Историю создания школы рассказывает её директор по маркетингу и коммуникациям Мария Рапопорт. В 2016 году муж Марии получил предложение о работе на Кипре и, посоветовавшись, семья переехала — из Москвы в Лимассол.

До переезда Мария занималась благотворительностью, например, основала проект «Уютка», в котором волонтёры шили шапки, шарфы и другую одежду, а затем передавали её нуждающимся или фондам для продажи за пожертвования. После переезда она устроилась в фонд помощи детям с неврологическими заболеваниями Together Forever. Они собирали деньги на операции и реабилитацию детей с проблемами со спинным мозгом.

Позже она познакомилась с ИТ-предпринимателем Александром Шкуратовым, который хотел создать частную школу. Мария сначала помогала с соцсетями, а после глубже погрузилась в организацию.

Об идее школы

Когда мы приехали на Кипр, не могли найти здесь кружок робототехники для ребёнка. Так возникла идея создать центр дополнительных активностей для детей. И мы с другом его сделали — это были занятия по робототехнике, культуре, искусству и так далее. Во время пандемии Covid-19 мы свернули проект, в том числе из-за карантина. Но создание центра дало мне опыт в организации, работе с родителями, с сообществом и соцсетями.

С похожей проблемой столкнулся предприниматель Александр Шкуратов, который впоследствии основал The Island Private School. Он переехал на Кипр с семьёй раньше нас и не мог найти здесь детский сад для ребёнка, который бы понравился после московского. Поэтому создал собственный, который позже развился до школы, где было несколько классов и групп детсада. Юридически он работал на территории местной школы — под её брендом и лицензией. Я устроилась туда вести их соцсети.

Школа работала по вальдорфской системе — это интересное направление, но подходит не всем. В планах было сделать школу универсальной, чтобы каждая семья могла выбирать образовательное направление, исходя из интересов. Мы планировали открыть большую школу в 2024 году, но после начала «спецоперации» решили ускориться и поставили срок открыть её в сентябре 2022 года. А я тем временем постепенно из ведения соцсетей переключилась на организацию проекта.

Шкуратов выбрал вальдорфскую систему, потому что вдохновлялся школами в Кремниевой долине, выпускники которой часто поступают в ведущие университеты мира. Направление вальдорфской педагогики появилось больше 100 лет назад, её идеолог Рудольф Штайнер жил и трудился в Германии. Он основал направление философской мысли и педагогики — антропософию, это база, на которой работает вальдорфское направление.

Ребёнок рассматривается целиком как личность. В отличие от классического образования, нет задачи впихнуть в него знания, а скорее раскрыть весь потенциал, не только интеллектуальную составляющую. Есть три основных центра, которые в вальдорфском направлении пытаются соединить между собой:

• Мозг — интеллект.
• Руки — творчество, созидание.
• Сердце — эмоции, общение.

Мы привыкли, что детей учат читать уже в детском саду. В вальдорфской педагогике это делают в очень мягкой форме и в соответствии с естественным ритмом развития ребёнка. Поэтому если мы смотрим на прирост знаний, он похож на экспоненту. В начале главная задача — адаптировать ребенка, дать ему мягкую среду и возможность развития. За счёт того, что учиться ему нравится — происходит большой прирост по знаниям ближе к 4-6 классу. Это похоже на стрельбу из лука — оттягиваем, оттягиваем, а затем отпускаем, и знания ребёнка, как стрела, быстро продвигается вперёд.

Об образовании и школах на Кипре

На Кипре довольно много русскоязычных школ. Это связано с тем, что здесь очень много русскоговорящих, особенно в Лимассоле, где самый большой процент русскоговорящего населения среди всех городов Кипра.

Переезд русскоязычных на Кипр можно условно поделить на три волны: те, кто живут здесь давно — они приехали лет 20 назад. Вторая большая волна началась семь-десять лет назад, потому что здесь много ИТ-компаний, которые релоцировали сотрудников. И третья — самая большая, связана с нынешней политической ситуацией.

Не факт, что все приезжие именно из России — они из разных стран, и нет достоверно точного числа, но это около 20 000 человек. Для небольшого острова — ощутимое количество. Ну и спрос рождает предложение — как минимум в Лимассоле, где мы находимся, три русскоязычные школы и много русскоязычных детсадов.

На Кипре образование обязательное, и ребёнок по достижении 4 лет и 8 месяцев обязан ходить в школу, а в случае нарушений родителям может грозить уголовная ответственность. Из-за того, что обучение в начальных классах не так сильно регламентировано, у школ есть достаточно большая свобода, как давать программу и принимать экзамены. Школа может ориентироваться на свои взгляды или на запросы родителей.

Обучение с четырёх лет в одних школах выглядит как наш привычный детский сад, в других — как нулевой класс, в третьих — как занятия в игровой форме с лайтовыми домашними заданиями. А в полноценный первый класс дети идут, когда им исполняется шесть лет.

На Кипре есть разные категории школ. В государственных нужно носить школьную форму, есть деление на ступени, требования по дисциплине и так далее. В целом похоже на российскую систему.

Частные школы — большинство из них работают по британской системе. Кипр долгое время был британской колонией и часть территории острова — до сих пор территория Великобритании. В таких школах можно сдать экзамены в мировые вузы по британской системе, диплом котируется практически везде. Педагоги соответствующие — они прошли необходимую подготовку, есть как местные жители, так и приглашённые специалисты.

Существуют и специализированные школы. Например, есть русско-, франко-, немецкоязычные школы, есть армянская, ещё израильская, которая больше привязана к сообществу, живущему на острове. В русскоязычных школах учатся 11 классов, сдают ОГЭ, ЕГЭ, тогда как в местных школах образование — 12-13 лет.

Дети учатся до 18 лет, потому что многие британские или в целом европейские университеты не принимают студентов до 18 или есть ограничения, связанные с пребыванием в другой стране, поэтому нужны сопровождающие, и с этим возникают неудобства.

О создании школы и как она устроена

Мы решили открыть школу в сентябре 2022 года, а не в 2024-м, как планировали. Одна из главных причин — на Кипр релоцировались много ИТ-компаний, людей вывозили буквально самолётами из разных стран. К основателю Александру Шкуратову стали обращаться коллеги с вопросами, что можно сделать, чтобы школа открылась быстрее. Спрос был огромный.

Постройка

В министерстве образования нам сразу сказали, что дадут лицензию и разрешат работать, только если мы подготовим все документы и сделаем это быстро. Проверяли нас как команду, проверяли наши документы — не было такого, что ставили палки в колеса, но и не было попустительства, мол, делайте что хотите. Обычно получение лицензии занимает год и больше, у нас получилось за шесть месяцев. Нам пошли навстречу — иногда быстрее рассматривали документы.

Под школу у нас уже была земля в собственности. В стране нельзя открыть школу в любом здании, в офисном центре или в арендованном доме. Есть разные требования к земле, например, по площади, а одно из самых жёстких — это наличие спортивных полей.

То есть не получится найти объект и на его основе построить школу, только с нуля. У нас было в собственности просто чистое поле и для того, чтобы начать стройку, мы срыли часть горы. Большую часть времени работала спецтехника — выравнивала поверхность, рыла траншеи под коммуникации, подготовила фундамент и так далее.

У нас был изначальный проект, по которому мы бы построили несколько больших красивых основательных зданий. Но это невозможно сделать за полгода, поэтому план пришлось полностью переделывать.

Мы нашли технологию сэндвич-панелей, с её помощью здание собирается как гигантский конструктор. То есть на производстве сразу готовят стены, полы, потолки, привозят на место и собирают их в комнаты за один-два дня. И они пригодны по всем нормам, к примеру, там есть слой термоизоляции, в них комфортно по температуре.

Единственное, чем это отличается от полноценной школы, — всё наше заведение равномерно размазано по площади. У нас нет этажей, вся школа плоско стоит на земле. Непосредственно стройка заняла 85 дней.

Панели привезли из Греции и столицы Кипра — Никосии, доставили на пароме. Вся мебель плыла к нам в контейнере из Германии. На территории школы, помимо классных комнат, есть дворы, где лежат игрушки и инвентарь — их везли из Чехии в Грецию на машине, а оттуда — морем. Для Кипра это было местное чудо, потому что здесь в целом довольно спокойный темп ведения бизнеса и развития всех процессов. И это было очень удивительное явление для местных жителей.

Команда

У нас около 100 сотрудников — это и операционная команда, и образовательная со всеми педагогами. Получилась сборная солянка, например, глава школы из Южной Африки, который много лет жил в Шотландии и Греции.

Часть команды была уже здесь, но тоже собралась из разных стран: педагоги из Великобритании и США, а также из России — люди из московских школ, которые переехали. Они работали Европейской гимназии, школах «Летово», Рожкова и других. Это русскоязычные люди с опытом преподавания на английском языке по системе международного бакалавриата.

Приезжать сюда никого не уговаривали, мы ничего не скрывали и говорили, что школу будем создавать с нуля — на чистом поле. Наём был огромным проектом, боюсь предположить, сколько собеседований в день проводила команда. Приехали только те, у кого была достаточная степень безумия.

Программы

Как я упоминала, образование на Кипре обязательное, его можно получить только в той школе, которая обладает лицензией, государственной или частной. То есть нельзя открыть частную семейную школу и сказать, что ребенок туда ходит. Это не будет засчитано. В том числе это важно, когда получаешь визу, ведь ты должен предоставить справку из школы.

У нас две программы — вальдорф и международный бакалавриат. Есть вальдорфские дошкольное образования и первые шесть классов. Сейчас мы предлагаем тем, кто учится по вальдорфской программе, переходить в классы международного бакалавриата (IB) — это связано с тем, что диплом IB котируется ведущими вузами мира, тогда как вальдорфский признаётся в основном в Австралии. А экзамены, которые ребята сдают в конце обучения в IB, часто засчитываются как вступительные экзамены в университет.

Мы предлагаем выбрать базу, с которой начать, а после присоединиться к программе международного бакалавриата, чтобы увеличить шансы на поступление в ведущий вуз.

В 2023 году у нас самый старший класс в направлении IB — это девятиклассники, мы осознанно не брали 10-12 классы по двум причинам. Первая — чтобы самим успеть подготовиться, потому что программа довольно сложная, и дать подготовиться детям. К нам пришли ребята из разных программ и нужно синхронизировать знания, потому что у всех они разные — кто-то учился по постсоветской программе, кто-то по британской, по греческой и так далее.

Вторая — мы героическими усилиями получили местную лицензию на образование по всем программам, но по IB нужна ещё одна аккредитация. Чтобы её получить, нужно пройти дополнительную проверку, как правило, она занимает полтора-два года, это регламентация процессов, работы учителей и дополнительного образования. У нас сейчас статус кандидата — проходим проверку. Мы планируем завершить её до того, как ребята закончат школу, поэтому, грубо говоря, у нас есть несколько лет на получение статуса IB-школы.

Обучение

Прежде всего мы прогрессивная школа. Мы не просто хотим дать базовые академические знания, но и научить навыкам 21 века: взаимодействовать между собой, вести проектную деятельность, придумывать продукты и презентовать себя.

В современном мире быть просто академически подкованным недостаточно, особенно сильно это показал 2022 год. А вот умение быстро ориентироваться, оставаться стабильным в эпоху быстрых перемен — часто оказывается гораздо более важным, чем обладать энциклопедическими знаниями.

Соответственно всё, что есть в нашей школе, направлено на то, чтобы ребёнок развивался целиком. И нам кажется, что жизнь ребёнка начнётся не потом, когда он выпустится в 18 лет, — а уже сейчас. Поэтому всё, что есть, любой из предметов, любая деятельность, которая есть в школе, в идеале связана с тем, что происходит с нами вокруг.

Помимо нашей идеи школы, есть программа — в ней определённый список компетенций и предметов, которым нужно обучать, это обязательная часть. А всё, что дополнительно — можно выбирать.

Обучение в школе делится на две части. Первая половина дня — с фиксированным расписанием уроков: математика, английский, обязательный на Кипре греческий, «саенс» — смесь биологии и окружающего нас мира, драма, музыка, дизайн и так далее.

На уроках языка или математики мы разбиваем детей на группы в зависимости от уровня знаний. Иногда делим группы по желанию учеников — например, если они хотят учить русский или украинский. Мы планируем ввести дополнительные языки для тех сообществ, которые у нас есть — следующим, скорее всего, будет иврит.

У ребят постарше в расписании есть проектная работа, где они что-то создают. Это может быть экологический или лексический проект, видео, какой-то продукт, например, условный бренд конфет, и мы как школа помогаем им ресурсами.

Если говорить про вальдорф, там есть экзотические уроки, где они учатся вязать, вышивать, готовить. Каждый класс учится играть на музыкальном инструменте. Первый-второй класс — это флейта, третий-четвёртый и старше, если я не путаю, укулеле. И это обязательно — весь класс идёт в кабинет музыки и играет.

Во второй половине дня — система клубов и кружков. Занятия практически на любой вкус: работа по дереву, разные виды спорта, видеоблогинг, продюсирование и так далее. Нам кажется одинаково важным развивать у ребенка, хард- и софт-скиллы и всё, что связано с креативностью, чтобы это было на должном уровне, не по остаточному принципу.

У нас школа полного дня — до 6 вечера, это с учётом первой и второй половины дня. Первая половина у младшей школы до 14:30, у старшей — до 15:30, а после кто-то идёт в кружок, а кто-то домой.

Работа с родителями

Для меня это не было новым опытом. В России много приходилось общаться и договариваться — с волонтёрами и партнёрами. Когда у нас начался тут свой бизнес, я точно так же много общалась, но уже с родителями.

И я понимаю многих родителей, большая часть из них недавно на острове. Это большой стресс — не просто отдать ребёнка в новую школу, а поменять страну, привычную систему и язык. И школа может стать источником ещё большего стресса, когда там происходит что-то непонятное, странное, особенно если это незнакомая система с большим количеством новых терминов.

Ещё накладывается предыдущий опыт обучения, иногда отличный от того, что происходит у нас. Поэтому адаптация занимает какое-то время, и мы стараемся с пониманием к этому относиться: очень много разговариваем с родителями, пытаемся выстроить с ними хорошие доверительные отношения.

Для меня самое сложное — это сохранить внутренний позитивный настрой, и поскольку я трудоголик, поддерживать себя в таком активном ресурсном состоянии. Потому что для меня важно дать не только сухую информацию, но и поделиться кусочком своего внимания. Если нет на это ни сил, ни времени, сделать это сложно. И для родителей это тоже очень важно — они доверяют одно из самых дорогих, что у них есть, своего ребенка, причём часто на целый день.

Я рада, что в школе формируется тёплое сообщество — это связано в том числе с тем, что у нас есть стипендиальная программа, и некоторое количество студентов обучаются за счёт пожертвований других родителей. Пока мы не делаем из этого масштабную историю, но мой опыт в благотворительности тут всё равно немного прорвался.

Для нас было огромным кредитом доверия, когда родители записались в школу, приняли решение ещё до того, как мы физически её достроили. Мы проводили экскурсии по недостроенной школе, и они видели эти одноэтажные домики, сделанные по не очень понятной технологии. Спасибо родителям, которые поверили в нас.

У нас много русскоязычных родителей. Это и те, кто жил здесь давно, и те, кто переехал недавно из России, Украины, Беларуси, Казахстана, Болгарии. В школе 30 национальностей родителей или даже больше.

Привлечение новых учеников и стоимость обучения

Школа рассчитана на 700 учеников, но сейчас их где-то 460. У нас всё ещё идёт набор на текущий учебный год, скоро начнём на следующий. Спрос достаточно большой — к нам идут не только те, кто переехал на остров, но и из местных школ — разноязычные дети.

Помимо этого, мы продвигаемся в соцсетях, есть реклама — работаем с агентствами, были публикации в местных СМИ. На Кипре хорошо работает сарафанное радио — остров небольшой, все друг друга знают и всё обсуждают.

Обучение в детском саду стоит €8400 в год, чем выше класс, тем больше стоимость. Самая высокая цена за академический год составляет €15 600. А на постройку самой школы ушло €10 млн — это деньги основателя, сторонних инвесторов нет.

О жизни и на Кипре и что нужно знать тем, кто только собирается туда переехать

До сих пор удивляет умение местных сохранять суперрасслабленное доброжелательное состояние практически всегда. Для нас, приезжих из России, это непривычно. Мы привыкли, что мы — суровые сосредоточенные трудоголики, а здесь умеют наслаждаться жизнью. Прямо во время работы, во время встреч, они спокойно собираются вместе, чтобы спеть песни, потанцевать местные танцы. И они умеют этим наслаждаться, это удивительно прекрасно в хорошем смысле слова.

