По состоянию на 2026 год можно с уверенностью сказать, что ни одна европейская страна не живёт спокойной и беззаботной жизнью.

В Восточной Европе вот уже пятый год не утихает война, ежедневно унося жизни тысяч русских и украинских европейцев. Каких-либо конкретных продвижений даже к непродолжительному перемирию нет. Хуже того, риск куда большей войны, рискующей втянуть остальной континент, не снижается, и даже наоборот.

Центральная Европа постепенно теряет свою репутацию "сердца Европы". Регион, ранее являвшийся двигателем научного прогресса теперь, кажется, душит сам себя, пытаясь ослабить собственную хватку в последний момент. Местные политики и активисты видят и понимают, что такое положение вещей неприемлемо, но их действия носят бессистемный и несоразмерный характер.

Западная Европа, до сих пор остающаяся влиятельным центром в сфере мировых финансов и культуры, сталкивается с одним политическим кризисом за другим. Их голос на мировой арене становится всё тише и тише, а продолжающийся наплыв людей чуждых норм и ценностей создают напряжение, лишнее, если бы несколько лет назад власть имущие приняли иные решения.

Южная Европа на протяжении последних десятилетий остаётся погрязшей в коррупции с отсутствием конкретного направления в будущее. Страны, которые когда-то вносили свой вклад в мировую историю, теперь представляют собой не более чем туристические направления, полные достопримечательностей.

Пока что маяком стабильности и процветания остаётся Северная Европа, но даже она не существует обособленно от своих соседей. Проблемы, которые захлестнули остальной континент, медленно но верно просачиваются и в этот регион. От чрезмерной миграции до угрозы войны - всё это не обходит стороной и север, но каких-либо прорывных ответов он тоже не дал.

При таком напряжённом фоне не должно казаться удивительным, что по всей Европе появляются движения и силы, которые предлагают какие-то решения и вместе с этим разительно отличаются от тех, кто занимает кресла парламентов и посты в правительствах на протяжении десятилетий, а то и столетий.

То, что казалось бессмертным...

Если посмотреть на политический ландшафт стран континента сейчас и сравнить его с картой конца 00-ых и начала 10-х годов, то можно непроизвольно сделать вывод, что идеологический спектр, до этого условно, но всё же понятно разделённый на знакомые всем концепции, словно принял форму калейдоскопа. Раньше, если гражданин не находил себе места в уже существующих движениях, ему приходилось проводить длительные поиски и лезть в партийные дебри, чтобы найти себе место. Теперь же достаточно набрать единомышленников, представить свою программу, основанную на какой-то конкретной проблеме, и, если позволяют средства, провести агрессивную кампанию, что в сумме даст новому движению солидный старт.

Конечно, нет гарантии, что такое движение в одно мгновение свергнет проверенных временем игроков, но сам факт его существования уже говорит о том, что прежняя расстановка сил дала трещину и начала необратимую трансформацию. Сейчас, в середине 20-х годов, кажется нормальным, что помимо заголовков о классических (или мейнстримных) партиях мы всё чаще видим истории с участием "альтернативных" движений, которые не только стойко держат удар более крупных оппонентов, но и успешно контратакуют в пропаганде и на избирательных участках.

Однако здесь интересно не столько соперничество между старыми и новыми движениями, сколько история создания последних. В качестве примеров возьмём две крупнейшие "популистские" партии, действующие в Европе на национальном уровне: "Реформа Великобритании" и "Альтернатива для Германии".

АдГ берёт своё начало в 2013 году — тогда партия сконцентрировала своё внимание на экономических вопросах, связанных с кризисом еврозоны и последовавшей финансовой политикой, проводимой на тот момент канцлером от ХДС Ангелой Меркель. Само название "Альтернатива" было прямым ответом нового лица на государственные траты Германии, которая взяла на себя львиную долю в деле помощи странам, пострадавшим от кризиса. Лишь затем, пережив свой первый раскол спустя два года на фоне заигрывания националистического крыла с антиисламскими движениями в Европе, партия начала наращивать свою программу.

