Семь с половиной месяцев спустя.

Останкинский телецентр.

Студия, где снимали телешоу «Новая жизнь», сияла софитами. Адель Нестерова сидела в кресле ведущей – красивая, элегантная, роскошная в свободном, но дорогом платье дымчато-голубого цвета. Большой живот уже невозможно было скрыть свободным нарядом, да она и не пыталась. Образцов стоял по ту сторону камер и улыбался. Это ток-шоу о семье, любви и верности побило все рекорды. Адель – бриллиант, и он вовремя заполучил ее в свою «коллекцию».

- ...наша сегодняшняя гостья – Марианна Любимова. Психолог, автор бестселлеров «Жизнь после развода. Я собирала себя по кускам» и «Абьюз. Как не попасть в клетку хищника», – Адель улыбнулась. – Марианна, спасибо, что пришли.

Съемка шла по плану. Аплодисменты, улыбки, вопросы. Адель вела программу уже полгода, и каждое воскресенье ее смотрели миллионы. Она стала символом – женщина, которая сгорела в огне, но возродилась, как птица Феникс.

В наушнике раздался голос режиссера:

- Еще немного, Адочка, держись!

И она держалась. Уже час тупая боль отдавала в поясницу, а в последние двадцать минут низ живота тянуло так, что перехватывало дыхание. Но она продолжала держать лицо на камеру – улыбалась, кивала, задавала вопросы.

За кулисами, как скала, стоял Тимур. Он заметил, как Ада зажмурилась и сжала кулаки. Вытянулся, как струна, и был готов броситься на площадку в любой момент, стоит ей только подать знак.

- Финальная тема, Адочка, – подсказывали в наушнике.

- Скажите, что для вас означает слово «счастье»? – она справилась с приступом боли и улыбнулась.

Гостья ответила что-то о семье и детях, о свободе. Адель кивала, но слышала плохо. Волна нарастающей боли заглушала лишний шум. И вдруг услышала заветное: «Стоп! Снято!»

Адель не встала, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Бледная, как известь.

- Адель, с вами все хорошо? – поинтересовалась Марианна.

- Да, – выдохнула Ада, пытаясь подняться.

И тут ее подхватил Тимур, придерживая прохладной рукой за локоть.

- Я вызываю скорую, – прошептал он.

- Не вздумай, – рыкнула она, пытаясь сохранить лицо. – Доведи меня до гримерки. А там посмотрим.

Но стоило ей сделать несколько неуклюжих шагов, как по ногам потекла жидкость. Теплая, обильная. Воды отошли.

- Упс. Кажется, не дотерпела, – виновато проговорила она, и ее лицо исказилось новым приступом боли – гораздо сильнее, чем было до этого.

Прямо в студии, на глазах у ошарашенного персонала, из груди вырвался крик, а пальцы с силой сомкнулись на руке Тимура.

Стеклянная башня «ФинансСтройХолдинга».

Переговорная.

Миша сидел во главе стола, перед ним – горы документов, напротив – солидные партнеры из Азии с непроницаемыми желтоватыми лицами и переводчиками. Битый час они изводили его своей дотошностью к каждой цифре. Контракт висел на волоске.

Нестеров без конца поглядывал на часы и нервно щелкал своим «Монбланом». Стрелки ползали по циферблату, как улитки. У Адель сегодня съемка. Она обещала позвонить сразу же, как закончит. А тут – тишина.

- Михаил Александрович, мы готовы подписать, – сиплый голос переводчика вернул его в реальность. – Но последний пункт вызывает вопросы...

- Все обсуждаемо, – ответил Миша, не отрывая глаз от часов. Съемка должна была закончиться полчаса назад. Почему она не звонит?!

Он уже потянулся за телефоном, но тот завибрировал в кармане раньше. Миша вытащил его. На экране горело: «Тимур».

- Прошу прощения, – извинился Нестеров. – Жена на сносях.

Будущие партнеры понимающе кивнули. Миша подошел к окну и тихо ответил:

- Да, Тимур?

- Михаил Александрович, – голос Сабирова звучал сбивчиво и напряженно. – У Адель Викторовны отошли воды. Мы едем в роддом.

- Что? – Нестеров заметался по переговорной. – Как? Когда?

По ту сторону трубки раздался приглушенный стон Адель.

- Дышите, Адель Викторовна, дышите. Сразу после съемки. Она просила не звонить вам до последнего, помня о важных переговорах. Но...

- Я еду! – кинул Миша и обернулся к столу.

Партнеры с недоумением уставились на него своими узкими глазками.

Господа, прошу меня извинить, – Нестеров впопыхах уже накидывал пиджак. – Жена рожает. Вы продолжите с моим заместителем, Романом Эдуардовичем. Еще раз прошу меня извинить.

Он стремительно покинул кабинет, не дожидаясь ответа. Кузнецов встал и поправил галстук, чувствуя, как по спине катится противный липкий пот.

Миша бежал к лифту, отчеканивая каблуками дробь. Металлические двери с лязгом закрылись. Стальной «Роллс-Ройс» уже ждал его у выхода на парковке.

- Сэм, давай! Ну нажми ты уже на газ! – все время торопил Миша.

Он вихрем влетел в роддом, едва не сбив с ног медсестру.

- Адель Нестерова уже приехала? – начал он пытать женщину на стойке в приемном.

- Так, папочка, возьмите себя в руки! – попыталась образумить его она. – Адель... Нестерова... – протянула, вглядываясь в монитор. – В родильном.

- В родильном? Все плохо, да? – его голос предательски задрожал.

- Наоборот, Михаил Александрович, все хорошо, – улыбнулась медсестра. – Рожает по плану. У вас партнерские роды, поэтому пойдемте переоденемся и можете пройти к жене.

Он поспешил за женщиной. Она проводила его в отдельную палату, выдала медицинскую одежду. Миша торопился, переодевался рывками. По коридору бежал бегом и все равно опоздал. В родильный зал его уже не пустили. Строгая акушерка велела ждать в коридоре и не мешать.

Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но быстро закрыл его. Из-за двери раздался стон. Миша сжал кулаки и грузно опустился на стул, спрятав лицо в ладонях. То, что происходило за дверью, заставляло его вздрагивать.

Адель не кричала, лишь протяжно постанывала. Но между делом пыталась шутить с акушеркой и спрашивала, где ее муж.

- Женщина, ну кто так рожает? – акушерка вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Это вам не телевидение.

- Это моя жизнь, – ответила Адель и в последнем мощном усилии выдохнула так, что, казалось, дрогнули стены.

- Ух! Вот это богатырь! – воскликнул врач. – Тут четыре кило, не меньше! Адель Викторовна, с вашей-то комплекцией!

Губы Адель тронула легкая улыбка.

- Дайте же мне его скорее, – она облизала потрескавшиеся губы и протянула руки.

Малыша положили ей на грудь. Краснощекий, крупный младенец сжал кулачки и посмотрел на нее так, словно уже собирался захватить мир. Ада прижала его к себе и провела рукой по иссиня-черным волосам, чересчур длинными для новорожденного.

- Ну, здравствуй, мой маленький дракончик.

Для Миши время тянулось целую вечность. Он ходил по коридору, считал плитки на полу, смотрел в окно. Наконец вышел врач и жестом пригласил войти. Он вскочил, как ужаленный, и бросился к жене. Увидев ее, уставшую, но счастливую – замер в дверях. Влажные волосы прилипли к лицу, но в этот момент она показалась ему еще красивее.

- Познакомься, это твой сын, – Адель аккуратно отогнула край одеялка. – И чего стоишь? – ее глаза сверкнули синим огнем.

Миша в несколько больших шагов подошел к ним и провел рукой по головке своего сына.

- Он... большой... – пролепетал он, не веря своим глазам.

- Странно, в кого бы это, – Ада откинулась на подушку и прикрыла глаза.

- Устала? – Миша наклонился и поцеловал ее в мокрый лоб. Потом перевел взгляд обратно на сына и погладил его ручку.

Новорожденный сжал его палец, вызвав волну удивления.

- Какой смелый, – рассмеялся он.

- Маленький дракон, – прошептала Адель. – Весь в отца.

- И как мы его назовем? Может, Александр? В честь дедушки? – предложил Миша.

Адель недовольно сморщила нос.

- Неужели не нравится? – он убрал волосы с ее лица.

- Миш, только не обижайся... – смутилась она. – Это слишком банально. И я бы не хотела называть малыша в честь кого-то из родственников. Твой папа был очень хорошим человеком, но...

- Я понял, – Миша присел рядом на кровать. – Может, тогда Филипп?

- Звучит интересно, – Адель внимательно посмотрела на малыша. – Я подумаю, – она закрыла глаза и задремала.

Миша остался в палате и не мог оторваться от своего сына. Спустя столько лет он уже забыл, какими были близнецы в роддоме, и наблюдать за новорожденным казалось ему чем-то новым и необычным. Малыш мило причмокивал губами во сне и сжимал кулачки.

- Я так вас люблю, – прошептал Миша, стараясь навсегда сохранить этот момент в своей памяти.

Через неделю. Пентхаус.

Миша с трепетом смотрел, как Адель сидит на диване и кормит Филиппа. Она все-таки согласилась назвать сына именно так. Перебрав всевозможные варианты, пришла к выводу: этот самый удачный.

Лика вот-вот должна была вернуться со сборов. Они ждали ее с опаской. Ведь новость о беременности она приняла с большим недовольством. Адель и Мише пришлось долго объяснять ей, что с появлением малыша отношение к ней не изменится. Но тем не менее Анжелика все равно метала ледяные голубые стрелы в их сторону. Успокоилась, только когда на УЗИ сообщили, что будет мальчик. Значит, никто не разделит с ней роль принцессы.

Хлопнула входная дверь. Миша и Адель переглянулись. Тимур, который немного задержался, слушая поручения, тоже напрягся. Только Филипп спал и ни о чем не переживал.

Лика вбежала в комнату, бросила рюкзак на пол и тут же подошла ближе. Варламов заглянул поздороваться и собирался уходить, но, посмотрев на нового члена семьи, замер в проеме.

Анжелика на цыпочках подошла к маме с братом и присела на диван.

- Он такой маленький, – ее глаза засияли, а рука невольно потянулась дотронуться до пухленькой щечки. – Можно?

- Конечно, милая, – Адель улыбнулась и переложила Филиппа в протянутые руки дочери. – Придерживай головку. Да, вот так.

Лика, как завороженная, смотрела на брата. Потом наклонилась и коснулась губами его лобика.

- Мам, он так вкусно пахнет, – прошептала она. – А еще он милый. И похож на Мишу.

- Ты права, Лика, – усмехнулся Миша. Он незаметно подошел сзади и положил руку ей на плечо. – А кто-то ведь говорил, что...

- Не знаю, кто это говорил, – смущенно ответила она. – Он классный. И сладкий.

Варламов почувствовал, как от этой сцены на его глазах навернулись слезы. Он поспешно опустил голову, чтобы никто не заметил его внезапной сентиментальности.

- Тю, – Тимур, как коршун, навис над ним. – Что у тебя с глазами?

- Соринка попала, – отрезал Ярослав.

- Ну да, ну да, – ехидно проговорил Сабиров. – Не переживай, я никому не скажу, что на самом деле у цепного пса в душе сидит ласковый, слезливый щенок.

- Заткнись, – рявкнул Варламов. – Когда-нибудь доведешь меня, и я выдерну из твоего уха бабскую серьгу. Рядишься, как пи...

- Смотри, как бы я не сломал тебе нос, – процедил Тимур сквозь зубы.

- Рискни, кунг-фу панда, – на языке вертелись куда более оскорбительные выражения, но Ярослав сдержался.

- Хватит! – осадил их Миша. – Ей-Богу, как дети. Я уже начинаю уставать от ваших перепалок.

Ярослав с Тимуром замолчали, только продолжали сверлить друг друга взглядами. Филипп беспокойно заворочался во сне, но не проснулся. Лика с любовью смотрела на него и не хотела выпускать из рук.

- Мой брат, – она горделиво вскинула подбородок. – Девчонки мне обзавидуются. Они-то все младшие, а я теперь старшая сестра.

- Ох, Лика, – вздохнула Адель и покачала головой.

Варламов кашлянул, поправил пиджак.

- Мы тут, наверное, лишние. Адель Викторовна, Михаил Александрович, мы на посту.

- Идите, – кивнул Миша. – Только без драк.

- Никаких драк, – буркнул Варламов.

- Только споры, – добавил Тимур.

Они вышли, притворив за собой дверь. В коридоре уже приглушенно донеслось:

- Я не спорю, а аргументирую.

- А я констатирую факты. Ты умеешь их отличать?

- Отвали.

- Пошел к черту.

Адель вздохнула, покачала головой.

- Они когда-нибудь угомонятся?

- Надеюсь, что нет, – улыбнулся Миша. – Меня это веселит.

- И меня, – призналась Адель и хихикнула. – Кто бы мог подумать, что цербер такой чуткий.

За окном на город тихо спускалась ночь. Завтра должен прилететь Виктор познакомиться с внуком. Лика ждала дедушку с нетерпением. Еще один человек, готовый потакать ее капризам без лишних вопросов.

Адель закрыла глаза, чувствуя, как Мишина рука обнимает ее за плечи, как ровно дышат дети, как тихо, наконец-то тихо.

- Ты счастлива, королева? — спросил он.

- Абсолютно, — ответила она. — Несмотря ни на что.

- Я люблю тебя, – Миша чуть повернул ее голову и поцеловал. Нежно, горячо – так целовал только он.

- А я люблю тебя, – ответила Адель, отрываясь от поцелуя. – Мой дракон.

КОНЕЦ.

Два месяца спустя.

Адель резко проснулась и потерла глаза. На щеках оставались мокрые дорожки от слез. Кошмар. Снова. Она давно уже забыла, что такое нормальный и спокойный сон. Роберт снился ей практически каждую ночь. Он смотрел на нее сквозь пламя огня и улыбался.

А еще в последнюю неделю ее мучили головные боли и головокружение. Ада попыталась встать, но осела обратно – в глазах потемнело и виски болезненно запульсировали. На спине проступила холодная, липкая испарина.

- Господи, да что ж такое? – прошептала она, опираясь на тумбочку и все-таки поднимаясь с кровати.

Миша уехал рано утром, еще до того, как зазвонил ее будильник. Лика две недели как была на сборах. Сама попросила, чтобы отвлечься. Варламов поехал с ней и жил недалеко от лагеря, присматривая за девочкой.

- Сэм? Сэм, ты здесь? – позвала Адель, подходя к двери.

С лестницы послышались быстрые и тяжелые шаги. Миша все еще страдал параноидальной потребностью обеспечивать полную безопасность семьи. Поэтому Сэм тенью следовал за Адой и оставался с ней в пентхаусе, если тот уезжал.

- Слушаю, Адель Викторовна, – глухо отозвался он.

- Сэм, достань мне телефон Васнецова. И сделай это так, чтобы ни Миша, ни Тимур не узнали, – строго сказала она.

- Проблематично, но я постараюсь, – полуулыбка едва тронула его губы.

- Я прошу тебя. Придумай что-нибудь.

Он тут же достал телефон и забегал пальцами по экрану. Потом нажал на вызов и протянул трубку хозяйке.

Адель долго слушала гудки и молилась, чтобы Олег Павлович не оперировал и ответил.

- Слушаю, – раздался знакомый голос.

- Олег Павлович, здравствуйте. Это Адель.

- Здравствуйте, Адель Викторовна. Приятно вас слышать, – искренне ответил Васнецов. – Но я так понимаю, у вас что-то случилось. Слушаю.

Адель кратко описала все, что ее беспокоит. Доктор внимательно выслушал, задумался и замолчал.

- Олег Павлович, не молчите! Со мной что-то серьезное? – голос ее дрожал.

- Не думаю, но проверить надо, – спокойно ответил он. – Сегодня сможете подъехать? Скажем, часа через два? У меня будет свободных полчаса перед операцией.

- Конечно! – внутри нарастало напряжение. – У меня к вам только одна просьба – Мише ни слова, пока все не выяснится.

- Понял, – усмехнулся Васнецов. – Жду вас.

- Спасибо.

Адель нажала на отбой и протянула телефон Сэму. Вернулась в спальню и привела себя в порядок. Через час белая «Бентли» уже везла ее в Склиф.

День выдался очень жаркий. Не спасали даже темные тонированные стекла. От яркого солнца голова кружилась еще сильнее.

Переступив порог больницы,она почувствовала, как к горлу подступил ком – до боли знакомый запах лекарств и стерильности ударил в нос. На ватных ногах, крепко вцепившись в локоть Сэма. Ада шла, чтобы услышать свой приговор.

Васнецов внимательно осмотрел ее, после они вдвоем отправились на МРТ. Вернувшись в кабинет, жестом пригласил занять стул напротив и напряженно стал изучать снимок. Возникшая тишина давила. Адель дергала пуговицы на платье, ожидая услышать какой-нибудь страшный диагноз.

- На снимке все чисто, – наконец Олег Павлович нарушил молчание. – И по результатам осмотра я тоже ничего не заметил. Давление низкое, а так... – он откинулся на спинку стула и постучал ручкой по столу. – Есть у меня одно предположение...

Адель напряглась и подалась вперед. Пальцы до боли впились в подлокотники.

- Что? Говорите уже! Я выдержу. Рак?

Он улыбнулся, а потом посмотрел на нее поверх очков.

- Адель Викторовна, когда у вас была последняя менструация?

Вопрос застал врасплох. Она замерла, перебирая в памяти дни, недели. И поняла, что не может вспомнить.

- Я... я не помню, – растерянно проговорила она, глядя в точку где-то над ухом Васнецова. – Месяца два назад, наверное... Я как-то не обращала внимания. Я и думать забыла об этом. Столько всего произошло.

- Понимаю, – кивнул Васнецов. – Но я бы хотел точно убедиться, что с вами все в порядке, и исключить один вариант. Сдайте кровь. Прямо сейчас. Это займет пять минут, – он тут же взял в руки телефон. – Анечка, зайдите ко мне в кабинет. Захватите набор для взятия крови. Срочно.

- Вы думаете, это... – Адель не договорила, боясь произнести вслух то, что теперь казалось ей очевидным.

- Я ничего не думаю, – мягко сказал он. – Я проверяю.

Медсестра вошла через пять минут. Адель закрыла глаза и протянула ей руку. Укола практически не почувствовала, но, невольно взглянув как алая густая жидкость бежит в пробирку, чуть не потеряла сознание. Крепко зажмурившись, облокотилась на холодную стену и стала ждать результата. Время тянулось медленно, как резина.

Она прокручивала в голове последние недели. Головокружение, головная боль, отсутствие аппетита – все это списала на стресс. Ада уже не помнила, как чувствовала себя с Ликой. Да и после родовых осложнений врачи в один голос твердили, что она сможет забеременеть только чудом.

Дверь в кабинет скрипнула. Медсестра подошла к Васнецову и вручила ему результат. Кровь в жилах забурлила, сердечный ритм сбился. Адель забыла, как дышать.

- Поздравляю, – сказал Олег Павлович с теплыми нотками в голосе. – Беременность. Одиннадцать недель.

Дальше Адель уже не слушала. Слова «беременность» и «одиннадцать недель» звучали в голове как набат. Голос Васнецова выдернул ее обратно в реальность.

- Сейчас Анна проводит вас в другой корпус. Вас осмотрит наш гинеколог. Не волнуйтесь, это очень хороший специалист. Сделаете УЗИ.

- Как? – прошептала она. – Как такое возможно? Я же... Нет. Это ошибка.

- Анализы не врут, но убедиться все-таки стоит, – Олег Павлович уже снял трубку и набрал внутренний номер. – Да, Любовь Владимировна. Сейчас придет. Спасибо вам большое.

Потом он позвал медсестру. Адель шла на негнущихся ногах, плохо осознавая все происходящее. Ребенок. Ее и Миши. Маленький, который зародился в самый черный час, но выжил. Выжил вопреки всему – огню, взрывам, крови, смерти.

- Все в порядке? – тактично поинтересовался Сэм.

- Д-да, – она старалась говорить ровно. – Васнецов сказал, что мне нужно пройти еще одно обследование.

- Хорошо, – охранник кивнул и последовал за ними.

Адель не помнила, как дошла до другого корпуса, как ее уложили на кушетку, как на живот легла капля холодного геля. Она смотрела в потолок и боялась взглянуть на экран.

- Расслабьтесь, – мягко сказала женщина с добрыми глазами, Любовь Владимировна. – Давайте посмотрим, кто там у нас.

Датчик скользнул по животу. На экране замелькало серое марево, потом вдруг что-то проступило – маленькая точка размером с фасолину. А потом раздался звук.

Тук-тук-тук-тук.

Быстрые, ритмичные удары. Сердце. Сердце ее малыша.

Слезы потекли сами, горячие, обжигающие, и Ада даже не пыталась их прятать.

- Вот, смотрите, – врач обвела курсором крошечный силуэт. – Головка, ручки, ножки. Одиннадцать недель. Видите, какой активный? Все хорошо, Адель Викторовна. С сердцем порядок, с развитием тоже.

- Точно? – прошептала Адель. – Вы уверены?

- Абсолютно, – улыбнулась Любовь Владимировна. – Я распечатаю вам снимок. Дам рекомендации. Главное сейчас – полный покой и никаких стрессов.

Она вытерла гель, помогла встать. Адель взяла снимок – маленькую черно-белую картинку, на которой угадывалось нечто, уже похожее на человека. Прижала к груди.

- Спасибо, – выдохнула она. – Спасибо вам огромное.

Сэм покорно ждал в коридоре. Они вышли на улицу. Ада повернулась к солнцу и подставила лицо под его горячие лучи.

- Домой? – Сэм открыл дверцу машины.

- Нет, в холдинг, – уверенно ответила она, забираясь внутрь.

Всю дорогу Адель прижимала маленький снимок к груди. Мир для нее изменился. Все тот же город, те же лица, те же пробки. Но внутри нее теперь бьется еще одно сердечко. То, ради которого стоило беречь себя, улыбаться и не плакать по ночам.

«Бентли» остановилась у входа в стеклянную башню «ФинансСтройХолдинга». Адель вышла из машины, поправила платье, глубоко вдохнула. В фойе ее встретил все тот же холодный мрамор – блестящий, безликий, пахнущий деньгами и властью. Она прошла через турникеты, кивнула охране и скользнула в железную кабину лифта.

На этаже было пусто. Цоканье ее каблуков гулким эхом разносилось по коридору. Адель шла медленно, и когда поравнялась с дверью в кабинет Роберта, остановилась. Ручка – стальная, отполированная до скрипучего блеска, – все та же. Она протянула руку и коснулась пальцами холодного металла, но не решилась надавить. Замерла на секунду, глядя на табличку с именем, перетянутую черной лентой. Миша запретил трогать. Этот кабинет навсегда останется безмолвной памятью о своем хозяине.

- Мне жаль, – прошептала она и пошла дальше.

В приемной Миши, как обычно, стоял Тимур. Завидев ее, чуть склонил голову.

- Адель Викторовна, добрый день.

- У себя?

- У себя, – подтвердил он. – Пока нельзя. Там Вадим Львович.

- Кто?

- Двоюродный брат, – Сабиров скривился и поджал губы.

- Ясно, – Ада присела на один из мягких стульев у окна.

- Может, кофе, Адель Викторовна? – сходу спросила Марина, вернувшись на свое рабочее место.

- Спасибо, – улыбнулась она.

- С молоком и корицей? – на всякий случай уточнила секретарь. Хотя и без этого знала ответ: Нестеровы пьют только такой.

Адель вслушивалась в голоса, доносящиеся из кабинета. Тон ей не нравился, поэтому она пересела поближе и сосредоточенно пыталась уловить каждое слово. А потом подмигнула Тимуру с Мариной и тихо приоткрыла дверь на маленькую щелочку.

- Я тебе русским языком говорю, – доносился пьяный, грубоватый голос. – Мне начхать на ваш холдинг. Отчеты, собрания старых шакалов – это все не мое. Я хочу бабки. И чтобы меня не дергали.

Миша сидел за столом, потирая переносицу. Вадим развалился в кресле напротив – мятый, небритый, с лоснящимися пятнами на потасканном костюме.

- Я помню, – спокойно ответил Миша и чуть подался вперед. – Документы уже готовы.

- И чо я тут сижу? Давай я все подпишу, и разойдемся.

Миша пододвинул к нему папку.

- Прочитай хоть.

- Зачем? – огрызнулся Вадим, но все-таки пробежался глазами. – Все по делу. Твоя доля управления, мои дивиденды. И чтобы я тебя не видел.

- Взаимно, – Миша протянул ручку. – Тогда подписывай и распрощаемся.

Вадим повертел в руках эксклюзивный дорогой «Монблан» и хмыкнул. После размашисто черканул и отодвинул бумаги.

- Доволен, братец?

- Вполне.

- Ну и славненько, – Вадим поднялся, пошатываясь. – Знаешь, Мишань, старый хрыч, мой папаша, все пытался мне втереть, какое я ничтожество. Сдох и слава Богу. Наконец-то заживу спокойно.

- Не при мне, – жестко осадил Миша.

- А при ком? — Вадим засмеялся, но смех его был пьяным и колючим. — Ладно, не боись. Я в дела не лезу. Бабки чтоб капали на счет. А ты хоть весь холдинг сожги – мне плевать.

Он направился к двери, но на пороге обернулся, почесал небритую щеку.

- Я человек простой. Тишину люблю. А ты рули.

Адель, увидев приближающуюся фигуру, отпрянула и вскочила. Дверь резко распахнулась. Увидев ее, Вадим замер в проеме и скользнул масляным, похотливым взглядом.

- О, какая кисуля! Мишань, это твоя новая? – он хотел сказать еще что-то, но наткнулся на ледяной взгляд Тимура и передумал. – Ладно, чао-бамбино, – и удалился.

Адель сделала глубокий вдох-выдох, после чего вошла к Мише. Он стоял у окна и внимательно смотрел на нее.

- Какой мерзавец, – сморщилась она. В кабинете стояло плотное амбре дешевого алкоголя и сигарет.

- Так и есть, – вздохнул Миша.

Он хотел было спросить, зачем она приехала, но осекся, заметив, как сияют ее синие глаза. Он уже стал забывать, какая она красивая, когда... счастливая.

