Лос-Анджелес сиял так ярко, что от огней рябило в глазах. Неон тянулся вдоль улиц, уводя Оливера в соседний квартал.

После провала миссии Кими был сам не свой. Он выключил наушник сразу после ухода злодея, вернулся на базу на медицинской машине и почти сразу сбежал. Особенно диспетчера беспокоило состояние его героя: Кими проиграл в очень тяжёлом бою, и на записях с камер было отчётливо видно, как он хромал, стараясь не показывать боли.

Датчик геолокации сейчас казался Оливеру настоящим спасательным кругом. Кими запросто мог его отключить, исчезнуть с карты одним нажатием, но не сделал этого. Решил довериться Оливеру. И тот ценил это сильнее, чем готов был признать.

Сигнал привёл его к билборду, где всё ещё висела старая реклама SDN с Льюисом Хэмильтоном. Прошло уже полгода с тех пор, как главный герой Америки ушёл на пенсию, оставив после себя пустое место, которое теперь предстояло занять новому поколению героев.

А если точнее — Кими.

Оливер увидел сгорбившуюся фигурку, будто ставшей в два раза меньше за эти пару часов, в холодном свете прожекторов. Герой сидел, сжавшись в комок, на узком выступе билборда прямо возле огромного изображения своего кумира. Из того, что диспетчер смог разглядеть снизу, подросток выглядел изрядно побитым, но, кажется, не был серьёзно ранен. Это позволило старшему хотя бы немного выдохнуть.

Оливер провёл ладонью по лицу. Ещё немного — и из-за этих придурков у него появятся седые волосы. А ведь ему всего двадцать.

Лиам убеждал его, что пожарная лестница технически считается входом в здание, а значит, инструкцию не лезть через окно он не нарушал. Франко требовал немедленно признать, что его маршрут до места ограбления оказался быстрее предложенного системой на целых одиннадцать секунд. Где-то на третьем канале Арвид с очень серьёзным видом объяснял полицейскому, почему нельзя трогать подозрительно светящийся контейнер.

И поверх всего прозвучал голос Кими.

«Оливер, я побил свой рекорд!»

— Какой рекорд?

«Я добрался от Уилшира до Сансета за сорок три секунды!»

— Андреа, у тебя до этого не было рекорда.

«Теперь есть!»

Хоть диспетчер и не видел младшего, но он был абсолютно уверен, что сейчас на лице героя сияла довольная, практически детская улыбка.

Оливер почувствовал, как его собственные уголки губ невольно поползли вверх, и уже хотел напомнить всем про отчёты, когда на весь экран вспыхнула ярко-красная иконка тревоги.

PRIORITY ONE

Парень тут же выпрямился и переключился на общий голосовой канал команды.

— Внимание всем постам, чрезвычайная ситуация…

Кими скрылся из виду при первой же возможности. Он слышал встревоженную просьбу Джорджа остаться на медосмотр, но сейчас ему хотелось только одного — побыть одному.

Подросток чувствовал, как на боку наливается огромный синяк, подвернутая лодыжка ныла без остановки, а в голове глухо пульсировала боль, но всё это сейчас не имело значения.

Кими провалился. Он всех подвёл. Глупо повёлся на провокации злодея, глупо ослушался приказа команды, глупо позволил себя избить и глупо позволил самой драке затмить настоящую цель миссии. Это была целиком его вина.

Рядом послышался грохот. Кими резко поднял голову и повернулся на звук. По технической лестнице на билборд взбирался Оливер.

Анкор стоял в проёме вырванной ранее железной двери. В руках он держал чемодан с секретной разработкой, которую Кими должен был вернуть.

Злодей смотрел прямо на него.

— И так, вот и ты. Замена.

Кими напрягся. Почти незаметно, но Оливер давно научился идеально читать свою команду.

«Апекс, не реагируй. Сосредоточься на задании.»

— Я никого не заменяю.

Анкор рассмеялся.

— Нет? Кто-то должен это сказать вашему отделу по маркетингу.

В наушнике Кими Оливер пытался давить на благоразумие.

«Апекс, нет.»

— Я ничего не делаю.

Анкор отступил назад. Кими тут же шагнул вперёд.

«Просто не выпускай его из виду.»

— Знаю.

Анкор рассматривал Кими с явным интересом.

— И так, теперь SDN использует детский труд? Это даже как то унизительно.

— Чего?

— Предыдущий герой хотя бы был достаточно взрослым, чтобы начать бриться.

Кими возмутился до предела. И сорвался.

На камере Оливера осталась лишь размытая полоса. Кими мгновенно преодолел коридор и вложил весь накопленный импульс в удар.

Злодей лишь лениво поднял руку. В воздухе вспыхнуло тусклое синее кольцо, и движение героя оборвалось за долю секунды.

— Чё за… Этого не было в досье!

— Льюис говорил тоже самое.

Кими даже не успел повернуть голову, когда тяжёлый кулак врезался ему в грудь и швырнул его в стену.

Оливер встал рядом с младшим и посмотрел на холм впереди, где прожекторы подсвечивали надпись “Hollywood”. Кими проследил за его взглядом, обхватив руками подтянутые к груди колени и опустил на них голову.

— Красиво.

Итальянец устало фыркнул. Оливер знал его слишком хорошо, чтобы не начинать разговор с чего-то серьёзного.

Старший сел рядом, свесив ноги с края.

— Когда ты успел найти такое тихое место?

Оливер не ждал ответа. Он просто пытался разрядить обстановку и вытащить младшего из водоворота мыслей. Лёгкая болтовня всегда ему помогала.

— Макс показал мне это место, когда я впервый раз подменял героя в основной команде, — спустя пару минут молчания тихо ответил Кими.

— Это мило с его стороны.

— Да.

Они снова замолчали. Тишина не была неловкой. Наоборот, она понемногу успокаивала нервы, словно давая им обоим время на подготовку к настоящему разговору.

— Оливер.

— Да?

— Ты меня ненавидишь?

Оливер посмотрел на него. Герой спрятал половину лица в руках, но всё ещё смотрел на холм. В его взгляде сейчас не было привычной детской искры и той почти безусловной веры, с которой он обычно смотрел на мир. Сейчас Кими был серьёзен и впервые позволил своим страхам подняться на поверхность.

Кими перехватил Анкора прежде, чем тот успел скрыться. Цель всё ещё оставалась в руках злодея.

«Апекс, стоп. Возвращаемся.»

— С тебя хватит, Анкор. Отдай мне чемодан.

— Если он тебе так нужен, придётся его забрать. Но ты уже знаешь об этом.

Противник посмотрел герою в глаза.

— Ты всерьёз им веришь?

«Апекс, не слушай.»

— Ооо, твой диспетчер звучит обеспокоенно. Может малышу стоит его послушать?

Кими стиснул зубы.

— Не трогай его.

Анкор склонил голову и начал неспешно расхаживать перед ним, нарочно покачивая чемоданом, словно красной тряпкой перед быком.

— Знаешь, мне всегда было интересно наблюдать за тобой. Не из-за силы, нет. Из-за давления.

«Апекс, он тянет время.»

— Я знаю.

«Тогда уходи.»

Анкор не обращал на это внимание и продолжал.

— Они подписали тебя ещё маленьким  ребёнком.

— Они поддерживают многих детей со суперспособностями.

— Но ты другой. Они с самого начала знали, что хотят из тебя сделать.

