казались разобщенными в переписке — каждый говорил своё, и создавалось впечатление, что у них мало общего. Они обсуждали разные темы, иногда даже не понимали друг друга. Однако по мере продолжения общения ситуация начала меняться. Оказалось, что у них очень много общих интересов, схожие взгляды и увлечения. Постепенно их диалог стал более насыщенным и дружелюбным, они начали находить общие точки соприкосновения и лучше понимать друг друга. В итоге, изначальная разобщенность превратилась в настоящее взаимопонимание и интересное общение.

К десяти вечера блондин стоял около входа в парк, ожидая Корякова. Внезапно к нему кто-то подходит сзади и пугает:

— Бу!

Коломиец от неожиданности дёргается, отпрыгнув.

— О господи… Я испугался. Чего пугаешь так? — обернулся он.

— Извини, ахах. Не хотел настолько сильно напугать, — мягко отвечает Илья, а после подходит ближе. — Идём гулять?

— Конечно, идём. Для чего мы ещё вышли?

Вечер выдался приятным и спокойным. Парни долго гуляли по парку, обсуждая последние новости, делились интересными историями и просто наслаждались общением. Когда стало немного прохладнее, они решили продолжить вечер в компании напитков. Подумав, согласились, что стоит заглянуть в магазин за пивом, чтобы сделать вечер ещё более приятным и расслабленным.

Тёплый вечер мягко укутывал город. Воздух был свеж, приятно влажный после недавнего дождя. Над асфальтовой дорожкой, ведущей через городской парк, ровными рядами сияли фонари — яркие, почти слепящие, будто их свет пытался компенсировать темноту, которая медленно, но уверенно ползла по небу.

Они шли молча, плечо к плечу, будто стараясь не нарушать хрупкую тишину вокруг. Парк дышал спокойствием — редкие прохожие, шелест листвы, ровный гул проезжающих вдалеке машин. Блондин внезапно остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо изменилось — лёгкая тень разочарования прошла по чертам, и глаза потухли, будто кто-то резко выключил в них свет.

Илья тут же заметил перемену: — Чё-то случилось?

Блондин вздохнул и слегка раздражённо ткнул пальцем в витрину закрытого магазина. — Алкашка только до девяти продаётся…

Илья рассмеялся — тихо, с хрипотцой, и дружелюбно хлопнул своего нового знакомого по плечу: — Не парься. Есть тут один ларёк неподалёку. Погнали.

Они свернули с дороги и пошли коротким путём. Путь оказался недолгим — магазинчик находился буквально в двух кварталах, притулившись между жилыми домами. Его тусклая неоновая вывеска моргала, будто тоже была пьяна. Внутри ларька царила тишина и холод от работающих холодильников. Илья без раздумий достал две бутылки пива, шлёпнул их на прилавок. Блондин, не задумываясь, полез в карман за картой, но Илья остановил его — уверенно и даже немного резко прикрыл терминал ладонью.

— Не стоит, я угощаю, — сказал он, не глядя, будто не хотел допустить даже тени спора.

Оплата прошла быстро. Они вышли на улицу и, едва открыв бутылки, сделали первые глотки. Хмель ударил в голову почти мгновенно. Смех стал громче, шаги — свободнее, а разговоры — бессмысленнее. Жизнь вдруг показалась легче, чем была всего полчаса назад.

— У моих друзей тусовка сейчас, — неожиданно произнёс Денис. — Хочешь заскочим?

— Спрашиваешь. Погнали.

Маршрут снова сменился. Дорога к нужному дому оказалась не самой длинной, но они шли медленно — неторопливо, будто и сами не были уверены, куда на самом деле направляются. Фонари продолжали освещать путь, город шумел, но где-то далеко, за границей их внимания. Было ощущение, будто весь остальной мир временно выключили.

Когда подошли к подъезду, из открытого окна уже доносился ритм громкой музыки. В квартире их встретил запах табака, пролитого пива и чего-то сладковато-резкого — может, кальян, может, что-то крепче. Гул голосов, смех, блеск светящихся гирлянд — всё это мгновенно обрушилось на них, и они как будто попали в иной мир, где не существовало времени.

Денис быстро представил Илью остальным. Все восприняли его тепло, без лишних расспросов, как будто знали с детства. Кто-то протянул бокал, кто-то — руку, кто-то сразу включил в разговор. Они уселись в круг на полу. Кто-то обсуждал кино, кто-то жаловался на учёбу, кто-то рассказывал глупые, но весёлые истории. Время шло — незаметно, легко.

В какой-то момент одна из девчонок, хихикая, предложила сыграть в бутылочку. Откуда-то появилась пустая бутылка из-под вина — её поставили по центру круга. Первая пара — две девочки — смущённо наклонились и чмокнули друг друга. Потом мальчики. Игра быстро вышла за пределы невинного веселья, в воздухе висела алкогольная расслабленность и беззаботная близость.

Бутылка снова закрутилась. Замедляясь, она повернулась горлышком в сторону… Ильи и Дениса.

Тишина зависла на секунду, но никто не стал шутить или выдумывать оправданий. Все были достаточно пьяны, чтобы не строить из себя героев. Денис чуть наклонился, взгляд его был неуверенным, но смелым, и, сделав последний шаг навстречу, коснулся губами Ильи.

Поцелуй был короткий, тёплый. Неуверенный, но искренний. Оба тут же покраснели, почти одновременно, будто что-то в них вспыхнуло. Сначала стыд, потом волнение, потом… что-то ещё. Они быстро отстранились, будто ничего не произошло, будто это просто игра. И продолжили.

