Для меня как для организатора это оказалось символичным. В дальнейшем всегда приходилось на входе отсеивать быдло и пьяниц, которым нужна совсем не музыка в подобных сборищах.

Моя подруга работала в SEV-клубе на рок-концертах, и я частенько там бывала. Однажды мы просто тусили в пустом клубе и пришел знакомый с Олегом Филькиным (Unlim). Слово за слово, предложил вечеринки проводить, директора устроило. Нам было интересно. Это когда что-то необычное зарождалось у тебя на глазах, и ты боялся что-то пропустить. Ребята ездили на вечеринки и оупены в Москву, но т.к. часто туда не наездишься, решили делать сами.

На танцполе был транс, а в баре играл чиллаут (иногда там было намного веселее, чем на мейне). Задушевные разговоры, неординарные люди, новые звуки. Многие диджеи учились прямо на вечеринке, и от этого всё казалось и было полной импровизацией, очень даже задушевной.

Как-то всё завертелось: общение, интересы музыкой, уже и не помню, как и почему, стала с некоторыми девчонками делать декор для вечеринок, познакомились с Андерсоном (через него был выход на аренду звука), и у него дома мы все собирались и обсуждали планы проведения транс-вечеринок.

Делали пати в Кубе, Реакторе, Арбате, снимали базу отдыха у Волги. Мероприятия отличались приватным характером, туда попадали все, кого хоть кто-то как-то знал.

Мой интерес угас на 4-ом курсе. В приоритете была учеба в университете. За тот период была один раз в качестве гостя. После уехала в СПб, и тут снова организаторские жизни ожили (но это уже совсем другая история).

Как зародилась идея создания Mental Traffic? Кто был отцом-основателем? Сколько людей посещало ваши мероприятия?

Началось всё в 2004 году. Организаторами были Олег Филькин и Максим Камнев. Они ездили на вечеринки в Москву, на оупены под названием «Лес». Сил туда ездить не было, решили делать в Ульяновске. Первым местом был SEV. Там достаточно долго делали вечеринки. Потом был «Арбат». Всё проходило в очень дружеской обстановке. Посещали друзья друзей и знакомые знакомых. На втором этаже клуба был достаточно большой бар. Там зачастую было даже веселее, чем на танцполе. Декораций сначала не было никаких. Спустя год был оупен, на нем мы познакомились с Андерсоном. Он имел доступ к звуку, который сдавал в аренду. Ещё был Дима, звуковик. Начали у него дома делать декорации. Нитки были натянуты на гвоздики, как сферы, все это красилось флуоресцентными красками. Девочки делали шары из папье-маше. Всё было hand-made.

Следующие тусовки уже проводили в «Реакторе». Там, конечно, уже не было досконального фейсконтроля, была своя охрана, но наши ребята тоже стояли, чтобы Ульяновская гопота не проходила.

Ажиотажа как такого в принципе не было, только на каких-то больших мероприятиях. Все звали своих друзей и знакомых, и через такие вылазки людям прививался музыкальный вкус. Потом я начала ездить в Питер, ребята тоже ездили, не только в Питер, бывали на вечеринках и привозили разные диски. Потом в «Арбате» проходили такие мероприятия как Psy Fly, но там вроде техно и хаус были.

В 2005-2006 были такие моменты, когда мы с друзьями ходили в клуб, там играло техно или драм-н-бейс. Подходили к знакомым организаторам, говорили, что у нас есть диджей, давайте поиграем транс. Так происходило смешение стилей и тусовок, такой музыкальный обмен.

Дальше был клуб, который назывался «Артефакт», владельцем был Повтарев Дима. Это место считалось престижным, там был сделан хороший ремонт. А во времена, когда ещё был «Куб», ажиотаж ещё был. Ходили не то чтобы транс послушать, а куда-то сходить, людей повидать, лишь бы не на дискотеку 80-х.

В 2008-м я уже перестала ходить на вечеринки, взялась за ум, да и ребята все разъехались, тусовок стало меньше и весь движ затих. Кто-то ездил в Питер и Москву и вечеринок там хватало. Настало такое время, когда необязательно было иметь место, где ты можешь послушать музыку именно в Ульяновске.

«Артефакт» был в подвальном помещении на пересечении улиц Бебеля и Гончарова. Ну а потом Филькин Олег делал раз в год праздник на свой день рождения. Снимал квартиру или домик, чтобы напомнить о трансовых корнях. Один такой день рождения я застала в Ульяновске.

В 2008-м я уже перестала ходить на вечеринки, взялась за ум, да и ребята все разъехались, тусовок стало меньше и весь движ затих. Кто-то ездил в Питер и Москву и вечеринок там хватало. Настало такое время, когда необязательно было иметь место, где ты можешь послушать музыку именно в Ульяновске.

«Артефакт» был в подвальном помещении на пересечении улиц Бебеля и Гончарова. Ну а потом Филькин Олег делал раз в год праздник на свой день рождения. Снимал квартиру или домик, чтобы напомнить о трансовых корнях. Один такой день рождения я застала в Ульяновске.

На транс всегда мало народа ходило. Мы создавали весь ажиотаж самостоятельно: звонили, звали. Только на Новый год, например, народ сам приходил. А так, обычно, просто люди, что мимо шли – зашли. Был строгий дресс-код и фейсконтроль. Шапка-гондонка, спортивный костюм – тебя не пускали. Либо ты должен был позвонить организаторам, чтобы тебя пропустили. Мы на этом не зарабатывали. Единственный раз, когда я получила доход, был в 2006 году на Новый год, тогда пришло очень много людей, которые слушали электронную музыку.

Как вы к этому пришли? Чем вдохновлялись? 

Я общалась с Марией Скороходовой (тогда Николаевой). Она играла в группе, которая выступала каждое воскресенье в SEV, а также занималась распечаткой флаеров. Я с ней тусила. Фатьянов был директором клуба. Пришел Олег, мы все пообщались и нам разрешили делать по субботам раз в месяц вечеринки.

Почему «Mental Traffic»? Фильм есть такой, «Human Traffic». Из диджеев были: Олег Филькин (Unlim), Максим Камнев, Сергей Максимов, Сергей Ефимов, Иван Береза и многие другие.

Я вообще до этого слушала рок, ходила в косухе, достаточно много людей слушали рок и ходили в SEV. Ну и потом тоже кто-то кого-то подтянул, пришли в него снова. Не помню, откуда умеет играть Дузер, но в свое время он научил играть на двух деках Ивана Березу. Лев Филиппов тоже пытался что-то играть. Изначально они играли в чиллауте. Он не был таким, как сейчас его можно представить. Это были и The Doors, какие-то старые группы и саундтреки к известным фильмам, полная импровизация. Нож для Frau Müller и просто какие-то смешные композиции. Мы там тусили, пили, общались. Мотоцикл стоял, все на него залазили. Все проходило очень дружно и весело.

В основном все играли психоделик-транс, гоа транс в основном всегда играл Дузер. В чиллауте играли регги, IDM, трип-хоп, синти-поп. С тех времен я начала слушать эти направления. Самое прогрессивное на то время, что можно было услышать, было на наших вечеринках, как мне казалось, ну и на Psy Fly. Но у них скорее играл хаус и переделанные треки, привозные «Чугунные скороходы», это была более танцевальная музыка, понятная всем.

Оупенов у нас было очень мало. Первый, с которого началось моё знакомство с музыкой, был без особых декораций. Нас привезли на маршрутке, там уже всё стояло. Если в других городах оупены организовывались на несколько дней, то в Ульяновске это было так, что ты приехал, ночь потусил и утром уехал. В 2005-ом был один оупен. На следующий год мы с Айвен Вайлом делали тусовку. Ну и Андерсон, у которого мы брали в аренду музыку. Олег в какое-то время от этого отошел, потом и мы отвалились. Если вечеринки у нас были приватными, то на оупен вообще было очень сложно попасть – только если ты кого-то знаешь. Одно лето мы снимали базу недалеко от пляжа. Народу всегда было не очень много. Максимум, мне кажется, человек 50. Самые массовые мероприятия в «Реакторе» проходили и в «Арбате», за счет того, что и кроме знакомых кто-то приходил.

Самый знаменательный оупен был летом в 2006 году на водонапорной башне.

Я как старый дискотечник (дискотеками занимался с 1983 года), сразу начал продвигать на радио танцевальную музыку. Тогда же я пригласил на радио своего друга Андрея Тулова (погиб в 1998 году в автокатастрофе). Создав творческий тандем мы под именем дискотеки радио Пилигрим начали делать выездные программы. Это были школы, вузы, различные праздники, дни города и тд. В нашу команду также вошли Мартин (Александр Захаров) и Шприц (Денис Неволин), сейчас проживают в Питере, занимаются профессионально музыкой.

В начале 1994 года нас пригласили поработать в единственный на тот момент ночной клуб Ульяновска — «У Иваноффа», под руководством Саши Крутова. В тот момент музыкальной частью заправлял диско-легенда Ульяновска — Володя Мутафян. И ввиду того, что мы были уже достаточно популярны на тот момент за счёт радио, ну и музыкальная часть у нас была более модная на тот момент, Александр Крутов предложил нам занят место старой команды. У меня до сих пор гложет совесть за то, что мы заняли чужое место, как говорят "подвинули".

Взвесили все свои силы и пошло-поехало. Сразу же решили пойти по прогрессивному пути: мы первые, кто привёз итальянский свет, кто купил мощную аудиосистему. В музыкальном плане ставку сделали на популярный тогда евродэнс. Танцпол располагался в холле второго этажа, перед кинозалом. И так как кинотеатр считался историческим зданием, нам приходилось всегда все снимать и вешать заново (оборудование), затем, когда у нас оно стало более громоздкое, нам разрешили все оставлять. Это и можно назвать началом отсчёта ночной жизни Ульяновска.

Первый клуб в Ульяновске, где заиграл хаус и звуки техно можно однозначно назвать дискотеку в «Художке» («У Иваноффа»).

Я вспоминаю те времена, это было начало, это было супер. Первые запрещённые вещества (куда без них?).

Если хаус-музыку мы ставили в начале своего дискотечного пути «У Иваноффа» с осторожностью, ночью, ближе к концу вечеринки, то уже спустя год хаус играл с полуночи. Это был мощный прорыв в музыкальной культуре города Ульяновска.

Вирус хаус-музыки быстро начал заполнять пространство города Ульяновска, клубы начали расти один за другим, в разных районах города. От Нового города до Киндяковки. Но тем не менее центром всегда оставалась «Художка».

Я многих знал и работал. Народ, правда, уже сменился, а я в стол пишу и другим музыкантам помогаю по мере сил и мозгов.

В «Наутилусе» проработал 7 лет. И музыку крутил, чинил её же, администратором был по всем вопросам. А потом устал. Если бы мотался по клубам — дальше бы пилил. А когда долго на одном танцполе работаешь — приходит усталость.

А в «Чкаловке» я в 93-94 г. делал «Вечеринка у Пургена». В пятницу я, в субботу Вовка Курзаев.

А почему «Чкаловка» пошла? Много факторов. До нас много лет там вел Танцевальные вечера Вовка Курзаев, Ястребов Влад свои Рок клубы проводил. А в 94-ом, по-моему, мы свалили из МГУ к Размолодину Николаю Петровичу (первый владелец Европы+) и в «Чкаловке» с концертным аппаратом приземлились. «Элеватор» 101.7 на Европе+ программа была, тоже проект «Чкаловки». Подвинули в сторонку Курзаевские дрова. Поставили порталы, бар забабахали и начали делать тематические вечеринки. Народ на тот момент собрался известный в музыкальных кругах. Потом и директор лояльный был. В общем, всё это в совокупности дало результат. Много работало активных и талантливых людей.

«Чкаловка» — один из первых по звуку. Свет неплохой был, на 4+. Интерьер ДКашный. Зеркала прикрывали, чтобы меньше отражало звук. Полы — паркет. Два этажа. Фасад стеклянный. Вечеринки проходили на втором этаже.

В 1998 году, оканчивая Ульяновское училище культуры, с подругой Юлей успели поработать первыми аниматорами в кафе Баскин Роббинс, куда приходили все отведать вкусного мороженного. Админ «Художки» Андрей Степанов предложил нам «поскакать» на дискотеке — мы согласились. Т.к. я приходила раньше, то часто видела, как Андрей Тулов (диджей) устанавливает аппаратуру для вечеринки. Он и предложил мне не терять время, а научиться что к чему подключается и тд.