Проходит ещё два года, и "Альтернатива" сталкивается со вторым расколом, вызванным ревизионистскими взглядами на историю Германии прошлого столетия и антисемитизмом её, возможно, самого радикально настроенного представителя, Бьёрна Хёкке. Это заставляет партию уделить больше внимания на то, насколько "националистической" она может быть. Начиная с 2020 года АдГ предпринимает попытки привлечь больше избирателей на свою сторону, используя пандемию COVID-19, а в 2022 году, когда разразилась война на востоке Европы, партия стала лавировать между прагматизмом по отношению к России, что многие посчитали выражением прокремлевских взглядов, и соответствием идеологической традиции Евросоюза.

Сейчас "Альтернатива" является чуть ли не самым популярным движением в стране, идя вровень с крупнейшей силой, существующей на протяжении всей послевоенной Германии, Христианско-демократическим союзом. Иронично, что одними из основателей АдГ были именно разочаровавшиеся христианские демократы.

Похожим путём идёт и "Реформа Великобритании". В отличие от своей немецкой коллеги, "Реформа" в своей нынешней форме куда моложе. Созданная в 2018 году с единственной целью — обеспечить безусловный выход Великобритании из ЕС — тогда ещё Партия Брексита была организацией, у которой, как у АдГ, не было всеобъемлющей программы.

Для контекста: на момент создания "Реформы" на базе Партии Брексита в 2019 году уже прошло 3 года с момента референдума, на котором сторонники Брексита одержали победу с перевесом в почти 2% голосов. В последующие годы британские правительства вели переговоры с Брюсселем об условиях выхода, которые одновременно устроили бы и Союз, и были бы приняты Вестминстером. Именно здесь в игру вступает Найджел Фараж, лидер и один из основателей Партии Брексита, который заявляет, что никакой сделки с ЕС быть не должно. Его линию не принимают, и в январе 2020 года, когда страна официально покидает ЕС, обе стороны подписывают соглашение, которое регулирует дальнейшие отношения между Лондоном и Брюсселем.

Несмотря на частичную, но всё же победу тогда уже как год "Реформы", Фараж не останавливается и начинает выводить свою партию на общенациональный уровень. Как и в случае с АдГ, здесь ему помогает только начавшаяся пандемия, которая даёт Фаражу повод атаковать правительство, начавшее вводить карантин и ограничения. В связке с продолжающимся до сих пор миграционным кризисом (который Брексит, вопреки заявлениям его сторонников, так и не решил) и кризисами, которые привели к смене четырёх правительств в период с 2019 по 2024 год, это создало благодатную почву для роста силы, которая ещё не была очернена крупными неудачами и одновременно с этим предлагала свежий взгляд на укоренившиеся проблемы. "Реформа" также составила полноценную политическую программу и теперь грозится опрокинуть консерваторов и лейбористов, то есть старые партии, существующие на протяжении столетий, проложив себе путь к становлению третьей стороной, с мнением которой стоит считаться.

Как можно увидеть из даже краткого изложения историй двух молодых сил, несмотря на значительную удалённость их друг от друга и условия, в которых они развивались, их объединяет несколько факторов, без которых они, возможно, не имели бы шанса на успех.

Во-первых, это первоначальная специализация партий на конкретных вопросах. Кризис еврозоны и стремление к выходу из ЕС стали идеями-фикс "Альтернативы" и "Реформы" соответственно, что привело к первому толчку их популярности. Но когда кризис сошёл на нет, а Великобритания вышла из Союза обе партии не спешили сворачивать свою работу и начали приумножать базу сторонников, обращая внимание на до этого не особо интересующие их сферы жизни своих стран.

