Идеальная комната для заключения ████ пса-охотника длиной 0,87 метров, шириной 0,63 метра и высотой █ метров.

Все поверхности покрыты древними символами, неестественно растягивающимися под воздействием растворения. К сожалению, барьер не был завершëн, не хватило ███ секунд.

Эшвейл смотрел как существа, пробирающиеся из разрывов размерности, тянулись к его правой руке, впиваясь в кожу. Они не давали сдвинуться, чтобы детектив не смог избежать третьего █████.

От последнего взгляда Цербера детектив ощутил невыносимое жжение в голове — давление усиливалось с появлением всë новых и новых разрывах в пространстве, информация других размерностей вливалась в помещение хаотичным бурным потоком в попытках вернуть это место в состояние, определëнное законом причинно-следственной связи. Он пытался прикоснуться к голове и начать рвать волосы, изнывая от агонии, но тело отказывалось двигаться, словно окаменело.

Выбраться из этого тела и переместить свою душу и сознание в другое тело Эшвейл не мог, а значит ему была уготована только одна судьба.

Наказание.

████ пëс-охотник вытянул шею из огромной треугольной раны на пространстве, длинные извивающиеся искажения стянулись к нему, имитируя тело. Величественный палач окончательно захватил эту комнату вместе со своей жертвой.

Множество глаз свелись на теле детектива. Правая рука, покрытая треугольными укусами-метками начала пульсировать, а после перестала; кровь брызнула на пол из-за одного укуса. Цербер разинул пасть и выставил на показ острые зубы в вязкой алой жидкости.

Эшвейл беспомощно поднял голову. В его сознании не оставалось места для мыслей из-за наплыва сверхразмерной информации. Из его рта тонкой струëй начала вытекать кровь, а после из глаз и носа.

“Мне нужно… ██ ███ █… ███ █… Как же… █████…” — пытался произнести Эшвейл, но только слышал свой внутренний голос в голове и не мог ощутить, смог ли его голос вырваться из заполненного кровью горла и был ли смысл в движении губ.

После взмаха когтистой лапы существа мир несколько раз перевернулся. Из последних сил Эшвейл приоткрыл веки, найдя себя лежащим на полу.

После взмаха когтистой лапы существа мир несколько раз перевернулся. Из последних сил Эшвейл приоткрыл веки, найдя себя лежащим на полу.

Его угасающее сознание смотрело через мутнеющие глаза за тем, как Цербер разрывает его обезглавленное тело не просто на кусочки, а на частицы между размерностями. Мир медленно сворачивался в слабую рябь, он не слышал ничего кроме бесконечного монотонного шума и не видел ничего кроме алого тумана.

Когда тело остыло, кровь свернулась и свечи погасли в настенных лампах, ████ пëс-охотник покинул комнату, а раны в пространстве затянулись.

Слабый серебряный блеск показался среди останков детектива — серебряное ядро это всë, что осталось от него. Внутри чистого фрагмента периодически вспыхивал фиолетовый блеск различных оттенков, пока останки медленно растворялись в вязкую чëрную жидкость.

— Температура -██, состояние стабильное, но норс индекс не индифицируется, — негромко заключила Герта. Одна из еë юных копий записывала показатели пробуждëнного, другие две осматривали его тело, укутавшись в шарфы и тëплые куртки.

На крышке большой морозильной камеры, на первый взгляд очень похожей на гроб, были выгравировано: “Субъект ████. Имя: Эшвейл, детектив Хромой волк.”

Когда тело остыло, кровь свернулась и свечи погасли в настенных лампах, ████ пëс-охотник покинул комнату, а раны в пространстве затянулись.

Слабый серебрянный блеск показался среди останков детектива — серебрянное ядро это всë, что осталось от него. Внутри ядра переодически вспыхивал фиолетовый блеск различных оттенков, пока останки медленно растворялись в вязкую чëрную жидкость.

— Температура -██, состояние стабильное, но норс индекс не индифицируется, — негромко заключила Герта. Одна из еë юных копий записывала показатели пробуждëнного, другие две осматривали его тело, укутавшись в шарфы и тëплые куртки.

На крышке большой морозильной камеры, на первый взгляд очень похожей на гроб, были выгравировано: “Субъект ████. Имя: Эшвейл, детектив Хромой волк.”