Символы математической логики

⊢
Знак утверждения; предшествует утверждению, будь то аксиома (то есть примитивное суждение, которое также обозначается как Pp) или теорема.

Df
Знак определения; следует за определением. Эквивалентно современному :=

, :, :., ::
Точки используются для обозначения пунктуации. В современной логике мы используем ( ), [ ], { }, и пр.
Однако смысл точек в PM контекстуально зависим.

Использование точек. Точки на линии, соединяющей символы, имеют два значения: первое — для обозначения пропозиций, второе — для обозначения логического произведения двух пропозиций. Точки, стоящие непосредственно перед символом ∨” или “⊃” или “≡” или “⊢”, или “(x)”, “(x,y)”, “(x,y,z)” … или “(∃x)”, “(∃x,y)”, “(∃x,y,z)” … или “[(ιx)(ϕx)]” или “[R‘y]” или аналогичные выражения служат для выделения пропозиции; точки, стоящие в других местах, обозначают логическое произведение. Общий принцип заключается в том, что большее количество точек указывает на внешнюю скобку, а меньшее — на внутреннюю. Точное правило определения области действия скобки, обозначенной точками, заключается в разделении точек на три группы, которые мы назовем I, II и III. Группа I состоит из точек, стоящих рядом со знаком импликации (⊃) или эквивалентность (≡) или дизъюнкция (∨) или о равенстве по определению (=Df)Группа II состоит из точек, следующих за скобками, обозначающими видимую переменную, например (x) или (x,y) или (∃x) или (∃x,y) или [(ιx)(ϕx)] или аналогичные выражения. Группа III состоит из точек, которые ставятся между суждениями для обозначения логического произведения. Группа I имеет большую силу, чем группа II, а группа II — большую силу, чем группа III. Область действия скобки, обозначенной любым набором точек, распространяется в обе стороны от любого меньшего количества точек или любого равного количества точек из группы с меньшей силой до тех пор, пока мы не дойдем либо до конца утверждаемого суждения, либо до большего количества точек, либо до равного количества точек из группы с равной или большей силой. Точки, обозначающие логическое произведение, имеют область действия, которая распространяется как в прямом, так и в обратном направлении; другие точки действуют только в направлении от соседнего знака дизъюнкции, импликации или эквивалентности или в направлении к соседнему символу одного из других видов, перечисленных в группе II. Несколько примеров помогут проиллюстрировать использование точек. (PM, 9–10)

p,q,r, и т.д.
Это пропозициональные переменные. Они встречаются почти исключительно в качестве свободных переменных.

∨, ⊃, ∼, ≡ и . , :, :.
Это знакомые всем пропозициональные связки, соответствующие «или», «если, то», «не», «тогда и только тогда» и «и» соответственно.

xRy,aRb,R(x)
атомарные суждения, в которых объекты, обозначенные переменными или константами, находятся в отношении R или обладают свойством R. Утверждения R(x),R(x,y), и т.д., используются во втором издании для обозначения универсалий(неких общих свойств), которые являются составляющими атомарных фактов.

ϕ, ψ, χ, f, g и т.д
Это переменные высшего порядка, которые варьируются в зависимости от пропозициональных функций, независимо от того, простые они или сложные.

ϕx, ψx, ϕ(x,y), и т.д.
Открытые формулы, в которых х и ϕ свободные.

∃ и ( )
Это кванторы «существует» и «для всех» («каждого») соответственно. В современной математике используют, как вы знаете, ∀.

ι
Оператор описания и используется в выражениях для точного описания, таких как (ιx)ϕx (читается как x такое, что ϕx).

E!
E!(ιx)ϕxозначает, что описание (ιx)ϕx является собственным, то есть существует одно и только одно ϕ.

∃!
∃!αозначает, что класс α является непустым, то есть содержит хотя бы один элемент.

