– ну, эндрю расписывается. получает посылку. и уходит дожидаться нила. потому что раз уж нил совсем намеков не понимает – что может быть прозрачнее ножкой эть из-под халата, под которым нихрена? – придется в лоб. буквально

– хотя нет. эндрю, так-то, плевать – нилу же, блин, не стремно заниматься на беговой дорожке в одних брифах и кроссовках («я подумал, а че лишний раз одежду стирать? кто меня тут кроме тебя увидит?»), – но на лоб оно уж как-то совсем… не сексуально, короче. а еще эндрю этот лоб ежедневно умывает и намазывает не для нежданных прыщей от переводки за три доллара

– тогда в общем план такой. по одной ‘сегодня хочу в попку’ на ягодицы – нилу нравятся эти ягодицы, круглые, мягкие, да, эндрю в курсе, – одну на грудь (ну чтобы не лоб, но все равно заметно из-под халата, который как бы случайно с плеча спадет) и ну… на член, наверное?

– на ягодицы, где волосы мягкие и тонкие, прилипает просто. с грудью приходится повозиться, потому что хоть волосы и мягкие, редкие, но уже отросли, заразы. эндрю их сбривает к чертовой матери и налепливает. а вот член… эндрю думает: приклеит на мягкий – потом пойдет трещинами, на эрегированный – скукожится в нечитаемость. клеит на мягкий и принимается ждать

– нил тупо пялится. моргает, сглатывает, листает свой умозрительный словарь русского языка, потому что ‘в попку’ как-то вообще прилично не переводится

– ‘в’ – предлог, указывающий на направление: внутрь чего-либо; ‘в попку’ – значит, винительный падеж, а в именительном – ‘попка’

– а это что, если не ‘попа’, не ‘жопа’, не ‘ass’ и не ‘butt’? но предположить, что эндрю такое набил на груди – оно уж как-то совсем…

– все-таки уточняет: «ну симпатично, наверное… не знал, что ты будешь забивать грудь. а что тут сказано?»

– эндрю, паршивец, щурится. чеканит на русском: «сегодня хочу в попку»

– «что переводится?..»

– «ты в моей заднице», – ровным таким голосом, на лице ни один мускул не дергается

– а нил, блядь, по ощущениям сейчас ебнется. эндрю этой грудью в бассейне как минимум светит. и при близняшках тоже случается. а они однажды на русском читать начнут – по ощущениям

– типа семантика – оно да, конечно. в попку так в попку, на здоровье и не вопрос. но можно было и как-то…

– эндрю цыкает, ближе подходит, халат на плечо обратно накидывает: «переводка, нил»

– о, о…

– нил выдыхает, смешок выпускает от облегчения и к рукам эндрю тянется: «но ты имел в виду, что сказал? ну, налепил»

– «да», – с мягким изгибом губ, блеском в глазах и этой его домашней холеностью. теплой, знакомой, идущей ему до одури

– и нилу до того хорошо становится

– потому что эндрю теперь вот такой: открытый, не боящийся выкинуть подобное, дурашливый. и любимый

– и глядящий глаза в глаза внимательно и настороженно

– и нила к нему влечет как магнитом. он теплые пальцы в ладонях сжимает и тянет, тянет, тянет, пока эндрю нос к носу не оказывается. и смотрит, горделиво и податливо

– а в глазах черти пляшут

– нилу даже любопытно, что он еще выкинет

– но и поддразнить тоже хочется: «так ты хочешь в попку, значит, м?»

– эндрю хмурится, внутренне воспротивливаясь, нил видит – хочет возразить. а потом передумывает, плечи опускает, а подбородок вздергивает

– нил на пробу ладонь протягивает и по плечу ведет, светлую кожу обнажая

– эндрю лишь сглатывает – кадык дергается – и смотрит неотрывно

– а нил видит его – красивого такого, спокойного, сильного, – видит, смотрит, любуется

– потому что вот так оно – нечасто. когда спланировано, когда без спешки, когда эндрю внутрь хочет

– когда он второй день подряд в халате своем шелковом с рукавами-разлетайками, а под ним – ни-че-го

– эндрю терпит эти его ласки-поглаживания, а потом хлестко узел халата дергает, целиком обнажается и цедит: «трахнешь меня или будешь стоять тут наглаживать?»