Так прошло лето, а осенью я уехала в Питер в гости. Приехав обратно мне сообщили, что Андрей Тулов погиб. Админ сказал, что я могу вести конкурсную программу, т.к. с диджеями у них все в порядке. С горя мы пошли помянуть Андрея Тулова в новый бар «Наутилус», где по стечению обстоятельств директором был друг Тулова (Марат), он то и предложил мне работать у них диджеем. В «Наутилусе» была крутая аппаратура: пульт Пионер, профессиональные CD проигрыватели, плюс на пластинках можно было повыпендриваться.

Проработав месяц встал вопрос о никнейме. Какое-то время я даже была DJ Агава, но начальство сказало: «мы тебя давно лягушкой зовем, так что никаких «Агав». Надо отметить, креативила я тогда и по сегодняшним меркам жестко: стрижка под ежика, зеленые волосы, брови и черные ногти.

Работать в «Наутилусе» было сказочно, но скучно, и постепенно, познакомившись с Азатом, я стала работать на 2 клуба. По стечению обстоятельств осталась только в «SEV club». Ух, вот это было круто! Это все равно что попасть с бала на корабль. Куча народу, а тебе на обычных сидюках нужно еще как-то показать, что ты ди-джей... Поэтому, я бегала в «Художку».

Когда перешла в «SEV club», работала уже больше как организатор вечеринок. У меня была «Пивная пятница», вход по банке пива, а потом 100 рублей. Собирали по 7-10 ящиков, его же и продавали, но 2 ящика я разыгрывала всегда, по тем временам это была мега идея. Я ее с Питера сперла, с клуба «Метро», на рок-вечеринки приходила к 13:00, отстраивала звук, тоже неповторимая атмосфера. По субботам чего только не было. Если вечеринка не тематическая, то развлекалово тоже висело на мне. рокерские вечера приходилось озвучивать, и спали иногда по 3 часа, если в субботу днём мероприятие. А. Санатуллин много разных вечеринок придумывал, шабашки нам делал. Не было у меня такого, чтобы я только диджеем была. Кстати, напарникам я всегда объясняла, как коммутировать аппаратуру (куда какие шнуры вставлять и тд.), ибо время было такое. Бочка в бочку свести и макака сможет, а почему звук пропал — надо вычислить как можно скорее. Если мы закрывались раньше, то топала в «Современник» к Вихрю и Вайту.

У Вируса в «Художке» проставляла битрейт и работала сеты 138-140 BPM, по нарастающей.

Разлад у меня произошел в сентябре 2002 года, когда организаторам очередной вечеринки не захотели платить обещанную сумму. Этим же вечером ушла, Вовка Аспирин помогал нести диски.

Я на дискотеку пошла первый раз в сентябре 1995 года — мне почти 18 лет было. В «Сенсацию», это сейчас Губернаторский. Я не курила, не пила. Травку курила 2 раза в жизни, и то не поняла, что это такое. Мне не интересно это было, а кто и под чем я как-то и не вникала. Мне кажется, что у нас в городе не сильно распространялись наркотики. Или то, что люди были веселыми и угарными это их результат?

Несколько слов о моих коллегах: все, кто были в этой сфере, в те времена, это по-большому счету патриоты и профессионалы, трудяги и романтики. Нифига диджеям толком не платили, жили бедно, что в клубах других городов было неприемлемо. Многие, параллельно, были и звукарями, и техниками, за одну и ту же зарплату, но это ни в коем случае не уменьшает их достоинств. DJ Вирус, DJ Мегавольт, DJ Пурген, DJ Сугрефф, DJ Мэдман, DJ Аспирин, DJ Вихрь, DJ Вайт, DJ Градус… Был момент, хотели создавать профсоюз ди-джеев, но не срослось. Все годы клубной жизни были как один большой фейерверк.

Диски покупали или записывали, чтобы не переплачивать. В центре сеть магазинов была. Короче, крутились как могли. Мы жили в той атмосфере думая, что это важно и нужно, получая 18 рублей в час и нарабатывая по 160-200 часов в месяц.

Веселые были времена, однако, но платили мало, поэтому я приняла решение выпрыгнуть из клубной жизни и с большей отдачей запрыгнуть на большое количество лет в кафе, где мне открылись новые горизонты. Оглядываясь назад, я ни о чем не жалею.

Официальное открытие «Современника» — 1 октября 1999 года. Было 2 танцпола. На 1-ом этаже — кафе «Сквозняк», там часто проводили отдельные вечеринки. Из декора: ретро-автомобиль «Победа» без крыши, фары горели, был полностью на ходу, мотоциклы, встроенные вместо барных стульев, барная стойка вдоль всей стены, неоновые вывески из трубок, мебель была сделана из дуба. Автомобиль, кстати, готовили у меня в мастерской (красили, срезали крышу). Дизайнером был парень Витя. Кафе «Окна» — тоже его работа. Тачка доехала почти своим ходом, только тормоза не работали. На остановках, когда останавливались, люди фотографировали.

Клуб вмещал около 1500-2000 человек. Возможно, даже больше. Были аншлаги, когда приезжала «Дискотека Авария» и другие популярные группы.

— То есть концертных мероприятий было достаточно?

— Минимум одно в месяц, а так, практически каждые 2 недели у нас были звезды: от группы «Демо», группы «Вирус» и заканчивая крупными концертами Михаила Круга, Лесоповала, Кузьмина, Александра Маршала. То есть, более взрослые концерты проходили, т.к. у нас были VIP места с кожаными диванами и столиками (для двоих, для компании). Также приезжал Ляпис Трубецкой.

Клетки и тумбы для девчонок go-go я лично изготавливал.

— Вы на тот момент в качестве диджея были?

— Да, диджей и инженер. Я открывал этот клуб. Ещё работал в «SEV club» в парке Матросова. Когда мы из него переезжали, он был самый укомплектованный по оборудованию. В организации, в которой я работал, было поочередно и параллельно несколько клубов («SEV club», «Современник», «Арбат» который потом стал «Project 111»).

— Клуб «Пионер» был?

— Да, но в 90-е он еще не был под нашим крылом, в начале 2000-го мы его переделали в клуб «Арбат». Я там специально сделал 2 танцпола — один попсовый, второй был полностью с электронной музыкой.

По диджеям — не могу сказать, не помню, работали, в основном, местные ребята. Бывало, что приезжали с «Искры» ребята покуражиться под конец вечеринки (после 3-х ночи), играли чистую электронику.

Матук. Он у нас тоже, по-моему, выступал, когда только открылся клуб. Сначала мы приглашали диджеев, чтобы они свои сеты играли. В дальнейшем клуб приобретал какой-то пафосный оттенок. Когда только открылись, приходили люди с деньгами, в дорогой одежде. Они буквально пару месяцев походили, а потом исчезли. Мы начали искать золотую середину и думать на какую аудиторию работать.

В те годы было 5-6 клубов, и это только в центре. Нужно было за час до открытия приходить, чтобы попасть внутрь, потому что всё было битком. Все ждали выходных, чтобы сходить в клуб. Очень развита была клубная культура. По центру потом публика ходила из одного клуба в другой. То есть, одежда оставалась в одном клубе, перебегали в другой клуб, возвращались. Браслеты клеили, печати ставили.

Мы начали думать, что же нам делать. У нас был большой танцпол, работало около 4-х диджеев, по полтора часа сет.

— Кстати, с какого времени стартовали?

— С 19.00, народ к 21.00 подходил. Первые 1,5 часа фоновая музыка, потом шла попса (отечественная, европейская). Во время вечеринки народ менялся. Одна часть публики приходила на попсу. К часу подтягивались любители электроники.

— Была солянка, если касаться электронной музыки?

— Да. Начиналось всё с диско-хауса, с 3-х запускался хаус, более жесткий, потом к трансу всё уходило. Самые «живчики» оставались до победного, дотанцовывали под более жесткие ритмы. Музыка была для всех.

Потом уже открыли второй танцпол и было уже более интересно.

— А второй танцпол был больше?

— Нет. Основной зал, если туда заходили, был на 2000 человек. Если у нас были большие концерты — убирали стулья и столы и 2000 человек «Современник» вмещал. Барных стоек было достаточно: в большом зале, наверху и в ресторане.

— Когда главный танцпол на 2000 человек работал, были ли вечеринки более андеграундного характера? Например, хардкор или техно? Может, солянка из альтернативной музыки?

— Было несколько. За все время мероприятия 3 провели. Приезжали иногородние диджеи. Адам проводил рейв-мероприятия и еще кто-то.

Приезжали ребята-танцоры с других городов. Диджеи играли и рейв, и хип-хоп.

Кстати, у нас был некий отборочный тур по диджеингу. Выходили ребята, начиная от школьников, пытались что-то сводить (желающие ребята предварительно записывались). Мероприятие начиналось до открытия клуба, проводились отборочные туры. Была публика, было жюри. Все танцевали. На каждого диджея приходила своя группа поддержки.

— А когда закрыли клуб?

— В 2006 году.

— Достаточно долго просуществовал.

— Да. Кстати, летом было много людей. У нас было единственное караоке в городе. Оно было перед «Современником». То есть, вот этот бассейн, где сейчас фонтан, он был в 2 раза больше, мы его отремонтировали. Вокруг поставили палатки, столы, стулья, монитор. В этот бассейн подсветку утопили, сцену утопили. Она посередине фонтана была. Собиралось в среднем около 3000 человек. В пятницу-субботу запускали эту программу. С 7 вечера все это начиналось. Ближайшие киоски за вечер делали месячную выручку. Народ горел этой темой. Были даже местные звезды. У нас было караоке по очкам, кто-то набирал по 99 очков, и это были звезды. Кто не хотел после идти домой — шли в клуб.

— Аудитория, которая к вам приходила, была «киндяковская» или с других районов тоже подтягивались люди?

— Вся Киндяковка была, подтягивались с Засвияжья. Естественно, возникали конфликты.

— Насколько часто возникали конфликтные ситуации? В каких масштабах?

— Более-менее прилично, если по тому времени судить. Хотя сейчас я тоже играю в закрытых клубах и бывало, что мужики дрались по непонятным причинам. Неугомонные, мебель крушили, например.

— То есть массовых конфликтов не было?

— Бывало, что человек 15 максимум могут подраться. Но то, что было в начале 90-х, когда «стародоманские» с «киндяковскими» стенка на стенку шли, что сравнимо только с Ледовым побоищем, уже угасало.

— Охрана хорошая была? Много человек было?

— Человек 15.

— А по поводу DJ оборудования, что первоначально стояло?

— Деки Sony, дисковые домашние проигрыватели. Оборудование Hi-Fi, естественно.

Потом уже с «Джунглей» привез 500-е Пионеры. Они были первыми у нас в городе. Играть на них до сих пор актуально, шайба большая, сверху есть окошко, оно открывается и в него вставляется диск. Еще у нас была виниловая вертушка Техникс. Саша Вайт и другие ребята иногда ее использовали для скретчинга.

На Адамовские тусовки OBC Jam привозили дополнительное оборудование, еще 2 виниловые вертушки. Сцена была деревянная и на ней все прыгало, не было антишоковой памяти.

Я диджейский персонал обучал. У нас стояло 2 огнетушителя, порошковых. Если охрана не справлялась и на вас несется толпа, берется огнетушитель и всё.

— Были такие моменты? Доходило до этого?

—Нет, все-таки охрана успевала снимать. Были массовые драки, но мы ко всему были готовы. Огнетушитель остановит любого, струя на 5 метров. Ущерба не принесет, но из строя выведет.

— Мэдман рассказывал, что в «Презенте» была особая дым-машина. Когда начиналась драка, они с балкона всех этой дым-машиной разгоняли.

— Она потом у нас в «Современнике» стояла. По-моему, даже лежит где-то на складе в качестве экспоната. Отечественная машина, очень мощная, где-то на 3 киловатта, от фирмы «Universal».

— А «SEV club» тоже вы открывали?

Я еще тогда был студентом, году в 96-ом он открылся. Я ближе к 98-му сделал ему апгрейд.

В основном играл попсу на разогреве. Я любил первую публику, они любили меня. Где-то до 12 играл и передавал управление другим диджеям.

— Что из себя представляло помещение?

- Это парк Матросова. Изначально это был кинозал. Его демонтировали, убрали все сидения. За ненадобностью мы его взяли в аренду, выровняли там полы, повесили звук, который я потом увез в «Современник».

В «SEV» я приезжал, чтобы навестить диджеев, посмотреть, что работает, что не работает. Через меня вся техническая часть проходила.

— В основном студенты приходили? Саша говорил, что планировался как студенческий клуб.

—Да, планировалось так. А потом он стал УлГУ-шным клубом. Главный корпус был на Л.Толстого, все их вечеринки проходили там. От руководства были такие реплики, мол, зачем нам это надо, студенты разогнали всю публику. Все сбежали в «Художку», там публика повзрослее была. Цена студентам уже не подходила. Они туда приходили, может, раз в месяц. И то чисто потанцевать.