Несколько простейших примеров

⊢ : p ∨ p . ⊃ . p Pp

⊢ — указывает, что это не определение, а утверждение(аксиома или теорема).
Теперь смотрим на двоеточие. Большее количество точек указывает на внешнюю скобку, а меньшее на внутреннюю.
Итак, ⊢ [p ∨ p . ⊃ . p]
Далее точки вокруг ⊃ — это ещё одни скобки.
Получаем: ⊢ [(p ∨ p) ⊃ (p)]
И наконец избавившись от лишних скобок: ⊢ (p ∨ p) ⊃ p.

∼{(x).ϕx}. = .(∃x).∼ϕx Df

Вспоминаем, что "Точки работают только в направлении от соседнего знака дизъюнкции, импликации или эквивалентности или в направлении к соседнему символу одного из других видов, перечисленных в группе II» (где группа II включает «(∃x)”).
Получаем,
∼∀xϕx := ∃x∼ϕx

Заметьте, что приоритет операций в PM несколько отличается от привычного:
⊃, ≡, ∨, =,
(x), (x,y)…(∃x),(∃x,y)…[(ιx)ϕx] p.q, ∼

.(x).ϕx ⊃ ψx Df

Аналогично заменяем точки на скобки и добавляет известный нам знак квантора:
∀x(ϕx ⊃ ψx)

⊢::(∃x).ϕx.⊃.q:⊃:.(∃x).ϕx.∨.r:⊃.q∨r

Ну, и оставлю вам в качестве упражнения перевести эту формулу на более понятные рельсы).
Должно получиться: [(∃xϕx)⊃q]⊃[((∃xϕx)∨r)⊃(q∨r)]

Иные символы PM

α⊂β

(α является подмножеством β)
x∈α.⊃x.x∈β
α⊆β

α∩β

(точка пересечения α и β)
^x(x∈α.x∈β)
α∩β

α∪β

(объединение α и β)
x(x∈α∨x∈β)
α∪β

−α

(дополнение к α)
^x(x∼∈α) [то есть ^x∼(x∈α)]
{x∣x∉α}

α − β

(α минус β)
α ∩ −β
{x∣x∈α&x∉β}

R ⊂ ⋅S

(R является подмножеством S)
xRy.⊃x,y.xSy
∀x∀y(xRy⊃xSy)

R˙∩ S

(пересечение R и интервала и С)
^x^y(xRy.xSy)
{⟨x,y⟩|Rxy&Sxy}

−R

(отрицание R отрицания)
˙−R=^x^y{∼(xRy)}
{⟨x,y⟩|∼Rxy}

V

Универсум
^x(x = x)
V или {x∣x=x}

Λ

Пустой класс
−V
∅

∃!α

(класс α существует)
(∃x).x∈α
∃x(x∈α)

˙∃!R

(отношение R существует)
(∃x,y).xRy
∃x∃yRxy

R‘y

(R из y) (описательная функция)
(ιx)(xRy)
R‘y — это (возможно, неполная) функция, где fR(y)=x если x R y и это x является уникальным, в противном случае его значение не определено.

Cnv

(связь между отношением и его обратным)
^Q^P{xQy.≡x,y.yPx}
{⟨Q,P⟩∣∀x∀y(Qxy≡Pyx)}

˘R

(обратное к R)
^x^z(zRx)
{⟨x,z⟩∣Rzx}

→R‘y

(предыдущие R-версии y)
^x(xRy)
{x∣Rxy}

←R‘x

( R-наследники x)
^z(xRz)
{z∣Rxz}

D‘R

(обратная область определения (область значений) R)
^z{(∃x).xRz}
{z∣∃xRxz} а также R‘R

C‘R

(в поле R)
^x{(∃y):xRy.∨.yRx}
{x∣∃y(Rxy∨Ryx)} а также F‘R

R∣S

(относительный произведение R и С)
^x^z{(∃y).xRy.ySz}
R∘S или {⟨x,z⟩∣∃y(Rxy&Syz)}

α ↿ R

(ограничение области R к α)
^x^y[x∈α.xRy]
{⟨x,y⟩∣x∈α&Rxy}

R↾β

(ограничение диапазона R к β)
^x^y[xRy.y∈β]
{⟨x,y⟩∣Rxy&y∈β}

α↑β

(отношение членов α для членов β)
^x^y[x∈α.y∈β]
{⟨x,y⟩∣x∈α&y∈β}, декартово произведение α и β.