Кими шагнул вперёд.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю, как тебя называют люди и что кроме этого у тебя ничего нет.

Именно в этот момент рекламный баннер за спиной Кими сменился. Изображение Льюиса Хэмильтона исчезло, уступив место команде новичков. Франко, Лиам, Исак, Арвид, Габриэль и по середине —  он, Кими.

— Какое совпадение. Они все так верят в тебя. SDN, твоя команда, город.

— К чему это всё, — уже не выдерживает Кими.

— Это должно быть очень страшно.

Кими удивлёно моргнул.

— Что именно?

— Все эти ожидания. Люди так уверены, что ты особенный.

Оливер за экраном закрыл глаза. По связи он слышал тяжёлое дыхание Кими. Одного этого звука ему было достаточно, чтобы понять, как под кожей младшего уже закипает гнев.

«Апекс, не отвечай ему.»

— Каждый журналист. Каждый оператор. Каждый идиот, что кричит твоё имя на мероприятиях.

— Заткнись, — Кими зажмурился.

— Они смотрят на тебя и видят будущее.

— Заткнись, — его кулаки задрожали.

— Приемник Льюиса.

Кими не выдержал.

— Что ты имеешь в виду?

Итальянец опустил взгляд. Несколько секунд он молчал, будто сам не был уверен, стоит ли продолжать, но потом всё же заговорил.

— Ты говорил мне, что всегда мечтал стать героем. Ты учился, тренировался, постоянно пытался доказать, что можешь не хуже остальных, а по итогу всё упёрлось в отсутствие суперспособностей, — Кими поднял голову, и, увлёкшись собственными словами, начал активно жестикулировать. — И тут появляюсь я. SDN подписывают меня ещё ребёнком, мне дают костюм, место в команде, славу. Люди знают моё имя. Меня называют следующим Льюисом. И всё это просто потому что мне повезло родится с суперспособностями..

Оливер нахмурился. Ему совершенно не нравилось слышать подобное от Кими, особенно сейчас. Да, он действительно мечтал стать героем. Годами учился, тренировался до изнеможения, разбирал старые операции SDN и делал всё, что было в его силах, чтобы однажды оказаться среди тех, кого раньше видел только на экране. И единственным, чего ему так и не удалось преодолеть, оказалось его собственное тело. Обычное, человеческое и слишком хрупкое для работы, где другие выдерживали падение с многоэтажки и поднимали машины голыми руками.

Немного подумав, Оливер чуть откинулся назад, уперевшись ладонями в холодный металл билборда.

— Да. Иногда.

Он действительно завидовал Кими. Иногда.

Завидовал, когда видел, как тот впервые натягивал свой костюм и не мог перестать улыбаться. Когда слушал восторженные голоса людей после очередной удачной миссии. Когда смотрел через экран, как Кими срывался с крыши и летел туда, куда Оливер сам когда-то отчаянно мечтал попасть.

Это чувство существовало, и отрицать его сейчас было бы нечестно.

Кими влажно фыркнул и снова опустил глаза, будто наконец получил подтверждение всему, о чëм успел накрутить себя за последние несколько часов.

Оливер сразу повернулся к нему.

— Но не тебя. Обстоятельства.

— Слышал? Даже диспетчер уже всё понял.

Кими тяжело дышал, стараясь не обращать внимания на боль в боку и почти не двигающееся плечо.

— Понял что? — процедил он.

«Не отвечай ему», — тут же вмешался Оливер.

Анкор улыбнулся шире.

— Что ты не готов.

Кими шагнул вперёд.

— Он этого не говорил.

— А ему и не нужно. Ты сам это слышишь.

Кими замер, и Анкор сразу это заметил.

— Вот оно, — тихо сказал он. — Вот чего ты на самом деле боишься.

«Андреа, уходи», — голос Оливера стал тише.

— Замолчи, — бросил Кими, не сводя глаз с Анкора.

— Нет. Ты же сам всё время ждёшь этого момента, — Анкор медленно приближался. — Момента когда он посмотрит на тебя после очередной ошибки и впервые подумает не «Апекс справится», а «может быть, я ошибался насчёт него».

Кими сжал кулак.

— Не трогай его.

— Почему? Потому что его мнение для тебя важнее остальных? — Анкор склонил голову. — Фанаты любят образ. Руководство любит цифры. Журналисты любят красивую историю про нового Льюиса. А он видит тебя настоящего. Видит, как ты срываешься. Как споришь. Как игнорируешь приказы, когда хочешь доказать, что можешь больше.

— Я сказал, не трогай его! — Кими снова бросился вперёд.

Анкор успел выставить поле, но на этот раз Кими резко сменил траекторию и ударил сбоку. Броня глухо звякнула, злодей отступил на шаг, и герой тут же пошёл следом. Ещё один удар пришёлся в рёбра, следующий — в плечо. На короткий миг злость действительно сделала его быстрее.

— Вот так, — выдохнул Анкор, перехватывая его руку. — Докажи мне.

Кими вырвался и вложил в следующий импульс слишком много силы. Удар прошёл вскользь, но Анкора всё же отбросило к стене.

«Андреа, остановись. Ты снова теряешь контроль.»

И он слышал. Просто не хотел слушать.

Анкор поднялся и вытер кровь с уголка губ.

— Докажи ему.

Кими дёрнулся и этого было достаточно.

Синее кольцо вспыхнуло у самого пола. Ноги Кими будто выбило из-под него, и он тяжело рухнул на металлический настил. Боль прострелила уже повреждённый бок, дыхание на секунду пропало. Злодей не дал ему подняться и ударил снова, коротко и точно, прямо туда же.

Кими захлебнулся воздухом и закашлялся. На губах появился металлический привкус.

«Кими!»

Он сплюнул кровь на пол и упрямо поднялся на одно колено.

— Я ещё стою.

Анкор посмотрел на него почти с любопытством.

— Именно. Всегда ещё стоишь. Всегда ещё можешь. Всегда ещё недостаточно побит, чтобы наконец признать, что не обязан выигрывать каждый раз. Всегда на грани. Так близок к тому чтобы упасть.

Кими бросился на него снова.

На этот раз Анкор даже не пытался уклониться.

Поле вспыхнуло на полной мощности, и Кими рухнул на пол так резко, что металл под ним загудел. Он попытался подняться, но невидимое давление тут же вжало его обратно.

«Кими, не сопротивляйся! Ты только делаешь хуже!»

Он всё равно упёрся ладонями в пол. Руки задрожали.

— Давай, — спокойно произнёс Анкор. — Покажи мне. Покажи ему.

Кими стиснул зубы и попытался подняться. Давление усилилось, из груди вырвался болезненный хрип.

— Ведь ты для этого каждый раз и лезешь дальше, чем нужно, да? Чтобы никто не успел спросить, почему именно ты.

Кими поднялся на несколько сантиметров и снова рухнул.

«Кими, хватит!»

— Почему тебе дали этот костюм. Почему твоё лицо висит на плакатах. Почему твоё имя ставят рядом с именем настоящего героя.

Кими зажмурился.

— Заткнись.

— Ты был ещё совсем маленьким, когда они уже решили, кем ты должен стать, — Анкор наклонился чуть ближе. — И ты так отчаянно стараешься соответствовать, будто если остановишься хотя бы на секунду, все наконец заметят очевидное.

Кими открыл глаза.

— Что ты просто ребёнок.