Но игра закончилась, а мысли — нет. Поцелуи повторились ещё пару раз, будто случайно, будто всё ещё игра, но каждый раз внутри Ильи что-то переворачивалось. Мир словно сдвинулся — как будто всё, что было до этого, было чёрно-белым, а сейчас внезапно залилось цветом. Слишком ярким, пугающим, неестественным.

Он не мог оторвать взгляд от Дениса. Не мог понять — что это было? Просто пьяная выходка? Или… что-то большее? Сердце билось неровно. В груди было странное, новое чувство, и с ним пришёл страх. Он не знал, что делать. Не знал, как жить с этим. Они оба — парни. Разве так можно?

Он украдкой следил за выражением лица Дениса, и чем больше смотрел, тем сильнее тревожился. А вдруг теперь тот считает его больным? Вдруг жалеет, что поцеловал? Но когда их взгляды случайно пересекались, Денис тоже краснел, тоже отводил глаза — слишком резко, чтобы быть равнодушным.

И в этот момент Илья понял — он больше не сможет жить, не зная, что это значило. Без этого прикосновения, без этого странного, безумного чувства, которое будто впилось в сердце.

ребята надеялись что на этом моменте игры закончатся,хотя в душе они желали снова прикоснуться к друг другу, хотя-бы на секунду.
время тянулось остальные будто забыли про игру,но только не илья с Денисом, ощущение будто впилось в губы,никто не мог этого отпустить.
Вдруг девочка котрая предлагала играть в бутылочку,прочитала правила какой-то игры
— тут игра,семь минут рая, два человека закрываются в комнате на 7 минут, если просидите больше,то проигрываете
Остальные быстро согласились,ну а что ещё делать,игра началась,первые пошли какая-то милая парочка,на удивление они выйграли, пару людей выбирали по бумажке,кто кому достанется,и на удивление,кск будто судьба сводила,илье попался денис, парень сразу покраснел,но произнес имя,на что денис легонько посмеялся и прошел в комнату с парнем.
сначало они что-то смеясь обсуждали, просто не принуждено.
но вдруг у дениса что-то переклинило,он подошёл к Илье и пьяным голосом спросил
— тебе же понравилось когда я тебя поцеловал, давай не будем друг друга обманывать
не дождавшись ответа знакомого коломиец взял парня за подбородок и заключил поцелуй,не тот который был во время игры в бутылочку,а настоящий, долгий и глубокий, Илья не отстранился,он отвечал на поцелуй,он обхватил голову парня прижимая его к себе, поцелуй был неумелым, но до жути страстным,никто не хотел отстраняться,это было слишком хорошо,через какое-то время,денис во время поцелуя стал запускать руки под футболку парня, нежно водя пальцами

Они оба надеялись, что на этом моменте игра завершится. Что всё — шутки, флирт, косые взгляды — останется в прошлом. Но внутри, глубоко под этим наигранным равнодушием, каждый из них желал обратного. Хотел ещё одного прикосновения, ещё одного взгляда, ещё одного короткого поцелуя, даже если всего на секунду.

Время тянулось странно вязко, как мёд. Остальные участники компании казались отвлечёнными, перегруженными алкоголем и разговорами. Никто больше не вспоминал о «бутылочке». Но Илья и Денис — они не могли забыть. То ощущение будто вросло в губы, в кожу, в память. Оно пульсировало в голове, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом.

Вдруг та самая девочка, которая и предложила играть в «бутылочку», оживилась: — Нашла правила ещё одной игры! — она хихикнула, размахивая телефоном. — Семь минут рая. Двое заходят в комнату на 7 минут. Если пробудете дольше — проиграли.

Идея подхватилась моментально — компания оживилась, засуетилась. Становилось жарко — не от температуры, а от предвкушения. Игра началась. Первой пошла милая парочка — те, кто и без игр не скрывали своих симпатий. Они вернулись спустя ровно семь минут — взлохмаченные, но улыбающиеся.

Следующие участники выбирались случайным образом — бумажки с именами, вытягиваемые из шапки. Илья, слегка пьяный и напряжённый, засунул руку внутрь и нащупал сложенный клочок бумаги. Он развернул его и замер.

«Денис».

Мир в этот момент будто перестал дышать. Он почувствовал, как щёки налились жаром, а сердце сбилось с ритма. Он тихо произнёс имя — почти шёпотом, почти неуверенно.

Денис усмехнулся, как будто ждал этого. Без слов он встал, взъерошил волосы и, не оглядываясь, направился в одну из свободных комнат. Илья пошёл за ним, словно во сне.

Дверь закрылась, и тишина отгородила их от остального мира.

— Семь минут, — послышался чей-то голос за дверью, а потом всё стихло.

Сначала они сидели на полу, неловко усмехаясь, переговариваясь ни о чём. Обычные фразы, ни к чему не обязывающие, смешки, разговоры о фильмах, о глупостях… Но между ними всё ещё вибрело напряжение. Воздух будто сгустился.

В какой-то момент Денис замолчал, замер. Взгляд его потяжелел, голос стал ниже, пьянее, с хрипотцой: — Тебе ведь понравилось, когда я тебя поцеловал?.. Давай… не будем врать.

Он подошёл ближе. Его глаза блестели, не от алкоголя — от чего-то гораздо сильнее. Не дождавшись ответа, он медленно протянул руку и взял Илью за подбородок, пальцы прохладно коснулись кожи. Он наклонился и коснулся его губ — не как в игре. Это был поцелуй настоящий, медленный, глубокий, как признание.