P ↾⇂ α

(это ограничение R к α)
α ↿ P ↾ α
{⟨x,y⟩∣x∈α&y∈α&Rxy}


R‘‘β

(термины, связанные отношением R для членов β)
^x{(∃y).y∈β.xRy}
{x∣∃y(y∈β&Rxy)}

R∈

(соотношение α к β когда α — это класс терминов, в которых есть R для членов β)
^α^β(α=R‘‘β)
{⟨α,β⟩∣x∈α&∃z(y∈z&z∈β&Ryz)}

♀y

(соотношение x♀y к x для любого x)
^u^x(u=x♀y)
{⟨u,x⟩∣u=x♀y}
Причем, ♀ - металингвистическая переменная, которая может быть заменена любым отношением, являющимся операцией над своими аргументами

∣R

(отношение одной степени R к следующему)
^P^S(P=R∣S)
{⟨P,S⟩∣P=R∘S}

α ♀ y

(класс значений x♀y когда x является α)
♀y α
{u∣∃x(x∈α&u=x♀y)}

s‘κ

(сумма κ или объединение κs)
^x{(∃α).α∈κ.x∈α}
∪κ, или {x∣∃β(β∈κ&x∈β)}

˙s‘λ

(сумма отношений в λ)
^x^y{(∃R).R∈λ.xRy}
{⟨x,y⟩∣∃R(R∈λ&Rxy)}

α sm β

(класс отношений подобия между α и β)
{R∣R∈1→1.α=D‘R.β=D‘R}
{f∣f:α1−1⟶β}

α→β

(Отношения с референтами в α и relata в β ) (от α на β)
^R(→R“D‘R⊂α.←R“D‘R⊂β)
{R∣∀x∀y(Rxy⊃[{z∣Rxz}∈α&{u∣Rxu}∈β}]}
Поскольку 1 — это класс одноэлементных классов, (1→1) Это будет класс взаимно однозначных (сюръективных) отношений.

Mult ax

(аксиома умножения)
κϵClsex2excl.⊃κ:(∃μ):αϵκ.⊃α.μ∩αϵ1
∀κ{[∀α(α∈κ⊃α≠∅)& ∀α∀β(α∈κ&β∈κ⊃(α=β∨α∩β=∅))]⊃ ∃μ∀α∃x(α∈κ⊃μ∩α={x})}

α + β

(арифметическая сумма α и β)
↓(Λ∩β)“ι“α∪(Λ∩α)↓“ι“β
Это объединение α и β после того, как они будут разделены попарно, каждый элемент β с помощью {α} и каждый элемент α с {β}. Классы α и β пересекаются с пустым классом Λ, чтобы изменить тип элементов суммы.
{⟨{a},∅⟩∣a∈α}∪{∅,{b}⟩∣b∈β}

μ + c ν

(кардинальная сумма μ и ν)
^ξ{(∃α,β).μ=N0c‘α.ν=N0c‘β.ξsm(α+β)}
Кардинальное сложение — это арифметическая сумма однородных кардиналов:
{γ∣∃α∃β[γ≈(α+β)]}, когда α и β это однородные кардинальные числа.

Отсюда, кстати, понятно, почему 1+1 = 2 потребовало столько страниц для своего доказательства...