Быт

В целом жизнь на Кипре дороже, чем в России. Аренда очень зависит от города, но цены на уровне центра Москвы, особенно после массовой релокации очень сильно выросли цены на аренду.

В Лимассоле в пределах €1500 реально снять студию, раньше за эти деньги можно было снять дом. Цены ощутимо выросли, в два-три раза. Есть много случаев, когда ты снимаешь квартиру, а твой хозяин стремится закончить с тобой отношения, чтобы сдать ту же квартиру в два раза дороже. У нас четыре члена семьи — на неделю в среднем можно потратить €100–150. При желании можно уложиться в меньшую сумму, а можно и больше.

Есть всякие необычные вещи в жизни на Кипре после Москвы. Например, на острове нет центрального отопления. Большую часть года нужны кондиционеры, чтобы охладить помещение, а не батареи, чтобы нагреть. Зима короткая, но тем не менее, январь и февраль — самые холодные месяцы. Ночью на побережье температура никогда не опускается ниже нуля и редко доходит до +5°С. Есть некоторые дома с индивидуальным отоплением, как правило — газовым или дизельным.

Вода, как правило, греется от солнца. На крыше каждого дома есть бочка, и она нагревается от солнечной панели. Если у тебя дождливый день, то нужно заранее, за 30-40 минут до того, как собираешься принять душ, помыть посуду, ещё что-то сделать, нужно включить нагрев воды. Если день пасмурный, что бывает редко, надо включить электрический нагрев воды. Это занимает какое-то время.

Что нужно сделать перед поездкой на Кипр

Часто Кипр воспринимается как райское место, где тепло, солнце светит, море плещется и всё прекрасно. Кажется, что ты сюда приедешь и у тебя автоматически, просто по факту твоего приезда, всё наладится — бананы будут падать в руки.

Если есть такая опция — приехать на разведку, надо ей воспользоваться. У Кипра свои особенности и если ты к ним готов, они тебя устраивают, это прекрасно. Если не готов, а я встречала много таких историй, людям может быть некомфортно.

Зима. На Кипре может быть сыро, ветрено, а дома холодно. Местные привыкли спать в шапке в некоторых домах. Это не для всех комфортно.

Супержаркое лето. Не всем подходит. Очень жарко, очень влажно, не каждому комфортно.

Не самое дешёвое место для жизни. Даже среди европейских стран. Надо понять, что финансово человек или семья готовы к этому — только на аренду небольшого жилья будет уходить около €1500.

Работа. ИТ — очень развито, чуть меньше финансы и маркетинг и везде нужен английский. Очень сложно найти работу, если у тебя специальность, которая требует получения местной аккредитации, разрешения на работу: учитель или врач.

С учителем, может быть, в частной школе найдётся решение. Но если мы говорим про врача или психолога, то нужно сдать все экзамены на греческом, часто в Греции, и пройти все круги ада, чтобы получить лицензию и право на работу. Плюс если какая-то экзотическая специальность, здесь может просто не быть такой направленности. То есть надо убедиться, что правда можно найти работу.

Услуги. Если переезд из какого-то крупного города, надо понимать, что Кипр довольно маленький остров с маленьким населением. И тут нет такого разнообразия услуг, как в Москве, Киеве, Минске и других городах. Это шаг на много лет назад. Доставка готовой еды появилась во время пандемии, до этого не было вообще.

Мы переехали сюда шесть лет назад, и местный банк, в котором обслуживаемся, суперновинку презентовал — возможность подтверждения платежа по SMS. До этого моему супругу в банке выдали брелочек, который генерил код, который нужно вводить при подтверждении интернет-платежей. Шесть лет назад, не 20.

В выходные закрыты почти все магазины. В целом количество людей, которые предоставляют услуги, маленькое. Ты можешь ждать электриков и сантехников очень долго.

Но если к этому готов, осознанно на это идёшь, прекрасно. На Кипре отличный климат, очень красивая природа, это одно из самых лучших мест, где можно растить детей, потому что здесь тепло, солнечно, и доброе отношение к ним. Им можно практически всё, их обожают, любят, угощают всем на свете. Поэтому если ты знаешь, на что идешь, то всё получится.

Даниил Гольдман (@daniil.goldman) — ресторатор, совладелец баров Mitzva, The Bix и Zionist, который после начала «спецоперации» уехал в Израиль. В Тель-Авиве он открыл заведение с настойками Chaseria, где в том числе собираются русскоязычные гости.

Он вкратце рассказал «Аутсайду» о бизнесе в другой стране, переезде из России и отличии ресторанной отрасли Тель-Авива от Москвы.

Мы с женой переехали 23 февраля 2022 года — аккурат за день до начала «спецоперации». На самом деле, это совпадение, должны были переехать ещё в сентябре 2021 года, но перенесли самолёт на февраль.

Весь мой бизнес при этом в Москве. За те годы, что я занимаюсь барами в России, мне удалось поставить бизнес на рельсы, чтобы оно могло работать без меня. Раз в неделю созваниваюсь с ребятами из Zionist, обсуждаю стратегические вопросы. Но в операционную деятельность я не вовлечён давно.

Весна 2022 года была очень депрессивной: бары пустые, денег нет, карточки заблокированы, курс нереальный. Чем заниматься — непонятно. Пришлось занимать денег у мамы.

Второй сильный провал случился во время мобилизации. Но сейчас, на удивление, идёт рассвет локального бизнеса в рублёвой зоне. По понятным причинам: люди получают деньги, а тратить их некуда. Вот и ходят по барам и ресторанам. Мы получаем больше, чем в 2019 году, но и цены выросли. Так что зарабатываем, на самом деле, примерно столько же.

Я активно высказывался против «спецоперации» летом, а потом перестал. Понял, что подставляю таким образом не только себя, но и кучу народу, который на меня работает. А после выхода статьи на «Царьграде» про меня — понял, что дорога в Россию теперь заказана. У меня бабушка умерла в декабре, но на похороны я не поехал.

Чего не хватает в Тель-Авиве и что за новое заведение

В Тель-Авиве очень много незанятых ниш несмотря на то, что в городе куча заведений, очень многие концепции не представлены. Мало коктейльных баров, хороших азиатских ресторанов и почти нет ресторанов русской кухни.

До недавних пор в Тель-Авиве почти не было безалкогольного вина. Для нас с моей беременной женой это было важно. В Москве оно есть в каждом баре и магазине — от «Вкусвилла» до «Перекрёстка». А здесь буквально один поставщик.

В плане бизнеса в Тель-Авиве всё дико завязано на личных связях и отношениях, больше, чем в Москве. Там всё как-то институционализированно, что ли. Здесь — Ближний Восток, но есть свой шарм и сложности. Например, надо активно дружить с мэрией и с соседями. Надо всех знать.

Поскольку до этого я никуда не переезжал, жил всю жизнь в Москве и родился в Москве, для меня переезд — это большой стресс. У многих той весной был стресс. Я депрессовал и не понимал, чем заниматься. Но за лето пришёл в себя. И вот мы с Яшей (Яков Штейнцайг) сварганили бар.

Важно обозначить: в новое заведения практически не инвестировал. В ресторанном бизнесе всё зависит от хороших партнёров. У нас есть инвестор по имени Дан. Из всех проектов, которыми я занимался, этот самый недорогой и маленький.

Концепцию для Chaseria придумал я, а Яша допиливал. Я подумал, что в Тель-Авиве нет настоек, заток уча репатриантов, среди которых они популярны. И главное — это недорогой и интересный продукт. Но только настойками торговать не получится. И предложил делать хайболы (высокие стаканы) настоек. Яша предложил добавить сауэры (коктейли). Так концепция и вылилась.

Название, настойки и русскоязычные гости

Название Chaseria — от слова «чейсер», маленькой рюмки (22,5 мл). В Израиле не пьют шотами — здесь пьют чейсерами. Изначально чейсер переводится с английского как запивка. Но кто-то, видимо, неправильно привёз сюда это слово, и теперь все в Израиле называют чейсерами — рюмки. А «чейсерия», соответственно, — рюмочная.

У нас концептуально простое меню. Мы настаиваем всё, что можно. И каждую настойку можно выпить либо сауром, либо чейсером, либо хайболом. Моя любимая классика — бурбон на вишне с миндалём. Или банановый ром с кардамоном. А вообще у нас 13 настоек сейчас и будет ещё больше.

Мы открылись рядом с туристической зоной, где огромный трафик и пешеходные улицы. К лету планируем открываться днём, так как здесь по вторникам и пятницам проходят ярмарки. Улицу перекрывают и ходит толпа.

Посетители — в основном русскоязычная публика. Она похожа на москвичей. Любит всё новое, бежать в открывшееся место, хайпить. Но с каждым днём становится все больше ивритоговорящих — это офигенно. Им нравится, они такое не пробовали никогда.

Я влюблен в 70-е, я очень хотел сделать светлый бар. Большинство баров в Тель-Авиве довольно темные. А мне хотелось светлое уютное пространство с теплыми цветами. И вот так получилось.

В баре работают три бартендера, не считая Яши и меня. Один из них мой старый товарищ из Москвы — Ваня Клюх, он репортировался сравнительно недавно. А двух других позвал в команду Яша — это Олег из Украины и Алекс из Молодвы. Скорее всего, будем расширяться, хотим взять кого-то ивритоговорящего, чтобы разбавить русскоязычность нашего бара.

Адаптация, планы на будущее и куда сходить в Тель-Авиве

Израиль всегда был для меня довольно известной территорией. У меня здесь жили мама с бабушкой, и я мотался сюда каждые два месяца, так что знал Тель-Авив очень хорошо. Когда мы приехали, у нас на новоселье было человек 30.

В Израиле люди более расслабленные, чем в России, и это прекрасно. Тут жара, легкий вайб и все накуренные. Израильтяне любят ходить по 10 лет в один и тот же бар, они заказывают одно и то же. В целом, если удалось заинтересовать, ты получаешь гостя навсегда.

Тель-Авив — это вау. Я всё еще не могу привыкнуть к тому, что живу на курорте. Мне здесь легко. Город очень неоднородный: какие-то новомодные здания, а рядом какая-то развалюха стоит. Но при этом комфортный для жизни.

Здесь легко ходить пешком — максимум на самокате. Всегда тепло, практически не бывает ливней, нет снега. Много магазинов, ресторанов. С ребёнком очень удобно, потому что к детям нежно относятся и нигде на тебя косо не смотрят. Всё приспособлено для жизни.

Тем, кто собирается переезжать, я бы посоветовал обрастать связями как можно скорее, полезными и бесполезными. И не торопиться.

Очень много ребят приезжают. Месяц-два здесь, а потом говорят: «Мы хотим открывать бар». Я говорю: «Ребята, не торопитесь, поживите, успеете деньги потратить».

У нас есть какие-то планы, но не хочу в них вдаваться, потому что пока только планы. Мой партнёр по The Bix Костя сейчас получил визу таланта в Нью-Йорке. Так что мы тоже планируем со временем перебраться в Нью-Йорк. Мечта, конечно, открыть The Bix в Нью-Йорке.

Куда сходить выпить и поесть в Тель-Авиве:

• 7:1 Lab. Отличный коктейльный бар, который открыл наш товарищ Егор. Наверное, самый крутой коктейльный бар в Тель-Авиве. Это лаборатория со сложными процессами — он водит экскурсии и всё рассказывает.
• «У Марьяны» — это ресторан, моё любимое место, там очень вкусный борщ. Находится прямо у моря.
• Men Tenten Ramen Bar — хороший ресторан с вкусным раменом. Рядом с ним есть индийское место, там тоже неплохо.
• И вообще весь стритфуд, ради только него одного я был готов летать в Тель-Авив. Особенно пицца с мясом — отвал башни.

Аня и Андрей (@prsskn) — педиатр и терапевт из Петербурга, которые после начала мобилизации в 2022 году переехали в испанский город Аликанте. Вместе они подтверждают медицинское образование, учат язык, собирают документы для визы и путешествуют по стране.

О причинах отъезда и пути из России

В сентябре 2022 года мы собирались уезжать, но ненадолго. Так вышло, что пришлось везти друзей на своей машине в Финляндию, потому что билеты на автобусы исчезли после объявления мобилизации. Мы думали выехать из страны с ними и «переждать» несколько дней — даже взяли маленький чемодан самых необходимых вещей. А родителей попросили присматривать за кошкой в Петербурге, пока нас не будет.

Стояли больше шести часов на границе с Финляндией, наблюдали, как люди ехали в перегруженных коробками и сумками машинах с маленькими детьми, собаками, а кто-то на велосипедах. Под сентябрьским дождём.

Я такого на границе не видела никогда, хотя в Финляндию ездила часто, даже в праздничные дни. Мы послушали разговоры людей вокруг и нервы сдали — решили, что надо задержаться подольше. Выбрали Испанию, потому что здесь больше контактов — знакомых, родственников и друзей, с которыми можно посоветоваться.

Мы улетали, когда был высокий ажиотаж на билеты, поэтому о ценах говорить страшно — вышло больше 100 000 рублей. И всё равно был неудобный маршрут с многочасовыми пересадками. Сначала Хельсинки — Милан, а через два дня — Милан — Аликанте (Испания).

После пересечения границы — получили идентификационный номер иностранца (NIE) и оформили прописку у знакомых и арендодателей жилья. Взяли с собой побольше налички и стандартный набор документов: загранпаспорт, страховку и шенген-визу.

Квартира, интернет, банки

• Квартира. Снимаем до лета квартиру в Аликанте — платим €450 в месяц, плюс около €100 за коммунальные услуги. Найти квартиру на период с сентября по апрель-май не проблема, но в туристический сезон цены становятся жуткие — выше €600 в месяц и €100 в сутки. Для поиска подойдут сервисы Idealista и Airbnb.
• Связь. Есть два крупных сотовых оператора — Orange и Vodafone. Мы выбрали себе пакет Prepago от Vodafone (50 Гб + 100 минут звонков и 100 SMS) за €15.
• Банки. Мы открыли дебетовую карту в банке BBVA — он один из последних открывал счета нерезидентам с российским гражданством. Сейчас, как я понимаю, он рассматривает заявки около месяца — мы же ждали меньше недели.

О визе и легализации в Испании

Туристической визы хватает на 90 дней непрерывного пребывания. После есть варианты ВНЖ:

• Популярный. Через оформление студенческой визы, например, через языковые курсы. Стоит: €3500 за десять месяцев курсов. Плюсы — можно оформить уже находясь внутри страны. Минусы — визу, как правило, дают на срок обучения; потом придётся снова оплачивать курс;
• Редкий. Запрос временного убежища или политического беженства;
• Востребованный. ВНЖ «по оседлости»: даётся после трёх лет нелегального пребывания на территории страны (при соблюдении ряда условий).

О работе и учёбе

Мы дистанционно работаем SMM для клиник и врачей. Молодой человек запустил процесс омологации (подтверждения образования в другой стране — прим) медицинского диплома и учит испанский язык, потому что здесь для допуска к работе после окончания вуза в России нужно сдать языковой экзамен на B2 и пройти собеседование. Я тоже активно учу испанский.

Идеальный вариант — доучиться в Испании, получить европейский диплом и с ним уже выбрать страну, где работать. Но и здесь нужны врачи — конкретно в нашем городе русскоговорящие особенно актуальны. Местные мне неоднократно говорили, что требуются русскоговорящие врачи из-за большого количества русскоговорящих, а знакомые медики — что знание русского и английского языков — большой бонус. Здравоохранение — перспективная специальность, помимо айти, конечно.

Оставаться будем либо по оседлости, либо по учебной визе. В первом случае нужно подтвердить, что ты проживаешь в Испании и твой месячный доход выше минимума — €572 (около 44 000 рублей). В качестве доказательства подойдёт договор с местной компанией, документы о собственном бизнесе или наличие собственных денег. Во втором случае, если получится поступить, университет поможет с визой на срок обучения.

О местных и отношении к россиянам

Отношение — прекрасное. До сих пор не понимаю, в чём подвох этого места, но здесь правда всё прекрасно. Люди доброжелательные и открытые, очень общительные, энергичные, обожают собак и в восторге от детей. На улицах часто здороваются просто проходя мимо, всегда улыбаются, такой позитивный вайб, что первое время непривычно.

Почти все, кто узнавал, что мы из России, реагировали с искренним сочувствием. Не только к нам, а ко всем, кто сейчас в тяжёлой ситуации из-за происходящего.

Есть мнение, что испанцы ленивые и необязательные, но я пока не столкнулись с последствиями этого, поэтому исключительно положительно настроена по отношению к ним. Местные очень помогали нам на всех этапах, за что им огромное спасибо.