- Королева? – Миша в два больших шага подошел к ней и взял за руки. – Выкладывай давай.

Адель улыбнулась, а потом перехватила его руку и положила себе на живот. Он не понял сначала, просто замер, чувствуя тепло ее тела.

- Что это значит? – темные брови вопросительно поднялись.

- А ты сам как думаешь?

- Никак. Я ничего не понимаю. Ты хочешь, чтобы я снял с тебя платье?

- Господи, Нестеров, – Адель закатила глаза. – Иногда меня поражает ваша мужская недалекость,– засмеялась она и достала из кармана маленький снимок.

Миша с недоумением смотрел на черно-белое изображение с какой-то точкой. Адель рассмеялась еще громче, а потом поднялась на носочки и шепнула ему на ухо:

- У нас будет маленький дракончик.

Он ответил не сразу. Только смотрел на нее, и в карих глазах отражались страх и... надежда.

- Ты... ты серьезно? – голос его охрип.

- Абсолютно.

Миша опустился на диван, сжимая снимок в руке.

- Одиннадцать недель, – тихо сказала Адель и лучезарно улыбнулась. – Он все это время был внутри, а я и не знала. Миш, он выжил, понимаешь? – на секунду в синих сапфирах блеснули слезы.

- Он, – Миша провел пальцем по маленькой фасолинке, – или она?

- Будущий дракон или драконесса – не важно, – горячая слеза капнула ему на руку. – Миш, я ведь думала, что больше никогда не смогу иметь детей. Лика далась мне очень тяжело. Я и не надеялась, понимаешь? Мы никогда не поднимали тему общего ребенка... Я все не решалась сказать горькую правду, втайне надеясь, что тебе достаточно близнецов.

- Королева моя, – Миша притянул ее ближе и усадил к себе на колени. Обнял, прижал к себе так бережно, как будто она стала хрустальной. – Я люблю тебя, Адель. Боже, как же сильно я тебя люблю. И нашего малыша уже люблю.

- И я люблю тебя. Спасибо за все. Спасибо за огонь, который ты разжег внутри меня, – она прильнула к его губам, наслаждаясь близостью единственного и любимого человека.

За окном шумел город – огромный, равнодушный, чужой и опасный. Но не здесь, не в этом кабинете. Адель чувствовала кожей, как бьется Мишино сердце. И она возрождалась рядом с ним, подобно птице-фениксу. Паутина внутри нее сгорела навсегда, и теперь НОВАЯ Адель, сильная, счастливая, свободная восстала из пепла. Потому что рядом он. Ее Дракон.

- Лика, милая, нам пора, – тихо позвала Адель, заглянув в комнату дочери.

Анжелика с утра не вставала с кровати. Рядом на подушке лежала фотография. Ада подошла и взяла в руки промокший от слез снимок. Семейное фото пятилетней давности. Роберт смотрел на нее холодно, но губы все равно дрогнули в полуулыбке.

- Детка, – прошептала Адель, прижимая Анжелику к груди.

- Я скучаю по нему, мама, – всхлипнула та. – Сильно скучаю, – она вытерла нос рукой, и на запястье что-то блеснуло. Часы Лаврова.

- Знаешь, Лик, мне тоже его не хватает, – призналась Ада. – Все жду, что он позвонит и скажет что-нибудь колкое.

- Правда? – Анжелика посмотрела на нее красными глазами и вцепилась пальцами в плечо.

- Правда, милая, правда, – Адель провела рукой по растрепанным волосам. – Давай переодевайся, я помогу тебе причесаться и поедем. Времени осталось мало. Опаздывать нельзя.

Миша с Тимуром поехали чуть раньше. Сегодня должно было состояться прощание не только с Робертом, но и с Александром Петровичем.

Лика быстро собралась, сама расчесала волосы и спустилась в гостиную. Адель стояла перед зеркалом в прихожей и поправляла воротник строгого черного платья. Бледное лицо на фоне черного выглядело почти болезненным.

- Машина подана, – доложил Варламов, показавшись в проеме входной двери.

Лика сжала циферблат на руке и первой направилась к выходу. Ада поспешила за ней.

- Купил? – шепнула она на ухо Ярославу.

- Да, Адель Викторовна. Лежат в багажнике.

- Спасибо, – она легким движением коснулась его плеча. – Как твоя нога?

- Зажила, как на собаке, – ответил он, открывая дверцу «Ленд Крузера».

- Сэм! – обрадовалась Адель, увидев знакомое лицо за рулем. – Я рада тебя видеть.

- Я тоже, – полуулыбка заиграла на смуглом лице водителя. Он повернул ключ в зажигании, и машина плавно тронулась с места.

Казалось, что и сама погода оплакивала внезапно ушедших. Проливной дождь хлестал по стеклам. Дворники работали без остановки. Огромные колеса внедорожника с брызгами рассекали стекавшую в колею воду.

В церкви собралось много людей: друзья, сотрудники холдинга, партнеры... Адель казалось, что от обилия черного у нее рябило в глазах. Миша едва стоял на ногах от усталости – бледный, как мел. Он крепко сжимал ее ледяные пальцы, стараясь найти в них опору.

После прощания все выдвинулись на кладбище. Лика молчала и гладила часы Роберта, которые болтались на ее тонкой руке. Адель тяжело вздохнула, поправляя на траурном венке ленту с надписью «Любимому папе...». Взгляд скользнул по надгробию ее свекра, с которым никогда не была знакома. В груди больно сдавило. Глазами нашла папу. Он стоял вдалеке и смотрел на нее. Потом вздохнул и ушел в небольшую часовню.

Но самое тяжелое ждало впереди.

Когда церемония подходила к концу, к месту захоронения подъехал черный «Майбах». Из машины, опираясь на трость с серебристой ручкой, вышла худощавая пожилая женщина, затянутая в тугое темное платье. Вуаль закрывала ее лицо, но Ада узнала ее сразу же.

Роза Альбертовна. Мать Роберта.

Сердце замерло и пропустило удар.

«Сейчас будет шоу», – промелькнуло в голове.

- Спокойно, – Миша тоже узнал женщину.

Адель вздохнула и закатила глаза.

Роза Альбертовна приблизилась и уничтожающе взглянула на бывшую невестку. А потом с явным отвращением и ненавистью посмотрела на Мишу. Губы ее скривились в ядовитой усмешке.

- Старая паучиха, – прошептала Ада.

- Адель, – холодно кинула Роза Альбертовна. – Не ожидала тебя здесь увидеть. Мне казалось, у тебя не хватит смелости прийти на похороны моего сына. Должно же быть хоть какое-то чувство такта.

- Роза Альбертовна, – Ада вскинула подбородок и выпрямилась. – Странно было бы мне не прийти. Я мать его дочери и, как никто другой, имею право тут находиться.

- Право? – выплюнула свекровь. – Он погиб из-за ваших интриг. Мой бедный мальчик.

- Бабушка, – Лика подошла незаметно. – Ты приехала ссориться? Если да, то уходи. Не хочу, чтобы папа слышал твои гадкие выпады. Он бы не хотел этого.

Роза Альбертовна замерла, а потом повернулась к внучке.

- Ты так похожа на Роби, – тихо проговорила она. – Только язык такой же острый, как и у матери.

- Если ты не прекратишь, бабушка, – прошипела Лика, – я лично попрошу охрану вывести тебя отсюда и ни на метр не подпускать.

- Да как ты смеешь, гадкая девчонка! – зарычала Роза Альбертовна. – Я не для того приехала, чтобы слушать оскорбления от тебя.

- Тетя Роза, я попросил бы вас, – вмешался Миша.

- А ты вообще не имеешь права голоса. Это ты убил моего сына, – рявкнула женщина.

Тишина стала осязаемой. Всхлипы и тихий гул голосов прекратились. Все смотрели на них и ждали – что же будет дальше? Со спины подошел Варламов и протянул Адель букет роз цвета фуксии. Роза Альбертовна повернулась к нему, ища поддержки.

- Не смотрите так на меня, – хрипло сказал он. – Я не собираюсь защищать вас. И считаю, что Анжелика Робертовна права.

Она сжала губы и выпрямилась. Потом, прихрамывая, подошла к гробу и коснулась узловатыми пальцами крышки из темно-коричневого дерева. Прошептав что-то, развернулась и захромала к машине. «Майбах» тронулся, разбрызгивая грязные лужи в разные стороны.

Анжелика на ватных ногах подошла ближе и положила сверху букет белых хризантем.

- Я люблю тебя, папа, – шепнула она, проведя рукой по лакированной поверхности. После чего развернулась на каблуках и поспешила спрятаться в машине.

Миша пошел за ней.

Постепенно толпа разошлась.

Адель осталась одна, сжимая в руках букет. Колючки больно впивались в кожу, на ладонях выступили кровавые точки. Она держала розы цвета фуксии и думала: «Сколько же раз ты дарил их мне, Лавров? А я ведь ненавидела именно такие цветы! Каждый раз швыряла их в мусорку!»

- Помнишь? – спросила она уже вслух, подходя ближе к могиле. – Я всегда думала, что ты специально даришь мне эти чертовы фуксии... И только сейчас поняла... Ты любил, как умел, – на грани с маниакальной зависимостью и жестокостью. Но за одно я тебе благодарна. За Лику. Покойся с миром, мой Паук, – она наклонилась ниже и коснулась губами крышки.

Слезы капали из глаз, смешиваясь с дождевыми каплями.

- Я прощаю тебя, Роберт, – прошептала Ада, положив свой букет рядом с белыми хризантемами.

Она еще немного постояла, а потом вытерла слезы рукавом платья и пошла к машине. Лика с Мишей ждали ее в салоне, спрятавшись от ливня. Ада промокла насквозь и теперь дрожала от холода. Миша снял пиджак и накинул на ее поникшие плечи.

Анжелика молчала всю дорогу домой и задремала, прислонившись головой к холодному стеклу. Дворники скребли по стеклам без остановки. Этот звук раздражал, но в то же время говорил: все реально, это не сон. Адель перебирала в памяти моменты прошлого, когда она была женой Роберта. Четырнадцать лет... Их нельзя выкинуть из памяти. Но теперь казалось, что все это случилось не с ней. Пустота. Горечь. Сожаление. Огонь забрал даже ненависть.

Миша почувствовал ее бездну и лишь сильнее сжал обжигающую холодом ладонь.

- Ты думаешь о Роберте? – его голос прозвучал чуть громче, чем хотелось.

- Да, – отрешенно ответила Адель. – Мне больно, Миша. И я не понимаю почему. Я столько лет ненавидела и презирала его. А тут... – слезы крупными каплями потекли по щекам. – Мне казалось, что если он исчезнет, жить станет легче. А мне так больно, что я не могу дышать. Паутины нет, она выгорела дотла. Но теперь внутри пусто. Он был частью меня.

- Я тоже думал об этом. Папа, Роберт... – Миша вздохнул. – Один – жертва собственной наивности. Другой – обстоятельств. Не представляю, как теперь приходить в холдинг и не видеть эту холеную рожу. Мне, кажется, будет его не хватать.

- И мне... – Адель положила голову ему на плечо.

Дальше они ехали в полной тишине, лишь изредка нарушаемой тихими всхлипами Лики во сне.

Как только они вошли в пентхаус, Анжелика тут же взбежала по лестнице. Наверху хлопнула дверь. Адель хотела было пойти за ней, но Миша остановил.

- Пусть побудет одна, – сказал он. – Ей нужно оплакать и принять утрату.

Он прошел к мини-бару, взял бутылку виски и два стакана. Откупорил. По хрустальным граням разлилась янтарная жидкость. Протянув один Адель, Миша опустился в кресло напротив камина и смотрел, как отблески пламени пляшут на стеклянной дверце.

Ада опустилась на пол и положила голову ему на колени. Сделав глоток, кашлянула – виски огненной лавой разлилось внутри, отчего перехватило дыхание.

- Следователь снова вызывает на допрос, – безэмоционально проговорила она. – Опять надо будет вспоминать этот ужасный день. Я так устала.

- Ничего, королева, потерпи немного, – Миша провел рукой по каштановым волосам. – Мне еще предстоит встреча с Вадимом.

- С Вадимом? – переспросила она.

- Это сын дяди. Тот еще козел. Надеюсь, проблем не возникнет. Хотя его жадность может сыграть злую шутку.

- Давай не будем об этом говорить? Не хочу вспоминать твоих родственников, – зло буркнула Адель.

- Я и сам бы не вспоминал, но увы... Придется разок-другой.

В кармане зазвонил телефон. Миша достал его и недовольно цыкнул, глядя на экран.

- Карина... – объяснил он. – Потом перезвоню, – нажал на отбой и убрал мобильный.

- И что мы теперь будем делать дальше? – Адель поднялась с пола и подошла к окну.

Дождь лил не переставая. По стеклу барабанили крупные капли, потоком стекая вниз. Город окутал плотный туман. Вдалеке послышался раскат грома и сверкнула молния, ударив в пик Останкинской башни. Небо озарила сильная вспышка. Адель невольно зажмурилась. На секунду ей показалось, что среди облаков появился образ Роберта. Он улыбался ей той самой ехидной ухмылкой, слегка наклонив голову вперед. Она протянула руки к окну и провела пальцами по видению. «Мне, правда, жаль...» – сказала про себя.

Миша подошел сзади и обвил руками за плечи. Его губы мягко коснулись затылка. Адель вжалась в него, стараясь собраться и не рассыпаться в пепел. В камине потрескивал огонь, отбрасывая тень на стены. Сверху послышались шаги. Лика спустилась вниз и замерла у подножия лестницы. На ее руке все еще болтались часы Роберта.

- Давай отдадим их в мастерскую, чтобы уменьшили браслет? – предложил Миша.

- Давай. Я боюсь их потерять, – согласилась она. – Их же быстро сделают?

- Да.

Адель подошла и внимательно посмотрела на платиновый браслет. В суматохе последних дней она особо не присматривалась к нему. А тут... Губы предательски задрожали.

- Лик, а с чего ты взяла, что это были любимые часы папы? – спросила она и не узнала свой голос.

- Он сам говорил. И носил их чаще других в последнее время, – пожала плечами девочка.

Ада перевернула их, а потом резко и сильно сжала. Да так, что костяшки побелели, а на ладони остались глубокие следы. Сзади на крышке витиеватым почерком было выгравировано: «Любимому мужу и папочке». Она подарила их Роберту на день рождения.

- Боже... – только и смогла пролепетать.

- Мам, ты чего? Тебе плохо? – Лика с недоумением посмотрела на нее.

- Нет, милая. Просто твой папа снова удивил меня, – выдохнула Ада и, отдав дочери дорогую сердцу вещь, побрела наверх, в спальню.

Она вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Прислонившись к деревянному полотну, всхлипнула и сползла на пол. Слезы потоком лились из глаз, не спрашивая разрешения. Она сжимала подол платья, пытаясь унять непроходящий тремор в руках.

«Любимому мужу и папочке».

Перед глазами стоял тот день.

Семь лет назад.

Роберт держал Лику на руках и смеялся, слушая ее сбивчивый и эмоциональный рассказ о мальчике, который дергал ее за косичку в школе. Адель сидела на диване и смотрела на них с улыбкой. Думала: «Может, еще не все потеряно?» На запястье мужа блестели те самые часы, подаренные утром. Она выбирала их долго, скрупулезно, придирчиво – хотела угодить, хотела, чтобы гравировка была красивой и Роберт, глядя на подарок, не забывал о том, что у него есть семья.

- Ты носил их... Господи, ты носил их! – крикнула она в пустоту. – Зачем, Лавров? Зачем ты это делал?

Ответа не прозвучало. Ада свернулась в клубок. Ее тело содрогалось от рыданий, а раскрытая ладонь колотила по паркету до тех пор, пока не покраснела и не онемела от боли.

Внизу, у камина, Лика вздрогнула, услышав отчаянный крик матери. Миша присел рядом и обнял ее за плечи.

- Принцесса, ты как?

- Я не знаю, – шмыгнула она носом. – Мама плачет...

- Не переживай. Взрослым иногда слишком сложно принять некоторые вещи. Пусть выпустит свою боль наружу, иначе она сожжет ее изнутри. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю... – прошептала Анжелика. – Миш, как думаешь, папа любил нас?

- Конечно, принцесса. Тебя так особенно сильно. Да, может, его любовь была немного странная – колючая, местами неуклюжая, но настоящая.

Лика вытерла глаза и посмотрела на огонь.

- Я тоже очень сильно его люблю. Даже злого. Даже когда он делал больно маме. Все равно люблю! – на одном дыхании выдала она. А потом, помешкав, спросила. – Миш, ты ведь нас не бросишь?

- Нет, принцесса. Я очень сильно люблю вас с мамой.

- Клянешься? – голубые глаза уставились на него.

- Клянусь! – пообещал Миша, приложив руку к сердцу.

За окном кончился дождь. Из-за туч пробился слабый лучик солнца. В камине догорали последние поленья. Наступила полная тишина.

Спокойствие. Впервые за долгое время – настоящее.

Адель открыла глаза и сразу же зажмурилась от яркого света. Где-то на грани сознания обрывками всплывали слова: «...потерял много крови», «пульс слабый». Она подняла веки и попыталась встать.

- Лика... Миша, – хрипло позвала она. – Где Миша? Лика?

- Тише, не вставайте, – незнакомый женский голос разнесся по палате, заставив вздрогнуть.

- Кто вы? – Ада повернула голову на звук, пытаясь сквозь световые блики хоть что-то разглядеть.

- Лежите. Я сейчас позову врача.

Легкие быстрые шаги – дверь скрипнула. И снова тишина. Глаза потихоньку привыкали к яркости, и Адель сквозь ресницы смогла разглядеть, где находится. Светлые стены, писк мониторов, система с капельницей – больничная палата.

- Пустите меня к маме! – донеслось из коридора. Лика. Значит, с ней все в порядке.

Дверь снова открылась, и в палату вошел доктор в сопровождении медсестры. За их спинами мелькнула светлая голова и темный силуэт Тимура. Анжелика юрко проскочила в дверной проем и бросилась к кровати матери.

- Мама, – всхлипнула она, прижимаясь к ее груди.

- Девочка, дай нам осмотреть твою маму, – спокойно сказал врач, надевая очки в коричневой оправе.

- Подождите, – остановила Адель и отпрянула. – Тимур, где Миша?

- Живой, Адель Викторовна, – спокойно сказал Сабиров, стоя в дверном проеме.

Адель перевела дыхание, но голова все равно шла кругом.

- Теперь можно? – с раздражением поинтересовался врач.

Лика оторвалась от мамы и села рядом, не выпуская ее руки. Медсестра проверила давление, поставила новую капельницу. После чего доктор внимательно осмотрел гематому на лице и прощупал голову.

- Пока придется побыть у нас, – резюмировал он в конце. – Тимур Рафаэльевич сказал, что недавно у вас было сотрясение. Рисковать не стоит. Полный покой.

- А Миша? – снова спросила Ада.

Тимур едва заметно кивнул врачу.

- С вашим мужем все будет в порядке, – ответил доктор. – Операция прошла успешно. Потеря крови большая, но мы справились. Два дня он пробудет в реанимации. Сейчас он отходит после наркоза.

- Я могу увидеть его?

- Как только очнется, – проговорил он, делая шаг в сторону двери. – Отдыхайте.

Тимур отошел в сторону, пропуская медперсонал. Потом прошел дальше и опустился на стул. Лика уже устроилась рядом с Адель, положив голову ей на плечо. По ее щекам ручьем бежали слезы.

- Папа... – всхлипнула девочка, утыкаясь носом в мамину шею.

Адель молча погладила ее по голове. В горле давил ком, но слез не было. Перед глазами стоял Роберт. Ненависть и злость ушли, оставив только болезненную благодарность к человеку, который пожертвовал собой ради них. Он сам сжег свою паутину. Теперь они свободны от липких нитей. Только эта свобода не принесла желаемого облегчения.

- Лев Петрович мертв, – глухо произнес Тимур. – Варламов таки прикончил его.

Адель поперхнулась.

- Да, он тоже удивил всех, – Сабиров впервые улыбнулся. – Правда, от его геройства у него снова открылось кровотечение после ранения.

- И как он? – Ада сжала край одеяла.

- Судя по тому, как он ругался на медсестру, которая отказалась принести ему сигареты, – жить будет.

Губы Адель тронула легкая улыбка.

- Роберт? – ее лицо поникло.

- Без шансов. Сейчас там разгребают завалы, толпа полиции. К вам должен прийти следователь, – Тимур поморщился. – Говорите все, как есть.

Ада кивнула. За последние полгода ее жизнь стала не просто триллером – дешевым криминальным сериалом.

- Мам, – Лика посмотрела на нее красными от слез глазами. – Что теперь будет?

- Не знаю, милая. Я ничего уже не знаю, – выдохнула Адель, целуя светлую макушку. От ее волос все еще пахло гарью.

- Папа, он... – девочка зарыдала еще громче.

- Т-с-с. Помни о том, что тебя папа любил больше всех на свете, – из глаз Ады брызнули слезы.

Роберт... Она вспомнила тот день, когда он делал ей предложение. Париж, ресторан с видом на Эйфелеву башню. Это было гораздо романтичнее, чем неожиданная роспись впопыхах с Мишей. Она помнила все до мельчайших подробностей, вплоть до цвета пуговиц на рубашке Лаврова.

Он сидел напротив и с улыбкой наблюдал, как она поедает устриц. Только во взгляде его горел огонь бизнесмена, который собирался заключить выгодную сделку. Тогда Адель приняла это за любовь. Но так ли она ошибалась? Роберт любил ее, как умел. Спустя столько лет она поняла: Роберт любил ее, как умел.

Копаться в прошлом не было ни малейшего желания, но картинки то и дело всплывали в ее голове одна за другой, как кадры старой киноленты.

День, когда она сообщила ему, что беременна, и его холодная радость.

Прекрасно. Ты оказалась очень выгодным и плодотворным вложением, – самодовольно произнес Роберт, лишь на секунду оторвав взгляд от компьютера.

А когда родилась Анжелика – первым делом сделал тест ДНК и только после этого взял новорожденную на руки. Адель никогда еще не чувствовала такого сильного унижения.

- Молись, Адель. Иначе... – ядовито прошептал он, вскрывая конверт с результатом.

- Откуда в тебе столько цинизма, Роберт? – выплюнула Ада, покачивая Лику на руках. Она старалась не показывать, как сердце больно сжимало и внутри все покрылось инеем.

Он криво усмехнулся, доставая белый листок. Пробежавшись глазами, убрал в сейф. Самодовольно улыбнулся.

- Цинизм, Ядочка? – протянул он. – Это не цинизм. Это практичность. Так что не ной. Лика моя дочь. Точка.

После подошел и забрал Анжелику к себе на руки. В его глазах мелькнуло удовлетворение.

- Моя, только моя, – прошептал он, прислоняясь к маленькому лобику.

Адель моргнула и вынырнула из воспоминаний. Лика все еще плакала, прижимаясь к ее плечу, отчего ткань больничной сорочки промокла насквозь.

- Мам, я буду скучать по папе... – тихо проговорила она. – Как думаешь, он действительно сильно любил меня?

- Лика, я думаю, ты единственная, кого он любил по-настоящему, – вздохнула Ада. – И меня, теперь я точно знаю, любил. Только не так, как все. Ему казалось, что контроль и власть – и есть любовь.

Анжелика шмыгнула носом и вытерла слезы рукавом.

- Я хочу навестить дядю Ярослава, – попросила она. – Тимур сказал, что он в соседнем крыле. Можно?

- Тимур, пусть ее проводят, – тихо сказала Адель.

- Пойдемте, Анжелика Робертовна. Виталий отведет вас, – Сабиров уже открыл дверь, жестом приглашая девочку в коридор.

Тимур вернулся через несколько минут вместе с молодым мужчиной в форме.

- Адель Викторовна, вы сможете ответить на несколько вопросов? – спокойно спросил он.

Ада с недоверием посмотрела на следователя и кивнула. Он оказался достаточно вежливым. Представился, задавал дежурные вопросы: как они оказались в доме, кто стрелял, видела ли она, кто поджег. Адель отвечала коротко и сухо, без лишних эмоций, тоном, которым она читала новости на экране. О Роберте сказала, что он пытался их спасти и погиб. О дяде – что заминировал дом. Варламов и Тимур, разумеется, прикрыли с дальней дистанции.

- Понимаете, Адель Викторовна, – следователь закрыл блокнот. – Формально Нестеров Лев Петрович погиб не в пожаре, а от выстрела. Но мы разберемся. Если ваша охрана действовала в рамках самобороны...

- Они спасли нам жизнь, – жестко перебила его Адель. – Нас с дочерью держали в темном подвале, угрожали, запугивали. Меня несколько раз ударили по лицу, – она повернулась разбитой щекой. – Мой муж никак не придет в себя после тяжелого ранения. А отец моего ребенка погиб. Лично я обязана им всем жизнью.

- Понимаю, но...

- Я устала и больше не хочу разговаривать, – отрезала она, отворачиваясь в другую сторону. – Тимур, скажи товарищу следователю, что если у него все – пусть уходит.

- Вижу, вы еще не пришли в себя. Зайду чуть позже. У меня остались вопросы, – недовольно произнес тот, но удалился.

Тимур закрыл дверь и остался стоять у стены сбоку. Адель откинулась на подушку. Мониторы мерно попискивали, капельница капала. В голове наконец-то стало пусто. Ни страха, ни ненависти, ни планов. Просто усталость. Она закрыла глаза. Из коридора доносились голоса, шарканье обуви, звуки дребезжащих колес от каталок.

Время тянулось медленно. Ада задремала, потом проснулась и уставилась в потолок, слушая свое дыхание. Сабиров стоял, как мраморное изваяние. Лика вернулась через час.

- Он предлагал мне деньги, если я достану ему сигарету, – сказала она с легкой улыбкой.

- Старый пес, – прошипел Тимур.

- Я надеюсь, ты не согласилась? – Ада внимательно посмотрела на дочь.

- Деньги были хорошие, – пожала плечами та. – Но у него нет их с собой, поэтому – пусть мучается, – ее глаза сверкнули голубым блеском.

Адель старалась отвлечь дочь от горьких воспоминаний. Они поговорили о пустяках — о школе, о тренировках, о том, что надо купить новый рюкзак. О Роберте не вспоминали. И о Мише тоже. Обе боялись думать о будущем.