μ × cν

(произведение однородных кардинальных чисел)
^ξ{(∃α,β).μ=N0c‘α.ν=N0c‘β.ξsm(α×β)}
Если μ=¯¯α&ν=¯¯β тогда μ×ν={β∣β≈(α×β)}

μ^ν

(возведение в степень натуральных чисел)
^γ{(∃α,β).μ=N0c‘α.ν=N0c‘β.γ см (α exp β)}
{γ∣∃α∃β(μ=¯¯α&ν=¯¯β&γ≈αβ)}

Здесь же формулируется свойство булеана быть мощнее изначального множества: Nc‘Cl‘α=2Nc‘α

Итак, μ>ν:
(больше чем)
(∃α,β).μ=N0c‘α.ν=N0c‘β.∃!Cl‘α∩Nc‘β.∼∃!Cl‘β∩Nc‘α
∃δ(δ∈℘α&δ∈¯¯β)&∼∃γ(γ∈℘β&γ∈¯¯α)

S;Q

(S — это коррелятор Q)
S∣Q∣˘S
S∘Q∘S−1

PsmorQ

(класс сходств между P и Q)
^S{S∈1→1.C‘Q=D‘S.P=S;Q}
{f∣FP1−1⟶FQ&∀x∀y[(x∈Df)⊃Pxy≡Qf(x)f(y)]}

Вот так, например, в PM выглядит Теорема Цермело: μ∼∈1.∃!∈Δ‘Cl ex‘μ.⊃.μϵC“Ω - любое множество может быть вполне упорядоченным.

Prm(относительные простые числа)

^ρ^σ{ρ,σϵNC induct: ρ=ξ×cτ.σ=η×cτ.⊃ξ,η,τ.τ=1}
число относительно простое тогда и только тогда, когда ∀j∀l∀k[(r=j×k&s=l×k)⊃k=1]

Θ

(действительные числа)
(ς‘H)↾⇂(−ι‘Λ−ι‘D‘H)
Ряды действительных чисел, отличных от 0 и бесконечности» (PM III, 316) — это ряды отрезков рациональных чисел, отличных от пустого множества и всего ряда.

Заключеньеце

Прочитав несколько сотен страниц этого не побоюсь сказать гроузбуха, я решительно убеждён: это зубодробительная литература подобна бетону по прочности и беспощадно выжигает ганглии потоком громоздких символических салатов.
Сколь мне хватило сил, сколь мне хватило желания, я составил скажем "словарь", благодаря которому неблагодарное чтение PM станет значительно проще, а со временем вы и сам научитесь переводить этот текст не обращаясь к этой статьей.
Впрочем, я опустил некоторые символы, ибо вместе с ними эта статья сама бы сравнялась по объёму с PM и могла бы претендовать на её место.

Как не потеряться во всём этом многообразии? Учебники, лекции, журналы, источники, пролегомены к философскому знанию!

Чтобы наметить верную траекторию изучения и не затеряться в метафизических джунглях, не увязнуть в гносеологической дрязге того или иного философа перед прочтением первоисточников, а порой и параллельно с ними, следует обращаться к академическим и около-академическим материалам: учебникам, лекциям, публичным дискуссиям, журналам — это помогает валидировать, насколько верно вы поняли прочитанное, а зачастую такое времяпрепровождение значительно веселее, чем корпеть над треклятосложновитиеватыми формулировками того же Канта или Хайдеггера.

С чего следует начать?

Первые две книги — тоненькие, но крайне увесистые работы, содержанием которых является широчайший обзор всех философских проблем и областей: от проблемы знания и изъянов индукции, как метода познания действительности, до парадокса кучи и труднейшей проблемы сознания! Нагель и Рассел кратко познакомят вас со всем бестиарием фантастических тварей, мучающих светлые думы уже как две тысячи лет.
Третья — это преподробный, но вместе с тем увлекательный учебник, редкое сочетание изящности стиля и не ангажированного изложения истории философии. Проблема той же Истории западной философии Бертрана Рассела в её историографии; интерпретативной модели, синхронически объясняющей последовательность развития мысли, а из неё уже, в свою очередь, вытекают и все мелкие неточности подобно летней речке со снежных горных вершин. Философия по Расселу заканчивается последней главой его книги! В ней вводятся две парадигмы: романтики и аромантики. Причём линия первых, начавшаяся с идеалиста Платона, приводит к Гитлеру, а вторая, начавшаяся с материалиста Аристотеля, приводит к Сталину: тем самым вторая мировая война приобретает историальную плоскость, являя собой противостояние когниций тех двух греков, живших две тысячи лет назад на физическом ландшафте Евразии. По этому резону я предлагаю вам читать именно что Васильева, Кротова и Бугая — в их учебнике по возможности отсутствует интерпретация, отчего мыслепаттерны исследуемых философов подаются чище, без примеси расселианского галлюцинозиса.
Последняя книга — это хорошее введение в современную аналитическую метафизику, в её методологию и те подходы, которые устоявшись на эпистемической арене, дают наилучшее плоды в философских исследованиях.