О транспорте, еде и досуге

Метро в Барселоне очень запутанное, поэтому заранее советую составить план всех пересадок и линий. Автобусы ходят по расписанию, хотя многие жалуются на несоответствие. Маршруты довольно удобные и часто кольцевые, то есть, если проехал остановку, можно прокатиться по кругу и выйти правильно.

• Внутренние рейсы (по Мадриду/Барселоне) — €1,5-2.
• Межгород, в зависимости от удалённости, от €4 до €15.
• Если есть прописка в муниципалитете — внутренние рейсы бесплатные. Проездной, дающий право ехать куда угодно — €7.

Цены на еду в заведениях средние — около €15 за блюдо. В Испании в ресторанах, если приходишь в компанию, не принято брать что-то только для себя — обычно набирают много разных закусок на компанию. На горячее — огромная кастрюля паэльи на всех, а на десерт, даже если заказывал один человек, ложки приносят всем.

Испанцы почти всегда питаются в заведениях — у них не принято много готовить дома. Меню отличается даже в зависимости от региона: в Валенсии — валенсийская паэлья, в Мурсии — куча национальных блюд из бобов, в Барселоне — больше интернациональной кухни, на севере — акцент на морепродукты. И, конечно, божественный баскский чизкейк в стране Басков.

В магазинах получается тратить меньше, чем планировалось, и меньше, чем в Петербурге. Глобальная закупка на неделю в России — около 8000 рублей, такая же в Испании — €70 (примерно 6000 рублей). Это мы берём вообще всё: несколько видов мяса, овощи, фрукты, молочка, заморозки, вкусности, бытовое.

Много готовим дома здесь. Очень большой ассортимент классных продуктов — можно бесконечно фантазировать, как готовить даже ту же рыбу, которая стоит в районе €10 за 1 кг.

И много гуляем. Очень много красивых мест, в какую бы сторону от дома ты ни пошёл. Набережные — отдельная любовь, но и леса очень красивые, есть пальмовые заросли, есть соляные озёра. В крупных городах есть клубы и вечеринки, но мы пока много работаем и о таком не думаем. Ещё ходим в кино — оно здесь на английском языке или с английскими субтитрами.

Рынок — это, кстати, классное развлечение. Весь город раз в неделю съезжается туда, покупает фрукты, овощи, сладости и сидит по кафе или барам в час дня.

О тоске по дому, местных особенностях и коммьюнити

Однозначно не жалеем, что уехали. У меня была мысль вернуться, но только в первые недели после переезда. Казалось, что невозможно построить всё с нуля и ничего не получится. У моего парня, наоборот, руки опускались спустя пару месяцев, когда не всё получалось уже на деле.

Чем больше времени проходит, тем реже посещают мысли о возвращении. Это как стадии адаптации. Всё-таки это самый большой стресс для нас на всю жизнь, мне кажется.

Пока хочется вернуться не в Россию, а к дорогим сердцу людям. Но верю, что всё образуется, и мои желания сбудутся.

В Барселоне есть многочисленные группы испанцев, которые учат русский язык. И сейчас собираются интернациональные тусовки, где все обмениваются опытом и знаниями. Мы познакомились с ними, когда обращались в «Красный крест» — они помогли не материально, а с навигацией по стране и местным правилам. Здесь много ТГ-чатов, без советов не останешься. Ещё плюс — бесплатные онлайн-группы психологической помощи для эмигрантов.

Спрашиваем испанских прохожих или в магазине кого-то о чём-то — обычно попадаются отзывчивые и внимательные люди. Много скандинавов, с которыми проще поговорить на английском. С ними тоже получалось общаться на местных вечеринках.

В крупных городах, Барселоне или Мадриде, вроде, собрались хорошие коммьюнити тех, кто переехал. Люди собираются, обмениваются опытом, вместе снимают жильё, ездят за продуктами. В Аликанте с этим как-то слабенько, но думаю сама организовать.

Три особенности Испании:

• Нет суеты. Люди никуда не торопятся, не дергаются постоянно, спокойно пропускают друг друга на дороге. Автобус может остановиться где-то посреди маршрута, а все спокойно сидят и делают свои дела. Никто не скандалит.
• Люди вежливые. В подъехавший автобус люди заходят по очереди, кто как пришёл. Если кто-то ближе тебя оказался к двери, но ты пришёл до, он будет ждать, пока ты зайдёшь. Никто не толкается локтями и в магазинах не ездит тележками тебе по ногам, потому что нужно срочно занять место. В магазинах пропускают вперёд, если у тебя меньше товаров, чем у стоящего перед тобой человека.
• Много отдыха. В будни заведения могут работать с 8 утра, а могут с 10-11, но стабильно у всех с 14:00 по 18:00 — сиеста. После неё, как правило, ещё пару часов работы. По воскресеньям в принципе много чего не работает. Раз в месяц можно прийти в магазин и увидеть, что он закрыт из-за какого-то праздника. Так мы узнали про день святого Антония, день Хосе, день Испанской нации, день гимна и даже день артишока.

Даниль Хасаншин — бывший директор по развитию ИД «Комитет», сейчас развивает два проекта:

• Вместе с предпринимателем Сергеем Кондрашовым приложение-школу китайского языка Laoshi. Подробно, как растёт и развивается стартап, сооснователи уже рассказывали в интервью vc.ru.
• Как партнёр вместе с женой Екатериной — платформу для преподавателей иностранных языков Amazy. В нём учителя могут продавать, покупать и делиться с учениками интерактивными учебными материалами. О том, как он работает, есть материал в «Трибуне».

В конце 2022 года Даниль вместе с женой переехал в Лондон по стартап-визе, Екатерина инкорпорировала Amazy в Англии.

Уход из «Комитета», работа в Laoshi и Amazy и стартап-виза в Англию

Вернёмся в конец 2020 года, когда ты ушёл из «Комитета» (издателя vc.ru, tjournal.ru и dtf.ru). Расскажи, пожалуйста, почему, и был ли связан уход с переездом?

Это может прозвучать странно, но я ушёл из «Комитета», потому что мне стало слишком комфортно. Мы посмотрели на результаты прошлого года, план и бюджет следующего — и там всё было хорошо, но внутри меня ничего не ёкнуло. В последнее время я принимал минимальное участие в реализации планов, потому что мы знали, чего хотим, и понимали, как этого достичь.

В 2020-м я с Костей Панфиловым (продакт-менеджер Amazy и бывший главред vc.ru) занимался экспериментами, один из них — мероприятия в офлайне, которые, грубо говоря, мы сводили в ноль. С одной стороны, в компании было комфортно, с другой — чего-то не хватало и хотелось новых вызовов. Я тогда решил — либо сейчас, либо никогда. И полностью поменял сферу деятельности.

На тот момент задачи переехать не было. Где-то фоном было желание попробовать пожить в другой стране, но очень далеко. Тогда я ещё съехался с девушкой, которая впоследствии стала моей женой, и мысль о переезде ушла совсем в бэклог.

Ты поменял сферу и ушёл делать приложение для изучения китайского языка Laoshi. Почему китайский?

Я с 2004 года в том или ином виде занимаюсь медиа. Мне хотелось понять, способен ли я на что-то новое с моим скиллсетом. В начале 2020 года я начал искать новые направления и вспомнил про своего давнего знакомого, который преподавал китайский. Мне всегда нравился Китай и сложность их языка, но я на нём не говорил и ни одного слова не знал, просто понимал, что мне он нравится.

Когда я уходил из «Комитета», мы уже разрабатывали MVP Laoshi. Я инвестировал свои сбережения, которые у меня лежали с 2007 года от продажи развлекательного проекта (Webpark). Не было такого, что я, сидя в компании, сделал другой проект, он вырос, и я решил свалить, нет. Мы первые деньги от ангелов привлекли только лишь в феврале 2021 года. А пока мы делали MVP доходило до того, что у меня на счетах было 20 000 рублей, а съёмная квартира стоила 100 000 рублей, — то есть полная жопа. Но мне хотелось этого стресса.

Деньги у меня всегда были, потому что была работа, я всегда зарабатывал достаточно, чтобы жить в Москве. Я понял что эта ситуация с чрезмерным комфортом меня начинает немного угнетать. Я хотел все сбережения потратить на что-то — и вот до нуля потратил на MVP Laoshi. И на этом я попрощался с «Комитетом». Я ушёл без какого-либо парашюта — последняя зарплата и пока. Естественно, мы договорились о моём уходе заранее и я заранее передал дела.

Расскажи про Amazy и свою роль там.

У моей жены Кати есть школа иностранных языков в Москве. Она в том числе проводила квесты — вместе со студентами ездила в Лондон, и они группой применяли на практике полученные знания внутри языковой культуры.

В 2016 году, когда мы ещё не были парой, я пошёл к ней на семидневный интенсив английского языка. На меня произвела впечатление программа, потому что на третий день я начал мыслить на английском своим скудным словарным запасом. Это было очень круто. Я проникся большим уважением к основательнице и сказал ей, что если она захочет что-то сделать в онлайне, пусть приходит ко мне, я помогу знаниями, контактами, чем угодно.

И она пришла с идеей в 2018 году. Она приходила, я давал обратную связь, и таких встреч было много. И главное — она делала то, что я советовал. И тогда я понял, что с этим человеком я должен что-то создать. По крайней мере, я должен помогать, пока моя помощь необходима. И я этому обещанию себе следую до сих пор.

В Amazy я участвую как партнёр — беру на себя технологический стек, закрываю те места, где не хватает компетенций, всё остальное на ней. И в конце 2021 года Катя инкорпорировала компанию в Англии. C тех пор как мы стали муж и жена, это выглядит довольно странно. Несмотря на то, что у нас в семье нет никаких конфликтов про работу, есть большое убеждение на рынке, что семейный бизнес — это плохо. Поэтому я делаю так, что при необходимости меня можно оттуда исключить совсем. И я не буду сожалеть об этом.

Как происходила регистрация компании в Англии?

Все всегда идут по проторенным дорожкам, которыми где-то кто-то поделился, на vc.ru, в чате или ещё где-то. Мне этот путь не нравится. Наверное, потому что это чей-то путь, который, возможно, был пройден случайно, а может быть, этот путь рабочий и им успешно воспользовались 10-100 человек, но сколько было неудач, мы не знаем.

Мы зашли на сайт gov.uk, посмотрели программы. Среди них была GEP — Government Entrepreneur Problem, государственная программа, с помощью которой предприниматели и их бизнес может переехать в Англию. Для этого нужно запитчить стартап и показать результат. К концу 2021 года мы его показывали и тогда нам подтвердили, что мы проходим по программе GEP.

Визы были готовы в мае, но смогли забрать их только в июле из-за длинной очереди. Мы слетали за ними в Англию, там немного осмотрелись, а потом вернулись в Москву. В июне у нас ещё родился ребёнок — и все эти события происходили очень быстро, как в потоке.

Расскажи про визы подробнее.

Это виза, которая называется BRP — Biometric Residence Permit, сроком на два года, с ней мы можем здесь жить и развивать стартап. Важно, чтобы в течение двух лет проект развивался и потом мы можем легко получить другую визу, с которой можно, например, получить гражданство. Со стартап-визой гражданство не получить.

Помимо этого, есть виза Global Talent, она сроком на пять лет, на которую мы могли бы податься — и историй для её получения у меня и жены могло бы хватить. Но нам не очень нравился этот путь, мы хотели получить визу проектом, который делаем. Это процесс, когда ты защищаешь его, показываешь прогресс. Этот проект не должен быть похож на существующие в Англии, он должен быть интересен стране. То есть это защита, которая ничем не отличается от получения инвестиций на каком-нибудь этапе pre-seed.

Это не MVP, не просто идея, ты должен показывать, что этот стартап работает и растёт. Для нас, наверное, это было самое важное и основное — показать, что мы заслуживаем всего благодаря нашему проекту.

Как проходила комиссия, насколько сложный процесс?

Довольно сложный. Если не ошибаюсь, комиссия состоит из 20 заслуженных в Англии предпринимателей. Каждый из них может выбрать понравившийся проект. Насколько знаю, они перевозят по несколько проектов в год, точно до 100. С нами на звонке были люди со всего мира. Русских в нашем потоке я не помню. Нас выбрал предприниматель, который по моим догадкам много лет провёл в медиа, собственно, поэтому и выбрал нас.

Невероятно открытый, позитивный, интересный человек. Мы с ним ещё физически не виделись, но точно увидимся в ближайшее время. У нас запланирована встреча, когда в офлайне мы видимся с людьми, которые переехали по этой же программе.

Как у вас проходил переезд?

Когда мы полетели вдвоём с женой за визами в июле, добирались через Азербайджан, всё прошло хорошо. Зашли в почтовое отделение, показали паспорта и нам дали наши визы — маленькие карточки. Нам нужно было встать на учёт в полиции, мы пришли, зарегистрировались и там сообщили дату, когда нужно появиться в участке, — где-то через три месяца, из-за длинных очередей. Но пока мы ждали эту дату, возможно, как раз из-за очередей, большого потока и, видимо, отсутствия необходимости, этот пункт отменили.

Мы два-три дня пробыли в Лондоне и вернулись в Москву. По приезде начали потихоньку готовиться к переезду: собирать вещи, закрывать оставшиеся дела и искать жильё в Лондоне. Смотреть жильё можно удалённо, но назначать просмотры бесполезно, потому что аренда там — быстрый процесс. Если смотришь квартиру сегодня в онлайне, возможно, завтра тебе нужно ехать смотреть. Жильё быстро разбирают.

Но основная трудность была не в жилье. Когда мы подавали документы на визу, у нас ещё не было ребёнка, а потом он появился. Ему нужна отдельная виза — без неё он не мог лететь. Мы заново начали процесс оформления, который сильно затянулся. И планировали получить её и все вместе полететь в Лондон. Но не получилось — случилась мобилизация. И это был такой пинок, такой сигнал, что не стоит ждать и нужно двигаться дальше.

Благодаря этому пинку я через Таджикистан уехал в Узбекистан, а оттуда — в Турцию, где пробыл три-четыре недели. Там живут несколько коллег из Laoshi и Костя Панфилов. Получился тимбилдинг в Турции, чтобы успокоиться, приостановиться и начать перестраиваться. И это был суперкомфортный для меня период, потому что вокруг меня были понятные мне люди, с которыми мы продуктивно работали. Жена осталась в России, так как мы ещё получали документы для ребёнка.

Когда внутри меня всё устаканилось, я полетел в Англию. Мне нужен был этот небольшой перерыв, потому что Англия — достаточно сложный и большой рывок.

Примерно месяц в Лондоне я снимал жильё через на Airbnb — сменил четыре места, это были комнаты. Я арендовал их специально, чтобы общаться с хостами и погружаться в культуру и язык. И, считаю, это было суперправильное решение. С двумя из четырёх хостов я продолжаю общаться. Это фоновое общение, но могу узнать что-то, что мне нужно. Один из них разрешил использовать его адрес для доставки писем из банков, его это не обременяет. Здесь с банками только так — несмотря на то что у меня есть карточка, мне нужно указывать физический адрес, где я могу получить почту. И я эти письма могу забрать у бывшего хоста, несмотря на то что я оттуда уже съехал.

Помимо этого, я жил в разных районах — присматривался к ним, хотя мы уже знали район, в котором хотели жить. И мы живем теперь в нём. Это район с большим парком — для нас это было очень важно. Плюс у меня из окна видна река Темза, и вдоль неё я бегаю.

Быт, сообщество предпринимателей из России и общение с местными

Как называется район, где ты поселился?

Ричмонд, а парк — Ричмонд-парк. Парк знаменитый — во-первых он огромный, во-вторых, там много оленей. Один раз я ушёл на большую воскресную пробежку. Вижу вдалеке стадо, думаю, ну это коровы или ещё кто-нибудь. Подбегаю ближе, а это огромное стадо оленей. Я боялся их спугнуть или наоборот, что они нападут на меня. Я родился и вырос в Якутии, где олени совсем другие — они, как правило, в упряжках, а здесь — абсолютно свободны.

Что ещё тебя удивило в Лондоне?

Английский язык, который мне преподавали, помог сдать IELTS и соответственно получить визу. К экзамену я готовился конкретно — сдал в большей степени благодаря Кате и её коллеге. И вот ты в Лондоне заходишь в кафе, слышишь, что тебе говорят «hey mate». Для меня «hey mate» — это фраза гопников из сериала «Банды Лондона». Никогда меня ни в школе, ни в университете, ни на курсах не учили говорить «hey mate». И мне это говорит какой-то взрослый мужчина в кафе. А я ему отвечаю «hello sir». И думаю, ну что я несу. А затем он спрашивает «how you're doing?». Я думаю, как на это отвечать, или не отвечать. Всё-таки ответил и поинтересовался, как у него дела, — и он тоже ответил.

