OЦ: Как возник ваш профсоюз?

Франк Нойферт: Профсоюз «Zentrum Automobil» был создан в 2009 году по инициативе коллег и давних друзей — Оливера Хильбургера и Кристиана Шикарта — на заводе Mercedes-Benz в Унтертюркхайме, в федеральной земле Баден-Вюртемберг.

Ключевую роль в становлении организации сыграл Оливер Хильбургер, который является председателем «Zentrum Automobil» и центральной фигурой в нашей попытке сформировать правую альтернативу устоявшимся профсоюзным структурам в немецкой автомобильной промышленности.

Лично я с 2013 года был политически активен в партии АдГ, а сегодня состою в партии «Свободные Саксонцы». Именно через партийную среду и политическое окружение я познакомился с представителями «Zentrum» и достаточно быстро принял решение вступить в профсоюз.

На выборах в производственный совет в 2010 году список «Zentrum» впервые добился успеха и прошел в совет предприятия на заводе Mercedes. Это стало важным символическим шагом.

Однако IG Metall по-прежнему сохраняла решающее влияние внутри предприятия и открыто выступала против нашего присутствия, воспринимая его как вызов сложившейся системе.

ОЦ: Что послужило вашей мотивацией для профсоюзной работы?

Нойферт: Я вырос в ГДР и всегда ощущал себя критиком существовавшего строя. Объединение Германии стало важнейшим историческим событием. В 1991 году я устроился сварщиком в западную фирму, мне было около 24 лет. Уже в тот период у меня сформировалось убеждение, что необходим по-настоящему независимый профсоюз, поскольку IG Metall представлялась мне скорее монопольной, квазигосударственной структурой, чем свободным объединением работников.

Я рано увидел параллели между профсоюзной системой ФРГ и объединением в ГДР — так называемым FDGB. С моей точки зрения, должна была появиться иная организация, основанная на добровольных членских взносах и ориентированная, прежде всего, на реальную правовую защиту работников, а не на политическое сопровождение существующей системы.

ОЦ: Что вас не устраивало в существующей профсоюзной практике больше всего?

То, что я наблюдал в IG Metall, воспринималось мною как модель казенного профсоюза: движение строем, единая линия, отсутствие подлинной дискуссии, обязательная лояльность системе. Именно поэтому я пришел в «Zentrum», где со временем начался процесс постепенной профессионализации и организационного укрепления.

В качестве исторического ориентира мы нередко вспоминаем польскую «Solidarność» накануне распада социалистической системы. В Польше она сумела в кратчайшие сроки самоорганизоваться и стать реальной общественной силой, даже если впоследствии её история приобрела неоднозначные черты, а некоторые ее деятели пошли по спорному пути.

Кроме Польши, и в других странах существуют патриотические профсоюзы и объединения работников, которые сознательно позиционируют себя как альтернативу устоявшимся структурам.

ОЦ: С какими сложностями вы сталкиваетесь в своей работе?

В оппозиционном профсоюзе «Zentrum» численность членов постепенно растет. В системных профсоюзах ФРГ, напротив, фиксируется устойчивое сокращение членской базы. Нас знают по всей Германии, многие положительно оценивают нашу деятельность, однако решаются вступить далеко не все.

Качество нашей работы высокое, но так называемый «немецкий Михель», то есть средний немецкий обыватель, по-прежнему остается инертным.

Слишком мало людей готовы к реальной активности и открытому участию. С самого начала нашей задачей было дать системным профсоюзам серьезный и принципиальный отпор, и от этой линии мы отступать не намерены.

OЦ: Каких политических взглядов придерживается ваш профсоюз и чем отличается от других?

Нойферт: Системные профсоюзы, входящие в объединение DGB, особенно в автомобильной промышленности, прежде всего, IG Metall, исторически тесно связаны с СДПГ, частично с коммунистическими группами, такими как MLPD, а также с «Зелеными» и партией «Левые», являющейся преемницей СЕПГ.

С консервативными структурами ХДС реальные связи практически отсутствуют. Речь скорее идет о формальных контактах, которые, однако, заметно усилились в период канцлерства Ангелы Меркель, проводившей во многом леволиберальный курс.

С патриотическими партиями, такими как АдГ или «Свободные Саксонцы», отношений фактически не существует. Напротив, системные профсоюзы активно противодействуют подобным инициативам.

Противостояние DGB с АдГ и «Свободными Саксонцами» не ограничивается взаимной неприязнью или созданием политических барьеров. Все чаще речь идет о дискриминации и даже о косвенной поддержке леворадикальных структур, включая ANTIFA, представители которой нередко совершают противоправные действия против патриотически настроенных представителей трудовых коллективов. В этом смысле системные профсоюзы ФРГ фактически стали частью левой идеологической среды.

ОЦ: Каковы отношения вашего профсоюза с АдГ?

Нойферт: Хотя в ряде регионов Германии до 70% работников голосуют за АдГ, это не отражается напрямую на динамике вступления в «Zentrum». Более того, внутри самой АдГ, особенно в окружении так называемого лагеря Вайдель, существуют силы, которые сознательно дистанцируются от «Zentrum» и не заинтересованы в формировании самостоятельного профсоюзного представительства внутри партии или вокруг нее.

Представительство интересов работников является фундаментальным правом, и именно это право мы реализуем. Многие сотрудники больше не хотят сохранять приверженность старым структурам системных профсоюзов и ищут альтернативу.

Показательна и политическая изоляция, при которой ряд структур отказывается сотрудничать с АдГ, «Свободными Саксонцами», Иденитарным движением и даже с отдельными активистами «Zentrum» вне зависимости от того, какие конкретные вопросы стоят на повестке дня работников.

Вопросы защиты трудовых прав оцениваются не по их содержанию, а по принадлежности к определенному политическому лагерю. Это означает для нас двойное противостояние: с одной стороны, внутри консервативно-патриотической среды, с другой — во внешнем конфликте с левыми и леворадикальными силами.

ОЦ: Каково отношение к вам со стороны левых организаций?

Отношение левых партий к нам носит характер открытой враждебности и зачастую сопровождается агрессивной риторикой. Представители СДПГ, к примеру, фактически ставят знак равенства между правыми взглядами и нацизмом.

Характерным примером произошедшего является случай моего друга Андреаса Циглера. Он реконструктор исторических сражений, играл на волынке и в целом производит впечатление открытого и доброжелательного человека. Однако в мае 2020 года, на окраине демонстрации против антиковидных мер в Штутгарте, неподалеку от музея Daimler, на него было совершено организованное нападение.

Группа из 20-40 человек в черной одежде и масках, относящихся к леворадикальной среде и ANTIFA, атаковала троих представителей окружения «Zentrum Automobil» с применением перцового газа, бутылок и холодного оружия.

Андреас Циглер получил тяжелую черепно-мозговую травму, перенес перелом черепа, оказался в коме, и некоторое время его жизнь находилась под угрозой. Помимо него пострадали Йенс Диппон и еще один соратник, получивший серьезные необратимые повреждения глаза.

В октябре 2021 года двое обвиняемых были приговорены к лишению свободы сроком 4,5 и 5,5 лет за причинение тяжкого вреда здоровью и участие в тяжелых массовых беспорядках. По данным следствия, для среды, из которой вышли нападавшие, было характерно переплетение профсоюзных, производственных и леворадикальных кругов.

OЦ: В чем ключевая проблема системных профсоюзов в Германии?

Нойферт: Системные профсоюзы в Германии становятся заметно более жесткими и агрессивными, поскольку ощущают, что политическая конъюнктура в стране постепенно меняется и прежняя монополия на представительство интересов работников начинает подвергаться сомнению.

Одновременно все отчетливее просматривается тенденция к тесному сближению отдельных системных профсоюзов с работодателями, особенно в крупных концернах. Нередко это сближение приобретает форму фактического соуправления, при котором границы между защитой интересов работников и корпоративной логикой начинают размываться.

Возникает ситуация, когда профсоюз уже не выступает полноценным оппонентом работодателя, а становится частью управленческой конструкции. Подобная близость интересов выглядит как недопустимое, пусть и не всегда формализованное, сотрудничество.

В малых и средних предприятиях защита интересов работников чаще сохраняет более прямой, более независимый характер, без сложной согласованной игры между работодателем и системной профсоюзной структурой. Однако по мере роста компании меняется и внутренняя атмосфера.

Начиная с определенного масштаба предприятия начинают играть роль наблюдательные советы, различные комитеты, управленческие структуры и карьерные перспективы. В этих условиях часть профсоюзных функционеров становится заметно более уступчивой по отношению к работодателю.

Поводы для увольнения неугодных, критически настроенных или независимых оппонентов иногда используются при содействии профсоюзов не как крайняя мера, а как инструмент тактического давления и сохранения собственных позиций.

Некоторые тарифные соглашения производят впечатление документов, в которых интересы компаний защищены более последовательно и системно, чем реальные условия жизни и труда людей, создающих эти экономические ценности. Работники оказываются в положении статистов при распределении результатов собственного труда.

OЦ: В чем вы видите недостатки немецкого трудового права?

Нойферт: Я не считаю, что немецкое трудовое право в своей основе является ущербным или принципиально дефектным. Проблема, по моему убеждению, заключается в правоприменительной практике.

В судах первой инстанции по трудовым спорам нередко ощущается политическая окрашенность решений. Создается впечатление, что определенные идеологические установки могут влиять на ход процесса.

Лишь на уровне земельных судов по трудовым делам рассмотрение становится заметно более взвешенным, более нейтральным и в большей степени ориентированным на юридическую аргументацию.

Особенность первой инстанции состоит в участии так называемых почетных судей. С одной стороны это представители работодателей, например руководители кадровых служб, с другой стороны представители системных профсоюзов.

Такая конструкция, на мой взгляд, создает ситуацию, при которой в судебном процессе институционально представлены именно те силы, которые и без того доминируют в системе трудовых отношений. Это неизбежно ставит под сомнение ощущение равной дистанции суда от сторон конфликта и подрывает доверие к беспристрастности разбирательства.

Дополнительной проблемой является исключение профсоюза «Zentrum» из тарифных переговоров. Право вести коллективные переговоры предоставляется исключительно крупнейшему профсоюзу на предприятии. С моей точки зрения это противоречит принципу реального профсоюзного плюрализма и ограничивает конкуренцию идей в сфере защиты интересов работников.

Закон о тарифном единстве, принятый при федеральном министре труда от СДПГ, подвергается серьезной критике со стороны ряда юристов. Его соответствие Основному закону вызывает сомнения, поскольку гарантированное статьей 9 право работников на создание объединений и коалиций фактически сужается и в определенной степени выхолащивается.

Термин «профсоюз, не обладающий тарифной дееспособностью» я воспринимаю не столько как нейтральное юридическое определение, сколько как политический инструмент изоляции и вытеснения оппозиционных профсоюзных структур из переговорного процесса. Он используется как клеймо, позволяющее формально обосновать исключение альтернативной позиции.

OЦ: Какие проблемы сегодня наиболее актуальны для немецких рабочих?

Нойферт: Одним из серьезных вызовов для крупных немецких предприятий остается миграционная политика. Во многих западногерманских компаниях доля сотрудников с миграционным происхождением достигает 50% и более.

При этом выходцы из стран Южной Европы, например греки или итальянцы, в производственном процессе, как правило, не создают проблем. Более того, многие мигранты уже родились в Германии и демонстрируют высокий уровень интеграции.

В то же время среди выходцев из Сирии или Афганистана членов нашего профсоюза практически нет. Агентства временной занятости все чаще привлекают новых мигрантов еще до того, как становится ясно, возможна ли их полноценная профессиональная интеграция и соответствует ли уровень подготовки требованиям конкретного производства.

Различия между Восточной и Западной Германией по-прежнему существенны. В Восточной Германии мне доводилось видеть трудолюбивых и в целом доброжелательных людей, которые, однако, практически не владеют немецким языком или не понимают его в достаточной степени. На высокотехнологичных рабочих местах это создает серьезные риски и организационные проблемы.

В западной части страны в промышленности работает значительное число русских немцев. Многие из них политически настроены критически, однако редко активно вовлечены в профсоюзную деятельность. Лично я придерживаюсь национально ориентированных взглядов, но в социально-экономических вопросах скорее склоняюсь к позициям социальной справедливости. Мы выступаем в защиту всех работников независимо от их происхождения. Тот, кто работает, приносит результат и платит налоги, не является проблемой.

Наиболее серьезной опасностью остается перенос целых промышленных площадок за пределы Германии. На фоне промышленного спада усиливается риск бедности среди пожилых людей и будущих пенсионеров. При фактической инфляции около 6% рост заработной платы нередко не превышает 3%, что означает реальное снижение доходов.

В автомобильной отрасли долгое время приоритетом была максимизация прибыли, однако доходы работников если и увеличивались, то значительно медленнее. Водители грузовиков, например, порой ждут повышения заработной платы по восемь лет. Подобная нисходящая динамика усугубляется тем, что работники в Германии недостаточно солидарны между собой. Развитой и решительной культуры забастовок в стране фактически не существует.

Ситуация в энергетике превращается для промышленности в серьезное структурное бремя. Рост цен на энергоносители будет в ближайшие годы все ощутимее отражаться на положении работников. Электромобильность, на мой взгляд, значительно переоценена. Граждане с низким уровнем доходов не могут позволить себе подобные технологии. Попытки форсированного внедрения электромобилей напоминают директивный подход пятилетних планов, характерный для позднесоциалистических систем. В конечном счете именно рынок и потребитель должны определять спрос на ту или иную продукцию.

OЦ: Как вы оцениваете перспективы германо-российских отношений?

Нойферт: Для меня Германия — это Родина, за существование которой стоит бороться. Это не абстрактное понятие, а личная и историческая реальность. Мои родители были этническими немцами, изгнанными из Богемии и Силезии. Послевоенное смещение границ и депортация мирного населения стали тяжелой исторической травмой и, с моей точки зрения, вопиющим нарушением международного права.

Этот опыт наглядно показывает, насколько хрупким может оказаться положение народа на собственной земле и насколько важно защищать свою Родину, в том числе и от политических лидеров, которые заявляют о любви к своему народу, но принимают решения, оборачивающиеся для него катастрофой.

В ГДР отношение обычных граждан к советскому руководству было сложным и неоднозначным. С одной стороны существовала официальная линия дружбы, с другой — в повседневной жизни ощущалась дистанция и недоверие. Сегодня, особенно в центральных и восточных регионах Германии, восприятие России зачастую более дифференцированное и менее эмоционально заряженное, чем в западной части страны.