— Наркотический «бум» доходил до Ульяновска?

В 90-е доходил. Колеса, таблетки, все это было. Люди приходили на одной минералке, в бар даже не заходили.

— Это в каких клубах в основном?

— «SEV club». Но, в основном, на конкретные андеграундные вечеринки. Были клабберы, а были просто гопники-наркоманы. Из моего персонала никто не употреблял. Могли выпить коктейль для позитивного настроя перед вечеринкой.

Кстати, и трансеры у нас в Современнике были. Пытались вводить какие-то новшества, но не прокатило. Транс никогда не заходил. Ни до трех, ни после.

— То есть больше попсу слушали?

В 2000-х годах латин-хаус был моден, полтора-два часа сразу после попсы играли это направление. А потом шел хаус: вокал-хаус, диско-хаус. Позитивно было. Если хотели что-то побольше, то просто попозже приходили.

Александр Вайтовский (DJ White A.K.A. Whytovsky) — резидент «Современника», «Арбата», «Пятого Солнца», «Cosmo», «Эго»

Самым первым развлекательным комплексом в Ульяновске был «Современник». Его учредителями были Александр Крутов и Эдуард Шабалин.

Там на тот момент был хороший бильярд и кегельбан. Позднее открыли одно из первых казино. После появился стрип-бар. Караоке было временным и единожды, только на лето. После обновления РК в 2002-ом году кегельбан убрали, а на 1-ом этаже сделали кафе «Сквозняк». У него был смелый дизайн — такого в городе ещё не было. Работал он каждый день — с обеда и до поздней ночи. Там тоже развлекались, пели, местные звёзды приходили. В конце концов это сместилось на выходные.

Клуб создавался на переломе времени, с 90-х на 2000-е. Нельзя сказать, что это было андеграундное место, т.к. изначально задумывалось как попсовое заведение. В 1999 году не было конкретного разделения на попсовые и андеграундные клубы. Была солянка стилей.

Даже клуб «Искра», который изначально позиционировался как заведение с модной хаус-музыкой, потом раздавал попсу. У нас контингент в городе такой, что публика не настолько разношерстная, чтобы какой-то клуб смог набрать достаточно публики для своего стиля. Но диджеи, естественно, старались играть прогрессивную музыку.

Резидентами в «Современнике» были: Лёша Вихрь, Лёша Немо, Лёша Снайпер, Паша Спарк, Паша Солдат, Артур Арт. В основном мы с Вихрем. Я пришел работать в «Современнике» в 2001-ом. В то время клубов было больше, чем сейчас.

Если ты играешь в «Современнике» на постоянной основе, тебе приходится подстраиваться под музыкальные стили. Зарплаты всегда не хватало, работали за “заказы”. По-другому прожить было просто невозможно. Так находился компромисс. Образовалась блочная система: народ приходит, вливается, так что под конец можно играть клубную музыку. С открытием «Искры» в 2001-ом народу поубавилось, но не критично.

Помню DJ Лягушку, которая начинала в «Наутилусе». Она играла пампинг-хаус и хардкор. Самый долгий резидент «SEV club». Ей как и всем приходилось балансировать между клубным форматом и попсой.

Мне самому очень запомнился DJ Alex. Я его помню по «Художке», он играл хардкор, приносил диджейский проигрыватель (Gemini или Numark) с неоновой подсветкой.

В «Художке» не было профессиональных сидюков, только бытовые, с функцией старт/стоп/пауза. Из профессионального оборудования были только виниловые проигрыватели BST и пульт Pioneer DJM 500. Ребята, которые играли с пластинок устраивали настоящие диджей-сеты, ведь звучание винила не сравнить ни с чем.

«Художка» была устроена так, что днем работал кинотеатр, а ночью там устраивали вечеринки. Их устраивали на втором этаже в фойе. На ночь закрывали окна черными шторами, на которых люминесцентной краской был нарисован город. Ультрафиолет тогда был мегаэффектом, выглядело очень круто.

В моей карьере диджея важную роль сыграл Адам (Сергей Калякин). Первые сеты я играл как раз у него на вечеринке OBC Jam.

Дима Энджел начинал вместе со мной, часто приходил в «Современник» и подтягивал других: Игоря Кварца и Сережу Найтфлая (трансовые до мозга костей). Транс (progressive) особо в «Современнике» не заходил, поэтому ребята вставали только в 3-4 часа за пульт.

Запомнилось хорошее мероприятие — день рождения «Современника», 4 года. Привезли группу «Русский размер». Вытащили на сцену Запорожец и во время выступления группы начали его пилить. Народ в диком пампинге и вдруг начинают лететь искры — непередаваемое ощущение.

Лёха Папай с Ренатом (ReAL Promo) пришли со своими студенческими вечеринками практически к закрытию клуба. Они в «Арбате» большинство мероприятий провели. В последствии мы организовались в творческий союз Equator Djs.

В магазинах в то время было очень сложно найти нормальную музыку. Продавались либо нарезки какие-то, либо записи с радиоэфиров. Приходилось преподносить это людям. Техническое оснащение «Современника» — отдельная история. В новое оборудование руководство не вкладывалось. С «Художки» и «SEV club» оборудование переезжало в «Современник». На первой вечеринке (OBC Jam) в «Современнике», когда привезли новый звук, все были в шоке. Купили его в Самаре из легендарного клуба «Джунгли». Фирменный американский — Cerwin Vega. Такого звука не было в Ульяновске вообще. Была также конструкция для света из алюминиевых ферм в виде паука на лебедке, которая могла двигаться прямо во время вечеринки. После закрытия «Современника» этот «паук» поселился в «Реакторе», а потом и в «Эго». В «Современнике» с открытия был стандартный для того времени вариант диджейки: пара бытовых проигрывателей и полуконцертный пульт Mackie. Позднее появились профессиональные диджейские проигрыватели. На них можно было уже подгонять скорость питчем и по-настоящему сводить. Потом случилось чудо — в 2003-ом году купили пульт Pioneer DJM- 300 и пару проигрывателей Pioneer CDJ 500.

— Как ты пришел в клубную индустрию?

— По рассказам “стариков”, которые старше меня, которым сейчас за 40: 96-97 год — время когда только-только проводились первые клубные вечеринки. Это было в «Чкаловке». Известно, что раз в месяц там устраивали вечеринки с хардкором и джанглом. Всё игралось с обычных кассет. О публике ничего сказать не могу, была какая-то тусовка. Что там творилось — мало кто помнит. Из разряда слухов мне рассказывали, что это было. Под хардкор там «дубасились» до утра.

В 97-ом открылась дискотека «Сенсация» в КДЦМе (ДК Профсоюзов, ОЦКМ, ЦНТИ, сейчаc ДК «Губернаторский»).

Я пришел в клубную индустрию в 98-ом году. Дискотеку «Сенсанция» к тому времени перенесли на Пушкинскую, в УлГУ. В обычном актовом зале собирали людей в пятницу-субботу на вечерние дискотеки. Это был не ночной клуб, не формат ночного клуба. Формат «ДИС-КО-ТЭ-КА». Дискотеки проводились с 6-ти до 10-ти. Основная аудитория — студенты, пацаны с района, девчонки. Игралась там только попса. Из иностранного — Scooter, Klubbheads; из русского — Руки Вверх, Вирус и т.п. Играли все подряд. Никакого андеграунда там не было.

Когда я начал работать — в КДЦМ закупили оборудование, звук, свет, первые диджейские сидюки на тот момент в городе. Каким-то образом были выделены деньги на развитие. И в том же самом зале, где потом стал боулинг, который сейчас пустует, в огромном зале появилась дискотека «Презент». Летом, когда я пришел, там уже все было настроено и проверенно.

Они не могли запуститься по каким-то организационным причинам. Летом я отучился там на курсах диджеев, это были первые курсы диджеев в городе. Учил меня основной костяк диджеев, который на тот момент работал, плюс приезжие диджеи. Основным преподавателем был DJ Рома Спакер (диджей из Самары, учился в то время в УлГТУ). Он на тот момент играл на всех мероприятиях, которые проходили в городе. В нулевых его несколько раз приглашали играть на вечеринки «Deeplay», в «Пятом Солнце» он несколько раз выступал. Чувак всегда играл техно. Когда появились сидюки Denon, появилась возможность обучать людей. Он набрал группу. Нас было человек 10. Из всей группы научился сводить только я. Там, в основном, дети были, а мне было 17 лет. Я, все-таки, соображал во всем этом более-менее.

Дискотека «Презент». 98-й год. Летом, до открытия, тренировался сводить два месяца. Это было величайшее счастье, потому что нигде в городе не было такого оборудования. Пульт тогда стоял Soundcraft, такой же стоял на Ибице, 6 каналов на нем было, хорошо звучащий пульт. Эффектов у нас там не было.

С сентября начали работать. Работали с 6-ти до 10-ти. Оплата была просто копеечная, потому что в августе бомбанул кризис. Нам платили 25 рублей в час. Вход на дискотеку был 10 рублей с человека. А компакт-диск на тот момент, из того что можно было купить, стоил 30 рублей.

Купить что-то было очень тяжело. Мы месяцами играли одну и ту же музыку. Я занял большое количество по тем временам денег и ходил по всем магазинам. Ни у кого доступа в интернет не было. Все играли с обычных покупных дисков. Иногда приходилось покупать диск из-за одной хорошей песни. Порой, новый трек Klubbheads выходит, и ты идешь, отдаешь все последние деньги, чтобы купить этот диск. Один трек с него играешь, пока не надоест. Потом перепродаешь другому диджею какому-нибудь, он его играет, а ты покупаешь себе другой диск. Играли солянку. Единственное, когда начиналась вечеринка, я пытался пропагандировать что-то иное. Я играл диско-хаус (диски уже были подобные), спид-гэридж и тустеп, пока все собирались. Потом, когда народ собрался, начинал играть попсу.

Работали вдвоем с напарником (к сожалению, умер несколько лет назад). Звали его Глеб — DJ SVAET. Он был достаточно популярным диджеем на то время, не парился со сведением — просто ставил треки. Между треками он мог что-то говорить, нёс какую-то околесицу, но было очень весело, всех устраивало.

Отработали мы сезон 98-99 и на лето все это дело закрылось. К лету 99-го года у меня появились первые гастроли. У нас был штатный МС. За всё время их 3 поменялось: первым МС был Дима Quest, потом МС DEN, последним МС у нас была девушка МС Smash — позитивная девчонка из Нового города.

В «Презенте» была 3-х киловаттная дым-машина, струя этой дым-машины пробивала сквозняком до конца танцпола. Когда начиналась драка, Мишка Зайцев (техник) бежал на балкон, брал в руки эту дым-машину и расстреливал дерущихся дымом, чтобы успокоились. Много таких приколюх было.

Декор «Презента» — абсолютно пустой огромный зал. Метров 10 в высоту потолок, весь в бежевой пластиковой оболочке. Пол был деревянный. Гигантское прямоугольное помещение с огромной высотой. По периметру, на трех сторонах помещения шел балкон, метра полтора в ширину. Звук был очень мощный.

— Расскажи про публику.

— Основной костяк нашей тусовки, который постоянно там тусовался вне зависимости от музыки — приезжие студенты из других городов. Они приходили, танцевали, им было по фигу что играет. Приходили ради тусовки. Общались, пили «замечательное ульяновское пиво». Дискотека была сугубо молодежная, от 13-ти до 20 лет туда приходили. Из всех районов города (из-за этого часто возникали конфликты). Самые смешные моменты были в День студента или на День города, когда приходило больше 1000 человек. Забивались, как сельди в бочке. Очень часто, где-то в середине танцпола начиналась драка, причем очень жесткая.

Тогда появлялись первые фрики, которые танцевали в белых перчатках с непохожими танцами. Плюс у нас на каждой дискотеке были выступающие звезды Ульяновска.

Первой звездой был Адам с его тусовкой. Это были брейкдансеры, которые с середины 90-х занимались. На тот момент Адам был очень раскрученным чуваком. Для примера: осенью 1998 года он заключил контракт с Nike — по городу ездила большая машина (возможно, Hummer) и они танцевали брейк-данс, рекламировали кроссовки, одежду и все такое. Сильная движуха была, брейкдансеров было очень много, они себя нормально чувствовали в городе. Перед ночной дискотекой они занимались там, танцевали. На самой дискотеке показывали свои шоу.

Перед дискотекой также выступал ульяновский артист — Игорь Пушкарёв и группа «Скорая помощь». Он был очень знаменит, одно время выступал в Москве. Его треки крутили на «Русском радио». Это была попса с электронной аранжировкой. Все это он делал сам. Пушкарёв — это наша ульяновская звезда.