В палату вошла медсестра и что-то шепнула Тимуру на ухо. В миг его лицо посветлело, и губы тронула полуулыбка.

- Михаил Александрович пришел в себя. Зовет вас.

Адель резко села на кровати и, несмотря на головокружение, бросилась в коридор. Пошатнувшись, едва успела ухватиться за стену.

- Ну куда, – проворчал Сабиров, подхватывая ее под руку. – Вы хотите, чтобы мне голову оторвали, если с вами снова что-то случится?

Он повел ее в отделение реанимации в другом крыле. Лика шла следом и нервно теребила кончик косички.

Адель толкнула дверь. В палате было светло, пахло лекарствами и йодом. Миша лежал на высокой койке, облепленный датчиками, с капельницей в руке. Бледный, осунувшийся, но живой. Он повернул голову на звук, и его губы дрогнули в подобии улыбки.

Лика опередила всех и кинулась к нему в объятия первой. Миша хотел было обнять ее, но любое движение отдавалось болью в боку.

- Принцесса, – прошептал он. – Я скучал по тебе.

- Я тоже, – честно призналась она.

Ада подошла и присела рядом, беря его за руку.

- Королева тоже здесь. Жива, – выдохнул Миша.

- Тише, – Адель приложила пальцы к его потрескавшимся губам. – Я здесь. Ты напугал меня...

- Сам испугался, – его голос был слабым и хриплым. – А где Роберт?

Адель молчала. Слезы крупными каплями потекли из синих глаз.

- Королева?

- Е...е...его больше нет, – всхлипнула она.

Миша посмотрел на нее затуманенным взглядом. Мозг отказывался верить. Это было какое-то странное, непонятное ему чувство к человеку, которого он всегда недолюбливал, а в последнее время – ненавидел. Жалость?.. Сожаление?..

- Мне жаль, – наконец выдохнул он, чувствуя, что силы покидают его.

Адель осторожно наклонилась и коснулась губами его лба. Лика отстранилась и пронзительно посмотрела на него.

- Ты должен поправиться. Ради нас, – серьезно выдала она.

- Обязательно, принцесса. У меня нет выбора. А теперь попроси Тимура проводить тебя обратно к маме в палату. Взрослые должны поговорить наедине, – Миша сжал пальцы Адель.

- Опять эти ваши «секретики». Папа тоже... – Анжелика осеклась. Нижняя губа задрожала, а внутри она почувствовала пустоту. Слезы новым сильным бурлящим потоком хлынули из ее глаз.

- Принцесса, – с сожалением произнес он. – Твой папа погиб как настоящий герой. А еще он очень сильно любил тебя. После того как тебя похитили, он чуть сам не умер от отчаяния. Я никогда не видел его таким.

- Правда?

- Правда, Анжелика.

- В последнее время папа был не в себе... Душный, злой, грубый. Я думала...

- Не думай, – перебил Миша. – Просто знай: твой папа самый лучший на свете.

Адель удивленно посмотрела на него. Эти слова были произнесены с настоящей искренностью и теплом. Лика кивнула и вышла с Сабировым, оставляя маму с отчимом вдвоем.

- Иди ко мне, – сказал Миша, как только дверь закрылась.

Ада осторожно примостилась рядом, положив голову ему на грудь. Сердце Дракона билось тихо и размеренно. Она вслушивалась в эти глухие удары и, казалось, что весь мир подстроился под этот ритм.

- Рассказывай, – тихо попросил он. – Я хочу знать все.

- Я обязательно все расскажу, когда ты поправишься, – так же тихо ответила она.

- Нет, королева. Сейчас, – настаивал Миша.

- Что именно ты хочешь услышать? – ее глаза увлажнились и смотрели в пустоту.

- Все с самого начала.

- А с самого начала особо и нечего, – тяжело вздохнула Адель, ее голос звучал глухо и отстраненно. – Мы с Сэмом шли на прием к Васнецову. Потом резкий хлопок, Сэм рухнул, а я почувствовала укол в области шеи. Дальше – темнота. Я даже закричать не успела. Очнулась уже в какой-то старой машине. Там воняло бензином, старыми тряпками и потом... Я попыталась встать, но меня грубо швырнули на пол. Больно.

Она замолчала. Миша тоже молчал, лишь нежно поглаживал хрупкие пальцы. Около койки пищал кардиомонитор – ровно, однообразно, противно.

- Везли меня долго. Фургон трясло на ухабах. Меня тошнило. Знаешь, что самое страшное? – Адель повернулась и посмотрела на него синей бездной. – Мне было все равно. Лишь бы только с тобой и Ликой все было в порядке, – она всхлипнула.

- Тш-ш-ш-ш, – прошептал Миша, прислоняясь сухими губами к ее виску.

Адель подняла руку и вытерла слезы, словно стирала невидимую грязь с лица.

- Потом меня выволокли из машины. Я толком не разглядела, куда меня привезли. Кинули в подвал прямо в больничной одежде. Я лежала на голых досках и тряслась от холода. Помню голоса, только не могла разобрать чьи. А потом... – она сглотнула. – Потом пришел твой дядя. Говорил спокойно, даже ласково, как дедушка, который рассказывает сказку: «Ну что, невестка, как спалось?» – передразнила Ада, и ее передернуло. – Он присел рядом со мной и схватил за подбородок: «Мишенька, говоришь, тебя любит? А где же он? Почему не прилетел спасать тебя на крыльях, извергая пламя?»

- Сука, – прорычал Миша.

- Потом привезли Лику... Я думала, что сердце разорвет от страха. Она вжалась в меня, говорила, что не боится. А сама зубами стучала от страха. Тихо рассказала, как ее похитили у Роберта.

Адель замолчала. Миша хотел прижать ее посильнее, но неудачно дернулся и застонал от боли.

- Тебе нельзя двигаться, – напомнила она.

- Плевать. Продолжай.

Ада горько усмехнулась:

- Дядя приходил несколько раз. Как в театр. Светил фонариком в лицо. Садился на стул, закидывал ногу на ногу, щелкал зажигалкой, курил... Говорил, что уничтожит нас всех. Что вы с Робертом приползете к нему на коленях и будете умолять о пощаде. Что будет резать нас по кускам и отправлять вам. Начнет с ушей Лики. А меня сначала... – она всхлипнула так громко, что Миша вздрогнул.

- Хватит! – прервал он и сжал руку Ады слишком сильно, что она вскрикнула. – Как погиб Роберт?

- Роберт... Он спас нас. А сам просто не успел выбраться. И мы не успели помочь ему. Дом полыхал, как факел. Рушился на глазах.

- Да... – только и прошептал Миша.

Адель уткнулась носом в его плечо. Молчала минуту, другую. За окном алел рассвет. Миша прижимал ее к себе, гладил по волосам, целовал макушку.

В палату тихо вошла медсестра, но была тут же выпровожена Тимуром.

- Не мешайте им, – попросил он.

- Но... – начала возмущаться та.

- Я сказал – не мешайте.

Женщина что-то проворчала себе под нос, но спорить не стала – ушла. Сабиров бесшумно прикрыл дверь и остался стоять снаружи, как страж того хрупкого чувства безопасности, которое появилось впервые за долгое время.

Выставив охрану, он пошел проверить, как там Лика. Девочка спала в палате Адель, свернувшись калачиком и мирно посапывая. Тимур подошел и подоткнул одеяло. После вышел из палаты и занял свое привычное место наблюдателя.

Адель уснула в Мишиных объятиях. Он прижимал ее к себе, боясь снова потерять. Она инстинктивно вжималась в него, уткнувшись носом в шею.

Врач заходил и хотел было отправить ее к себе, но, увидев спящих, передумал – проверил показатели на аппаратуре и удалился.

Ближе к полудню Адель разбудили громкие голоса, эхом доносящиеся из коридора. Она открыла глаза и никак не могла понять, что там происходит. Говорили, кажется, с французским акцентом.

- Не понимаю, почему я не могу видеть свою дочь?! – донеслось из-за двери. – Я прилетел из Парижа первым же рейсом, и теперь меня не пускают!

- Откуда мне знать, что вы отец Адель Викторовны. Я первый раз вас вижу, – грубо осек Тимур.

- Безобразие! Самоуправство! Немедленно пустите меня к дочери!

- Она спит! Пока не проснется и не подтвердит, что вы ее отец, не подпущу и на сантиметр! – рычал Сабиров.

Адель села на кровати, потрясла головой. Головокружения не было — впервые за долгое время. Она узнала этот голос. Босиком подошла к двери и распахнула ее.

- Папа?

В коридоре стоял Виктор Бертран – седой, подтянутый, в дорогом костюме и с зонтиком-тростью в руках. Под глазами залегли темные тени от бессонной ночи, а во взгляде – усталость и тревога.

- Птичка моя! – прошептал он, и голос его дрогнул.

Адель бросилась к нему. Обхватила, уткнулась носом в шею и вдохнула знакомый с детства аромат его одеколона – такой далекий, но родной. Слезы сами брызнули из глаз.

- Папа. Как ты узнал? – затараторила она на французском.

- В новостях, – отец прижал ее к себе, гладил по волосам, совсем как в детстве. – Включил на свою голову русский канал. А там репортаж – пожар, взрыв, погибшие... Я думал, что умру от разрыва сердца, mon ange! Купил первый же билет и ринулся сюда.

- Господи, папа... – всхлипнула Адель.

- Птичка моя любимая, – отец отстранился и аккуратно взял ее за подбородок, поворачивая голову к свету. – Синяки... Какой кошмар! Это пройдет? Что говорят врачи?

- Все пройдет, не волнуйся, – попыталась успокоить она. – Подумаешь, ерунда какая.

- Ерунда? – седые кустистые брови полезли вверх. – No, ma fille, как же так? Адель?

- Ничего, папа. Зато теперь все хорошо, – сказала она, а потом повернулась к Тимуру. – Где Лика? Пусть приходит. Скажите – дедушка приехал.

Сабиров кивнул и ушел.

- Папа, пойдем. Я познакомлю тебя с Мишей.

- А-а-а, – протянул он. – Твой новый муж. Надеюсь, он не такой, как...

- Нет, папа, – перебила его Адель.

Отец взял ее под руку и прошел следом, бормоча что-то по-французки о том, что эти русские зятья сводят его с ума. Но, кажется, этот хоть не плетет паутину.

Миша уже проснулся и чуть приподнялся в кровати. По разговору он понял, кто пожаловал. Виктор оценивающе окинул его взглядом и подошел ближе.

- Виктор, здравствуйте, – Миша протянул руку. – Простите, что не встаю, пока нельзя.

- Лежите, лежите, Мишель, – Виктор подошел и крепко пожал протянутую ладонь. – На паука вроде не похож, – подмигнул он дочери.

Адель, стоящая в дверях, улыбнулась и смотрела, как два самых важных мужчины в ее жизни спокойно разговаривают. Без колких выпадов, замечаний и угроз.

- Дедушка! – раздался детский голосок за спиной.

- Энжи! – Виктор поднял голову и раскрыл свои объятия.

Лика влетела в палату и сразу же обняла его.

- Рыбка моя, – он наклонился и поцеловал ее в макушку. – Мне очень жаль... – пробормотал он ей уже на французском.

- Мне тоже, – пролепетала Лика, прижимаясь ухом к широкой дедушкиной груди.

- Папа, ты надолго? – поинтересовалась Адель.

- На столько, на сколько потребуется, чтобы убедиться, что с моими девочками все хорошо, – ответил Виктор. – Натали тоже хотела приехать, но боится тебя, птичка. Она виновата...

- Не выступай адвокатом ведьмы, папа! – выпалила Адель. – Если бы она хотела, то не спрашивала бы и не боялась бы. Закроем тему. Я слишком устала от яда.

- Ты не права, Адель, – отец недовольно поджал губы, но продолжать не стал.

Виктор еще немного провел с ними время, а потом попросил отвезти его в гостиницу.

- Пап, ты можешь пожить у нас, – настойчиво предложила Ада, глядя ему в глаза.

- Ни за что. В гостинице мне будет удобно, merci, – ответил он. – Прикажите этому вашему... как же... terrible garde отвезти меня в отель. И не настаивайте даже.

- D'accord, papa, – вздохнула она и открыла дверь. – Тимур, папу нужно отвезти в гостиницу. Займись этим.

- Будет сделано, Адель Викторовна, – кивнул тот и уже достал телефон.

- Лика, если хочешь, можешь поехать с дедушкой, – предложила Адель.

- Ну уж нет, – выпалила та и забралась к Мише, схватив его за руку. – От меня вы не избавитесь.

- Принцесса, больница – не самое подходящее место для детей, – попытался переубедить ее он.

- Нет! – отрезала девочка и сурово посмотрела на взрослых. – Пока вы здесь, я ни ногой!

Время в больнице шло, как в тумане. Бесконечные осмотры, уколы, капельницы... И писк аппаратуры, который стал хуже пытки. Адель вернулась домой через несколько дней, но большую часть времени проводила с Мишей. Виктор помогал с Ликой. Они подолгу разговаривали, ходили гулять. Он старался отвлекать внучку от тяжелых мыслей всеми доступными способами.

Ада сама никак не могла прийти в себя. Ее мучила бессонница. Запах гари преследовал повсюду. Казалось, что в мире больше не было других запахов – только горький, саднящий горло запах горелого дерева.

Спустя две недели Мишу выписали. Они наконец поехали домой. «Роллс-Ройс» медленно заехал на подземную парковку. Дорога заняла больше времени, потому что Тимур старательно объезжал каждую кочку. Хоть Миша уже чувствовал себя вполне сносно, но ранение давало еще о себе знать тупой, раздражающей болью, периодически пронизывающей все тело.

Войдя в пентхаус, Миша выдохнул. Домашний уют действовал лучше лекарств. Первые дни дома были тихими. Он почти не вставал. Каждый день приходила медсестра, обрабатывала раны и меняла повязки.

Лика практически не выходила из своей комнаты. Потеря отца сделала ее замкнутой и нелюдимой. Единственный человек, к кому она тянулась и с которым могла откровенно разговаривать, – был Миша. Потому что он тоже потерял отца.

Через несколько дней доктор разрешил ему короткие прогулки. Миша, опираясь на трость, спустился вниз и прошел по коридору. Адель придерживала его с другой стороны, боясь, что он может упасть.

- Не надо меня держать, королева, – буркнул он.

- Я не держу, а страхую.

- Страхуешь – равно держишь.

- Какая разница? – разозлилась Ада.

- Никакой, – вздохнул он, но улыбнулся.

- По пентхаусу разносился треск от удара кием по шарам.

- А ее зацепило, – усмехнулся Миша.

- Ее это успокаивает.

- Возможно. Завтра похороны. Лика молодец - держится.

- Только ночами я слышу, как она плачет в своей комнате, – вздохнула она. – Организацией похорон занимались Тимур с Ярославом. Я не смогла.

- Варламов... – задумался Миша. – Что же мне с ним делать?

- Ты знаешь, я тоже думала об этом, – тихо проговорила Ада. – И мне кажется, нашла решение. Он предан и исполнителен. Да, злой цепной пес. Но в этом его плюс.

- И что же ты придумала, королева? – Миша вопросительно приподнял одну бровь.

- Пусть будет личным телохранителем Лики. Да, Тимур будет ворчать, но тем не менее.

- А знаешь, мне нравится твоя идея. Если Ярослав согласится, конечно же.

- Куда он денется, – улыбнулась Адель. – Он знает Лику с самого рождения. И Роберту был предан. Если что, я его уговорю. Только скажи Тимуру, чтобы перестал издеваться над ним.

- Ладно, – рассмеялся Миша.

Перепалки этих двоих его забавляли. Если раньше они обменивались взглядами, красноречивее любых слов, то теперь не могли промолчать.

- Мама не звонила? – осторожно поинтересовался он.

-Нет. Папа мне все уши прожужжал. «Птичка моя, ты должна быть умнее и сделать первый шаг», – передразнила Ада французский акцент отца. – Не дождется. Миротворец. После всего случившегося она не считает... – она не договорила.

Виктор вышел из-за угла и улыбнулся.

- Давай я помогу, – сразу же предложил он, перехватывая зятя под локоть.

- Папа, ты когда улетаешь?

- Сразу после похорон... Я и так задержался, Николь переживает.

Они вошли в бильярдную. Лика склонилась над зеленым сукном, прицеливаясь для нового удара. Виктор усадил Мишу на диван, Адель прикрыла его ноги пледом.

- Тебе удобно? – суетилась она, подставляя подушку ему под спину.

- Да, все хорошо. Спасибо, – он поймал ее за руку и потянул.

Ада не устояла и приземлилась к Мише на колени. Он тут же обнял ее и прижал к себе.

- Я люблю тебя, королева, – шепнул он ей на ушко.

- И я тебя.

Лика ударила по шару. Он покатился, отскочил от бортика и остановился прямо перед лузой

- Уф, – недовольно сморщила нос. – Опять мимо.

«Роберт делал так же, – мелькнуло в голове Адель. – Ей осталось только щелкнуть пальцами и дернуть за манжет».

Принцесса, я же говорил тебе: не торопись, прицелься и рассчитай, – мягко сказал Миша.

Она шумно выдохнула, бросила кий на стол и уселась на диван рядом. Голубые глаза сверлили замерший шар, словно с помощью телекинеза хотели таки скинуть его в лузу.

- Не злись, – Миша щелкнул Лику по носу и рассмеялся. – Хватит нам и одного огнедышащего дракона. Хоть и подбитого.

- Я не злюсь, – огрызнулась она. – Просто... Я скучаю по папе... – Анжелика прижалась к нему, и слезы невольно покатились из глаз.

- Пап, пойдем-ка выпьем с тобой кофе? – Адель поднялась с колен мужа.

Виктор кивнул, и они вышли из комнаты, оставляя Мишу с Ликой вдвоем. Он приобнял девочку, чувствуя, как по плечу футболки растекается мокрое пятно.

- Ты тоже скучаешь по папе? – всхлипнула она, пряча лицо в ткани.

- Очень, – вздохнул Миша.

- Почему папа не вышел? – Лика громко шмыгнула носом.

- Он не успел, просто не успел. Знаешь, смелости Роберта можно только позавидовать. Гордись тем, что ты его дочь. И не плачь. Папе бы не понравилось. Он любил тебя больше всех на свете.

- Но он в последнее время вел себя иначе. Жестоко как-то...

- Иногда люди делают глупости неосознанно. Папа всего лишь хотел, чтобы ты была рядом, – Миша провел рукой по светлым волосам. – Твой папа – герой. Всегда помни об этом.

- Спасибо, – прошептала Лика.

- За что, принцесса? – он удивленно посмотрел на нее.

- Просто спасибо, – вздохнула она. – Я пойду, ладно?

- Иди.

Через час, когда Лика ушла в свою комнату, Миша попросил Адель позвонить Ярославу. Тот приехал через сорок минут. В сопровождении Тимур вошел в пентхаус, подозрительно оглядываясь по сторонам. Поднимаясь по винтовой лестнице в кабинет, он гадал, зачем же его пригласили.

Войдя, недоверчиво окинул взглядом Нестерова и Адель. Тот сидел за столом, а она стояла рядом, положив руку ему на плечо.

- Присаживайся, Ярослав, – Миша кивнул в сторону кресла напротив.

Варламов опустился на кожаную обивку и исподлобья посмотрел сначала на Тимура, а потом на них.

- У меня к тебе предложение, – начал Миша. – Деловое.

- Слушаю, – прохрипел он.

- В связи с последними событиями ты остался без работы, так?

- Так, – подтвердил Ярослав.

- Мы с Адель хотим предложить тебе работать у нас. Стать личным телохранителем Анжелики. Оплата хорошая.

Варламов хмыкнул и провел рукой по лицу, обдумывая предложение. Потом машинально опустил глаза на часы на запястье. Адель помнила эту его привычку – думая, смотреть, как бегают стрелки по циферблату.

- А этот будет мной руководить? – он грозно посмотрел на Тимура. – Я даже не знаю.

- Не отказывайся, Ярослав, – сказала Адель. – Подумай хорошо. Ради Роберта. Все-таки Лика его дочь. Ты знаешь ее с самого рождения, – добавила она.

Ярослав поднял голову и впился в нее своими маленькими темными глазами. Немного подумав, кивнул:

- Я соглашусь только ради нее. С условием, что Сабиров не будет мной командовать.

- Ты совсем оборзел уже? – рявкнул Тимур. – Я не посмотрю, что ты раненый пес и...

- Давно по роже не получал? – прорычал Варламов.

- Хватит уже. Вы грызетесь как старые дворняги. В свободное от работы время можете хоть переубивать друг друга, но на работе я не хочу слышать ваши перепалки. Это приказ, – Миша сжал кулаки.

- Спорим, что ты первый не выдержишь? – съехидничал Сабиров.

- Забьемся на бутыль коньяка, что это будешь ты? – Ярослав поднялся с кресла и подошел к столу.

- Пфф, – фыркнул Тимур.

- Вот и договорились, – Миша с улыбкой протянул руку Варламову, и тот сразу же пожал ее.

Лика, подслушивающая разговор под дверью, не выдержала и подбежала к своему суровому телохранителю. Перед глазами стояла картина, как он оттаскивал ее от горящего дома, несмотря на открывшееся кровотечение в ноге и нестерпимую боль.

- Обещаю вести себя прилично, – со своей фирменной улыбкой маленького паучонка проговорила она.

- Ну-ну, – просипел Ярослав. – Так я вам и поверил, Анжелика Робертовна.

Лика довольно улыбнулась. Ей понравилось, как к ней обратились – статусно, с уважением.

- Тимур, введи Ярослава в курс нашей системы, – сказал Миша, откидываясь на спинку стула. – И желательно, чтобы вы оба после этого остались целыми и невредимыми.

- Я не трогаю стариков, – процедил Сабиров.

- Это я старик? – огрызнулся Варламов.

- Пошли вон отсюда! Оба! – не выдержал Миша, указывая им рукой на дверь.

Те синхронно двинулись к выходу.

- Мне кажется, это так себе идея. Они не сработаются, – шумно выдохнул Миша.

- Дай им время, – Адель наклонилась и поцеловала его в щеку. – Как насчет пиццы? Лика?

- Я за.

Миша потянулся за телефоном, но сделал это слишком быстро. От раны по всему телу разнеслись болезненные отголоски. Он поморщился и замер. Потом все-таки взял телефон и набрал номер доставки.

Королева, тебе, как всегда, с ананасами?

Адель кивнула. Миша улыбнулся. Хоть что-то в этом мире остается неизменным. Та самая константа, которая придает сил идти дальше. Впереди предстояли очень насыщенные и тяжелые дни, но пусть хоть сегодня они смогут насладиться теплыми, семейными, уютными мгновениями.

- Иди ко мне, – он притянул Адель к себе.

Она не устояла и рухнула на него. Волна возмущения разнеслась по кабинету. Миша рассмеялся и быстро заглушил ее своим поцелуем.

- Люблю, – прошептала она, оторвавшись от его губ, а потом прильнула к нему, пытаясь врасти всей собой.

Что бы она ни делала, чувство тоски по Роберту никак не отпускало. Столько лет он был рядом. И ведь были не только плохие моменты, но и хорошие. «О, Роберт», - подумала она и закрыла глаза, отчетливо представляя его образ перед собой.

Миша стоял на крыльце нейрохирургического корпуса с сигаретой во рту, первой за десять лет. Неприятный вкус табака оседал на языке, но он снова затянулся. Сумерки сгущались, опутывая город зловещим маревом. Ко входу подъехал огромный черный «Кадиллак». Задняя дверь открылась, и показалась нога в пыльном ботинке.

Нестеров сощурился, пытаясь рассмотреть, кто же это, и едва не ахнул. Роберт. Выглядел он ужасно: растрепанные волосы, грязный костюм, рваная рубашка и руки в крови. От педантичной безупречности не осталось и следа. Собственно, Миша и сам выглядел не лучше, разве что одежда не испорчена.

Он подлетел первым и схватил Лаврова за лацканы пиджака, как следует встряхнув. Тот даже не сопротивлялся, лишь положил свои руки поверх его и смотрел поникшим взглядом.

- Доигрался? Как ты допустил, что Лику похитили? – прорычал Миша, а потом успокоился и тихо, но не менее злобно добавил. – Рассказывай.

Роберт поднял голову. Несколько секунд он молчал. Огни проезжающей мимо скорой отражались бликами в его потемневших глазах.

- Твой дядя похитил Лику, – глухо произнес он.

Миша замер. Перед глазами возник образ его принцессы со светлой косичкой и голубыми глазами.

- Адель тоже у него? – добавил Роберт. – Мне он поставил ультиматум: активы взамен на дочь.

Миша шумно выдохнул дым, потом выплюнул окурок и растоптал его каблуком.

- И что ты хочешь от меня? – наконец спросил он.

- Никогда не думал, что скажу это, – Лавров горько усмехнулся. – Предлагаю объединиться и уничтожить старую тварь. Да, наши с тобой отношения дружескими не назовешь, – в его голосе звучала ирония. – Только я готов на все, чтобы спасти Лику. Такими темпами он и до твоих сыновей доберется.

- Допустим, я соглашаюсь. А где гарантии, что ты не подсадная утка? Дядя играет по-крупному.

- Ты думаешь, я бы стал рисковать своей единственной дочерью? – в глазах Роберта мелькнул голубой огонь ненависти. – Анжелика – самое дорогое, что у меня есть.

- Давно ли ты это понял? – скептически спросил Миша.

- Всегда знал. Давай оставим копания в моей душе и займемся делом.

- Для начала тебе стоит переодеться, – Нестеров брезгливо окинул Роберта взглядом.

Лавров стиснул зубы, но сдержался. Понимал – тот прав.

- Пошли, пусть Васнецов тебя осмотрит, – сказал Миша. – Мало ли, помрешь еще раньше времени, – со свистом выдохнул он.

Они молча вошли в здание и направились в кабинет Олега Павловича. В коридорах больницы царила суета: каталки, врачи, гулкие голоса. Роберт невольно замедлил шаг, вспоминая, как несколько часов назад Лику вырвали из его рук и увезли. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать отчаянные мысли.

Навстречу, отчеканивая каждый шаг, шел Тимур. Его осанка вытянулась, как тетива, готовая лопнуть в любой момент. Он с подозрением посмотрел на Лаврова, а потом повернулся к Мише.