Илья не отпрянул. Напротив — он притянул Дениса ближе, обнял его за шею, впиваясь в поцелуй так, будто хотел раствориться в нём. Их губы двигались неуверенно, но с нарастающей страстью. Это было неловко, но по-настоящему. Два пьяных мальчишки, застрявшие между страхом и желанием.

Илья чувствовал, как дыхание Дениса становится тяжелее. Руки блондина скользнули по его спине, пробираясь под футболку. Пальцы мягко, почти боязливо, касались его кожи — медленно, будто исследуя её на ощупь, будто впервые в жизни он прикасался к кому-то так близко. Илья вздрогнул, не от холода — от того, как нежно это было. Он позволил. Он закрыл глаза и просто чувствовал — его ладони на своей груди, его губы, снова и снова возвращающиеся к его губам, к шее, к ключицам.

Дыхание сбивалось, тела дрожали. Илья провёл рукой по пояснице Дениса, притягивая его ещё ближе, чувствуя, как тот крепко прижимается, как будто искал в нём спасение. Их движения стали чуть более отчаянными, более смелыми. Не было слов — они были излишни. Они понимали друг друга без них.

Ткань за тканью начинала мешать, и руки уже не могли останавливаться. Всё происходило медленно, на грани сдержанности и отчаяния. Каждый жест был пропитан желанием и страхом одновременно. Они не знали, что будет дальше, но в эту секунду были только они. Только эти семь минут — и, возможно, вся их жизнь, заключённая в этом коротком, пьяном, честном моменте.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой и ритмичным биением сердец. В этом полумраке, среди тёплого воздуха, пропитанного духами, дымом и их дыханием, два тела сблизились настолько, насколько это было возможно.

Поцелуи становились глубже, смелее. Губы искали друг друга, будто боялись потеряться даже на мгновение. Руки скользили по спинам, по бокам, по волосам. Пальцы дрожали, но не от неуверенности — от желания, которое становилось всё сильнее, заполняя каждую клетку, как огонь растекающийся по венам.

Денис отстранился лишь на секунду, чтобы посмотреть на Илью. Его глаза были полны чего-то тёплого, уязвимого. Он не сказал ни слова — просто провёл пальцами по щеке, по шее, медленно, будто запоминая.

Илья первым потянул футболку с Дениса через голову. Материя с шорохом слетела, обнажая хрупкое, юношеское тело — светлую кожу, ключицы, чуть дрожащие плечи. Он на секунду замер, вглядываясь, как будто видел искусство. Затем снял свою, не отрывая взгляда от блондина.

Их тела встретились, соприкоснулись всей поверхностью — грудь к груди, кожа к коже. Это было что-то абсолютно новое, нежное, живое. Они замирали, чтобы ощутить тепло друг друга, вдыхали этот момент. В этом касании не было ничего грубого — только трепет и настойчивость.

Пальцы Дениса начали медленно исследовать спину Ильи — скользили вдоль позвоночника, вниз, останавливаясь на поясе. Илья вздохнул, чуть слышно, но ощутимо. Он не сопротивлялся, наоборот — сам потянулся вперёд, поцеловал Дениса в шею, за ухом, ощущая, как тот весь дрожит в ответ.

Шорты соскользнули почти незаметно. Они остались только в нижнем белье, но даже через ткань чувствовали, насколько всё стало серьёзным. Руки стали смелее — гладили, искали, задерживались, пробовали.

— Всё нормально? — прошептал Илья, остановившись. Глаза Дениса были прикрыты, но он кивнул, потом снова прижался, уткнувшись носом в его шею. Илья понял — он хочет этого так же сильно.

Они легли на старый диван, небрежно застеленный пледом. Денис оказался сверху — тёплый, почти невесомый. Его поцелуи стали медленными, ленивыми, как будто время замедлилось. Он целовал грудь Ильи, живот, каждый раз оставляя за собой тёплое дыхание. Его пальцы скользнули вниз, под резинку, и Илья задрожал, вскинул бёдра навстречу. Ткани стали мешать, давить. Они избавились от них с неторопливой осторожностью, будто боялись разрушить хрупкое волшебство этого момента.

Голые тела встретились вновь — впервые по-настоящему. Всё казалось странным, пугающим, но одновременно невероятно правильным. Ничего не было спланировано. Никто не знал, что делать. Они просто пробовали, интуитивно, нежно. Пальцы искали самые чувствительные места, поцелуи становились всё ниже. Где-то между поцелуями и прикосновениями они начали терять контроль — стон становился громче, дыхание — чаще, а движения — всё отчаяннее.

Они не делали резких жестов. Всё было медленным, взаимным. Они двигались вместе, прижимаясь, скользя друг по другу, будто их тела давно знали, как нужно. Было много поцелуев — не только в губы, но и в шею, плечи, лопатки. И всё это время — взгляды, переплетённые пальцы, короткие улыбки, дыхание, застревающее в груди.

Когда наступила кульминация, она не была резкой. Это был мягкий, разливающийся изнутри огонь, одновременно телесный и душевный. Они замерли, дышали тяжело, прижавшись лбами. На несколько секунд весь мир исчез.

Их тела остались рядом. Пальцы продолжали касаться — теперь медленно, без желания, просто с теплотой. Денис погладил волосы Ильи, тот перевернулся на бок и обнял его, как обнимают в моменты абсолютной близости, когда слов уже не нужно.