Националистическая и шовинистическая политика периода национал-социализма нанесла Германии колоссальный исторический ущерб. Агрессивный экспансионизм и идеологически навязанная враждебность к славянам, пропагандировавшаяся в тот период, для меня абсолютно неприемлемы и лишены всякого исторического оправдания. Подобный подход обернулся для Германии трагедией и стратегическим поражением.

Исторически курс Бисмарка, направленный на поддержание устойчивого баланса между Германией и Россией, выглядел прагматичным и дальновидным. Экономическая стабильность и доступ к сырьевым ресурсам тесно взаимосвязаны. Промышленная держава не может игнорировать геоэкономические реалии. При этом англосаксонские державы традиционно относились к сближению Берлина и Москвы настороженно или прямо враждебно, видя в нем угрозу собственным интересам.

Ситуация вокруг «Северного потока» и энергетическое дистанцирование от России серьезно осложнили экономическое положение Германии. Разрыв прежних связей привел к росту издержек, подорвал конкурентоспособность промышленности и усилил социальное напряжение.

Польша и Украина проводят собственную национальную политику, их элиты последовательно отстаивают свои интересы и зачастую сознательно идут на конфронтацию. В результате напряженность в регионе возрастает. Все чаще звучит мысль о том, что будущие поколения не должны становиться заложниками конфликтов прошлого и чужих геополитических стратегий.

В этом контексте швейцарская модель нейтралитета могла бы служить ориентиром для Германии в целом или, по крайней мере, для таких регионов, как Саксония. Нейтралитет означает не изоляцию, а самостоятельность в принятии решений и отказ от втягивания в чужие конфликты.

В долгосрочной перспективе Германия и Россия, как бы ни складывались текущие обстоятельства, будут вынуждены сосуществовать на европейском континенте. География и история не отменяются политическими решениями одного десятилетия. Именно поэтому поиск форм мирного взаимодействия, прагматичного сотрудничества и стратегической разрядки остается неизбежной задачей.

Рано или поздно Германия снова должна будет выстраивать отношения с Россией на основе реализма, а не идеологии.

Если вы хотите и дальше читать интервью с мировыми лидерами мнений на русском, подписывайтесь на наши Спонср, Гапи или Трибьют.

Вы получите не только постоянный доступ к нашим материалам, но и поддержите независимое русское издание.

Что невероятно важно в наши непростые времена.

Андрей Фунт написал идеальный компаративный анализ двух архетипичных фигур русского пацанского миллениума: Саши Белого и Данилы Багрова.

Идеальность заключается в том, что я просто не нашёл ни единой мысли, с которой мог бы согласиться.

Ну, вот что вот это такое?

«Простой питерский парень ведёт себя, как русский аристократ, через сто лет после того, как русская аристократия вырезана под ноль. Языков не знает, лозунги формулирует криво-косо, сам себя порою не может объяснить, чему и кому служит — непонятно».

Багров вообще не питерский, он подчёркнутый провинциал. Все перечисленные свойства являются, скорее, антиаристократизмом, и он вообще никому не служит, он дембель — не отгулял ещё, он уже не принадлежит армии, но и в гражданское общество не влился. Лозунги, кстати, формулирует очень чётко, на это прямо делается акцент: «Русские на войне своих не бросают» говорится намного более громко и чётко, чем все остальные фразы. Думаю, так Балабанов подчёркивал, что это не его слова, а просто механическое воспроизводство прямой речи армейского замполита. Речь «от себя» у Данилы фрагментарная, распадающаяся, с плывущими смысловыми акцентами.

Мне кажется, ситуация требует пояснения.

Я бы не хотел останавливаться на Саше Белом, он как сериальный персонаж более плоский, таков жанр — его история раскрывается через подробный и длительный пересказ биографии.

Прокатное же кино не обладает роскошью многочасового хронометража, поэтому главный герой вынужденно более объёмный. И комплексно разобраться в х/ф «Брат» и его главном герое давно пора. Поэтому заострим внимание исключительно на х/ф «Брат». «Брат 2» — это уже коммерческий шутер по мотивам, он также не особо интересен.

А вот первая часть легко делится на два фильма. Условно назовем их «Брат-0» и «Брат-1». Технически это один фильм, но две зрительские оптики делают из них два разных произведения кинематографического искусства, разных настолько, что даже где-то антагонистичных друг другу.

Немного сложно, но сейчас объясню.

В Российской Федерации героическая мифологема Данилы Багрова — один из главных национальных дискурсов последней четверти века, перекочевавшая даже в официоз. На неё и опирается Фунт в своём тексте. Фильм попал в больное место эпохи, поэтому для зрителей — это исследование граней патриотизма и шовинизма, характеров населяющих страну народов, прежде всего, русского, углы излома времён и традиций, надежды на спасение и обострения чувства национального ресентимента.

В Даниле ярко проступает образ защитника, благородного разбойника, брата, вернувшегося из армии и заступающегося за Россию — популярный сценарий городской жизни обретает характер национальной метафизики — всеобщий брат-заступник, как Богородица-заступница — всеобщая Мать.

Это есть кинокартина «Брат-1». Образ главного героя фильма «Брат-1» и исследует Фунт. Проблема только в том, что Балабанов ничего такого не снимал, точнее ничего из вышеперечисленного не снимал.

Перед нами классический пример бартовской «смерти автора» — изданное произведение зажило своей жизнью, обрело свою красоту в глазах смотрящих, свои смыслы в оптике массового зрителя.

Более того, даже сам Алексей Октябринович был вынужден подтверждать данную интерпретацию. Может, считал, что народу виднее, а может, не хотел деконструировать народную интерпретацию, чтобы не вступать в конфликт со своим зрителем. Тоже ведь важно для режиссёра, весьма небогатого к моменту выхода фильма — не растерять только-только собравшуюся аудиторию.

Я же позволю себе заняться культурологической археологией и попытаться деконструировать сюжетную основу и героику фильма «Брат-1» и найти подлинный фильм «Брат-0». То есть попытаться понять, что изначально хотел сказать Балабанов и каково его отношение к главному герою.

Прежде всего стоит отметить, что Балабанов не снимал простых фильмов, боевик о народном заступнике — лишь форма, самый верхний слой.

Вся фильмография режиссёра построена на аллегорической полифонии сюжетных источников, каждый фильм — классический интертекст.

Основные сюжетные источники: Священное писание, мифы и волшебные сказки, западная литература и кино.

Из чего, например, мифоструктурный концепт фильма «Груз 200»: евангельский сюжет о том, как мечтатель и утопист берёт на себя чужие грехи и умирает за них, это классический сказочный сюжет о мёртвом женихе, это баллада немецкого поэта Готфрида Бюргера «Ленора», это роман Фолкнера «Святилище».

«Про уродов и людей»: притча о Каине и Авеле, кафкианская логика сюжета и прямая стилистическая отсылка к фильму «Уродцы» 1932 года.

«Я тоже хочу» — путешествие паломников к Колокольне (Царствию Небесному). Каждый персонаж — евангельский типаж: бандит-мытарь, блудница, малодушный, праведник. Старая «Волга» с героями — это подобие ковчега, плывущего по волнам истории к спасению. Это и отсылка к «Сталкеру», где герои через Зону идут к Комнате желаний. А по сути классический античный катабасис — нисхождение живых героев в царство мёртвых.

И так далее.

В этом плане фильм «Брат-0» действительно opus magnum Балабанова, поскольку мифоструктура сюжета наиболее разветвлённая.

Тем не менее, фильм не представляет сколь-либо сложной семиотической и семантической системы, его легко дешифровать.

Чем мы сейчас и займёмся, прежде всего попытавшись понять знак, который присвоил Балабанов своему главному герою — положительный или отрицательный.

Само место появления протагониста — простейший кинематографический символ — съёмочная площадка. Режиссёры любят снимать кино про кино — это удобная зона маркировки и перехода (об этом позже).

Как нам маркируют главного героя? Как мудака, который залез в кадр — максимально артикулированная характеристика для всех киношников — испортил дубль, потеряли время и деньги. Балабанов всё-таки всегда снимал фестивальное кино, поэтому его главные зрители — это профессионалы из мира кино. Это первое и очень прямолинейное указание на отношение автора к протагонисту.

Следующая маркировка — эпизод в милиции. У Балабанова милиция почти никогда не положительная локация, но не в этот раз. Багрова Данилу Сергеевича 1975 года рождения (фамилия Багров — багор и цвет крови) милицейский капитан прощает по сентиментальным соображениям (сын одноклассника) и зовёт к себе, на сторону добра, очевидно рискуя, так как знает, что отец — вор-рецидивист, убитый в местах лишения свободы, вероятно знает и о роде деятельности брата. Но Данила отказывается, также, со всей очевидностью, из преемственности семейных, то есть криминальных, традиций.

В целом он уже не выглядит хорошим человеком.

Родная мать фактически гонит Данилу из дома — в Ленинград/Петербург. В фильме город носит биномен — двойное название, разные люди называют его то Ленинград, то Петербург, что подчеркивает то, что это локус на изломе эпох, на изломе двух имён.

Город, не принадлежащий конкретной эпохе, долго отказывается принимать героя, который не принадлежит ни армии, ни гражданскому обществу.

Это образ двойничества — один из любимых приёмов Балабанова, который перекидывает нас ещё к одному сюжетному источнику фильма.

Первый персонаж, который вообще хотя бы заговаривает с Данилой — немец Гофман, бомж, живущий на кладбище, торгующий часами (временем) — классический психопомп, проводник душ в царство мёртвых. Это и Харон, и Вергилий, и апостол Пётр, и сам Эрнст Теодор Амадей Гофман — немецкий сказочник, основной сюжетный приём которого — создание двойственных миров: миров живых людей и сказочного пространства различной нежити, противопоставления двойников. Гофман — важный автор для петербургского литературного текста — Пушкин, Гоголь, Достоевский и Андрей Белый активно черпали вдохновение из его сказок.

У Балабанова бомж, кроме функции проводника душ, ещё и «даритель», по Проппу. («Морфология волшебной сказки» В.Я. Проппа лежит на рабочем столе у любого приличного сценариста, а значит должна лежать и у кинокритика).

Даритель испытывает героя посредством передачи в пользование волшебного артефакта, в данном случае пистолета. И что делает Данила — буквально через сцену применяет его, угрожая двум кавказцам в трамвае.

Дальше насилие в фильме развивается по спирали: Данила, беря подряд на заказные убийства, убивает кучу народу, который лично ему ничем не угрожал, между сценами убийств оставаясь милым и наивным человеком.

Это вполне себе гофмановский персонаж, для которого раздвоение сознания главного героя — основной приём.

Для меня очевидно, что за основу взят Натаниэль из «Песочного человека», сумасшедший молодой человек, травмированный ранней смертью отца, мечущийся между механической куклой (наркоманкой Кэт) и живой женщиной Кларой (вагоновожатой Светой).

На это намекает и одна из главных песен саундтрека «Чёрные птицы» — мотив похищения детских глаз рифмуется с сюжетом «Песочного человека».

Другие персонажи также участники гофмановского бестиария:

Брат Данилы, киллер Татарин — это крошка Цахес, уродливый лысый карлик, который присваивает себе чужие заслуги.

Бандит Круглый — крысиный король.

Кроме того, библиография немецкого сказочника даёт ключ к названию фильма: «Серапионовы братья» — один из сборников рассказов и сказок.

Поэтому бомж по фамилии Гофман — это и ключ к замыслу режиссёра.

Через диалоги с ним мы и понимаем авторский замысел, главный посыл всего фильма.

И тут мы вынуждены перенестись в начало. Данила появляется из ниоткуда, в военной форме на съёмочной площадке, где снимают клип на песню про падшего ангела.

Режиссёры часто используют приём «фильм внутри фильма» для разграничения миров внутри картины. У Кубрика в «Цельнометаллической оболочке» и у Копполы в «Апокалипсисе сегодня» съёмочные группы появляются перед тем, как герои попадают в мир мёртвых.

Итак, Данила в военной форме буквально из-под земли возникает на съёмочной площадке — границе миров. На нём армейский бушлат.

Вероятно, это солдат, которого только что убили на войне, и он попадает на Частный суд, пространством которого служит город, лежащий у ворот кладбища. Хозяином или стражем кладбища выведен бомж Гофман.

Он объясняет правила: город страшная сила, чем больше город, тем он сильнее, только сильный может выкарабкаться. То есть, город — это Ад, чем больше город — тем ниже его круг.

В эпизоде, где Багров притаскивает трупы на кладбище и просит похоронить по-человечески, бомж прямо говорит: «Бог тебе судья», тем самым точно воспроизводя значение имени «Данила» с древнееврейского, которое также можно перевести как «Судимый Богом».

В конце фильма бомж выносит приговор: «Вот и ты пропал» — и не берёт деньги у Данилы.

Харон не брал деньги за провоз в Аид только с героев, которые отправлялись в Элизиум, и злодеев, которые отправлялись в ледяную пустыню Тартар. Опять же использование «пропал» весьма характерно: спастись или пропасть — экзистенциальная рамка христианства, где спастись — обрести Царство Небесное, а пропасть — отправиться на вечную погибель.

Финальная сцена фильма: Данила вновь появляется ниоткуда, по свежему снегу бредёт к дороге, ловит попутку и уезжает. Куда? Очевидно, что в Москву, именно туда агитировал ехать его старший брат, объясняя, что там вся сила.

Катабасис героя завершен — за его грехи отправляют на другой, более низкий круг Ада, за стену города Дит, где, согласно Данте, место не слабым, а злонамеренным грешникам.

Если вы хотите и дальше читать тексты такого уровня и качества, подписывайтесь на наши Спонср, Гапи или Трибьют.

Таким образом вы получите не только постоянный доступ к нашим материалам, но и поддержите независимое русское издание.

Что невероятно важно в наши непростые времена.

C февральской революции 1917 года началось крушение исторической российской государственности.

Это событие до сих пор вызывает бурю дискуссий. И одним из наиболее частых споров является участие основателей Белого движения в роковых событиях отречения Русского Царя от престола.

Как правило, в своём отношении к Белой гвардии русские монархисты делятся на два лагеря: одни полностью оправдывают феврализм родоначальников Добровольческой армии, а вторые огульно вычёркивают белых воинов из русского национального пантеона.

Масла в огонь подливают возгласы коммунистов. Для них участие белых вождей в Феврале — всего лишь повод для спекуляций в деле оправдания большевистской катастрофы: «Не мы царя свергали», «Мы не захватывали власть, а подобрали» и так далее.

В сегодняшнем тексте мы подробно разберём проблему феврализма белых генералов, рассмотрим аргументы их апологетов и объясним, как русским царистам относиться к Белому движению.