Говорят, в США спрашивают «как дела?», а на самом деле им плевать. И сначала я боялся отвечать на вопрос «как дела?», но потом мне понравилось отвечать. Однажды в магазине меня спросили «how you're doing?», а его чуть не перебил и ответил «I`m fine, thank you. How are you?» Он заулыбался, ответил, как у него дела чуть более расширенно. И я сказал «that's great» и начал говорить заказ. Это, наверное, был переломный момент в голове, когда я перестал игнорировать этот вопрос. Я к нему сейчас серьёзно отношусь. Звучит как ребячество, но это правда переломный момент.

Когда меня спрашивали, откуда я, всегда говорил, что из России. Меня часто спрашивали об этом — просто палишься по акценту. Ну и я рассказывал, что я россиянин, и никогда ничего негативного с этим связанного не слышал.

Лондон ещё мне нравится тем, что это мультинациональный город. Если взять Париж или Амстердам, там много интернационала, но это туристы, которые прилетели и улетели. Я к тому, что здесь, в Лондоне, ты редко услышишь чисто британский, это даже не 30-40% разговора. В заведениях встречаешь абсолютно разных людей — цветов, рас и акцентов. Я перестал стесняться своего акцента очень быстро.

Когда снимал квартиру через агента со своим английским, был в шоке. Я до последнего не верил, что они меня вообще понимают. У меня не так много практики было, и я до сих пор плохо питчу на английском. Но я смог снять квартиру, я ездил с агентом в машине и разговаривал с ним.

Про то, что ты из России, британцы ничего плохого не говорят. А про «спецоперацию» спрашивают?

У меня был интересный диалог:

— На самом ли деле всё так, как пишут в медиа? — спросили меня.

— Нет, конечно.

— Ну так и думал. Потому что у нас точно так же — в каком-нибудь The Sun пишут неправду.

— У вас тоже пишут неправду?

— Представь себе.

У них это основной вопрос. Им про меня всё понятно — я уже здесь, а значит точно этого не разделяю. Они тактично и аккуратно спрашивают — хотят сверить своё видение у человека, который был «там». Я для них что-то вроде вестника. Агент по недвижимости однажды сказал мне: «Не думал, что украинцев так много». Я ответил, что немного и что они одномоментно прилетели в страну и ищут жильё, а по той информации, что у меня на тот момент была, их приехало около 12 000 человек. Он думал, что сильно больше, потому что через его агентство прошли сотни, если не тысячи украинцев. Такие вещи пытаются сверить.

Расскажи про жильё, сколько стоит и как отличается от Москвы?

Сейчас платим почти в два раза больше, чем в Москве. Мы жили в Крылатском районе, рядом с парком и рекой, в квартире с большей площадью, чем в Лондоне. Здесь у нас двухкомнатная квартира — это две спальни, гостиная, два туалета, в одном душ, а в другой ванная.

Квартира в довольно новом доме, который построили после 2000 года. Он находится на закрытой территории, обнесён забором — помимо нашего, тут ещё шесть домов. С балкона видно, как летают попугаи, бегают белки и лисы. Лис здесь, кстати, вижу больше, чем кошек.

В месяц аренда обходится в 2000 фунтов — около 180 000 рублей. У нас пока не было чеков за электричество, с ними, наверное, будет 2500 фунтов. Да, это дорого, но мы выбрали Англию для бизнеса — хочешь чтобы твоя компания была здесь, живи по этим ценам, зарабатывай больше. Мы могли бы переехать в другую страну, подешевле, тогда бы и зарабатывать можно было бы меньше. Но это не очень мотивирует, воспринимаем цены как очередной челлендж.

А каким банком пользуешься?

Я пользуюсь Revolut и Lloyds. Revolut пользовался ещё до переезда — мне нравится, но немного страшно, потому что это всё-таки не банк. Поэтому я открыл счёт в Lloyds. Меня пугали что это древний банк, где всё сложно и плохо. Но я пока не сталкивался — всё довольно комфортно.

Revolut правда работает лучше, хотя бы тем, что там есть мультивалютный счёт. Я покупал их картой лаунжи в аэропортах разных стран, плюс там есть куча дисконтов, скидок. Также можно сделать карточки со своим дизайном — я сделал себе карту с единорогом, была у меня такая маленькая ачивка.

Lloyds — это большой трастовый банк, у меня там только фунтовый счёт. Чтобы получить мультивалютный, нужно соблюсти много разных условий, например, по оборотам. Что мне понравилось в Lloyds, когда я пришёл туда, увидел у них распечатки с рейтингом лучших банков по версии местных жителей. И сам Lloyds оказался где-то внизу. Зачем они это делают, обязывает ли их государство, не могу сказать. Но мне кажется, банки и сами не против, они так привыкли, просто ментальность другая.

Общаешься ли с кем-то из местных?

С местными особо не общался, но у нас запланирована встреча в офлайне с предпринимателями, которые переехали сюда по той же программе, что и мы. Мы с Катей хотим поучаствовать во всех местных онлайн- и офлайн-ивентах, чтобы понять внутреннюю экосистему. Погрузиться туда нам помогает человек, который нас сопровождает по программе. Он довольно открыт, мы иногда у него что-то спрашиваем.

В Лондоне большое сообщество русских предпринимателей — встречался в основном с ними. Я рад что русскоязычное сообщество по всему миру очень открыто. Скажу вне контекста Англии — я просил о звонке очень уважаемых мной людей, чтобы получить совет. Большинство из них в США, потому что венчур и так далее. И они не отказывают в звонках, возможно, их долго согласовывать — как правило неделя, но они все открыты. И со мной так же — если у меня попросить звонок, я не откажу.

Когда я прилетел в Лондон, у меня появились контакты незнакомых мне людей. И они подсказывали, спрашивали всякое, взял ли SIM-карту, открыл ли счёт, как они могут мне помочь. На самом деле, я сейчас тоже делаю так. У меня будет встреча с давним знакомым из России, который получил ту же BRP-карточку. И я постараюсь ему помочь. Вот так это и работает.

Работа в двух проектах, распределённые команды и привлечение инвестиций

У вас распределённая команда что в Laoshi, что в Amazy. Нет проблем с тем, что работаете в разное время?

Раньше у нас были сотрудники в Турции, России, Казахстане и Кыргызстане и мы спокойно могли договориться о звонке. А сейчас, например, в Лондоне 12:00, а у моих партнёров в Laoshi на Тайване 20:00. Нам приходится искать окна для созвонов. У нас график ненормированный, нет такого: «Ну у меня уже вечер, я уже всё, давай завтра». Если есть возможность, можем созвониться в любое время. Бывает, что у меня в 5-6 часов вечера мысль возникает, хочется поделиться и быстро обсудить. Но не могу, ребята спят. И тогда отправляю сообщение в Telegram уже без звука.

Когда просыпаюсь, кругом уже движуха. Сначала это вызывало FOMO (страх упущенной выгоды), что я что-то упустил, и думал — надо вставать в 5 утра, чтобы хотя бы с ребятами из Турции в одно время работать. Но сейчас этого страха нет, я всё равно работаю допоздна и все это знают. А ещё они знают мой примерный график, когда просыпаюсь и что у меня потом бег, а за работу сажусь в 10 утра по Лондону.

Конечно, если бы вместе собирались в офисе и работали по одному режиму, это было бы сильно продуктивнее, я уверен в этом. Я верю в офисы и совместную работу в офлайне. В Amazy большая цель — перевезти команду, хотя бы её костяк, в Англию и работать из офиса.

Как распределяешь время между двумя проектами?

Laoshi — это то, чему уделяю 90% времени. В Amazy — я по большому счету не нужен, вопросов, которые я там решаю, немного.

В одном из интервью ты говорил, что создание образовательного продукта похоже на создание медиа.

Да, это работает в обоих проектах. В Amazy редактор, как в vc.ru. В Laoshi мы идём к медиа. Наш основной посыл для преподавателей китайского в том, что у нас есть сообщество студентов — примерно 12 000 каждый месяц. Благодаря контенту, спискам слов или курсам, они могут привлечь новых студентов. Звучит как медиа — то, как оно продаёт свои рекламные ёмкости.

Грубо говоря, преподаватели — это авторы-редакторы?

Да. Я бы даже сказал как предприниматели — есть такой термин teacherpreneur, teacher + entrepreneur — вот vc.ru для предпринимателей, а мы для преподавателей-предпринимателей. И в Laoshi, и в Amazy мы делаем инструмент, который вместе мэтчит аудиторию и преподавателей. Просто в китайском он продуктово сложный. В Amazy это тоже сложно, но контентно: фильтрация хороших и плохих материалов, мотивация, чтобы преподаватели больше писали, больше делились. Уже звучит ещё больше как медиа. Ну и, конечно, заработок.

Какой контент они могут публиковать в Laoshi?

Списки слов. В китайском весь урок строится на них. Допустим, я преподаватель, у меня пять студентов, мне нужно, чтобы каждый из них выучил 10 слов к следующему уроку. Я создаю список внутри Laoshi и называю его «Урок номер 15», даю ссылку студентам и говорю выучить к следующему уроку, и они его учат. Это только списки слов, дальше будут мини-курсы — у преподавателей же есть программа, по которой они учат. Мы дадим возможность её завести внутрь и масштабировать количество учеников.

Когда они работают один на один, они через себя пропуская весь курс, и число учеников, с которыми они смогут работать, сильно ограничено. Мы хотим, чтобы это было почти полностью автоматизировано, чтобы учителя могли созваниваться для закрепления материала, грубо говоря, не с одним учеником, а с пятью сразу, и не на час, а на 15 минут.

И в Laoshi, и в Amazy мы хотим, чтобы преподаватели, которые с нами работают, зарабатывали больше. Это основной посыл — зарабатывать больше. С самих преподавателей мы не берём деньги. Все инструменты, которые мы создаем — бесплатны. Плата возникает только там, где преподаватели начинают зарабатывать у нас. Пока этого практически нет ни там, ни там.

Политика такая, чтобы инструменты базово были бесплатными, потому что это сразу отсекает часть аудитории и появляется какая-то конверсия. Это как на vc.ru публиковать только за деньги.

Как преподаватели собирают себе учеников внутри Laoshi?

Преподаватели создают список слов, ученики могут найти этот список слов, увидеть, кто его создал, и связаться с ним. В Amazy то же самое, просто где-то больше инструментов, где-то чуть более явный профиль учителя, но всё к этому идёт. Дальше может быть так: ты нашёл хороший список, например, слова для первого визита в Китай или 150 базовых слов, или для заведения, для транспорта и так далее. Ты можешь с преподавателем выучить только этот список, а дальше учитель тебе не нужен, никто ни к чему тебя не обязывает.

Мы ещё хотим разбить сложные системы изучения языков с больших школьных, университетских курсов на маленькие кусочки. То есть, чтобы что-то подучить или повторить, закрепить, не нужен годовой контракт. Хотя и он может быть. Это реально большое медиа, большой нетворк вокруг иностранных языков.

Про заработок. Ты говоришь, что начнёте зарабатывать, когда начнут зарабатывать преподаватели. А как, если у вас всё для них бесплатно? Они могут куда-то увести студентов из Laoshi?

Могут. В Laoshi преподаватель может увести, пусть уводит. А студенты-то будут пользоваться нашим приложением, они платят. Мы делаем такие инструменты, чтобы запоминать слова было просто, например, прописывание пальцем иероглифов по экрану, и она платная. Если ты не хочешь прописывать пальцем — не плати, но прописывание пальцем лучше работает на запоминаемость.

У нас экономика строится так, что, условно, у одного частного преподавателя от 5 до 15 студентов. Допустим, 5 его студентов будут пользоваться нашим приложением и каждый из них заплатит за год — $40, грубо говоря, один преподаватель приводит студентов с чеком в $200. И это ещё не про те отношения с преподавателем, когда он зарабатывает, ведь он зарабатывает и так, обучая студентов без нас. Это наш первый этап, когда мы зарабатываем на студентах. Второй этап когда преподаватель будет публиковать свои курсы внутри приложения, где студент может заплатить и учиться на его курсе. Вот тогда с каждой покупки курса мы будем получать комиссию, вместе с Apple и Google.

Как видишь, мы делаем инструменты, которые работают на липкость, на ретеншн, то есть люди сами должны начать пользоваться этими инструментами по своей необходимости. И они не убегут с нашей платформы — им незачем это делать. Они пришли сюда, потому мы помогаем изучить и преподавать язык лучше. Студенты становятся более успеваемыми, показывают лучшие результаты. Вот это важно для нас. Если так работать, то все вин-вин.

А в Amazy как строится заработок?

Там преподаватели могут продавать свой контент. И сейчас мы делаем подписку: ты сможешь подписываться на определённых преподавателей за деньги и получать весь их контент, которым они делятся. Преподаватели, которые учат не по базовым программам, а по каким-то индивидуальным, очень много времени уделяют на подготовку. Грубо говоря, они час готовят материал, час его преподают и всё — материал никак нигде больше не пригодится. Таким материалом они могут поделиться с сообществом в Amazy, там же нет конфиденциальной информации.

Сделать описание, что урок для такого языка, для такого уровня, тема такая-то, в нём есть видео, вопросы, опросы, квизы, игры и так далее. И стоит такой урок €5, например. Преподаватель, вместо того чтобы отправить урок в архив, попробует на нём заработать. На этом строится дополнительная монетизация — то есть мы помогаем дополнительно зарабатывать преподавателям на том, что они уже сделали.

Есть люди которые не хотят преподавать, а умеют создавать хорошие крутые материалы — методисты, это тоже большой сегмент. А есть преподаватели, у которых очень хорошо поставлена речь, но они не успевают готовить материалы. И они могут покупать материалы, из них комбинировать что-то своё — и это не запрещено. Они могут убрать ненужные блоки, добавить свои и быстро подготовить новый урок, который может стоить невероятных денег.

И тут ваш заработок снова на комиссии?

Да, почти везде комиссия. Какие-то премиум-функции возможны, но это не на текущем этапе точно. То есть всё, что сейчас есть, абсолютно бесплатно для преподавателей.

Вы искали инвестора для Amazy.

Не только, в Laoshi тоже, это постоянный процесс. Ввиду того, у нас довольно нелогичная позиция, что мы сначала хотим сделать хороший продукт, а потом начать его монетизировать, нам нужны инвесторы. В Amazy у Кати было негласное правило, деньги не привлекать, пока она не будет в Лондоне. Я думаю, в ближайшее время, когда выйдет это интервью, Катя привлечёт деньги. Это будут первые инвестиции.

В Laoshi сегодня (интервью проводилось в начале января) мы получили небольшие, но очень важные для нас инвестиции — $50 000. Важные, потому что человек важный и он хорошо знает нас и верит в нас. И быстро понял, что мы делаем. Мэтч произошёл очень легко, хотя ни он нас не рассматривал месяц назад, ни мы его. Всего мы получили $570 000 инвестиций.

Когда вы берёте инвестиции, вы смотрите на опыт инвестора? Например, на то, что он может что-то подсказать, дать совет?

Да, конечно. Не буду говорить, что они нам как коллеги, потому что обману, но точно те, с кем нам комфортно. В Amazy пока нет инвестиций. В Laoshi большинство инвесторов — ангелы, которые инвестировали впервые, но среди них есть и опытные. Но все эти люди — те, на которых мы изначально целились. Например, Сергей Дашков, Максим Спиридонов. Как можно не хотеть работать с Максимом, который построил огромную образовательную машину в России («Нетологию»).

Влияет, конечно, и то, что инвесторы знали, кто мы, кто я. Потому что vc.ru, наверное, сыграл роль. Честно скажу, я не уверен, что если бы у меня не было прошлого опыта, то всё получилось бы. Возможно, 50 на 50, где-то имя работает, где-то нет. Но имя не основное — мы постоянно доказываем, что то, что делаем, это бизнес, и это довольно сложно.

Наша задача после переезда в Лондон — привлекать больше иностранных инвестиций, потому что теперь будет чуть проще. Забавный факт: когда я поменял в LinkedIn местонахождение с Москвы на Лондон, респонс рейт на дружбу сильно увеличился. Допустим, раньше это было 10%, кто подтверждал мою заявку. А сейчас это, наверное, больше 50%. То есть, это правда влияет.

С чем это может быть связано, со «спецоперацией» или чем-то ещё?

Не знаю. На моей памяти из России всегда было сложно привлекать инвестиции. Представим, что я инвестор из США или Англии. И давать на ранней стадии деньги каким-то ребятам, которые находятся где-то там, где я никогда в жизни не бывал и не побываю? Те, кто получают, а такие есть, — это исключения, и они делают что-то по-настоящему невероятное. Такие были, такие есть, такие будут — несмотря даже на «спецоперацию». Другое дело, что сейчас финансовые отношения максимально затруднены. Но думаю, при необходимости инвесторы найдут выход.