Снаружи кто-то стучал — "семь минут прошли", — но им было всё равно.

Они уже выиграли.

Они всё же смогли отклеиться друг от друга — не сразу, неохотно, будто каждый сантиметр расстояния был противоестественным. Потянулись за одеждой — мятые футболки, перекошенные шорты, путающиеся ремни. Нарочито спокойно, почти смеясь, старались выглядеть так, будто ничего не случилось. Но стоило взглянуть друг на друга, и сдержать улыбку становилось невозможно.

Они вышли из комнаты. Щёки пылали, волосы торчали в разные стороны, глаза сияли. Кто-то из друзей что-то крикнул, кто-то подмигнул, кто-то фыркнул от смеха, но никто не сказал ни слова в лоб — всё понималось без слов. У всех было своё, а у этих двоих — теперь было что-то общее.

Прошло полчаса, игра закончилась. Музыка стихла. Люди расселись по углам квартиры, кто-то устраивался на диванах, кто-то — прямо на полу. Кто-то болтал в полусне, кто-то тихо курил на балконе. Ночь сгущалась, и усталость начинала брать верх.

Им разрешили остаться. Квартира была большой, и свободных мест хватало. Но они пошли туда, откуда только недавно вышли — в ту самую комнату. Где всё началось.

Сквозь чуть приоткрытое окно тянулся тёплый летний воздух. Было тихо. Они легли рядом, почти одновременно, как будто это было привычным. Денис обнял Илью, не глядя, просто на ощупь — как делают те, кто давно знает друг друга. Илья устроился лицом к нему, уткнулся носом в ключицу, положил ладонь на его грудь. Так и лежали.

Не было слов. Но их и не требовалось.

Мысли путались, перекатывались, как волны. В голове у каждого крутились сцены прошедшего вечера — как всё начиналось, как всё произошло. Они были уставшие, но не опустошённые. Наоборот — наполненные. Тихое счастье, почти невидимое, но всепоглощающее, окутывало их.

Это было чувство спокойствия. Того самого, редкого, когда рядом человек, с которым не страшно. С которым тепло. С которым можно просто лежать в тишине — и этого будет достаточно.

Они уснули в обнимку. Ноги переплетены, дыхание выровнялось, пульс успокоился.

И, возможно, впервые за долгое время — оба чувствовали себя нужными. Любимыми. Настоящими.

Ребята подходят к дому, и им, конечно же, открывает Тушенцов, лучезарно улыбаясь. Юноша словно светится.

— Привет, парни! Проходите скорее, у нас тут всё в самом разгаре, вы немного припозднились, — говорит тот, освобождая проход.

Пройдя в дом, Калюка его оглядел, а затем заулыбался. Настолько красиво, что не описать. Не зря скидывались всё-таки. Этот вечер и ночь точно пройдут хорошечно, так что надолго запомнится в памяти.

На кухне виднелось множество чипсов, алкоголя и немало сладостей. Вкусы всех учли. В гостиной уже сидели ребята, разложившись кто где: на диване, полу и столе. Вова с Владом, не став медлить, присоединились к компании.

Коряков, который их явно не ждал, удивился, а после проговорил:

— О, парни, привет! Не ждал вас.

— Здорова, Илюх! Как жизнь? — интересуется Калюка, смотря на юношу.

— Да я в норме! А вы, парни, как? Думал, что до лета сойтись успели, а оказывается нет, — подкалывает брюнет, ухмыляясь.

— О господи, что за бред? — влез в разговор Вова.

— Ага, бред, — шёпотом сказал Влад. Он не считал это странным.

Калюка находится во френдзоне несколько месяцев. Столько намёков кидал, что уже устал. Да, желательно бы сказать напрямую, чтобы всё решилось окончательно, но он не может переступить через себя. Безумно сложно, и это раздражает. Раздражает то, что Влад не может решиться на такие… простые слова? При этом Вова сам иногда кидает вроде как какие-то намёки, либо парню всё это кажется, и он так просто дружит. Но, если быть честным, странная эта дружба. Разве нормально лежать с другом в обнимку, шептать так сладко до безумия приятные и нежные слова, а после прижиматься всё ближе друг к другу, будто они последний раз видятся? Вот и Влад думает, что нет.

Мысли прерывает Бебрина, предлагая сыграть в бутылочку, дабы не сидеть просто так.

— В бутылочку давайте?

Естественно, все разом соглашаются, а после усаживаются в большой круг. Взяв пустую бутылку со стола, они её кладут в середину круга и начинают играть.

Первый начал Коломиец, крутанув бутылку. Выпал Коряков. Оба резко застеснялись, заливаясь ярким румянцем. Сразу всё понятно стало с ними.

— Ахах, ну, ребят, давайте! — выкрикнул кто-то из круга.

Парни не стали долго тянуть. Приблизились и поцеловались, нежно касаясь друг друга. Отстранившись, они уселись по своим местам, и игра продолжилась.

Следующий бутылку крутил Вова. Крутанул так, что выпало на Калюку. Владислав смутился, пряча лицо.

— Ну что, Влад, иди сюда, — говорит юноша, приближаясь.

Поцелуй был быстрым и каким-то бесчувственным. Калюка после встал и ушёл на балкон, захватив перед этим сигареты. Вова сразу же рванул за ним.

— Влад, что случилось? — спрашивает тот, подойдя ближе.

— Ничего такого, плохо стало резко, — отвечает парень, присаживаясь на пол.

— Ладно… Сейчас получше стало? — задал вопрос юноша, а после уселся рядом.