Белые вожди, которые действительно несут на себе «февральский грех» — генералы Михаил Алексеев, Лавр Корнилов и Антон Деникин. Мы рассмотрим каждого из них по отдельности.

Михаил Васильевич Алексеев

Нынче развелось немало монархистов, защищающих генерала Алексеева — самую мрачную белогвардейскую фигуру в истории Февраля.

В своей апологии они часто опираются на исследования либеральных историков из организации «Белое дело» — Василия Цветкова и Кирилла Александрова. Бесспорно, это достойные учёные, но отнюдь не лишённые политической пристрастности. К сожалению, их попытка оправдать феврализм Алексеева сваливается в крайне неприятную борьбу против Николая II.

Дескать, какой недальновидный Царь, совершил кучу ошибок, зато есть выдающийся военный Алексеев, который всё делал правильно. И в антимонархическом заговоре не участвовал, и Императора не предавал, и бунт в Петрограде пытался подавить. А если кто-то выдвигает обвинения в его сторону, то это всего лишь маргиналы с «недержанием монархического чувства».

Оно и понятно, ведь Государь выступал оплотом Самодержавия, в то время как Алексеев грезил о конституционной монархии на британский манер.

Схема участия генерала-предателя в заговоре против Николая II — сложный вопрос. Я сфокусируюсь на нескольких фактах, вокруг которых дискуссии быть не может.

Факт номер один: теория участия генерала в свержении Царя родилась не в кругах маргинальной части монархической эмиграции, и не в среде национал-большевиков 1990-х годов, а в период Гражданской войны и сразу после неё.

16 августа 1918 года донской атаман-монархист Пётр Краснов объявлял перед Большим Войсковым Кругом:

«При преступном содействии некоторой части нашей интеллигенции, при предательстве и измене многих сановников и генералов рушится великое здание Российской Империи».

В публицистике от 1922 года Краснов уточнял:

«2 марта 1917 года усилиями Родзянко, Алексеева, Рузского, Гучкова и Шульгина, Государя Императора Николая II заставили отречься от Престола».

Другой генерал-монархист Михаил Дитерихс в 1922 году осуждал «участие высшего генералитета армии, руководителей и авторитетов офицерства почти в первых рядах Февральской революции, в отречении Царя от престола, в политическом развале армии».

Не названный по имени руководитель и авторитет офицерства, безусловно, — генерал Алексеев.

Ровно также фигуру Алексеева воспринимал идеолог русского монархизма Иван Лукьянович Солоневич в книге «Великая фальшивка Февраля».

Факт номер два: революционеры сами упоминали Алексеева в числе участников антимонархического заговора.

Икона Февральской революции Александр Фёдорович Керенский признавался перед двумя тысячами слушателей на публичном докладе о подготовке переворота, прочитанном в Праге в 1924 году:

«Нужно помнить, что никто иной как ген. Алексеев ещё ранней осенью 1916 года отчётливо понял необходимость для спасения армии прибегнуть к мерам, в результате которых должно было бы произойти изменение в личном составе верховной власти».

В свободном доступе имеется серия интервью российских масонов-февралистов эмигрантскому историку Борису Николаевскому. Эту книгу можно найти в свободном доступе под названием «Русские масоны и революция».

В представленных материалах февралисты сообщают Николаевскому, как они завлекли в заговор Алексеева, вели с ним переговоры относительно ареста Николая II, и каким образом намерение генерала-изменника арестовать Императрицу Александру Фёдоровну провалилось.

По этой причине совершенно нелепы попытки защитников Алексеева ссылаться на слова Родзянко об отказе генерала участвовать в перевороте.

Во-первых, будущий основатель Добровольческой армии был вовлечён в заговор через князя Львова, а не Родзянко.

И, во-вторых, попробуйте вдуматься в эти абсурдные оправдания: Михаил Васильевич Алексеев ни в чём не виноват, ведь когда ему предложили свергнуть Царя, он отказался.

Просто отказался и всё. Арестовать заговорщиков? Сообщить Государю?

Да нет, зачем это нужно? Пусть революционеры с Императором сами разберутся: может свергнут, может нет. А он пока в сторонке покурит, почиллит.

И, наконец, факт номер три: главное доказательство измены Алексеева — его фактические действия 28 февраля-2 марта 1917 года в Ставке.

Можно сколько угодно разглагольствовать о том, что генерал пытался подавить беспорядки в Петрограде, но концепция его апологетов разваливается благодаря телеграмме № 1833.

В ней Алексеев говорит о признании самозванного министра Бубликова и революционного Временного Комитета Государственной Думы новым правительством. Причём в тот момент, когда ВКГД и не думал объявлять себя правительством. Спалил контору.

Помимо того, этой телеграммой Алексеев фактически останавливает войска генерала Иванова, отправленные на подавление беспорядков в городе.

Алексеев пытался разобраться с бунтом в Петрограде до того момента, пока ему не стало известно, что революционные выступления возглавляются его товарищами по заговору. По этой же причине он дезинформирует Иванова утверждением о полном спокойствии в столице, хотя ситуация была прямо противоположной.

Любая революция — это создание нового правительства, не назначенного существующей Верховной властью. Следовательно, признание кого бы то ни было правительством вопреки воле монарха, да ещё в телеграмме генералу Иванову, обличённому законными правительственными полномочиями, — это безоговорочная измена.

А что думал Государь о телеграмме № 1833? Ничего, ведь о ней генерал-предатель решил своего монарха не оповещать.

Лавр Георгиевич Корнилов

Конкретно его феврализм за рамками любой дискуссии, достаточно изучить биографию после роковых мартовских дней. Карьера при Временном правительстве, арест Императрицы, тесная дружба с революционерами — всё это достоверно известно.

Но среди монархистов у Корнилова имеются сторонники, которые подчас выдвигают самые вздорные аргументы в защиту генерала-февралиста.

Так, арест Императрицы и Царских дочерей они преподносят в виде «спасительного» акта и импровизированного спектакля: Корнилов надел красный бант, прошёл мимо революционных солдат и объявил Августейшим об аресте. Александра Фёдоровна осталась довольна, что Её заключил под стражу храбрый русский генерал, который в душе оставался монархистом.

Корниловские апологеты постоянно украшают свою версию фразой: «А что вы хотели? Чтобы Царицу арестовала пьяная матросня?».

Действительно, при разности сведений этого эпизода, поведение генерала, по-видимому, было корректным.

Но куда более красноречивым мнением об этой ситуации будут не слова обманутой Императрицы, а отношение самого Корнилова к обсуждаемому эпизоду.

Известный генерал-монархист и участник Белого движения Иван Касьянович Кириенко в своих мемуарах упоминал о выступлении Корнилова в станице на казачьем сходе, где белый вождь хвастливо заявил: «Я имел счастье арестовать царскую семью и царицу изменницу».

Свидетельство Кириенко подтверждал полковник Святополк-Мирский:

«Слушать генерала, хвастающего своей изменой, было слишком уж противно. Слушать какого-то авантюриста матроса Баткина, хотя и отрекомендованного ген. Корниловым другом и помощником, и того гаже, и я, возмущенный, покинул сход вместе с ген.-м. Кириенко и моим родным братом корнетом Чеченского конного полка Анатолием Святополк-Мирским».

Следует сказать, что слова Кириенко и Святополк-Мирского были частью дискуссии внутри военной эмиграции о белогвардейском наследии. Огромное число монархистов не принимало культ вождей-первопоходников, который активно продвигал Русский Общевоинский Союз (РОВС). Офицеры, защищавшие Корнилова, обвиняли Кириенко во лжи.

Получается, слово против слова. Однако знакомство с высказываниями Корнилова о Февральской революции позволяют склонить аргументы на чашу весов монархической стороны.

После свержения Государя петроградские газеты публиковали интервью с будущим лидером Белой Армии:

«Я считаю, — говорит Корнилов, — что происшедший в России переворот является верным залогом нашей победы над врагом. Только свободная Россия, сбросившая с себя гнет старого режима, может выйти победительницей из настоящей мировой борьбы».

Непредвзятый против Лавра Георгиевича белогвардейский историк и член РОВС Николай Головин в своём знаменитом исследовании «Российская контрреволюция» пишет:

«В борьбе между Керенским и Корниловым замечательно отсутствие прямых политических и социальных лозунгов, которые могли бы разъединить враждующие стороны».

Другими словами, в идеологическом плане генерал-февралист был практически тождественен Керенскому. А отношение последнего к монархии невозможно считать двусмысленным.

В разговоре со своим ординарцем Василием Завойко Корнилов утверждал, что «дорога к трону для любого из Романовых лежит через его, генерала Корнилова, труп».

А вот слова Корнилова из переписки с генералом Лукомским:

«Я не контрреволюционер, я ненавидел старый режим, который тяжело отразился на моих близких. Возврата к старому нет и не может быть…».

И поэтому напрасны хилые попытки защитников генерала-февралиста состряпать миф о его монархизме.

Особенно забавно, когда эти люди ссылаются на историка Керсновского, которому гвардеец Булыгин сообщал, что Корнилов якобы сказал ему фразу:

«После ареста Государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая Государя, соберется вновь. [...] Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я – казак. Казак настоящий не может не быть монархистом».

Обратите внимание на великолепную цепочку, которую я указал до приведённой цитаты: Керсновский написал, что Булыгин ему сказал, что Корнилов ему сказал...

Замечательно. Против множества разных свидетельств из первых и вторых уст, корниловские апологеты предлагают нам одну единственную фразу из третьих уст. Как говорится, Zклонен Vерить.

Ну и чтобы подкинуть ещё один аргумент на мою чашу весов, приведу эпизод из мемуаров первопоходника Виктора Ларионова.

Как пишет знаменитый офицер, дочь Корнилова Наталья Лавровна была республиканкой: «„Как и мой папа”, — говорила она, улыбаясь. Эти ее слова приводили в ярость лежавших в нашей палате двух гардемаринов Морского училища Сербинова и Клитина, ярых монархистов».

Кстати, а помнят ли читатели про Марш корниловцев? Не из него ли строка «Мы былого не жалеем, / Царь нам не кумир»?

Если бы шеф такого полка являлся монархистом, допустил бы он нечто подобное?

Корниловцы в эмиграции предпочли вычеркнуть и забыть республиканские строки. Однако это тот буквальный случай, когда из песни слов не выкинешь. Царисты всё помнят.

Как и помнят факт награждения Корниловым революционного унтер-офицера Кирпичникова Георгиевским крестом.

Какие только отговорки ни придумывали корниловцы в эмиграции: «Лавр Георгиевич не награждал бунтовщика-Кирпичникова за убийство офицера»; «Лавр Георгиевич награждал Кирпичникова, но не знал, за что награждает»; «Лавр Георгиевич награждал Кирпичникова, но тот никого не убивал...»

А вот факты говорят о том, что приказом по Петроградскому военному округу № 120 от 1 апреля 1917 года командующий округом генерал Корнилов наградил старшего унтер-офицера Тимофея Кирпичникова Георгиевским крестом 4-й степени «за то, что 27 февраля, став во главе учебной команды батальона, первым начал борьбу за свободу народа и создание Нового Строя, и несмотря на ружейный и пулемётный огонь в районе казарм 6-го запасного Сапёрного батальона и Литейного моста, примером личной храбрости увлёк за собой солдат своего батальона и захватил пулемёты у полиции».

Ну то есть солдат-изменник взбунтовался, а Корнилов отблагодарил его за это высшей государственной наградой. Отлично.

Антон Иванович Деникин

Как и в предыдущих случаях, я продолжу держаться примерно такой схемы взаимно согласованных свидетельств: а) слова сторонников; б) слова противников; в) слова самого генерала.

Наряду с Корниловым, Деникин не был в числе военных-заговорщиков, но он охотно принял Февраль.

Уже упомянутый военный историк Николай Головин отмечал представления деникинского командования:

«революция — патриотическая, а вследствие этого была вера в творческие силы этой революции. Если вновь перечитать приведенные выше обоснования ген. Деникиным наступления Русской Армии, нельзя не убедиться, что в основе всех его рассуждений лежат не стратегические данные, а вера в революционный пафос. Мы обращаем внимание читателя, насколько даже в будущем виднейшем вожде русской контрреволюции было в начале революции искреннее ее приятие и в некоторых отношениях даже ее идеализация.»

Октябрист Никанор Савич находил, что Деникин отрицательно относится к Романовым, и его «считали республиканцем». Кроме того, Савич, недовольный засильем левых кадетов в Екатеринодаре, отмечал, что «кадетствующее окружение генерала Деникина имело больше влияния, чем его непосредственные помощники, генералы Лукомский и Драгомиров».

О том, как монархисты воспринимали главкома ВСЮР, красноречиво сообщает генерал Дмитрий Гурко: «... [с 1899 года] Деникин, бывший к политике равнодушным, стал крайне левым».

Теперь дадим слово и самому Деникину.

В «Очерках русской смуты» генерал-февралист воспроизводит своё выступление на совещании в Ставке 16 (29) июля 1917 года при обращении ко Временному Правительству:

«Дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых – не бойтесь – стёрто имя самодержца, стёрто прочно и в сердцах наших».

По всем параметрам достойный авторитет для монархистов.

Как я упомянул ранее, все эти мрачные февральские пятна на мундире основателей Белого движения не оставались незамеченными для множества военных-монархистов в эмиграции.

Алексееву, Корнилову, Деникину и их преемникам из РОВСа достаточно прилетало от честных русских офицеров, не забывших светлое имя Николая II. Созданный в оппозицию РОВСу монархический Корпус Императорской Армии и Флота, газета «Владимирский вестник» и множество других правых военных не стали молчать.

Одним из них был русский офицер и публицист Юрий Алексеевич Слёзкин. В одной из своих статей он выразил отношение монархистов к обсуждаемой теме — и на мой взгляд, его формула подходит для нас лучше всего:

«Белое движение – этот благородный порыв лучших сынов России – несомненно было глубоко идейно и чисто, а Вожди его, зажегшие светоч в окутавшем нашу Родину мраке, в этом этапе своего служения России, заслуживают, конечно, нашего полного признания. Но, отдавая им это признание, мы не имеем права замалчивать те их заблуждения, выразившиеся в тяжелом грехе цареотступничества, которые привели к крушению нашей 1000-летней Государственности и личной Голгофе самого благочестивейшего нашего Монарха – Царя Мученика Николая II и Его невинной Семьи».

Итак, в заключение статьи я бы хотел дать три установки, которые более всего отвечают задачам царистов на поприще исторической памяти о белых героях.

1. Не сводите Белое движение исключительно к вождям-февралистам.