- Тимур, – спокойно сказал тот. – Отправь кого-нибудь за новой одеждой для Роберта Юрьевича. Его сейчас осмотрят, и мы поедем в холдинг.

- Будет сделано, – Сабиров сдержанно кивнул.

- Где Варламов? – повернувшись к Лаврову, спросил Миша.

- В больнице. Их с водителем ранили.

- Жаль. Навыки Ярослава нам бы пригодились, – протянул Нестеров.

Они дошли до кабинета Васнецова. Олег Павлович, увидев Лаврова, невольно отпрянул.

- Осмотри его, пожалуйста. А то мало ли... – попросил Миша.

Васнецов молча кивнул, жестом пригласил Роберта сесть на кушетку. Пока врач придирчиво его осматривал, Миша стоял у окна, глядя, как на город ложится ночь.

- Все в порядке, – наконец изрек Олег Павлович.

В этот момент в дверь постучали. Вошел Тимур с пакетом в руках.

- Одежда, как заказывали, – сказал он, протягивая пакет Роберту. – И еще… звонил Виталий. Говорит, что нашел следы. Возле старого склада на Заводской – там видели два тонированных внедорожника.

- А по камерам что? – Миша повернулся к Сабирову лицом.

- Смотрим. Пока это все, что есть.

- В больнице вы всех опросили?

- Да. Никто ничего не видел, – с досадой в голосе сказал Тимур.

Роберт достал новый синий костюм из пакета и скрылся за ширмой с раковиной. Включив воду, смыл с рук кровь и освежил лицо. Он поднялся и уставился на свое отражение в зеркале. «Да уж, – пронеслось в голове, – вот тебе и холеная рожа». Лавров вспомнил, как Адель часто говорила ему именно так. Теперь от этой «холености» не осталось и следа – только бледная кожа, осунувшиеся голубые глаза и морщины на лбу, которые казались больше и глубже.

- Ты готов? – раздался низкий голос Миши за спиной.

Роберт быстро сложил старую одежду в пакет и вышел. Дверь скрипнула, и на пороге показался Варламов. «Еще одна побитая собака», – подумал про себя Нестеров, окинув его взглядом с ног до головы. Но тем не менее держался он стойко, несмотря на боль в ноге.

- Быстро ты, – проговорил Роберт. – Что с ногой?

- Ничего такого. Меня хотели несколько дней подержать в больнице, как Ваню, но я сбежал, – голос Варламова звучал чуть хрипло, но решительно.

- Вот это преданность и самоотверженность, – не удержался Тимур.

- Если бы не нога... – начал огрызаться Ярослав, но потом осекся. Главное сейчас – найти Анжелику.

- А что с машиной сопровождения? – вдруг вспомнил Роберт.

- Все мертвы, – доложил Варламов. – Там сейчас наши. Разберутся.

- Поехали, – приказал Миша, направляясь к двери. – Тимур, свяжись с ритуальным агентством, пусть займутся подготовкой к похоронам папы.

Они вчетвером вышли из корпуса и разошлись по машинам. Миша даже облегченно вздохнул, когда Роберт с Ярославом сели в «Кадиллак». Он и так терпел их присутствие с трудом. Всю дорогу он молча смотрел в окно. Город, подсвеченный неоном и фонарями, казался чужим и враждебным. В голове крутились мысли об Адель и Лике – где они сейчас? Что с ними делают? В горле встал ком.

Офис «ФинансСтройХолдинга» встретил их холодным мрамором, тишиной и дежурным освещением. Поднявшись в свой кабинет, Миша сел во главе стола и вывел карту города на экран позади себя.

- Итак, – начал он. – У нас пока только две локации – заброшенный завод и дядин дом за городом. Тимур, у нас есть его план?

Сабиров кивнул, он подключил свой планшет и быстро вывел изображение.

- Пришлось порыться в сети. Схема старая, но, насколько я помню, Лев Петрович почти ничего не менял после покупки, – сухо прокомментировал он.

Роберт, устроившийся на диване, внимательно изучал картинку, а потом добавил:

- У него в доме есть подвал, сам видел. Это целое убежище. Если бы я хотел кого-нибудь спрятать – спрятал бы именно там.

- Слишком очевидно, – проговорил Миша.

- Возможно, – тихо проговорил Лавров. – Интересно, что задумал этот старый шакал?

- Выжидает, – сквозь зубы процедил Миша. – Ему очень интересно, что я буду делать. – он сжал подлокотники кресла. В висках стучала кровь, но нужно взять себя в руки.

- Тимур, ты выставил наблюдение за его домом? – подал голос Варламов.

- Да, но он там не появлялся. И в квартире тоже. По камерам мы не смогли отследить, куда именно он поехал.

Миша запрокинул голову назад. Тусклый свет лампы отбрасывал тени на белое полотно. Он встал и прошелся по кабинету. В кармане завибрировал телефон. Миша быстро достал его.

- Да, – коротко бросил он в трубку.

- Включи громкую связь, – раздался хриплый голос дяди, – не хочу повторять дважды. Раз уж вы там заседаете все вместе.

- Откуда? Да к черту, неважно. Говори, что хотел. Тебя все слышат.

- Ваш союз меня радует. Неплохо, неплохо, – ядовито прошипел Лев Петрович.

- Говори уже!

- Я хочу получить все активы холдинга, – медленно, растягивая слова, словно смакуя каждую букву, сказал дядя. – Все до последней акции. У вас осталось не так много времени, чтобы подготовить бумаги. Если я не получу все вовремя, за каждый час опоздания вы будете получать ваших девочек по частям. Начну я с Лики и плавно закончу Адель. А может, и не так быстро. Я вот сижу, смотрю на нее и понимаю, чем она свела вас обоих с ума.

Роберт вскочил с дивана и заорал в трубку:

- Только тронь мою дочь, тварь! Я достану тебя из ада!

- Роберт, фу. Как грубо. Никогда не думал, что могу вывести тебя из себя. А оказывается, могу. Твой отец реагировал точно так же. Ты удивительно на него похож. Кстати, Лика просто твоя копия, но жесты, мимика – Адель. Хорошенькая девочка. Умная, смелая. До последнего боролась и пыталась сбежать, – голос Льва Петровича звучал издевательски спокойно, почти ласково, отчего становилось еще страшнее.

Миша стиснул мобильный в руках. Он знал этот тон – дядя наслаждался каждой секундой.

- Дядя, ты же понимаешь, что за двадцать четыре часа невозможно подготовить такие документы!

- Миша, Миша... Всему тебя надо учить. Напряги свои связи, заставь Кузнецова шевелиться, в конце концов. Не забудь забрать заявления своего юриста. А если не успеешь... Тик-так, мальчики.

- Я хочу убедиться, что Адель и Лика живы.

В динамике послышался шорох.

- Миша... Не верь ему, он... – хрипло проговорила Адель. Живая!

- Молчать, – рявкнул дядя. Раздался глухой шлепок и сдавленный вскрик.

- Не трогай ее! – взревел Миша, впиваясь пальцами в спинку дивана.

- Папа! Папа! Тут темно и пахнет плесенью... – детский голос оборвался.

Роберт дернулся, словно его самого ударили. Скулы заходили ходуном.

- Ублюдок! – закричал он. – Если хоть один волос!

- Если хоть один волос, – передразнил дядя. – Да что вы мне сделаете? Вы там, я тут. Тик-так, тик-так...

В трубке раздались короткие гудки. Роберт забыл, как дышать, глядя в пустоту. Миша медленно опустил телефон. Тишина стала плотной. В ней было слышно, как стучит сердце, отбивая чечетку каждым ударом.

- Он не блефует, – прорычал Роберт.

- Знаю, – глухо ответил Нестеров. – Тимур, что там с заявлениями Кузнецова? Отзывайте. Надо заставить дядю поверить, что он напугал нас.

Лавров присел на подлокотник, продолжая смотреть в одну точку. Его голос прозвучал немного отстраненно:

- Плесень... Вы слышали? Лика сказала: «Пахнет плесенью».

Миша задумался. Начал мерить шагами помещение. Брови сдвинуты к переносице, губы сжаты. Время тянулось, как патока. Остановился, перевел дух, а потом, как ужаленный, подлетел к компьютеру. Колесико мышки противно заскрипело.

- Вот, – он ткнул курсором в точку на карте. – У дяди есть старый охотничий домик где-то в сторону Тверской области. В детстве я ненавидел туда ездить из-за запаха плесени. Тимур, найди мне этот чертов домик!

Тимур быстро заскользил пальцами по планшету. Вышел в приемную и сделал несколько телефонных звонков. На поиски ушло минут сорок, но Роберту и Мише показалось, что целая вечность. Наконец Тимур вернулся.

- Нашел, – доложил он. – Сто километров от Москвы. Старая охотничья избушка в лесу.

- Едем! – подорвался Нестеров. – Собирай наших.

- Я с вами, – хрипло сказал Ярослав, поднимаясь со стула.

- У тебя нога. Толку от тебя не будет, – недовольно выпалил Тимур.

- Стреляю я всяко лучше, – зло парировал Варламов и, хромая, направился к двери.

- Сейчас не время для ваших разборок! – жестко осадил Роберт.

Они спустились в паркинг. Там их ожидали два черных «Ленд Крузера». Тимур открыл багажник одного из них и раздал оружие.

- Стрелять-то хоть умеешь? – язвительно уточнил Миша, глядя, как Роберт берет в руки пистолет. Тот лишь недовольно цокнул в ответ.

- Садись вперед, на пассажирское, инвалид, – Сабиров сам не мог удержаться от ядовитых выпадов в адрес начальника службы безопасности Лаврова. Но все равно помог Ярославу забраться в салон.

Через пять минут два черных джипа уже неслись в сторону области. Тимур торопился, давил на педаль газа и агрессивно маневрировал в потоке машин. Через час они свернули на проселочную ухабистую дорогу. Лес неожиданно подступил темной стеной без единого фонаря. Второй внедорожник держал дистанцию, чтобы не привлекать внимания. Когда дорога окончательно превратилась в разбитые рытвины, Тимур остановился.

- Дальше пешком, чтобы не привлекать внимание, – сказал он. – Около километра.

Они вышли из машины. В нос ударил прохладный, тяжелый от влаги воздух. Ночь плотным черным туманом окутала все вокруг. Тихо. Лишь вдалеке раздавалось зловещее ухание совы. Варламов еле шел, чем раздражал не только Сабирова, но и Мишу. Тот не выдержал, прошел вглубь леса и вернулся с длинной палкой.

- На, – кинул он Ярославу. – Лучше?

Варламов кивнул.

Деревья плотным кольцом обступали их. Роберт несколько раз спотыкался о торчащие корни и едва не падал. Постепенно насаждения становились чуть реже. Вдалеке показалась старая бревенчатая избушка. Окна заколочены, но в одном сквозь щель пробивался тусклый свет. У покосившегося крыльца стояли три внедорожника. Вокруг – люди. Много вооруженных людей.

Лавров судорожно сглотнул и замер.

- Десять человек, – быстро посчитал Тимур. – Нас четверо. С охраной семеро.

- Сначала надо найти Адель и Лику, – прошептал Миша, осматриваясь. – Они могут быть и не здесь. Тимур, Ярослав, дождитесь наших. Дальше я пойду один. Дядя же сказал – без лишних людей. Заметите заварушку – действуйте.

- Я с тобой, – хрипло сказал Роберт. – Он ждет нас обоих.

- Как знаешь, – пожал плечами Миша, доставая из-за пояса пистолет. Он без колебаний отдал его Тимуру и сделал большой, уверенный шаг вперед.

Роберт сделал то же самое, догнал его и поравнялся. Они двинулись к домику. Вдвоем, без оружия, но хоть под прикрытием. Тишина стояла такая, что каждый хруст ветки казался выстрелом. Воздух пах плесенью и прелыми листьями – тем самым запахом, о котором Лика успела выкрикнуть в трубку.

Охранники у крыльца заметили их не сразу. Первый дернулся, когда Миша и Роберт вышли на поляну – тени от деревьев скользнули по лицам.

- Стоять! – крикнул один из них, вскидывая автомат.

- Дядя ждет нас, – спокойно ответил Миша, поднимая руки вверх. – Мы без оружия. Можете проверить.

Охранники подошли, обыскали их и, ничего не нащупав, кивнули главному. Тот проводил их ко входу в дом.

Дверь скрипнула. Внутри пахло сыростью и дядиными сигарами – резко, удушающе. Обстановка в доме оставляла желать лучшего – старые обшарпанные стены, потемневшее дерево, щели в полах. Миша сохранял спокойствие, хотя внутри все горело от напряжения. Роберт тоже старался сдерживать дрожь и лишь брезгливо морщился и сжимал кулаки.

Их проводили в одну-единственную комнату. Там у камина в потертом кожаном кресле сидел Лев Петрович.

- А-а-а, быстро вы, – протянул он, вглядываясь в лица гостей. – Не ожидал такой прыти.

- Где Лика и Адель? – низким голосом спросил Миша.

- А где мои документы? – дядя щелкнул зажигалкой.

- Ты получишь их только после того, как мы убедимся, что с моей женой и Ликой все в порядке.

- Племянник, ты забыл: тут я диктую условия, – Лев Петрович подался вперед, его глаза сверкнули молниями. – Ну да ладно, это не столь важно. Вы не представляете, насколько облегчили мне работу, придя вдвоем. Мой чадушный брат отдал Богу душу. Вам тоже осталось недолго... – в морщинистых пальцах полыхнул огонь.

Роберт напрягся, как струна. Скулы сжались и задвигались.

- Отпусти их, – прорычал он. – С нами можешь делать все, что угодно.

- Какое самопожертвование, – дядя захлопнул крышку зажигалки. – Зачем только мне лишние наследники? За ваше предательство, за ваши подковерные игры цена одна – смерть.

Лев Петрович кивнул охраннику, стоящему в дверном проеме, и тот ушел. Миша проводил взглядом широкую спину в охотничьем костюме. Через пять минут вернулись уже вдвоем, буквально волоча по полу Адель и Лику. Девочке заткнули рот кляпом, но она все равно мычала и отчаянно вырывалась и колотила бандита. Ада же была в полуобморочном состоянии, со связанными за спиной руками. На щеке багрово-синим пятном выступал кровоподтек.

Увидев жену и падчерицу, Миша дернулся вперед, но в спину ему уперся холодный металл. Роберт побледнел и сделал шаг к дочери.

- Стой на месте, – прорычал охранник, больно сжав плечи Лики, отчего она сморщилась и притихла.

Пленниц бросили к камину. Анжелика попыталась подползти к маме, но ее придавили грязным ботинком к полу.

- Ты обещал отпустить их, если мы придем, – напомнил Миша, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело.

- А ты поверил? – дядя рассмеялся. – Какой же ты наивный, племянник. Даже после всего.

- Отпусти! Я останусь, – Роберт попытался подойти ближе.

- Какое благородство! Стой, где стоишь, – Лев Петрович сплюнул на пол. – Роберт, ты сдаешь позиции. Ты жалкое существо. И отец из тебя так себе. Если бы мою дочь попытались увести, я бы костьми лег, но не допустил такого.

- Заткнись! – зарычал Роберт, собираясь броситься на старика, но Миша остановил его взглядом.

Дядя достал из кармана маленький пульт и гордо продемонстрировал его всем присутствующим.

- Знаете, что это такое? – слащаво спросил он. – Если я нажму вот на эту кнопку, дом превратится в факел. Вы даже чихнуть не успеете. Так что не пытайтесь.

С улицы послышались резкие хлопки. Охранник за Мишей на секунду отвел оружие от позвоночника. Он воспользовался этим замешательством, резко повернулся и набросился на него всем телом. Роберт кинулся на второго. Дядя инстинктивно отпрянул к окну.

Резкий звук выстрела заставил вздрогнуть. Миша перевел взгляд на свой бок – по светлой ткани поползло алое пятно, но от адреналина он совсем не почувствовал боли. Последнее, что он запомнил – резкий удар в район виска и темнота.

Охранник подошел к Роберту и приставил к его голове автомат. Тот замер. Лев Петрович расхохотался. Его смех – злобный, надменный – разнесся по всему дому. Лика в панике вытаращила глаза. Вытащив кляп, истошно закричала:

- ПАПА! МИША!

- Лика, беги! – выкрикнул Роберт перед тем, как получил сокрушительный удар в челюсть и рухнул на пол.

- А ну иди сюда, маленькая дрянь, – прорычал Лев Петрович, грубо хватая ее за руки.

Роберт боковым зрением видел, как под Мишей растекается кровавое пятно. Он попытался встать, но его прижали к полу оба охранника и заломили руки.

- Пойдешь со мной, – проскрипел Лев Петрович, прижимая Анжелику к себе, как щит.

Уже на пороге повернулся и, окинув взглядом комнату, нажал на кнопку детонатора. Где-то в районе камина над потолком раздался глухой хлопок. Запахло горелой проводкой. Потом тонкими струйками из щелей пошел дым.

Звуки выстрелов снаружи стали раздаваться ближе. Роберт попытался встать, за что получил еще один хук по лицу. Перед глазами все окутало белой пеленой. Пульсирующая боль в висках не давала ему сконцентрироваться. Он закрыл глаза и притворился, что отключился.

Лев Петрович с Ликой и охраной растворились в темноте коридора. Пламя из-под потолка уже проступило вниз, обжигая своими языками. Лавров собрал последние силы и встал на колени. После, удерживаясь за спинку кресла, поднялся на ноги. Глаза бешено искали оружие или то, что может за него сойти. У камина стояла кочерга. Недолго думая, схватил ее и двинулся следом.

- Убрать оружие! – приказал Лев Петрович, стоя на крыльце. – Быстро! Иначе я вышибу девочке мозги!

Из-за спины старика Роберт видел самое настоящее поле боя. Один из их охранников и Тимур замерли и боялись пошевелиться. Радовало только то, что от уличной охраны Льва Петровича практически никого не осталось. Как и от их собственной.

- Оружие на землю! – командовал Лев Петрович. – Обоймы достать!

Лавров, стараясь не скрипеть половицами, подкрался ближе и замахнулся, целясь старому шакалу в затылок. Удар. Лика едва почувствовала, что хватка ослабла,и с воплем отскочила в сторону. В эту же секунду раздались выстрелы – дядя и двое его охранников упали. Из-за деревьев показался хромающий Ярослав.

- Папа! – ее голос эхом звучал в голове Роберта, а потом он почувствовал, как дочь прижалась к нему. Сзади раздавался треск горящего дерева. Спину обжигало горячим дыханием огня.

- Уведите ее! – приказал он охране. – Унесите! Ярослав!

Комнату, где остались Миша с Адель, с противоположной стены охватило пламя. Дым уже заполнял все пространство, стелясь по полу. Жар ударил в лицо, обжег щеки, заставил невольно зажмуриться. Мир превращался в сплошной огненный ад. Влетев туда, он увидел, что Ада пришла в себя и подползла к Мише. Она трясла его за грудки, а сквозь кашель губы без остановки шептали:

- Миша... Миша... очнись...

Адель услышала тяжелое дыхание за спиной, а потом сильные руки Роберта буквально оттащили ее от мужа. По щекам текли слезы, смешиваясь с копотью.

- Я никуда без него не пойду, – рыдала она, пытаясь вырваться. – Пусти!

- Дура, – рычал Роберт, утаскивая ее прочь. – Жить надоело?!

- Роберт, пожалуйста, помоги ему, – молила Ада, задыхаясь от дыма.

- Тимур, забери! – он толкнул бывшую жену в руки Сабирова. Тот едва успел подхватить ее. – Дядя мертв?

- Да, – кивнул Тимур, рванув веревки на запястьях Адель, сдирая кожу грубыми волокнами.

- Лика с Ярославом?

- Да.

- Пожалуйста, помогите ему... – взмолилась Ада, протягивая руки к Мише.

Роберт буквально на секунду взглянул в синюю бездну ее глаз. В груди шевельнулось знакомое, липкое чувство – ненависть, ревность, злорадство. «Если оставить Мишу там, то все проблемы решатся сами собой...» – пронеслось в голове. Лавров медлил, кидая взгляд то на Адель, то на огонь, подбирающийся все ближе к Нестерову. В отблесках ее зрачков он увидел себя. Паука. Сжал зубы, выдохнул:

- Черт с вами! Я сам себе этого не прощу.

И пошел обратно.

Треск. Навес над крыльцом обвалился. Балки с грохотом рухнули у входа.

- Роберт! – кричала Адель.

Тимур ринулся ко входу. Схватил горящиу доску, дернул – и тут же отдернул руку, зашипев от боли. Ладони горели. Он перехватил ее рукавом и с силой отбросил в сторону. Побежал к окну, но стену со стороны комнаты уже охватило пламя. Вернулся. Ада кричала так, что лопались барабанные перепонки.

- МИША! РОБЕРТ!

Роберт слышал ее крик. Плечи жгло, грудь сдавило от едкого дыма. Он споткнулся о торчащую половицу, упал на колени. Огонь лизал кресло дяди, добежал до штор – те вспыхнули мгновенно, осветив комнату багровым заревом. С потолка посыпались искры. Застонали балки. Он нашел в себе силы подняться и ухватился за воротник Миши.

- Тяжелый, сука! – ругался Лавров, волоча Нестерова к выходу.

Запах паленого дерева и ткани душил. Остановился на секунду, выдохнул. Снова потащил. Дым застилал глаза, потолок трещал, с воем вырывалось пламя. Выхода нет. Роберт судорожно бегал глазами по завалу, пока не заметил небольшой просвет. Он подтащил Мишу туда и заорал:

- Тимур! Помоги! Держи его!

Пропихнул Нестерова ступнями вперед. Сабиров схватил его и потянул на себя, а Лавров подталкивал за плечи. Руки были в крови – чужой и своей, перемешанной с копотью, которая въелась в кожу.

- Уходите! – крикнул Роберт.

Он посмотрел в щель, как Адель с уже развязанными руками ухватилась дрожащими пальцами за рубашку Миши. Из глаз ее текли слезы, она шептала что-то, но он не слышал. Рев огня заглушал все.

В легких все сдавило.

Роберт зашелся в кашле. Дым стал гуще – теперь он не просто щипал глаза, а обжигал горло при каждом вдохе. Переведя дух, сделал шаг – и в этот момент ему на спину рухнула балка.

Он не успел даже закричать. Упал лицом вниз, инстинктивно поджав под себя руки. Позвоночник разорвало от боли. Удар вышиб остатки воздуха из легких, перед глазами поплыли черные пятна. На мгновение – абсолютная тишина. Потом до сознания донеслись отдаленные звуки, превращаясь в монотонный гул. Во рту – привкус крови и гари.

Лавров попытался подползти к выходу – тело не слушалось.

Жар нарастал. Пол под ним был не просто горячий – он пылал. Роберт чувствовал, как подошвы ботинок начинают плавиться, как воздух становится жидким и тягучим. Сквозь шум огня он услышал треск – это над головой прогнулась еще одна балка, готовая рухнуть.

Лавров попытался подняться на локтях, но руки дрожали. Кашель рвал грудь, каждый вдох давался с хрипом. Сознание затуманивалось, мысли путались. Подняв голову, увидел сквозь пелену дыма силуэт Адель.

Память отмотала назад: свадьба, Адель кружится в белом платье, смеется... Юная, счастливая и влюбленная. В него. А потом – слезы, крики, презрение в синей бездне. И паутина. Плотная. Липкая. Обволакивающая.

- Адель! – прохрипел он.

Новый треск. Он успел лишь вскинуть руку, прежде чем потолок обрушился ему на голову. Дым заполнял легкие, вытесняя остатки кислорода.

Боль отступила. Стало тепло. Очень тепло. Слишком тепло и уже не больно.

Звуки стихли. Огонь перестал жечь.

Только тишина.

И... тьма.

- Роберт! НЕТ!

Сабиров едва успел перехватить Адель и откинуть подальше.

- Нельзя! – Тимур сжал ее так сильно, что она не могла вздохнуть.

- Помогите ему!

Сабиров сделал инстинктивный шаг вперед, но остановился. Перед ним стеной стоял огонь – балки падали одна за другой, искры летели в разные стороны. Треск горящего дерева заглушал все остальные звуки вокруг. Пламя взметнулось выше. Старая избушка превращалась в костер.

Лика вырвалась из рук Варламова и бросилась к маме.

- Папа! ПАПА! – выла она, протягивая руки к огненному мареву. – ПАПА!

- Уходим! Живо! – приказал Тимур. – Михаил Александрович потерял много крови, быстрее! Варламов, вызови пожарных, пока лес не сгорел ко всем чертям.

Ярослав тут же достал телефон и набрал в Службу спасения.

- ...пожар в лесном массиве. Недалеко от деревни Сосновка. Есть пострадавшие, – затараторил он в трубку. – Да, старый деревянный дом. Да не знаю я точный адрес! Увидите, мимо не проедете.

Тимур снял с себя рубашку и прижал к ране Миши, после чего поднял его и понес к машине. Ладони покрылись волдырями и болели, но он терпел.

У Варламова на глазах выступили слезы.

- Прощайте, Роберт Юрьевич, – прошептал он и похромал следом, крепко держа Адель и Лику за руки.

Вдали послышался вой сирены. Сабиров попутно отдавал приказы оставшимся охранникам. Четко. Сухо. Но голос все равно подрагивал:

- Дима, остаешься за старшего! Вызови еще наших.

Тимур уложил Мишу на заднее сиденье. Ада села рядом, положив его голову себе на колени. «Ленд Крузер» рванул с места, оставляя после себя облако пыли. В зеркале заднего вида еще долго виднелось багровое зарево — огонь пожирал дом, а с ним и прошлое.

Анжелика рыдала. Истошно. Протяжно. Постепенно слезы превратились в неконтролируемую истерику. Она сжимала руку матери с такой силой, что на коже оставались следы.

Адель плакала и сама. Не кричала, на это не осталось сил. Внутри словно все окаменело. Сердце больно сдавило, и оно пропустило удар.

Ее слова оказались пророческими.

Пламя сожгло не просто паутину, но и самого паука.

Миша подлетел к Тимуру и схватил его за грудки. Глаза – бешеные, черные – впились в лицо начальника охраны.

- НУ?! – зарычал он.