— Да, намного. Слушай, Вов, что бы ты делал, если бы человек, который тебе нравится, френдзонил тебя? — внезапно выпалил Калюка, совсем не думая. Только позже осознал, что сказал.

— Я даже не знаю… Сложный вопрос, — сказал Вова, после губы поджал.

Влад в этот раз немного подумал, прежде чем сказать следующие слова. Алкоголь берёт верх, поэтому он говорит:

— Вот и я не знаю, что мне делать.

Небо постепенно темнело, а звёзды начинали мерцать, создавая атмосферу спокойствия. Они делили одну сигарету, передавая её друг другу.

— Знаешь, — начал Калюка, глядя в небо, — иногда мне кажется, что мы слишком много времени тратим на ерунду.

— Да, я тоже так думаю. В жизни важны настоящие моменты, а не суета, — кивнул Вова, затянувшись.

— А что для тебя настоящий момент? — спросил Влад, поворачиваясь к другу.

— Наверное, когда мы просто здесь, вместе, и можем говорить о том, что на самом деле важно, — ответил юноша, глядя вдаль.

Они продолжали делиться мыслями о жизни, мечтах и страхах, и с каждой затяжкой сигареты разговор становился всё глубже. Откровеннее.

На часах около двух ночи, почти все спят. И опять же, кто где: спальня, кухня, ванная. Сами Вова и Влад были пьяные в хлам. За всё время успели наплясаться, душевно поговорить.

— Вов, я безумно хочу спать… Погнали спать? — спрашивает Калюка, ложась на кровать.

— О, тоже спать хочу. Погнали, — ответил юноша, а после улёгся рядом.

Голова Вовы гудела, как после концерта какой-нибудь ебаной панк-группы в клубе; во рту — словно песок засыпали. Запах перегара, табака и пота висел в воздухе, как дешевый освежитель в туалете вокзала. Иванов попытался открыть глаза, но солнечный свет тут же пронзил мозг, словно раскалённая игла; лоботомии ему ещё не хватало.

С трудом пополам, парень разлепил веки и попытался осмотреться. Вокруг валялись тела, словно после зомби-апокалипсиса. Слава, размазывая слюни по подушке, обнимал какой-то тапок; другой и вовсе, — скрючившись в три погибели, дрых на полу. А у Вовы под боком.. мать его, Калюка?
Не спящий осторожно выпутался из-под него, стараясь не разбудить.. тело ныло, как будто его всю ночь избивали ногами. Что конкретно было — он не помнил ничего из происходящего. Вышел на кухню, где картина была ещё печальнее: горы грязной посуды, остатки еды и лужи пива на столе. Парень почесал затылок; не везёт Руслану, похоже сегодня он будет заказывать клининг. Вова нашёл более-менее чистую кружку, налил воды из-под крана и залпом выпил, — стало немного легче.
Уже вернувшись в комнату, парень начал будить первого попавшегося; им и стал Слава.
— Слава, слышишь? Что вчера вообще было? Я как в тумане.
Тот лишь промычал что-то невнятное и отвернулся к стене.
— Да блять, ну нормально скажи. Мы, вроде как, играли во что-то?
Парень с трудом сел на кровати, почесал затылок и посмотрел на Вована с ухмылкой.
— Ну, было дело. В бутылочку, вроде, играли.
Вован немного напрягся; в бутылочку? Эта хуйня всегда заканчивалась какой-нибудь ахинеей.
— Блять, да что ты так лыбу давишь. Что я там вытворял?
— Да ты с Калюкой.. целовались как помню.
У Иванова отвисла челюсть: Целовались с Калюкой? Да быть такого не может. Он уважал Влада как друга, но целоваться.. Разве это уже не перебор?
— Может, ты перепутал чё? — Понадеялся Вова, но, похоже, сегодня удача была не на его стороне.
— Да не, Вован, всё так и было. Все же видели. Вы там прям от души засосались. — Всё ещё ухмыляясь произнес тот.
Вова почувствовал, как краска заливает лицо; целовался с Владосом.. в голове не укладывалось. Он посмотрел на Влада, мирно спящего рядом. Влад — высокий, красивый; всегда такой спокойный и уверенный. Они дружат уже пару лет, наверное. Парень всегда считал его просто другом, — просто очень хорошим парнем. Но теперь… Теперь всё казалось каким-то другим: слова Славы крутились в голове, как заеденная пластинка. Надо же разбудить Калюку, надо всё выяснить и разъяснить.
— Владос, подъём, — Тихо позвал Иванов, легонько потряхивая второго за плечо.
— Вов, чё случилось? — Еле разлепив глаза, парень сонно посмотрел на друга.
— Нам поговорить надо, пойдёшь? — Они вышли на балкон. Утреннее солнце било в глаза, как фонарь.
— Слушай, Влад, тут такая хрень.. Слава сказал, что мы вчера целовались. Когда в бутылочку играли. — Вова снова взглянул на Калюку. Тот, словно и не был удивлён.. — Влад?
— Я помню. — Выдохнул парень; повисла тишина. Никто пока или не решался что-либо сказать, либо просто не знал что. Вова уже хотел спросить, о чём он, но Влад его прервал. — Ты мне уже давно нравишься, честно говоря. Просто.. не знал как сообщить.
— О, — Только и смог выдавить из себя Иванов.
Нравится, да?. Это когда смеёшься даже над самой нелепой шуткой; когда доверяешь больше, чем кому либо другому; когда сможешь сделать всё, что угодно, лишь бы любимый человек был счастлив? Разве, это всё, не описывает их отношения.. Как Вова раньше не замечал? Или же, он просто игнорировал любые признаки симпатии, — как и от Калюки, так и от себя. Парень всегда считал Калюку привлекательным; даже шутил что встречался бы с ним, если бы был девушкой. Похоже, что теперь предстоит его очередь признать свои чувства, и перестать отвергать очевидное. — Я думаю, что ты мне тоже нравишься. — сказал Вова, пытаясь не смотреть на лицо другого. Он продолжил, — Ты же понимаешь, что это сложно? Сложно понять свои чувства, принять то, что мы оба парни.. Блять, просто сложно. — Иванов закрылся ещё больше, всё так сразу навалилось; а он и не ожидал.. Он чувствует тепло на своём плече, — Влад положил туда руку.