Пальцы Кими сжались на металлическом полу.

— Не Льюис. Не будущая легенда. Не великий герой, которого они себе придумали. Просто ребёнок, которому очень повезло родиться сильным.

«Не слушай его», — голос Оливера прозвучал так близко, словно до него можно было дотянуться рукой.

Анкор усмехнулся.

— А он всё ещё верит в тебя.

Кими резко поднял взгляд.

— Вот что действительно страшно, правда? Не город. Не SDN. Он.

Кими перестал сопротивляться.

— Потому что если ошиблись они, ты ещё можешь назвать их глупцами. Но если однажды ошибкой окажется его доверие…

Анкор сделал паузу.

— Тогда тебе уже не на кого будет злиться, кроме себя.

Поле исчезло, и Кими без сил опустился на пол.

Злодей подошёл ближе.

— Ты думаешь, что боишься их разочаровать. Но нет. Ты боишься доказать, что они с самого начала дали всё это не тому человеку.

Кими поднял на него взгляд.

— Костюм. Место в команде. Их веру. Его доверие. Даже имя Льюиса, которое теперь таскают за тобой по всему городу, — Анкор смотрел спокойно, почти без злости. — Они назвали тебя его наследником, малыш.

Он сделал небольшую паузу.

— А ты сам хоть раз поверил, что действительно достоин быть им?

Кими недоверчиво взглянул на Оливера.

— И в чём же разница?

— В спецэффектах, — невозмутимо ответил старший.

Это немного помогло. Кими всё ещё прятал половину лица в руках, но в его глазах едва заметно проскочила искорка веселья, что не могла укрыться от опытного взгляда Оливера.

После короткой передышки Оливер посмотрел на холм и заговорил уже серьёзнее.

— Я иногда тебе завидую. Смотрю на тебя и думаю: был бы я таким же, если бы мне повезло чуть больше?

Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Иногда я вижу тебя и понимаю, что именно так представлял свою жизнь в детстве. Костюм, вызовы, люди, которых ты можешь спасти… Всё это.

Кими чуть сильнее обхватил колени.

— А если вы всё-таки ошиблись?

Оливер повернулся к нему.

— В чём?

— Во мне, — тихо ответил Кими. — Что, если SDN ошиблись? Город? Команда? Ты?

Оливер несколько секунд просто смотрел на него.

— И в чём конкретно мы должны были ошибиться?

Кими наконец поднял голову.

— Выбрав меня. Что, если я вообще не такой, как вы меня считаете? Что, если Анкор был прав и я просто ребёнок, которому дали костюм и сказали, что он герой?

Слова будто прорвали плотину внутри. Кими уже не мог остановиться.

— Я провалил миссию, Олли. Он заговорил мне зубы, разозлил меня, а я повёлся. Ты сказал отступать, а я тебя не послушал. Я забыл про задание, позволил ему избить себя и в итоге просто смотрел, как он уходит с нашей целью! — Кими сглотнул и отвёл взгляд. — И это должен быть следующий Льюис?

Оливер не перебивал. Он слушал каждый вопрос, каждое сомнение и каждую ошибку, за которую Кими сейчас упрекал самого себя. С каждым словом плечи младшего становились всё напряжённее, пальцы сильнее впивались в рукава, а в обычно ярких карих глазах уже заметно блестела влага.

— Мне просто повезло, — продолжил Кими тише. — Я родился с силой. Вот и всё. А потом SDN подписали меня, дали мне костюм, место в команде, начали ставить моё имя рядом с Льюисом...

Он коротко, совсем невесело усмехнулся.

— А я решил, что раз мне всё это дали, значит, я действительно чего-то стою.

Кими снова посмотрел на Оливера.

— А ты всю жизнь хотел быть героем. Учился ради этого, тренировался, знаешь о нашей работе больше половины людей в костюмах. Ты каждый день вытаскиваешь нас из такого дерьма, в котором и опытный герой не знал бы выхода, а ты даже не выходишь из этой грёбанной диспетчерской! И у тебя нет всего тоже что и у меня только потому, что тебе не повезло получить силу.

Голос Кими дрожал.

— Так почему я, Олли? Почему всё это досталось мне?

Оливер некоторое время молчал. Не потому что не знал ответа, а потому, что впервые за весь вечер понял, насколько глубоко Анкор успел забраться Кими под кожу. Все эти вопросы не просто разозлили его — они попали ровно туда, куда сам парень старался не заглядывать.

— Потому что ты хороший герой, — наконец сказал диспетчер.

Кими нахмурился и недоверчиво качнул головой.

— Это не ответ.

— А по-моему вполне.

— Олли.

Старший вздохнул и чуть сильнее опёрся ладонями о холодный металл билборда.

— Хорошо. Тогда честно. Сегодня ты облажался. По полной. Ты проигнорировал приказ, позволил злодею тебя разозлить и в какой-то момент вообще перестал думать о задании. Ты полез за ним, хотя я несколько раз сказал отступать, и в итоге он ушёл с тем, за чем пришёл

Кими дёрнулся, будто каждое слово ложилось прямо на свежий синяк

— Спасибо. Очень помогло.

— Я ещё не закончил. Ты провалил одну миссию, Андреа. Одну. Это не перечёркивает всё, что было до неё, и уж точно не доказывает, что SDN несколько лет назад случайно выбрали не того ребёнка и с тех пор просто дружно на это закрывали глаза.

Кими отвёл взгляд обратно к холму. Некоторое время он молчал, а потом тихо спросил:

— А если раньше мне просто везло?

Оливер повернулся к нему.

— Тогда тебе пугающе стабильно везёт.

— Я серьёзно, — бросил на него раздражённый взгляд Кими.

— Я тоже, — спокойно ответил старший. — Я видел достаточно твоих миссий, чтобы понимать разницу между удачей и тем, что ты действительно умеешь. Ты первым лезешь туда, откуда остальные стараются выбраться как можно скорее. Если видишь человека в опасности, тебе плевать, насколько важна основная цель. Ты всё равно сначала вытащишь его. Иногда это превращает мою работу в настоящий кошмар, но героем тебя делает именно это, а не твоё место в корпоративной таблице.

Кими еле заметно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Льюис бы сегодня так не облажался.

Оливер прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Андреа, перестань.

— Перестать что?

— Перестань спрашивать, что сделал бы Льюис.

— Но меня постоянно с ним сравнивают, — сильнее нахмурился младший.

— Я не сравниваю.

— Остальные сравнивают.

— Пусть.

Кими наконец повернулся к нему всем корпусом.

— Это не так просто, Олли.

— Я знаю, — в голосе Оливера впервые появилась резкость. — Но я не диспетчер Льюиса.

Кими замолчал.

Оливер выдержал его взгляд и уже тише добавил:

— Я твой диспетчер.

Эти слова повисли между ними тяжелее, чем старший ожидал. Герой смотрел на него молча, словно пытаясь найти в его словах второе дно.

— Когда я отправляю тебя на задание, я не думаю о том, насколько ты похож на Хэмильтона. Когда мне нужно кому-то доверить людей, я выбираю тебя. И когда говорю, что ты справишься, я говорю это Андреа. Не его преемнику, не будущей легенде SDN и не мальчику с плаката. Тебе.

Кими снова опустил взгляд.

— Сегодня я тебя не послушал.

— Да.

— И всё испортил.

— Верно.

— Ты мог хотя бы соврать раз для приличия, — поморщился он.