– если так прямо…

– «я сделаю все, о чем ты попросишь, – нил клонится и к губам прижимается, а потом слегка отстраняется и видит татушку еще одну. на члене. кособокую, но довольно отчетливую. – серьезно, дрю?»

– «только ты имеешь право делать странную херню?»

– «нет, но типа…» – нил чувствует, как ухмыляется – криво и глупо, – и рукой взмахивает

– эндрю пальцы ловит в воздухе и в сторону спальни утягивает

– эндрю в руках крепкий и требовательный. и отзывчивый. он на кровать влечет, прикосновениям навстречу выгибается, шею подставляет

– нил осыпается поцелуями все, до чего дотягивается, пальцами по ребрам ведет, чувствуя литую силу в движениях, смешанную с податливостью в мягких заполошных вздохах, тонущих в шорохах простыней

– сегодня не шелк. и славно. нилу порой хлопок больше нравится. точек опоры больше появляется

– и с эндрю ткань халата скинуть удобнее, что струится по коже черными змеями, обнажая светлое и прекрасное

– нил знает, что это зрелище никому больше не дозволено

– сантиметры светлой кожи, крепких мышц под мягким слоем жира на ягодицах, бедрах и внизу живота. старый шрам от удаления аппендицита, покрытые чернилами следы по рукам. шероховатость волос по рукам, от пупка к паху и вниз по бедрам. россыпь светлых родинок то тут, то там. нилу та, что у подвздошной кости, особенно нравится

– нил бросает взгляд на лицо. у эндрю во взгляде молчаливая заинтересованность с тихо тлеющим огнем желания. он глядит сверху, на коленях остается, а нил нагибается и губами к родинке прижимается. эндрю вздрагивает. чувствительный

– нил осторожно пальцами кости с другой стороны касается, придерживает, а эндрю ближе притирается, пока нил целует внизу живота. дразнится, конечно, но эндрю дышит так шумно, член между ног дергается с этой переводкой дурацкой. трещинами же пойдет. как потом отдирать – черт знает

– а эндрю плевать вовсе, пока можно рукой в волосах, пока нил зацеловывает-заласкивает, пока он держит как сокровище, нежно шершавыми от мозолей пальцами по бедрам проводит, ближе притягивая, а эндрю по хрустящим от свежести простыням коленями перебирает, навстречу выгибается

– нил еще и носом по следу волос под пупком к паху ведет, чуть выше темно-пшеничных кудрей на лобке целует, а потом голову приподнимает и в глаза заглядывает. во взгляде тепло и просачивающееся наружу обожание

– и в эндрю ничего не рушится, не крошится и не ломается

– потому что знает: любим. знает: желанен

– потому что никаких сомнений. они так давно из того, что есть между ними, выметены, что уже и вспоминать не хочется, какого это, когда в чужих руках – страшно и непривычно. когда рыкнуть и взять самому – надежнее

– а оно, оказывается, и не так вовсе

– потому что в руках нила спокойней и безопаснее, чем где-либо в мире

– потому что нил вглядывается, вслушивается и от края мягко оттягиват

– с ним не больно, не страшно, не унизительно

– под его губами кожу покалывает, когда нил поцелуи мешает с размытым в придыхании: «как ты хочешь меня, эндрю?»

– как обычно: всецело

– боже, так быстро поплыл, получается

– эндрю рукой в медных кудрях путается, наверх вытягивает и шепчет в губы: «я хочу, чтобы ты меня вылизал. а потом я оседлаю тебя. как тебе план, м?»

– нил ухмыляется, резко и яростно. смотрит тяжело и желающе и за руку на себя утягивает

– эндрю, блядь, сейчас ебнется

– от кудрей этих по подушке, едва просохших после душа на стадионе, от тени улыбки, от кадыка дергающегося

– эндрю бы прямо сейчас на него взобрался, но для начала раздевает. дает передышку себе в первую очередь

– нил бедра приподнимает, руки задирает, пока совсем голым не оказывается, но не дает особо видом насладиться. тяжелые руки на бедра кладет, голову задирает и ближе к себе тянет

– а потом замирает. и фыркает. перекатывается на бок и ржет

– придурок

– эндрю пережидает его истерику, пока нил не сипит: «ты очень хочешь сегодня в попку, да?»