Дмитрий Владимирович Бугай — это солнце отечественного антиковедения. Его лекции и монографии по античности и средневековой философии по достоинству лучшие на русском языке.

Дмитрий Хаустов — отличнейшие и скрупулёзные лекции по континентальной философии и художественной литературе с философским подтекстом.

Александр Мишурин — замечательные лекции по политической философии, философии Ницще и консервативной мысли.

LS Philosophy — вероятно самый хороший канал по аналитической философии на русском языке.
Kane B — вероятно самый хороший канал по аналитической философии и философии науки на английском языке.
Philosophy Overdose — на этом канале огромный сборник видеоматериалов со знаменитыми философами двадцатого века. Очень полезно, чтобы пощупать тех авторов, которых вы знаете только по сухой букве, стряхнуть пыль древности и налёт ржавчины со статуи!

Oxford Handbook — это не конкретная работа, а тэг, указатель. Если вы напишите Oxford Handbook Logic pdf, вам выпадет сдобный оксфордский учебник по философии логики и математики. Поступайте аналогично с любой интересующей вас темой.
Второе и третье — это системы статей, причём в первой они проходят достаточно строгое рецензирование. Можно как читать первопопавшиеся статьи на главной странице, так и обратиться с уже имеющимся вопросом.
Три последних пункта — это абсолютно разные по теме и направленности журналы, но это, как мне кажется, только расширит ваш кругозор и укрепит тот фундамент, на котором вы выстраиваете здание вашего мировоззрения.

Первоисточники или же откуда мудрствовать не лукаво?

Диалоги Платона: Государство, Евтидем, Софист, Евтифрон
Аристотель: Категории, Об истолковании, Никомахова этика, Политика

Все дороги ведут куда? Правильно: к Платону и Аристотелю. Как писал Уайтхед, вся философия — лишь заметки на полях Платона и в этом есть известная доля истины. Платоновские диалоги определили всю последующую человеческую культуру, явились детерминантой как науки и философии, так и искусства, причём читать их одно удовольствие. Платон обладает изысканным литературным стилем: есть и ирония, и драма, и свободное движение ума. Даже христианство считается платонизмом для народа, а современные математики и по сей день придерживаются платонизма в отношении математических объектов.
Аристотель же, по всей видимости, первым придумал классифицировать изучаемые предметы и далее уже работая с абстрактными сущностями посредством его силлогистики получать верные и неопровержимые выводы. Колоссальный вклад в этику и политическую философию этих двух титанов мысли ощущается нами и в повседневных делах и заботах. Любые кухонные разговоры зачастую рефреном коллективного бессознательного существуют в дискурсе платонических и аристотелевских аксиологий.

Августин Блаженный: Исповедь, О граде Божьем
Фома Аквинский: Сумма против язычников, оно же сумма философии
Ансельм Кентерберийский: Прослогион

Из античности, Платона и Аристотеля, мерно вырастает, как дуб из жёлудя, средневековая схоластика. В наш век светский и гуманный разговоры о Боге считаются моветоном, но тем не менее с этим стоит ознакомиться, потому как христианская мораль — это та мораль, по лекалам которой живёт нынешняя европейская цивилизация.
Августин Блаженный — это первый философ, предложивший а) презентизм(позиция, что прошлое — это воспоминания и поэтому его нет, а будущее — это наши чаяния и его ещё нет, есть только настоящее) и б) концепцию линейного времени и морального прогресса, которая затем повлияла на все левые политические течения.
Фома Аквинский интересен именно своим аргументативным стилем, который он наследует у Аристотеля. Внимание вызывает именно та тщательность, с которой он доискивается правды в вопросах дружбы, чести, доблести и веры в Бога.
Ансельм Кентерберийский первым сформулировал печально вам всем известный онтологический аргумент в пользу Бога и ряд других измышлений про связь Бога и тварного им мира.