— Зачем тогда спрашиваешь?

На этот раз уголки губ младшего дрогнули. Совсем немного, но для Оливера уже это было победой.

— Я разозлился на тебя, — продолжил он уже мягче. — Сильно. И завтра, наверное, разозлюсь ещё больше, отчитываясь перед руководством, почему мой герой внезапно перестал слушать диспетчера в самый удачный момент.

— Твой герой?

— Не обольщайся.

Кими едва слышно фыркнул.

— Но я не перестал тебе доверять, — подытожил Оливер.

Младший снова посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что доверие не исчезает после одной идиотской выходки, — пожал плечами диспетчер.

— Даже такой?

— Особенно такой. Иначе я бы уволился уже после первой недели работы с вашей командой.

Кими тихо рассмеялся, но почти сразу же задумался. Он подтянул колени чуть ближе к груди.

— Всё равно нечестно.

— Что именно?

— Там должен был быть ты.

Оливер нахмурился.

— Где?

— Там, — махнул герой рукой, указывая на огни города. — На заданиях В костюме. Ты должен был быть героем.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет, ты говорил что хотел им быть. Это другое.

Кими выпрямился и теперь смотрел на него почти возмущённо, словно Оливер отказывался понимать очевидного.

— Ты знаешь каждого в команде лучше, чем мы сами знаем себя. Ты понимаешь, когда Франко начинает рисковать просто из принципа, когда Лиам перестаёт нормально слушать, когда Исак злится уже не на ситуацию, а просто на весь мир. Только ты можешь нас успокоить и каким-то образом ещё умудряешься держать в голове всех нас шестерых одновременно, пока вокруг всё горит.

— О-о-очень героично, — приподнял бровь диспетчер.

— Я серьёзно.

— Да я заметил.

— Когда всё идёт наперекосяк, ты единственный, кто не теряет голову. Ты сидишь там и указываешь нам путь: куда идти, кого спасать, когда остановиться. И потом делаешь вид, будто это всё мелочь.

Старший уже хотел было отшутиться, как Кими продолжил, не дав ему вставить ни слова.

— Вот таким героям я хочу быть.

Оливер замер.

— Каким? Без суперсил и с грыжой в спине из-за офисной работы?

— Таким, кто действительно понимает, что делает, — закатил глаза итальянец.

Они замерли, просто смотря друг на друга. Потом Оливер тихо усмехнулся и покачал головой.

— Подожди. Получается, я половину жизни мечтал быть тобой, а ты всё это время хотел быть мной?

Кими задумался, а потом тоже улыбнулся.

— Когда ты так говоришь это звучит абсурдно.

— Потому что так и есть.

Кими наконец рассмеялся по-настоящему. Тихо, устало и болезненно, но уже без той тяжести, что гложила его весь день. Оливер довольно кивнул, словно его собственная миссия была наконец выполнена.

— Вот и он, старый добрый Кими.

— Не обольщайся.

— Я ничего не сказал.

— Но собирался.

— Я только что бесплатно провёл сеанс психотерапии. Мне позволено радоваться.

— Я беру свои слова назад. Я больше не хочу быть тобой.

Оливер фыркнул и легонько толкнул младшего плечом. Кими тут же поморщился, и веселье мгновенно исчезло с лица диспетчера.

— Болит?

— Терпимо.

— Я больше не верю твоему определению слова «терпимо». Мы возвращаемся в офис, ты проходишь медосмотр, а потом можешь жаловаться сколько душе угодно.

Кими простонал и снова уронил голову на колени.

— Джордж меня убьёт.

— Хуже. Сначала он будет стоять над душой весь медосмотром, узнает все подробности раньше тебя самого, а потом запрёт тебя в квартире до конца времён.

— Ты злодей.

— Ты только что утверждал обратное.

Кими снова фыркнул, а Оливер поднялся на ноги первым и машинально посмотрел себе вниз. На секуннду он застыл, увидев высоту, на которой они всё это время находились.

Это не ускользнуло от Кими.

— Что?

— Ничего.

— Олли.

Британец продолжал смотреть на притащенную им же лестницу так, словно она лично его оскорбила до глубины души.

— Есть лишь небольшая проблема.

— Ты не знаешь, как спуститься, — прищурился Кими.

— Знаю.

— Ты боишься.

— Я не боюсь!

На лице героя медленно появилась абсолютно довольная улыбка, почти как у чеширского кота.

— Я могу помочь.

— Нет, — сразу отрезал Оливер.

— Я даже не сказал как.

— Именно поэтому нет.

— Я мог бы тебя поймать.

— У тебя возможно сломано ребро, а после моей поимки тебе ещё и придётся куда-то выпустить весь полученный импульс.

— Душнила.

— Твой непосредственный руководитель. Пошли. Ты тоже будешь спускаться по лестнице.

Оливер протянул младшему руку, помогая подняться. Кими взялся за неё, на секунду замешкавшись, и встал на ноги. Почти сразу его лицо исказилось от боли. Он согнулся пополам и едва не рухнул обратно на колени, прижимая свободную руку к боку, где, скорее всего, было сломанное ребро.

Диспетчер тут же подхватил его, не позволяя упасть.

— Как ты вообще сюда забрался?

— Не знаю. Адреналин? — невинно предположил младший.

Оливер обречённо вздохнул.

— Если я завтра найду у себя в волосах хоть единый седой волос я буду требовать с тебя компенсации.

— Не получишь.

— Почему?

— Потому что пострадавший здесь сейчас я.

Старший рассмеялся и помог Кими добраться до лестницы. Вниз он полез первым, страхуя итальянца на каждом шаге.

Джордж недовольно изучал отчёт о медосмотре Кими. Оливер стоял у входа в палату, изо всех сил сдерживая смех. Сам же пострадавший неподвижно лежал в кровати: плечо было надёжно зафиксировано, а тело стянуто повязками.

— Ты теперь под домашним арестом, — наконец нарушил тишину строгий голос с британским акцент.

— Я буквально не смогу встать с кровати ближайшую неделю.

— Зная тебя, ты сорвёшься на первый же вызов, даже если это будет всего лишь просьба бабушки помочь перейти дорогу.

— А вдруг с ней что-то случиться? Я так не могу, Джордж!

Оливер наконец не выдержал и громко рассмеялся, за что тут же получил два возмущённых взгляда: пристальный и немного жутковатый от ярко-голубых глаз своего босса и тёплый, вновь сияющий — от больших, почти оленьих карих глаз Кими.

— И что же здесь смешного, Оливер? — уточнил Джордж.

— Ничего, господин Рассел. Просто как в воду глядел.

— Заткнись, а. Это ты накаркал, — надулся Кими.

— Что ж, считай это кармой за то, что вчера ты ослушался моих приказов, а сегодня  я целый час выслушивал лекцию о том, как важна командная работа.

Глава 1

Голос стюардессы разрезал тишину салона. Кейл, для которого хоть какой-то сон давно уже стал роскошью, не мог не ощутить раздражение. Видимо, день в новой стране уже обещает быть тяжёлым. Впрочем, ничего нового.

Как он вообще докатился до жизни такой? Вопрос, на который у него был слишком простой ответ.

Знакомьтесь — Кейл Хенитьюз, восемнадцать лет. Старший сын семьи Хенитьюз, одной из ключевых семей совета Системы, отвечающей за экономику страны. Когда-то на него возлагали слишком много надежд, но сам Кейл довольно быстро и без особых сожалений от них отказался, решив, что продолжать семейное дело — последнее, чем он хочет заниматься.