Прохладный ветер снова обдувает двоих; но с рукой Калюки, кажется, что он сейчас сгорит.
— Давай пройдём это вместе? — Чуть ли не шёпотом подал голос Влад. Вова на это лишь кивнул, и за два шага оказался в объятиях у Калюки.
Сейчас всё было неважно. Им двоим было тепло, хорошо и уютно; а это было самым главным, — их собственное счастье.

— Как у кого дела? Рассказывайте, две недели не виделись, всё-таки, — говорит Николай, взяв в руки бутылку вина.

— У меня премия в следующем месяце! — похвастался Тушенцов, радостно улыбаясь.

— Завидую. У меня вот ничего нового, стабильность, в общем, — отвечает Коломиец, попивая коктейль с алкоголем.

— О, круто, я рад за вас! Я недавно машину себе купил. Приехал сегодня на ней, — произнёс Коля, тоже улыбаясь.

— Чего? Ну, дружок, сегодня нас домой повезёшь на ней. Если, конечно, в состоянии будешь, — говорит Руслан, толкая парня в плечо.

Все засмеялись, и вскоре разговор перешел к более легким темам. Они подняли бокалы, чтобы выпить за здоровье, и смех заполнил помещение.

В этот момент к Ромадову, который сидел рядом с Тушенцовым, подошел незнакомец. Его лицо было искажено недовольством, а голос звучал грубо и резко:

— Ты чё так по-пидорски выглядишь?

Николай замер, не ожидая такой агрессии. Он посмотрел на незнакомца, пытаясь понять, что именно вызвало такую реакцию. Вокруг повисла неловкая тишина, и друзья Ромадова настороженно переглянулись. Руслан, заметив, что ситуация накаляется, встал.

— Ты чё, парень? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Мы тут просто отдыхаем.

Незнакомец, не обращая внимания на Руслана, продолжал смотреть на Николая, словно искал повод для конфликта. Коля, собравшись с мыслями, решил не поддаваться на провокацию.

— А тебе какое дело? — ответил тот, стараясь говорить уверенно. — Каждый имеет право выглядеть так, как хочет.

Ситуация накалялась, и друзья Ромадова начали вставать, готовые поддержать его. Руслан, который был всегда готов заступиться, сказал:

— Давай не будем ссориться и разойдёмся по своим сторонам. Не обращай внимания, окей?

Перепалку прерывает юноша, который выпивал вместе с этим незнакомцем.

— Макс, хорош буянить! Сюда иди.

Шабанов, который явно не доволен тем, что его прерывают, крикнул:

— Илья, отвали! У меня тут проблема всё еще не решена.

Николай сидел с широко раскрытыми глазами. Его лицо выражало полную растерянность. После нескольких мгновений он наконец собрался с мыслями и, хлопнув Максима по плечу, произнёс спокойным, но твёрдым голосом:

— Эй, давай выйдем на улицу. Там всё можно решить спокойно, без лишнего шума.

Он сделал паузу, ожидая реакции. В его взгляде читалась искренняя готовность к диалогу и желание уладить всё честно и без суеты.

— Ладно, пошли, — кратко отвечает Шабанов, после чего выходит из клуба за Ромадовым.

На улице теплый ветер дует прямо в лицо, развивая волосы. Уже темно, ведь время близится к ночи. Парни стоят, молчат. Тишину прерывает Коля, спрашивая:

— И что тебя не устроило?

— Твой внешний вид. Какой нормальный парень станет краситься? Да и одеваться как девчонка. Как пидор выглядишь, — грубо говорит тот, посматривая на Ромадова с ухмылкой. Он надеялся, что задел парня.

— Сильно понравился? Я получше любой девчонки буду, поверь, — почти прошептал Коля, а затем подмигнул, ухмыляясь.

У Шабанова за секунду улыбка пропала с лица. Такой реакции он точно не ожидал.

— Чё? Ты чё несёшь, блять? — отвечает Максим.

В этот же момент Николаю прилетает кулаком по лицу. Друг Шабанова и друзья Ромадова выбегают из клуба, начиная разнимать парней. Как же долго они это делали.

— Да пустите! — кричит Коля, пытаясь попасть по Максиму.

— Оба успокоились! — со всей силы крикнул Тушенцов. Естественно, все замолчали.

— Теперь оба извинились друг перед другом и разошлись, — говорит Коломиец, все ещё не отходя от парней.

Николай, переступив через себя, произносит:

— Ладно, извини меня.

— И ты меня извини, — сказал Шабанов, а после ушел обратно в клуб.

Ромадов, отойдя от своих друзей, подходит к парню, что был с Максимом.