Так как у нас хорошо развивались региональные радиостанции, нам начали подсовывать диджеев с радиостанций, потому что у них было огромное количество аудиоматериала — они постоянно покупали диски, музыки у них было много. Они приходили и тоже играли у нас. Из диджеев с радиостанций у нас играли Гришин и Орлов — два топовых ульяновских диджея на то время.

Плюс играли приглашенные диджеи, которые на тот момент существовали в городе. По часу-два они играли на этих дискотеках, это было в первый сезон. Потом поняли, что с их музыкой они не нужны заведению.

Существовало около 10-ти диджеев, которые играли некоммерческую музыку на каких-то мероприятиях. Они же меня и обучали. У Спакера они проводили занятия на курсах диджеев летом 98-го, эти же ребята принимали у меня экзамен.

Дискотека «Презент» отработала три сезона. Потом само помещение продали под боулинг. Дискотека закрылась. Первый сезон мы работали со сцены, тогда уже начались проблемы с публикой, потому что они бесконечно лезли на сцену с своими заказами. «Поздравь пацанов с района», поставь «Руки Вверх!». В итоге мы переместились играть на балкон, над всеми — никаких проблем больше не возникало.

Параллельно с «Презентом» работала «Художка» (ночной клуб «У Иваноффа» в здании кинотеатра «Художественный»), там проводили дискотеки каждую неделю. Каждую пятницу и субботу там проходили такие же в точности дискотеки, что и у нас в «Презенте». Но они были ночные, до самого утра. В отличие от нас у них игрался шансон, русская лабуда нетанцевальная. Что заказали — то и ставили.

Раз в месяц они делали клубное мероприятие. Крутов владел этим всем, он до сих пор в бизнесе. Это было его заведение и он позволял ребятам раз в месяц делать вечеринки с электронной музыкой, на которые начала собираться именно «клубная тусовка». Был жесткий фейсконтроль, отсеивали «барагозников», негативных элементов, так скажем. И мы могли туда приходить, спокойно отдыхать и слушать музыку, которую невозможно было нигде услышать, кроме как в Суховской программе «Гараж» на Европе+.

Ребята зарабатывали какие-то деньги на заказах, на эти деньги ездили в Москву и покупали пластинки, которые на тот момент для нас стоили бешенных денег. Этих ребят мы приглашали к нам. Они тоже иногда у нас играли. Играли техно, хаус, дип-хаус, диско-хаус, фанки-хаус. Это быстро прекратилось, потому что поняли, что кесарю кесарево — разделять надо.

Та публика студентов, которая у нас была, постепенно начала перемещаться на вечеринки, которые организовывались в «Чкаловке». Также начали появляться другие заведения. В общем, из «Презента» они постепенно свалили. Это было счастливое время, потому что опыта получил очень много. Это работа с людьми, общение по музыке и т.д. Время было тяжелое, потому что «гопотека» в рассвете была. У нас были такие случаи замечательные, такое, наверное, только в фильмах снимают.

На тот момент существовало такое понятие как «трамвай смерти», про это писали во всех газетах. Это последний трамвай, который уходил в Засвияжье. Соответственно, люди вываливались на остановку КДЦМа после нашей дискотеки, забивали трамвай, разбивали в нем все стекла, били кондуктора, били вагоновожатого — творили лютый беспредел.

Тогда было время беспредела. Милиция вообще не работала, боялась на улицу выезжать. И тогда начали устраивать показательные объезды милиции по районам.

В новом городе, хорошо помню, выезжало 10 машин милицейских, все с мигалками, в 8-9 вечера разъезжались по дворам. Но после того как они разъезжались — пропадали в никуда. Молодежь чувствовала полную безнаказанность и делала все что угодно.

Кроме трамвая на самих вечеринках было много драк. Они внутри были (где бассейн, на месте которого пирамиду потом поставили). Там постоянно были драки. Я выхожу с дискотеки, отработав свой сет, и передо мной, прямо возле входа два пацана прыгают на третьем — он просто лежит, а они с остервенением на нем прыгают. Я слышу, как трещат кости, ломаются ребра. У меня это отложилось на все эти двадцать лет в памяти.

Самый смешной случай был, когда подъехал «трамвай смерти», вагоновожатая отказалась открывать двери, потому что стояла эта толпа агрессивно настроенной молодежи. Они начали разбивать трамвай. Вагоновожатая вызвала милицию, приехал пазик с ОМОНом, с автоматами. Они не придумали ничего лучше, как уложить всех пацанов поперек рельс перед трамваем. Мы выходим — я вижу напуганные глаза этой женщины —вагоновожатой. И она понимает, что в любую секунду может снять с тормоза трамвай и переехать человек 40. Это было безумно смешно. Это не то что смешно, это в голове не укладывалось. Реально, такое в кино можно только увидеть. Слава Богу все нормально закончилось.

— Ты сам ездил на этом трамвае?

— Да, ездил. Меня никто не трогал никогда. Они знали, что это диджей. Публика уважала диджеев. Изначально существовало понятие в этих субкультурах «пианиста не трогать».

Параллельно с «Презентом» в 99-ом я начал играть в клубе «Пионер» (в последствии «Арбат» и «Project 111», на ул. Карла Маркса). Очень интересное было заведение. Там тоже проходили андеграундные мероприятия, начиная с 99-го. Изначально там был такой же формат как в «Презенте». Играли всё подряд. Могли даже шансон ставить, потому что подходили и заказывали музыку.

Фишка этого заведения была в чем — там выступал охренительный певец, звали его Лолис. Это был топовый певец ульяновский на тот момент. Он мог спеть все что угодно, у него был шикарный голос, были отличные аранжировки. Соответственно, он всю ночь там выступал.

Там висел огромный экран, что на тот момент тоже было большим открытием для города. На нем крутились бесконечно клипы.

Основным приколом «Пионера» был огромный вентилятор на сцене, в районе метра. Была дикая жара, маленький танцпол был битком забит, люди раздевались, подбегали к этому вентилятору и танцевали перед ним, чтобы просто не упасть в обморок. В Пионере всегда был народ, клуб забивался под завязку.

С зимы 99-го начал там работать как резидент. Там еще была первая девушка-диджей в городе — Ворона. Очень красивая девушка, хорошо сводила. Я работал со своими напарником Глебом. Диджеи с радио были — Гришин с Орловым.

Там начали проводить андеграундные вечеринки. Проводились раз в месяц и мы играли очень крутую музыку. Играли хардкор, джангл, техно и хаус. как раз там сформировался этот костяк — «Художка», «Пионер», «Чкаловка».

— Как ульяновская молодежь реагировала на новую музыку, в частности на техно?

— Это было очень круто. В чем отличие молодежи того времени от сегодняшнего? Сейчас ты зашел в iTunes, куда угодно, посмотрел, услышал то, что ты хочешь. Тогда была огромная жажда услышать музыку, которую ты не слышал на обычном радио. Слушали московскую программу «Гараж» на Европе+, которую вёл DJ Сухов. Больше нигде ничего невозможно было услышать, кроме как на этом радио. Везде была одна попса.

— Расскажи о диджеях того времени.

Топовым диджеем на тот момент был Игорь Лобыкин (DJ Virus), играл диско-хаус, за пластинками ездил в Москву, у него был самый свежак. В 98-ом году в «Художку» купили первые виниловые вертаки диджейские (китайские). На Техникс, конечно, ни у кого денег не было. Вирус привез какое-то количество винила, заняв денег. Его можно было встретить в любой день в этой «Художке» (он там работал техником, кроме всего прочего). Он сидел в диджейской, в подсобке, и целыми днями сводил эти пластинки. Сидел и тренировался целыми днями. Потому что к этим вертакам было очень тяжело привыкнуть. Он сидел и тренировался до такой степени, что выдавал потом шедевральные миксы, когда проходили эти андеграундные вечеринки. Он делал все что угодно с этими пластинками. Все охуевали от уровня работы, это было очень круто. В плане техники это был лучший диджей города, несомненно. В начале 00-х уехал в Москву, с диджеингом завязал.

Второй крутой диджей — Денис Кротов (DJ Smile), который иногда приезжает в город и играет на закрытых мероприятиях для своих. Он тоже покупал винил, но другой направленности. У него был хард-хаус и всяческий пампинг-хаус аля Klubbheads. Классический хаус конца 90-х. Сейчас он до сих пор собирает пластинки, у него очень большая коллекция. До сих пор записывает миксы, играет для себя. Он тоже играл на всех этих мероприятиях, очень технично сводил. Когда играл в клубе «Пилот», у него были две кассетные деки, и он сводил на кассетах.

DJ Е!: Максим Матук. Занимался эйсид-хаусом, классическим хаусом и чем-то похожим на дип-техно. Изначально он играл спид-гэридж в новом городе.

Василий Маркелов (DJ Art). Вася Арт — один из первых, кто начал играть техно в городе Ульяновске. Играл спокойное техно, диповое. Он даже придумал себе девиз «Fuck Dance is Art».

Роман Самойлов (DJ Spaker) играл жесткое техно. Второй техно-диджей Ульяновска.

Очень популярным был DJ Кач (Андрей Олейников). Играл хардкор и брейкбит. Что-то с прямой бочкой, что-то с ломанной. Он был любимым диджеем наших брейкдансеров (Адама и его компании). В дальнейшем Кач начал устраивать свои вечеринки в «Художке». Кач — как основное лицо, Адам — как МС и как дэнсер. Это были самые отрывные вечеринки, которые проходили на тот момент в городе. Публика раздевалась до пояса, была жара, все мокрые, танцевали брейк. Это было очень круто!

Женя Мегавольт. Он тоже работал в «Художке», как основной диджей. На всех вечеринках там играл. На андеграундных мероприятиях он играл спид-гэридж. Мы с ним вдвоем очень любили этот стиль. Очень хороший чувак, очень позитивный, очень классный. У меня с ним очень хорошие отношения всегда были. Очень открытый человек, всегда на позитиве. В начале нулевых уехал в Москву, устроился в клуб и проработал там несколько лет. Позже вернулся в Ульяновск, но диджеингом не занимается.

Был DJ Alex — он играл только хардкор. Он недавно подарил мне свою коллекцию хардкор-пластинок.

DJ Doozer (Максим Дунаев). Doozer — культовая личность. Чувак преподавал в УлГУ философию, сейчас живет в Питере.

В 1999-ом году меня в первый раз пригласили в «Художку». Играл я там гэридж и тустеп. Не очень хорошо это публикой воспринималось, потому что тустеп тяжел был для восприятия Ульяновской публике, даже для клубной молодежи. Им все-таки прямая бочка требовалась.

Я уже тогда начал заказывать первые пластинки из московских магазинов и у меня был свежачок тустеповый. Пытался что-то делать, но денег не хватало критически. Зарабатывали копейки. Не могли даже на такси уехать домой, потому что это было в 10 раз дороже чем я заработал за вечер. Пешком ходил до утра по центру и ждал 30-го автобуса до 6 утра, чтобы уехать в новый город.

Бывало так, что у нас вечеринка в «Пионере» заканчивалась в 3, я 3 часа в -30°С с двумя пакетами дисков и наушниками хожу до Стеллы и обратно, до посинения замерзал, дожидался автобуса, ехал домой.

Параллельно существовал еще один клуб — ДК «Современник». Тогда они начали привозить звезд российского масштаба. Группа «Тату» там была. Концерты дорогие организовывали. Дискотеки были с обычной попсой. Там работали DJ Вихрь и Саша Вайт. Вся Киндяковка там тусовалась. Андрей Квейк с Сэмом иногда устраивали там вечеринки.

Sev-сlub — в парке Матросова. Небольшое помещение. Изначально как студенческий клуб задумывался. Потом туда все кому не лень ходили. Резедентом там долгое время просуществовала диджей Лягушка. Он очень здорово от всех отличалась, она была настоящим рейвером, ездила в Питер, покупала всякие диски с хард-хаусом и у нее всегда были зеленые волосы.

Клуб «Наутилус». Там было два диджея — Пурген и Сугрев. Очень крутые ребята. Не знаю, как они справлялись с контингентом, который туда ходил. Публика там была опасная. Играли также попсу. Но в «Наутилусе», когда он открылся, ребятам купили вертаки и определенное количество винила. Винил у кого-то б/у брали, у московских диджеев. Там вперемешку был хаус, техно, электро немецкое. Много было крутых вещей. Клуб достаточно долго просуществовал.

Сугрев на тот момент являлся директором ассоциации диджеев и промоутеров ульяновска — ONSET. Был директором этой ассоциации и по окончанию DJ школы вручал корочки с надписью этой ассоциации.

Касаемо сведения: тогда очень большое внимание обращали на то, как диджей сводит. Когда клубный костяк сформировался, они уже разбирались, слушали Сухова, ездили куда-то, слушали топовых диджеев — московских, зарубежных. У этих студентов были деньги на это. Приезжая сюда, они каждый трек слушали. После каждого трека выносили диджею вердикт: «ты хуево свел/ты охуенно свел».