Причина была банальной и, одновременно, слишком тяжёлой для ребёнка — он рано понял, как устроен этот мир. Система не защищает. Система распределяет. И если ты оказался не там, где нужно — тебя просто списывают.

Супергерои появились около пятидесяти лет назад — слишком внезапно и слишком хаотично, чтобы мир успел к этому подготовиться. Способности пробуждались без контроля, и всё быстро скатилось к грани катастрофы.

Тогда и появилась Система — структура, призванная регулировать использование сил и удерживать баланс. Её создание приписывали семье Кроссман, хотя со временем это уже мало кого волновало.

Решение сработало. Настолько хорошо, что Система постепенно заняла место государства.

История звучала правильно. На практике — не совсем.

Проблема в том, что за этим стояли потери, о которых предпочитают не говорить. И даже после всего этого Система не научилась делать самое базовое — защищать тех, кто в этом действительно нуждается.

Джур Хенитьюз оказалась одной из таких потерь.

Она просто была не в том месте и не в то время. Перекрёстный огонь между героем и злодеем — стандартная ситуация, которую в отчётах обычно описывают парой сухих строк. Вот только для Кейла это не было “ситуацией”.

Это была его мать.

И, что ещё хуже, его отец даже не попытался что-то изменить.

С этого момента всё начало медленно, но уверенно разваливаться. Разочарование в мире оказалось ожидаемым, почти логичным. А вот разочарование в собственном отце — нет. Когда же тот спустя год женился снова, для Кейла всё окончательно встало на свои места. После этого он перестал смотреть на отца как на кого-то большего, чем источник денег.

Пить Кейл начал в четырнадцать, на каком-то обязательном мероприятии у аристократов. Вначале им двигало любопытство, а дальше — потому что это работало. Алкоголь быстро стал удобным инструментом. Простым и надёжным способом приглушить всё лишнее — мысли, шум, людей.

Единственная проблема заключалась в том, что его организм оказался слишком выносливым. Чтобы добиться хоть какого-то эффекта, ему приходилось пить столько, сколько обычного взрослого человека уже отправило бы в реанимацию. И даже это не давало гарантии, что получится забыться.

После выпускного, который он умудрился одновременно проигнорировать и превратить в хаос, отец поставил ультиматум — колледж. Кейл даже не стал сопротивляться — он просто выбрал первый попавшийся вариант с экономическим факультетом, рассчитывая отделаться формальностью.

Разумеется, всё пошло не так.

Дерут вмешался, переписал документы и отправил его в один из самых престижных колледжей — да ещё и в другую страну. Без возможности отказаться.

Сначала Кейл хотел протестовать. Потом задумался и… передумал.

В этом всё же был один плюс. Новый город, новая страна — это означало отсутствие постоянного контроля, давления и необходимости играть роль, которую от него ждали. Впервые за долгое время у него появлялся шанс просто существовать без оглядки.

Не самая вдохновляющая перспектива, но лучше, чем ничего.

Дерут, конечно, видел в этом совершенно другое. Он был уверен, что строгая дисциплина и “правильная” культура смогут повлиять на сына и привести его в норму. Наивная идея, но, судя по всему, ему было достаточно и этого.

Стюардесса заглянула к Кейлу, проверяя ремни безопасности и положение сидений. За все пятнадцать часов полёта он почти не двигался со своего места — максимум менял позу, когда начинали затекать ноги. Даже в условиях повышенного комфорта его тело всё равно оставалось просто телом, которое нужно было терпеть.

Посадка прошла мягко, а в аэропорту его уже ждал личный водитель. После сегодняшнего дня тот ему почти не понадобится, но Кейл об этом, разумеется, не скажет. Мужчина старался изо всех сил прокормить семью, а у самого Кейла было более чем достаточно денег, чтобы платить ему ещё хоть сто лет просто за возможность иногда позвонить. В целом, именно таким и был его план.

Всю дорогу Кейл молча смотрел в окно. Точнее — на нечто, отдалённо напоминающее пейзаж. Центр Сеула мало чем напоминал зелёный пригород Нью-Йорка, в котором он жил раньше. Здесь всё было плотно заставлено: каменные высотки, реклама, неон. Манхэттен, только без океана и без Центрального парка.

Кейл находил эти виды скучными.

Впрочем, он находил скучным почти всё. Смысл вещей давно для него стёрся — ещё в детстве, когда попытки хоть что-то изменить закончились ничем. С тех пор он просто плыл по течению. Как сейчас.

У него даже не было нормального хобби. Всё казалось одинаковым, одинаково пустым. Единственным исключением оставались книги. Чаще всего — фэнтези. Ему нравилось проваливаться в чужие миры, где всё было проще, ярче, где существовала логика, в которой добро хотя бы пыталось что-то значить. Полная противоположность его собственной жизни.

Машина остановилась у многоквартирного дома. Это был не семейный особняк Хенитьюз и не его пентхаус в центре Нью-Йорка — тот самый, который отец зачем-то подарил ему, но при этом не позволял в нём жить. Дом выглядел… обычным. Лучше, чем большинство типичных зданий, но без показной роскоши и крика о статусе. Район тоже был спокойным: рядом находился колледж, а чуть дальше — престижные студенческие общежития. До центра и магазинов было рукой подать.

Кейл выбирал эту квартиру сам и, пожалуй, остался доволен.

Пространство было достаточно большим, но при этом не давило пустотой. Всего три комнаты — гостиная, совмещённая с кухней, спальня и ванная — но по площади квартира спокойно могла конкурировать с полноценной трёхкомнатной. Детство в особняке всё-таки давало о себе знать: тесные помещения Кейл не переносил.

Вместе с водителем они быстро занесли немногочисленные вещи. Кейл расплатился и отпустил мужчину, не задерживая его лишними словами. Завтра начинался учебный год.

Стоило выспаться.

Хотя он и так знал, что нормально не получится.

Утро наступило слишком быстро.

Оно не было отвратительным — что, честно говоря, уже радовало Кейла, — но и хорошим назвать его язык не поворачивался. Нельзя было сказать, что он выспался: сон оставался рваным, больше похожим на короткие провалы в небытие. Но, по крайней мере, ему удалось немного отдохнуть.

Взяв американо в Starbucks, Кейл направился в колледж.

Кампус встретил его неожиданно спокойно. Погода оказалась удивительно тёплой для раннего марта в Корее, а по территории лениво перемещались такие же студенты, занятые своими делами. Но главным было даже не это.

Никто не обращал на него внимания.

Здесь фамилия Хенитьюз ничего не значила.

Как и его репутация.

И от этого становилось… легче. Не сильно. Но достаточно, чтобы это заметить.

На первой лекции Кейл занял привычное место — где-то в середине у окна. Преподавателя было хорошо слышно, а сам он легко терялся за спинами других студентов. Идеальное место, чтобы поспать.

Но сон не пришёл. Пришёл интерес.

Преподаватель каким-то образом умудрялся рассказывать даже очевидные для Кейла вещи так, что те начинали звучать иначе. Информация ложилась в голову легко, почти автоматически, но в этот раз он не просто фиксировал её — он анализировал, сопоставлял, прокручивал варианты.

Он понял, к чему ведёт преподаватель, уже на середине объяснения.