– и снова разражается смехом

– вот же сука

– эндрю уже готов пойти отскребать переводки в ванную, но нил в последний момент за пальцы дергает и бормочет: «все, все, иди ко мне», – и на лицо себе утягивает

– эндрю все еще чувствует его смешки бедрами – ну что за ублюдок, – когда нил тянет его чуть вверх, пока лицо под бедрами не исчезает, и бормочет снизу: «порядок?»

– «не знаю, нил. порядок?»

– нил вместо ответа широким движением от бедер к ягодицам проводит, сжимает слегка, а потом – эндрю чувствует – разводит их в стороны

– и притихает

– эндрю дышит, вперившись взглядом в стену. старается лишний раз не дергаться

– а нил бормочет, его дыхание мажет по коже: «я хочу, чтобы ты расслабился. я смогу оттолкнуть тебя, если понадобится, я похлопаю тебя дважды, если понадобится. но я так хочу, чтобы ты просто отдался этому, ладно, дрю?»

– эндрю кивает, сипит «да», чувствуя себя ни на что более не способным, чувствуя, как начинают гореть мышцы от статичного напряжения, как сворачивается глубоко внутри живота возбуждение, хищно облизываясь

– нил скользит руками под бедрами, руками сильными, узловатыми и знакомыми, поднимается пальцами к тазовой кости и вниз утягивает

– эндрю выдыхает, выпуская контроль крупицами, быстрой мыслью напоминает себе – нил твой вес выдержит, он на пятнадцать повторов жмет ровно столько же, – напоминает и расслабляется, когда нил снова ладонью под ягодицу подхватывает и раздвигает в стороны

– эндрю чувствует его кончик носа яйцами, а потом губы нила касаются шва на промежности

– и скольжение языка опаляет кожу, а возбуждение – внутренности

– нил проводит от промежности к анусу, целует, целомудренно так, а потом широко языком проходится. широко, мокро и остро. зубами немного царапает

– блядь

– блядь

– эндрю чувствует, как воспламеняется, разгорается, подрагивает, член качается, наливается, краснея у кончика

– нил лижет снова, вытягивает язык, пытается толкнуться внутрь кончиком

– эндрю чувствует дрожь в теле, рябь удовольствия в животе и в спинку кровати руками вцепляется

– нил обводит тугие сжатые мышцы языком, кружит, кружит, широко лижет, внутрь кончик вдавливает

– эндрю кажется, что он подохнет прямо здесь, на скользко-горячем языке нила, в его сильных руках, в его ласке бесстыдной

– язык у нила толковый, натренированный, разрывающий эндрю на лоскуты изнутри

– он шипит, дышать пытается, лбом в побелевшие на спинке кровати костяшки утыкается

– нил приподнимает слегка – господи, будто в эндрю не литые мышцы и килограммов больше, чем в нем самом, – и бормочет жарко, мажет дыханьем по коже: «отпусти, дрю. позволь мне о тебе позаботиться»

– эндрю кивает, осознает, что нил не видит, давит задушенное, задыхающееся «да», и нил прижимается губами к шву на яйцах и снова ниже утягивает

– нил лижет широко, лижет кругом, внутрь просовывает, и эндрю расслабляется, делает выдох и переносит вес нилу на руки, и нил гудит в одобрении, гудит – и рой мурашек прямо от трепещущих мышц к пояснице посылает

– и эндрю чувствует странный звук, зарождающийся за ребрами и вылетающий глухим низким стоном в обивку кровати

– нил целует – господи, анус целует, придурок – губами к трепещущим мышцам присасывается и руку под ягодицей поворачивает. эндрю чувствует, когда губы приоткрывает и язык просовывает, на самом деле теперь слегка внутри оказывается, и эндрю расслабляется сознательно, а нил влажно внутри по кругу обводит и расслабленного на языке входа пальцем касается

– эндрю вздрагивает, сжимается

– потому что контраст

– потому что странно

– потому что стыдно

– а нил терпеливо ждет, гудит в его внутренности – уговаривает, – и эндрю спустя пару вдохов-выдохов расслабляется, потому что знает: нил видел его всяким, нил любит его всяким. и потому что нил попросил отпустить