Ребята привозили из Москвы зарубежные диджейские журналы, которые мы зачитывали до дыр. По очереди читали. Узнавали о новом оборудовании, о моде. Журнал MIXMAG, например.

Первый свой диск я записал в 2002-ом. Я с нескольких дисков собрал все играбельное и свел все в один диск. Продал все диски, которые у меня мертвым грузом лежали, оставив себе эту СD-R.

Потом в компьютерных фирмах появилась выделенка и чуваки начали качать с торрентов все подряд. И это все начало распространяться по диджеям. Кто имел доступ, кто дружил с компьютерщиками, у тех была крутая музыка.

Потом произошло событие, которое перевернуло вообще весь мой музыкальный мир и оказало на меня огромное влияние. Кириенко сделал первое культурное мероприятие в Ульяновске с хорошим финансированием — Фестиваль электронной музыки «Фарватер». Приехали ребята из Ижевска и устроили 2-3 дневный фестиваль. Чуваки играли крутое музло с винила, но дело не в этом.

На второй день этого феста Sev-клуб привозит 2-х английских диджеев — DJ Jon Shaw и DJ Alun Harrison. Они держали лейбл Ultra Vinyl Records, выпускали большое количество своих треков и ремиксов. Отыграли просто волшебный диско-хаус сет! Это колоссальное события для клубной и электронной жизни Ульяновска было. Мы просто сходили с ума. Я тогда умел немного разговаривать по-английски и проговорил с ними часа два. Расспрашивал про ночную жизнь в Англии. Ребята рассказывали как открыть свой лейбл (привезли с собой пресс-пак, где было рассказано как открыть лейбл и что для этого нужно сделать).

Мы обменялись электронными адресами. Где-то спустя пол года они подарили мне через ижевских диджеев свои новые выпущенные пластинки. Это было неимоверное счастье! Потому что одна пластинка стоила столько, сколько я зарабатывал диджеем в месяц. Я учился, нигде не работал, поэтому денег у меня не было, а тут у меня появилось штук десять крутых хаус-релизов.

В 2001 году открывается клуб «Искра». Это был полноценный развлекательный комплекс: там были игровые автоматы, бильярд, стриптиз — 2 этажа развлечений на любой вкус. Бары, ресторан — все что хочешь. Открывалась с большой помпой. На тот момент это топовое место было. В первый сезон я туда не попал, а основные диджеи первой волны все ушли в «Искру» сразу.

Смайл с открытия там начал работать. Ему дали денег, он съездил в Москву, купил несколько сумок с винилом б/у, привез и первый сезон они работали тупо с винила. Туда купили вертаки «Technics» и пульт «Pioneer» 500-й.

Я туда попал работать во втором сезоне, в год когда закрылся «Презент» как раз. Прихожу туда работать и на тот момент там уже все немножко сломалось. Уже тогда все начало уходить в попсу.

— Почему они скатились в попсу?

—Потому что они перестали собирать адекватные деньги с народа, которому нравилась такая музыка. Они каждую пятницу и субботу стали не способны тратить деньги в клубах. Изначально, мероприятия были раз в месяц, а потом тебя заваливают хаусом каждые выходные. Плюс — это окраина севера, там далеко небезопасно было. Драки там были колоссальные каждую вечеринку. Вместимость была огромная. Две тысячи человек свободно забивались в клуб. Целевая аудитория от 16-ти до 60-ти. В итоге, из-за проблем с безопасностью, клуб стал пустеть и шел к закрытию. Стали появляться новые заведения. Клуб просуществовал достаточно долго. До 2008-го года они протянули.

В «Искру» привозили очень много значимых артистов. Привозили Санчеса, Сухова, организовывалась вечеринка МТВ «Вторжение».

Я играл в этом клубе все подряд, в зависимости от публики. Иногда публика что-то воспринимала, иногда нет. Приходилось играть попсу. Искра заложила фундамент в понятие клубной жизни. Ты всю ночь мог провести в заведении и тебе никуда не надо было выходить, здесь всё есть. Работали с 21.00 до 6.00.

Там же была проведена первая RNB-вечеринка.

Много было вечеринок, много направлений музыки затрагивали.

Когда «Художка» закрылась — там открыли «Блин хаус». Смешное место, но достаточно популярное у «золотой молодежи». Когда ты играешь, прямо под тобой жарят блины. Весь дым идет на тебя, в сторону диджейки. И ты стоишь, у тебя все оборудование в этом масле, сам в масле. Для меня это место отметилось тем, что мы устроили полностью «гаражную» вечеринку в 2006 году.

В 2004 году часто устраивались вечеринки Радио 2x2. Там нам с Квейком предложили сделать радио-шоу. Мы взяли и сделали, на коленке. Так получилось радио-шоу «В отрыв». Это дало нам огромный толчок в развитии. Ему, мне и остальным диджеям города. Потому что через 3 программы мы начали приглашать гостевых диджеев. Мы перебрали всех диджеев, существовавших в городе. Они все с гостевыми сетами у нас побывали. Мы брали интервью. Всех диджеев, которых привозили в «Солнце», тоже приглашали. Во всех машинах играла радиостанция «В отрыв»! Это была дикая популярность. Поэтому, когда мы пришли в «Солнце» на собеседование, нас без разговоров взяли работать.

«Пятое Солнце». В «Солнце» привозили очень много иностранных диджеев, огромное количество. В плане драм-н-бейса, в плане рнб мы процветали тогда, конечно. Привозили Панацею (The Panacea), например, на спонсорские деньги.

Много хип-хоп диджеев и музыкантов привозили, как русских, так и зарубежных. Приезжал друг Трентемёллера, который играл минимал.

Изначально в «Солнце» был очень строгий фейс. И получилось так, что всей молодежи было за счастье туда попасть. Ребят с районов, которые были одеты в спортивках, не пропускали. Они ехали домой, переодевались, и заходили. Первые три года был полный позитив из-за строго фейсконтроля. Весь проект клуба с нуля был разработан Рустэмом Мансуровым и Андреем Питуловым. От логотипа до ценовой политики, концепта. У нас в городе, за весь этот 20-тилетний промежуток, который я застал, самая большая проблема была — отсутствие грамотных менеджеров, клубных управленцев. У нас их никогда не было, почему-то не получалось у наших людей.

Изначально, когда мы пришли в «Солнце», у нас была устная договоренность, что мы должны отыграть 3-4 русских трека за ночь. Во времена Рустема в «Солнце» попсы не было. Когда все пошло на спад, клуб был вынужден играть попсу, чтобы хоть как-то удержать народ.

Почему клубная культура умерла? Почему мы пришли к «камерным» вечеринкам?

1. За последние годы естественным и искусственным путем создавался негативный имидж ночных клубов (в СМИ, например). Все мечтали, чтобы закрыли «Искру», потом мечтали, чтобы закрыли «Солнце». Власть не хочет иметь ничего общего с ночными заведениями. Они вроде и палки в колеса не вставляют, но создают негативный имидж. Им не хочется этим управлять, потому что это невозможно.
2. Прекращение нормального финансирования. Вкидывают деньги во всякую галимую попсу, потому что за этим тянутся дети. Никто не вкладывает деньги вообще ни в какой андеграунд и не будет делать этого в ближайшее время. Большие кампании боятся с этим связываться.

Как и большинство диджеев и организаторов вечеринок, с детства очень увлекался музыкой. Слушал различную электронную музыку (Kraftwerk, Depeche Mode и др.). Спустя время началось увлечение «Нирваной»: отрастил волосы и безуспешно пытался научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Кажется, в 96-ом я услышал «Гараж» Сухова и подумал: «блин, вот этого мне не хватало», постригся и отправился в клуб. Это был сентябрь 96-го, я заинтересовался электронной музыкой.

Есть у меня друг (Tigra), джазовый гитарист, сейчас живёт в Питере. Я не совсем понял как, но у него получилось уболтать руководство клуба «Пионер» (а там, чтобы вы понимали, такие солидные бандюганы, в кожаных плащах до пят), что, мол: «ребята, давайте играть электронную музыку, а не группу «Руки Вверх!». Они согласились: «вот тебе понедельник — делай, что хочешь. Будет что сверху —твоё, а если будет меньше — до свидания». Так появилась вечеринка «Mind Erection».

В то время в Ульяновске существовал КДЦМ, а в Димитровграде вообще ничего не было. В КДЦМе был «Презент». Изредка появлялись там, когда проводились фестивали местной электронной музыки. В 97-ом или 98-ом посещал вечеринки «Acid Files» и «Toxic Vibes», которые организовывались в «Чкалов-club» и «Презенте».

— Расскажи, что из себя представляли вечеринки в Чкалов-club?

— Это был зал на втором этаже, приходилось подниматься по лестнице. Не помню точно, но звук там был — иногда даже играли на вертушках, ставили пластинки, но стояли там явно не «Техниксы». Время от времени было видно, как взлетает слипмат. Уж не знаю, от чего — то ли наэлектризовался, то ли ещё что.

— А сколько лет тебе тогда было?

— В то время мне было двадцать.

— Вечеринки были открытые?

— Раздавали флаеры — в то время эта система была очень популярна. Я был обычным парнем и флаеры нам притаскивали знакомые моей девушки. Через них и узнал, что эти вечеринки вообще существуют. Интернета тогда не было, ты вообще мог никогда не узнать об их проведении.

— Сколько людей обычно было в клубе?

— Сказать навскидку сложно, но народ был. Может, около 200 человек, иногда может и 400, точно сказать не могу. Места там было не так много, была средняя площадка, поделённая на две зоны. Дизайн был абсолютно советский. Играла сборная солянка от хауса до acid и techno.

Я ничего не употреблял и на тот момент понятия не имел, как должен выглядеть наркоман. Самым популярным наркотиком в то время был героин, а под ним особо не потанцуешь. Таблетки в Ульяновске были очень дорогие, может их кто-то и употреблял, возможно люди из тусовки диджеев. Чаще всего видел на танцполе алкашей — нос красный, лицо красное, танцует, потом блюёт или пиздится с кем-то.

Существовало два масштабных фестиваля, которые проходили несколько дней. На них был широкий спектр музыки: от EBM до какого-то габбера нечеловеческого. Бывало, что фигачили под 200 ударов, уже даже не помню, кто именно. Я вообще большинство диджеев не знал: ни тогда, ни после. Был какой-то диджей, который играл IDM — его звали «Шерстяные носки». Кто это был вообще?

DJ Alex играл габбер и всё такое, это я помню. У него были пластинки хардкора и габбера.

— А названия помнишь?

-Что-то вроде «Ульяновский фестиваль молодёжной электронной музыки». Может, даже «электронной» не упоминалось — молодёжной. Там чуть ли не молодёжный комитет их проводил. Точной формулировки не помню.

— Как всё дальше развивалось?

Tigra начал устраивать вечеринки «Mind Erection». Они проводились у нас полгода, я старался ему всячески помогать. Название потом кто-то подхватил, и они продолжились уже в двухтысячных. Это было примерно с января по июнь 1999-го года. Они были раз в две недели по понедельникам.

— Что на этих вечеринках играли?

— Вообще, на чисто электронную музыку люди шли неохотно (у «Acid Files» и «Toxic Vibes» была своя, околоэлитная тусовка, их к себе не перетащишь). Нам нравилась электронная музыка и мы тоже чего-то подобного хотели. Мне на тот момент нравился гоа-транс, кому-то нравился драм-н-бейс. Мы подумали и решили, что надо пробовать.

В «Пионере» было три зала — бар, мягкий зал и танцпол. Начинала играть местная рок-группа, они выдыхались минут через 40, а деньги то уплачены. Что делать дальше? Идти на танцпол. И рокеры шли на танцпол. У нас на вечеринках было по 100-150 человек, на некоторых и по 200. Неплохо для того времени. С первой вечеринки Tigra оказался в плюсе. После мы начали подтягивать более-менее известных диджеев, того же Мэдмана (так я с ним и познакомился лично), потом кого-то ещё — уже не помню, по-моему, был Alex, Purgen, но это не точно. Естественно был Doozer, потому что он наш друг. Было много диджеев, которые играли абсолютно разную музыку — музыкальный винегрет. Никто не хотел играть первым, потому что те, кто приходил на электронную музыку, приходили обычно попозже, не в семь вечера, а в мягком зале в тот момент был какой-то роцк. Поэтому Tigra мне сказал: «давай ты станешь диджеем, будешь играть в самом начале — всё равно тебя никто слышать не будет». Я согласился. До этого момента посмотрел видеокассету с уроком диджеинга, английскую, без перевода, примерно представлял, что нужно делать. Ну и понеслось!