И всё равно продолжил слушать.

Остальные пары прошли ещё лучше. Кейл незаметно втянулся в процесс и даже вступил в дискуссию с одним из преподавателей. Сам факт этого уже выглядел чем-то почти абсурдным — раньше он бы просто проигнорировал подобную возможность.

Но сейчас…

ему было не всё равно.

В приподнятом — насколько это вообще было возможно — настроении Кейл шёл по коридорам главного корпуса. Пары на сегодня закончились, оставалось только взять расписание на следующую неделю. Пока студентов лишь регистрировали в системе, приходилось обходиться бумажными объявлениями.

Он только подошёл к доске, как его окликнули.

— Добрый день. Вы первокурсник? Могу узнать ваше имя для регистрации?

Красноволосый задумался.

Кейл Хенитьюз

Имя столь же яркое как и его цвет волос.

Имя, слишком узнаваемое.

Имя, слишком тяжёлое.

Но нужно ли ему оно здесь?

Пауза затянулась чуть дольше, чем требовалось. Администратор уже собиралась повторить вопрос, когда он наконец ответил:

— Ким Рок Су.

Это имя только что пришло ему в голову. “Вечнозелёный и растущий несмотря на условия”. Красивый смысл. Маме бы понравилось.

Администратор кивнула, быстро внесла данные в планшет и сделала фотографию. Кейл оставил почту, не задавая лишних вопросов, и на этом всё закончилось.

Возвращаясь в квартиру, он впервые за долгое время почувствовал что-то, отдалённо напоминающее лёгкость.

Не радость.

Не облегчение.

Но…

чуть меньше тяжести внутри.

Новое место.

Новое имя.

Новая жизнь.

Кейл едва заметно улыбнулся.

“Может, это именно то, что мне было нужно?”

Глава 2

Жизнь в колледже неожиданно начала радовать Рок Су.

С новым именем он довольно быстро вписался в коллектив. Он познакомился с одногруппниками, поддерживал с ними лёгкое общение и, к собственному удивлению, не чувствовал привычного напряжения. Его приглашали в кружки, звали на мероприятия, даже предлагали попробовать себя в студсовете. В Америке к нему лишний раз боялись подойти.

Здесь всё было иначе.

В Корее его воспринимали как тихого, немного отстранённого, но в целом дружелюбного человека. Он не отказывал в помощи, пусть и выглядел при этом так, будто делает одолжение всему миру сразу. Впрочем, это никого особенно не смущало.

Учёба давалась ему легко. Слишком легко.

Во многом — благодаря тому, о чём никто не знал.

У Рок Су была способность, которую он сам для себя назвал “Запись”. Работала она просто: по желанию он мог зафиксировать в памяти любую информацию до мельчайших деталей. Он запоминал всё — мелкий шрифт на упаковках, случайные разговоры, схемы на доске, запах духов преподавателя и даже раздражающие мелочи вроде шёпота на задних рядах.

Это было удобно.

Побочные эффекты он считал незначительными — носовые кровотечения (к которым он и так привык) и повышение температуры при перегрузке. Чтобы довести себя до этого состояния, нужно было действительно постараться, поэтому особой проблемой он это не считал.

К тому же способность работала и в пассивном режиме. Он не фиксировал абсолютно всё, но этого хватало, чтобы, например, быстро запомнить лица и имена всех одногруппников.

Практично.

Так незаметно прошёл его первый месяц в колледже.

Он проходил мимо одного из корпусов общежития когда увидел слишком привычную для американского школьника картину.

Толпа амбалов окружила худощавого парня. Тот стоял, сжавшись, будто пытался стать меньше, пока над ним откровенно издевались.

— Ты чё, приказа не понял? Где мой доклад? — требовал один из них, судя по всему главный.

Кейл отвернулся.

Не его дело.

Он делает шаг дальше.

И останавливается.

Рок Су тяжело вздохнул. “Ладно. Раз уж день всё равно испорчен.”

— Эй! — окликнул он, уже скидывая сумку под ближайшее дерево. —  Вы всегда такой цирк устраиваете или сегодня особый выпуск “обиженные качки против реальности”?

Придурки медленно повернулись к нему.

— Ты чё сказал?

Рок Су усмехнулся.

— Я говорю, вы выглядите жалко. Серьёзно. Семеро на одного — это максимум, на что фантазии хватает?

Лицо главаря скривилось. Он шагнул вперёд.

— Слышь, герой, ты вообще кто такой?

— Человек, который умеет считать, — спокойно ответил Кейл. — В отличие от вас. Хотя, судя по лицам, даже до трёх не всегда доходит.

— Да ты…

— И да, — перебил он, — если вы жрёте стероиды, это не делает вас опасными. Просто делает тупее быстрее.

Главарь опешил. Потом его лицо залилось краской от гнева - напоминало помидор для Рок Су.

— Убью.

— Попробуй.

Первый удар был резкий, но ожидаемый и простой. Рок Су даже не ускорился — просто ушёл в сторону, перехватил руку и с силой приложил его о землю.

— Всё? — лениво поинтересовался он. — Или это была демонстрация интеллекта?

Остальные сорвались одновременно.

— Да пошёл ты!

— Уже иду, — отозвался Кейл, уклоняясь от удара. — Только не туда, куда вы надеялись.

Первый удар — в корпус, второй — локтем в челюсть, третий — мимо.

— Вы бы хоть по очереди, — бросил он. — А то толпой даже не впечатляете.

— Заткнись!

— Попробуй заставить.

Но их всё равно было слишком много. Это начинало раздражать.

Он отбил удар, но второй всё же задел его плечо, а третий — скользнул по боку.

“Fuck”

— Серьёзно? — выдохнул он. — Вы всей толпой и всё равно такие медленные?

И в этот момент рядом мелькнуло движение.

— О, вот это уже весело!

Рок Су повернул голову в сторону голоса. Он видит парня, знакомы, вероятно виделись на лекциях, который с улыбкой врывается в драку как на какое-то спортивное мероприятие.

— Ты ещё кто—

— Поддержка! — радостно отозвался тот и с размаху врезал одному из нападавших.

Красноволосый уставился на него на секунду. “Конечно. Whatever…”

— Слева! — крикнул незнакомец.

Кейл рефлекторно уклонился.

— Не ори, — процедил он. — Я не слепой.

— Я на всякий случай!

— Не надо.

Вдвоём они с лёгкостью взяли ситуацию под свой контроль. Уже через пару минут всё закончилось.

— Валим отсюда, — буркнул один из амбалов.

И они наконец ушли.

Они с облегчением вздохнули.

Парень, которого они спасли, начал кланяться так, будто сейчас лбом плитку проломит.
— С-спасибо! Я… я правда…
— Жив остался — уже молодец, — отмахнулся Кейл, снова вернувшись к безразличному выражению лица. — В следующий раз беги быстрее.
— Я могу помочь! С учёбой! Доклады—

Рок Су прищурился. Прикинув в голове выгоду, он кивнул.
— Контакт оставь.

Закончив, парень быстро убежал в общежитие.

Рок Су плюхнулся на лавку. Голова кружилась, а тело неприятно ныло от пропущенных ударов.

Рядом с ним уселся его новоиспеченный сообщник. Слишком близко. И с слишком яркой улыбкой.

— Ух ты, — с искренним восторгом выдал он. — Я думал, вы тут просто тренируетесь. А ты реально заступился.