- Я сам ничего не понял, – ответил Сабиров. – Из доклада Виталика – ушла на осмотр к Васнецову. С Сэмом. Их долго не было. Потом пришел Олег Павлович и сказал, что к нему они так и не дошли. Охрана кинулась искать – нашли Сэма с пробитой головой и... без Адель Викторовны. Они прочесали всю больницу – исчезла.

- Как ты мог допустить это?! – Миша тряс Тимура с такой силой, что казалось, оторвет ему голову.

- Потом разжал пальцы, шагнул назад и упал на стул. Мише потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки.

- Едем! – рявкнул он Сабирову, уже направляясь к выходу. Тот поправил пиджак и поспешил за ним.

Нестеров молчал всю дорогу до больницы. Его грудь вздымалась, дыхание было тяжелым, с резкими шумными выдохами. Доехав, они сразу двинулись в кабинет Васнецова.

- Камеры? – спросил Миша по пути.

- Смотрим.

- Сэм пришел в себя?

- Пришел, только он не видел нападавшего и вообще пока смутно помнит, что произошло, – отчитывался Тимур. – Медсестру не нашли.

- Странно, если бы нашли, – сквозь зубы процедил Миша, толкая дверь.

Кабинет Васнецов был заставлен медицинскими справочниками и стопками бумаг. На стене висела карта больницы с красными пометками. Свет лампы тускло освещал лицо Олега Павловича, которое казалось серым в этом полумраке. Доктор сидел за столом и нервно теребил очки. Увидев их, подскочил и затараторил:

- Миша, я сам не понимаю, как так произошло! Я ждал Адель, но ее долго не было. Решил проверить. Твоя охрана тут же начала поиски. Сэма нашли в подсобке. У него ЧМТ, но жить будет.

- Тимур, прочесать каждый уголок. Наружные камеры. Быстро! – Миша старался сохранять самообладание, хотя внутри все рвало на части. – Кто отвечает за видеонаблюдение в больнице? Найдите его!

Мишу затрясло так сильно, что он сжал кулаки до побелевших костяшек, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь унять дрожь. Боль хоть немного отрезвляла, но не могла заглушить ту бездонную пропасть внутри. Адель... Адель пропала.

- Вытряси душу из ВСЕХ! – голос Миши сорвался на хриплый крик, эхом отскакивая от стен в тесном кабинете. – Медсестер, врачей, техников, охрану, пациентов! Кто видел? Кто слышал? Как при таком количестве людей моя жена исчезла без следа?! Кто-то должен был видеть!

Он резко развернулся и ударил кулаком в стену. Штукатурка треснула, на костяшках выступила кровь, но он даже не заметил.

- Михаил Александрович... – осторожно начал Тимур, делая шаг вперед.

- Заткнись! – Нестеров обернулся. Тимур отшатнулся. В глазах Миши бушевала дикая, животная ярость, смешанная с отчаянием. Казалось, он готов разорвать всех на куски. – Мой отец умер у меня на глазах из-за этих тварей! Моя жена пропала! Где она, черт возьми?! Где?!

Васнецов побледнел, отступил назад, задев стул. Тот с грохотом опрокинулся.

- Миша, пожалуйста, возьми себя в руки. Мы следили за ней все.

- Все?! – Миша подошел к доктору и навис над ним. – Все, значит?! Тогда почему Адель здесь нет?!

Он сжал зубы, а потом отвернулся и провел рукой по лицу. Мысли в голове летали хаотично, не давая собраться. Дыхание вырывалось рваными толчками. В груди жгло расплавленным свинцом. Он сжал переносицу, на мгновение закрыл глаза. Тимур подошел ближе и положил руку ему на плечо.

- Михаил Александрович, мы найдем ее. Клянусь. Вам нужно взять себя в руки.

- Миша резко повернулся к нему и впился полыхающими диким пламенем глазами.

- Камеры! – жестко повторил он. – Я хочу видеть, как она шла на осмотр, с кем разговаривала, кто проходил мимо. Олег, нужны списки всех сотрудников. График дежурств. ВСЕ! И найдите мне техника!!

- Уже работаем, – Сабиров достал рацию. – Виталик, доложи обстановку в подсобке.

- Я нашел прядь волос, – раздался хриплый голос в динамике. – Еще тут кровь. Отдаем на экспертизу. Нужно вызвать полицию...

- Так чего вы ждете?! – рыкнул Миша. – У нас мало времени! Найдите мою жену! Тимур, мобилизуй всех! Подними все наши связи в полиции. Перекройте выезды из города. Они не могли уйти пешком. Пробейте все машины, которые выезжали с территории больницы. Скорые помощи тоже!

- Кровь, волосы. Значит, королева сопротивлялась. Ну конечно, его Адель не могла сдаться без боя.

- Найдите ее, – тихо проговорил он, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Телефонный звонок разрезал повисшую тишину. Миша достал его из кармана – номер не определился.

- Алло.

- У тебя двадцать четыре часа для передачи активов, щенок. Не успеешь – получишь жену по частям, – Лев Петрович отключился.

- СУКА! – взревел Миша, как раненный зверь, и со всей силы ударил кулаком в висевшее на стене зеркало.

Взглянув на свое отражение в осколках, вернулся к окну и вжал ладони в подоконник. Кровь струилась по пальцам, но ему было все равно. Он чувствовал себя обессиленным, загнанным в угол.

За окном шумел город, люди занимались своими делами, не зная, что мир одного человека рассыпался на мелкие куски.

Пока Миша метался по всей больнице, на другом конце города Роберт влетел в свой дом как обезумевший. Он взбежал по лестнице, заперся в кабинете и начал мерить его шагами. Внутри все горело. Мозг судорожно пытался сообразить: что же делать дальше? Небо затянуло черными тучами в преддверии грозы. Вдалеке слышались раскаты грома.

- Ярослав! – заорал он на весь дом.

Варламов вошел в кабинет буквально через минуту. Он замер в дверях и исподлобья смотрел на шефа.

- Готовь самолет. Сегодня же нам с Ликой нужно исчезнуть.

- Так точно, – кивнул Ярослав и скрылся в коридоре.

Роберт рухнул в кожаное кресло и достал сигарету. Голова отказывалась соображать. Паука загнали в ловушку, и теперь он не знал, как из нее выбраться.

- Нестеров – сукин ты сын! – прошипел Лавров, вдавливая окурок в дно тяжелой хрустальной пепельницы. – Что ж тебе, твари, не жилось спокойно?!

Но тем не менее понимал, что Миша – куда меньшее зло, чем Лев Петрович. Вот кто настоящий кукловод. Столько лет их всех профессионально дергали за ниточки, что никто ничего не замечал. Старый шакал.

Отблески молнии отражались на окне. По стеклу забарабанили крупные капли. Роберт тяжело вздохнул и закрыл глаза. Усталость вдавливала его в спинку кресла. Силы кончились.

- Все готово, – голос Ярослава заставил его поднять веки. – Можем ехать.

- Лика!! – истошно заорал Роберт, выйдя в коридор. – Лика!!

Девочка выбежала из своей комнаты и с недоумением уставилась на отца. Так он не кричал никогда. И не выглядел: растрепанные волосы, смятый костюм, галстук набекрень. Глаза – обезумевшие, горящие голубым пламенем.

- Что? – испуганным голосом спросила она.

- Собирайся! – приказал он. – У тебя пять минут. Мы уезжаем.

- Я никуда не поеду! – с вызовом ответила Лика, вздернув подбородок. Она вытянулась, как струна, и озлобленно посмотрела на него. – Я хочу к маме!

- Молчать и идти! Не заставляй меня силой запихивать тебя в машину.

Роберт в несколько хищных прыжков подлетел к ней и схватил за плечо. Анжелика вскрикнула и попыталась вырваться.

- Значит, вещи тебе не нужны, – прорычал он, силой заставляя ее идти вниз по ступенькам. – Ярослав! Машину, быстро! Не забудь документы.

Варламов среагировал молниеносно и открыл входную дверь. Лика отчаянно сопротивлялась. Она вырывалась, кричала, но он лишь сильнее сжимал ее запястье. Потом не выдержал, закинул девочку на плечо и понес к машине.

Один из охранников открыл дверцу, и Лавров швырнул дочь, как мешок, на заднее сиденье.

- Отпусти! – верещала Лика, пытаясь открыть дверь с другой стороны. Она стучала руками по кожаной обивке, стеклу, пока ладони не покраснели и не онемели.

- Закрой рот, Анжелика! Не доводи меня, – Роберт опустился рядом. – Если не успокоишься, я вставлю тебе в рот кляп и поедешь в багажнике, – жестко сказал он.

Лика замолкла, осознавая – это не просто предупреждение, а реальная угроза. Дождавшись, пока Варламов займет свое место, водитель, Иван, завел двигатель и рванул с места. Машина выехала за ворота. От высокой скорости гравий вылетал из-под колес в разные стороны, отстукивая частыми звонкими ударами от днища «Мерседеса».

- Странно, что Сабиров еще не раскидал своих ищеек, – изрек Ярослав, сканируя пространство за окном.

- Не болтай! Гони! – выпалил Роберт, украдкой поглядывая на дочь

«Господи, как будто рядом сидит Адель!» – промелькнула мысль в его голове. Лика не плакала, хотя слезы жгли глаза раскаленной лавой.

- Куда мы едем? – дрожащим голосом спросила она.

- Не твое дело, – рявкнул он. – Сиди и молчи.

- Мама была права насчет тебя, – тихо прошептала Анжелика.

- Что ты сказала? – Роберт повернулся к ней лицом. Пальцы сомкнулись на маленьком подбородке. Чертова синяя бездна в глазах дочери заставила его отшатнуться, как от прокаженной.

- Ненавижу! – прошипела Лика. – Не-на-ви-жу!

- Маленькая неблагодарная гадина, – ядовито выплюнул он. – Я тебя расстрою, детка. Что бы ты ни говорила, все равно поедешь со мной. Маму ты больше никогда не увидишь. Ты – моя.

- Я сбегу! – Анжелика ухватилась за ручку двери, пытаясь любой ценой выскочить из машины. – Выпусти меня! Я выпрыгну на ходу! Никуда с тобой не поеду! Помогите!

Роберт расхохотался.

- Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать? – сквозь смех выдавил он и закатил глаза. – Господи, Лика. Тебя никто не слышит. Тут бронированные стекла с шумоподавлением.

«Мерседес» стремительно несся в сторону аэропорта. Там их ждал частный самолет. Нужно успеть любой ценой. Варламов украдкой поглядывал на них через зеркало заднего вида и изредка корректировал маршрут водителя. Телефонный звонок отвлек его от наблюдения.

- Да, – сразу ответил он.

Роберт подался вперед, пытаясь расслышать, что говорят в динамике. По выражению лица начальника службы безопасности понял – новости не самые приятные. Бросив трубку, Варламов повернулся к шефу и, чтобы не услышала Лика, тихо прошептал:

- Адель Викторовна похищена.

Роберт резко выпрямился и напрягся, будто его ударило током. Лицо побледнело, а вены на шее вздулись.

- Что?! – прохрипел он, наклоняясь к Ярославу. – Повтори.

- Адель Викторовна похищена, – повторил тот, не повышая голоса. – Прямо из больницы. Нестеров в ярости. А еще... Александр Петрович умер.

- Как?!

- Инфаркт.

Лавров сжал подлокотник. В голове застучало: «Ада...». Он резко обернулся к дочери – та замерла, широко раскрыв глаза, все еще не отпуская ручку двери.

- Папа? – прошептала Лика.

- Молчи! – рявкнул Роберт, но голос дрогнул. Он отвернулся к окну, пытаясь собраться с мыслями. – Планы меняются. Разворачивайся, – приказал он Варламову.

- Но...

- Разворачивайся, сказал! – Лавров ударил кулаком в его подголовник. – Едем в больницу.

Ярославу ничего не оставалось, кроме как согласиться.

- Ярослав, кажется, за нами хвост, – тихо проговорил Иван.

Варламов заметался взглядом по зеркалам. За «Мерседесом», действительно, ехали два наглухо затонированных внедорожника. Сначала они держались чуть подальше, а потом начали сокращать дистанцию.

Ярослав достал рацию и хотел связаться с машиной сопровождения. Не успел.

Один из джипов подъехал вплотную к «Ленд Крузеру» охраны. Варламов прилип к боковому зеркалу. Секунда – и по автомобилю раздалась автоматная очередь.

Роберт подскочил и обернулся. Лика вскрикнула, закрывая голову руками и сползая на пол.

- Ваня! Гони! – заорал Ярослав.

Водитель резко вывернул руль. «Мерседес» занесло, но он смог выровнять машину и вдавил педаль газа в пол.

- Лежать! – заорал Роберт, нависая над дочерью и прижимая ее к полу между сиденьями.

Лика, дрожа от страха, вжалась в пространство у ног отца. Она слышала, как застучали пули по металлу и стеклу.

- Я не вижу машину охраны и не могу связаться с ней, – отчитывался Варламов. – Дальше будет поворот на поселок. Там есть старый, разбитый мост. Попробуем проскочить через него.

- Понял, – коротко ответил водитель, лихорадочно просчитывая маршрут.

Внедорожники не отставали. Один из них попытался обойти «Мерседес» слева, но Ваня резко вильнул в его сторону, вынуждая сбросить скорость.

- Держитесь! – закричал Ярослав, хватаясь за приборную панель.

Роберт всем телом закрывал Анжелику. Она плакала, цепляясь за отца тонкими пальчиками. Их сильно трясло по глубоким выбоинам на дороге. Машина вылетела на мост. В этот момент одно из колес лопнуло. Ваня едва успел сбросить скорость. «Мерседес» закрутило, и он врезался в бетонное ограждение.

- Твою мать! – Ярослав выхватил пистолет. – Бегом! – он открыл бардачок, достал еще один пистолет и протянул его Лаврову.

Они выскочили из машины. Ярослав с Ваней остались у разбитой машиной, прикрывая бегство Роберта и Лики.

- Уходите! Быстрее! – закричал Варламов.

В другом конце моста Лавров заметил лестницу. Схватил дочь на руки и кинулся туда. Она не сопротивлялась, не кричала – впала в ступор, обхватив его за шею.

От влаги асфальт под ногами скользил. Каждый шаг отдавал гулким эхом под мостом. Внизу шумела река. Ее раздавшийся от ливня поток крутил водовороты у опор, наполняя воздух неприятным сосущим звуком.

Рев двигателя и визг резины заставили Лаврова посмотреть назад. У «Мерседеса» остановился черный джип. Свет от фар выцепил убегающих. Из салона высыпали вооруженные люди в масках. Их тени растянулись по мосту, словно черные щупальца.

Раздались звуки выстрелов. Хлопок за хлопком – резко, до боли в ушах.

Сдавленный крик – Ярослав дернулся и осел на землю. Из его бедра засочилась кровь. Пистолет с грохотом вывалился из его рук.

Еще хлопок.

Ваня рухнул следом.

- Не рыпаться, – их тут же обступили и взяли под прицел. Нога в грязном берце отшвырнула пистолеты подальше.

- Тебе некуда бежать, Лавров, – ироничный смешок сорвался с губ одного нападавшего. Голос был знакомым, но Роберт не мог вспомнить. где слышал его.

- Пошел ты! – Роберт опустил Лику и вскинул пистолет. Краем глаза увидел, как с другой стороны к ним подбираются еще четверо вооруженных людей. Засада. Их здесь ждали.

- Бросай оружие! Девочка пойдет с нами!

Лавров закрыл Лику собой.

- Не отдам! – зарычал он.

- Куда ты денешься, – ехидно проскрипел нападавший.

Анжелика вцепилась в папин пиджак. По щекам бежали слезы. От страха она закусила губу. Во рту стало солоно. По спине барабанной дробью бегали мурашки. Она слышала прерывистое дыхание отца, смешанное с бешеным стуком собственного сердца. Всхлипнула и уткнулась в его широкую спину.

- Тише, Лика, тише. Ничего не бойся, – прошептал Роберт.

- Время вышло, – объявил похититель.

Двое в масках подошли вплотную. Один с размаху выбил пистолет, а другой врезал Роберту в челюсть. От удара он осел. Лику грубо дернули в сторону. Она закричала, пытаясь ухватиться за отца, потом за перилла. Ржавый металл больно оцарапал ладони.

- Нет! – голос Роберт сорвался на фальцет. Он дернулся за дочерью, но в грудь уперлось дуло автомата.

- Папа! Папа! – кричала Анжелика.

- Заткнись! – похититель встряхнул ее, унося к джипу.

Роберт еще раз попытался сделать шаг вперед.

- Стоять! – предупредили его. – Слушай и запоминай. Лев Петрович хочет поговорить. Ты приедешь к нему один, без охраны, с подписанными документами о передаче активов. Если попытаешься обмануть – девочка умрет. Если опоздаешь – девочка умрет. Если приведешь полицию – девочка умрет. Врубил?

Лавров стоял, сжимая кулаки. Он смотрел на лицо Лики – искаженное болью и страхом, мокрое от слез и дождя – и коротко кивнул.

- У тебя двадцать четыре часа, – кинул похититель напоследок и направился к машине.

Лику затолкнули в один из внедорожников. Двери захлопнулись. Машины исчезли в тумане, оставив Роберта, Ярослава и Ваню на опустевшем темном мосту.

- Мразь! – яростно прорычал он, хватаясь за голову. – Тварь! Убью!

По спине градом катился пот. Рубашка промокла насквозь. Зигзаг молнии расколол небо. А потом все снова утонуло в зловещем сумраке.

Сколько он простоял без движения на заброшенном безлюдном мосту – одному Богу было известно. Наконец, справившись с оцепенением, подошел к Ване и пощупал пульс.

- Живой, – он повернулся к Варламову. – Встать сможешь? – тот помотал головой. – Сейчас помогу.

Лавров брезгливо поморщился и отшатнулся, взглянув на брюки Ярослава. По ним растекалось темное, липкое пятно. После стащил с шеи галстук и перетянул раненую ногу. Достав телефон, вызвал скорую и подмогу.

- Что теперь будем делать? – морщась от боли, спросил Варламов.

Если Лев Петрович думает, что получит все так просто, ошибается, – голос Роберта прозвучал глухо и опасно.

Над головой пронеслись вороны, разрывая тишину грубым карканьем. Дождь усиливался. Струи воды размывали кровь на асфальте, превращая ее в алые ручейки, стекающие к краю моста. Он поднял глаза наверх, достал мобильный. Уставился в черный экран. Пальцы сжали корпус, но звонить не стал, убрал обратно. Не сейчас. Поднял Варламова, помог ему сесть в разбитый «Мерседес». Услышав тихий стон Вани, подошел ближе и осмотрел его рану. Пуля прошла насквозь через плечо.

Лавров шумно выдохнул, а потом оторвал кусок ткани от своей рубашки и прижал ее к месту ранения.

- Сам держать сможешь? – спросил он.

Тот кивнул.

Время потеряло счет. Наконец вдалеке послышались звуки сирены. Он похлопал руками по карманам в поисках пачки сигарет. Достал одну и закурил, выпуская плотные клубы дыма.

Ваня постанывал. Варламов, сцепив зубы, поднялся и, хромая, подошел к шефу.

- С Ликой все будет хорошо, – попытался поддержать он.

- Ключевое «пока», – горько усмехнулся Роберт. – Как только Лев Петрович получит мои активы, убьет всех.

- Мы что-нибудь придумаем.

- Ну да, – ироничная ухмылка тронула губы Лаврова.

Он отошел в сторону и облокотился на ограждение моста. Ветер срывал листья с одинокого куста у парапета, крутил их, превращая в хоровод призраков. В душе было не просто пусто – там зияла огромная черная дыра. Подъехали скорая и охрана. Ваню с Ярославом увезли.

- Роберт Юрьевич, надо ехать, – сказал один из охранников, но он не ответил.

Туман превратился в плотную сизую завесу. Капли дождя хлестали в лицо. Роберт на негнущихся ногах направился на другую сторону моста. Оставшись наедине с собой, достал еще одну сигарету. Ветер трепал полу разорванной рубашки. Снизу доносились всплески воды. Он повернулся и посмотрел на пятна крови на асфальте.

- Нужно ехать! – повторил охранник, но его голос доносился словно из другой реальности.

Роберт смерил его пренебрежительным взглядом и отвернулся. Он сжал фильтр зубами и попытался прикурить. Удалось только с третьей попытки – руки дрожали и не слушались. Выпустив несколько колечек, смотрел, как их уносило в сторону.

Мысли в голове крутились водоворотом: крестный, отец, Лика и... Адель. Двадцать четыре часа – отсчет пошел.

Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы, но Роберт не заметил. Он думал о том, что готов отдать все, лишь бы вернуть дочь. Поразмыслив еще немного, достал телефон и застучал пальцами по экрану. Длинные гудки отдавались раскатом грома. И наконец ему ответили:

- Удивлен. Чего тебе?

- Надо поговорить. Лику похитили.

В ответ послышалась дикая ругань и удар по какой-то звенящей поверхности.

- Кто?

- Роберт скептически усмехнулся:

- Сам догадайся. Нужно встретиться. Скажи, куда приехать.

- Сейчас пришлю координаты. Жду.

- Тимур, проконтролируй, чтобы Адель добралась до дома в полной безопасности. Если хоть один волос, – сурово проговорил Миша, поправляя воротник рубашки перед зеркалом.

- С ней Сэм и еще пятеро лучших, – спокойно ответил начальник службы безопасности, хотя внутри нарастала тревога. – Образцов делает все, что может, но в сети периодически мелькают...

- В данный момент меня это мало волнует, – отрезал Нестеров. – Главное, чтобы она в безопасности добралась до дома. До совета осталось два часа. Боюсь, что Роберт с дядей могут перейти к радикальным методам.

- Я отправлю еще одну машину сопровождения, – понимающе кивнул Сабиров.

- Отлично. Васнецов сказал, что к обеду он закончит с контрольным обследованием. У Котова все готово?

- Так точно.

- Что там с делом отца Роберта? – Миша повернулся и внимательно посмотрел на Тимура.

- Я работаю по этому вопросу. Жду подтверждения последних данных.

- Хорошо. До десяти часов у меня должна быть полная картина. Подавай машину.

Тимур быстро достал рацию и отдал короткий приказ. Они спустились на парковку, и через пять минут «Роллс-Ройс» скользил по дорожному полотну, маневрируя в потоке машин. Сзади, не нарушая оговоренной дистанции, ехал автомобиль сопровождения.

Миша углубился в изучение презентации, которую подготовил Артем. У совета не должно возникнуть сомнений – фактов более чем достаточно. Вспомнив о дяде, зубы сжались. «Старый шакал,» – думал он. Столько лет бессовестно врать и воровать сможет не каждый. Из холдинга утекли миллиарды. Миша опустил створку, отгораживающую его от водителя.

Тимур, отец подтвердил участие в совете? – спросил он.

- Да, – коротко отозвался тот.

- Отлично. Посмотрим, как теперь он посмотрит на своего братца и крестника. Лишь бы удар не хватил.

Вдалеке показалась стеклянная башня «ФинансСтройХолдинга». Вокруг нее сгустился туман. «Какой символизм...» – подумал Миша и перевел взгляд обратно на экран. Вчера вечером Кузнецов прислал заявление в суд. Сегодня же должен направить его.

Подъехав к офису, он заметил машину дяди. «Интересно, что он тут забыл в такую рань?» – мелькнуло в голове. Миша с Тимуром поднялись в кабинет. Марины еще не было на рабочем месте. От напряжения даже воздух казался наэлектризованным. Они проделали огромную работу, осталось только поднести спичку – паутина вспыхнет и выгорит дотла.

Дверь в кабинет распахнулась.

- Сын? Ты уже здесь? – отец переступил порог.

Не дожидаясь ответа, он прошел дальше и опустился на стул напротив.

- Доброе утро, папа, – Миша коротко взглянул на него и уткнулся в монитор.

- Что ты задумал, Миша? – забеспокоился Александр Петрович. – Очередной совет. Лева звонил, просил урезонить тебя.

- Узнаешь через два часа, – сухо ответил Нестеров-младший, а потом, подумав, добавил. – Папа, а что ты помнишь о гибели дяди Юры?

- А к чему такой вопрос? – удивился тот.

- Просто стало интересно. Недавно всплыли кое-какие факты, уходящие корнями на двадцать пять лет назад. А еще – какие отношения были у них с дядей?

Александр Петрович потер лоб, а потом оперся локтями на поверхность стола и отвернулся к окну, вглядываясь в дымчатое марево.

Их отношения всегда казались мне натянутыми. Юра... Он слишком все идеализировал, что ли. Хотя никогда не пренебрегал кардинальным решением проблем. Вот примерно как Роберт, только более прямолинейный.

Миша поднял глаза от экрана и начал следить за выражением лица отца.

- Ты помнишь, что происходило в холдинге накануне аварии? – он старался говорить ровно. – Меня интересует, не было ли стычек у них с дядей?

Да они постоянно цапались, – вздохнул отец. – Сначала это было похоже на легкие язвительные покусывания, а потом каждое заседание совета превращалось в битву. За неделю до аварии Юра позвонил мне и сказал: «Саша, ты слепой идиот. Лев втихаря выводит деньги из компании!»

- А ты что?

- А я ему не поверил. Ну разве можно воровать внутри компании, которую мы создавали своими руками?

- Ты не поверишь... – иронично протянул Миша.

- Мне неприятен твой тон, Михаил, – Александр Петрович укоризненно посмотрел на сына. Тот невольно усмехнулся. Папа так смотрел на него в пятилетнем возрасте.

- Папа, для своих семидесяти ты слишком наивен, – вздохнул Миша, закатывая глаза. – Ничего, сегодня я просвещу тебя. Кофе хочешь?

- Нет. Знаешь, Миша, вы можете считать меня старым доверчивым дураком, но тем не менее наш холдинг построен на доверии.

- Пфф, – не сдержался Нестеров-младший и прыснул. – О каком доверии ты говоришь? Холдинг растаскивали по кускам много лет. Ладно, не будем об этом. Постарайся вспомнить день аварии.

- Охо-хо... – Александр Петрович задумался. - Юра с Розой ездили на встречу. Что-то по поводу строительства нового объекта. А потом мне позвонил Лев и сказал, что они разбились. Юра погиб на месте, а Роза в больнице. Уже по ходу следствия выяснили, что он сел пьяным за руль.