— Какой у тебя был никнейм?

— У меня был очень длинный никнейм, сейчас даже не очень приятно вспоминать — короче, mr. Борис.

Когда в 99-ом году отучился и уехал в Димитровград — стало скучно. Там была какая-то дискотека, но на ней были «Руки Вверх!», «Coco Jamboo» и всё в таком духе — всё это проводилось в ДК «Строитель», иногда он назывался клуб «Навигатор». Временами современная музыка там была: играли Fatboy Slim, The Prodigy, диско хаус, который тогда был на пике популярности. Начинали играть какой-то хаус и брейкбит, но в основном придерживались попсовой ниши.

— Помнишь кого-то из диджеев?

— Некоторых — естественно, ведь они потом перебрались к нам в подвал. Яков Варшавский — на самом деле он Яков Попов, но взял себе псевдоним Варшавский, потому что один Попов уже был — Дима Найс. Он поехал учиться в Москву и стал там диджеем, играл в каком-то маленьком подвальчике в пределах Садового кольца. Играть действительно умел, в отличие от всех нас. Поэтому, когда мы с ним подружились, решили, что нужно самим делать какую-то вечеринку. Самый простой вариант был спустить диджейский пульт Ньюмарк в подвал этого ДК. Так и появился «Basement».

— Вы получили какое-то разрешение?

— Никаких разрешений, всё было абсолютно нелегально. Свет и оборудование было ДК-шное. Вечером подкупили вахтёршу коньяком и конфетами, а потом спустили вниз звук, всю аппаратуру. Позвали знакомых и устроили вечеринку. В пять утра затащили всё это обратно, убрали за собой мусор. Потом всё повторили. Дата первой вечеринки в подвале — август 2000-го».

Начали играть то, что нравится. Играли всё подряд. Найсу на тот момент нравился тустеп, он был без ума от гэриджа и тустепа. Мне нравился транс, хоть он и перерос в более попсовый прогрессив, но при звуках любого транса народ с танцпола сливался. Играл всякий лаунж, типа трип-хопа, британского хип-хопа, ещё какие-то вещи. Варшавский играл всё подряд. Был у нас третий друг — Никита Косулин (DJ Nik), студент из Питера, который так и не доучился. Играл драм-н-бейс, ликвид-фанк и пожёстче.

Первая вечеринка была для себя, друзей и знакомых. Кроме диджеев там было человек 20 от силы. Потом это всё стало разрастаться, мы начали очковать, не дай бог об этом кто-то узнает. Первым делом мы признались владельцу аппаратуры. У него была бандитская крыша, не хотелось потом всплывать в каком-нибудь озере. Мы ему сказали, что будем делать вечеринки по пятницам, потому что в субботу была эта «классическая дискотека». Он сказал: «отлично, делайте, но будете за оборудование мне денежку отдавать». У нас получилось, аренду мы отбили уже на первой вечеринке. Постепенно стало приходить всё больше людей, уже не 20 человек, а 50, 80, 100. На последней вечеринке в 2003 году было 150 или чуть больше. На этом мы решили завершить, потому что стали бояться милиции — у нас было много несовершеннолетних, куча травы, постоянно кто-то что-то употреблял, трахался в туалете. В общем, типичная электронная тусовка, это реально было весело. Мы собирали деньги сразу, чтобы быть уверенными в том, что окупимся — не флаеры, а просто билет. На излишки денег мы начали звать диджеев из Ульяновска — хоть на бензин, но заплатить чувакам надо. Позвали Мэдмана, Квейка, Алекса.

Дело в том, что развлечений особо не было, если ты рокер или репер, то на обычную дискотеку ты не пойдёшь. А тут ты видишь явную субкультуру или даже контркультуру, выступающую против мейнстрима. Люди это чувствовали и тянулись к этому, а потом это начало расти как снежный ком. Типа, «это же модно». Начали приходить какие-то девочки, которые вообще никогда не слышали про электронную музыку и говорили: «у вас так классно, но ещё бы музыку какую-нибудь русскую». Мы дико ржали над этим.

— В какой момент вы назвали свою промо-группу «Горчитца»? Как так вышло?

— Может, кто-то был с Украины, не знаю. У нас была «Горчица» с буквой т и изображением атома. Придумали мы это название в «Подвале» — очень любили горчицу, она у нас ядерная была. Как и наши вечеринки — приправа к обычным будням.

— Сколько вечеринок провели?

— Точно сказать не могу, но существовала наша промо-группа три года, с августа 2000-го по август 2003-го.

— Можешь выделить что-то экстраординарное?

— Наверное, это последняя вечеринка. Мы последовательно улучшали в «Подвале» звук и оборудование, так что качество площадки улучшилось. Позвали всех, кого могли, было много людей. На самом деле, выделить какую-то одну вечеринку очень сложно. Последняя запомнилась тем, что была последняя и мы об этом точно знали.

Такие милые моменты, когда приезжают парни и начинают вытаскивать виниловые пластинки, а ты только недавно видел их в журнале, но вот они уже тут, прямо в Димитровграде! Такие были ощущения! Или когда кто-нибудь накуривался и приходилось его откачивать. Думаю, такие же истории, как на современных тусовках или вписках. Было много несовершеннолетних и на это никто тогда внимания не обращал.

— Расскажешь про дальнейшее развитие после «Подвала»?

— Мы начали делать вечеринки в кафе НКЦ. Назвали его «Горчитца». Это тоже такое кондовое советское место, но очень уютное, там в основном кормили иностранцев. К сожалению, собирать можно было не больше 80 человек — это был минус этого заведения. Играли всё подряд: от регги и даба живьём, — были у нас такие друзья — дабовая команда, они-то как раз траву и курили, в основном. И, как обычно, Степан Чернов, Максим Дунаев (Doozer). Техно, психоделик, драм-н-бейс (самый любимый на тот момент жанр у людей, которые к нам приходили).

В результате, в 2005 году открылся клуб «Кино». Это был реальный, современный, хороший клуб, примерно на уровне «Пятого солнца», хоть и меньше. Когда туда 250 человек набивалось, уже было тесновато, а когда 300-400 — дышать было просто нечем. Но в этом клубе были Град, Фил, DJ Riga и MC Жан, буквально все из «топовых звёзд» того времени.

«Кино» закрылся в 2010 и нулевые на этом закончились.

— Первое знакомство с электронной музыкой было лет в 11-12 — это были Klubbheads, 666, Brooklyn Bounce, Scooter, Aquagen, Sm-Trax, Warp Brothers. Помню серию кассет, которая называлась «Жажда скорости». Послушать что-то еще на тот момент у меня не было возможности.
Один момент, который навсегда отложился в моей памяти: друг из Москвы привёз в подарок болванку со смайликом, на этом диске был записан лютый андеграундный хардкор. Тогда я понял, что тяжелая электронная музыка мне больше всего по душе. До сих пор ничего не изменилось.
Когда появился нормальный интернет, я начал свое знакомство с техно-музыкой. Сначала был шранц. Мне очень нравилось то, что тогда играла Fernanda Martins, я даже написал ей сообщение в Фейсбуке с респектом, и она ответила. Ответу был очень рад. Помню, на видосе с её выступления было человек тридцать на танцполе. Не знаю, насколько она сейчас популярна, тогда был 2011-й год.
Дальше начал развивать свой музыкальный скилл, знакомиться с другими диджеями и продюсерами. Собирал треклисты, записывал свои первые миксы в Тракторе, заливал для друзей. На первом курсе универа решил пойти в местную диджей-школу, не с мыслью о том, что меня чему-то научат, а с желанием хотя бы прикоснуться к сидюкам и пульту. В дальнейшем у меня был выбор: либо иду играть попсу (потому что на тот момент в Ульяновске была одна попса в заведениях), либо сижу дома. Я выбрал второе. С самого начала решил для себя, что никогда не буду играть откровенно попсовое музло ради денег или какой-то «славы». Для меня музыка — это слишком личное. Да и играть попсу для пьяного быдла в «гопотеке» — такое себе удовольствие. Мне приятнее играть для десяти человек, которые пришли за музыкой, чем для ста бухих быдланов.
Прошло время, в 2018 году открылся клуб «Ось», и у меня появилась возможность играть то, что мне нравится. Двигать техно- и EBM-музыку и получать от этого удовольствие.

— Расскажи поподробнее про вашу промо-группу 6:36 AM. Как и когда она появилась? Что в ней особенного, на твой взгляд? Что считаешь вашим главным достижением на данный момент?

— Промо-группа образовалась в этом году. До этого момента мы проводили техно-мероприятия в рамках привозов или просто локальных вечеринок. Мне лично хотелось создать объединение, группу, которая бы целенаправленно продвигала техно-культуру в этом городе. Начиная с New Beat, Electro, EBM и заканчивая Индастриал-Техно-/Хард Техно-музыкой. В настоящее время это единственная промо-группа в Ульяновске, которая сфокусирована на техно- и EBM-звучании. Главное и основное достижение на данный момент — это то, что мы сформировали дружную команду. Каждый участник формации разбирается в стиле, который он играет. Это самое главное, на мой взгляд.

— С какими сложностями вы сталкиваетесь в своем деле?

— Сложность в аудитории — она мала. Помню тусу, на которую пришло 15 человек. Вроде бы провал, но вот знаешь, такая энергетика была, такой вайб, так люди поддерживали своим присутствием и погружением в музыку, что я вышел счастливым с вечеринки.

— Какое ваше мероприятие запомнилось тебе больше всех с хорошей стороны?

— Когда привезли в Ульяновск Рому Knigi. Было много людей, тогда помимо Ромы играли Mrac из Самары (Monasterio), Руслан Чижов из Казани (Werk). Это была незабываемая вечеринка. Я встал за пульт в 4, играл индастриал-техно. С танцпола люди не уходили до 5-6 утра, их было мало, но сам факт. Таких моментов у нас на техно-вечеринках было очень немного.

— Каким ты видишь развитие музыкальной индустрии в Ульяновске ?

— Это длинный путь. Я говорю за техно и андеграундную музыку в общем. Чтобы привить людям интерес к некоммерческой музыке нужно очень постараться. Я думаю, если мы не остановимся, будем продвигать, то со временем люди начнут понимать эту культуру, но это всего лишь гипотеза. Для формирования альтернативной группы людей нужно много времени и усилий. В Ульяновске толком никто никогда техно не развивал. Попытки были разве что у Степана Чернова (Эстафет) и компании, но это было давно, Степан переехал в другой город. Ну а новое поколение молодёжи мало знает про культуру этой музыки. Ну и одна из основных проблем — никто не вкладывает деньги ни в какой андеграунд, и не будет делать этого в ближайшее время. Большие компании боятся с этим связываться, особенно в регионах. Да и не нужно им это, потому что их главная цель — заработать побольше бабла. А где бабло? Это хип-хоп и попса.

— В чем, по-твоему, главное отличие московской сцены от остальных городов?

— Москва – не Россия. Там больше денег, населения и прогрессивной молодежи, которая заинтересована в развитии альтернативного искусства/музыки. Короче говоря, там больше возможностей раскрыть свой творческий потенциал. В регионах таких людей можно по пальцам посчитать. И когда вся движуха прекратится, о нас никто не вспомнит.

— Как ты думаешь, как нынешняя ситуация с пандемией скажется на развитии электронной музыки в Ульяновске и в России в целом?

— Никак. Говорю за наше сообщество и клуб «Ось». Прекратится вся история с ковидом — мы продолжим делать что делали. По России? Это финансовые потери для малого и среднего бизнеса. Что-то закроется, какие-то заведения, СМИ не перенесут кризис и будут вынуждены прекратить свою деятельность. Ну и люди, для которых диджеинг — основной источник заработка, остаются без работы. То же касается и персонала ночных/развлекательных заведений. Людей тупо выбрасывают на улицу. Это печальный факт.

Железный занавес пал и вместе с ним на нас обрушилась музыка, о существовании которой мы ничего не знали. Огромные пласты музыки, в которые можно было нырять с головой. Этим мы и занимались на вечеринках — ныряли в новые звуки. Не было четких градаций: хаус-вечеринка, техно-вечеринка. За одну ночь можно было услышать брейкбит, транс, джангл и хардкор. Вопрос следовать каким-то тенденциям не стоял так остро как сейчас, и диджеи выбирали свой стиль по душе. Техно лучше всего отражало мои настроения касательно той среды в которой мы жили.