У американца дёрнулся глаз.

— Ты всегда сначала лезешь, а потом думаешь?

— Да, — без тени сомнения ответил тот. — Так интереснее.

“Замечательно, просто ахуено”.

— Чхве Чон Су, — он протянул руку. — Мы с тобой на истории учимся.

Рок Су посмотрел на руку. Потом на парня.

— Ким Рок Су.

Он пожал руку и отпустил. Почти сразу.

— И свали уже. Место много занимаешь.

Кореец рассмеялся.

— Ты мне нравишься.

— А ты меня раздражаешь.

Пока парень смеялся, чуть ли не задыхаясь, Рок Су поспешил ретироваться.

И после этого его спокойные деньки покинули его, оставив на растерзание “золотистому ретриверу” в виде гиперактивного однокурсника.

Теперь Чон Су не отлипал от него. На совместных лекциях кореец обязательно подсаживался рядом с Рок Су, даже если вокруг было полно свободных мест. Если пары у них заканчивались в одно время, он уже стоял у выхода и ждал его, а потом шёл вместе с ним до магазина, по пути бесконечно что-то рассказывая. На обедах Чон Су тоже неизменно находил красноволосого — где бы тот ни был: хоть в самом тёмном углу под лестницей, хоть в дальнем парке под деревом, куда Рок Су уходил в надежде, что его никто не тронет.

Сначала Рок Су пытался “вежливо” объяснить парню значение словосочетания “личные границы”.

— Рок Су-я, а во сколько у тебя сегодня заканчиваются пары?

Они шли в соседний корпус колледжа.

— Не твоё собачье дело, — максимально холодно ответил американец.

— Ладно, тогда я просто буду ждать у входа!

Кореец попытался обнять его за плечи, но его тут же оттолкнули.

— Руки. Убрал.

— Хорошо! — Чон Су даже бровью не повёл.

Надо отдать должное Кейлу — он не послал нового знакомого на хуй в первую же неделю. Неслыханная вежливость. Обычно его терпения хватало на 5 минут.

Потом он просто начал игнорировать его: не отвечал, не реагировал, даже не смотрел в его сторону. В конце концов всё перешло к угрозам, но Чон Су всё равно отказывался отлипать, будто это вообще не к нему обращаются.

— Ещё раз крикнешь через всю аудиторию, чтобы я сел рядом с тобой — я тебя прирежу и выброшу в канаву, — не выдержал красноволосый.

Кореец лишь рассмеялся, словно услышал лучший анекдот в своей жизни.

И Рок Су просто сдался.

Не резко, не в один момент — просто перестал тратить на это силы.

Он решил: раз избавиться от этого надоедливого пса не получится, можно хотя бы извлечь из него пользу. Так они и начали вместе делать групповые работы: Рок Су занимался теорией и расчётами, а Чон Су — всем остальным, включая запись и оформление, причём делал это на удивление нормально.

Они начали проводить больше времени вместе и вне колледжа. Хотя “начали” — громко сказано. Скорее Рок Су просто перестал гнать корейца, а тот с радостью ходил за ним хвостиком, догоняя, если тот ускорял шаг, и без остановки рассказывал всё, что происходило за день.

И обедать он теперь тоже стал не один.

Рок Су сидел в своём тихом уголке в столовой и пил свой обеденный американо. Он не был голоден — до этого его пару раз угощали одногруппники шоколадками за помощь на лекциях.

Стул напротив него отодвинулся, и за стол, как ни в чём не бывало, сел Чон Су. За последнюю неделю это уже стало нормой.

— Ты опять на обед только кофе пьёшь? Ты что, воздухом питаешься?

Рок Су даже не поднял на него глаза, продолжая повторять материал лекции.

— Съеби. Я не голоден.

Кореец лишь тяжело вздохнул в ответ.

Похоже, это уже стало традицией.

На стол опустился контейнер с едой. Куда больше обычного ланчбокса.

— Ешь.

Рок Су скептически приподнял бровь и наконец посмотрел на него.

— Лишнее.

Ему даже лень было договаривать фразу.

Следующие несколько минут ему пришлось слушать крайне воодушевлённый рассказ о том, насколько эта еда вкусная и как бедная бабушка Чон Су якобы стояла у плиты несколько часов, готовя кимчи по древнему семейному рецепту.

На лице Ким Рок Су не дрогнуло ни единого мускула.

Он был полностью сосредоточен на конспекте.

Чон Су это, в конце концов, надоело. Он взял палочки и просто запихнул еду в рот своего соседа.

Рок Су сначала чуть не поперхнулся, но в итоге сдался и начал жевать с еле слышным “whatever…”.

Черноволосый напротив буквально сиял от счастья.

Победа.

По итогу это стало очередной нормой в их отношениях.

Вот так Кейл впервые за всю свою жизнь нашёл себе друга хорошего знакомого.

Глава 3

Кейл начал окончательно сходить с ума.

А как иначе объяснить тот факт, что он добровольно записался на дополнительный курс по политике и дебатам? ДОБРОВОЛЬНО?

Чон Су хотел присоединиться, но, к его сожалению и к тихой радости Рок Су, он не прошёл отбор. Метафорические собачьи уши грустно прижались к голове корейца, но красноволосому было всё равно.

Ну… почти.

Зато Чон Су быстро нашёл способ это компенсировать — теперь он активно занимал выходные Рок Су, вытаскивая его гулять по торговым улочкам Сеула.

Каким-то образом Рок Су даже начинал видеть этот чёртов метафорический хвост, радостно виляющий за спиной корейца.

Жизнь в Корее постепенно становилась чем-то вроде свежего воздуха.

Кейл начал спать лучше. Не идеально, но хотя бы перестал просыпаться каждые два часа. Уже достижение.

И пить он стал меньше.

Алкоголь мешал сосредоточиться на учёбе, поэтому Рок Су выработал новую “здоровую” привычку — несколько банок пива перед сном. Этого даже не хватало для лёгкого опьянения, но помогало быстрее провалиться в сон.

Все его мысли теперь занимали занятия в колледже.

Куда подготовить доклад.

Кому отправить конспект.

На каком семинаре придётся отвечать.

Он держал это всё в голове, не отпуская.

На самобичевание и привычную пустоту просто не оставалось времени. И, пожалуй, это было… удобно.

Так ещё и одна одногруппница пропала. Никто не мог до неё дозвониться, и это начинало напрягать. Сначала — слегка. Потом — всё заметнее.

Рок Су это зафиксировал. И временно отложил.

В данный момент он изо всех сил старался не уснуть на практике по дебатам.

Хотя, по идее, это должна была быть самая интересная дисциплина. Тогда какого чёрта?

В первую очередь — преподаватель.

Старик был настолько оторван от реальности, что, казалось, искренне не понимал, насколько хрупки его аргументы. Честное слово, школьник мог бы одним предложением вогнать его в землю так глубоко, что даже Сатана туда не полез бы.

Говоря о дьяволе.

Чёртик на плече красноволосого уже вовсю предлагал размазать эго этого профессора по стенке.

Какая-то девушка тем временем изо всех сил пыталась доказать ему свою компетентность.

Безуспешно.

Старик оказался ещё и сексистом.

Девчонка была умной — староста одной из групп, — но ей явно не хватало жёсткости, чтобы спорить с такими людьми.