Размышления о первой философии Рене Декарта
Монадология Лейбница
Этика Спинозы
Трактат о человеческой природе Давида Юма
Опыт о человеческому разумении Джона Локка

Новую главу в истории философии открывает Рене Декарт своим cogito ergo sum и утверждением радикального сомнения, разверзается бездна: спор рационалистов и эмпириков о природе человека и знания.
В списке представлены как рационалисты, так и эмпирики, а также все три субстанциональных позиции: монизм(Спиноза), дуализм(Декарт), плюрализм(Лейбниц).
Особое внимание стоит уделить трактату Давида Юма — евангелие всякого эмпирика. Эта книга глубоко вонзилась в культуру и во многом переформировала те представления о причинно-следственных связях, этике и личности, которые были до неё.
Джон Локк — родоначальник либерализма как такового и здесь формулируются все базовые представления о человеке и обществе, продолжающие существовать в речах либералов, либертарианцов, неолибералов, культурных марксистов, анархистов и в двадцать первом веке.

Размышления о революции во Франции Эдмунда Бёрк
Никколо Макиавелли: Легация к римскому двору, Рассуждения о первой декаде Тита Ливия
Левиафан Томаса Гоббса
Иммануил Кант: Эссе к вечному миру, Критика чистого разума, Основы метафизики нравственности
Санкт-Петербургские вечера Жозефа Де Местра

Посредством народившихся вследствии вышеозначенной дискуссии концептуальных прорезей как грибы после дождя возникает политическая философия. Применение эмпиризма к политике имплицирует реализм, ярко выраженный Гоббсом и Макиавелли: война всех против всех, справедливость исключительно паритет имеющихся сил, сила как право!
В противовес воззрения Канта о вечном мире, который с математической необходимостью наступит через глобализацию, или который надо бы установить для общего благополучия.
И третья стезя: консервативная парадигма, представленная Бёрком и Де Местром. Сомнение в разуме, сомнение в способности моделировать социальные процессы; в нашем мире слишком много факторов, которые мы не можем учесть, поэтому благоразумнее не ломать то, что не сломано, отреставрировать уже существующие социальные институты, а не стремиться к утопиям, замкам из песка, которые смоются первыми лазурными волнами времени.

Генеалогия морали и Антихрист Фридриха Ницще
Эрнст Юнгер: Уход в лес, В стальных грозах, Рабочий. Господство и гештальт, На мраморных утёсах
Закат Европы Освальда Шпенглера
Номос Земли Карла Шмитта
Теория справедливости Джона Ролза
Протестантская этика и дух капитализма Макса Вебера
Homo ludens Йохана Хёйзинга
Смерть автора Ролана Барта
Поэтика пространства Гастона Башляр.
Учение о Цвете Иоганна Гёте
Философия символических форм Эрнст Кассирер

Этот блок логически и исторически продолжает предшествующий. Смерть автора, смерть Бога, смерть человека и как смена культурных парадигм, расколдовывание мира осмыслялось различными мыслителями, какие эпистемы возникли вследствии всемирового разочарования в разуме, в человечестве и в каждом обособленном индивиде.