Об управлении людьми, выгорании и борьбе со стрессом

Сколько сотрудников у тебя в прямом подчинении?

В прямом подчинении никого. В Laoshi у меня два партнёра — гендиректор и технический директор. Это основные люди, с кем я общаюсь. А всего у нас в команде девять человек. Не говорю, что у нас три управляющих и шесть сотрудников — нас в команде девять.

Мне кажется, у нас в какой-то момент был условный конфликт с Серёгой (сооснователь Laoshi). Когда он воспринимал мои комментарии и замечания как указания. Я говорю: «Давайте сделаем вот так», и он бесился, потому что ну зачем я лезу с указаниями. При этом он не может меня не послушать. Я говорю: «Серёга, это такой же комментарий, как любой другой коллега даёт. Прислушиваться или нет — решай сам». Мы это обсудили, поставили точку.

В Amazy общее количество сотрудников не скажу — вот в этом и есть разница моего участия, мне кажется, примерно столько же, может быть на одного меньше. Инженерная команда в Laoshi за счет инвестиций чуть сильнее и больше, но хотелось бы, чтобы там и там было примерно одинаково.

В чем заключается твоя работа как сооснователя и руководителя?

Если очень коротко, то я помогаю превратить наши проекты в бизнес. В 2004 году я придумал компанию, которую продал через три года за несколько сотен тысяч долларов. Потом я работал в нескольких корпорациях с больше 1000 сотрудников. Дальше я работал в «Комитете», который при мне вырос с 30 до более 100 человек. У моих партнёров нет такого опыта. И у них нет большого опыта работы с диджитал, а всё, что я делал, было связано с диджитал. То есть у меня нет знаний так называемой domain-экспертизы. А мои партнёры именно domain-эксперты, поэтому они занимают должность гендиректора.

Я так называемый бизнес девелопер-менеджер. Помогаю расставить баланс, взять правильных людей, настроить коммуникацию, если что-то где-то непонятно — разъяснить. Есть такая не то чтобы профессия — медиатор, вот это я. Когда я транслирую одним людям то, что хотят сказать другие, но не потому что они между собой общаться не умеют, просто я упрощаю этот диалог.

Научился этому в больших корпорациях, когда нужно было общаться офлайн-части с онлайном. Я был тем, кто доносил информацию не то чтобы корректно, но, наверное, приемлемо. Чтобы никто никого как минимум не обижал и не грузил непонятными терминами. Ну и не обманывал, конечно. Потому что я начинал разработчиком и знал, что инженеры могут заложить больше времени на что-то, чем нужно. В больших корпорациях меня сложно было обмануть — это мне очень помогало.

Ещё я помогаю с внешними коммуникациями. Всё-таки опыт в медиа никуда не делся. Я примерно понимаю, как нужно звучать, а как нет, стараюсь выстраивать нетворк. В Amazy Катя всё-таки сама всё делает. Наверное, большую часть времени в Laoshi я уделяю коммуникациям на уровне моих партнеров. И внешним коммуникациям: как мы выглядим, где мы участвуем, почему там участвуем, почему я этим людям пишу письма, почему этим людям нужно предложить инвестировать в нас и так далее. Не скажу, что хорошо получается — можно лучше, но мы живы, существуем, значит всё более-менее.

Не тяжело держать в голове два проекта сразу?

Расскажу, как я их для себя разделяю. Есть я, где только я, мои мысли и бег. Есть семья — жена, ребёнок и Amazy. Есть работа — Laoshi. Костю Панфилова я считаю частью своей семьи и Катя тоже. Не могу сказать так про оставшуюся часть команды, потому что у меня не было такой предыстории, как с Костей. Но он для меня частью семьи стал ещё в «Комитете», когда мы с ним на последних годах моей работы делали мероприятия.

И я очень ждал, когда Костя выгорит в «Комитете». Есть негласное правило у нас — не хантить из компаний, где я работал. Мне кажется, правильно. В команде Laoshi есть Кирилл, который разрабатывал iOS-приложение vc.ru. И я честно скажу, что я его ждал — как коршун, но ждал. Но как бы это ни звучало, это люди, которых я мечтал видеть в команде. Бывший дизайн-директор «Комитета» Костя Захаренко тоже в Laoshi, это суперлюди.

Расскажи про внутренние кризисы — случались ли большие и как справлялись?

Мы с Серёгой в Laoshi изначально не совсем доверяли друг другу. Когда мы начали собирать MVP, один разработчик на аутсорсе нас кинул. Нам это стоило, если не ошибаюсь, 500 000 рублей. Это было невероятно больно, но сплотило нас. Мы тогда поняли что облажались, появились проблемы.

Код мы никак не использовали, в итоге его даже не получили. Мы собрались с силами, пошли дальше и поняли, что теперь можно доверять друг другу. Это довольно забавно: когда я понял, что могу ему доверять, стал думать, как я до этого всё делал без полного доверия. И у Серёжи то же самое, насколько знаю. Вот это было, наверное, самое сложное.

В остальном сложно всегда, каждый день. Есть короткие моменты, когда легко и кайфово, вот ради них ты и работаешь, они как дофаминовые маленькие заряды. Ты работаешь, делаешь сложные вещи, а потом прилетает какое-нибудь письмо, которое ничего в итоге тебе не принесет, но даёт маленькую эйфорию.

Что делать, если выгорают сотрудники?

Все всегда выгорают, поэтому общаться. Нужно знать про сотрудников чуть больше, чем просто про сотрудников. Есть большие компании, где бизнес зависит от количества людей. Я так не хочу. Даже в «Комитете» у меня в профиле в интранете было написано что-то вроде: «Если не знаете, к кому идти с любым вопросом, обращайтесь ко мне».

В какой-то момент, когда нас в «Комитете» стало 50 человек, может быть, чуть меньше, я перестал чувствовать большинство людей. Тогда у нас появились психотерапевты, и вот это всё. Я не хочу так в новых компаниях. По крайней мере сейчас я чётко в этом убежден. Уверен, что можно делать большие и крутые проекты командами в 20–30 человек или даже до 50, и верю, что их продукты могут расти и по выручке и по аудитории. Я бы хотел такой размер команд для того, чтобы мы все ощущали более человеческое отношение и пытались не давать друг другу выгорать.

Когда кому-то нужна поддержка, не важно, выгорание это или какие-то семейные сложности, а может просто личные перепады настроения — это надо поддерживать. А это возможно только в маленьких коллективах. В больших коллективах, наверное, тоже, там сотрудников как-то делят на подразделения, группы, но я не хочу делить, я хочу быть сам частью этих, грубо говоря, 20 человек.

Выгораешь ли сам?

Каждую неделю. Бывает, работаю до потери пульса, но при этом чувствую силу, поток и хочется отдать всю энергию. А на следующий день тяжело проснуться и встать, потому что уже ничего не нужно. Это боль.

Я знаю, это неправильно, но я хочу работать в этом темпе. Потому что когда ты в потоке, ты по-настоящему продуктивен. Но после этого ты по-любому выгоришь — это физиология. Лично я не вижу ничего плохого в выгорании. Просто на следующий день сделаю чуть меньше, уже смирился с этим.

С появлением ребёнка появилось и немного баланса, ведь мы подстраиваемся под его расписание. Потому что он просыпается в 7 утра, начинает петь, пинаться — и тут ты ничего уже не сделаешь, тебе нужно вставать. Вечером ты радостный засыпаешь как можно раньше. Ребёнок очень стимулирует, а ещё он помогает таймингу: ты знаешь, что у тебя определённое количество времени, тебе нужно в него засунуть только самое важное, а раньше я засовывал всё подряд.

За что увольнял людей?

Основной мой критерий — ложь. Когда ожидания одни, а реальность другая — это тоже ложь. Ты берёшь людей на какое-то направление, они согласны на фронт работы, и ты хочешь дать им волю, полные права и не стоять над ними как непосредственный начальник, но они сливаются — по разным причинам. В корпорациях не так, там как раз про управление и начальство.

В стартапах у человека есть задачи и ему надо их тащить. Чтобы внутри команды не возникло ощущения, что кто-то работает меньше, а кто-то больше. Это самое плохое и деструктив, из-за этого всё сразу сыпется. Не должно быть внутренних обсуждений других людей внутри команды, всё должно быть прозрачно. Каждый человек должен заниматься своим делом и делать его по-максимуму. Это не обязательно должен быть суперпрофессионал, это может быть и джун. Я знаю, что он делает как может, как джуниор, он старается, он хочет, он любит свою работу. Это самое важное.

В «Комитете» такие люди сами выпадали. Если человек не работает и халявит — это было видно сразу всем. Вот ничего не нужно, никаких инструментов, никаких отдельных перформанс ревью, когда у тебя команда 20–30 человек. Я хочу, чтобы каждый внутри отвечал за свою зону ответственности.

У меня был вопрос, какого сотрудника не нужно брать в стартап. Но, по-моему, ты уже рассказал.

Тут ещё проблема — я довольно лёгок при первом интервью. Ты созваниваешься с человеком, если приятно с ним разговаривать, продолжаешь. И думаешь, готов ли ты с этим человеком встречаться, общаться, улыбаться, будет ли тебе дискомфортно. Это не описать, это физиология. Как бы это ни звучало, я не требователен к людям. В «Комитете» все разные и всё в порядке.

Потом профессиональные качества. Это скорее уже не я интервьюирую, а кто-то, кто будет с этим человеком работать плотно. Вот как Кирилл, разработчик, технически — я в нём не был уверен, потому что не мог его проверить, а по-человечески — полностью уверен.

Как ты боролся со стрессом после переезда?

Я почти каждый день ездил в центр города, гулял по дневному и вечернему Лондону, где много людей, ходил по разным заведениям. Хотел себя почувствовать именно в самом центре города. Сейчас это пропало, потому что нет уже этого стресса. И мне здесь комфортно. Мне кажется, что это очень важно — не замыкаться. Вот ты переехал в новую страну, в новый город и сидишь у себя в арендованном жилье, это бессмысленно. Тебе нужно быть открытым.

Я посещал выставки, не потому что их люблю, на самом деле не люблю. Да, это круто и красиво, но я не ценю как надо. Я ходил для того, чтобы видеть людей, видеть, как устроены эти самые выставки. То же самое и с библиотеками — почему я ездил работать в Британскую библиотеку — это потрясающая атмосфера, которая мне очень помогала, она успокаивает. Все улыбаются, внутри тишина, кто-то разговаривает тихонечко, кто-то даже на созвоны выходит. Смотришь на этих людей, думаешь «чё ты на зум выходишь», а потом сам через час на звонок выходишь. Думаешь: «Блин, неловко». Это всё очень важно — стать частью какого-то местного локального сообщества. Хотя бы не стать частью, а быть близко к ним.

Я абсолютно точно стану частью локального предпринимательского сообщества, это вопрос небольшого времени, я думаю одного года. Просто необходимо, а иначе зачем всё это. Погрузиться в сообщества, узнать местную инфраструктуру, как всё устроено, в этом тоже важно разбираться.

Приведу ещё пример, который помог погрузиться в местный быт. Я приходил в Lloyds, мне нужно было евро кэшем конвертировать в фунты и положить на счёт. Я принёс их туда, а меня спрашивают: «Вы видели курс евро?» А тогда был невыгодный курс — евро рос, а фунт падал. И меня переспрашивают: «Вы точно хотите поменять евро на фунты?» Я отвечаю, что точно. И у меня переспросили два раза: «Вы уверены? Вы понимаете, что я возьму сейчас евро, поменяю на фунты и положу на счёт». Я говорю, что понимаю. И вот такие маленькие диалоги были для меня очень важны. И при этом они не делают тебя тупым своими вопросами. Они просто хотят обратить внимание, мол, чувак, тут надо немного подумать, насколько тебе это важно.

Ты часто говоришь про бег как о средстве для борьбы со стрессом. Что помимо него тебе помогает?

Только он. Я ничего не нашёл. Медитации и так далее не моё, не так работает. Я правда когда-то до медитаций доберусь. Но бег — часть моей жизни.

Ведущая Соня Шац — о том, как эмигрировала без планов в Португалию, удалённо продала машину в Москве и создаёт музыку и подкаст из разных городов.

Соня Шац — ведущая подкаста «Папа, закрой дверь!» и продюсер, дочь Михаила Шаца, переехавшего в Израиль, и Татьяны Лазаревой, переехавшей в испанскую Малагу. После начала «спецоперации» она, вместе парнем, уехала из России сначала в Испанию, а потом — в Португалию.

Отъезд в Финляндию и переезд в Испанию

Я уехала из России в конце марта и с тех пор не возвращалась. Так что, я уже эмигрант с уверенным статусом. С 24 февраля в Москве была странная атмосфера — было не до конца понятно, что вообще происходит. Первую неделю я бегала по митингам, звала людей выходить вместе, помогала знакомым, которых задерживали на улице, переводила деньги фондам помощи беженцам из Украины. Тогда было ощущение, что это должно закончиться в ближайшее время. Сейчас это выглядит смешно.

Ещё моя мама застряла в Киеве, куда приехала снимать передачу «Лига смеха». У неё стоял вылет на 25 февраля, но за день до этого стало понятно, что никаких вылетов не будет. Пока решали, как её вывезти, начались разговоры, что нам с папой тоже нужно будет уехать. Мы начали планировать свой отъезд, как только вывезли из Киева маму и мою подругу.

Я воспринимала мысли про отъезд как белый шум, потому что — а куда уезжать? Я даже свой чемодан собирала, будто уезжаю на пару месяцев. Единственное, что успела в Москве до отъезда — оформила через нотариуса доверенность на свой автомобиль на подругу. Это был единственный документ, который я подготовила.

Был такой курс: добраться из Москвы в Петербург, потому что там жил папа, оттуда вместе поехать на поезде в Хельсинки, откуда лететь до Парижа, а из Парижа — в Малагу, где живёт мама.

На вокзале в Петербурге, откуда отходил поезд в Хельсинки, было много людей, собирающихся уезжать, с документами. Все были в панике. Тогда ещё не прошло «эхо коронавируса» — никто не понимал, нужны ли какие-то прививки или достаточно «Спутника». Был большой вопрос: пустят ли нас вообще. Мне помогло второе гражданство в паспорте — израильское. Мы выехали из России по загранпаспорту, а въехали в Финляндию по паспортам Израиля.

По дороге встретили многих знакомых, в том числе известных журналистов, телеведущих, спортсменов. У всего этого был траурный оттенок. Когда мы оказались в Хельсинки, только начинались проблемы с картами. (6 марта Visa и Mastercard приостановили работу в России, а затем — совсем прекратили. Первые дни россияне оформляли карты UnionPay, но и они вскоре перестали работать — прим). Мы сделали карту UnionPay, но и она из 19 раз сработала единожды.

Мой парень Семён уехал позже меня, потому что к моему отъезду у него ещё не было шенгенской визы. Ему 23 года, он учился в Бауманке и подлежит призыву. В марте ему дали визу и 1 апреля выехал в Эстонию, откуда перебрался в Испанию, где мы и встретились. Но шенген ему выдали только на месяц — сейчас у него просроченная виза и нет возможности вернуться обратно в Россию.

Продажа автомобиля в Москве и перевод денег в Европу

Мой автомобиль Peugeot 2008 остался в Москве. И, когда мы добрались до Испании, в Малагу, встал вопрос о его продаже. Сначала я повесила несколько объявлений на «Авито» и Auto.ru, но отклика не было, поэтому решила продать через центр Peugeot. Подруга, на которую я оформила доверенность, приехала к ним на автомобиле и сдала его. После деньги пришли ей на счёт. Автомобиль мы купили за 2,4 млн рублей, а продали уже за 1,8 млн рублей. Не так много, учитывая все изменения в курсе. Но да, я потеряла эти деньги.

Появилась новая сложность — перевести эти деньги за границу. У мамы нашлись знакомые, которые занимались крупными переводами между странами. Нужно было привезти им наличные деньги в Москве и получить эквивалентную сумму в евро в Европе. Отдавая им деньги, положились на честное слово, ещё за услуги они взяли комиссию в 2% от суммы.

Но знакомые не обманули — они прислали мне координаты точки, где ждал их человек. Мы придумали схему: я сфотографировала серийный номер на купюре в одно евро, которую взяла с собой, и отправила ему. Встретившись, мы бы сверили номера на фото и на купюре, и так узнали бы друг друга.

Вместе с парнем мы приехали на какой-то пустырь на окраине Малаги. Подъехал автомобиль, из него вышел мужчина азиатской внешности и показал мне пальцем: «Выходи».