Во-вторых, это удачное стечение обстоятельств. Пандемия коронавируса разразилась аккурат в тот момент, когда партии, которые хоть и не имели такой широкой аудитории, уже успели устояться в политической жизни своих стран. И Германия, и Великобритания ввели жёсткие меры в целях замедления распространения вируса. Для движений, которые сами по себе были протестными и аккумулировали в себе соответствующие слои населения, это стало подобием лакмусовой бумаги — можно было бить в одну точку и с каждым ударом число сторонников росло пропорционально росту внимания к этим движениям. Так, группы, подобные АдГ и "Реформе" обеспечили себе второй толчок на пути если не к всеобщему признанию, то к смирению с их присутствием уж точно.

В-третьих, это общая неспособность мейнстримных акторов ответить на копящиеся вопросы граждан. Слабо контролируемые миграционные потоки, экономическая стагнация, слабость во внешней политике и кризис свободы слова являются наиболее актуальными, но не единственными вызовами, с которыми сталкиваются европейские правительства и граждане.

Надо признать, что положение классических партий в наше время крайне незавидное. Их проблема ограничивается не только тем, что, ориентируясь на ценности и методы, укоренившиеся в европейской политической практике за последние почти 100 лет, их работоспособность всё больше подвергается сомнению. Проблема усугубляется и тогда, когда сами ответы, дающиеся в рамках этих ценностей и методов, до сих пор остаются расплывчатыми, неполными и робкими — как будто партии и их лидеры пытаются оставаться верными тому мироустройству, которое доминировало на континенте после окончания Второй Мировой войны, но в наше время почти полностью утратило свою актуальность.

Когда старые игроки не дают внятных ответов на множество вопросов, не стоит удивляться, что голоса будут перетекать к тем, кто может ответить хотя бы на один из них. Однако проблема новых игроков заключается не в том, что именно они предлагают, а в том, насколько предлагаемые ими меры эффективны, содержательны и в долгосрочной перспективе полезны для Европы. Этот тот вопрос, которому следовало бы уделить куда больше внимания.

... ещё не даёт шанса родиться новому

"Альтернатива для Германии" и "Реформа Великобритании" — не единственные, кто расцвёл на фоне проблем, захлестнувших как участников Евросоюза, так и остальные страны Европы. Vox в Испании, Chega в Португалии, AUR в Румынии, "Возрождение" в Болгарии, PVV в Нидерландах — лишь самые нашумевшие группы, которых пресса и политики массово называют "популистскими". Даже сейчас формируются движения, которые либо копируют своих более известных единомышленников, либо находятся в зачаточном виде и ждут собственного часа — или удобного момента — чтобы представить совершенно новые ответы на вопросы своих граждан.

Несмотря на укрепившуюся национал-консервативную или социал-консервативную направленность, все эти партии создают парадокс, при котором они, кооперируясь и формируя альянсы как в официальных структурах (в том же Европарламенте), так и неформально между собой, имеют общую цель либо кардинально ослабить связывающие их страны институты, либо полностью демонтировать их.

Является ли это сугубо ситуативным союзом или же на смену нынешним континентальным структурам должно прийти что-то новое — будь то экономический союз, мягкая конфедерация, из которой можно с лёгкостью выйти, не обременяя себя обязательствами, или же просто сотрудничество на основе договоров между столицами, фундаментом которых будет лишь честное слово их подписантов — сказать сложно. Да и не видно, чтобы сами "популисты" давали чёткий ответа на этот животрепещущий вопрос.

Это является тем, что роднит новые движения со своими старыми противниками — отсутствие чёткого видения будущего. Если мейнстримные силы не способны ответить из-за своих устаревших и закостенелых убеждений, которые на данный момент продолжают занимать большую часть политического поля за счёт инерции, то протестные группы не могут сделать это либо из-за своей "молодости", либо по причине отсутствия у себя такого видения с самого начала.

Последний пункт особенно интересен. Зацикленность популистов на острых проблемах действительно даёт им преимущество в кратко- и среднесрочной перспективе, в период, когда решения проблем формируются и постепенно начинают претворяться в законодательство. Пока эффект от такого законодательства накапливается и формирует новое правовое поле, новые движения всё ещё могут паразитировать на тех же темах, которые ещё занимают первые полосы газет.