- Дядя Юра не мог сесть пьяным за руль. Он проходил курс химиотерапии, – выпалил Миша.

- Хмм... А экспертиза показала наличие алкоголя в крови. Мне еще тогда это показалось странным. Я знал, что он болен, – Александр Петрович посмотрел на сына. – Вспомнил кое-что. Перед аварией Юра звонил мне. Связь была плохая, постоянно прерывалась. Говорил что-то про Леву, что он отмывает деньги через компанию... Господи, дай Бог памяти. Бер, Бор... Никак не могу вспомнить.

- «Борор-Траст»? – предположил Миша.

- Похоже. Не уверен. Двадцать пять лет прошло.

- И ты ни разу не задавался вопросом о том, что же произошло на самом деле?

- А зачем? Все и так понятно, – пожал плечами Александр Петрович. – Нелепая смерть из-за собственной глупости. Розу жаль. Она осталась инвалидом. И Роберт рос без отца. Сынок, а почему ты спрашиваешь?

- Потому что дядя алчная тварь и убийца, – зло выпалил Миша. – На совете все узнаешь.

У него завибрировал телефон. «Все готово!» – написал Артем.

- Как твоя жена? – спросил отец. – Лева сказал, что она снова в больнице. Надеюсь, ничего серьезного?

- Уже нет. Сегодня выписывают, – ответил Миша. – Пап, прости, мне надо готовиться.

Александр Петрович понимающе кивнул и направился к двери. Через минуту та захлопнулась с глухим щелчком. Миша тут же позвонил Адель. Она ответила не сразу.

- Почему ты долго не берешь трубку? – сходу выпалил он.

- Прости, телефон на беззвучном режиме, – виновато проговорила она.

- Все в порядке?

- Да. Ты как? У тебя взволнованный голос, – забеспокоилась Ада.

- Есть немного. Сейчас разговаривал с отцом. Меня поражает его наивность... Как можно настолько слепо доверять людям?!

- Все мы ошибаемся. Просто кто-то понимает это, а кто-то нет, – она замолчала. В трубке послышался женский голос. – Миш, медсестра пришла. Нужно идти. Перезвони, как все закончится.

- Хорошо, королева. Люблю.

- И я тебя, – тихо сказала Адель и отключилась.

Миша попытался еще раз сосредоточиться на презентации, но в груди неприятно тянуло. Он встал и подошел к окну. Туман постепенно начал рассеиваться, открывая острые грани соседних зданий. За дверью послышались тихие переговоры Тимура и Марины. «Паутина вот-вот вспыхнет, – думал он. – Я выжгу их дотла!» До совета оставалось всего полчаса. Закрыв глаза, шумно выдохнул, а потом начал мерить шагами кабинет.

Нестеров вернулся к компьютеру и еще раз пробежался по слайдам презентации. Артем хорошо поработал: каждый факт, каждая схема выверены до мелочей. Также он приложил распечатку с перепиской дяди и Кристины Вайн. Но внутри все равно продолжала нарастать тревога – не за исход совета, за Адель. Он нервно дернул манжет рубашки, чуть не сорвав пуговицу.

Дверь тихо приоткрылась. На пороге показалась Марина.

- Михаил Александрович, все уже собираются, – тихо сообщила она.

- Иду, – он выдернул флешку и убрал ее во внутренний карман пиджака.

Выйдя в приемную, хлопнул Тимура по плечу.

- Пойдем, у нас сегодня места в первом ряду. Будем смотреть на талантливую игру двух актеров, – улыбнулся Миша. – Позвони Сэму. Уточни – как обстановка в больнице? Я разговаривал только что с Адель, но как-то неспокойно на душе.

Сабиров тут же достал телефон и связался с охранником, закончив – доложил:

- Все хорошо. Адель Викторовна на осмотре у Васнецова.

Миша кивнул, и они двинулись к залу заседаний. Коридор, ведущий туда, показался гораздо длиннее, чем обычно. Каждый шаг отдавал глухим эхом, будто это дорога в один конец. За массивными дверями уже слышался гул собравшихся. Обычно совет проходил в большой переговорной, но сегодня выбор пал именно на конференц-зал.

Прямо у входа стоял Варламов. Значит, Роберт уже здесь. Не похоже на него. Обычно он приходил самым последним. Чуть в отдалении стоял охранник дяди. Миша не знал, да и не хотел знать его имени. Что он, что Ярослав – никакой разницы между цепными псами не замечал.

Тимур смерил их надменным холодным взглядом и прошел вслед за Нестеровым, встав у него за спиной. Лавров и дядя сидели в первом ряду, но в разных концах. «Неужто рассорились?» – подумал Миша и вопросительно поднял бровь. Сабиров в ответ лишь слегка пожал плечами.

Лев Петрович достал зажигалку и по привычке начал щелкать крышкой. Звук выходил резким, неуместным. Роберт сохранял странное спокойствие, но взгляд все равно выдавал напряжение. Когда зал заполнился: директора, партнеры и независимые аудиторы заняли свои места, Миша передал флешку Котову и поднялся на возвышение. Через минуту на экране позади него загорелся логотип «ФинансСтройХолдинга».

- Коллеги, – начал Нестеров свою речь. – Благодарю, что нашли время. Я не буду тратить время на обзор текущих показателей. Собрались мы не за этим.

Роберт подался вперед и скрестил руки на груди. Дядя замер, а потом на его лице появилась ядовитая ухмылка. Щелк – захлопнувшаяся крышка зажигалки разрезала тишину. Следом разнесся тихий гул голосов. Когда вновь стало тихо, Миша продолжил:

- На прошлом совете я поднял вопрос о финансовых нарушениях внутри холдинга. Мы единогласно решили создать комиссию для независимого аудита и внутреннего расследования. Марина, будь так любезна.

Секретарь тут же подскочила и начала передавать папки. Роберт побледнел и сжал подлокотник. Лев Петрович небрежно взглянул на первый лист и тут же отложил документы. На экране загорелся следующий слайд.

- За моей спиной вы видите схему движения денежных средств за последние три года. Из холдинга, по данным аудита, исчезло более четырехсот миллионов. Схема проста: фиктивные контракты, подмена условий действующих договоров, благотворительность, офшорные счета. И что самое интересное – все это происходило на глазах нашего финансового директора.

- Браво, Миша, – процедил дядя. – Ты же наш борец за справедливость...

- Это стандартная практика оптимизации, – перебил его Роберт, вставая со своего места.

- Конечно, мы все это уже слышали, – голос Миши чуть охрип, но от этого стал еще опаснее. – Я провел личное расследование. По его данным – за последний год сквозь наши пальцы утекло двести миллионов рублей. Часть – по контрактам, которые курировал Роберт Юрьевич лично.

Повисла зловещая тишина. Собравшиеся начали переглядываться и перешептываться между собой, но задавать вопросы не решались. Миша молча наблюдал, как меняется выражение лица Роберта. От его холодного спокойствия не осталось и следа, когда на экране появилась следующая таблица.

- Сынок, – выдохнул Александр Петрович, – но тут же нет ничего криминального, в прошлый раз Роберт доходчиво и наглядно все объяснил.

- Отец, не надо включать личного адвоката Лаврова, – рявкнул Миша.

Лев Петрович резко поднялся со своего кресла.

- Это все, конечно, очень интересно. Но доказательства весьма сомнительные. У меня слишком много дел, чтобы слушать параноидальные умозаключения моего племянника, – изрек он и двинулся к выходу.

- Дядя, попрошу тебя остаться. Думаю, совет захочет услышать твои объяснения. По сравнению с тобой Роберт не такой голодный и жадный.

- Не много ли ты на себя берешь, щенок? – рявкнул он.

- Артем? – Миша повернулся к Котову. Сзади него погас экран.

Дядя едва слышно засмеялся. Артем быстро застучал пальцами по клавиатуре, возвращая изображение на место, чем вызвал злобную гримасу на лице Льва Петровича.

- Провод отошел, – оправдывающе прошептал Котов.

Дядя, расскажи нам, откуда у тебя такая тяга к благотворительности? – Миша прищурился. – Расскажи, сколько ты пожертвовал со счетов компании в фонд «Вектор Добра»? И не забудь добавить о том, что владелица фонда – твоя любовница, Кристина Вайн.

- Клевета! – огрызнулся Лев Петрович. – Ты ничего не сможешь доказать.

- Уверен? Артем, – Миша злобно оскалился. – Выписки по счетам фонда, копии платежных поручений, дядя, – с твоей подписью. И мое самое любимое – фото с Вайн в ресторане гостиницы. И далее – в самом номере. Сделано вчера. А ты еще ничего, дядя, – подмигнул он.

Роберт метал взгляд между этими двумя, в душе радуясь, что про него все забыли. Он кивнул Варламову, и тот запустил руку под пиджак, приготовив пистолет. Гомон в зале нарастал.

- Кто-то хочет высказаться? – спросил Миша. В ответ молчание. – Тогда продолжим. В рамках расследования вскрылась переписка Льва Петровича с госпожой Вайн. За неделю до взрыва моей машины он писал, цитирую: «Дракону с его шлюхой удалось избежать смерти. Но ничего, мы их достанем». И далее: «Лавров — идиот, такой же, как его отец. Как жаль, что сын повторит судьбу отца».

Лев Петрович замер. Лишь дергающийся кадык выдавал его состояние. А потом прошипел:

- Ты забыл, с кем разговариваешь. Я здесь — не миноритарий. Совет не проглотит твои нападки без реальных доказательств.

Александр Петрович медленно повернул голову к брату.

- Лева, это правда? – едва слышно проговорил он, привставая с кресла. – Сколько же ты присвоил?

Лев Петрович молчал. Его пальцы судорожно сжимали зажигалку. Щелчки участились, потом прекратились. Он швырнул ее на пол с такой силой, что она отскочила и покатилась по паркету.

- Ой, Саша, умолкни, – рявкнул Лев Петрович. – Если бы не я, у тебя с Юрой отжали бы компанию и растащили на куски. Два идеалиста. Ты-то хоть оказался умнее и не лез дальше своей норы. Но Юра – просто идиот. Решил, что может убрать меня с дороги. Пришлось немного скорректировать его план.

Все резко замолчали и уставились на него. Роберт вскочил со стула. Ярослав в несколько больших хищных шагов хотел подобраться ко Льву Петровичу, но телохранитель дяди тут же навел на него оружие, слегка покачивая головой.

- Оставайся, дядя, — спокойно сказал Миша, даже не повышая голоса. — Кузнецов уже отправил в ЦБ запрос на блокировку твоих счетов и счетов всех аффилированных лиц. Включая госпожу Вайн. Думаю, через час вы ничего с них не снимете. Тебе будет спокойнее сидеть на месте. Внизу ждет полиция.

- Лева... я не могу поверить в это, – пролепетал Александр Петрович, медленно сползая обратно на стул, схватившись за сердце.

Миша в два прыжка подлетел к отцу. Тимур уже кричал в рацию:

- Срочно скорую в конференц-зал!

Марина бросилась к Александру Петровичу, расстегнула ему воротник рубашки и начала обмахивать папкой. Кто-то подал стакан воды.

- Папа! – Миша взял отца за руку, нащупывая пульс.

Роберт лишь на секунду отвлекся на крестного с Мишей, как Лев Петрович, прикрываемый своей охраной, быстро выскользнул из помещения. Варламов выскочил следом, но вернулся с полным разочарованием на лице.

- Ушел. По служебной лестнице, – выпалил он, подходя к Лаврову. Потом прижал наушник к уху. – Прошел через черный ход. Машина без номеров скрылась. Он знал и готовился. Наши люди начали прочесывать район и проверять камеры.

- Сука! – процедил Роберт сквозь стиснутые зубы и вместе с Ярославом быстро исчезли.

Через десять минут двери с грохотом распахнулись – вошли врачи скорой помощи. Александра Петровича в полубессознательном состоянии уложили на пол.

- Давление критически высокое, – констатировал врач. – Подготовьте капельницу с нитроглицерином, кислородную маску и ЭКГ-аппарат.

- Подозрение на инфаркт. Стабилизируем, – выпалил второй, изучая кардиограмму.

Миша побледнел и сжал кулаки. После всех необходимых манипуляций они с Тимуром помогли погрузить Нестерова-старшего на носилки. Потом поднял голову в поисках дяди и Лаврова – они исчезли.

- Все будет хорошо, – прошептал он, накрывая своей рукой руку отца. – Держись.

Тот лишь смотрел на сына затуманенным взглядом, пытаясь осознать все услышанное. А потом закрыл глаза.

- Папа! ПАПА! – Миша затряс его за руку.

Один из врачей попытался нащупать пульс.

- Остановка сердца! Дефибриллятор! – закричал он. Носилки снова опустились на пол. – Отошли все! Разряд!

Тяжелая рука Тимура легла Мише на плечо. Он сделал шаг назад и замер. Все присутствующие в зале следили за действиями врачей. Марина тихо всхлипывала на плече у Артема чуть в отдалении. Тишину нарушали лишь выкрики врачей.

- Мне очень жаль... – сказал доктор, убирая электроды. – Время смерти: одиннадцать часов сорок три минуты.

Миша метал взгляд то на отца, то на врачей, а потом сел на пол и закрыл лицо ладонями. В ушах стоял гул, будто мир вокруг стал фоном. Волна тихого шепота прокатилась по залу. Члены совета словно оцепенели.

Дальше Миша понимал происходящее лишь обрывками. Наряд полиции, расспросы врачей. Тимур быстро взял инициативу в свои руки. Зал пустел. Где-то послышалось неодобрительное: «Довели старика своими разборками...»

- Кто?! – взревел Миша, убирая руки от лица. – Кто это сказал?!

Он резко вскочил и глазами начал искать «смельчака». Сабиров отвлекся от разговора с полицией.

- Михаил Александрович, спокойно, – голос его звучал как эхо. – Не стоит. Александру Петровичу это бы не понравилось.

Нестеров резко повернул голову и уставился на него, как на предателя. В его глазах плясало пламя, а потом по щеке скатилась одна-единственная слеза. Он смотрел, как тело отца накрывают и увозят прочь. Сердце больно сдавило. Горькое осознание случившегося накрыло нестерпимой болью, словно придавило бетонной плитой.

- У Тимура зазвонил телефон. По ходу разговора его лицо менялось, а потом заорал в трубку, как ненормальный:

- Что? Как?! Ты что несешь?! – начальник службы безопасности с силой стиснул зубы так, что казалось – сейчас раскрошатся.

Миша вернулся к реальности и с недоумением посмотрел на него. Сабиров рассвирепел и сжал телефон до побелевших костяшек на руке. Потом повернулся и, шумно выдохнув, сообщил:

- Адель Викторовна пропала.

- Что значит «пропала»? – голос Миши прозвучал надрывно, почти неузнаваемо.

Мир рухнул.

В груди что-то оборвалось, будто невидимая рука вырвала сердце. Воздух в зале стал вязким – его невозможно было вдохнуть. Миша не мог пошевелиться.

Пропала.

Его словно отправили в нокаут. Боль накрывала с новой силой. Перед глазами поплыли пятна. Он слышал голоса – далекие, искаженные, как из-под воды.

Отец.

Адель.

Миша сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Но боли не чувствовал – она не могла пробиться сквозь ледяной ужас. В голове билась только одна мысль: «Нет. Нет. НЕТ! Это не может быть правдой».

Но лицо Тимура, его взгляд – виноватый, обескураженный – говорил об обратном.

Миша сделал шаг вперед – ноги едва слушались, будто вязли в трясине.

Адель...

АДЕЛЬ!

Сабиров сделал шаг к нему, но Нестеров отшатнулся. Внутри все горело. Вина, страх, ярость – они сплелись в один клубок, не дающий дышать.

Миша закрыл глаза, пытаясь собраться, но перед внутренним взором мелькали картинки – одна страшнее другой. Он ловил воздух ртом, но его не хватало. Он открыл глаза – перед ним все еще был конференц-зал, люди, Тимуров взгляд. Но он их не видел. Он видел только пустоту.

И эта пустота пожирала его заживо.

- Королева? – тихо позвал Миша, входя в палату.

Адель повернула к нему голову и улыбнулась. Он стоял в дверях и внимательно смотрел на нее. Два дня назад ее перевели из палаты интенсивной терапии в обычную. Теперь хоть по помещению не разносился противный писк аппаратуры.

Миша все время находился рядом. Охрана превратила больницу в режимное заведение. Люди Тимура тщательно проверяли каждого, кто входил в палату, держали под наблюдением не только этаж, но и всю территорию больницы. Васнецову поначалу постоянно жаловались сотрудники, но к концу недели все привыкли.

- Как ты? – Миша подошел ближе и взял ее за руку.

- Хочу домой, – застонала Ада.

- Потерпи, королева. Васнецов сказал, что здесь тебе лучше, – он наклонился и нежно коснулся ее губ своим.

- Как подготовка к совету? – поинтересовалась она, поправляя одеяло.

- Сегодня у нас совещание между собой. Слава Богу, Кузнецов хорошо себя чувствует и может нам помочь. Без него дела бы обстояли совсем скверно, – Миша присел на край кровати, не выпуская ее теплую ладонь. – Я уеду после обеда, но вечером вернусь. Звонил Образцов, спрашивал, как ты. И просил напомнить, что будет ждать твоего полного выздоровления.

- Он так заинтересован во мне? – удивилась Адель.

- Очень, – он не стал рассказывать ей о недавней шумихе в сети. Но Валентина эта ситуация только подстегнула быстрее запустить проект.

Миша же злился. Тимур выяснил, что канал принадлежит какой-то компании на Кипре, владелец – некая Алина Шатц. Женщина не так давно вышла замуж и переехала на остров, но продолжала вести бурную деятельность на родине. Сабиров попытался связаться с ней, но безрезультатно – звонки в наглую игнорировались.

Миша без раздумий собирался подавать в суд, и Роман Эдуардович уже занялся этим вопросом. Осталось только продолжать тщательно ограждать Адель от потока негативной информации, которая сыпалась в сети.

- У меня такое ощущение, что ты что-то скрываешь от меня? – она в упор посмотрела на него и чуть сильнее сжала руку.

- Тебе кажется, Ада, – Миша улыбнулся, но в темно-карих глазах читалась тревога.

Он вложил ей в руку телефон.

- Если что – звони, – сказал Миша и ушел.

Всю дорогу до офиса его не покидало странное предчувствие надвигающейся бури. До совета оставалось два дня. Дядя вел себя, как ни в чем не бывало, ехидно улыбался при встречах и проходил мимо. Роберт тоже сохранял ледяное спокойствие. Да и отношения между этими двумя стали напряженными. Даже в воздухе чувствовались электрические разряды.

Миша вошел в приемную. Марина тут же подскочила.

- Вызови ко мне Котова, – распорядился он и скрылся за дверью своего кабинета.

Нестеров замер у окна в ожидании цифрового гения. Артем явился ровно через десять минут с ноутбуком под мышкой.

- Михаил Александрович, я сопоставил все данные и собрал их в один файл, – Котов сел за стол, открыл компьютер и вытер пот со лба. Миша подошел ближе и встал за его спиной, наклоняясь к экрану. – Это не просто хищение, – здесь целая система. Вот, смотрите, – тощий палец программиста указал на сводку данных. – В договоре изначально фигурировала сумма в восемьдесят миллионов, а потом с вот этого IP-адреса ее изменили. И та-дам, она стала сто двадцать миллионов.

- Продолжай, – Нестеров опустился на стул рядом.

- Разница ушла на счет некой фирмы «КапиталСтрой». Я проверил данные: компания-однодневка. Зарегистрирована на Кипре, – Артем сделал паузу, открывая следующий файл. – Далее по цепочке деньги перекинули в «ТехКом» – «ГлобалТрейд» и «Эверест». Общая сумма выведенных средств за последние два года – шестьсот пятьдесят пять миллионов только по этой схеме. И что самое ужасное – эти переводы исчезли из базы. Кто-то подчистил историю. Но у «Тени» нулевой доступ к системе холдинга, и она смогла восстановить все удаленные данные.

- Кому принадлежит «Эверест»? – Миша привстал и уперся руками в столешницу.

- Некой Кристине Васильевне Вайн.

- Фото есть?

- Да, конечно, – Котов быстро открыл изображение.

Миша поперхнулся и закашлялся. Он наклонился ниже и вглядывался в лицо блондинки около сорока пяти лет. В голове смутно возникали картинки воспоминаний. Благотворительный бал пятилетней давности в Нью-Йорке. Дядя входит в зал под руку с Вайн. Она – владелица фонда и, по совместительству, его любовница.

- Далее, – продолжил Артем. – На счета некоего фонда «Вектор добра» ежегодно падало пожертвование порядка ста миллионов. А он принадлежит...

- Вайн, – закончил за него Миша.

Он закрыл лицо рукой и рухнул на стул.

- Тимур! – закричал Нестеров, зная, что тот стоит за дверью. Тот тут же открыл дверь. – Найди мне все на Вайн Кристину Васильевну. К вечеру у меня на столе должно лежать полное досье, включая как зовут ее кота или рыбку.

- Будет исполнено, – кивнул Сабиров и удалился.

Миша поднялся и подошел к бару. Повертев бутылку виски в руках, поставил на место и вернулся обратно.

- А что по Лаврову? – спросил он.

- Его аппетиты гораздо скромнее. Около двадцати миллионов в год, – Артем открыл новую папку. – В основном все переводы через маленькие компании. Некоторые были оформлены на бывшую жену. Сейчас я не нашел ни одной фирмы, где Адель Викторовна числится гендиректором.

- Это замечательно. В презентации на совет убери эти компании, – сурово приказал Миша.

- Но...

- Никаких «но», Артем. Имя моей жены не должно там фигурировать. И почисть систему еще раз.

- Понял, – понимающе кивнул Котов.

Миша провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами стоял дядя, его рука на талии Кристины...

- Артем, – глухо проговорил он. – Проверь все транзакции фонда. Меня интересует, куда уходили деньги под видом благотворительности.

- Уже, – Котов застучал по клавиатуре,– по отчетам – «Вектор добра» потратил за прошлый год триста восемьдесят миллионов. Из них девяносто – реальные выплаты. Все остальное осело в недрах фонда. А потом ушло на счета аффилированных фирм.

- А «Боррор-Траст»? – задался вопросом Нестеров.

- Тут ничего особенного. Прибыль от китайских проектов не столь велика. Это, скорее всего, работало как отвлекающий маневр.

Миша сжал кулаки и отвернулся от экрана. Они с Котовым не заметили, как солнце стало медленно опускаться к линии горизонта.

В восемь часов вечера Тимур положил папку с полным досье на Вайн ему на стол.

- Михаил Александрович, – он открыл папку, – все, что удалось найти на Кристину. От школьного аттестата до офшорных счетов.

- Тимур, ты не перестаешь меня удивлять, – Миша начал листать бумаги.

Он внимательно прочитал все, а потом остановился на фотографиях: Кристина с дядей на яхте, на приеме у посла, очередной благотворительный бал. И везде дядя рядом с ней – властно придерживает за талию. В самом конце дописано корявым почерком Тимура: «Связь длится пятнадцать лет. Совместные активы – двенадцать объектов недвижимости, включая виллу в Ницце».

Сабиров кашлянул:

- Я нашел переписку Льва Петровича с Вайн. Судя по датам – за неделю до взрыва вашей машины.

Мир словно замер. Миша медленно опустил голову и уставился на данные биллинга. Дядя писал о том, что «дракону с его шлюхой удалось избежать смерти», а потом – «Лавров идиот! Такой же, как его отец», а в самом низу – «никогда не думал, что придется два раза входить в одну и ту же реку. Как жаль, что сын повторит судьбу своего отца».

- Твою мать, – выдохнул Миша. – Так значит это дядя подложил бомбу?

- Действовал руками Роберта Юрьевича...

- Допроси еще раз этого охранника. Выбей из него правду! – зарычал Нестеров. – Мне нужна только правда! Кто на самом деле приказал ему подложить бомбу в мою машину?!

Миша отошел от стола и остановился у окна. Внизу город жил своей жизнью, но здесь, в кабинете витало тяжелое, давящее напряжение перед финальной битвой. Потом он достал телефон и набрал номер Кузнецова.

- Слушаю, Михаил Александрович, – раздался голос юриста.

- Роман Эдуардович, у нас появились новые данные.

- Отлично, – в голосе Кузнецова слышались ликующие нотки. – План действия такой: я подаю заявление в Следственный комитет со всеми доказательствами. Параллельно – запрос в ЦБ на блокировку счетов.

- Только сделать это нужно день в день с советом, – Миша хищно оскалился. – Совещание по плану.

- Понял, я все подготовлю в срок, – сказал Роман Эдуардович, и они попрощались.

Миша повернулся к Тимуру.

- Тимур, уровень безопасности на максимум. А еще, копни-ка в прошлое. Подними данные о смерти Юрия Ростиславовича, отца Роберта. Найди все, каждую мелочь!

- Понял, – коротко ответил Сабиров и собрался уходить. В голове у него уже созрел план действия.

- Стой, – остановил его Миша. – Артем, помоги Тимуру. Найди все, что связано с аварией, в сети. Записи с камер, отчеты ГИБДД. И проверь, не было ли подозрительных транзакций до и после трагедии.

Котов кивнул и принялся за работу. В этот момент он отпрянул от экрана и с опаской посмотрел на Нестерова.

- Михаил Александрович, тут... – Артем развернул экран.

Миша в два больших шага подошел к столу. В новостной ленте красовалась его фотография, а над ней заголовок: «Совладелец «ФинансСтройХолдинга» скрывает данные о состоянии жены. Где сейчас Адель Лаврова-Нестерова?»

- Черт, – глухо выругался он. – Тимур, свяжись еще раз с Образцовым. Если кто и может перекрыть кислород этому каналу, так только он.

- Публикация залетела в сеть с анонимного аккаунта, но маршрут трафика ведет на Кипр.

- Работайте давайте! Завтра к утру все должно быть вычищено, – зарычал Миша. – Если Адель узнает... Тимур, как обстановка в больнице?

- Не очень. Корпус атакуют журналисты. Требуют поговорить с вашей женой.

- Не подпускать никого! Васнецова предупредили?

- Да, он в курсе. Внутрь никого не пускают. Комментарии он не дает.