Я села к нему в машину и показала купюру. Он сверил серийный номер и показал рукой мне под ноги и сказал: «У тебя в ногах деньги в пакете». Опускаю глаза — и правда целлофановый пакет, набитый купюрами.

Я с ужасом подняла пакет с деньгами, повернулась к нему и спросила: «Извините, могу всё это пересчитать?» Он не нашёл, что ответить. Начала считать и на нескольких тысячах поняла, что это гиблая затея и считать придётся долго. В итоге просто ушла обратно к себе в машину. И этот мужчина сразу уехал. Мы выдохнули и начали считать вдвоём с парнем. Тут в окно постучался этот мужчина, мы испугались открыли ему окно и услышали: «Извините, я не тот пакет вам отдал». Мы положили деньги обратно и отдали ему, в ответ получили другой пакет, правда, в три раза меньше. Уже дома пересчитали деньги — всё на месте.

Переезд в Португалию, квартира, связь и интернет

Мы с парнем пробыли в Испании с конца марта до начала сентября. Постоянно переезжали. Иногда я возвращалась к маме в Малагу, потом уезжала в Израиль к папе на съёмки. После мы перебрались в Португалию: потому что я уже ездила туда несколько раз, в том числе к своему брату, который живёт там с 2021 года.

В Португалии довольно просто с ВНЖ — можно остаться по рабочему контракту или ИП. Ты прилетаешь, снимаешь квартиру, открываешь счёт в банке, делаешь ИП и подаёшь на ВНЖ — в течение двух лет, пока заявление будут рассматривать, можешь жить в стране легально. Но выезжать не можешь, даже ненадолго. Зато можно летать на Азорские острова.

За четыре месяца мы собрали только половину нужных документов для получения ВНЖ. У нас есть ИНН, долгосрочный договор на аренду жилья, а Семён уже открыл деятельность ИП. Я жду открытия счёта и сразу пойду оформлять ИП.

Здесь очень долгие бюрократические процессы — любые бумажки ждать минимум две недели. Например, чтобы податься на ВНЖ, нужно предъявить местный аналог ИНН. А чтобы его получить, нужно подать заявку, через две недели тебе придёт документ в электронном виде, ещё через неделю — в физическом варианте, который нужно предъявлять в инстанции дальше. И так со всем.

Разобраться с местной бюрократией помогают знакомства. Подруга, которая нашла нам квартиру, работает переводчиком в юридической фирме. Она помогает нам с документами, а также выступает нашим налоговым поручителем для получения ВНЖ за небольшую плату.

Наличные с продажи автомобиля — то, на что я жила тогда в Испании и живу сейчас в Португалии. Мы находимся в процессе сбора документов для подачи в банк с целью открыть счёт.

Я устроилась на работу официанткой, чтобы немного подзаработать, и подумала, что это может стать основанием для открытия банковского счёта. В заведении мне дали «Promise Contract» — это предварительный контракт с отложенным исполнением. Он нужен, чтобы у банка было основание открыть мне рабочий счёт. Работодатель как бы подтверждает в документе для банка, что берёт меня к себе и будет перечислять мне зарплату.

Мы искали квартиру в Лиссабоне, ещё находясь в Малаге. Найти здесь жильё или почти невозможно, или за бешеные деньги. Большинство арендодателей запрашивают сразу несколько депозитов вперёд, выписки со счётов или отказывают тем, кто без ВНЖ. Нам повезло: на мою сторис в Инстаграме о поиске квартиры отреагировал португальский друг, который помог найти подходящий вариант.

• Квартира. В месяц платим €1100 за 33м², но сразу отдали два депозита вперёд, потому что так попросил хозяин. Цены после 24 февраля варьируются от €1000 до €1500 за двухкомнатную квартиру в районе около центра.
• Еда. Цены в Лиссабоне — примерно как в Москве. На двоих за еду в месяц уходит около €700 (примерно 50 000 рублей). Но мы себя не сильно ограничиваем даже во фруктах, например, голубике, которая дороже в Москве, и хорошей рыбе.
• Такси. Стоимость такси близка к «Яндекс.Такси» в Москве (около €5-7, или 400-500 рублей), иногда также встречается повышенный спрос и цена — ещё выше (до €10, или 700 рублей).
• Связь и интернет. Мобильная связь и интернет здесь дорогие. В Португалии, прошерстив весь рынок цен, мы выбрали семейный тариф Vodafone на двоих с безлимитным интернетом за €60 в месяц. Это в три раза дороже, чем в Испании, где симка на 100 Гб интернета стоила €15-20.
• Медицина. Медицинскую страховку мы пока не сделали, поэтому обращались в частные клиники. Пришлось отдать достаточно большую сумму за два обследования — €170 (около 12 000 рублей).

Карьера, подкасты, музыка

Первые недели после отъезда у меня вообще не было никаких мыслей по поводу карьеры. Мы с мамой и подругой из Киева занимались тем, что помогали украинским беженцам. Открыли склад с продуктами, аптечками, памперсами и прочим — назвали «Берег». Было хотя бы какое-то смещение фокуса, так как помогали людям. И до сих пор этот склад работает.

Наш с папой подкаст «Папа, закрой дверь» — об отношениях между поколениями — мы на несколько месяцев свернули сразу после 24 февраля. Ни я, ни папа не были готовы сразу говорить о происходящем. Шоу было под угрозой, потому что делалось при поддержке продакшена Medium Quality (с декабря 2022 года — часть VK — прим.), у которого есть определённая политика. Мы были лицами и звали гостей, но съёмки и монтаж — это всё их работа.

Мы изначально не собирались молчать и обходить острые темы в своём подкасте. Тем более, наше шоу стало ещё более актуальным — разрыв поколений и непонимание родителей и детей заиграло совершенно новыми красками.

В апреле мы запланировали снимать новый сезон. Нам удалось договориться с Medium Quality, которые пошли навстречу мне и папе и передали нам права на выпуски «Папа, закрой дверь!», включая интро, графику и вообще всё, что связано с подкастом.

Встал вопрос — как снимать выпуски территориально: я была в Испании, а папа остался в Израиле. В итоге, папа нашёл продакшн-команду в Израиле, поэтому я просто трижды прилетала к нему и мы снимали несколько выпусков сразу. За июнь получился целый сезон — 11 эпизодов.

При производстве подкастов из разных стран непросто сопоставить графики всех участвующих. Гостей, которые там живут или оказываются проездом, продакшена, который тоже частично релоцировался и снимает что-то ещё и нас с папой. Также важный по сей день вопрос — с рекламой, ведь раньше рекламодатели приходили к Medium Quality, а теперь надо связываться с ними самостоятельно. В общем, это был такой ребрендинг проекта «Папа, закрой дверь».

Я также занимаюсь музыкой: ещё с детства что-то пела и играла на гитаре. Но только в конце 2021 года выпустила свой первый трек, который сделал сама от и до. Записала, сделала аранжировку, и уже разобралась, как заливать на площадки и прочее. И 22 февраля 2022 года у меня вышла вторая песня. После этого карьера оборвалась — и возобновилась только в Лиссабоне.

Стоимость записи музыки в Москве и Лиссабоне для меня не изменилась. Раньше я отдавала 35 000 рублей за каждую песню — это аранжировка, запись, сведение и мастеринг. Плюс около 2000 рублей в час за запись вокала, $15 в год за размещение синглов через платформу CD Baby и какие-то небольшие деньги за дизайн обложек. Сейчас я так же плачу звукорежиссёру, только сама записываю вокал дома или на студии (в Тель-Авиве — за $200, в Лиссабоне — $180).

Парень пробует себя в разных направлениях. В Москве у него была типография, которую он продал. Сейчас торгует на бирже и пробует делать вручную ковры. Ему пришла идея с коврами ещё до нашего переезда. Теперь в нашей квартире — небольшое производство. Он доделывает первую тестовую коллекцию. Мы будем продвигать их через соцсети и на местных ярмарках.

Язык, ментальное здоровье и адаптация

Языковая культура в Португалии очень приветливая. У меня испанский и английский на разговорном уровне — и это удобно, потому что многие тут говорят на английском. Я также нашла учительницу португальского и собрала из наших местных друзей группу, чтобы общаться и практиковаться. Но в целом здесь достаточно английского.

Огромное количество людей из России тоже выбрали Лиссабон. Есть заведения, которые держат русские и украинские ребята. Ресторан, в который я устроилась, — один из трёх проектов украинцев, которые приехали сюда ещё семь лет назад. Есть пивной бар Sputnik, его открыл Шым из «Касты» — это место скопления русскоговорящих.

Ещё помогала справляться психотерапия. Я занимаюсь уже два с половиной года. Мы созваниваемся по WhatsApp из тех мест, где я живу. Ещё я похудела благодаря тому, что внедрила регулярные занятия спортом. Стараюсь поддерживать себя со всех сторон.

В Лиссабоне я познакомилась с продюсером, который пишет какую-то невероятную калифорнийскую музыку. Мы с ним прямо на одной волне. Это последствие миграции, которое мне очень нравится. Ты встречаешься и работаешь с очень талантливыми людьми.

Три особенности Лиссабона для новых жителей:

• Лиссабон стоит на холмах и требует постоянных пеших прогулок. Вниз и вверх. Приходится много ходить из-за пробок и из-за того, что многие нужные места находятся в пешей доступности. Лучше смотреть достопримечательности с накаченными мышцами.
• Больше ходите на экскурсии. Помимо Лиссабона, тут невиданные красоты — вглубь на север или на юг. Совершенно разные места. Но если нужны только основные достопримечательности в городе, то рекомендую потрясающие экскурсии автора Telegram-канала «Лиссбуха» Андрея. Очень смешно и весело.
• Поставьте себе приложения Bolt & Glovo — это самые удобные сервисы такси и доставки еды.

Никита Додонов — руководитель некоммерческого образовательного проекта «ФудСовет», в котором школьников и студентов учат предпринимательству в сфере производства продуктов питания. «ФудСовет» в 2020 году основал Иван Сидорок, совладелец Нижегородского масло-жирового комбината, который выпускает майонез «Ряба» и соусы «Астория».

Никита переехал в Кению, чтобы развивать там международную версию проекта — FoodAdvice. Он рассказал «Аутсайду» о:

• «ФудСовете» и как с его помощью попал в Кению.
• Населении и языке в стране.
• Инфраструктуре и безопасности.
• Жилье.
• Зарплатах.
• Еде и досуге.
• Сервисах.

Немного о «ФудСовете» и как я с его помощью попал в Кению

Я руковожу проектом «ФудСовет», где мы с командой создали настольную игру про пищевую индустрию, обучающие программы для школьников и студентов, а также методические материалы для сотрудников школ и вузов. Мы занялись образованием в сфере еды, потому что у нас есть экспертиза в сфере пищевой промышленности.

Основатель «ФудСовета» Иван Сидорок в 2014 году запустил акселератор в области фасованных продуктов питания Mabius, чтобы помогать предпринимателям развивать и масштабировать бизнес. В 2017 году Mabius запустил акселерационную программу PepsiCo LAB, продукция участников которой сегодня продаётся в торговых сетях России.

На основе инсайтов, полученных за время существования акселератора, например, сложности переобучения взрослых людей с весомым багажом предпринимательского опыта, появился «ФудСовет». С его помощью мы ищем талантливую молодёжь с незамыленным взглядом и вовлекаем её в фуд-предпринимательство.

Пищевая отрасль — самая крупная в мире с объёмом рынка в более чем $7 трлн. С ростом населения и развития экономики в развивающихся странах отрасль будет только расти — к 2027 году глобальный рынок продуктов питания может вырасти до более чем $9 трлн. Помимо этого, от «пищёвки» зависит решение проблем вроде голода и глобального потепления. Поэтому мы пытаемся вовлекать как можно большее число людей в создание инноваций в сфере продовольствия и еды.

В России проект сотрудничает с 50 школами — государственными, частными и для детей в особых жизненных условиях, например, с федеральным проектом госпитальных школ России для онкобольных детей «УчимЗнаем». Также ФудСовет работает с 20 вузами, среди них Росбиотех (бывший МГУПП), Майкопский государственный технологический университет и другие.

Бывший директор одного из кампусов Кембриджской Международной Школы (CIS International School), с которой мы сотрудничали в 2021 году, весной 2022-го стал директором международной школы LIS Mombasa в городе Момбаса в Кении. С его помощью мы смогли в пилотном режиме запустить одну из наших программ для учеников этой школы.

Она длилась с июля по август и так понравилась ученикам и преподавателям, что мы решили развивать проект в Кении — я отправился в Кению и взял в команду первых местных сотрудников.

Как проходит обучение в FoodAdvice

У «ФудСовета» есть разные программы: для университетов по созданию стартапов и для школ — по развитию гибких навыков. Мы занимаемся разработкой программ, переговорами с вузами и школами в Кении. Наш первый вуз-партнёр — Университет Найроби (University of Nairobi), крупнейший в стране.

В программе мы рассказываем студентам про определение ЦА, поиск оптимальной бизнес-модели, маркетинг, продажи, инвестиции и многое другое. Размер гранта — $1000–3000, его получат наиболее активные и способные ребята, успешно показавшие себя в период программы.

На старте программы мы сформируем команды с разных кафедр: foodscience, бизнес и финансы. В течение полугода они вместе будут создавать свой стартап, а мы — помогать: предоставлять доступ к образовательным материалам, предлагать вопросы для подготовки к глубинному интервью с ЦА, формулировать её потребность и проблему, разрабатывать брендинг, дизайн упаковки и сам продукт, подготавливать презентацию для инвесторов. У каждой команды — свой ментор.

После шести месяцев работы — демо-день. Мы приглашаем уже знакомых с нашей платформой инвесторов и экспертов из местных компаний-производителей в качестве жюри. Они оценят новые продукты для локального рынка, команды и их прогресс за полгода.

Если будут хотя бы один-два студенческих стартапа, которые привлекут деньги благодаря нашей программе с университетом, это будет отличным результатом для нас. Так мы получим кейсы, с помощью которых сможем привлечь внимание других вузов и потенциальных спонсоров.

На этапе пилотной программы мы ничего не получаем, сейчас главное для нас — запустить и обкатать программу. Если команды и привлекут инвестиции, им нужно будет зарегистрировать свою компанию и самим договориться об условиях с инвесторами.

В школах процесс устроен намного проще: мы, в первую очередь, знакомим учащихся с пищевой промышленностью в интересном для них формате, с помощью настольной игры. А ещё — помогаем развить софт-скиллы: речевые навыки, креативность и самопрезентацию.

Со школами работаем напрямую, как, например, с LIS Mombasa, нашей пилотной школой в Момбасе, а также через местные некоммерческие организации, которые проводят программы развития молодёжи, например, Organization of African Youth — НКО со штаб-квартирой в ЮАР и локальными офисами в 11 странах Африки.

В дальнейшем мы планируем продвигать созданные командами студентов продукты питания через комьюнити подростков в наших школах-партнёрах в Кении и других странах Африки.

Население и язык

Кения — бывшая британская колония, поэтому английский язык здесь государственный, как и язык суахили. Помимо этого, в Кении живут множество племён со своими диалектами. Но в Момбасе и Найроби, где я был, все отлично говорят на английском — и проблем с коммуникацией у меня не было. Но между собой кенийцы могут одну часть предложения сказать на одном языке, другую — на другом.

В Момбасе круглый год +30 и солнечно, рядом тёплый индийский океан, высокая влажность, мне очень комфортно в таком климате. В Найроби днём +25-27, но бывают дожди, зато ночью опускается до +15-17 и спать очень комфортно.

Опять же, из-за того, что страна — бывшая колония Великобритании, основная религия в Кении — христианство с различными ответвлениями. При этом здесь есть индийские и арабские диаспоры.

В Найроби, и в Момбасе я жил рядом с мечетью, с рассветом, где-то в пять часов утра, просыпался от пения муллы. Многие индийцы и арабы владеют небольшим бизнесом — это кафе, рестораны, автомастерские. И эти кафе и рестораны посещают те же индийцы и арабы — я бы сказал, что они тут представляют средний класс.

Однажды я ездил на пару дней в отель в Момбасе, где отдыхают в основном белые: немцы, англичане, американцы. Большинство из них — пенсионеры, которые приезжают в экзотическую страну на две-три недели.

Белых тут называют «мзунгу». В государственных школах мне ученики часто кричат «мзунгу», некоторые даже могли рассматривать в течение нескольких минут.

В общении с местными самое сложное — понять, человек по-настоящему хочет общаться или же хочет получить какую-либо материальную выгоду, потому что ты белый. Неважно, это деньги, настольные игры или учебники. Например, когда узнавали, как открыть компанию, нам называли сумму около $5000 за её создание. А на самом деле надо заплатить пошлину $200-250 и подготовить приличный пакет документов — я узнал об этом только месяц спустя.