Крайние монархисты склонны натягивать грехи Алексеева, Корнилова и Деникина на всю русскую контрреволюцию 1917-1922 годов. Но не испачканных в Феврале белых вождей было гораздо больше: Врангель, Келлер, Дроздовский, Марков, Дитерихс, Унгерн, Каппель — список можно продолжать долго.

Словом, на каждого февралиста и республиканца найдётся множество доблестных монархистов. Именно их мы и должны выдвигать вперёд в качестве правой альтернативы.

Утверждать, что Белое движение было воплощением предательского Февраля — значит играть на руку коммунистам.

Поэтому:

2. Не позволяйте красным патриотам и другим советским ублюдкам спекулировать на феврализме трёх белых генералов.

Следует напоминать, что большевики были активными участниками Февральской революции, воспринимали её успех как свою победу и всегда это подчёркивали.

Генерал Алексеев предал Императора, однако ещё раньше — Императора и вообще всю Россию предал Ленин.

В отличие от большевиков, февралисты не выступали за поражение Русской Армии и раздробление российского государства.

За всё отрицательное, что принёс с собой Февраль, коммунистическая мразь топила ещё до 1917 года. Можно сказать, что Октябрьская революция — это Февраль, ухудшенный в тысячу раз.

3. И наконец, не нужно слепо очаровываться героизмом родоначальников Добровольческой армии.

Интенции многих правых защищать генералов-февралистов эмоционально понятны и по-своему правильны. Но важно не идти против исторической правды, какой бы неприятной она не была.

Немало либералов и белых республиканцев наоборот подчёркивают демократизм и революционность белогвардейских вождей. Это приводит к тому, что авторитет лидеров антибольшевистского сопротивления используется против монархии как таковой.

Но в то же время наш главный идеал — не «белая гвардия, а Русская Императорская Армия.

Не «белый вождь», а Русский Государь.

Не установленная Учредительным собранием «единая-неделимая», а Самодержавная Российская Империя.

И этот идеал стоит выше любых белогвардейских сюжетов.

Да как же вам объяснить, что нет никакого способа лучше потратить деньги, чем на Обыкновенный царизм. Нет никакого смысла сравнивать подписку на нас с кофе и пивом, это всё ерунда. Что такое пиво? Выпил, забыл. Что такое подписка на Обыкновенный царизм? Это единство сотен людей в осуществлении идеологии. 250₽ помноженные на сотни раз превратятся в гонорары, русская национальная интеллигенция напишет тексты, нарисует плакаты, создаст сайты, приобретёт ещё больше влияния и медийного капитала. И огромная человеческая масса придёт в движение. Мир не содрогнётся, небеса не разверзнутся, но от небольшого списания — чуть-чуть, почти незаметно изменится. Через месяц — то же. И снова, и опять.

Гапи
Спонср
Трибьют

Ко дню рождения Алексея Балабанова сам Бог велел поговорить о его фильмах. Обычно среди них выделяют «Брата-2» — как максимально неавторский, чуть ли не заказной фильм, сделанный для широких масс то ли в качестве одолжения со стороны большого мастера, то ли чтобы срубить лёгких денег. В любом случае — это словно проходняк на фоне авторских шедевров. Попробуем разобраться, насколько справедлива такая оценка, для чего нам придётся прибегнуть к старому-доброму методу сравнения двух сущностей.

«Бригада» и «Брат-2» — два культовых фильма нулевых, и оба ознаменовали собой наступление новой эпохи. Хотя «Бригаду» многие считывают как панегирик девяностым и бандитской теме (основное действие происходит в девяностые) она, тем не менее, провозглашает новый порядок. В «Бригаде» показано, как больше не будет. Народный герой Саша Белый — натура уходящая, а Данила Багров — как будто чуть заранее приходит ему на смену, причём со свежей прошивкой.

И Саша Белый, и Данила Багров, понятны с самого начала. Никаких этих ваших петушиных «арок» — с персонажами не случается. Мы смотрим на сержанта Белова первые три минуты — всё, именно таким он останется до последней серии. Не только с ним не случится ничего нового, что его как-то изменит, но и мы не узнаем о нём никакой новой информации, которая изменит наше восприятие его. То же самое с Данилой Багровым — никто и ничто не способно его поменять и поколебать. Глыба.

Нам не показывают никаких слабостей Саши Белого, а если он и бывает слаб — то тихо, не у всех на виду, и эти минуты незначительной и позволительной, оправданной слабости, а главное — то, как героически он одолевает эти порывы, когда они происходят — лишь подчёркивают дополнительно его мощь и величие. Это чистый пацанизм, когда дворовая шпана изображает одоления простых и сложных житейских тягот как героические подвиги и свидетельство необычайной силы духа (иногда истинно, иногда ложно — неважно).

С Данилой ещё карикатурнее, но немного иначе. Если Белый хотя бы подвержен каким-то страстям, которыми рискует себя погубить, то у «брата» нет и этого: все страсти ему полностью подчинены, все желания — под абсолютным контролем. При этом, в отличие от Белого, Данила абсолютно не переживает из-за своего несовершенства, не рисуется перед собой, всё о себе понимает и живёт с тем, что есть.

Оба персонажа подчёркнуто неинтеллигентны и получили свои знания о жизни в экстремальных ситуациях и передрягах. Оба служили, но Данила Багров воевал, а Саша Белый проёбывался на срочке — это различие важное и существенное. Вместо образования у обоих — несложная картина мира в голове, но у Саши Белого она, в общем, исчерпывается его неимоверно раздутым эго и тревогами за то, «что люди скажут». Это два его двигателя на протяжении всех пятнадцати серий, больше его не интересует абсолютно ничего. Несмотря на московское происхождение, это глубоко провинциальный идиот, который лезет быть «первым парнем на деревне» — в сложных обществах, больших городах, среди культурных народов, такие ВСЕГДА проигрывают и получают по голове от суровой реальности, их масштаб — село, максимум «посёлок городского типа».

Данила Багров тоже пацан простой, но ему, напротив, совершенно наплевать, что скажут люди, а самолюбие его имеет ровно те размеры, которые нужно. Именно поэтому в своих делах он сомасштабен сперва (ещё в первой серии) трагически деградировавшей, но всё равно величественной имперской столице, Петербургу, в котором Данила, вопреки рассуждениям немца, отнюдь не «пропал». Следом — во второй серии — в Москве, которая изображена «хорошеющей», это очень солнечный, красивый, приятный город. А затем — и в американских мегаполисах: неприветливых туманных вавилонах, построенных мировым гегемоном, с кучей небоскрёбов и криминализированных захолустий между ними. Нигде он не теряется и не пропадает, никакие водовороты его не засасывают и не топят.

Саша Белый — альфа, Данила Багров — сигма. Белому, как мы уже сказали, очень важна высокая оценка его статуса от окружающих, при первой же возможности он закупается дорогущими тачками, абсолютно ненужными ему оверпрайс-часами. Наряжается в костюм, сидящий на нём, особенно в сочетании с зализанной причёской, преувеличенно брутально, и оттого несколько нелепо — для человека с северным темпераментом всё это выглядит, как цыганские понты и пыль в глаза. Даниле — наплевать на роскошь, он ходит в чём удобно и привычно, при этом во втором фильме вдруг выясняется, что он вполне себе «умеет носить костюм», убедительно отыгрывая сперва папу мальчика-мажора, а затем — пассажира первого класса, опаздывающего на рейс в Россию.

Россия для Данилы Багрова — дом, и больше того, его дом — это и есть Россия. Ни в первой, ни во второй серии у него нет даже малюсенькой квартиры или комнаты, и он нисколько не озабочен тем, чтобы найти её. Даже Салтыкову он едет ебать к ней, к ней же и вписывает брата. Данила живёт везде, «дом там, где твой рюкзак», вся Россия для него родная, везде он быстро осваивается, всюду проникает, и только в Америке впервые попадает в место, где ему однозначно не рады — негритянский кабак.

Саша Белый сперва живёт у мамы, затем друзья дарят ему с женой роскошную квартиру, наконец — он строит дом: огромный и уродливый бессмысленный особняк, где живёт с женой и единственным ребёнком, и в котором приходится всё надёжнее и озлобленнее прятаться от врагов. В России он имеет высокий статус и влияние, но чем дальше, тем меньше чувствует себя в ней, как дома, и в конце концов семья его вынуждена из России бежать, а сам он — делать вид, что его в этой стране нет, и вообще нет. Данила, напротив, в финале в Россию возвращается победителем.

Саша Белый отказался от мечты стать вулканологом — на первый взгляд, вынужденно, пришлось пойти в бандиты из-за ментовских подстав. Однако, уже пребывая в высоком социальном статусе, он к ней не возвращается, погружаясь в пучину криминала.

У Данилы Багрова мечта стать доктором, и нет никаких сомнений, что вернувшись в Москву и после путешествия в Штаты, он её осуществит — ничто не мешает ему этого сделать.

Кроме того, Данилу как-то легко вообразить врачом. Вообразить Сашу Белого учёным — невозможно, его больное самолюбие вряд ли способно выдержать научную полемику на равных, да и в целом психотип абсолютно не тот. Нестановление вулканологом и криминальный путь в его случае в фильме продаются скорее как божественное предначертание, хотя Саша этот путь выбрал сам. После того, как его отмазал отец Космоса, никто не мешал ему завязать с криминалом.

У Данилы Багрова нет друзей — есть брат, и есть сослуживцы, отношения с которыми тоже характеризуются как боевое братство. Привычной пацанской дружбы — просто по факту того, что кто-то живёт с тобой на райончике — Данила ни с кем не водит. Помимо родного Виктора, он считает за людей, в общем, только тех, кто «поучаствовал» — неслучайно проникается симпатией к охраннику Салтыковой. К «непоучаствовавшим» Данила относится без высокомерия, но и без интереса, а кроме того, с лёгким осознанием собственного превосходства над ними — вполне оправданного, но при этом абсолютно не имеющего цели обидеть этих людей или самоутвердиться за их счёт.

Саша Белый называет друзей «братьями», иногда настолько пластмассово и надуманно, что это начинает даже утомлять, а клятва с окровавленными ладошками на Поклонке опять выглядит какой-то цыганщиной. При этом братство это снижено до «братвы», собственных «братьев» он периодически подозревает в предательстве, упивается ролью «старшего», и в конце концов деградирует до «папы» — так начинает себя называть, получая от Фила заслуженных лещей. В конце концов, «папа» доводит дело до того, что любимые то ли детки, то ли братья, цинично убиты. При этом половина подвигов «братвы» — это рэкетирование каких-то лошков.

С женщинами Данила Багров подчёркнуто практичен — у него нет жены или невесты, поэтому он просто хорошо проводит время с различными красавицами, не вынося им мозг. В своей мужской силе и харизме Данила уверен, дешёвых понтов перед девками не кидает, держится просто, но без кретинической рыцарственности, и с любовью к самим девчонкам.

Саша Белый делает всё наоборот: рисуется, тешит эго, преувеличенно страдает, делает широкие жесты, ревнует по пустякам, изображает спасителя — словом, с женщинами любит только и исключительно себя, и их рядом с собой. В сочетании с его статусом это производит сильное первое впечатление, но в конечном итоге отдаёт унылым однообразием.

Данила очень легко считывает «врага», по-розановски, по-русски: «посмотришь острым глазком — и всё понятно». У него очень развитая интуиция, он моментально выкупает, кто перед ним, распознавание «свой-чужой» работает безошибочно. Вопреки имиджу наивного и простодушного паренька, его очень сложно обмануть — это удаётся только еврею с Брайтон-Бич, что продаёт ему тачку-развалюху за 500 долларов (что, если вдуматься, глубоко символично).

Саша Белый туповат, с интуицией у него очень плохо. То он подозревает в измене верных друзей, то не видит предателя в самом ближайшем окружении. Его друзей убивает максимально приближённый к нему человек, которому он доверял: охранник. Его девушка оказывается блядью и изменяет ему — он глупо ропщет, что шлюха повела себя, как шлюха (хотя подобные вещи в женщинах всегда хорошо видны).

Хорошая интуиция — катализатор удачи. Даниле везёт — даже в ситуациях, которые кажутся безнадёжными, и более того — Данила действует так, как будто знает, что ему повезёт (что, в свою очередь, обсуловлено как раз хорошей интуицией).

Саша Белый — лузер, которому везёт редко, а чаще наоборот, обстоятельства против него, и выкрутиться ему удаётся каким-то чудом, причём за каждое чудо приходится всё дороже платить и всё глубже вляпываться. За всей Беловской «карьерой» как будто маячит какая-то изначальная, фундаментальная неправда, которая должна однажды быть повержена, и в конце концов это случается.

Подведём итоги:

Саша Белый — персонаж статичный и понятный с первых минут: альфач с гипертрофированным эго и провинциальной тягой быть «первым парнем на деревне». Движет им исключительно болезненное самолюбие и переживание из-за своего социального статуса. Он глубоко недалёк: интуиция ни к черту. Верит в «братство», но постоянно подозревает друзей, упивается ролью «папы» и в итоге доводит «братву» до гибели. Выбор у него был — стать вулканологом, завязать, но он сам выбрал криминал, а теперь косит под жертву обстоятельств, которая рада бы отыграть назад, да нельзя. Россия для него — место, где он имеет статус, но чувствует себя всё менее уютно, прячась в безвкусном особняке. Раб мелочных страстей. В финале семья бежит из страны, а сам он вынужден инсценировать смерть и просто существовать, не смея проявляться, всю оставшуюся жизнь.

Кто перед нами? САМОЗВАНЕЦ. Волею трагических обстоятельств, связанных с большой политикой, временно оказавшийся недалеко от вершины социальной пирамиды. Сейчас всем это про бандитов очевидно и так — но в те годы такой посыл был в новинку, и притом не считывался значительной и наиболее глупой частью населения, которая стала «Бригаде» и Белому подражать, хотя сегодня любому идиоту видно, что подражать там решительно нечему. Само существование «Бригады» — это временный баг, историческая загогулина, как это называл дедушка Ельцин. Неудивительно, что силовики-чекисты при содействии ментов со всем этим безобразием в итоге и расправились — что в кино, что в жизни.

Теперь, Данила. — сигма-сигма-бой, которому плевать на мнение окружающих, надо будет — переоденется лошком, чтобы ликвидировать чеченца. Не нуждается в понтах — тачки и часы его не волнуют, ходит в удобном, хотя костюм при необходимости носить умеет. Ни перед кем не рисуется, включая и женщин. Его дом, где он хозяин — вся Россия, везде он осваивается органично. Мечтает стать доктором — и ничто не мешает это осуществить по возвращении. Интуиция — звериная: врага считывает мгновенно, «острым глазком», обмануть его почти невозможно. Отсюда и удачливость: везёт постоянно, и действует он так, будто знает, что ему повезёт. Контролирует свои страсти, не позволяя им оказывать на себя разрушительное воздействие, но это именно контроль, а не самозапрет, Данила — свободный человек.

