Итак, мы начинаем новую серию постов о "знатких" профессиях.

Под этим термином в этнографии подразумеваются те виды деятельности, которые в народном сознании обросли мифологемами, сакральным статусом и приписываемыми им волшебными свойствами.

И первым в нашем списке будет кузнец.
Чтобы хорошо понимать контекст этой профессии, для начала нам нужно разобраться, какое место кузнечное дело занимало в жизни восточных славян.

Археология говорит нам, что славяне пользовались "болотной рудой" для ковки инструментов и оружия, однако такое железо было мягким и невысокого качества.

Славяне умели плавить эту руду, а значит кузнецы у племенных славян были. Как подмечает Б.А. Рыбаков (в данном случае его можно считать достоверным источником, ибо археология - специальность Рыбакова):

На каждом ли городище выплавлялось железо? Массовое обследование городищ Белоруссии именно в этом направлении доказало, что, несмотря на широкое распространение сырья (т.е. болотной руды), выплавка железа происходила далеко не на каждом городище. Очевидно, определенные роды, а потом и отдельные семьи специализировались на этом сложном деле и обслуживали не только своих ближайших соседей по городищу, но и обитателей других городищ. Для очень ранней эпохи 4-5 вв. это доказано раскопками городища Березняки.
(Б.А. Рыбаков, "Ремесло древней Руси")

Итак, еще до появления у славян государственности кузнецы, скорее всего, уже были высокоуважаемыми специалистами.

Что происходит дальше?

Во времена же древней Руси ремесленники прочно обосновались в городах. Славянам стала доступна дорогая импортная руда, качественные стальные инструменты и оружие.

Одно из самых известных упоминаний кузнечного дела, связанного с некой мифологемой, встречается в "Хронике Иоанна Малалы", греческом тексте, переведенным на старославянский язык в 10-11 вв.

И после потопа и после разделения языков начал царствовать сначала Местром, из рода Хама, после него Ермия, затем Феоста, которого и Сварогом называли египтяне. Когда царствовал этот Феост в Египте, в годы правления его упали клещи с неба, и начали ковать оружие, а до того палицами и камнями бились. Тот же Феоста закон издал о том, чтобы женщины выходили замуж за одного мужчину и вели себя воздержанно, а кто впадёт в прелюбодеяние, тех казнить повелевал.
("Хроника Иоанна Малалы", перевод, упоминание кузнеца-Сварога)

Чем интересен этот отрывок:

⏺ Написанный в Болгарии текст упоминает Сварога (заменившего в тексте греческого бога-кузнеца Гефеста), который подарил людям кузнечное дело. Это дает нам основания предполагать, что на момент 11-го века имя Сварога все еще существовало в среде обитания автора перевода, иначе подставлять его на место Гефеста не имело бы никакого смысла.

⏺ Так же в тексте подчеркивается связь кузнеца с брачными узами, моногамией.
Для обычного человека эта связь может показаться несущественной, но мы обязательно затронем эту тему ниже.

Кузнец в восточнославянской этнографии

Наконец мы подошли вплотную к теме поста.
Кем же был кузнец для простого деревенского человека?

⏺ Во-первых, святыми покровителями кузнечного дела считались Кузьма и Демьян (отдельный пост о Кузьме и Демьяне, за авторством моего помощника Саши), реже - святой Илия-пророк.

⏺ Во-вторых, кузнец мог обслуживать не одно село, а сразу несколько населенных пуктов в округе. Находясь обычно на отдалении от жилых зданий (ибо кузнечное дело крайне пожароопасно), онмог занимать локацию между деревнями, куда приходили нуждающиеся в услугах кузнеца люди, которым нужно было починить инвентарь или подковать коня. Эта удаленность от жилых домов лишь усиливала таинственный статус мастера.

⏺ В-третьих, мастерство кузнечного дела передавалось от отца к сыну, делая кузнечное дело родовым занятием.

Из-за вышеперечисленных фактов, а так же из-за того, что профессии кузнеца учились с детства в условиях глубокой тайны, кузнечное дело обзавелось таинственной атмосферой.

Итак, что умел деревенский кузнец?