Я просто ходил на дискотеки и терся в диджейке, наблюдал и что-то пробовал. Ребята, которые помогали разобраться — это Эдик Dick, Макс Doozer, Денис Toy и Саша Madman. Дома была вертушка Радиотехника, самодельная акустика и двухкассетный магнитофон, на них я и учился сводить. На первых пластинках, купленных у Матука были наклейки магазинов “ДискоОксид” и “Новая музыка”. Параллельно искал что-то интересное на компакт-дисках в местных магазинах. Одним из таких был “Туз” в Кривом Доме, в котором можно было купить все: от рок атрибутики до нового альбома R.Görl Sexdrops. Там же продавались журналы: DJ Культура, DJ Mag на английском, БульDozer — журнал про экспериментальную электронную музыку и Птюч. Интернет через модем, Napster и Soulseek — можно было всю ночь качать пару треков и в результате получить битые файлы. В то время цифровая коллекция пополнялась только за счет дружеских обменов.

Все началось с темного зала, дыма, стробоскопа и ревущей саунд-системы. От грува драм-машин и синтезаторов мы просто сходили с ума. Эволюционировал дизайн флаеров и афиш. Первые эксперименты с виджеингом. С конца 90-х по начало 2000-ых проходило много всего интересного: «Mind Erection», «Toxic Vibes», Бомбардировка, «Psy Fly», «CyberNETica», фестиваль Фарватер. Организаторы были энтузиастами и топили за культуру, а вечеринки делались в основном для друзей. С ростом популярности в данную сферу подтянулись коммерсы с единственной целью собирать больше людей. В конечном итоге все превратилось в шоу с ведущими, конкурсами и гоу-гоу. Музыка отошла на второй план. В какой-то момент на самых мощных мероприятиях можно было услышать Бенни Бенасси и Тиесто. С 2002 по 2004 год было время сильнейшего упадка.

Пока наши клубы уверенно мутировали в кабаки, по соседству в Димитровграде проходили вечеринки в подвале ДК Строитель. Они назывались «Basement» от промо-группы «Горчица» и мы туда часто ездили. Это было очень круто, это был настоящий андеграунд, но это уже другая история…

По существу, все, что происходило в Ульяновске в начале-середине 90-х, во многом, совпадало с тем, что происходило в городах вокруг (Самара, Казань, Саратов), ну и — с сильным запаздыванием, примерно в год-полтора, в столицах: Москве и Петербурге.

В основном, большинство тогдашних меломанов (это годы 1992-1993) — это либо неформалы («металлисты», хиппи и прочие любители рок-музыки), либо депешисты (синтипоп в ипостаси Depeche Mode), либо рэперы (те, кого Мэдмен в своем интервью называет брейк-дансерами).

Но в 1993-1995 годах работали несколько каналов информации. Появилось много кабельных каналов, (особенно в Заволжье и Новом Городе) где транслировали много новой модной музыки в формате видеоклипов. На улице Карла Маркса на первом этаже завода «Контактор», у входа на стадион, был магазин-студия звукозаписи «Автограф», где все записывали кассеты из гигантских списков распечатанных на матричном принтере. Вот туда, например, привезли первые сборники, которые меня по гоа-трансу вскрыли — Pulse и Tantrance. На студии писали с этих дисков партию кассет, потом сами диски в красивых фирменных коробках продавались за непреподъемные деньги в том же «Автографе».

Чуть позже, в Дома Быта, появился магазин «Туз» — по сути, тоже точка пиратской звукозаписи, одно время очень популярная. И, конечно, радио: передача Олега Сухова на «Европе-Плюс» — «Танцевальный Клуб», чуть позже — какое-то самарское радио добивало на FM, там была передача диджея ZOFF'а.

Что-то привозили люди из Москвы на кассетах — например, в фойе Областной библиотеки на «Венце» двое ребят — Леша Рябов и Серега Бородатый (не помню фамилии), продавали журналы «Птюч» и «Ом», кассеты в коробках, дисков тогда почти не было. Я, например, купил у них на кассетах Drug Free America, LTJ Bukem и много разного интересного.

Так что, году к 1995-му уже было понимание про клубы, диджеев, миксы и электронную музыку, которую тогда называли собирательно «рейвом». Помню, как плавно перешел от еврочиза к хэппи-хардкору, клипам Вестбама с фестиваля Mayday, Маруше и прочему.

Летом 1996 года (это после моего 4-го курса, двух недель работы «по знакомству» диджеем на свадьбах в кафе «У Лукоморья» /на территории комплекса гостиницы «Венец» на месте будущих Cosmo-Партии-Мамбо/ с модным тамадой Димой Солонцом) я поехал в Москву в летнюю школу в Домодедово, где пообщался с местными знатоками, и оказалось, что я уже вполне подкован по музыкальному ассортименту — у меня были кассеты с техно, джанглом, гоа-трансом, которые были добыты в «Автографе» и тд. Там меня познакомили с человеком, который работал барменом клуба «Птюч» (его выгнали за то, что он воровал из кассы). У него я записал, например, на кассету первый диск TanTrance c боевиком Mahadeva.

В Ульяновске в это время происходила уже какая-то движуха. Меня познакомили с молодым человеком по имени Олег, он из поволжских немцев, который покупал Птюч, кассеты с записями DJ Грува. Я у него подрезал французское видео без перевода — «Les Enfants de la Techno», где и без перевода было все понятно — как говориться «широкими мазками». И очень хотелось делать так же, но денег на винил, вертаки, пульт, наушники не было даже близко…

Короче говоря, год был 1996-й, я писал курсовую, а потом — диплом в начале 1997-го. И вот где-то там все и началось. Мне кажется, первым клубом был «Федор и Клавдия» в районе речпорта. Там диджеем был Пурген. Когда был первый конкурс диджеев год спустя, он пришел, ознакомился с контингентом участников, сказал, что он здесь — единственный профессиональный клубный диджей, и ему тут соревноваться не с кем, все любители-дилетанты. Пурген, кстати, любил гоа-транс в тот период и году в 1997-м в передаче на «Европе-Плюс», которую делали DJ Е, Арт и Неизвестный, представил гоа-микс из пульсов-тантрансов.

Дискотек с конца 80-х было полно, почитай, что при каждой общаге, актовом зале или ресторане, но там везде была адовая попса, русская, большей частью и гопники, которых, я полагаю, в Ульяновске нездоровый избыток во все периоды новейшей истории. Появился клуб в аварийном, но еще работавшем «на износ» ДК им. Чкалова. Гопотека в ДК 1 мая на Нижней Террасе. И подобно ей в кинотеатре «Современник» в Киндяковке. Что-то происходило в свободных пространствах ДК Профсоюзов (КДЦМ), кинотеатре «Пионер», кинотеатре «Художественный» (это стал клуб «У Иваноффа» — «иваноффка»). В кинотеатре «Октябрь» на севере испокон веков была татарская дискотека («Музыкаль-Катлаулар» на выезде).

Появились три диджея, которые позиционировали себя как «модные андеграундные электронные»:

DJ E, Максим Матук, он играл хаус, начинал с бытовых CD-плееров, считывал bpm вручную, писал на коробочках, т.к. играли без питча.

DJ Art — он потом делал пати «Кибернетика» году в 1998-м, мы их с Тигрой называли «Кибенематика».

И диджей Андрей Неизвестный (A?). Я подозреваю, что он в 1-й школе учился со мной в параллельном физико-математическом классе, уже в 1992-м году ходил с карманным плеером, но мы не общались.

Они же сделали программу на «Европе Плюс», по типу московской Станции 106.8 — час электронной музыки с каким-нибудь диджеем.

Помню передачи с Пургеном, Матуком и с Алексеем Рябовым (Лёшей Рябой), который презентовал эмбиент, индастриал, какую-то такую интересную электронику. Это вообще интересный феномен — он писал на лейблы письма, говорил «пришлите мне промо, я из России, делаю передачу для радио про ваше музло» — и почти все присылали. И он не обманул их, а взял — и действительно сделал. Но это, думаю, уже 1998-й год. Играли ребята, в основном, хаус.

Они сначала сделали, при участии или по задумке Димы Ежова, перформанс в кофейне Мемориала, на цокольном этаже, показывали фильм Гринуэя, вроде, «Дитя Макона», и играли что-то дико модное. Там была только ограниченная тусовка. Я, например, туда не входил. И об этих всех вещах знал только от друзей, которые попадали туда. Это были либо «золотая молодежь», либо — те, кто учился в Москве-Питере и приехал домой на каникулы, или, мало ли, отчислили кого…

Потом осенью 1997-го — зимой 1998-го года, они сделали вечеринки «Toxic Vibes» в «Чкаловке». Они себя не позиционировали как промо. Не было еще такого. Флаера какие-то печатали на желтой бумаге, и пускали только по ним. Там кроме вышеперечисленных играли еще два парня из Воронежа: Фургон и Снеговик — в Летном училище учились.

Важно сказать, что «летчики» — курсанты из ШВЛП (УВАУГА, УИГА), составляли очень активный и незаменимый костяк клубно-электронной тусовки Ульяновска. Они, как правило, были из столиц или более продвинутых городов, у них были деньги, музыка, девайсы (ну, типа, плеера, там, потом — приводы с питчами). Они самоотверженно ходили почти на все пати, а что еще им было делать вечером в Ульяновске? Это же было как круги дантовского ада… танцевали под хаус, техно, транс, хардкор, габбер.

Вечеринка имела огромный резонанс. Помню, про нее написали в газете «Венец», где редактором был Саша Михеев. Не помню, долго ли просуществовал после этого дк. Чкалова, по-моему, почти сразу закрылся на ремонт — и больше никогда не открылся.

Потом была серия вечеринок «Acid Files» в «Иваноффе» вроде, с этими галереями, лепниной, хотели повторить успех «Toxic Vibes». Не помню, чем закончилось.

Ну и на фоне этого постмосковского окультуривания, у Ежова и Матука родилась идея сделать конкурс диджеев на базе КДЦМ. Они набрали десятка два добровольцев, в том числе ребят из фойе библиотеки. Продавали билеты. Пати на два вечера. Я не играл тогда еще.

В 1998 году Ежов и Матук организовали конкурс диджеев. Там было три забавных момента, кроме того, что Пурген обозвал это все доморощенной фигней или что-то в этом духе.
Во-первых, все затевалось (ну так выглядело со стороны) чтобы пропиарить Матука (он и занял первое место). Минут тридцать там, вроде, давали на сет. Но, и это — во-вторых, гран-при получил парень из Самары, учившийся в Политехе — DJ Spaker. У него были виниловые вертушка AKAI, бытовые, он их перебрал, встроил механический питч — и — вуаля! — все охренели, никто про это не знал, и, полагаю, готов не был. И он там хаус, техно с винила как вдарил, все офигели, конечно. Но, опять же, возможно, это мне так запомнилось.

И, в-третьих, все запечатлели (ну, вот, я — точно, например) диджея Шерстяные Носки, который играл Warp'овский IDM: Squarepusher, m-ziq и т.п. Впечатлил всех отвагой, если понимать про ульяновский контингент. Ну и вроде это тогда был эпизод с Алексом, игравшим хардкор, когда чуть ли не директор КДЦМ спустился и орал, чтобы прекратили это безобразие и что это — не музыка, но, возможно, это было позже…

И вот тут появилось много всего. Монополия надоела. Они не пускали никого в свой круг. Это было понятно и обидно. Диски с музыкой тогда стали уже доступными. Пираты постарались. Многие заинтересовались.

И потом, собственно, начался «Пионер». Он принадлежал такому бизнесмену, Олегу Курнаеву, благородному пирату, не чуждому искусства, в кожаном пальто на Mitsubishi Pajero. У него выступал певец Лолис, и играла банда отличных музыкантов: Денис Лоскутов — на саксофоне, Максим Балакшин — на басу, ну и т.д, они смешно перекладывали разные хиты «про зайцев, которые курят трын-траву».

Андеграундные художники Паша Галкин и Люся Агафонова договорились организовать там выставку картин (это был январь 1999-го года), а Сашу «Тигру» Дороднова — гитариста панковской группы Т.Ч.К. пригласили поиграть сет Kraftwerk. Но их же надо было чем-то перемежать.

Тигра понабрал дисков со всех: гоа транса у меня, техно, спрайтовский Jungle от Storm Crew, еще каких-то птючевских дисков, Juno Reactor, еще всего такого — ну и там с бытовых сидюков и концертного пульта все это замесил. Публика там была разношерстная, но, в основном, приняла с воодушевлением. Получилось очень эклектично, но круто.

И он из-за этого Тигра поссорился с художниками. Ну и набравшись наглости (смелости?) пошел к хозяину «Пионера» и выбил у него право делать вечеринки в будни с 19-ти до 21.00. В большом зале, где были ступени амфитеатром, а на них — столики для отдыхающих бандитов и проституток — выступление местных рок-групп, а в малом зале — ди-джеи и электронная музыка. Вечера все равно были пустые, будни же. Вход — смешной. Единственный шанс собрать хоть кого-то — смешать жанры, привлечь неферов. На первой пати из за низкой цены — 15 рублей за вход конечно же нарисовалась толпа гопников. И вот там был мой первый в жизни сет — наполовину из кассет, под почти состоявшуюся драку.