Кого принято так изображать? Правильно, так принято изображать АРИСТОКРАТОВ — в произведениях, где ими преувеличенно восхищаются. Культ персонажа Данилы Багрова — это подсознательный запрос русских отнюдь не на «простого народного героя», а на героя, олицетворяющего собой русского аристократа, элиту. Позже, в 2014-м, Игоря Стрелкова также полюбят отнюдь не за «близость к народу» (что для военного означает туповатую солдафонистость или хотя бы пацанскую лихость а-ля Моторола), а наоборот, за близость его образа к старому русскому офицерству, военной элите.

Только в такой оптике странные заходы про «силу в правде» и «небросание своих на войне», сказанное выходящей в тираж проститутке, обретают смысл: этику Данилы надо рассматривать как этику служения, в противовес этике примитивно понимаемого обывательского «успеха», «силы», и прочих земных вещей, что будоражат Сашу Белого.

Именно за это — а вовсе не за какую-то там украинофобию и прочий якобы «шовинизм», либеральная публика и приравненные к ней инородцы, так невзлюбили «Брат-2». Даже самому Балабанову, кажется, прополоскав мозги на тему того, какой это проходной фильм для трудящихся. Это фильм прекрасный и в социальном плане великий. Простой русский парень ведёт себя, как аристократ, через сто лет после того, как русская аристократия вырезана под ноль. Языков не знает, лозунги формулирует криво-косо, сам себя порою не может объяснить, чему и кому служит — непонятно, но тем не менее, даже в такой форме выдаёт русскому народу не просто пример для подражания, а прямую взаимосвязь с временами, когда аристократия у русских была.

Между прочим, наверное, именно поэтому в ближайшую четверть века русским попытаются навязать нового героя. Данила слишком субъектен и не уважает закон. В представлении современного начальства, всё больше ведущего себя как оккупационный контингент — это опасный враг. Русский по их мнению должен уважать законы, причём даже если они написаны не им, и он никак не может повлиять на их содержание: тупо должен подчиняться, как баран, закон не может быть плохим, плохим может быть только русский. Поэтому «Брат-2» — с социальной точки зрения лучший фильм Балабанова, и по-настоящему понять это русским предстоит лишь в скором времени, когда им начнут навязывать других народных героев.

Думаю, уже в ближайшее время нам постараются продать какую-нибудь примитивную скотину с рыбьими глазками и одной единственной жизненной задачей — агрессивно подчиняться начальству — как выражение русскости. Тем более, что русскими, кажется, некоторые решили повоевать всерьёз, до последнего кацапа. Рассчитывать тут остаётся лишь на то, что затея изначально порочна, и воплощена будет на таком уровне бездарности, что вызовет у людей хохот. Всё-таки даже Саша Белый по-своему обаятельный, хотя и бедовый персонаж. С ним можно себя проассоциировать, и на фоне советских заморышей он выглядит мощно. Косить же под тупого жлоба — дураков нет, так что ничего у них не получится. И русским народным героем так и останется парень, ведущий себя, как молодой граф, а не поднявшийся сельский хам или образцовый послушный комсомолец. Этот образ теперь в русской культуре навсегда.

Разве в этом лонгриде нет силы и мудрости? Вы любите этот лонгрид? Разве вы бы не предпочли прочесть больше таких лонгридов? Обычные лонгриды вот, например, про капитана Берега, или про Девяностые, или про Миллениум? Отличные лонгриды. Читать можно. Вы бы похвалили эти лонгриды. Заебись лонгриды. Пиздатые лонгриды. Как их ещё похвалить, блять. Ещё пару красивых слов. Невъебенные лонгриды. Спасибо. Да на здоровье. Текстовое золото.

Которое доступно по подписке от 250₽ по ссылкам:
Гапи
Спонср
Трибьют

Колонка на запрет книги Егора

Когда я смотрю на информационную политику Российской Федерации, то я предчувствую новый махровый застой. Исторические аналогии напрашиваются сами собой. В российских детективных сериалах блюрят сиськи у трупов, на Яндекс.Музыке запикивают названия наркотиков в песнях рэперов, всем нам готовят большой непрошенный мессенджер МАКС. Блокировки всего и вся ощутимо БЕСЯТ ВСЕХ. Детские игры, форумы анимешников, дискорд, снэпчат, ютуб. Борьба с терроризмом становится дежурным жупелом, там, где у Брежнева была линия партии и общественная мораль.

Терроризм и мошенники везде. И сосок — терроризм, и чат с бабушкой — мошенник, и обсуждение аниме — харам.

Таможня тормозит книгу Егора, которая поддерживает ключевую войну РФ, но не с государственных, а с национальных позиций. Не, ну правильно, ну а чё они 👍

Всё это было и всё это не впервой.

Но разница между запретительским безумием 2025 года и брежневизмом всё-таки есть, и разница — колоссальная.

И эта разница заключается в том, что брежневизм при таком же махровом мракобесии запретов мог обеспечить равные условия всем, кто отклоняется от линии партии. Неважно, либерал ты или патриот, брежневизм не даст тебе существовать за пределами системы. Можно заниматься самиздатом и с риском для свободы издавать книги тиражами в несколько десятков экземпляров. Можно свалить на Запад и на паре пресс-конференций вас встретят овациями, а потом — обнимут забвением. На массового читателя, зрителя и слушателя в России рассчитывать не мог никто, кроме официальных спикеров.

Путинизм же делает абсолютно парадоксальную штуку. Он ПООЩРЯЕТ НЕЛЕГАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.

Вот вам простая многоходовочка.

1. Сначала мы создаём список, в который без суда добавляем людей, взгляды которых противоречат государственным интересам;

2. Потом мы лишаем этих людей возможности легального заработка;

3. Люди переходят на нелегальное положение — вместе со своими миллионными аудиториями.

Выглядит это так. У вас есть карательная структура, которая постоянно что-то запрещает. Ну, например, Ютуб. Вы на нелегальном положении, поэтому ваша аудитория склонна относиться к законам и запретам как к простому проявлению маразма. Аудитория скачивает себе ВПН, чтобы иметь возможность игнорировать маразм. РКН запрещает рекламировать ВПН. Но так как вы на нелегальном положении, то вы продолжаете рекламировать ВПН, чем создаёте абсолютно паралелльную государству платформу для разговора.

Другое дело — легальные публицисты. Зарегистрировавшись в реестре РКН, вы, конечно, ни за что в жизни не будете рекламировать ВПН. Ваша аудитория не будет его скачивать, ведь ваша аудитория — если даже не лоялистская, то всё равно связывает свою судьбу с судьбой Российской Федерации. Вы теряете доступ к эффективным площадкам для распространения информации, чтобы продолжать свою деятельность на неэффективных площадках — отечественных аналогах, которые промоутируются в интересах детей важных чиновников. Вы проигрываете. Вы — лох. Вы поверили государству, а оно вас обмануло. Оно вас задвинуло и лишило голоса.

О чём естественно будут смеяться коллеги-нелегалы. И государство тоже будет смеяться. Отбирая возможности, наваливая обязанности, чиновники, которые уничтожают русскую инфосферу, посмеиваясь, злословят: а теперь попляши так, ёбаный клоун, время учить новые движения.

Отношение к интеллигенции, как к грязи, довело брежневизм до состояния общества инфантильных выученно беспомощных идиотов.

Отношение к интеллигенции, как к грязи, доведёт путинизм до состояния общества инфантильных выученно беспомощных идиотов, в котором голос сохранят преимущественно люди, желающие России военного поражения, распада государства и массовых этнических чисток.

Какие тут могут быть подводные камни?

Да такие, что в момент, когда вам общество потребуется, то у вас будут две группы людей: первая — в целом, благожелательная, которая выученно беспощная и доверяет серьёзным людям, решающим дела, а у неё самой — хата с краю и вообще не их это дело. И вторая — активная и деятельная, но она будет хотеть вас видеть исключительно в гробах. А нет. Гробы они посчитают для вас слишком большой роскошью.

Однажды вы додавите нас. Благожелательных и следующих законам. Однажды нас перестанут читать после очередного перегона аудитории с одной площадки на другую. Ну, или мы сами не пойдём унижаться в ваш мессенджер Макс. Но вы никогда не достанете своих реальных врагов. Тех, которые хотят вам зла, потому что они игнорируют запреты.

Критикую — предлагаю. Информационную политику РФ чинить нужно было начинать ещё позавчера. Но для начала вот вам короткий план действий:

1. Расформирование и запрет Роскомнадзора. Весь чёрный список заблокированных сайтов следует разблокировать;

2. Отмена бессудного преследования и бессудного лишения прав за слова;

3. Отмена цензуры в печати. Цензурировать книги в стране, в которой тираж в 4 тысячи экземляров считается выдающейся популярностью — это просто бред. Оставьте печатное пространство местом выражения любых идей.

Это для начала. Вообще продвинутая версия — это каким-то образом создать регулятора с МОЗГАМИ. Вдумайтесь! Мы живём в стране, в которой террористской признана — Татьяна Монтян, а ВАХХАБИЗМ И САЛАФИЯ — НЕ ПРИЗНАНЫ ТЕРРОРИЗМОМ. Ну а чё, нормальные же темки.

Но так как создать с регулятора с МОЗГАМИ пока не получается, то лучше вообще без регулятора. (99,9% русских людей, если им показать две картинки с Татьяной Монтян и салафитами безошибочно определят, на какой изображены террористы. Государство в современной РФ нифига не первый европеец на селе).

За книгу Егора у меня есть личная обида не только потому что Егор был моим хорошим другом и учителем. Но ещё и потому что я над этой книгой лично работал. И хотя основной труд выполнил Андрей Никитин, я несколько раз её перечитывал, писал примечания, разрабатывал концепцию иллюстраций, а также занимался цензурой своего погибшего друга.

Мы несколько раз прошлись по тексту, чтобы вырезать вообще всё, что могло показаться государству чем-то слишком. Мы составили прекрасный сборник, который был одновременно манифестацией национальной гордости, обоснованием национальной политики и образцом современного публицистического русского языка.

И сначала они довели издательства до состояния, что эту книгу в России не напечатали. А потом они эту книгу не пустили в Россию.

Лидеры террористической организации ФБК, которые на самом деле являлись банальными коррупционерами, считаются какими-то оппозиционными авторитетами и революционерами только потому что информационной политикой в РФ заведуют НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРЕДАТЕЛИ.

Предатели, которые, на самом деле, просто убивают душу нации.

«Являются ли русские лучшим народом на Земле? Да», — гласят строчки из книги Егора. И в какие бы хтонические ужасы мы бы ни попали в ближайшие годы, мы также хтоническим фениксом воспарим над XXI веке, потому что мы этого заслуживаем.

Дети чиновников из российских регуляторов будут цитировать людей, которых они запретили. И чиновникам этим следует молиться, чтобы они цитировали Егора. Потому что вероятность, что цитировать они будут кого-то другого с каждым годом всё выше и выше.

Подписывайтесь на наш Спонср. Это наша единственная точка сборки на случай бана Телеграма.

Полузакрытая лекция Кубичека проходила в одном из модных лофтов в районе Электрозаводской. Организатором встречи был аспирант НИУ ВШЭ и специалист по немецкому консерватизму Филипп Фомичев.

Чтобы зарегистрироваться на встречу, нужно было указать не только фамилию и имя, но и род занятий, а затем ждать одобрения заявки. Мне повезло, мою заявку одобрили, и я попал в закрытый список гостей.

Встреча с Кубичеком вызвала настоящий ажиотаж. Всего в ней приняло участие до 250 человек. Сам формат был довольно официальный, с охраной, списками и суровыми (хотя и красивыми) девушками-ассистентками.

Удивительное дело, но значительное число гостей были молодыми парочками. Некоторые из дам были одеты столь откровенно, что я было подумал, будто зашел не в ту дверь (что в России делать довольно опасно). Видимо, проводить свидания на лекциях немецких националистов — это такой новый московский тренд.

В целом, встреча во многом и походила на такую богемно-светскую тусовку. Только вместо шампанского, к моему разочарованию, минеральная вода «Байкал». Всем раздали наушники для синхронного перевода, лекцию открывал получасовой пролог от Фомичева.

Русский исследователь немецкого консерватизма широкими мазками обрисовал политический ландшафт ФРГ: от послевоенной эпохи до наших дней. Особое место в его монологе занимало понятие «предпространства». Это слово лектор произнес такое количество раз, что в пору было включать счетчик, как в известной серии «Южного парка».

Под «политическим предпространством» подразумевался набор таких полуформальных институтов, как СМИ и издательства, в которых формировалась консервативная интеллектуальная среда послевоенной Германии.

По его словам, правые интеллектуалы сначала создали среду и нарративы, из которых в итоге и выросла та самая «Альтернатива для Германии». Тем самым, произошел переход от предпространства к непосредственно политике и борьбе за власть.

Этот пример мне навевал меланхоличные мысли. Ведь правые в современной России и по сей день находятся даже не в предпространстве, а в предбаннике настоящей политики. И дальше предбанника их едва ли кто пустит.

После аперитива настал черед основного блюда. Под аплодисменты на сцену взошел главный герой вечера — Гетц Кубичек.

Немецкий интеллектуал начал свою речь с того, что он не политик, а издатель и публицист, который не закрывает глаза на политику. Он отметил, что германские консерваторы сегодня борются в первую очередь за национально ориентированную и национально идентичностную политику. Что это означает?

В первую очередь это означает, что в центре внимания должны быть интересы Германии, коллективное должно быть выше индивидуального, а сама ФРГ должна быть в первую очередь для немцев.

«Германия должна быть нормальной, такой наш лозунг. Германия, но нормальная!», — поделился полезным лозунгом герр Кубичек. Без сомнения, такой лозунг идеально бы подошел и современной России.

Кубичек каждый раз очень въедливо и кропотливо разъяснял, что он конкретно имеет в виду, чтобы русский слушатель точно понял его мысль, несмотря на естественные превратности перевода.

Под «нормальностью» Германии он подразумевает, что немцы должны стать полноценной нацией, «не опровергнутой историей», а сама страна должна наконец оправиться от поражения в 1945-м году. Главным образом, в культурном и духовном смысле.

Также «нормально», по словам Кубичека, что существуют только два пола (сразу вспомнилась валдайская речь Путина) и не пускать всех подряд в страну (а вот этого, кажется, в валдайской речи Путина не было).