Прагматизм и многообразие религиозного опыта Уильяма Джеймса
Реконструкция в философии Джона Дьюи
Философия логического атомизма Бертрана Рассела
Философские исследования Людвига Витгенштейна
Преодоление метафизики посредством логического анализа языка Карнапа
Уиллард ван Орман Куайн: Две догмы эмпиризма, О том, что есть.
Язык, истина и логика Альфред Айер
Нереальность времени Мактаггарта Дж.Э. МакТаггарта
Против метода Пола Фейерабенд.
On bullshit Гарри Франкфурта
Сол Крипке: Наименование и необходимость, Philosophical troubles
Рамсей. Философские работы

Если вы пришли сюда за философией логического анализа, факторами истинности, верификацией и существование — это быть связанной переменной в формуле языка логики предикатов первого порядка, то милости прошу к нашему шалашу!
Первые две работы познакомят вас с американской философией и зачатками философии религии. В Реконструкции Дьюи разбирается с навязчивыми ложными дихотомиями: душа/тело, субъект/объект, жизнь/смерть и все такое прочее — и это вызывает живое несогласие, чудовищный надрыв и интерес!
Дальнейшие пять книг — это классика аналитической философии: уничтожение метафизики, оттачивание пропозициональных установок, логикомания и позитивизм в конце концов!
Следующие три книги являют собой ещё более глубокое разрушение философских расхожих мнений, в том числе и тех наработок, что были написаны предыдущими.
И последние две — модальности, начатки интуиции для возможных миров и некоторые логические, но весьма необычные, маргинализмы в лице Рамсей.

Мартин Хайдеггер: Бытие и время, Ницше и пустота
Мир как воля и представление Шопенгауэра
Повторение и различие Жиля Делёза
Идеи к чистой феноменологии Эдмунда Гуссерля

На мой взгляд эти четыре работы из всей континентальной традиции имеют наибольшую ценность, как по влиянию, так и по содержанию. В свете экзистенциальной традиции существует вагон и ещё маленькая тележка прекрасной художественной литературы, чудесных фильмов, поражающих болезненностью картин. Помимо этого, почти все теории претендующие на объяснение человеческого поведения, сознания и всего такого прочего с неизбежностью обращаются и к трагичной стороне нашей жизни — на этом основаны ряд психотерапевтических и патопсихологических направлений в сфере психологического лечения и помощи выгоревшим! Ну, и это просто изумительная по слогу и стилю литература, её приятно читать, если сильно не вдумываться в то, что происходит между страницами.

Дэниел Деннет: Опасная идея Дарвина, Разум от бактерий до Баха, Насосы интуиции.
Сознающий ум Давида Чалмерса
Метаонтология Питер ван Инвагена
Тед Качинский: Манифест Унабомбера, Антитехнологическая революция

Из современной философии тяжело выделить каких-то авторов банально по той причине, что их влияние и ценность ещё проверится временем. Однако с этими точно стоит ознакомиться, потому как их влияние даже на массовую культуру прослеживается уже сейчас.

И Nota Bene весьма, как мне кажется, неплохо, но не обязательно к прочтению:

Что же такое философия и с чем её пить? Вместо окончания

Милый читатель спросит: и какой же из всего этого вывод, что такое философия и зачём её изучать?
Кратко: Философия — это когеренция интуиций, логическая плоскость идей и концепций, на которой мы играем в четырёхмерные шахматы под водой!

Не кратко: В процессе онтогенеза личность приобретает убеждения, зиждущиеся исключительно на полученном опыте, памяти и чувствах. Наступает момент, когда всё это нагромождение максим о мире, о жизни, о других людей и себе хочется плотно уместить в коробочку и обосновать, дабы можно было компактно выдавать и не путаться в своей собственной голове. На помощь и появляется философия! Много крепких умов потратили жизнь на это дело и мы можем смиренно пожинать пшеницу с их тучных нив, если наши интуиции и опыт совпадут. В процессе же поисков приобретаются навыки риторики и рабулистики вдовольно полезные для повседневности. Так что философия — это способ навести порядок в голове и приятно провести время за чашечкой кофе, а порядок уж, я думаю, всем нужен, если вы не хотите стать пробандом палаты номер шесть с разнузданными нервами! Помните разницу между liberte и libertinage!

Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат «бей разруху!» – Я смеюсь. Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев – прямым своим делом, – разруха исчезнет сама собой.