Но что произойдёт, когда главное оружие альтернативных партий станет неактуальным и бесполезным? На массовой миграции и прогрессивной культуре набирать себе политические очки бесконечно не получится. В конце концов либо миграция будет снижена, а культура подавлена, либо граждане со временем привыкнут к ним и перестроят свой образ жизни, уже не так часто слушая критику этих факторов со стороны оппозиции.

Это неизбежно приведёт к падению популярности популистских сил, а затем к их логичному отмиранию. Если популисты хотят этого избежать, им придётся перестроить свои программы и включить в них больше вопросов и проблем, которые на данный момент беспокоят не такие широкие слои населения. Но этот процесс приведёт к тому, что отличия между протестными партиями и их системными противниками будут всё чаще стираться, и первые придут к не самому обнадёживающему выводу: по большей части чего-то нового предложить они не могут.

На этом можно было бы закончить рассуждение, подытожив, что в конечном итоге всё вернётся на круги своя: новые партии, сами по себе являющиеся больше экспериментом, чем новой тенденцией, придут к своему финалу и уйдут в историю, оставив след лишь в электоральной статистике и учебниках по политологии, а старые партии, пережив бурю, снова займут уверенные позиции и сохранят стабильность в своих странах, одновременно внеся в свои программы отдельные поправки.

Подобное заключение крайне губительно скажется на будущем европейского континента. Если мы поставим себе цель достичь полноценного объединения европейских государств во всех сферах жизни общества — а именно такую цель мы и должны ставить себе — то перед тем, как что-то предпринимать, необходимо осознать следующее утверждение, что ни на старые партии, ни на популистские движения полагаться в достижении этой цели больше нельзя.

Тысяча голосов

И первые, и вторые по-разному видят будущее Европы. Для большинства мейнстримных сил континент так и должен остаться скреплённым лишь единой экономической и торговой зоной, а также площадкой для саммитов и конференций, функционирующих исключительно на технических документах, будучи подписанными в то время, когда страны существовали в совершенно ином контексте. Для них образцом будущего является сугубо функциональный союз, который призван лишь регулировать возникающие споры и давать ответы в режиме "здесь и сейчас". Такой союз лишён какого-либо долгосрочного будущего, поскольку с самого начала не ставил целью создать какой-либо образ будущего.

В то же время популистские движения придерживаются иной стратегии. Выбирая путь принципиального сопротивления самой концепции союза, они стремятся держать свои страны на расстоянии от наднационального центра, обвиняя его в развитии тех проблем, к которым он, по их мнению, приложил руку. Такую позицию можно было бы принять, если бы не жизнеспособная популистская альтернатива, а конкретно её отсутствие. Для лидеров сил новой волны их страны являются лишь клочками земли, за которые нужно держаться мёртвой хваткой. Забавным здесь является то, что эти лидеры прекрасно понимают преимущества объединения без потери своими странами того, что определяет их как нации. Однако они упорно сопротивляются этому процессу лишь потому, что сейчас он находится в управлении их идеологических оппонентов. Иными словами, популисты выбирают не путь борьбы за роль объединителей, а банальный изоляционизм. То, что по отдельности их страны не смогут адекватно решать как внутренние проблемы, так и громко заявлять о себе на мировой арене, популистов, видимо, не сильно волнует.

Поскольку ни технократическое управление, ни популистский изоляционизм не являются долгосрочными решениями в деле объединения Европы, логичным шагом будет задать вопрос: что же является таким долгосрочным решением?

Вместо того, чтобы сразу называть имена и громогласно заявлять о их гарантированном успехе, необходимо разобраться, из чего должно состоять новое движение, которое в действительности беспокоится о будущем континента.

Всё начинается с чёткого понимания, что представителей одной нации в деле объединения крайне недостаточно. Откровенно говоря, именно участие всех европейцев является ключом к построению истинно европейского национального государства. В нынешних условиях это означает, что первопроходцы, принявшие на себя такую задачу, должны быть не только внутри стран-членов Европейского Союза или других крупных альянсов, где есть развитая политическая инфраструктура для продвижения такой концепции. Игнорирование менее включённых в совместные процессы стран приведёт к тому, что голоса тех, кто находится за пределами различных союзов, окажутся периферийными, что сразу уменьшит их вклад — такой же высокий — и поддержку самого процесса объединения.