При этом, происходящее сейчас в России и Венгрии тоже нормально. По мнению уважаемого идеолога, Россия и Венгрия отказались от навязанной англо-саксами модели либерального капитализма и идут своим путем «авторитарной демократии». На этом моменте вспомнилась даже не «четвертая политическая теория» Дугина, а «суверенная демократия» Суркова.

В общем, Германии тоже нужно идти своим путем, как это сделали Россия и Венгрия. Дальше Кубичек от политических вопросов перешел к философским и начал критиковать наступающую эпоху трансгуманизма.

По его мнению, ключевая проблема современной индивидуальности — это полная потеря связи с окружающим миром. Люди превращаются в цифровых одиночек, которые не только не принимают свою нацию, но и даже свой пол.

«Постмодернистская свобода — безответственна. Потому что с такой

свободой большинство не способны справиться», — резюмировал Кубичек.

Настоящая же свобода существует только в привязанности. К Родине, нации, церкви, семье. Потеря же этих связей грозит полным уничтожением личности как таковой.

Финал речи Кубичек, думаю, оценили бы на всех официальных площадках в РФ. Он также выступил за многополярный мир (потому что многополярный мир выгоден Германии) и предупредил, что налаживание отношений между Россией и Германией возможно только после прихода к власти АдГ.

Затем наступила часть с вопросами из зала. Я как простой клинцовский трудящийся задал, наверное, самый прямолинейный вопрос из возможных и получил на него самый короткий ответ.

— А как АдГ планирует прийти к власти, если с ней никто не вступает в коалицию? Для этого АдГ нужно набрать более 50% голосов, что, конечно, возможно, на востоке Германии, но едва ли возможно на западе.

— Как я и сказал в начале, я не политики, а издатель. Поживем — увидим.

Дальше были вопросы из зала про христианство и воспитание молодежи в Германии. Если вкратце: с христианством в Германии все плохо, но с молодежью куда лучше.

Интересно, что немецкий правый движ в этом смысле очень похож на русский. И в нем куда больше парней, чем девушек. Впрочем, по публике, что пришла на встречу, так и не скажешь.

Издатель из Ad Marginem пожаловался Кубичеку на цензуру в России, а Кубичек — на цензуру в Германии. Но есть у цензуры и свои плюсы — она заставляет думать, как ее обходить, оптимистично отметил немецкий издатель.

Когда я уже ждал под дождем такси, то все думал, а что главное я вынес из свидания с уважаемым германским мыслителем. Наверное, вот что. Теперь я буду представляться не просто журналистом или публицистом.

Теперь я стану борцом за политическое предпространство. Согласитесь, неплохо звучит.

ОЦ: «Обыкновенный Царизм» — русское независимое издание, которое никак не связано с российским государством. Тем не менее, многие ваши коллеги по AдГ отказались с нами общаться. Почему вы не боитесь давать нам интервью?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я никогда в жизни не позволяла указывать себе, что делать, и не собираюсь начинать сейчас.

ОЦ: Недавно три депутата фракции АдГ отправились в Сочи на мероприятие в рамках формата БРИКС «Европа», несмотря на предупреждения партийного руководства. Как вы оцениваете эту поездку и внутрипартийную реакцию на нее?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Депутаты свободны и подчиняются лишь своей совести. Отношения с Россией необходимо поддерживать и развивать. Негативная реакция внутри партии свидетельствует о пробелах в области конституции и политики.

ОЦ: Как вы сегодня видите возможное решение украинского конфликта?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я понимаю российские соображения и до сих пор помню слова Порошенко о том, что русскоязычным регионам Украины не дадут мирной жизни. Зачем тогда удерживать территории, которые приносят одни конфликты? И потом: действительно ли это сама Украина выдвигает такие требования?

ОЦ: Каким вы видите будущее русско-германских отношений?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: В ближайшем будущем я опасаюсь худшего. Но хотела бы партнерского сотрудничества на благо обоих народов.

ОЦ: Каково ваше личное отношение к России и русскому народу?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я хорошо знакома с русской культурой. Особенно с классической музыкой, и чувствую большую близость наших народов.

ОЦ: Каких русских композиторов и какие их произведения вы цените больше всего?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Мне нравятся фортепианные произведения Скрябина, а также Прокофьев — его симфонии и «Ромео и Джульетта». Недавно я для себя открыла Николая Капустина.

Я бы сказала, что это просто мои предпочтения, ведь и Глазунов, и Чайковский, и Римский-Корсаков, и многие другие русские композиторы написали замечательную музыку.

ОЦ: Читаете ли вы русскую литературу?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Да, я читала Толстого, Гоголя, Достоевского, Чехова и других.

ОЦ: В современной русской культуре влияние немецкой литературы заметно весьма сильно. В консервативных кругах фигура Эрнста Юнгера занимает особое место. Чем вы объясняете этот интерес? И как вы сами относитесь к Эрнсту Юнгеру?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Эрнст Юнгер — очень многогранный писатель, который, на мой взгляд, в большей степени обращен к мужской аудитории.

Я предполагаю, что интерес к его произведениям усиливается благодаря возвращению к традиции и осознанию своих корней.

ОЦ: Есть ли у вас план по нормализации отношений с Россией, если АдГ придет к власти?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я сейчас всего лишь рядовой член партии. Боюсь, что приход АдГ к власти сейчас не дает надежды на нормализацию. Реакция на поездку трех депутатов в Россию лишь подтверждает это.

Сопредседатель партии, госпожа доктор Вайдель, заявила в СМИ, что «не понимает, что можно делать в России». Я могу назвать множество причин — хотя бы самую простую: обеспечить моему народу и немецкой экономике дешевую энергию. И это лишь один из многих пунктов.

ОЦ: Поддерживаете ли вы идею «Европы от Лиссабона до Владивостока», где Россия и Германия играли бы ключевую роль?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: У семи нянек дитя без глазу. Я за сотрудничество России и Германии — в том числе, чтобы исключить подрывные действия, вызванные чьими-то частными интересами.

ОЦ: Вы активно занимаетесь историческими темами, особенно памятью о немцах, изгнанных из бывших восточных территорий Германии. Как в этом контексте вы оцениваете германо-польские отношения и польскую политику памяти?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Семью моей матери изгнали из ее силезской Родины, в чудовищных условиях. Моего прадеда избили до инвалидности, а моя мать и ее братья и сестры в детстве пережили инсценированные расстрелы их матери.

Такое оставляет след. На поколения. О какой именно польской политике памяти вы говорите?

ОЦ: Советник президента Польши Анджей Новак, выступая перед фракцией АдГ назвал поляков «народом-жертвой наряду с евреями» и отказался обсуждать польскую ответственность за гибель сотен тысяч немцев, изгнанных с восточных земель. Речь про эту политику памяти.

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: У нее длинная история, и она не всегда была выгодна Польше.

ОЦ: Депутаты АдГ, принявшие господина Новака, не возразили ему — почему?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: АдГ пыталась исключить меня из партии. Формальным предлогом стало мое участие в объединении, занимающимся памятью о немецких жертвах войны.

Моя позиция о частной собственности немецких изгнанников также была — с точки зрения международного права совершенно необоснованно — отнесена партией к «антиконституционной».

Думаю, молчание депутатов АдГ объясняется их слабостью и некомпетентностью.

ОЦ: Польский суд отказался выдать Германии предполагаемого диверсанта, который, как утверждается, взорвал газопровод «Северный поток–2». Как вы оцениваете такие действия союзника по НАТО?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Это меня не удивляет. Поэтому я выступаю за выход из НАТО и ЕС. Это было бы шагом в правильном направлении.

ОЦ: Согласны ли вы с утверждением, что сегодняшняя Польша представляет собой угрозу не только для России, но и для Германии? Считаете ли вы возможным сотрудничество с Россией для решения этого вопроса?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: В результате расширения НАТО на восток ситуация в сфере безопасности для Германии, безусловно, стала значительно сложнее.

Сотрудничество с Россией, разумеется, возможно — если на то будет политическая воля.

ОЦ: Что Вы понимаете под словом «народ»? Совокупность граждан с одним паспортом — или этнокультурное сообщество с общей историей и идентичностью?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Народ — это общность судьбы, формировавшаяся тысячелетиями, это коллективная память, а не сообщество владельцев пластиковых карточек. В этом смысле немцы, как и русские, это народы в этническом понимании.

ОЦ: И Россия, и Германия сталкиваются с похожими вызовами: старение населения, демографический кризис, исламизация и массовая иммиграция.

Как вы предлагаете решать эти проблемы?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Эти проблемы можно решить лишь смелыми видениями будущего, но точно не войной и новыми налогами. Все начинается с дешевой энергии, потому что только работающая экономика обеспечивает выживание.

Кроме того, нужна семейная политика и образование, ориентированное на результат. Посмотрите на состояние немецких школ — станет ясно, что наше будущее поколение для правящих не имеет никакой ценности.

Люди, которые не разделяют наши ценности и не интегрируются, мешают — должны возвращаться туда, откуда приехали.

ОЦ: АдГ на последних выборах добилась выдающегося результата (с чем мы вас поздравляем), но ни одна другая партия не готова вступать с ней в коалицию.
Как АдГ планирует прийти к власти?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Чтобы прийти к власти, нужно заниматься настоящей оппозиционной политикой, а не заискивать перед теми, кто довел страну до нынешнего состояния.

ОЦ: В чем заключаются противоречия внутри АдГ?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Противоречия лежат между либеральным и национальным крылом партии. Усиливается это еще и разницей между Востоком и Западом Германии.

ОЦ: Что вы будете делать, если АдГ в Германии запретят?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Всегда будут силы, которые хотят сделать что-то для немецкого народа. Они не обязательно должны называться АдГ.

ОЦ: Расскажите, как и почему вас хотели исключить из партии?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: На мой взгляд, тут были чисто властные мотивы — эти люди не гнушались клеветы и лжи. Когда я была председателем земельного отделения в Шлезвиг-Гольштейне, рейтинг партии был 11%.

Я приняла руководство годом ранее при 5,9%. Исключение помешало моему переизбранию, и на следующих выборах АдГ набрала в земле Шлезвиг-Гольштейн лишь 4,4%.

ОЦ: Вы выступаете за то, чтобы отменить все законы, принятые в ФРГ с 1970-го года. Что именно делает 1970 год исторической границей?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: В 1970 году был принят либеральный закон о гражданстве, который положил начало правовому курсу, последствия которого мы сегодня ощущаем во всей полноте.

С тех пор мы наблюдаем нарастающую регуляторную одержимость, усиливаемую еще и через механизмы ЕС. При этом свобода мнений подвергается все более жестким ограничениям.

О каком-либо национальном суверенитете (Германии — ред.) на мой взгляд, говорить уже не приходится — и это наносит серьезный ущерб немецкому народу.

ОЦ: Какая форма правления представляется вам наиболее подходящей для Германии?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Фридриху Шиллеру приписывают слова о том, что демократия — это власть глупцов. Я часто вспоминаю эту фразу.

Было бы уже прогрессом ограничить влияние партий. Что мешает сформировать Бундестаг только из напрямую избранных депутатов, которые находятся в тесной связи со своими избирателями и обязаны им отчитываться, — и без кандидатов, проходящих по партийным спискам?

В результате парламент был бы примерно вдвое меньше, что было бы и с финансовой точки зрения выгоднее.

ОЦ: Какие политики и мыслители из немецкой истории лично вас вдохновляют?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я глубоко почитаю прусского короля Фридриха Великого. Он был первым слугой своего государства и вел экономную бюджетную политику (включая личную скромность), потому что, как он говорил, налоги — это кровь народа.

ОЦ: Мы считаем традицию русской монархии лучшей моделью для будущего страны.  Каким вы видите соотношение родовой аристократии и меритократии?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Только лучшие должны нести ответственность (за страну — ред.).

ОЦ: В настоящее время немецкий правый интеллектуал Гётц Кубичек находится в России. Рассматриваете ли вы возможность своего визита в Россию?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Поездка в Россию, безусловно, была бы для меня очень интересным и ценным опытом.

ОЦ: Что бы вы хотели пожелать напоследок нашим русским читателям?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Я желаю мира и хорошего взаимопонимания между нашими народами.

Блиц-опрос

ОЦ: Три лучших правителя немецкой истории?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Сразу приходит в голову лишь Фридрих Великий.

ОЦ: Путин или Мерц?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: Как немка: ни тот, ни другой.

ОЦ: Какую книгу должен прочитать каждый немец?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: «Фауст».

ОЦ: Что бы вы сказали, если бы оказались перед Вильгельмом II?

Дорис фон Зайн-Витгенштейн: «Добрый день, Ваше Величество!»

К 2025 году в Российской Федерации массовая миграция воспринимается как проблема. На это есть запрос самых широких слоёв общества. Более того, мы постепенно приходим к общественному консенсусу между обществом и государством, что проблему нужно решать.

И общество, и государство пришли к тому, что постоянное сожительство с миллионными массами людей другой культуры не только некомфортно, но и опасно. Теракт в Крокус Сити Холле окончательно поставил точку в этом вопросе.

Дело за малым — привести в действие государственные рычаги управления миграцией. То есть оформить её ограничение законодательно, подтвердить правоприменением.

Начать разработку законов, которые ограничат миграцию, решено было со школы. По всей стране из-за массовой миграции появились классы и целые школы, наполненные детьми, которые не знают русского языка и следовательно не могут учиться. А вместе с ними не могут учиться и русские дети, ведь преподавателям всегда приходится ориентироваться на самое слабое звено. Это ставит под угрозу всю образовательную систему, всё обучение нового поколения. Как с этим справятся господа законодатели?

Господа-законодатели вводят обязательное тестирование детей с иностранным гражданством при поступлении в школу. На самом деле, административные барьеры начинаются ещё до тестирования, при сборе документов.

Я поговорил с Александром. Он решил репатриироваться из Средней Азии из-за русофобии вместе с женой и двумя детьми. Конечно, он рассчитывал, что его русские дети пойдут в русскую школу. Они и в Средней Азии ходили в русскую школу, но на исторической Родине, в России, школа должна быть куда лучше, правда ведь? Александр собрал документы, отправил их в Госуслуги, прождал срок, за который портал обязуется предоставить услугу и получил отказ. Пакет документов оказался неполным. История Александра не уникальна.