Для Хайдеггера технологическая дрязга раскрывается в выходе из модуса собственности, влекущего собою неаутентичное экзистирование через замену человеческого фюзиса нагромождением тэхноса, функциональным протезированием экзистентных конечностей ─ так люди подсаживаются на убивающие время развлечения, постоянное мельтешение информации, психотронную тюрьму(Telegram) и, как итог, технология ловко закабаляет человека, у него атрофируются естественные силы для жизни, он комфортно забывается в этой скуке непрерывной деятельности и веселия, не думая о своей смертности и не откликаясь на Зов Бытия; он остаётся здоровым, несмотря на свою явную болезненность. В принципе, в этой схеме ничто не мешает уживаться с технологиями и прогрессом, но для этого требуется ясно и каждомоментно подходить к бытию с открытостью, а не пользоваться разработками разума для того, чтобы от него закрыться. Так же, как таблетки помогают вылечить болезнь посредством усиления природного иммунитета, так и технологии должны потворствовать раскрытию проекций Dasein, а не заменять его. Прогулки по лесу должны быть целью поездки на машине, а не поездка на машине должна быть целью прогулки по лесу.

Унабомбер же подходит к этому вопросу менее компромиссно и значительно бесцеремоннее, даже в каком-то смысле приземлённее. Индустриальное общество ─ это общество на манер сложного механизма, в котором индивид лишь шестерня, дело которой выполнять план, а не своевольничать, ведь без такой типизации не получится конвеерного производства стандартизированного товара. Такое положение вкупе с избавлением от примитивных потребностей в еде и безопасности ─ сейчас даже самый последний бездомный не умирает с голоду или от диких зверей в странах первого эшелона ─ надламливает биологическую потребность каждого Homo Sapiens доминировать и властвовать, что, далее, влечёт за собой декомпенсацию в суррогатной деятельности, всестороннюю соевизацию и психическую фрустрацию, выраженную в виде расстройств и болезней: в индустриальном обществе зубы и когти и метафорически, и буквально не нужны и даже вредны.
Индустриальный человек ─ это больное и вырожденное животное по лекалам его же собственного вида!
Мирного решения не будет! Качинский не предполагает умеренного разрешения этой проблемы. Его путь ─ это непримиримая борьба за возвращение ко времени, когда люди не представляли из себя набор параметров для того или иного производства.

Итак, существует довольно ясная разнородность этих двух представлений. Во-первых, Хайдеггер предлагает пересмотреть наше использование технологий в практике, подойти к этому как к инструменту, а не цели и уже далее переосмысленный тэхнос инкорпировать в жизнь, когда Качинский не видит даже возможности сохранить технологии и требует ультимативного изничтожения и отказа от прогресса.
Во-вторых, Унабомбер глубоко озабочен биологической естественностью, Хайдеггера же заботит феноменологический аспект экзистенции, дарованный нам как бы в обход научным исследованиям. Чрезмерный медицинский материализм, с точки зрения Мартина, является, собственно говоря, проявлением тэхноса ─ мы перестаём видеть лес за деревьями, разбираясь в наличных деталях вместо занятия по-настоящему важными вещами.
Похоже, всё перемешалось в племени Облонских. Во всяком случае, чтобы совместить Хайдеггера и Унабомбера потребуется долгая работа, которая, примечательно, ещё никем не проделана. Впрочем, как кажется, этого и не надо ─ существование нескольких полюсов антипрогрессивизма хорошо скажется в борьбе с внутренним догматизмом и даст простор для будущей мысли.

Отдельное обсуждение может вызвать такое замечание: и Хайдеггер, и Качинский исходят из, примордиально, левой критики технологий ─ "Люди страдают, нам всем плохо, мы живём в аду и нам мешает эфемерная сила, с которой мы должны всячески бороться и совершив революцию всё поменять".
Значит, чисто схематически, возможна и правая критика, правый антипрогрессивизм, который я усматриваю в консерватизме Эдмунда Бёрка и Давида Юма, но это тема для совсем другого лонгрида.