— Илья ведь? Короче, дашь его номер? Ну, Максима, — спрашивает тот, совсем не смущаясь. Ну, понравился ему этот парень. И без разницы, что его могут во второй раз побить.

Коряков удивился, после произнёс:

— Ааа… Ладно, записывай.

— Ден, ты же обещал… Обещал, что такого больше не будет. Что, мужик слово дал — мужик слово забрал, получается? Который раз это уже происходит… — говорит Коряков, смотря парню прямо в душу. Надеется, что тому станет стыдно.

— Блять, Илья, ты тоже заебал. Прекрати уже лезть ко мне, я просто с друзьями отдыхаю, — ответил Коломиец на отвали.

Не став терпеть к себе такое отношение, тот говорит:

— Ах так? Значит, я… Значит, я ухожу от тебя!

— Уходи, только ты никому не нужен, кроме меня. Родители тебя ненавидят, друзей нет. Так что, к кому уходить собрался-то? — спрашивает блондин, насмехаясь над Коряковым.

— Вообще-то, у меня есть, к кому идти. Ты что, вообще меня не любишь, раз так просто готов отпустить меня? — произносит Илья, а у самого уже глаза на мокром месте.

— А ты разве заслуживаешь моей любви? Где холодильник, полный готовой еды? Где идеально убранный дом? Любви моей не будет, пока ты всё это не начнёшь делать, — твёрдо говорит Коломиец.

— Да пошёл ты, Денис, — последнее, что говорит Коряков, перед тем как уйти на кухню.

Он усаживается за стол, пододвигает к себе пепельницу и закуривает сигарету, пока по щекам градом идут слёзы. Глядит в окно, а там уже светло, птички весело щебечут. Почти восемь утра, всё-таки. В голове множество вопросов и непонимание: «За что такое отношение к нему?», «Заслужил ли он это?». Ну, видимо, заслужил, раз к нему так относятся.

Мысли прерывает Денис, крича брюнету:

— Хорош ныть уже! Я ж тебя не бью, всё-таки.

— Ну, Денис, может, мне ещё полаять тебе? Отсосать, может? Отвали от меня, я один побыть хочу, наедине со своими мыслями, — грубо ответил Коряков, не думая о дальнейших последствиях.

В следующую минуту прилетает пощёчина. Такая сильная, что на щеке след остался. Илья касается места, куда его ударили, стараясь не взвыть. Щека ужасно горит. Даже сказать ничего не может, так как больно.

— Теперь понял, что будет, если со мной грубо разговаривать? Впредь язык за зубами держать научись, иначе вырву нахер, — остро говорит Денис, держа того крепко за волосы.

— Сука… Отпусти! — кричит Илья, вырываясь из рук блондина. А тот, кстати, довольно рукастый.

Между ними завязалась драка. Было понятно, что выиграет Коломиец, ведь изначально Коряков влетел в стол со всей силы, явно разбив себе верхнюю губу. Вставать было сложно, но, собрав все силы, он всё же встаёт, но падает от внезапного удара кулаком в живот.

— Ну, ещё со мной грубо будешь общаться? — спрашивает блондин. Видно, как он издевается над практически бессильным парнем.

— Не буду я, — почти шепчет Илья.

— Ладно, иди в комнату пока, самому готовить сегодня придётся, — цокает Денис, доставая нужные продукты из холодильника.

Вечер. Коряков снова думает о том, как бы ему свалить из этого ада. Он не хочет этого терпеть. Устал. Друзей у него и вправду нет, с родителями в ссоре, идти некуда.

Весь вечер и всю следующую ночь Илья думал, что ему делать. Коломиец снова пьёт в компании с друзьями где-то, брюнет в то же время лежит на кровати и захлёбывается в собственных слезах. Вся подушка с пледом намокли.

Ключей от квартиры у него нет, так как Денис ему их не доверяет. Боится того, что Коряков и вправду свалит от него. Расскажет всем, какой блондин ужасный, побои снимет, и что ему потом делать? Как отмазываться-то? Вот именно, что никак, поэтому тот закрытый вечно дома сидит. Но и не жалуется пусть. Телевизор, телефон, настольные игры — всё у него есть. Точно не соскучишься.

Илья всё же решился набрать матери, хоть было и стрёмно, что та пошлёт в любом случае. Попытка не пытка.

— Алло, мам?

— Илья? Что тебе надо?

— Помоги мне. Я с абьюзером живу, — шепчет он, хотя в квартире никого. Привычка выработалась.

— С Денисом, что ли? Он мне звонил недавно, у вас всё нормально, хватит врать-то, — отвечает она, а после сбрасывает трубку.

Попытка всё же пытка.

Прямо сейчас возьмёт нож

И перережет

Себе

Горло.

Она направляется к зданию, где пройдёт съёмка, с лёгкой улыбкой на лице, предвкушая предстоящую работу. По пути Арина замечает прохожих, которые с интересом смотрят на её необычный стиль. Шикина чувствует себя уверенно и готова к новым вызовам, которые ждут её на фотосессии.

Подходя к зданию, девушка делает глубокий вдох, настраиваясь на творческий процесс, и уверенно открывает двери, готовая к новым впечатлениям.

Было волнительно. Почему? Да потому, что у Шикиной есть одно предложение для фотографа: ей нужно будет сфотографироваться в стиле ню. Просто для себя, чтобы было. И вот, она не знает, согласятся ли её так фотографировать...

Проходя в студию, синеволосая подходит к красноволосой девушке и говорит:

— Здравствуйте, Ксения. Я вам недавно писала о том, что мне нужна фотосессия. Арина Шикина, записывалась на 19:00, но немного опоздала, извините.