Сбор документов — это первый административный барьер, который призван отсеять мигрантов. А потому он организован криво и вкось. Госуслуги обязаны связаться с МВД, МВД обязано предоставить справку, список документов толком не кодифицирован, а ведомства рассматривают любых мигрантов как мигрантов, то есть как граждан других государств, перед которыми у них нет никаких обязательств. И неважно, что фамилии мигрантов сплошь кончаются на -ов, -ев, -ин. В бумажке написано — мигрант, и никого не волнует, что такими мигрантами могли стать любые русские люди, кого советская система распределения определила работать за пределами административных границ РСФСР.

Административный барьер можно пройти. Если бегать, собирать бумажки, обивать пороги, то рано или поздно РФ для ребёнка мигранта даст возможность пройти тестирование.

Ольга с мужем и двумя детьми переехали из Молдовы. В стране началось притеснение русскоязычных, а в школах начали вести пропаганду экстремистской идеологии ЛГБТ. Ольга приняла решение, что ей такое не подходит и она хочет на историческую Родину — Россию. Её дед воевал во флоте за Россию в Великой Отечественной войне.

Ольга собирала документы, обивала пороги, заверяла у нотариусов, сканировала, писала, обращалась. Ура, её ребёнок допущен к тестированию. Тест не пройден. Как проходит тестирование?

Ребёнок входит в помещение, где сидит комиссия из посторонних взрослых людей, на него смотрит видеокамера. Если ребёнок два раза оговорится, то его признают, не знающим русского языка. Даже взрослые люди часто могут оговариваться в устной речи. Что говорить про детей, которые оказались в новой и весьма нервной обстановке. Тест сделан так, чтобы дети его не сдавали.

И самое страшное, что случаев, когда при попытке не пустить детей из нерусской языковой среды в русскую школу, российское государство отсеивает детей, которые никакого языка, кроме русского не знают, ТЫСЯЧАМИ ПО СТРАНЕ. Алия, автор канала «Русская казашка», запустила флэшмоб с обращениями к Путину от детей русских репатриантов. Это видео производит довольно болезненные впечатления. Сердце кровью обливается от десятков безусловно русских детей, которых отвергла Российская Федерация, не дав поступить им в русскую школу.

Как и почему мы оказались в этой точке?

Почему при подготовке этого материала люди, не знающие никакого языка, кроме русского, родители детей, не знающих никакого языка, кроме русского, боятся давать интервью нам из-за риска не получить гражданство или лишиться вида на жительство?

Почему детям приходиться записывать обращения ко Владимиру Путину, что их не пускают в школу?

Самое интересное — дети, которые не знают русского языка, продолжают в русские школы попадать.

Широкий резонанс получил случай из Ханты-Мансийского автономного округа. Там комиссия, которую возглавляет Тимур Ермекович Аубакиров утвердила, что мой тёзка Артём Каширин, русским языком не владеет для обучения в школе в отличие от Шахобидиновой Мунисы Шухрат кызы. Здесь имеет место пещерная русофобия господина Аубакирова. И из этого случая едва ли можно вывести тенденцию.

В массе своей дети мигрантов — знают они русский язык или нет — тест заваливают.

С нашей редакцией связался Вячеслав. Он русский, который родился в Узбекистане. У него двое детей, двойняшки, мальчик и девочка. Они не знают никакого языка, кроме русского. Мальчик успешно сдал тест, а девочка — нет. Её не пустили в школу. В классе, где она хотела учиться, есть четыре ученика, которые русского не знают. И они попали туда, потому что у них есть российское гражданство. Они получили его по программе переселения соотечественников, упрощённым образом.

То есть родители детей, которые не знают русского языка, не зная русский язык, смогли убедить РФ в том, что они его знают — и таким образом обеспечить своим детям место в русских школах. В то же время русские родители, участвуя в программе переселения соотечественников, часто получают отказы.

Получается парадокс. И общество, и государство хотят ограничить пребывание в стране и нагрузку на социальную инфраструктуру инокультурных мигрантов, потому что они опасны, они вредны для экономики, с ними не комфортно сожительствовать. И обществу, и государству нужна программа репатриации, потому что у нас демографический кризис, потому что Россия должна защищать интересы русских, потому что Россия — это их историческая Родина.

Но когда РФ смотрит на эти две проблемы, то она начинает путать инокультурного мигранта и русского репатрианта! Она просто не обладает никакими способами отличить одного от другого.

Так происходит, потому что в РФ нет никакого государственного понятия о национальности. Это довольно простая идея для обычного человека. Когда вы взаимодействуете в обществе, вам довольно легко определить национальность говорящего с вами. Вы ориентируетесь на то, как он себя называет, на происхождение его имени и фамилии, на национальность его родителей, на его родной язык, на то, какие сказки ему рассказывали в детстве, история какой страны больше всего будоражит его душу, чьи трагедии он считает своими, на его цвет кожи, глаз и волос. Маркёров куча.

Но российское государство не обладает никаким органом чувств, чтобы распознать, хоть какие-либо из них.

Из-за этого, когда она смотрит на гражданина Узбекистана — она видит только гражданина Узбекистана.

Программа переселения соотечественников никак не помогает решить этот вопрос. Кто вообще такие соотечественники? Это все выходцы из стран бывшего СССР. Выходцы из стран бывшего СССР устроили теракт в Крокус Сити Холле, занимаются изнасилованиями в такси каждый божий день и вот сейчас лихорадочно пытаются сдержать русское наступление под Купянском. Нам точно нужно возвращать этих людей?

Одной рукой российское государство позволяет переселенцам упрощённую бюрократию, а другой — пытается ограничить миграционный кризис. Будем честны, тестирование на знание русского языка при поступлении в школу направлено только на то, чтобы дети мигрантов в школу не поступали в принципе.

А что происходит с детьми мигрантов, которые не поступают в школу?

Дети репатриантов сидят дома, а родители лихорадочно пытаются придумать, чем занять их дни. Одни — привязывают детей к гаджетам, чтобы скоротать рутину в ожидании нового тестирования. Другие, у которых есть деньги, отправляют детей в платные образовательные организации. У подавляющего большинства формируется и ощущение отверженности, и провал в социализации. Впереди маячит провал в изучении школьной программы, поступление на класс раньше, потеря драгоценного года детства.

Но это русские дети. Чем в это время занимаются дети нерусских мигрантов? Социализируются в диаспорах? Готовятся к жизни в РФ без школьного образования? В лучшем случае, они вместе с родителями стоят за прилавком на рынках. В худшем, идут самым кратким путём, чтобы пополнить ряды мигрантской мафиозной организованной преступности. Эти люди растут здесь с ощущением, что они отверженные, но при этом не обладают даже базовыми понятиями о русской культуре. Вместо неё — незамутнённые законы гор и степей.

Знаете, дорогие читатели, я русский националист. Но я, будучи русским националистом, никогда не выступал за то, чтобы среднеазиатский ребёнок, не попав в русскую школу, шлялся по улицам в попытках альтернативной социализации вне системы образования. Если российское государство выявило, что оно допустило на своей территории жизнь человека из другой языковой среды, оно должно не отстранить его от социалки, а отправить в его родную языковую среду!

В этой ситуации недепортация превращается в откровенную жестокость. Ребёнок, который мог вырасти нормальным узбеком в Узбекистане, обрекается на полулегальное существование в серой зоне РФ.

Но вводить институт депортации по результатам тестов — тоже безумие. Ведь тогда в Среднюю Азию придётся отправлять русских детей и их родителей.

Единственный способ разрешить эту патовую ситуацию — это ввести институт национальности. Но судить людей по национальности — это фашизм, нацизм и Гитлер.

И вот мы не судим людей по национальности. И русские дети в нашей антифашистской стране сидят дома без возможности привычной социализации, зачастую переехав из Средней Азии, в которой они имели возможность ходить в школу и получать образование на русском языке. А дети среднеазиатские у нас сразу отправляются на улицы, чтобы получать социализацию в комфортной диаспоральной среде.

Я нахожу, что само тестирование на знание русского языка при поступлении в школу — это промежуточная полумера, которая не решает ни одной проблемы, зато создаёт несколько новых.

Тестирование создаёт ощущение отвержения у репатриантов.

Тестирование снимает нагрузку с российской школы от детей мигрантов. Но на какую жизнь это тестирование обрекает детей, которые в российскую школу не поступили, потому что русского языка не знают?

Проблема в любом случае не в детях. Русские дети, которые не знают никакого языка, кроме русского, имеют право ходить в российскую школу. Нерусским семьям, которые вообще не общаются на русском в быту, должно быть отказано не в посещении ребёнком школы, а в нахождении в стране.

Иначе мы получим сразу две социальные бомбы.

Русских, которые, плюнув на получение российского гражданства, вернутся в Среднюю Азию.

Нерусских, которые вырастут в России, получив отвержение от государства.

Все имена наших собеседников изменены.

Текст публикуется в открытом доступе из-за его социальной значимости. Мы имеем возможность публиковать тексты в открытом доступе только благодаря вашей поддержке на нашем Спонсре. Оформить подписку на Спонср — лучший способ поддержать наше издание и дать нам больше возможностей выпускать социально значимые материалы. Спасибо!

К 2025 году в Российской Федерации массовая миграция воспринимается как проблема. На это есть запрос самых широких слоёв общества. Более того, мы постепенно приходим к общественному консенсусу между обществом и государством, что проблему нужно решать.

И общество, и государство пришли к тому, что постоянное сожительство с миллионными массами людей другой культуры не только некомфортно, но и опасно. Теракт в Крокус Сити Холле окончательно поставил точку в этом вопросе.

Дело за малым — привести в действие государственные рычаги управления миграцией. То есть оформить её ограничение законодательно, подтвердить правоприменением.

Начать разработку законов, которые ограничат миграцию, решено было со школы. По всей стране из-за массовой миграции появились классы и целые школы, наполненные детьми, которые не знают русского языка и следовательно не могут учиться. А вместе с ними не могут учиться и русские дети, ведь преподавателям всегда приходится ориентироваться на самое слабое звено. Это ставит под угрозу всю образовательную систему, всё обучение нового поколения. Как с этим справятся господа законодатели?

Господа-законодатели вводят обязательное тестирование детей с иностранным гражданством при поступлении в школу. На самом деле, административные барьеры начинаются ещё до тестирования, при сборе документов.

Я поговорил с Александром. Он решил репатриироваться из Средней Азии из-за русофобии вместе с женой и двумя детьми. Конечно, он рассчитывал, что его русские дети пойдут в русскую школу. Они и в Средней Азии ходили в русскую школу, но на исторической Родине, в России, школа должна быть куда лучше, правда ведь? Владимир собрал документы, отправил их в Госуслуги, прождал срок, за который портал обязуется предоставить услугу и получил отказ. Пакет документов оказался неполным. История Александра не уникальна.

Сбор документов — это первый административный барьер, который призван отсеять мигрантов. А потому он организован криво и вкось. Госуслуги обязаны связаться с МВД, МВД обязано предоставить справку, список документов толком не кодифицирован, а ведомства рассматривают любых мигрантов как мигрантов, то есть как граждан других государств, перед которыми у них нет никаких обязательств. И неважно, что фамилии мигрантов сплошь кончаются на -ов, -ев, -ин. В бумажке написано — мигрант, и никого не волнует, что такими мигрантами могли стать любые русские люди, кого советская система распределения определила работать за пределами административных границ РСФСР.

Административный барьер можно пройти. Если бегать, собирать бумажки, обивать пороги, то рано или поздно РФ для ребёнка мигранта даст возможность пройти тестирование.

Ольга с мужем и двумя детьми переехали из Молдовы. В стране началось притеснение русскоязычных, а в школах начали вести пропаганду экстремистской идеологии ЛГБТ. Кристина приняла решение, что ей такое не подходит и она хочет на историческую Родину — Россию. Её дед воевал во флоте за Россию в Великой Отечественной войне.

Ольга собирала документы, обивала пороги, заверяла у нотариусов, сканировала, писала, обращалась. Ура, её ребёнок допущен к тестированию. Тест не пройден. Как проходит тестирование?

Ребёнок входит в помещение, где сидит комиссия из посторонних взрослых людей, на него смотрит видеокамера. Если ребёнок два раза оговорится, то его признают, не знающим русского языка. Даже взрослые люди часто могут оговариваться в устной речи. Что говорить про детей, которые оказались в новой и весьма нервной обстановке. Тест сделан так, чтобы дети его не сдавали.

И самое страшное, что случаев, когда при попытке не пустить детей из нерусской языковой среды в русскую школу, российское государство отсеивает детей, которые никакого языка, кроме русского не знают, ТЫСЯЧАМИ ПО СТРАНЕ. Алия, автор канала «Русская казашка», запустила флэшмоб с обращениями к Путину от детей русских репатриантов. Это видео производит довольно болезненные впечатления. Сердце кровью обливается от десятков безусловно русских детей, которых отвергла Российская Федерация, не дав поступить им в русскую школу.

Как и почему мы оказались в этой точке?

Почему при подготовке этого материала люди, не знающие никакого языка, кроме русского, родители детей, не знающих никакого языка, кроме русского, боятся давать интервью нам из-за риска не получить гражданство или лишиться вида на жительство?

Почему детям приходиться записывать обращения ко Владимиру Путину, что их не пускают в школу?

Самое интересное — дети, которые не знают русского языка, продолжают в русские школы попадать.

Широкий резонанс получил случай из Ханты-Мансийского автономного округа. Там комиссия, которую возглавляет Тимур Ермекович Аубакиров утвердила, что мой тёзка Артём Каширин, русским языком не владеет для обучения в школе в отличие от Шахобидиновой Мунисы Шухрат кызы. Здесь имеет место пещерная русофобия господина Аубакирова. И из этого случая едва ли можно вывести тенденцию.

В массе своей дети мигрантов — знают они русский язык или нет — тест заваливают.

С нашей редакцией связался Вячеслав. Он русский, который родился в Узбекистане. У него двое детей, двойняшки, мальчик и девочка. Они не знают никакого языка, кроме русского. Мальчик успешно сдал тест, а девочка — нет. Её не пустили в школу. В классе, где она хотела учиться, есть четыре ученика, которые русского не знают. И они попали туда, потому что у них есть российское гражданство. Они получили его по программе переселения соотечественников, упрощённым образом.

То есть родители детей, которые не знают русского языка, не зная русский язык, смогли убедить РФ в том, что они его знают — и таким образом обеспечить своим детям место в русских школах. В то же время русские родители, участвуя в программе переселения соотечественников, часто получают отказы.

Получается парадокс. И общество, и государство хотят ограничить пребывание в стране и нагрузку на социальную инфраструктуру инокультурных мигрантов, потому что они опасны, они вредны для экономики, с ними не комфортно сожительствовать. И обществу, и государству нужна программа репатриации, потому что у нас демографический кризис, потому что Россия должна защищать интересы русских, потому что Россия — это их историческая Родина.