— …и именно поэтому Система, при всех своих недостатках, остаётся наиболее эффективной моделью регулирования способностей, — закончил профессор, сцепив руки за спиной. — Альтернативы либо нестабильны, либо ведут к анархии.

В аудитории повисла тишина.

Рок Су закрыл глаза.

“Fuck”.

Он пытался не лезть. Честно пытался.

— Вы серьёзно? — раздалось с середины аудитории.

Профессор повернул голову.

— Да?

Рок Су даже не поднялся.

— “Эффективной”? По каким критериям?

— По критериям стабильности, — спокойно ответил тот. — Снижение числа инцидентов, контроль над способностями,—

— Контроль над кем? — перебил его Рок Су. — Над людьми или над цифрами в отчётах?

В аудитории кто-то тихо выдохнул.

Профессор прищурился.

— Молодой человек, представьтесь.

— Ким Рок Су.

— Хорошо, Ким Рок Су. Вы, кажется, не различаете макро- и микроуровень анализа. Мы говорим о системе в целом—

— А я говорю о том, что ваша “система в целом” кладёт хуй на отдельного человека, — спокойно ответил он. — Но да, в отчётах всё красиво.

Несколько студентов нервно переглянулись.

— Эмоции — плохой аргумент, — холодно сказал профессор.

— Это не эмоции. Это наблюдение, — Рок Су наконец поднял на него взгляд. — Вы опираетесь на статистику, в которой уже заложен приоритет “полезных” людей. Центр защищён, периферия — расходник. Вы называете это стабильностью. Я называю это фильтрацией.

— Без приоритетов система невозможна, — резко ответил профессор. — Ресурсы ограничены.

— Конечно, — кивнул Рок Су. — Только вы не ресурсы распределяете. Вы заранее решаете, чья жизнь стоит вложений.

В аудитории стало заметно тише.

— И вы предлагаете… что? — спросил профессор. — Хаос? Равенство в распределении ресурсов — это утопия.

— Я предлагаю не врать хотя бы самим себе, — усмехнулся Рок Су. — Это не “защита общества”. Это управление ущербом.

Профессор сделал шаг вперёд.

— Любая система — это управление ущербом.

— Отлично, — кивнул Рок Су. — Тогда почему вы продолжаете называть это справедливостью?

В аудитории стояла тишина.

— Потому что альтернатива хуже, — жёстко сказал профессор. — История это уже доказала.

— История чего? — мгновенно отозвался Рок Су. — Ваших же систем?

Несколько человек тихо прыснули.

— Вы слишком молоды, чтобы понимать—

— А вы слишком привыкли оправдывать дерьмо, потому что оно работает, — перебил он. — Работает — не значит правильно.

В этот момент с задних рядов раздался спокойный голос:

— И не значит устойчиво.

Все обернулись.

Ли Су Хёк.

Старшекурсник, переведённый из театрального. Он был очень даже популярным среди других студентов и отличался острым умом. Но ещё никогда никто не видел чтобы он спорил с преподователями.

Он лениво поднялся со своего места, будто вообще не участвовал в происходящем.

— Если система требует постоянного подавления слабых зон, чтобы сохранять “стабильность”, — продолжил он, — это не стабильность. Это отсроченный кризис.

Профессор перевёл взгляд на него.

— И вы тоже считаете, что знаете лучше?

— Нет, — спокойно ответил Су Хёк. — Я считаю, что вы недооцениваете последствия.

Он кивнул в сторону Рок Су.

— Он говорит грубо. Но по сути — прав.

Рок Су хмыкнул.

— Не привыкай.

Су Хёк усмехнулся.

Профессор медленно выдохнул.

— Хорошо. Тогда скажите оба: что вы предлагаете?

Рок Су пожал плечами.

— Сломать.

В аудитории кто-то нервно засмеялся.

Су Хёк посмотрел на него.

— Или перестроить.

Рок Су скосил на него взгляд.

— Это одно и то же.

Профессор долго смотрел на них обоих испепеляющим взглядом.

— Вы опасны, — тихо сказал он.

Рок Су усмехнулся.

— Нет. Просто честные.

Профессор уже открыл рот чтобы ответить, но тут прозвенел звонок.

Взгляд старика задержался на Рок Су и Су Хёке.

— На сегодня всё, — сухо произнёс он. — Но, полагаю, некоторые из вас ещё вернутся к этому разговору.

Ледяной взгляд не оставлял сомнений в скрытой угрозе стоящей за этой фразой.

Студенты начали шумно собираться. Они бурно обсуждали произошедшее, поглядывая на виновников и даже хихикая.

— Ты совсем ебанутый, — раздалось рядом.

Рок Су даже не нужно было поворачиваться чтобы понять чей это голос.

— Спасибо за комплимент.

Су Хёк спустился вниз и остановился рядом.

— Громко выступаешь для первокурсника.

— А ты тихо наблюдаешь для старшекурсника, — хмыкнул Рок Су, закидывая сумку на плечо.

Они вместе вышли из аудитории.

— Ты не ответил на главный вопрос, — спокойно продолжил Су Хёк.

— Какой?

— Ты правда считаешь, что систему надо ломать?

Рок Су бросил на него быстрый взгляд.

— А ты правда считаешь, что её можно починить?

Су Хёк чуть улыбнулся.

— Я считаю, что “сломать” — это слишком простой ответ.

— А “починить” — слишком удобный.

Они оба притихли на секунду.

— Значит, тебе просто нравится спорить, — сделал вывод Су Хёк.

— Нет. Мне нравится, когда люди перестают нести херню.

Су Хёк тихо усмехнулся.

— Тогда тебе придётся много работать.

Они прошли дальше по коридору.

— Ты анализируешь быстрее, чем говоришь, — добавил он. — Это заметно.

Рок Су скосил на него взгляд.

— И?

— И ты специально упрощаешь формулировки, чтобы звучать грубее.

Рок Су хмыкнул.

— Не льсти себе, — отрезал красноволосый

Су Хёк пожал плечами.

— Я и не пытаюсь.

Они остановились у развилки.

— Увидимся, Ким Рок Су, — спокойно сказал он.

— Ага.

Су Хёк развернулся и ушёл.

Рок Су смотрел ему вслед чуть дольше, чем стоило бы.

— …Раздражает.

И пошёл в другую сторону.

После этого каждая практика начала превращаться в своеобразный стендап.

Или прожарку профессора.

Ли Су Хёк и Ким Рок Су неожиданно хорошо спелись — настолько, что пробить их логику становилось практически невозможно.

Там, где старший был слишком мягок, младший добавлял резкости.

И наоборот — где аргументы Рок Су давали трещину, Су Хёк спокойно подкреплял их фактами.

Это даже перестало быть спором.

Скорее… слаженной работой.

Они начали проводить больше времени вместе.

Сначала — просто обсуждали интересные темы.

Но слишком быстро выяснилось, что они понимают друг друга слишком хорошо.

И стало скучно.

Поэтому они начали спорить и вот это уже было интересно.

Они умели тонко и красиво подкалывать друг друга, или, наоборот, выражать своё мнение настолько грубо, что любой проходящий мимо был уверен — сейчас начнётся драка.

Так Рок Су с некоторым опозданием обнаружил, что теперь его достают уже два панка.

И, что самое неприятное —  они каким-то образом спелись.

Где-то в глубине коридора раздался знакомый голос:

— РОК СУ-Я!

Рок Су медленно закрыл глаза.

— Fuck…