Из этого вытекает следующий вывод, что силы, которая могла бы единолично контролировать всю организацию, распространение и закрепление идеи в странах континента, быть не может. Не только из-за концентрации влияния, но и из-за неизбежно появляющихся в таких машинах неповоротливости и бюрократии. Для того, чтобы объединение имело крепкую почву под ногами по всей Европе, её приверженцы должны быть также разбросаны по всей Европе. Вопрос безопасности также учтён: если какая-либо из частей подобного движения окажется под угрозой преследования и давления как со стороны сил, удерживающих на тот момент власть, так и со стороны оппозиционных групп, которые будут препятствовать её работе из принципиальных соображений, предполагаемый урон не будет отражаться на других частях движения так, как если бы ими руководил центральный орган.

Помимо гибкости и защищённости такое устройство движения даст преимущество в мобильности. Если движение добьётся успеха и сможет закрепиться в одной части континента, оно сможет выделить ресурсы для оказания поддержки своим единомышленникам, которым в силу обстоятельств повезло меньше. В конце концов части движения сформируют прочную сеть, которая будет поддерживать саму себя в критические моменты работы и улучшать свои результаты в случае успеха.

Однако такое движение будет ни чем иным, как бесформенной и бесцельной волной, если не учитывать её главную ценность — людей, европейцев. Процесс объединения не будет быстрым и одномоментным, но наращивание сил и средств для него — тем более. Как в начале существования движения, так и по мере роста его силы главным двигателем останутся люди. Неравнодушные парламентарии, лидеры мнений, предприниматели, учёные и люди искусства — все они являются как теми, кто может стать лицом объединения, так и теми, кто также вносит бесценный вклад. Но прежде всего кровью объединения станут рядовые энтузиасты, от действий которых и будет зависеть успех движения и то, как оно будет выглядеть со временем. Каждое слово, произнесённое ими в поддержку объединения, и каждая акция, которая будет его приближать, имеют зачастую куда большее значение, чем можно предположить на первый взгляд.

Без убеждённости каждого такого активиста всё движение за объединения не будет иметь смысла. Чтобы донести преимущества и экзистенциальную потребность единого европейского континента до тех, от кого он будет зависеть и кем будет строиться, необходимо составить чёткий и понятный образ, который станет ответом на вопрос "что конкретно предлагает ваше движение". Это даст новой силе колоссальную фору перед теми, кто на этот вопрос либо не успел ответить, либо не захотел: безликими технократами-функционерами и недальновидными популистами-изоляционистами.

Именно активисты, которые по способностям и рвению не уступают влиятельным лицам, станут цветом и олицетворением такого движения, поскольку будут вооружены чётким пониманием того, что они делают, как они это делают и ради чего они это делают. Именно они станут теми, кто приведёт европейские страны к тому, к чему их на протяжении последних столетий вели правительства: единому европейскому государству, которое будет олицетворять сущность Европы и которое сможет с достоинством и силой ответить на любые вызовы будущего.

Стоит ожидать, что противником активистов-объединителей будет широкий спектр движений и партий, преследующих свои цели — то есть практически почти все политические акторы. Потому на данный момент как никогда важно формировать конкретный образ будущего Европы, который включит в себя приверженность единству куда большую, чем его показывают нынешние проевропейцы, и который поставит во главу угла людей, являющиеся его движимой силой, на что любят делать ставку популисты.

Вырвать факел будущего Европы и у тех, и у других — значит сделать первый реальный шаг на пути к объединению континента, защите его свободы и права, приумножению его процветания и обеспечению его силы.

Автор текста: Golden Mask

Текст размещен в Telegram-каналах: European Citizens и Pax Occidentalis

Дата размещения текста: 21 мая 2026 года