Потом у меня родилась идея назвать это действо «Mind Erection» (Эрекция Мозга то есть). Казалось, что это дико остроумно и концептуально и отдает киберпанком. Так и понеслось. Вот пара афиш сохранилась, я в шоке, вообще-то. Потом весной Тигра уехал в Москву. Но прежде на День Космонавтики, мы сделали вечеринку, где я впервые отыграл полностью гоа-трансовый сет, полностью с дисков, и — с питчем, как я помню, это был Numark, который только что привезли.

После Тигры тяжкую ношу промоутерства приняли на себя гитарист «Петрушек Инк.» и группы «С прибором» — Ваня Пуртов и Стелла. Никакой попсы не было вообще никогда: играли DIK ака Эдик Буров (dnb), MY-Celium (это был такой электронный проект, драм-н-бейс — Пуртов+Буров, переименовались потом в Planc-Tone), MadMan, ну, и т.д. Приходили человек 20-30. Постоянно всем что-то не нравилось: металлистам — транс, любителям прогрессива — Продиджи. Ну, и эта постоянная тема — что за х-ня играет? Поставь нормальный музон? А когда хардкор? Ну и вот так… Помнится, год с копейками продержались. Сюда ходили летчики часто. Под трансуху отрываться. Насколько мне известно, никто гоа, например, больше кроме меня и Пургена не играл тогда. Брейкбит, драмэндбейс, хаус. Арсений, вот помню, ставил даже детройт техно… Но не гоа.

Я даже пару компиляций нарезал потом, когда появились приводы — «Резьба по мозгу» назывались. И еще димитровградцы: DJ Nic — играл отличный atmospheric independent movement, сейчас — монах на Валааме, и Дима DJ Nice — ex-DJ Московского клуба Титан, рубил в 2000-х в Димитровграде прекрасный тустеп, вот они мне нарезали из mp3 то, что я подобрал в компилы — Buddhastrasse 21b. Их потом скопировали несколько раз в 2000-е друзья, и, сам того не ведая, я вырастил новое поколение ульяновских трансовых диджеев.

Ну и как-то началось. Арт превратил Эйсид Файлс в серию вечеринок. Заработала Матуковская радиопрограмма. Эти же перцы (Матук — не помню, но Арт и Неизвестный точно) сделали на базе КДЦМ школу диджеев, откуда из первого выпуска — Саша Тюгаев. Это было очень смешно. У меня есть друг с тех времен, с 1998-го, Борис Чеканов, у которого была подружка, старшая сестра Мэдмана, Лена. Она была как-бы его агент, продвигала на разные пати, договаривалась ходила, ну, не всегда одна она. И вот мы его как-то пригласили и сидим, такие, в Пионере, и говорим — «кто это вообще такой, Мэдмен, что за юное дарование?», и тут вдруг мальчик в очках из темноты такой — «а я уже тут». На медфаке учился, но получился не доктор, а — главный Ульяновский диджей. Он, конечно, сводил —мы только рот открыв стояли, там такой был ломаный бит, ммм. А мы — так, хобби же.

Саша потом мне говорил еще в Ульяновске: вот из-за таких как вы я не могу нормально денег просить, так как вы соглашаетесь играть за бесплатно, лишь бы играть, или за гроши. Но это же была такая тема — собственная вечеринка, родной затрапезный клуб, диджей — супергерой вселенной, скоро все затанцуют под рейв… не затанцевали.

И появилась тогда ещё хаус-группа ульяновская — Матук с Неизвестным, припоминаю, ее продвигали — Tabbies. Они делали такой хаус с вокалом и саксофоном. Альбом у них был «Город-ночь». На кассетах выпустили лицензионных сто штук, ходили продавали на мероприятиях из пакета. И был это 1999-й год.

А потом, в 2000-м, был фестиваль, куда в «Художку» привозили Грува, Сапунова, Фонаря и Сухова. Я был на Сухове и Фонаре. Фонарь был красавчик, кроссфейдер двигал носом, показывал шоу, весело было.

Потом, в начале 2000-х, почему-то (может устали или надоело?) перестали делать пати в «Пионере». Потом он закрылся на ремонт, и вышел из него «Арбат». Тогда, в начале 2000-х года до 2003-2004-го, мы отчаянно ездили в Димитровград, где в подвале ДК «Строитель», под клубом, делали закрытые вечеринки. И вот там я играл только гоа минут по сорок-по часу. Есть подпольные видосы про это. Там не было попсы вообще. И был строгий фейсконтроль. Андергаунд в прямом и переносном смысле.

Надо сказать, что особо наркоты явной не было. Может, кто побогаче употреблял. А так-то — нет, провинция. Все, наивняк, от чистого сердца под звуки пилорамы залипали. Ну, может, в тусе Мишки Крюгера, но я их знал плохо. Так что в провинции все по жесткачу, не как в Гоа или в Питере. А в давние времена все, понятно, читали в журналах, хотели, искали и не находили.

DJ Паша в Америку ездил постоянно работать в ресторан. Играли хаус, трайбл, диско-хаус был модным. Юра Kovaks был еще с ним. Они стали участвовать в выпуске новой программы про электронную музыку. Там я выступил году в 2003-м первый и единственный раз, у Влада Егорова. Программа называлась — «Бунгало».

«Искра» была в это время, в Парка победы. Там стали в малом зале, на фоне огромной гопотеки, проводить тоже электронные пати с фейсконтролем. Там играли Алекс.

Там начал часто играть Стёпа Kammerton. У него, кстати, все получилось, играет и пишет техно, стал композитором и саунд-дизайнером, был резидентом Пропаганды, с Кубиковым совместно что-то делал, а я ему показывал, как с питчем работать — ха-ха.

Вот там, кстати, недолго арт-директором был Адам из группы «Беспредел» (это в начале 90-х была такая ульяновская хип-хоп группа, пытались повторить успех «Мальчишника»). Вот он иногда звал на какие-то андеграуд-пати.

Еще одного человека забыл из 1997-2000-х. Это, конечно, DJ Alex, он работал в Ультрамарине, играл хардкор тандердомовский с винила.

И я уже играл редко. И не заходило людям. И транс стал не тот — фуллон, там, дарчина, не любил я это. Хотел олдскула, но никто больше не хотел. Чем реже играл, тем больше лажал. Ну и был почти год, когда кроме Димитровграда вообще нигде не играл.

И, вдруг, году в 2004-2005 появилась группа товарищей, которые стали делать психоделик-пати. Сначала был такой человек, вроде, Паша. Мы делали с ними на склоне Центрального Пляжа мероприятие. А потом — в лесу, в направлении Красного Яра. Там было забавно. Ночью во время моего сета в самом разгаре какой-то человек начал мне совать диск с русским хип-хопом. И пополнил список посланных нахуй. Но я не знал, что он — из армянской диаспоры. И через сорок минут на пяти тачках приехали двадцать человек с молотками и другими тяжелыми металлическими предметами, ну и на некоторое время рейв закончился, пока трансеры от них прятались в лесах — подумали, что менты. Но у наших была крыша: приехали чуть позже два ленивых опера. «Что ж вы» — говорят, «номера не записали тачек?» Смешно.

Ну, и Андерсон потом появился, он был из Саратова, купил набор диджейский, пионеры 200-ки и начал играть — у него прямо на съемной хате стоял JBL-звук. И с ним несколько ребят подвязалось — кто уж помнит, как они познакомились: Иван Vile, Олег Филькин (Unlim), Серега Es… А Иван был приятель моего брата, и говорит — «познакомь с Дузером». Ну и, как-то, познакомились. И они говорят: «мы ж выросли на твоих компилах, а что у тебя есть еще в mp3?»

Звук почти везде был табуретный, аппараты раздолбанные, сводили пьяными, как бог на душу положит… Но, зато, в окрестных городах удавалось покупать дисков тематических, особенно, помню, в Саратове. Там тоже транс был не в чести, так что я однажды штуки на три купил десятка три дисков, по сотке, что-ли…

Ну и тут были «Куб» в 2005-м с вечеринками «604 street», потом «Объект», «Реактор». В «Арбате» много делали, человек по сорок собирали, а потом появились «Mental Traffic».

И тут тоже был интересный момент. Я преподавал у группы журналистов в УлГУ. Там были знакомые моего младшего брата. Узнали, что я — диджею, и пришли в «Куб» на нашу пати (это вот тот видос, где я играю «камон бейби лайт май фаер»), видимо, перед зачетом меня охмурять как-то. И вот половина из них и их друзей, человек 15 — они так и ходили до 2008-го года на транс, ездили в Самару, строили декор, придумывали костюмы: воспитали мы с Андерсоном их своим примером, культурный шок что. Вот как-то так.

Про 2000-е и Mental Traffic. Там и люди были другие уже и клубы. Я вообще тогда сильно удивился, что мои компиляции из паленых mp3, нарезанных на диски, ходят многократно переписанные, и что полтора десятка каких-то молодых трансеров прямо считают меня, так, помню, кто-то и сказал «отцом всего вот этого в Ульяновске». Но я был даже рядом не отец ни разу.

Вот SEV, мне помнится, был уже в начале двухтысячных, при нас с Андерсоном он уже был аварийный, и мы реанимировали труп, когда Naradу привозили из Самары.

Мне кажется, что тут сформировалась особая атмосфера.

Я не экономический детерминист, нужно, конечно, изучать вопрос подробно, но то, что с областью делали Горячев, Шаманов ей на пользу не пошло. Это получился такой застарелый заповедник совка с бандитами из 90-х. Публика заскорузлая, консервативная, ориентированная на очень невзыскательный вкус. Ментальная лень, отказ попробовать понять что-то новое в принципе. Насколько тут важен уровень достатка? Сложно сказать. Я летом проехал по России на тачке. За неделю - 10 городов. Нигде нет ничего, ни в плане денег, ни в плане музла: Череповец, Рыбинск, Тутаев, Мышкин, Углич, Переяславль-Рязанский, Ростов... Ни общепита, ни нормального кофе, ни сувенирки. В Москве в кафе заходишь — там просто отменная музыка из колонок...

Такая же картина, как в Ульяновске, мною обнаружена была в позапрошлом году в Таганроге. Три волны электронных субкультур. Три волны клубов. Сборная солянка из всего. И все уехали. И только приезжают домой летом — собираются на залив — поиграть друг другу то, что здесь не дают. А в часе езды — Ростов- на-Дону, где есть все.

Клубы, мне кажется, изжили себя. Это либо сараи с огромными пространствами, плохой акустикой и стопроцентными привозами, либо маленькие с попсой или рэпом.

Бары, лофты, арт пространства — на них стоит ориентироваться. И тут, конечно, эта тема с коммерцией. Моя промо озабочена тоже тем, чтобы приносить доход. Ну, у нас в России так уж повелось: либо за бабло, либо за идею.

Нужно ли спасать Ульяновск? Сложный вопрос. Я один из тех кто уехал. Хотя, последний раз был три года назад — приятный пустынный курортный город с дешевым такси и Аквамоллом) Думаю, конечно, правильно будет сплотиться, делать мероприятий меньше, делать их лучше, не ориентироваться на прибыль. Сколько кто готов потерять за истину, добро и красоту?Мы вот по трёшке скидываемся.

Наверное, в Самаре и Казани проще было остаться, возможность жить и творить. Хотя у меня тут, в Питере, под носом кучу народу из тех, кто оттуда уехал. Тот же Транслипперс из Казани, или Ахау из Самары.

Ну, и гопники, конечно. Красный пояс, красные зоны. Обыватель и тот живет по понятиям.

У моей промо есть гипотеза, что просто люди не знают про это музло, в нашем случае, псайчилл. Что если респектабельные молодые люди с деньгами его услышат, то сразу станут адептами. А они по старинке слушают шансон и хип-хап. Соблазн согласиться. Но это получается, как с верой в доброго царя. Вот как счас уверуют да полюбят... Я думаю, что в 90-е было ожидание необычайных перемен.

Я уехал, десять лет прошло, и я тут при пульте, и сильно подрос в статусе (не в сведении, конечно). Значит все делал и делаю правильно. Вопрос в том, можно ли это было сделать в Ульяновске? Я не хотел проверять. Но и уехать у меня было сто причин, кроме музыки. После посещения Гоа я понял, что и минуты не могу оставаться.

Я, лично, ждал, что все затанцуют под рейв году в 1995-м. О-о-о, хер вам. Была Алена Апина и говнари. Поколение потребителей стереотипов. Дети ксенофобов. Только своим примером можно что-то показать и доказать. Но не себе же в ущерб.