– у эндрю внутри все сжимается – не от страха, нет, от зализывающего, заласкивающего удовольствия, от теплых ладоней нила – огрубевших, но мягких, – от силы, от напора сделать правильно

– а нил, ублюдок такой, глубже язык просовывает, эндрю чувствует его внутри. и это странно так, потому что язык. не пальцы, не член, язык

– главное его оружие. и главный его дар человечеству в лице одного эндрю миньярда в первую очередь

– эндрю еле-еле глаза разлепляет, смотрит на свой член, и только хуже становится

– потому что он, блядь, течет на конце. вязкая капля над волосами нила поблескивает

– эндрю дышит сипло, слушает сырые, бесстыдные звуки языка нила в заднице, стонет глухо и коротко, ощущает, как горит от наслаждения, и глядит завороженно, как на кудри медные лениво капает

– почему-то решает сказать: «я теку тебе прямо на волосы»

– язык нила замирает у ануса, руки отрывают задницу от лица, и нил выдыхает сиплое, глухое: «блядь, дрю»

– у эндрю мыслительные цепочки в слова не складываются

– он сползает чуть вниз, чтобы в лицо заглянуть. и замирает

– у нила взгляд поплывший, стеклянный, щеки и губы красные, сырые, блестящие

– и ухмылка эта. бесстыдно-ублюдская

– и руки слегка дрожат от перенапряжения

– эндрю ниже сползает, собственной сыростью по испещренной шрамами коже мажет и наощупь к члену нила тянется

– смотрит глаза в глаза

– нил заикается на выдохе, когда эндрю касается

– он твердый и горячий в хватке. эндрю пальцем по узору вен ведет, основание обхватывает, а нил, говнюк, даже не задыхается. лишь на локте поднимается

– смотрит внимательно, моргает редко, вперед слегка тянется

– эндрю отпускает, клонится и целует

– слизывает сырость с губ, слизывает глухое дыхание, мажет по ровным зубам, словно вернуть контроль пытается

– а нил бы этот контроль его взял и выкинул

– потому что так хорошо, когда эндрю расслабленный, так хорошо, когда знает, что в безопасности

– у нила на него столько планов сегодня, потому что когда вот так – оно и правда нечасто. этот его карт-бланш с наклейками дурацкими и с искрящимися задором радужками за дымкой удовольствия

– «приподнимешься?»

– эндрю глядит любопытно, на коленях приподнимается, пока нил к спинке усаживается и на колени его утягивает, ладонями широкую спину обхватывает

– «позволишь мне растянуть тебя?»

– «да, нил», – и к смазке в тумбочке тянется

– нил руку подставляет, ловит вязкую жидкость на пальцы, греет, поглаживает расширяющиеся на вздохах ребра и носом в губы тычется: «поцелуй»

– эндрю коротко усмехается и целует

– и мычит в губы, когда нил первый палец в размякшие, горячие мышцы просовывает

– оглаживает изнутри, чувствуя, как внутри тесно и нежно, чувствуя, как эндрю трепещет, старается не сжиматься – молодец какой, – и нил в награду палец поворачивает, слегка сгибает и трет, ощупывая, пока эндрю не выгибается, стонет низко и коротко

– а нил бы этими звуками заслушался

– сокровищем, доступным лишь ему одному

– когда эндрю гнется навстречу, постанывает, грудью к груди прижимается и стыдливо вздохи у шеи прячет

– нил гладит по пояснице, второй палец просовывает и трет комок нервов внутри, шепчет: «ну же, дрю, ты в безопасности. можно мне послушать тебя?»

– эндрю, просто чтобы побыть ублюдком, хрящик уха прикусывает, но кивает коротко

– нил трет бугорок простаты, целует излом между плечом и шеей, поднимается губами по сухожилию. и эндрю стонет, гортанно и длинно

– у нила в голове ни-хре-на

– все на ощущениях эндрю завязано

– эндрю губами к виску прижимается и дышит, горячо и шумно

– и членом о живот потирается

– у нила аж в яйцах от этого ноет, от такой открытости, от такой разнеженности

– он третий палец просовывает – мышцы сопротивляются мгновение, туго растягиваясь, но с тихим стоном сквозь зубы расступаются, поддаются, – проводит по влажным стенкам кругом и, слегка разведя пальцы, наружу вытягивает

– эндрю дышит с присвистом, грудь от глубины вдохов-выдохов туда-сюда ходит

– нил чуть назад откидывается. эндрю нехотя отстраняется, моргает лениво, в глазах никакой осмысленности. господи. волосы растрепанные, по лбу и вискам налипшие, скулы ярко-малиновые. и челюсть отвисшая

– во взгляде поволока тяжелая, темная

– боже мой

– «дрю, ты со мной?»