При этом большинство местных дружелюбные, они всегда помогут, например, подскажут как куда-то пройти. Один раз я забыл в кафе сумку, вернулся через час и мне её вернули.

Заметил, что местные отличаются друг от друга в зависимости от города. В Момбасе, который находится на берегу океана, все дружелюбные и расслабленные. Например, там может подойти местный, отбить кулак и сказать «I see that you are a good guy». Таксисты очень разговорчивые и часто шутят — я много езжу, поэтому с ними практикую английский.

И таксисты в Найроби в основном не очень приветливые — не все здороваются, а кто-то откровенно хамит.

У меня есть сотрудник кениец. Как работник очень исполнительный, если поставил задачу — он её отлично выполнит. Но если, например, все задачи сделал, он не придёт к тебе со словами: «Давай я сделаю вот это и это», инициативу лишний раз не проявит. Это ты к нему должен прийти и сказать что делать. А сам — нет.

Инфраструктура и безопасность

В одном из безопасных районов Момбасы, который называется Ньяли (Nyali), живут индийцы, арабы и местные политики, все окна их домов зарешёчены. Это сделано для того, чтобы местные грабители не пробирались к ним в жильё.

По пляжу города ходить не очень приятно: если местные видят белого, подбегают человек пять в надежде продать какой-нибудь аксессуар, поездку на сафари или ещё что-нибудь.

В Найроби одни из самых больших трущоб, или «сламс», в мире — «Кибера». Их население строит себе дома из того, что попадётся под руку — фанеры, железки, глина.

В один из таких районов в Момбасе я ездил в школу, которая называется Ibrahim’s Community School, она существует на пожертвования от благотворительных организаций. В Кении есть три вида школ:

• Частные, где учатся дети политиков и предпринимателей. Обучение в них стоит $7000–29 000 в год.
• Государственные для местных — они сильно проще, но тоже платные, примерно $50–60 в год.
• Community School, которые живут за счёт благотворительных организаций. Такие школы как раз находятся в бедных районах.

В государственных и community нет ни компьютеров, ни интернета, только голые стены и доска. Презентацию нашей школьной программы пришлось адаптировать под офлайн-формат: распечатывать слайды презентации и упрощать домашние задания.

Согласно статистике, в Кении из 100 учащихся начальной школы в старшую переходят 68 детей, и только 6 человек из них поступают в университеты.

В центре Найроби есть два относительно безопасных района — Вэстлэндс (Westlands) и Парклэндс (Parklands). Здесь есть хорошие торговые центры, вкусные рестораны, автосалоны немецких производителей. Говорят, что белые в этих районах могут гулять спокойно. Я проходил мимо автосалона BMW, а примерно через 10 метров видел полуголых людей, которые сидят на обочине и жарят кукурузу.

Много попрошаек, которые окружают тебя, иногда даже могут схватить за руку, чтобы ты им дал денег. Примечательно, что у них нет ни еды, ни одежды, зато есть номер телефона, по которому можно отправить деньги через местное платёжное приложение M-Pesa.

Дорожное движение в Кении своеобразное — никого не пропускают, поворотники не включают, могут перестроиться прямо друг в друга. В Найроби, например, практически нет разметки и светофоров. Я передвигаюсь по городу в основном на такси и за те два с половиной месяца, что здесь живу, три раза попадал в аварию. Ничего серьёзного, просто стукались и царапали машины.

В Момбасе трафик немного спокойнее. Полицейских мало, обычно они стоят на перекрестках и регулируют движение. Мне кажется, что они больше выполняют роль светофоров.

На дорогах Момбасы, особенно на туристическом пляже Диани, очень много Тук-Туков, которые выполняют роль такси. Поездка на 10–15 минут на двоих обойдется в 150–200 рублей.

Движение в стране правостороннее, в основном кенийцы ездят на подержанных японских машинах — это десятилетние Nissan, Toyota. Качество дорог — ужасное: дырки, а где-то просто нет асфальта. Так в Найроби, например, дорога соединяет отель и офис, а если завернуть в другую сторону, попадаешь как будто в село — ни асфальта, ни тротуаров.

При этом в городе построили платную дорогу — она новая и хорошая. На ней не бывает пробок в отличие от обычных дорог — в час пик в Найроби можно много времени потерять в пробках. А привыкшим прогуливаться по городу может быть некомфортно, потому что здесь практически нет ни обочин, ни тротуаров, люди часто передвигаются по голой земле.

Перед поездкой в страну я сделал две прививки — от жёлтой лихорадки и гепатита А. Для Кении они необязательны, но я сделал, на всякий случай. В некоторые страны Африки без них не попасть, например, в Танзанию. В Кению можно въехать по туристической визе на 90 дней, а потом продлить её ещё на три месяца за $20. А после уехать, например, в ту же Танзанию для «визарана» — но есть люди, которые за $50 помогут сделать это без выезда.

Когда я прибыл в Кению, мне на штампе ручкой написали «2М», что означает два месяца, чего я не заметил, и думал, что могу находиться три месяца. Когда возвращался в декабре в Москву, на контроле заявили, что нахожусь в Кении больше положенного, пришлось заплатить штраф в $200. Недавно вернулся обратно в Кению и мне дали визу на три месяца, так что, видимо, мой «оверстэй» ни на что не повлиял.

Сдал анализы, через два часа пришёл результат и мне выписали таблетки. Страховая компания заплатила 40 000 шиллингов (примерно 22 000 рублей). В больнице успел встретить индийцев, арабов и одного канадца.

Жильё

В Момбасе и Найроби я в основном жил в апартаментах и несколько раз останавливался в отелях. Апартаменты в Момбасе дорогие — около 100 000 рублей в месяц с коммуналкой, интернетом и охраной, а условия при этом не очень хорошие: пару раз попадались тараканы, дырки в стенах, а ещё не было кондиционера.

Цены на жильё в городе сильно зависят от района, наличия охраны и сезона, который в Момбасе практически всегда туристический. К югу от Момбасы есть побережье «Диани Бич» — считается одним из лучших в Восточной Африке, там можно снять неплохой дом за 150 000 — 200 000 рублей в месяц.

В Найроби жильё немного дешевле, а условия лучше. Например, я снимал апартаменты за 90 000 рублей с теми же условиями, что и в Момбасе, но ещё и с ежедневной уборкой.

В домах, где я жил, была охрана — три-четыре человека. Дом огорожен высоким забором, а сверху — электрическая проволока. Если, например, человек не испугается проволоки, попытается запрыгнуть на забор, скорее всего, он наткнется на бутылочные осколки, потому ими усыпана верхняя часть ограды.

Электричество отключают минимум раз в неделю на два-три часа, поэтому во многих домах стоят генераторы. Перебоев с водой обычно нет. Отопления здесь нет вообще: оно просто не нужно, потому что в Кении всегда тепло.

Зарплаты

Расслоение большое и очень сильно бросается в глаза. Большие дома с охраной — и трущобы, за углом стоит здание с офисами, а через несколько десятков метров — голая земля с людьми, которые что-то готовят на костре.

70-80% населения живут на $1 в день. Они зарабатывают не каждый день по доллару, а, например, сегодня получили $15, следующие две недели сидели без работы, потом что-то подвернулось — и вот ещё $15.

Директора-экспаты международных частных школ получают около $2000, учителя $500–1000 в зависимости от предмета, стажа и нагрузки. В государственных школах — меньше.

Рядовой сотрудник местного производителя снеков получает $500–1000, руководящие должности — $2000–3000. В Кении мало квалифицированных специалистов. И например, местной компании, которая получила инвестиции, чтобы найти нужного сотрудника, необходимо обращаться на международный рынок.

В стране есть офисы консалтинговой компании PwC, есть красивый офис ООН — думаю, что они так и привозят сюда сотрудников-экспатов.

Еда и досуг

За городом есть два основных развлечения — национальные парки и сафари. Национальный парк — это как условный зоопарк в Москве, куда можно поехать, чтобы посмотреть на животных: зебр, жирафов и других. До национальных парков из города добираться минут 40, вход стоит в районе $20, обойти его можно за час.

Сафари — похожая поездка, только длиннее. Обычно туда отправляются на один-три дня. Ты едешь на внедорожнике с проводником, другими туристами и смотришь на слонов, львов, бегемотов и других диких животных. Это очень красиво и незабываемо. Если едешь с ночевкой, можешь переночевать в отеле, прямо в самом сафари. Дорога до сафари занимает несколько часов, один день такой поездки стоит около $200 на человека, если знать нужных людей, а так гораздо дороже.

В Момбасе по утрам ходил на сёрфинг, а после прогуливался по пляжу, загорал и любовался океаном. Других развлечений, кроме того чтобы пойти в торговый центр, что-то купить и поесть, нет.

В Кении есть международный фастфуд — KFC, Subway, Burger King. А также местные, индийская, китайская кухни. Местные едят много дешёвых хлебных изделий, например, Чапати (лаваш), или Угали (воздушная булочка).

Когда идёшь в ТЦ, чтобы перекусить, тебе не нужно подходить к кассе и делать заказ, как это делается в России, например. Тебе достаточно сесть на свободное место, а к тебе с меню набегут сотрудники заведений. Вот что значит дешёвая рабочая сила. В туристических местах, например, на Диани, можно поужинать в хорошем ресторане за 1500–2500 рублей на двоих с бокалами вина.

В Кении работает французская продуктовая сеть Carrefour. Ассортимент не отличается от любого продуктового магазина в России. Есть всё — от сыров и M&M's до шампуней и дезодорантов. Можно легко собрать продукты для борща, ничем от Москвы не отличается. Продукты, как мне показалось, немного дороже, например, упаковка сыра ломтиками — 300–350 рублей, большая упаковка сливочного масла — 500–600 рублей. А вот то, что растёт в стране, дешевле: одно манго — 30 рублей, авокадо — 20–30 рублей.

Сервисы

В Найроби и Момбасе очень хороший мобильный интернет, в городской части практически везде 4G. Даже когда плохо работал Wi-Fi, подключал компьютер к мобильному интернету — и он справлялся лучше. Можно легко звонить в WhatsApp, Telegram. Не знаю, как со связью в трущобах, но у меня даже на сафари был 3G — получалось фотографии отправлять.

Я пользуюсь оператором Safaricom — он один из самых крупных в стране, им частично владеет британский Vodafone. По стоимости дороже, чем в России, раза в полтора. Например, есть месячный тариф, где предлагают 1500 минут, 3000 СМС, 25 ГБ интернета и безлимитный WhatsApp, он стоит где-то 1700 рублей.

Чтобы оплачивать покупки, пользуюсь местным сервисом M-Pesa. Когда подключаешься к оператору Safaricom, тебе предлагают открыть счёт M-Pesa. С его помощью можно расплачиваться в такси, в отелях, магазинах, а также совершать переводы другим физлицам по номеру телефона. Пополнить счёт можно наличными — нужно прийти в пункт пополнения и назвать свой номер телефона, а также номер паспорта или ID.

Об одиночестве и борьбе со стрессом

Мне кажется, белому человеку подружиться здесь с кем-то очень тяжело. Поэтому много общаюсь с родными по интернету.

Со стрессом помогает бороться спорт. В Найроби, например, я нашёл небольшой спортивный зал и каждый вечер ходил на беговую дорожку. В Момбасе хорошо то, что рядом океан — его видно было из окна дома, где я жил, это приободряет. Каких-то особенных вещей и секретов нет: помогают немного переключиться спорт, книги и общение с родными.

В планах с января по июль 2023 года отработать всю систему и методологию: понять, как контролировать процесс и качество обучения, и получить максимально возможный объём обратной связи от местных партнёров. А после, в идеальном случае, привлекать инвестиции на масштабирование программ в школах и университетах.

Как принимали решение уехать

Через два дня после начала войны мы поехали в гости к подруге. Параллельно читали новости. Динамика была уже крайне плохая. Я понимала, что не готова подвергать семью такому риску. И не хотела жить в постоянной тревоге. Мы начали готовиться к отъезду.

У нас семья из трёх человек: мама, папа, дочка Вера и собака Арвен. Мы были нацелены уезжать всем составом сразу. Я понимала, что пропаганда коснётся моего ребенка. До этого она могла говорить в школе то, что думает. Теперь будет иначе.

Выбор был как и у многих: Турция, Грузия и Армения. Мы поехали в Стамбул, потому что у нас российские паспорта и нет другого гражданства. Наши родители остались в России.

Выбрали Турцию, потому что я была там один раз, когда мне было девять лет, и я говорю на турецком. Больше причин ехать именно туда не было.

Как прошла дорога

Когда мы уезжали, уже были чаты для мигрантов по странам, животным, детям и так далее. В чатах по животным в Турции люди писали бесконечно много сообщений, обменивались опытом и делились лайфхаками. И плотно пообщавшись в этом чате и погуглив, выяснилось, что правила довольно расплывчатые. И их можно узнать, только пройдя весь путь самому. Так мы решили, что в первую очередь я буду заниматься перевозкой собаки.

Наша собака — Арвен — это метис лабрадора с далматинцем. Она непородистая, мы ее «удочерили» с «Авито» за 1000 рублей. У неё не было чипа, который нужен для полетов за границу. Мы редко ездим путешествовать, и не собирались делать этого с собакой.

Первое, что я сделала, это поставила чип. И после этого обновила ей прививки. Оказалось, что нужно сперва поставить прививки и лишь затем — чип. Ещё карантин на два месяца — это минимальный срок от вакцинации до вылета из страны. Мы боялись не успеть уехать из-за слухов про закрытие границ. Но появились ветеринары, которые ставили чип задним числом. За взятку, конечно, потому что спрос был огромный. Так мы обновили «чипировали» Арвен.

Муж улетел раньше, потому что в середине нашей подготовки позвонил мой старший брат и передал инсайд, что завтра (прим. — речь про слухи в марте 2022 года) объявят мобилизацию. К тому моменту билеты на удобные для нас рейсы уже закончились. Пришлось взять ему билеты в Турцию с пересадкой в Узбекистане. Мы собрали небольшой чемодан и поехали в аэропорт. И тут я понимаю: может быть, мы не увидимся с ним скоро, а может, и вообще. Это был тяжелый момент.

У меня были билеты на начало марта в Стамбул. Я купила их очень удачно — за 80 тысяч рублей. Билеты сразу на троих, «Аэрофлотом», прямой рейс до Стамбула. И зарегистрировала на рейс собаку. Вмешалась государственная ветстанция, где нужно было получить разрешение на вылет собаки конкретным рейсом. Мы едем туда — по дороге собаку укачивает и тошнит прямо в такси. Пока мы сидим в очереди на приём, забегает девушка с корги и начинает рыдать — говорит, что у неё перенесли рейс, и её справка больше недействительна. Её проводят без очереди, дают новую справку и она спокойно уезжает. И тут объявляют перерыв. Мне приходит сообщение о том, что все рейсы с 8 марта отменяются. А у нас билеты на 9 марта. И происходит возврат билетов от «Аэрофлота».

Это выглядело так, будто границы закрывают. Стало понятно, что надо улетать как можно раньше. Приходит сообщение о том, что есть билеты в Анталию, и я начинаю их бронировать. У«Аэрофлота» глючный сайт — невозможно самостоятельно зарегистрировать собаку на рейс. Нужно было звонить оператору и просить его сделать это, а в то время все линии были заняты.

В четыре утра мы уезжаем в аэропорт. Все, кого мы встречали, были с питомцами. Никто не ехал отдыхать. Все убегали. Многие на нервах, потому что питомцы летят в багаже в первый раз. Мне запомнился сиба-ину, у которого на клетке было написано на разных языках: «Пожалуйста, бережно. Мне очень страшно».

Арвен нормально перенесла перелёт. Она не плакала и не скулила. В Турции очень дружелюбно относятся к собакам. И в целом отношение к животным очень хорошее. Все бездомные собаки находятся под защитой государства: они чипированные и стерилизованные. Мы уже ходили с Арвен в местные ветклиники. Скоро будем стерилизовать её. По моему, ей и самой нравится в Стамбуле.

Бизнес, деньги и свое дело

Идея сделать свой книжный магазин

На переезд у нас были накопления, плюс был мой небольшой бизнес — рекламное агентство. Также я работала руководителем отдела маркетинга в криптовалютном стартапе. Муж уволился за два дня до войны, потому что решил сменить работу. Тогда всё ещё не так держались за свою работу. Обычно он очень быстро находит работу, но после 24 февраля начались трудности.

Особенно обидно было из-за рекламного агентства. Это бизнес, на который у меня были планы и который я делала два года. Мы собирались создать новую нишу в рекламном бизнесе и сделать несколько проектов в России. В итоге мы продали проект, а его запуск должен был состояться в мае. Но в феврале началась война, и всё отменилось.