- Отлично, – Миша нервно защелкал пальцами. – Нужно поскорее закончить с этим. Работайте, у нас осталось меньше сорока восьми часов. Тимур, подавай машину. Мне надо в больницу к жене.

Котов начал собираться в свой кабинет. Едва он ушел, Нестеров подошел, плеснул в тяжелый стакан виски и залпом опрокинул в себя. Потом накинул пиджак и вышел из кабинета. Тимур последовал за ним.

- Михаил Александрович, тут бумаги на подпись, – тихо проговорила Марина.

- Потом, – отмахнулся он, перешагивая порог приемной.

- Это срочно, – добавила секретарь.

- Ты не слышишь меня? – рыкнул он, направляясь в сторону лифтов.

Двери уже практически закрылись, как в щель просунулась морщинистая рука с массивной печаткой на мизинце. Дядя.

- Мишенька, – протянул старик, заходя в кабину. – Это правда?

- Что именно? – буркнул Миша.

- Адель снова в больнице?

- Тебе-то какое дело?

- Как же, дорогой. Она член нашей семьи, – ядовито проговорил Лев Петрович, прокручивая кольцо на пальце. Неужели в новостях пишут правду?

- Иди к черту, дядя, – рявкнул Миша, отворачиваясь к стенке лифта.

- Миша, не надо хамить, – дядя цокнул языком. – Понимаю, нервы на пределе. Не успела Адель оправиться, как снова попала в больницу. Надеюсь, все обойдется.

- Хватит кривляться, дядя. Оставь свое «беспокойство» для тех, кто оценит это, – Миша зло сверкнул глазами.

- Ты перегибаешь, – прошипел Лев Петрович. – Как только в нашу семью вошла бывшая госпожа Лаврова, на нас просто камнепадом посыпались проблемы. Я бы задумался.

- Еще хоть одно слово об Адель в таком тоне, и я не посмотрю, что ты мой дядя, – Миша нервно дернул плечами. – Фильтруй свой базар.

- Как грубо, – дядя покачал головой с наигранным огорчением. – Видимо, из-за стресса совсем забыл о хороших манерах. Но я напомню. Семья – это святое. И когда кто-то из членов семьи создает слишком много проблем... червоточину убирают.

- Убирают того, кто плетет интриги за спиной, – отрезал Миша. – Что я и собираюсь сделать на совете. Папа доверил мне управление своими активами. Я не могу подвести его.

- Миша, не льсти тебе. Тебе позволили. А вместо благодарности ты копаешься в чужих делах и вываливаешь грязное белье на всеобщее обозрение.

- В чем же я таком копаюсь? Надо было закрыть глаза на воровство в холдинге? И на покушение? На сомнительные компании?

- Ты совсем обезумел! Сидел в Штатах – вот и надо было там оставаться. Что ж ты лезешь, куда тебя не просят?

- Не люблю, когда мои деньги утекают в неизвестном направлении, – кинул Миша и шагнул в открывшиеся двери, задев плечом створку.

Воздух пропитался ядом настолько, что невозможно было дышать. Сев в машину, Миша сделал глубокий вдох. «Посмотрим, как ты запоешь на совете», – подумал он, откидываясь на спинку сиденья. «Роллс-Ройс» медленно тронулся с места.

Всю дорогу Нестеров мучился неприятным послевкусием после разговора с дядей. Нужно постараться взять себя в руки и войти в палату Адель с нормальным выражением лица. «Червоточину убирают...» – звенело в ушах. Теперь сомнений не осталось – за покушением, за заказными новостями стоит дядя. Только он слишком хитер и делает это руками других людей.

Машина въехала на территорию больницы и остановилась у черного входа в корпус. Тимур велел подъехать вплотную к крыльцу, чтобы можно было проскочить незамеченными журналистами, которые толпились у приемного отделения.

Перед входом в палату Миша на секунду замер, собрался духом, расправил плечи и вошел внутрь. Адель лежала с закрытыми глазами. Уловив знакомый аромат, тут же взмахнула ресницами и улыбнулась.

- Я скучала, – ее голос прозвучал чуть громче шепота, но в нем было столько любви, что он почувствовал, как по телу разливается тепло.

- Я тоже, – Миша присел на край кровати и коснулся ее губ своими. – Как ты?

- Хорошо, – ответила Ада. – Я хочу домой.

- Ничего, осталось чуть-чуть потерпеть. Васнецов, конечно, еще тот перестраховщик. Но я ему доверяю.

- Как обстоят дела с подготовкой? – Адель чуть приподнялась и поправила подушку. Она чувствовала, что за внешней собранностью Миша искрится, как оголенный провод.

- Сегодня кое-что вскрылось... – Миша замолчал, а потом продолжил, – все оказалось гораздо масштабнее, чем я предполагал. Но ничего. Дядя и Роберт получат по заслугам.

Она кивнула и облокотилась на спинку кровати. Миша придвинулся ближе и провел рукой по ее щеке. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и звуками больницы, доносящимися из коридора. Он смотрел на свою нее и думал о том, что через два дня их мир может измениться навсегда: либо удастся вырвать компанию из цепких лап Роберта и дяди, либо все рухнет в пропасть. Больше так продолжаться не может. Слишком много поставлено на кон.

Дверь тихо скрипнула и в проеме показалась голова Тимура. Миша встал и вышел в коридор.

- У меня новости по гибели Лаврова-старшего, – начал докладывать Сабиров. – Авария произошла недалеко от города. Машина Юрия Ростиславовича на полном ходу врезалась в фуру...

- Это я и так знаю, – перебил Нестеров. – Ты нашел что-нибудь новое?

- Да, – продолжил Тимур. – В деле написано, что машину занесло на дефектном дорожном покрытии, но судя по архивам – асфальт там меняли неделю назад. Значит, сцепление с дорогой было отличное. Я залез в архив метеорологической станции – никаких осадков и тумана. А еще, что самое интересное, фуру оставили прямо на повороте, и она частично выходила на проезжую часть. По данным экспертизы – машина исправна. Юрий Ростиславович не справился с управлением, находясь в состоянии алкогольного опьянения.

- Что за бред, он практически не пил, – поморщился Миша.

- Он и не мог. Незадолго до аварии у него обнаружили рак. Лавров-старший начал проходить курс химиотерапии, исключающий спиртное. Я нашел контакты его секретаря. Бабуся уже давно на пенсии, но вспомнила – накануне шеф поссорился со Львом Петровичем. Она не помнит подробностей, но сказала: «Они чуть не попереубивали друг друга. Ругань стояла на весь холдинг».

- Продолжай, – у Миши задергались скулы.

- За месяц до аварии Юрий Ростиславович начал проверять финансовые потоки холдинга и задавать вопросы по дочерней компании.

- Кто бенефициар?

- Лев Петрович.

- О, как интересно.

- Еще бы, – Тимур усмехнулся. – А теперь вишенка на торте – Роберт Юрьевич тоже стал интересоваться подробностями гибели своего отца. Варламов ищет информацию и делает запросы по своим каналам.

- Значит, он больше не доверяет дяде, – предположил Миша. – Это сыграет нам на руку. Учитывая мстительность Роберта, он будет пытаться утопить бородатого шакала. Сделай все, чтобы опередить Варламова. Подробности в деле могут сыграть нам на руку, если Роберт не доберется до них первым.

- Будет сделано, – кивнул начальник службы безопасности.

- С Образцовым разговаривал?

- Да. Его люди занимаются зачисткой сети. Надеюсь, завтра сюрпризов не будет.

- Я тоже, – вздохнул Миша, хватаясь за ручку двери. – Переночую сегодня здесь. Следи в оба.

Он толкнул дверь и вернулся в палату. Адель разговаривала по телефону. По тому, что периодически она переходила на французский, Миша понял – звонил Виктор. Он тихо опустился на стул рядом и положил голову на кровать. Усталость, бессонные ночи в больнице лишили его последних сил.

Ночь едва успела вступить в свои права, как Лика влетела в кабинет Роберта, словно маленькая фурия.

- Папа! – закричала она, сжимая в руке телефон.

Роберт медленно оторвал голову от монитора.

- Что? – раздраженно спросил он. – Ты опять входишь без стука, Анжелика.

- Пап, посмотри, – она протянула свой телефон. – Мама в больнице...

Он быстро пробежался глазами по заголовку и фотографиям ниже. Ехидная ухмылка тронула его губы и пальцы забарабанили по столу.

- Как интересно, – проговорил Роберт. – Миша, Миша...

- Это неправда! – выпилила Лика, и ее нижняя губа задрожала. – Миша бы так не сделал. Пап, пожалуйста, разреши мне хотя бы позвонить маме, – слезы потекли по ее щекам.

- Не канючь, – он старался сохранить хладнокровное спокойствие, хотя у самого стало неспокойно на душе.

Он приблизил изображение и стал внимательно рассматривать детали. Потом застучал по клавиатуре и вывел новость на большой экран.

- Иди к себе, Лика, – сухо приказал Роберт.

- Но...

- Иди к себе. Я подумаю насчет звонка. Обещаю.

Он дождался, пока дочь скроется за дверью, после чего сразу же вызвал Ярослава. Тот явился через три минуты. Роберт подозвал его ближе и показал публикацию.

- Почему я об этом не знаю? – резко сказал он.

- Я не видел, – оправдывался Варламов.

- А должен был! – Роберт стукнул кулаком по столу. – Узнай, правда ли это.

- Если Адель Викторовна в больнице, туда и на пушечный выстрел не подойти. Сабиров напичкал территорию своими людьми.

- Не мои проблемы. Через час жду полную информацию, – Лавров махнул в сторону двери и перевел взгляд на монитор.

Варламов развернулся и вышел. Через десять минут в дверь постучали. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Лика. Она больше не плакала, подбородок вздернут. «Точь-в-точь, как у Адель», – мелькнуло у Роберта в голове.

- Пап, – прошептала она. – Это все ложь. Миша любит маму. Пожалуйста, можно я позвоню ей.

- Уйди, Анжелика, – в его голосе звенел лед. – Не доводи до греха. Я сказал – НЕТ!

- Ты чудовище! – выпалила Лика и выскочила из кабинета, как ужаленная, громко хлопнув дверью.

В кабинете повисла тишина. Роберт почувствовал, как внутри что-то дрогнуло – то ли раздражение, то ли укол совести. Лика в последнее время выводила его из себя точно так же, как Ада. Но долго злиться на дочь он не мог. Нужно дождаться данных от Варламова и потом уже решить, что делать.

Ярослав вернулся ровно через час. Пересек кабинет и протянул флешку.

- Здесь все, что удалось нарыть, – отчитался Варламов. – Статья появилась через малоизвестный новостной агрегатор «Инфо-Найт». Через пару часов ее подхватили таблоиды. Потом дальше по цепочке пошли репосты, пересылки. Далее новость у себя в канале разместило общество защиты прав женщин «Птица-Феникс».

- Откуда у них эта информация? Адель действительно в больнице или это утка? – сощурился Лавров.

- Госпожа Ла... – Ярослав осекся, а потом продолжил, – Адель Викторовна на самом деле в больнице. Первый раз она поступила неделю назад. Потеря сознания, ЧМТ, субдуральная гематома. Обследовал Васнецов. На следующий день выписана с положительной динамикой. И спустя несколько дней снова: без сознания, с ухудшением состояния, повышенным внутричерепным давлением.

- Следы побоев? – Роберт вставил флешку и начал просматривать файлы.

- Нет, все чисто. Нестеров сам привез ее.

- Интересно... – Лавров защелкал мышкой. – Что за «Инфо-Найт»?

- Формально — каналом владеет компания на Кипре, – пожал плечами Ярослав. – Но это типичная офшорная схема. Нужно копать глубже.

- Ну так копай! Какого черта я плачу тебе деньги и содержу большой штат охраны? – процедил Роберт, захлопнув ноутбук. – К утру я хочу получить все об этом канале.

Варламов кивнул и ушел, оставляя босса наедине со своими мыслями. Лавров тяжело вздохнул. Мысли о бывшей жене, о том, что она может быть в опасности, заставили в душе что-то зашевелиться. Рука сама потянулась к телефону, а потом замерла и откинула его в сторону. «Черт, почему меня это так волнует?!» – разозлился сам на себя. Ярослав все узнает. А сейчас нужно заняться подготовкой к совету. Судя по поведению Миши – он собрал достаточно информации, чтобы вывалить ее директорам и соучредителям. А значит в зале совещаний будет жарко и... опасно.

Роберт поднялся и подошел к камину. Кинув несколько поленьев, он чиркнул спичкой. Языки пламени отбросили тень на его лицо. Он несколько секунд смотрел на огонь, после чего кинул ее на полено. Оно вспыхнуло и начало разгораться. Закрыв стеклянную створку, сел в кресло напротив, продолжая смотреть на полыхающее дерево и думать, как бы самому не сгореть и не превратиться в пепел. Адель обожала смотреть на разгорающийся камин. Говорила – это успокаивает.

Потом Роберт вспомнил слова отца: «Не бойся хищников, сынок. Если ты научишься управлять ими – тебе ничего не будет страшно». Жаль только, что папа сам попал в ловушку, и волк разорвал его на куски...

Миша тихо приоткрыл дверь в спальню. Адель спала. Свет от бра мягко падал на ее лицо. Он хотел вернуться пораньше, но разговор с Котовым и Тимуром затянулся. Усталость накрыла бетонной плитой. Он задержался на секунду, вслушиваясь в размеренное дыхание жены, после чего ушел в ванную.

Горячие струи больно били по плечам. Миша оперся лбом о кафель, пытаясь справиться с роем мыслей в голове. Слова Роберта не давали ему покоя. «ПромСтройДор», будь он неладен!» – стучало в висках. Прошло десять лет, а чувство вины не отпускало. Двадцать человек оказались под завалами бетона и металлоконструкций. И виноват в этом только он. Не одна Ада необдуманно ставила подписи.

Нежная рука коснулась его спины. Миша обернулся.

Адель нерешительно замерла, а потом шагнула и прижалась к нему. Ее руки заскользили по мускулам на груди, словно пытались найти в них опору.

- Ада, – выдохнул Миша, чувствуя, как твердеют мышцы.

Он повернулся и посмотрел ей в глаза. Она стояла в промокшей ночной сорочке и тоже смотрела на него.

- Васнецов запретил, – напомнил Миша. – И даже не пытайся, – он выключил воду и шагнул из душа.

Капли воды поблескивали на теле. Он взял два полотенца, одно из которых протянул Адель. Она промолчала, но во взгляде читалось разочарование.

Услышав, что муж вернулся, она сначала просто лежала в кровати, слушая, как течет вода. А потом решилась и встала. Желание забыть обо всем пересилило. А единственный способ это сделать – почувствовать его огонь внутри себя.

Закусив губу, Ада скинула промокшую одежду и начала вытираться. Миша отвернулся и не смотрел на нее – боялся потерять контроль.

- Это нечестно, – наконец сказала она. – Я сегодня чувствую себя гораздо лучше.

- И я очень этому рад, королева. Но давай мы будем соблюдать рекомендации Олега. Через три дня у тебя прием. Посмотрим, что он скажет. Честно сказать, я не могу ни о чем думать, кроме предстоящего совета. – Миша провел рукой по влажным волосам. – Сегодня был очень тяжелый разговор с Робертом. Но если он согласится на мои условия, Лика скоро вернется домой. Кузнецов вообще посоветовал обратиться в суд.

- У меня на руках уже есть одно решение. Толку-то. Роберт нашел, как обойти его и забрать Анжелику, – вздохнула Адель, заворачиваясь в теплый халат. – Он не отдаст ее. Время идет, а результата все нет, – зло кинула она.

- Потерпи немного, королева. Всего неделя, – спокойно проговорил Миша. – И, пожалуйста, не надо смотреть на меня, словно я предал тебя. В конце концов, Лика со своим отцом. Роберт не обидит ее.

- Посмотрела бы я тебя, если бы Карина силой забрала близнецов и не давала видеться с ними, – ядовито прошипела она. – А перед этим шантажировала тебя. Уверена, ты бы вел себя иначе. Видимо, дело в том, что это моя дочь, не твоя! – Адель перестала контролировать свои слова. Они били, как удары хлыста. В глазах горело синее пламя. Ярость, копившаяся все это время, вырвалась наружу.

- Ты обвиняешь меня? – Миша сделал шаг к ней и опустил голову. – Теперь я понимаю, почему Роберт называет тебя Ядочкой, – сказал и тут же пожалел.

Ее глаза полыхнули ненавистью. Ада замахнулась и отвесила сильную пощечину, а потом развернулась и вышла из ванной. Миша ринулся следом, схватил ее за плечо и больно сжал.

- Жалеешь, что связалась со мной?

- Жалею! – выплюнула она, пытаясь вырваться.

- О чем ты еще жалеешь, Адель? – его глаза сузились до маленьких щелочек. Он обхватил рукой ее лицо, с животной страстью впиваясь в губы. – И об этом? – прорычал он, не отрываясь от ее рта и властно вжимая в себя.

Ада попыталась вырваться, но объятия были слишком крепкими. В этом поцелуе не было нежности, лишь дикое, примитивное собственничество. Ее тело сопротивлялось, но губы-предательницы отзывались на этот натиск. Она окончательно сдалась, обвив руками его шею и зарывшись пальцами в его волосах.

Миша оторвался, чтобы перевести дыхание, но не отпустил ни на миллиметр. Его лоб прижался к ее виску. Дыхание обжигало кожу. Ярость дракона отступала.

- Ты думала, сможешь уйти? – прошептал он, чувствуя, как по ее спине пробежала дрожь.

Адель приподняла веки и посмотрела на него, на того Мишу, который больше всего на свете боялся не проиграть войну, а потерять ее. Он чуть ослабил хватку. Потом, тяжело вздохнув, коснулся губами ее лба, стараясь сохранить этот момент как можно дольше.

- Я не хотел тебя пугать, – тихо признался он.

- А я не хотела говорить то, что... – Миша не дал ей договорить, жадно впиваясь в ее губы, окончательно выбивая почву из-под ног.

Он не отпускал ее до тех пор, пока в легких не кончился воздух. В тишине гардеробной слышался только бешеный стук двух сердец, которые бились в унисон, стремясь вырваться из груди навстречу друг другу.

- Не отпущу. Никогда, – прошептал он ей в губы.

Его ладонь скользила по ее спине, успокаивающе, без напора.

- У тебя больше не болит голова? Не тошнит? – спросил Миша.

И, получив в ответ покачивание головы, подхватил Адель на руки и понес в спальню. Толкнув дверь ногой, он внес ее в комнату и бережно положил на кровать. Миша накрыл ее своим телом, стараясь не раздавить, не вжать в матрас. Ада чувствовала его вес, его напряженные мышцы. Ее руки скользили по влажной от пота спине, впивались в нее ногтями. Одеяло сминалось складками, больно давя в спину, но ей было все равно. Она не думала ни о чем, кроме разгорающегося пламени внутри, полностью заполняющего ее и вытесняющего закравшееся сомнение.

- Люблю. Ты нужна мне, – шептал Миша.

Его движения были яростными, но плавными. Он чувствовал, как она подхватила этот ритм, сжимая его бедрами. Он подсунул свою руку под ее поясницу, стараясь окончательно прижать к себе. Потом переместил ладонь на бок и сжал чуть сильнее, чем хотел, оставляя красные следы от пальцев.

В комнате стало душно, жарко. Запах кондиционера для белья смешался с запахом кожи и пота. Адель показалось, что она срывается в пропасть. Она хотела сорваться. Миша почувствовал, как она напряглась, практически достигнув пика, и замер на мгновение. Ада выгнулась, задрожала...

Эйфория накрыла их одновременно. Из его груди вырвался громкий рык. Он остановил его, впившись в ее губы с разрушительной силой, а потом перевернулся на бок и, обессилев, рухнул на кровать.

Адель повернулась к нему лицом и прижалась, продолжая дрожать. Миша смотрел в ее синие глаза и видел не просто бездну, а бездну любви к нему. Он тонул в ней, не желая спасения. Они лежали молча, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Ада провела рукой по его виску, вытирая остывший пот. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат табака и ванили. Миша наслаждался этим движением и прижал губы к ее волосам, не говоря ни слова. Слова сейчас были лишними. Все, что нужно было сказать, уже было выражено телами, взглядами, этим совместным парением над пропастью.

Через некоторое время он перевернулся на спину, увлекая ее за собой. Ее нога легла поверх его ноги, а рука – на его мускулистый живот. Ада закрыла глаза, позволяя последним волнам удовольствия накрыть ее и отступить. Миша посмотрел на ее распухшие от страстных поцелуев губы и провел по ним пальцем.

- Прости, – прошептал он, поднимаясь и целуя красные отметины от пальцев на ее боку.

- Это ты прости меня, – она совестливо посмотрела на алые полосы на его плечах. Только сейчас он почувствовал, как саднила кожа в этих местах. – Порой я бываю слишком... опасной.

Миша улыбнулся и встал с кровати.

- Я была на грани, – вздохнула Ада, поднимаясь следом.

- Я это понял. Не думал, что в моей королеве столько яда, – усмехнулся он.

- Мне очень жаль, что я поделилась им с тобой, – прошептала она, доставая из комода пижаму.

- За секунду в глазах потемнело. Адель начала оседать. Если бы не молниеносная реакция Миши, подхватившего ее, – свалилась бы на пол. Вены на висках отдавали болезненной пульсацией.

- Плохо, – пролепетала она и потеряла сознание.

- Твою мать! – взревел он, укладывая Адель на кровать. Быстрыми движениями он надел на нее пижаму, потом оделся сам, и понес ее вниз. – Машину! Быстро! – приказал он Сэму, дежурившему у входной двери снаружи. Тот сразу же затараторил в рацию.

В паркинге их уже ждал «Роллс-Ройс». Тимур подлетел пулей, открывая дверь и помогая уложить Аду на заднее сиденье.

- Звони Васнецову, – выпалил Миша, усаживаясь рядом. Сердце больно сдавливало. – Боже, о чем я только думал, когда позволил себе дотронуться до нее? – прошептал сам себе.

Стальная птица ринулась наверх, разрезая ночную тишину визгом колес по бетонному покрытию.

- Гони, Сэм! Гони! – торопил Нестеров, сжимая пальцы Адель.

- Васнецов уже ждет нас, – доложил Тимур. – Окружить здание больницы, – отдавал распоряжения он в рацию. – В коридоре выставить дежурных.

Дорога. Красный свет. Визг тормозов. Снова газ. «Роллс-Ройс» несся, подрезая и маневрируя между машинами. Казалось, что минуты превратились в часы.

Ада не приходила в себя. Подъехав прямо к корпусу отделения нейрохирургии, Миша занес ее внутрь. Васнецов уже ждал с каталкой.

- Что произошло? – строго спросил он, нащупывая пульс на ее запястье.

- Ей резко стало плохо, – ответил Нестеров.

- Пульс слабый, но ритмичный, – констатировал Олег Павлович. – В смотровую.

Миша не отпускал ее руки и шел рядом, вслушиваясь в ее дыхание. В груди клубилась паника и чувство вины, но он старался сохранять хладнокровное спокойствие.

- Что с ней? – наконец смог выдавить он в смотровой. – На тошноту и головную боль не жаловалась.

- Сейчас выясним, – сухо отозвался Васнецов, подключая датчики. – МРТ, ЭКГ, анализ крови, – распоряжался он. – И срочно кардиолога.

Миша отошел в сторону, пропуская медперсонал. Внутри него бушевал ураган. Кулаки непроизвольно сжались, ногтями впиваясь в ладони. «Господи, какой же я идиот!» – пульсировало в голове.

Дверь открылась, и в комнату вошел кардиолог – высокий мужчина с седыми висками и пронзительным взглядом.

- Что у нас? – коротко спросил он, глядя на монитор.

- Пациентка, тридцать два года. После черепно-мозговой травмы. Рассасывающаяся субдуральная гематома в затылочной области. Сегодня резкое ухудшение: головокружение, потеря сознания. До этого – улучшение состояния, – обрисовал ситуацию Васнецов. Он подошел и проверил реакцию зрачков. – Возможно, внутричерепное давление. Или сосудистый спазм. МРТ готово?

- ЭКГ в норме, – резюмировал кардиолог, глядя на распечатку.

- Везем на МРТ. Миша, жди в приемном, – кинул Олег Павлович, увозя Адель.

Миша кивнул, но внутри все сжалось. Сердце билось где-то в пятках. По спине катился липкий холодный пот. Руки била неконтролируемая дрожь. Он послушно вышел и прошел обратно по коридору. Через два часа Васнецов вернулся с результатами обследования.

- У Адель наблюдается незначительное повышение внутричерепного давления, – начал он. – Вероятно, спровоцировано физической нагрузкой и эмоциональным стрессом. Плюс – возможно, реакция на резкое изменение погоды, у некоторых пациентов с подобными травмами это случается.

- Ничего критичного? – уточнил Миша.

- Нет. Мы ввели препараты для стабилизации давления. Через сутки сделаем контрольные замеры. Миш, прости, но я вынужден оставить ее здесь. Если динамика положительная – через неделю выпишем.

Миша шумно выдохнул и спрятал лицо в ладонях.

- Спасибо, – хрипло произнес он. – Что нужно сделать сейчас?

- Дать ей отдохнуть, – строго сказал Васнецов. – Никаких волнений. Мы переводим Адель в палату интенсивной терапии. Там будет постоянный мониторинг ее состояния. Можешь пройти к ней. Но не более пятнадцати минут. Она спит.

Миша уже не слушал и направился в палату. Войдя, он испытал дежавю. Он подошел ближе и взял ее за руку.

- Прости меня, королева, – прошептал он, сжимая ее тонкие пальчики.

Он сидел рядом до тех пор, пока не пришла медсестра.

- Михаил Александрович, время вышло. Можете ехать домой. Мы сообщим, когда ваша жена проснется.

Он поцеловал каждый сантиметр нежной кожи, заботливо убрал ее руку под одеяло и вышел. За дверью ждал Тимур и еще два охранника.

- Как Адель Викторовна? – обеспокоенно спросил начальник службы безопасности.

- Спит, – выдохнул Миша и опустился на стул напротив двери. – Ничего критичного, но нужно время. Стресс, давление. Это какой-то порочный круг, – он замолчал, а потом продолжил. – Тимур, выстави круглосуточную охрану. Палата не должна оставаться без наблюдения ни на секунду. Возьми у Васнецова список персонала, Проверяйте каждого, кто будет сюда входить. Вокруг больницы тоже патрулируйте.