– два ленивых моргания, кивок медленный

– нил верит ему, доверяет. тянется рукой в сторону, эндрю головой крутит: «нет»

– нил замирает: «что нет?»

– «презерватив – нет»

– о. нил все-таки смазку нащупывает, на пальцы выдавливает, поднимает блестящую лужицу в его поле видимости: «смазка»

– эндрю кивает, снова к груди приваливается. весь мощный, горячий, тяжелый. и разобранный

– нила ведет от такого доверия

– клянется и каждый день себе повторяет: никогда не предам

– он наощупь себя смазывает, поясницу поглаживает, а эндрю медленно на бедрах перестраивается

– нил в пальцах себя придерживает, ощущает горячие руки, затылок поглаживающие, под кромку волос пробирающиеся, и дыхание у виска, мерное, шумное. и тугой густой жар, на член длинным движением до конца опускающийся

– он широкую талию гладит, ждет терпеливо, к звукам прислушивается

– эндрю делает выдох и плотнее наваливается

– а потом начинает двигаться, мерно, лениво, толком не отрываясь, просто покачиваясь

– и у нила мысли путаются, потому что горячий, близкий, свой. потому что доверяющий. потому что любимый

– мысли путаются, и удовольствие глубоко-глубоко пощелкивает, нагреваясь с каждым выдохом, с каждым влажным скольжением

– эндрю за плечи держится и куда-то почти в затылок дышит, и нил его удовольствию не мешает, он спину узорами очерчивает, а влажной рукой вниз тянется

– туда, где с эндрю соединяется

– тянется и поднимает глаза из-за его плеча прямо в зеркало, натыкаясь на собственное отражение

– взгляд разъебанный и на голове пиздец

– но рука на светлой коже до того правильно выглядит, и та, что ниже, между округлыми и мощными с дурацкими поверх ‘сегодня хочу в попку’

– та, что на своем члене и сфинктере эндрю, когда он вперед поддается и снова насаживается

– у нила мурашки стыдливые по телу бегут, а эндрю тихо в ухо усмехается: «тебя это заводит, а?»

– нил смотрит на их отражение, смотрит и ощущает, как эндрю с его члена соскальзывает, кожа слегка за движением тянется, а затем вновь полностью собой поглощает

– и его заводит, оказывается

– нил чувствует, как эндрю слегка отстраняется, пальцами под подбородком цепляется и к губам прижимается

– и дышит ему рот в рот. прикусывает нижнюю губу, оттягивает и отпускает

– а потом жмурится и стонет гортанно, рта не раскрывая

– а нил любуется

– и вновь за загривок для поцелуя притягивает

– это лениво и мокро, так же, как и на члене, но с языком на языке, с блестящей нитью слюны, что эндрю коротким скольжением языка по губам разрывает. и сглатывает

– и смотрит так открыто и абсолютно бессмысленно

– будто он и не здесь вовсе

– там, где хорошо-хорошо

– нил моргает, в скулу целует и за затылок бережно обхватывает

– и вновь глаза на отражение поднимает, наблюдает, как эндрю траекторию движений слегка меняет, начиная приподниматься-покачиваться, соскальзывать на член, а нил… нил ничего не может с собой поделать – ягодицу в сторону оттягивает и любуется, как внутри любимого тела раз за разом исчезает, самым близким из возможных способов воедино сливается

– тихий тембр рокочет у уха: «куда ты все смотришь, а?»