Когда мы приехали в Турцию я поняла, что здесь нет ни одного физического русскоязычного книжного магазина — только онлайн. Мы эмигрировали очень срочно и оставили все наши книги в России. У меня была привычка проводить время в книжном. Это такой способ развлечения: ты копаешься в книжках, изучаешь новинки, выпиваешь чашечку кофе. Даже когда к нам приезжали гости, в культурной программе обязательно был поход в книжный магазин. И здесь нам стало это недоступно.

У большинства мигрантов, которые уехали из-за того, что они не согласны с войной, скорее всего, есть такие же проблемы и такая же потребность в книжном магазине, куда можно прийти и восстановить российскую рутину. Ещё одна проблема в том, что мы все лишились дома во всех его пониманиях — и в физическом, и в ментальном. Нам всем нужно было место, где мы могли бы почувствовать себя дома.

Мне было важно сделать это для и себя и для других. Ведь у русского сообщества в Турции нет одной точки сбора. А уехало много интересных и классных людей. Мы вроде бы все друг друга знаем через одно-два рукопожатия. Но при этом у нас нет места, куда бы ты мог прийти, поговорить с людьми на одном языке, которые разделяют с тобой травму и проходят через вынужденную эмиграцию.

С точки зрения бизнеса это тоже отличная идея: когда ты открываешь единственный в городе русский книжный магазин — это всё равно что иметь одну мельницу на всю деревню. Ты обслуживаешь всю деревню и ты не прогоришь.

С чего начать свой бизнес в Стамбуле

Когда мы приехали, моя зарплата была единственным источником дохода в семье. Мой муж менял работу и у него был перерыв. Нам нужно было снять квартиру и начать её обустраивать, потому что большинство квартир в Турции сдаются абсолютно пустыми. Когда мы сняли жильё, сразу подали заявки на ВНЖ: турецкий называется «икамет» — его можно получить при наличии контракта на длительную аренду квартиры. После его получения я начала планировать свой бизнес, и для начала нашла финансовых консультантов. Наткнулась на ребят-татар в местном чате, которые уже много лет помогают россиянам делать бизнес в Турции. Это такая прокладка между турецкой бюрократией и предпринимателями, которые хотят делать бизнес в Турции.

В Турции любой человек может открыть бизнес и начать работу. Мы открыли «Limited şirket» — это местный аналог общества с ограниченной ответственностью (ООО). И начали искать способ доставки книг: до нас никто и никогда не перевозил в больших количествах русскоязычные книги в Стамбул. Заплатили дополнительные деньги за то, что постепенно узнавали, как делается импорт, как получить разрешение в министерстве культуры Турции, как найти дистрибьютора.

Я написала знакомым из книжного магазина «Бабель» в Тель-Авиве и они порекомендовали нам дистрибьютера — Slow Books, который сотрудничает практически со всеми издательствами. Присылаю им список книг, они мне — цену. Когда мы платим деньги, книги упаковываются и отправляются самолётом. Далее я плачу таможенным брокерам, которые их растамаживают и довозят до магазина.

Если вы открываете бизнес в Турции, надо идти к бухгалтеру. Он всегда тебя консультирует, платит за тебя налоги и вообще следит, чтобы всё было чисто. Мои консультанты нашли мне турецкого бухгалтера. Очень классный дядя.

В Турции часть дел делаются по закону, а часть — по настроению. Где-то решает один человек: вот какое у него будет настроение, так он и сделает. Например, откроет тебе электричество с пактом из десяти документов или откроет тебе электричество без документов, потому что у него хороший день.

Чтобы знать все уловки, нужно прожить в Турции долгое количество времени и хорошо говорить на турецком языке. И пока у тебя нет опыта, нужно заплатить кому-то, кто будет твоим проводником. Потому что там миллион разных бумажек, которые скапливаются в одну кучу и нервируют.

Без страховки от землетрясений в помещении никакого бизнеса в Турции не получится. Она делается в квартирах и коммерческих помещениях. Имущество тоже нужно страховать отдельно. Если мы обвалимся в случае землетрясения, то владелец полностью компенсирует нам затраты на ремонт. Если книги зальёт, то нет. Если пожар, то тоже нет.

Мы сейчас как собираемся страховаться. Иногда местные владельцы бизнеса делают так: если был потоп, то договариваются с соседями и полностью меняют батареи. У нас уже был прорыв трубы, поэтому мы ровно так и поступим — придём к соседям знакомиться и предложим поменять все батареи.

Стартовый капитал, сотрудники и налоги

На старте очень много денег ушло на те вещи, которые незаметны с первого раза. Мы сделали отопление, купили ролл-штору, которая закрывает витрину. Все деньги, которые у нас сейчас есть в обороте, идут на налоги, на оплату каких-то счетов и на покупку новых книг. Плюс ремонт, который мы делали своими руками. Нам помогали очень много людей: режиссеры, фотографы, программисты. Очень весёлые и классные ребята. И они своими руками красили, штробили и все остальное.

Открытие книжного магазина обошлось примерно в 40 000$ (около 3 млн рублей). Мы заплатили за аренду на шесть месяцев вперед, так как нам не хотели сдавать помещение из-за того, что мы иностранцы. Их сердце смягчила кругленькая сумма, оплаченная вперёд. Половина денег от этой суммы моя, а половина — моего партнёра по бизнесу. У нас нет инвесторов, мы не берем деньги от них, фондов и государства. Мы делаем это, чтобы действительно оставаться независимым книжным магазином.

Мой партнёр по бизнесу — украинец, но я не могу раскрывать его имя, потому что это небезопасно для его близких на Украине. Мы познакомились с ним после начала войны. Человек бежал из-под ракет. И после того, как он выбрался в Турцию, встретил меня, которая хочет открыть русский магазин. Он сказал, что это замечательная идея и что тоже хочет поучаствовать. Для меня это очень важно, потому что акт совместного творчества — это что-то диаметрально противоположное от ненависти.

Деньги из моей доли — это личные накопления. Всё, что у меня было. Сейчас нашу семью обеспечивает мой муж Данис.

Самый неприятный налог — это Stopaj. У тебя есть сумма аренды, и ты еще должен заплатить 25% от суммы аренды государству каждый месяц. Это плата за то, что у тебя коммерческое помещение под бизнес. Так что, когда смотришь помещения в Турции, всегда нужно накидывать 25%. И это бесит.

В турецких законах есть пункт: тебе нужно нанять пять турков на одного иностранца и платить им минимальную зарплату около 10 000 лир (около 35 000 рублей). Если ты не нанял ни одного иностранца, то тебе не нужно нанимать турков. Так что мы пока никого не нанимали. И сама я там не работаю. Я просто владелец бизнеса. Также, например, с художником, который нарисовал нам граффити: он оказал услугу, я оплатила её. Никого в штат нанимать не нужно.

Пока я работаю в магазине одна. Мы открыты только три дня, и у меня идёт такой поток покупателей, что я иногда терплю и не хожу в туалет. Я как конвейер продаю книжки. С 11 утра до 9 вечера. Без остановки.

Открытие, район для магазина и цены на книги

Мы находимся в районе Бейоглу. Это в европейской части Стамбула. Такой богемный район, с европейской архитектурой. Здесь живёт очень много русских людей. В Турции есть районы, а есть махале — это кварталы. И от махале к махале все очень сильно меняется. Меняется вайб, меняются люди, которые там живут, работают и гуляют. Я с самого начала настаивала на том, чтобы мы открыли книжный именно в Бейоглу. Мой партнер по бизнесу очень любит Моду — это махале уже в Кадыкёе, в азиатской части Стамбула. И это новое богемное место. Если Бейоглу — это богемное место уже на протяжении 80 лет, то Мода стала богемным местом совсем недавно.

В Бейоглу огромное количество махале, а в том квартале, где мы находимся очень много винтажных магазинов, творческих мастерских. Это культурный махале. И я мечтала, что мы найдём там помещение, но ничего не сдавалось.

Мы случайно натолкнулись на магазин с огромной витриной, красивым фасадом и заметной входной группой. Его не было ни на одном сайте, где публикуются объявления о сдаче аренды. И мы позвонили риелтору и добились, чтобы нам сдали это помещение. Мы сняли то, что хотели. И нам очень повезло это сделать.

16 декабря у нас прошло техническое открытие, а 17 декабря — уже официальное. Техническое открытие — это день, когда сломается всё, что должно сломаться. У нас сломалась духовка — мы иногда готовим для наших посетителей. Покупали её с рук, как и многие вещи, потому что у нас был ограниченный бюджет. Дополнительно выяснилось, что в раковине в туалете — ржавчина. Когда я её отмыла, узнала, что ржавчина проела её насквозь. И оттуда просто выливалась вода. Но мы уже купили новую раковину.

Официальное открытие прошло грандиозно. Пришло очень много людей — больше, чем мы рассчитывали. Сколько мы мечтали в самых смелых мечтах, вот столько и пришло

Мне кажется, если бы я сделала пост-приглашение раньше, а не в ночь на 17 декабря, пришло бы ещё больше. И мы бы не смогли всех вместить.

У нас помещение — 50 квадратных метров — полностью было заполнено. И снаружи стояло столько же людей. Поэтому праздничный оркестр один сет сыграли внутри, а один — снаружи. У нас там место, закрытое крышей. И под ним огромный портрет Иосифа Бродского, рядом с которым написано: «Полторы комнаты». Гости встали прямо перед портретом, поместились туда идеально. Играли, ели и танцевали на улице.

Был еще смешной момент: прежде, чем выйти играть на улицу, мой партнёр сказал мне: «А что если соседям не понравится шум на улице?». Я ему ответила: «Ничего страшного, потому что всегда можно набрать ведро холодной воды и вылить её». Это такой способ сказать соседям, что музыка тебя не устраивает. Когда музыканты пускали шапку, чтобы зрители донатили им, соседи сверху тоже спустили корзину на веревке, где были деньги.

К нам пришли в основном русскоязычные. Было несколько местных: наши соседи по дому, которые к нам приходили во время ремонта, знакомились, желали успеха. Ещё приходил турок, — владелец кофейни рядом с нами — который пришел поздравить с открытием и принёс кофе в подарок.

К сожалению, у нас пока что большие цены за книгу. В среднем — от 200 до 1500 лир за штуку, то есть до 5000 рублей. Они реально «золотые». Это связано со многими причинами и факторами.

Во-первых, цены на бумагу выросли в три раза. Во-вторых, после начала войны нарушились логистические цепочки России с остальным миром. Из-за этого книги стали дороже в три раза. Если вы зайдете на сайт «Подписных изданий» или «Лабиринта», то увидите изменившиеся ценники. Плюс мы перевозим их самолетом — это ещё сверху деньги, потом растаможка. Услуги финансовых консультантов и бухгалтер, которые делают так, чтобы наш импорт был легальным, — тоже дополнительные затраты

Сейчас моя задача номер один — снизить стоимость книг для покупателей. Я делала этот магазин, чтобы люди могли покупать книги и чувствовать себя счастливыми. Мне больно, когда люди приносят огромную стопку и хотят купить её, но, когда мы считаем финальную сумму, они берут только половину или одну. Были случаи, что я отдавала книгу по себестоимости, потому что человек её очень сильно хотел. Я её, получается, дарила.

Для начала буду добиваться увеличения объёма, чтобы нам давали серьёзные скидки. Как это было с большими книжными магазинами. Возможно, мы каким-то образом переделаем логистические цепочки. И вероятнее всего, мы начнем выкупать старые книги на «Авито». Консолидировать их на складах в России и перевозить на грузовике через Грузию. Но всё это надо считать, продумывать и менеджерить.

За три дня работы мы продали уже треть всего, что мы привезли в первой поставке из 713 книг.

21 декабря прилетел ещё один самолет с ещё одной поставкой. Мы постараемся заказать побольше. Пока что удалось отбить очень маленький процент от затрат на магазин. Но мы только запустились и пока привыкаем. Плана «Б» с книжным у меня нет. Тут все просто: ты его закрываешь и идешь работать, пока у тебя не появится еще одна идея.

Адаптация, семья и ментальное здоровье

С дочерью Верой мы поговорили об отъезде. Но она, конечно, всё равно сильно расстроилась. И ей явно было тяжело. Я только недавно поняла, насколько это в ней отпечаталось. Когда мы делали ремонт в магазине, с нами начала жить местная кошка. Она родила на тротуаре несколько котят. И котята ненадолго остались у нас, но потом мама-кошка решила их унести куда-то. И моя дочь сказала мне как-то раз: «Кошка думает, что началась война и хочет переехать».

При наличии ВНЖ в Турции ты получаешь практически все права как гражданин Турции, только голосовать не можешь. Ты можешь пользоваться медициной и отдать детей в государственную школу. Дочь говорит, что ей в турецкой школе нравится больше, чем в московской. Более человечное отношение, а в российских школах более железная дисциплина.

Можно пить воду, когда хочешь, можно идти в туалет, когда хочешь. Плюс учительница очень старается, чтобы детям нравилось в школе. Например, четверг — день без школьной формы, без домашек и «здоровой еды» из контейнеров из дома. Можно купить что-нибудь сладкое в буфете. Они ездят в «Леголэнд», занимаются в парке, проводят время вместе.

У нас в первое время самая популярная фраза была «А помнишь, у нас было…». Мы ведь всё распродали. Приехали буквально с тремя трусами. И жили в пустой квартире, спали на полу, без газа и тепла. Ужасно было. Но зато квартира, которую мы в марте сняли в Стамбуле в районе Кадыкей, стоит 300 долларов — за 40 квадратных метров, с камином и двумя ванными. Сейчас таких цен нет.

При аренде квартиры важно помнить про особенности подключения газа в Турции. Местные законы намного лучше защищают тех, кто снимает квартиру, а не тех, кто её сдает. Они не могут тебя выселить и поэтому они отрезают все коммуникации. Ты должен оформить это всё на себя. А сделать этого ты не можешь, потому что у тебя нет ВНЖ. Его ты получаешь только спустя некоторое время после того, как снял квартиру. Хозяева пошли навстречу и подключили газ на себя. Но всё равно это было очень долго. Плюс было аномально холодно.

Завалить себя делами, чтобы некогда было переживать, — рабочая схема. Первое время я была очень занята. Постепенно мы начали знакомиться с людьми: если вы хотите общаться, если учите турецкий, то люди сами к вам потянутся.

Ты со всеми знакомишься, и вы начинаете близко общаться. Когда вас принимает сообщество в вашем районе, то вам открывают «счёт». Ты покупаешь что-то, тебе называют цену, ты протягиваешь деньги, а они говорят, что потом можно занести. Таким образом они пытаются показать, что ты уже свой.

Мне очень нравится Стамбул. Я себя здесь чувствую комфортно. Я здесь счастлива. Муж тоже учит турецкий через LinguaLeo, а ещё мы купили PlayStation. Здесь есть своя особенная магия, очень классная погода, вкусная еда и очень хорошие люди. И я надеюсь, что смогу немного отплатить Стамбулу в ответ. Как мне кажется, я улучшаю городское пространство. Плачу налоги как предприниматель, пополняю бюджет страны. Мне очень радостно, потому что Стамбул нас встретил максимально открыто и очень много нам дал.

В Турции очень бережное отношение к слабым. Это видно, как люди уличных кошечек все время кормят. Когда я вижу в России старика, мне всегда грустно. У нас почти нет счастливых стариков. Это люди, которых кинуло государство и которые живут в нищете. Здесь есть дедушки-турки, которые очень стильно одеты. Они в пальто, с белой бородой, такие красивые. Они собираются и целый день играют в нарды с друзьями.

Из досуга — мне нравится ездить на острова. Они похожи на игру Uncharted — это яркое голубое море, голубое небо. Весь остров утопает в цветах. Мне нравятся винтажные магазины — здесь цены не такие высокие, как в Москве. Из-за эмиграции и из-за общей беды люди как-то максимально сблизились. Со мной знакомились какие-то люди, которые выше меня по уровню и кругу общения. Сейчас все пришло в движение, и мы все так сблизились.

Тем, кто только собирается переехать, у меня совет очень простой. То, насколько вам понравится, зависит от вашего отношения. Если вы говноед, то вам везде плохо. Не ожидайте, что вы придёте в ресторан и там будет супер-ремонт. Такие рестораны есть, конечно. Стамбул — это не бесконечные Патриаршие пруды, где везде офигенный дизайн.

Тут ещё бывает такое, что ты сидишь в ресторане, и выбегает крыса размером с таксу. Тут такси вообще не приезжает. Это не Мальдивы: тут есть море, но тут не кристально чистый песок.

Цель нашей семьи — получить «сильный» паспорт. Мы будем работать над этим. И книжный магазин — одна из ступенек к этому.