Но когда РФ смотрит на эти две проблемы, то она начинает путать инокультурного мигранта и русского репатрианта! Она просто не обладает никакими способами отличить одного от другого.

Так происходит, потому что в РФ нет никакого государственного понятия о национальности. Это довольно простая идея для обычного человека. Когда вы взаимодействуете в обществе, вам довольно легко определить национальность говорящего с вами. Вы ориентируетесь на то, как он себя называет, на происхождение его имени и фамилии, на национальность его родителей, на его родной язык, на то, какие сказки ему рассказывали в детстве, история какой страны больше всего будоражит его душу, чьи трагедии он считает своими, на его цвет кожи, глаз и волос. Маркёров куча.

Но российское государство не обладает никаким органом чувств, чтобы распознать, хоть какие-либо из них.

Из-за этого, когда она смотрит на гражданина Узбекистана — она видит только гражданина Узбекистана.

Программа переселения соотечественников никак не помогает решить этот вопрос. Кто вообще такие соотечественники? Это все выходцы из стран бывшего СССР. Выходцы из стран бывшего СССР устроили теракт в Крокус Сити Холле, занимаются изнасилованиями в такси каждый божий день и вот сейчас лихорадочно пытаются сдержать русское наступление под Купянском. Нам точно нужно возвращать этих людей?

Одной рукой российское государство позволяет переселенцам упрощённую бюрократию, а другой — пытается ограничить миграционный кризис. Будем честны, тестирование на знание русского языка при поступлении в школу направлено только на то, чтобы дети мигрантов в школу не поступали в принципе.

А что происходит с детьми мигрантов, которые не поступают в школу?

Дети репатриантов сидят дома, а родители лихорадочно пытаются придумать, чем занять их дни. Одни — привязывают детей к гаджетам, чтобы скоротать рутину в ожидании нового тестирования. Другие, у которых есть деньги, отправляют детей в платные образовательные организации. У подавляющего большинства формируется и ощущение отверженности, и провал в социализации. Впереди маячит провал в изучении школьной программы, поступление на класс раньше, потеря драгоценного года детства.

Но это русские дети. Чем в это время занимаются дети нерусских мигрантов? Социализируются в диаспорах? Готовятся к жизни в РФ без школьного образования? В лучшем случае, они вместе с родителями стоят за прилавком на рынках. В худшем, идут самым кратким путём, чтобы пополнить ряды мигрантской мафиозной организованной преступности. Эти люди растут здесь с ощущением, что они отверженные, но при этом не обладают даже базовыми понятиями о русской культуре. Вместо неё — незамутнённые законы гор и степей.

Знаете, дорогие читатели, я русский националист. Но я, будучи русским националистом, никогда не выступал за то, чтобы среднеазиатский ребёнок, не попав в русскую школу, шлялся по улицам в попытках альтернативной социализации вне системы образования. Если российское государство выявило, что оно допустило на своей территории жизнь человека из другой языковой среды, оно должно не отстранить его от социалки, а отправить в его родную языковую среду!

В этой ситуации недепортация превращается в откровенную жестокость. Ребёнок, который мог вырасти нормальным узбеком в Узбекистане, обрекается на полулегальное существование в серой зоне РФ.

Но вводить институт депортации по результатам тестов — тоже безумие. Ведь тогда в Среднюю Азию придётся отправлять русских детей и их родителей.

Единственный способ разрешить эту патовую ситуацию — это ввести институт национальности. Но судить людей по национальности — это фашизм, нацизм и Гитлер.

И вот мы не судим людей по национальности. И русские дети в нашей антифашистской стране сидят дома без возможности привычной социализации, зачастую переехав из Средней Азии, в которой они имели возможность ходить в школу и получать образование на русском языке. А дети среднеазиатские у нас сразу отправляются на улицы, чтобы получать социализацию в комфортной диаспоральной среде.

Я нахожу, что само тестирование на знание русского языка при поступлении в школу — это промежуточная полумера, которая не решает ни одной проблемы, зато создаёт несколько новых.

Тестирование создаёт ощущение отвержения у репатриантов.

Тестирование снимает нагрузку с российской школы от детей мигрантов. Но на какую жизнь это тестирование обрекает детей, которые в российскую школу не поступили, потому что русского языка не знают?

Проблема в любом случае не в детях. Русские дети, которые не знают никакого языка, кроме русского, имеют право ходить в российскую школу. Нерусским семьям, которые вообще не общаются на русском в быту, должно быть отказано не в посещении ребёнком школы, а в нахождении в стране.

Иначе мы получим сразу две социальные бомбы.

Русских, которые, плюнув на получение российского гражданства, вернутся в Среднюю Азию.

Нерусских, которые вырастут в России, получив отвержение от государства.

Все имена наших собеседников изменены.

Текст публикуется в открытом доступе из-за его социальной значимости. Мы имеем возможность публиковать тексты в открытом доступе только благодаря вашей поддержке на нашем Спонсре. Оформить подписку на Спонср — лучший способ поддержать наше издание и дать нам больше возможностей выпускать социально значимые материалы. Спасибо!

Пренебрежительное отношение к водке понятно. Водка — символ эпидемии алкоголизма, а русские не очень хотят ассоциироваться с алкоголизмом. Русские вообще — очень порядочный народ. От порядочности ещё и стыдливый. Наше видео беседы с Нориным, которое, несмотря на заголовок, содержит в себе крайне цивильный уровень алкоголизации (за часовую беседу выпили пять пол-рюмок; никто не надрался), утонуло в комментариях «русский значит трезвый» и тому подобных. Русские националисты, возвеличивающие дореволюционную Россию, и вовсе готовы заявить, что русский национальный алкогольный напиток — французское шампанское.

Я со скепсисом относился к восторженным отзывам Свята о творчестве Дениса Пузырёва, отраслевого журналиста, который пишет об алкоголе. Что в этом может быть интересного? И всё-таки я сходил на его экскурсию, совместную с алко-блогером Николаем Болошнёвым, — «Море пива». Экскурсия мне очень понравилась, на ней я узнал, что отраслевая алкогольная журналистика может рассказать мне про Россию того, чего никакая другая не может.

Понятно, что главный предмет истории — это власть. Как люди получают власть; что они с ней делают, получив; как это влияет на всех остальных. На втором месте традиционно идёт экономика. Как люди и народы зарабатывают на жизнь, кто зарабатывает больше, а кто — меньше. Примерно такой же уровень интереса, а иногда и больший вызывают войны и различные смертоубийства: как и за что люди умирали и убивали?

Алкоголь в общем взгляде на историю не имеет такого значения. Меж тем история опьянения, производства средств опьянения, культуры распития имеет отношение ко всем этим вещам, а потому заслуживают отдельного интереса и рассмотрения.

К книге Дениса Пузырёва «Новейшая история России в 14 бутылках водки» я уже подошёл с нескрываемым интересом. И книга меня очаровала. Мне стала куда понятнее Российская Федерация. Я всерьёз считаю, что чтение этой книги может совершить у читателя открытия, сравнимые с ознакомлением с мыслеэкспериментами Галковского. И многое неявное из бытования в современной России становится явным.

Ну, вот взять, например, Национальный Фонд Спорта. Человек, который не понимает РФ, наверняка, думает, что НФС спонсирует детей-сирот для покупки ими начального спорт-инвентаря. Ну, или занимается любой другой спортивной филантропией. Человек, читавший Пузырёва, знает, что НФС — это контора, которая по указу президента Ельцина имела право на беспошлинный ввоз алкоголя и табака до 1996 года. Это одна из базовых вещей, которые полезно знать об РФ.

Крупная надпись «Защита здоровья» должна вызывать у сознательного человека понятное опасение: велика вероятность, что за ней скрываются серийные отравители. Стоит ли говорить, что водку «Русский стандарт» придумал татарин? Знакомые с творчеством Константина Крылова безошибочно отгадывают, что если на вывеске есть слово «Русский» — значит это дело организовали либо татары, либо чеченцы.

Меж тем, главное чувство, с которым я читал эту книгу, — странное ощущение патриотизма. РФ через призму 14 бутылок водки предстаёт территорией абсурда, но в этой территории абсурда возможно всё. «Новейшая история…» — это история невероятных взлётов и падений, гениальных бизнесменов и тонких художников. По каждой главе этой книги можно снять блокбастер. Почти всегда в жанре боевик с десятками трупов.

Встречаются в Нидерландах польский гангстер итальянского происхождения с американским гангстером армянского происхождения и решают заняться контрабандой героина в США через малазийские телевизоры. Но как отмыть деньги? Решение им подсказывает Иосиф Кобзон (!) — через продажу продуктов питания группе советских войск в Германии (!!!). А ещё так появилась водка «Кремлёвская».

Мне нравится глава про водку SMIRNOFF, потому что она описывает противостояние старинной купеческой династии, американских правообладателей и алчных евреев из «Альфа-Групп». Интересно, что сюжет в полной мере следует канонам жанра о семейном бизнесе, ведь для семейного бизнеса главная угроза никогда не бывает извне. Всегда — внутри. Как в известной цитате Александра Невского о водке.

Глава о водке Довгань — это прекраснейшая история, как далеко человек может подняться на собственном нарциссизме, и как больно он может всё потерять. Создав более двухсот продуктов по имени самого себя (водка «Довгань», пельмени «Довгань», автобиография «Как стать Довганем») бизнесмен-харизматик не только разорился. Он сменил фамилию.

При переходе от кровавых девяностых, в которых бренд и маркетинг значили очень мало, к тучным двухтысячным, бандитские эго-истории сменяются сюжетами о тонко чувствующих момент и народные настроения водочных художниках.

Интересно, что полёт водочного художника редко бывает продолжительным. Если режиссёр авторского кино может всю жизнь выдавать фильм за фильмом, то в архитектуре массовых предпочтений водки успехи куда скромнее.

Самый успешный водочный художник в современной России — Вадим Касьянов, создатель «Зелёной марки» и «Журавлей». Ему удалось создать аж целых две успешных бутылки. Касьянов не пьёт водку. В смысле совсем и никогда. Но в каждом своём бренде он облекал в форму и атрибутику бутылки чувства русской экзистенциальной тоски.

«Зелёная марка» — это прекрасный пример художественного симулякра, воссоздание на полках магазинов тоски по дому, которого никогда не было. Идеальный подбор точек, производящих ностальгию по СССР, успешно воздействовал на потребителя, однако ничего подобного «Зелёной марке» в СССР не было и быть не могло. Вдвойне интересна победа «Зелёной марки» над «Путинкой», символизирующая и смену эпох, и движения в русском коллективном бессознательном от начала к концу нулевых.

Водка как продукт отрасли интересна тем, что это массовый продукт, который борется за внимание потребителей в нижнем ценовом сегменте. Из-за этого в отрасли есть определённая специфика. Долгое время водочные предприниматели зарабатывали не за счёт борьбы за продажи, а за счёт ухода от уплаты сборов, пошлин и акцизов. В этом смысле «14 бутылок водки» показывают увлекательнейшее противостояние человека и государства, а также различных властных группировок внутри государства.

Я не могу вспомнить аналогов красочному противостоянию на проходной завода «Кристалл». Тогда в рамках конфликта между МВД и правительством Москвы ЧОПы, представляющие интересы двух группировок старались не допустить до кабинета директора конкурирующих ставников. Александр Романов, играющий за команду правительства Москвы, формального владельца завода, успешно пробился с двадцатью автоматчиками через проходную, но ЧОП от МВД при поддержке милиции запер проходную и держал нового директора в осаде в течение двух месяцев.

Как вы понимаете, книга богата на байки, которые можно рассказывать друзьям, распивая хоть водку, хоть кофе.

Но я вижу в ней куда больше. Несмотря на алкогольную специфику книга рассказывает не об употреблении алкоголя, а о его производстве и продаже. Фактически перед нами история страны с начала девяностых по 2020 год, рассказанная с точки зрения водочной индустрии.

И водочная индустрия повторяет все вехи развития российского государства и общества в новейшей истории.

От бандитов, которые делают дела, через бизнесменов и стартапы до представителей самого могущественного «Озера» в стране.

От контрафактной какафонии брендов, государственных, частных и импортных через конкуренцию коммерческих, продюсерских творений до стабилизации и замкнутого положения рынка.

От эпохи, когда становление новой марки могло произойти в считанные месяцы, через эпоху, когда лидеры рынка занимали нишу на годы вперёд, к эпохе, когда на рынке, кажется, ничего не происходит вообще.

Интересно, как ключевые функционеры заканчивали свои карьеры: в девяностые они уходили не из бизнеса, а из жизни, в нулевые и десятые — умирали при странных обстоятельствах, садились в тюрьму, сбегали из страны, а то и получали щедрые отступные, к двадцатым — всё это делать, кажется, уже некому и незачем.

Книга также будет полезна всем людям, которые ищут, как заработать денег и находятся в ступоре. Внутри неё десятки, а то и сотни самых неожиданных деловых решений, которые герои применяли, чтобы заработать миллионы (и миллиарды) долларов.

В книге много бандитов. Но даже бандиты из «Новейшей истории России…» оказываются инкорпорированы в мир глобальных денег. Так чисто бандитский водочный завод «Топаз» был продан польско-американской компании более чем за 300 миллионов долларов. Американцы в России прогорели — компания не справилась с продажей водки в России.

Бизнес-решения в 14 бутылках водки часто к водке не имеют никакого отношения. Бизнесмен Довгань поднял первый свой серьёзный капитал на продаже первого в СССР учебника по каратэ с прибылью в 4000%.

Наблюдая за всеми этими решениями, может прийти ощущение, что мы из мира больших людей оказались в мире людей маленьких. Из девяностых, времени, которое поощряло авантюрность и предприимчивость, мы оказались в служивых двадцатых. Герой нашего времени не покоряет города, и города перед ним не склоняются — герой нашего времени тянет лямку и служит: государству, армии, стране, корпорации. Из царей горы и претендентов на то, чтобы стать царями гор, люди превратились разве что в знаменосцев, которые могут воткнуть флаг в ключевое здание на новых территориях, продать акции своей компании на рынке, прокричать название любимого медиа.

И всё-таки. Это те же люди в той же стране. В великой стране — России. В стране, в которой возможно всё.

О чём куда более убедительно вам расскажет книга Дениса Пузырёва «Новейшая история России в 14 бутылках водки».

БОЛЬШЕ ГОЙДЫ НА СПОНСРЕ ОБЫКНОВЕННОГО ЦАРИЗМА

КНИГА «НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ В 14 БУТЫЛКАХ ВОДКИ» ЕСТЬ НА ЯНДЕКС.КНИГАХ.

ГОЙДА.