– нил не чувствует себя пристыженным. он чувствует текущий по венам огонь наслаждения, чувствует готовность разделить и быть понятым

– «развернешься ко мне спиной? покажу»

– эндрю моргает – по-кошачьи, медленно

– и кивает

– кивает и не чувствует ни страхов, ни опасений

– потому что в руках нила

– потому что в безопасности собственноручно обставленной спальни

– он перестраивается, чувствуя себя неповоротливо-ватным, его будто к нилу магнитами тянет и оторваться не получается

– но все-таки в новой позе, непривычной совсем, на бедрах устраивается

– нил сильной рукой поперек живота обхватывает, вниз тянет, и эндрю на член опускается, что скользит внутрь гладко и правильно

– опускается и смотрит

– на них двоих

– на копну диких кудрей из-за своего плеча, на глаза льдистые за прикрытыми веками

– на свое тело, пылающее и разморенное, на взгляд выебанный

– нил сухими поцелуями плечо осыпает, подбородок поверх кладет и смотрит, взглядом встречаясь, прямо и искренне

– и у эндрю внутри все гудит от желания

– в яйцах тянет, член ноет, злой и красный на кончике

– а нил отросшие волосы с плеча отводит, губами к яремной вене прижимается, надежней обхватывает

– и вверх толкается

– точно и сильно

– эндрю рукой в предплечье вцепляется, на плечо головой откидывается и смотрит

– как нил носом по шее ведет, губами к позвонкам прижимается и берет его жестко и точно, а поцелуи оставляет размеренные и ласковые

– и в контрасте на затянувшемся возбуждении, во взгляде синем тяжелом и ровном, в хватке надежной и правильной его прошивает, выламывает и через горло сдавленным стоном вырывается

– нил протяжно вбивается в него через освобождение, когда тело мелко потряхивает

– а потом эндрю чувствует, слышит, когда он выдыхает ругательство, лбом в затылок утыкается и внутри горячо, влажно дергается, проливается несколькими толчками

– и притихает. прижимается лбом к плечу, глубоко, сипло дышит

– эндрю приподнимается и соскальзывает

– нил хватку ослабляет, поддерживает, помогая обмякшими конечностями маневрировать

– и рядом не падает, а, придурок такой, потекшую струйку собственной спермы на яйцах эндрю подхватывает

– эндрю задерживает дыхание, ожидая, что он дальше сделает, и нил клонится, отупевший от возбуждения, отупевший, осмелевший и пылающий: «дрю, можно мне?.. я хочу посмотреть»

– эндрю моргает глупо, голова в сторону на подушке повернута

– а потом вспыхивает алыми пятнами поверх румянца, но кивает

– нил запечатлеет поцелуй на бицепсе, сползает вниз, оттягивает ягодицу – одну из тех, согласно которой эндрю сегодня в попку хотел (выполнено), – и смотрит на анус, розовый, блестящий и дергающийся, окруженный редкой растительностью

– а потом сфинктер слегка выпячивается, и белесая струйка вниз по промежности к яйцам соскальзывает

– господи

– нил даже не думает. наклоняется и слизывает, игнорируя странную горечь смазки, вдыхая запах пота с кожи и выступившую на поверхность соль

– он языком к анусу поднимается, остатки вытекшей спермы подхватывает, а эндрю шипит: «достаточно», – и пятерней за волосы вверх утягивает

– нил замирает. сглатывает

– «я переборщил?»

– эндрю краснеет пуще прежнего и лицо в подушках прячет: «просто… пиздец, нил»

– он смущается

– господи

– не боится, не злится, смущается

– нил губами к носу притирается, вбок по щеке и по веку – везде, где доступно, – поцелуями осыпает и шепчет в кожу: «я так горжусь тобой. это было пиздец как хорошо. спасибо за это»

– эндрю наконец слегка поворачивается, веко приподнимает и в глаза заглядывает, хрипит тихо-тихо: «ты гребаный извращенец»

– «ты меня таким сделал»

– эндрю глаза – глаз – закатывает (господи, он как умудряется-то вообще в таком положении?) и цедит: «и сто раз пожалел»

– ага. конечно

– «как скажешь»

– эндрю обреченно вздыхает, но больше не спорит. а нил поцелуем к сгибу плеча прижимается, руку на широкую, влажную спину закидывает и одеяло повыше натягивает – и плевать, что чистое и менять придется

– и позволяет себе пару мгновений спокойствия, пару мгновений объятий, пока эндрю все еще остро-чувствительный и разобранный, пока он медленно-медленно остывает и хрипит требовательное: «почеши спину»

– нил принимается почесывать спину. и любоваться им, красивым и ласковым. и самым близким