- Да, шеф.

- Свяжись с Котовым. Пусть готовит все, что нашел, к совету, – Миша закрыл глаза и облокотился на спинку.

- Отдохните немного. Я буду здесь. Если Адель Викторовна придет в себя – разбужу.

- Спасибо.

- Сон никак не шел. Мишу потряхивало. Моментами он дремал, но постоянно вздрагивал. Мимо то и дело сновал персонал больницы, раздражая еще больше.

Васнецов пришел под утро проверить, все ли в порядке. После вышел и легонько дотронулся до плеча Миши.

- Она проснулась, – тихо сказал он. – Зовет тебя.

Миша вскочил и кинулся в палату. Адель действительно была в сознании – бледная, но с ясным взглядом.

- Ты спал? – спросила она, и легкая улыбка тронула губы.

- Нет. Чуть-чуть подремал и все, – он подошел ближе и коснулся губами ее щеки. – Прости меня, королева.

- За что? – Ада взмахнула ресницами и покраснела.

- Я... не сдержался. И довел тебя до больницы.

- Перестань. Я сама виновата. Не рассчитала свои силы. Только не говори Васнецову, – краска на щеках стала еще гуще.

- И не собирался, – чувство вины не покидало его. – Но за это тебе придется неделю провести в больнице. И никаких возражений.

- Олег Павлович уже сказал мне, – грустно вздохнула Адель. – Попробуй уговорить его отпустить меня домой.

- И не подумаю, – строго сказал Миша.

- Дракон чуть-чуть перестарался с напором своего пламени. Но, если тебя это успокоит – мне было очень хорошо. Хоть ненадолго вырвалась из реальности, – ее рука скользнула к его руке.

- Я люблю тебя, королева, – прошептал Миша, целуя ее ладонь.

- И я тебя, – синие глаза пронзительно посмотрели на него, заставляя сердце биться чаще.

Стук в дверь заставил Мишу разорвать зрительный контакт.

- Войдите, – позвал он.

На пороге показался Тимур. Он молча наклонил голову.

- Я сейчас вернусь, – Нестеров наклонился и поцеловал жену в лоб, после чего вышел.

Плотно закрыв дверь в палату, он вопросительно посмотрел на Сабирова. Обычно по его лицу нельзя было прочитать эмоции, но сейчас даже его выдержка дала трещину.

- Что случилось? – резко спросил Миша, чувствуя, как внутри нарастает волна тревоги.

Тимур молча протянул ему планшет. На экране красовалась первая полоса популярного таблоида с кричащим заголовком: «Сила и власть. Семейный абьюз: Известный бизнесмен Михаил Нестеров избил до полусмерти свою жену, знаменитую телеведущую Адель Лаврову-Нестерову». Под заголовком – их фото, когда они входили в больницу. Чуть ниже – коллаж из снимков прошлого визита и подпись: «Жестокий муж издевается над звездой экрана».

Миша почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Внутри него начало разжигаться дикое пламя.

- Откуда? – его голос прозвучал опасно и глухо.

- Вылетело полчаса назад, – отчитался Тимур. – Уже во всех новостных агрегаторах. Соцсети взрываются. Комментарии в основном «богатый равно зверь», «он женился, чтобы получить бесплатную грушу для битья».

- Кто слил?

- Выясняю.

- Убери это, пока Адель не увидела. Делай, что хочешь. Фейк, дезинформация, фотошоп. Подключи наших юристов. Свяжись с Образцовым. Я еще от Карпова не отошел. А это гораздо масштабнее публикации в «Жаре».

- Уже работаю, – кивнул Сабиров. – Но это только начало. Уже поступил звонок с «Первого канала» – просят дать комментарии. Хотят снять спецвыпуск: «Домашнее насилие в семье миллиардера».

Миша сжал планшет так, что побелели костяшки. Тимуру показалось – сейчас раздавит. Потом резко впечатал его в грудь Сабирова и прорычал:

- Никаких комментариев! Скажи, что мы подаем в суд на тех, кто распространяет эту ложь! И поговори с Васнецовым. Пусть сделает официальное заявление как лечащий врач. Что-то типа: «Пациентка Адель Нестерова поступила с диагнозом «повышение внутричерепного давления на фоне стресса после черепно-мозговой травмы после того как ее бывший муж незаконно отобрал дочь». Подчеркни: «Никаких следов физического воздействия не обнаружено». Пусть опубликуют на сайте больницы в разделе новостей, в паблике, и отправь в СМИ.

- Понял, – Тимур уже достал телефон.

- Охрану предупреди. Чтобы ни одна тварь журналистская не пробралась сюда. Головой отвечаешь, Тимур! – Миша уже сделал шаг обратно в палату, а потом добавил: – Адель – ни слова.

- Естественно.

Миша глубоко вдохнул и толкнул дверь. В глазах Адель читалась тревога.

- Что-то случилось? – робко поинтересовалась она.

- Нет, королева. Рабочие моменты, – он выдавил из себя легкую улыбку, после чего подошел и взял ее за руку.

Адель прищурилась – она слишком хорошо его знала, чтобы поверить в эту наигранную беззаботность. Но не стала расспрашивать дальше. Вместо этого она слегка потянула его за рукав:

- Посиди со мной. Просто помолчи.

Миша кивнул и сел рядом, снова беря ее за руку. Он смотрел на ее бледное лицо, на хрупкие пальцы, на спокойное дыхание – и понимал, что готов на все, лишь бы защитить ее. От Роберта, от дяди, от прессы, от всего мира.

Роберт брезгливо посмотрел на свой стол. Разлитый кофе сработал как ледяная пощечина. Миша не просто угрожал ему. Слова срывались с его губ, как выстрелы. Лавров схватил коробку с салфетками и начал накидывать их поверх кофейной лужи.

- Чтоб ты сгорел! – прорычал он. Потом вскинул голову и быстрыми, тяжелыми шагами вышел из кабинета. – Лариса, вызови уборщицу. Я скоро вернусь и хочу увидеть полную стерильность.

Он двинулся к лифту. Поднявшись на одиннадцатый этаж, сразу же направился в кабинет Льва Петровича. Проигнорировав секретаря, рванул дверь и вошел.

Бородатый старик сидел за массивным дубовым столом и со скрипом крутил колесико мышки. В пепельнице тлела недокуренная сигара. Воздух пропитался удушающим запахом дорогого и крепкого табака.

- Роберт? – Лев Петрович удивленно посмотрел на него поверх монитора. – Что случилось? На тебе лица нет. Неужели мой племянник узнал, кто устроил взрыв? – подмигнул он.

- У вас везде «уши», Лев Петрович? – Роберт резко опустился в кожаное кресло рядом со столом.

- Обижаешь, партнер. Твоя Лариса тут же позвонила моей Оленьке и нащебетала: «Михаил Александрович, как огнедышащий дракон, влетел в кабинет Роберта Юрьевича. Как бы дело не дошло до драки и полиции!» – процитировал он разговор секретарей. – Что хотел мой любимый племянник?

- Он поймал Витю, – сквозь зубы процедил Роберт.

- Какого Витю? – дядя откинулся на спинку стула. – А... И тот сдал нас?

- Не нас, а только меня. С потрохами! Миша угрожал мне.

- И? Ты намекнул ему про «ПромСтройДор»?

- Не просто намекнул – показал, – глаза Лаврова сверкнули ледяными стрелами. – Только его это не остановило.

- Даже так? – Лев Петрович наигранно удивился.

- У него точно что-то есть на нас.

- Не на нас, Роберт. На тебя. К моим запасам ему не подобраться. Миша очень умный, но здесь его мозгов недостаточно. Да и я ему не по зубам.

- Поражаюсь вашей самоуверенности, – Роберт вальяжно закинул ногу на ногу. Лев Петрович не просто раздражал его – бесил. И он не знал, что именно бесило: то ли излишняя самоуверенность, то ли темно-карие глаза, как у Миши.

- Это не самоуверенность, Роберт. Многолетний опыт. Раньше я давил таких борцов за справедливость двумя пальцами. Что еще он сказал?

- Совет через неделю.

- И что ты будешь делать?

- Я? – Роберт подался вперед.

- Ты. Видишь ли, мы с Мишей семья. А в любой семье есть свои правила.

- С этого места поподробнее.

- Миша не такой идиот, чтобы уничтожить меня. Да и сил не хватит. А вот тебе стоит задуматься, как спасти свою шкуру, – Лев Петрович достал зажигалку. Луч солнца упал на полированную поверхность, отбрасывая блик на лицо Роберта. – Кто подложил бомбу в машину?

- Когда я соглашался на эту авантюру, цель была – запугать. А если бы в машине сидела моя дочь?

- Но не сидела же, – подмигнул старик. – Роберт, я тут вообще не при делах. Это был твой человек.

- Но ваше исполнение, – Роберт сжал подлокотник.

- Да? Не припомню, чтобы говорил подобное, – Лев Петрович с треском захлопнул крышку. – Роберт, у тебя очень бурная фантазия. Когда я говорил отвлечь Мишу, это не означало – убить, – подмигнул он. – Так что и отвечать будешь один.

- Пахнет кидаловом, – зло прошипел Лавров.

- Называй, как хочешь.

- Вы считаете меня идиотом. Очень зря. Пожалуй, мне тоже есть с чем выступить на совете.

- О чем ты?

- «Борор-Траст», Лев Петрович, – с ехидной ухмылкой проговорил Роберт. – «Ардо», «ДорИнвест». Мне продолжать? Пока вы не трогали меня, я не трогал вас. Аппетит у вас очень хороший, восхищаюсь вами. Мне стоит у вас поучиться.

- Ты ничего не докажешь, – засмеялся Лев Петрович.

- Уверены? – глаза Роберта сверкнули опасным голубым льдом. – А еще я знаю, кто подменил заключение экспертизы в «ПромСтройДор». Я ведь не просто просиживал штаны в ожидании ваших указаний. Провел свое собственное ма-а-а-ленькое расследование.

Лев Петрович замер. Его пальцы, до этого небрежно крутившие зажигалку, стиснули ее и застыли.

- Ты что?! – зловеще переспросил он.

Роберт откинулся на спинку кресла, его губы растянулись в холодной хищной усмешке. На мгновение в кабинете повисла давящая на барабанные перепонки тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных напольных часов в углу.

- Да, Лев Петрович. Вам не послышалось, – повторил он, чеканя каждое слово. – Я нашел очень интересную цепочку платежей. Через «Борор-Траст» – на офшоры, оттуда – на счета «Ардо», а потом на «ДорИнвест». И все эти компании связаны с вами. Более того, я нашел человека, который подменил заключение, – Роберт кинул на него ликующий взгляд. – Как же приятно, что я до сих пор могу удивлять людей. Даже таких... опытных.

Лев Петрович медленно положил зажигалку на стол. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тревога.

- Понимаете, если я нашел все это не напрягаясь, то Миша потратил гора-а-а-здо больше сил. Даже боюсь представить, ЧТО он мог найти, – ядовито продолжил Роберт. – Если вы думаете, что я пойду на дно один – ошибаетесь. Мы вместе начали, вместе и закончим.

- Знаешь, Роберт, в чем твоя ошибка? – рыкнул дядя. – Ты повторяешь судьбу своего отца. Юра тоже думал, что он умнее и хитрее всех.

- При чем здесь мой отец? – с раздражением спросил Лавров.

- Он тоже считал, что может выходить за рамки. И где он сейчас? В могиле.

Роберт вскочил с кресла и подлетел к столу.

- Не смейте вспоминать моего отца! – сквозь зубы прорычал он. – Еще хоть слово – и я прямо сейчас пойду к Мише и отдам ему все.

В кабинете снова повисла тишина. Лев Петрович задумчиво постукивал пальцами по столу. Он оценивающе смотрел на Роберта, словно прикидывал, насколько серьезную угрозу тот представляет.

- А что дальше? Ты разве еще не понял, кто тут главный? Миша ничего мне не сделает, – эта насмешка прозвучала как пощечина.

- Хотите проверить? – Роберт улыбнулся – холодно, без тени юмора. – Не я начал эту игру, но с удовольствием ее продолжу.

- Ну-ну. Смотри, как бы не пришлось поставить на кон не только свою жизнь, но и жизнь своих близких. Лика такая очаровательная девочка. Не хотелось бы сделать ей больно.

Роберт резко выдохнул – его грудь вздымалась от ярости, а глаза налились кровью. Он сделал шаг вперед и, нависнув над столом, в упор посмотрел на Льва Петровича.

- Вы угрожаете моей дочери? – прошипел Лавров дрожащим от ярости голосом. Перед глазами возникло ее испуганное лицо, как тогда ночью на дороге. – Если хоть один волос упадет с ее головы – я не просто отдам документы Мише. Я сделаю так, что они окажутся в десяти разных местах. Я уничтожу вас!

Лев Петрович откинулся на спинку стула, но взгляда не отвел. Его лицо оставалось невозмутимым, чем еще больше выводило Роберта из себя.

- Не горячись, Роберт, – спокойно произнес он. – Это так, фигура речи. Вы с Мишей слишком остро реагируете на слова, потому что слишком привязаны к своим близким. И любите одних и тех же людей.

- О чем вы?

- Думаешь, я не вижу? Адель, Лика... Твоя болезненная зависимость от бывшей жены бросается в глаза.

- Бред, – выдохнул Лавров.

- Бред или не бред, но я чувствую твою... обиду. Ты слишком сильно стараешься сделать ей больно. Не выносишь ее счастья.

- Мои отношения с Адель вас не касаются.

- Благодаря Мише она теперь член нашей семьи. И я не могу оставаться... безучастным, – карие глаза недобро сверкнули, заставляя Роберта вскипеть еще больше. – Мой племянник оказался умнее тебя. Адочка очень красивая женщина. Как ловко она перескочила от одного к другому. Думаю, спать с ней одно удовольствие, – Лев Петрович провоцировал Роберта. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как он закипает – еще чуть-чуть и из ушей повалит пар.

Лавров посмотрел на него и расхохотался – громко, раскатисто.

- Вы правда думаете, что меня волнует счастье моей бывшей жены? – сквозь смех выдавил он. – Господи, какое примитивное мышление. Спи она хоть с самим дьяволом – это не мое дело, – потом подумал и добавил. – Лев Петрович, я думаю, что наш разговор окончен. Я устал. Сегодня у меня передозировка Нестеровыми. По поводу Лики я предупредил. Оставьте свои волчьи повадки для Миши.

Роберт резко развернулся и вышел из кабинета. Остановившись в приемной, сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. Потом достал телефон и застучал по экрану.

- Ярослав, удвой охрану дома, – приказал он. – И еще – подготовь для нас с Ликой новые документы. На всякий случай. Машина у входа должна быть через пять минут, – и, не дожидаясь ответа, бросил трубку.

Лавров резко дернул воротник рубашки, оторвав две верхние пуговицы. Они упали на пол и разлетелись в разные стороны. Пальцы сомкнулись на узле галстука и расслабили его.

Он спускался в лифте на подземный паркинг. Жилы на шее пульсировали. Нужно хорошо проанализировать ситуацию и решить, что делать дальше. Империя рушилась. Безупречный механизм дал сбой.

Роберт пожалел, что связался со Львом Петровичем. Старый волк себе на уме. Ему не нужны союзники. Миша оказался прав. И от этого стало совсем тошно. «Мерседес» ждал напротив лифтового холла. Варламов кивнул и открыл дверцу.

- Ярослав, нужно поднять все старые архивы с делом моего отца, – кинул Роберт, забираясь в салон. – Рой землю, но я хочу к вечеру получить всю информацию. Восстанови тот день поминутно.

- Принято, – начальник службы безопасности кивнул. Задача предстояла не из легких. С момента гибели Лаврова-старшего прошло без малого двадцать пять лет. Еще тогда ходили слухи, что аварию подстроили, а потом пришли к выводу, что это была трагическая случайность.

Роберт и сам думал, что папа погиб по вине рокового стечения обстоятельств. Ночь. Скорость. Занос на мокром асфальте и брошенная фура на обочине. Отец погиб мгновенно. Мама выжила чудом. Сколько денег было потрачено, чтобы она могла встать на ноги, только двигательные функции до конца не восстановились – женщина передвигалась исключительно с помощью трости.

Слова Льва Петровича: «Ты повторяешь судьбу своего отца. Юра тоже думал, что он умнее и хитрее всех», – гулким эхом отдавались в голове. Роберт закрыл лицо ладонями, а потом обхватил шею и развел локти. Машина ехала по шоссе, отдавая вибрацией двигателя по всему телу. Рука скользнула на панель управления и опустила перегородку.

- Ярослав, особое внимание удели экспертизе о состоянии дорожного покрытия. И не забудь про данные техосмотра папиной машины.

- Уже. Я подключил все наши связи. Было бы неплохо поговорить еще с Розой Альбертовной. Может, она что вспомнит.

- Я позвоню маме. Но она вряд ли поможет. Она и тогда смутно помнила или не хотела помнить, – Роберт опустил голову на подголовник.

Как он мог допустить такую ошибку? Столько лет труда, тщательно выстроенных схем – ни одного промаха. И все это полетело в тартарары с возвращением Миши. Но теперь тот мало волновал его. Это все пыль. Лев Петрович стал реальной, осязаемой угрозой. Надменный старик никогда не бросает слов на ветер.

В голове Роберта творился хаос. А он ненавидел хаос. Нужно срочно привести мысли в порядок. Совет директоров его не пугал. Проведя столько лет в кресле финансового директора, он знал больше, чем кто бы то ни был. Но тем не менее не заметил шакала у себя под носом.

Войдя в дом, Роберт бросил пиджак на спинку кресла в гостиной. Сверху донеслись легкие быстрые шаги.

- Папа? – позвала Лика. – Это ты?

- Да, детка, – он поднял голову.

Лика стояла наверху лестницы. Она нерешительно ступила на ступеньки и спустилась.

- Ты расстроен? – тихо спросила она. В ее голубых глазах читалась растерянность.

- Нет, Анжелика. Все хорошо. Устал, – Роберт провел рукой по лицу и закрыл глаза. – Чем ты занималась сегодня? Тренер приходил?

- Приходил... Пап, когда я смогу вернуться домой? – от растерянности не осталось и следа. – Ты говорил, что это ради моей безопасности. Что мама с Мишей согласились на это! Ты наврал мне! Мама ничего не знала! Иначе бы не плакала тогда на дороге! Ты даже не дал мне обнять ее и поговорить!

Лика с вызовом посмотрела на него. И в ее чертах лица он увидел Адель. Роберт дернул плечами и едва не прыснул. Ему хорошо знаком этот отчаянно смелый взгляд. Ада смотрела на него так же.

- Я, кажется, уже говорил, что твой дом здесь, детка, – прошипел он. – Если не хочешь разозлить меня, не продолжай.

- Я хочу к маме! – Лика с вызовом вздернула подбородок. Опять жест Адель.

- Ты не слышишь меня?! – Роберт чувствовал, как закипает. – Иди к себе. Немедленно!

- Мама была права. Ты – чудовище! – кинула Лика и побежала наверх, громко топая по деревянным ступенькам.

- Анжелика Лаврова! – крикнул он ей вдогонку.

- Ненавижу! – донеслось оттуда. – Миша в сто раз лучше тебя!

- Маленькая дрянь, – вырвалось у Роберта.

Сначала он хотел пойти за дочерью, но потом передумал. «Ненавижу!» – сколько раз он слышал это от Адель? Сотню, тысячу? Она повторяла ему это слово с каждым годом все чаще. Постепенно любовь в ее синих глазах сменилась невыносимым, холодным презрением. И знал он этот взгляд с детства – мама так же смотрела на отца.

Решение о разводе Роберт принял именно в этой комнате под невыносимой тяжестью синей бездны. Он помнил тот день, когда сам предложил Адель подать заявление. Она сидела на диване и морщила нос, стоило ему приблизиться к ней.

- От тебя пахнет другой женщиной, Лавров, – кинула она и отвернулась.

- И что? – он небрежно опустился в кресло напротив. – Смирись. Жить легче станет, Ядочка.

- Я сегодня лягу спать с Ликой. Не хочу дышать чужими духами в своей постели, – ее голос дрожал, но она старалась говорить твердо.

Роберт усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

- Все те же песни о главном, – с иронией проговорил он. – Нельзя быть такой мелочной, детка. Запахи, взгляды, намеки. Может проблема в том, что дома я не получаю того, что ищу на стороне?

- Что же ты ищешь, Роберт? Чего тебе не хватает с первого дня нашего брака? Любви? Преданности? Заботы?

- Ты такая дура, Ядочка. И такая мелочная... – в его голосе звучал сарказм.

- По-твоему, предательство – это мелочь? – Ада резко повернулась к нему, и глаза вспыхнули синим пламенем. – Много лет назад я стояла на пороге твоего кабинета и смотрела, как рушится моя жизнь. Ты никогда не задумывался, почему в моем гардеробе нет ни одной розовой вещи?

- И почему же?

- Потому что розовый – цвет рухнувшей мечты. А ты все это время дарил мне только розы цвета фуксии, Роберт, – ее глаза увлажнились.

- Бред, – он закинул ногу на ногу. – Если ты помнишь, мы заключили сделку.

- Ты так называешь наш брак? Сделка?!? – Адель вскочила с дивана, голос звенел от ярости. – А Лика? Она тоже «сделка»? – передразнила она.

- Не передергивай, – он встал и сделал шаг к ней. – Лика – моя дочь.

- Твоя дочь, – она горько рассмеялась. – И только. Ты никогда не был отцом в полном смысле слова. Ты – паук, Роберт. Сидишь в центре своей паутины, дергаешь за ниточки, а все вокруг – просто мухи, попавшие в ловушку.

Он замер на мгновение, а потом медленно улыбнулся – холодно, без намека на тепло или любовь.

- Паук, значит? – он подошел вплотную и схватил Аду за подбородок. – Пожалуй, ты права, Ядочка. Я плету сети. И знаешь что? В этой паутине ты запуталась еще до того, как поняла, что происходит. Ты вышла за меня не из любви. Ты хотела стабильности, положения, денег. И я дал тебе все это.

- Ты дал мне клетку, – прошептала она. – Золотую, красивую. А я задыхаюсь в ней. Знаешь, что самое обидное? Не измены, не игры. А то, что я когда-то верила, что ты не такой, как все. Что в тебе есть что-то особенное. Но ты – пустота, обернутая в дорогой костюм.

Адель сжала кулаки, на мгновение закрыла глаза, будто собираясь с силами. Потом медленно подняла взгляд – в нем не было слез, только холодная ярость.

- И если дать тебе волю, ты и из дочери сделаешь паука. Паучиху. Такую же ядовитую, как ты! И если бы у нее был выбор, то она бы выбрала жизнь без тебя. Без твоей паутины, без твоих правил, без твоего вечного холода.

Лицо Роберта исказилось. В глазах вспыхнула ярость – не холодная, расчетливая, а животная, слепая. Он резко поднялся, сделал шаг вперед и с силой ударил ее по щеке. Звук пощечины эхом разнесся по комнате.

На мгновение оба замерли. Адель прижала руку к горящей щеке, но не отшатнулась. Ее взгляд оставался твердым.

- Вот он, настоящий ты, – выдохнула она. – Без масок. Без сделок. Просто жестокий, одинокий человек.

Роберт отступил на шаг, словно сам испугался своего поступка. Он смотрел на Адель, на ее покрасневшую щеку, и в груди что-то сжалось, но потом на его лицо опять легла маска надменного безразличия.

- Ты хотела развод, Ядочка? – процедил он сквозь зубы. – Хорошо. Будет тебе развод.

Адель медленно опустила руку.

- Прекрасно, – произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Никто не хочет любить паука, – развернулась и вышла из комнаты, оставив его одного – пышущего яростью и с тяжелым комом в горле.

Звук открывающейся двери вырвал Роберта от болезненных воспоминаний. На пороге стоял Варламов.

- Роберт Юрьевич, – начал докладывать он. – Во-первых, дело формально закрыто как несчастный случай. Архивный экземпляр протокола ДТП хранится в областном архиве ГИБДД. Я подал запрос – копию дадут через неделю, если вообще дадут. Но я нашел человека, который работал там в то время. Он помнит, что дело было «закрыто быстро», без лишних вопросов.

- Дальше, – Лавров выпрямился, вслушиваясь в каждое слово.

- Следователь по делу, капитан Воробьев, через год после аварии ушел на пенсию. Получил квартиру в центре города и открыл магазин автозапчастей. Официально – накопления и помощь родственников. Но мой источник в УВД говорит, что тогда ходили слухи: Воробьев «хорошо заработал» на нескольких делах, после чего его «ушли» на покой.

- Что еще? – Роберт сжал кулаки.

- Экспертиза дорожного покрытия. Здесь сложнее: данные за тот период почти не сохранились. Я отдал приказ своим, чтобы поискали людей, которые работали в то время. Может, вспомнят. Хотя сомневаюсь. Слишком много времени прошло.

- Это все?

- Фура. Ее следы теряются. Номер был поддельный, машина числилась в угоне. Водителя нашли через три дня – повесился. Официально – суицид.

Роберт сжал кулаки до побелевших костяшек. Потом поднялся и начал расхаживать по комнате, пытаясь унять разгорающийся внутри пожар.

- Ярослав, подними архив холдинга, – приказал он. – Просмотри все проекты, которыми занимался мой отец перед аварией. А главное, особо внимательно смотри на те, где стоит подпись Льва Петровича. У тебя сутки. Завтра ровно в это время я буду ждать полный, детальный отчет.

- Понял, босс, – Варламов коротко кивнул и вышел.

Роберт поднялся в кабинет и сразу же подошел к мини-бару. Достав бутылку коньяка – откупорил и сделал несколько больших глотков. Коньяк растекся внутри раскаленной лавой. Он со свистом выдохнул, а потом выпил еще. Понимание того, что отца убили, выжигало изнутри.

Всадив за десять минут полбутылки, Роберт, шатаясь, подошел к дивану и рухнул. По лицу покатилась слеза. Одна-единственная, но оставляющая невидимый ожог на щеке. Слова Адель оказались пророческими. В тот момент, когда нужна поддержка, рядом нет никого. Кажется, его хитиновая броня дала трещину.