— Здравствуйте. Да, помню... Вроде как, мы договаривались на фотосессию в классическом стиле, да? — интересуется та, смотря на Арину.

— Ну, вообще да, но утром я передумала. В стиле ню сможете сфотографировать? — Шикина еле выдавила из себя эти слова.

— А, вот как... Да, смогу. Проходите, — отвечает Коба и показывает на вход в отдельную комнату.

Проходя в неё можно было увидеть множество оборудования и света. Наверное, это много денег стоит...

Арина встаёт к стенке, а затем смотрит на девушку. А что делать дальше?

— Ну и чего стоишь одетая? Давай, раздевайся как хочешь, пока я свет настраиваю, — произносит Ксюша, подходя к оборудованию.

Синеволосая, ничего не говоря, снимает с себя обтягивающий грудь и талию топик, затем джинсы. Оставшись в одном нижнем белье, она смотрит на Кобу. Та в это время уже настроила свет и проверила работоспособность недавно купленной камеры.

Коба, погружённая в процесс создания искусства, провела несколько часов, запечатлевая красоту и грацию модели в стиле ню. Каждое движение, каждый взгляд были тщательно продуманы, чтобы передать эмоции и атмосферу. Время пролетело незаметно, и когда съёмка подошла к концу, красноволосая почувствовала, что ей не хватает одной финальной детали. С лёгкой улыбкой она обратилась к модели:

— Мне нужно ещё одно фото. Давай сделаем что-то очень сексуальное, чтобы завершить эту серию на высокой ноте.

Модель, не понимая задумку, вопросительно вскинула брови. Ей хотелось сделать последнее фото.

— Ммм... В голову ничего не идёт. Поможешь с позой? — спрашивает Шикина без стеснения.

— Давай, у меня вот есть идея. Для начала сядь на пол поближе к стенке, — отвечает Ксения.

Глянув издалека ещё раз на синеволосую, она подходит к ней и, прикусив губы, кладёт руки на колени, раздвигая их.

— Так... Ноги ставим так, — сладко произносит Коба, всё так же смотря на Аришу.

Внезапно красноволосая касается руки, от чего по телу проносится куча мурашек. К друг другу девушки уселись близко. Да так, что Шикина чувствует горячее дыхание на своей шее.

Арина, не сумевшая утихомирить своё страстное желание, внезапно целует Ксюшу в губы. А та не против, она, наоборот, всё больше углубляет поцелуй, а затем потихоньку наклоняется пониже к ключицам. Прикусывая кожу, красноволосая оставляет на теле ярко-красные пятнышки. Шикина приятно постанывает под телом девушки, ожидая большего.

Взглянув в глаза подруги, она увидела в них ожидание и согласие. Коба аккуратно развела ноги Арины и, используя нежные касания, начала исследовать её тело, стремясь сделать массаж клитора максимально приятным. Сначала она осторожно проводила пальцами по внешним половым губам, изучая реакцию синеволосой, которая постепенно расслабилась под мягким прикосновением. Следуя таким же нежным движениям, красноволосая постепенно сконцентрировала внимание на главной зоне — на клиторе. Она использовала кончики пальцев для лёгкого массажа, меняя давление в зависимости от того, как реагировала Шикина.

Ксюша чувствовала, как напряжение нарастает, они обменивались иногда смущающими взглядами и улыбками.

Одна лишь нежность, доверие и желание сделать так, чтобы этот момент запомнился навсегда.

По завершении массажа девушка аккуратно прижала Аришу к себе. Так крепко, как могла. Было приятно доставить удовольствие незнакомой, но такой миленькой и красивой девушке.

На следующий день Коба скинула все фотографии и предложила им встретиться в кафе, чтобы узнать друг друга чуть лучше, хотя после вчерашней встречи возникает вопрос: «Куда уж больше-то, девочки?»

Шикина была только за встречу. Ксения явно вчера её заинтересовала, пусть и таким неловким способом…

Посиделки в кафешке прошли удачно. Как только они встретились, между ними чувствовалось напряжение, каждая из них ужасно смущалась после вчерашней проделки. Даже посмотреть друг другу в глаза было сложно, но Арина, взяв себя в руки, развеяла это напряжение за пару минут, начав рассказывать о себе больше, чем следовало. Выяснилось, что девушки учились в одном колледже. Пообсуждали преподавателей, которых ненавидели за какие-либо поступки.

Ксюша открылась с новой стороны, когда рассказала про свои отношения с матерью. Перед тем, как прощаться, они обе всплакнули. Красноволосая рыдала навзрыд из-за воспоминаний, которые неприятно было рассказывать, но вот… Почему-то Арине очень хотелось рассказать. Хотелось, чтобы она знала.

Арина открылась с новой стороны, когда рассказала, что пережила, пока была в отношениях с жестоким абьюзером, который на ней живого места не оставлял. Все, что он делал — это бил, совсем не жалея. Любил только тогда, когда они находились в компании друзей. Такой хороший сразу весь, и пылинку сдует, и по головке погладит, если что-то случится. Знали бы они тогда, как было девушке больно слышать «я тебя люблю», когда та понимала, что это абсолютная неправда.

Ксения, решив, что так не пойдет, берёт Арину за руку и произносит: «Поехали ко мне? Запьём наше горе, хоть оно и в прошлом.»

Арина, даже не подумав, положительно кивает и, взяв свою сумку, направляется вместе с Ксюшей к выходу.