Связь с нечистой силой
Деревенские жители верили, что кузнец обладает властью над нечистой силой, обычно чертом. Черт мог служить у кузнеца в качестве подмастерья, а различная нечисть приезжала к кузнецу, дабы подковать своих лошадей (которые на самом деле оказывались душами самоубийц и прочих грешников). Мотив победы кузнеца над нечистой силой прослеживается в восточнославянском предании о Божьем Ковале, выковавшем железный плуг, в который он запрягает Змея.

Илия-пророк, которого в редких записях соотносят с кузнецом, так же имеет в себе свойства борьбы с нечистой силой. По этим записям он кует себе стрелы (молнии), которыми поражает чертей.

В сказке "Иван-коровий сын" огромная змеиха (мать змея, чуда-юда) преследует героя и его братьев, которые укрываются от нее в кузнечной мастерской. Мастерская защищена двенадцатью железными дверьми, которые змеиха пытается пролизать насквозь своим языком. Не справившись с этой задачей, змеиха ослабевает, после чего герой разбивает змеиху о землю (в другом варианте кузнецы за железными дверьми сковали 12 железных прутов, которыми герои впоследствии избили змеиху).

В целом, такие плотные отношения кузнеца и нечисти объясняются просто - железо издревле было одним из самых эффективных оберегов от злых духов, а у кузнеца вся работа завязана именно на нем. Кому еще сражаться с нечистой силой, как не кузнецу?

Толстой Н.И. в пятитомнике "Славянские древности" упоминает о балканском поверье, которое назначает наковальню чуть ли не главным оберегом от любых воздействий злых сил.

Врачевание
Кузнецы умели не только налаживать контакт с нечистью и гонять чертей, но и заниматься лечением людей. Данное свойство, скорее всего, перешло на кузнецов благодаря святым Кузьме и Демьяну. Будучи врачевателями, в народном сознании они так же стали и покровителями кузнечного дела (благодаря созвучию имени Кузьма с кузней), перенеся на своих "подчиненных" знахарские качества. Например, в Беларуси Кузьму могли называть "кавальскi бог" - буквально "бог ковалей", т.е. кузнецов.

Если вдруг крестьянину требовалось вырвать зуб, то удобнее всего это было сделать железными клещами кузнеца. Если к человеку прицепилась болезнь (напоминаю, что болезни мыслились реальными злыми духами, сестрами-лихорадками), то звук удара о железную наковальню мог отпугнуть недуг. А если случай был запущенным, то кузнец мог попробовать "перековать" тело человека (символизм перерождения из больного состояния в здоровое).

Кузнецу под силу перековать голос, тело, а порой и даже саму природу (лед сковывает реку; образ Мороза как природного кузнеца).

Покровители брака
В заговорах и свадебных песнях кузнецы нередко выступают в роли тех, кто делает брак возможным, кует некие цепи, связывающие людей на всю жизнь.

Например, вот такой любовный заговор мне удалось найти в книге "Русские заговоры из рукописных источников" за авторством Топоркова А.Л.:

Под восточной стороной есть славное море окиян, на окияне море есть остров, на том острову есть 12 братов, 12 кузнецов. Ой еси вы, 12 братов, 12 кузнецов, не сушите сена зеленаго и травы кошеные, а сушите оу рабы Божией имярека душу и тело, ретивое сердце по всякой день и по всякой час. И будьте, мои слова, крепки и лепки, крепче сераго камня и лепучие белаго яраго воску. Тех бы моих слов дуть не отдуть, дуть и плевать бы некому, не хлебом не заесть и питьем не запить, а тем моим словам ключь в небе, замок в роте. И во веки веков. Аминь, аминь, аминь.

Здесь мы должны вновь вспомнить "Хронику Иоанна Малалы". Сварог (Гефест) там объявлен родоначальником моногамии. Не значит ли это, что еще с древних времен славяне считали кузнецов покровителями брака?
Вопрос остается открытым.

По народным поверьям кузнец кует свадьбу, приковывает юношу к девушке, а в играх среди молодежи кузнецами выступали юноши, проявляющие к девушкам очень активный интерес. Словосочетанием "подковать девку" могли называть добрачные отношения юноши и девушки, сами понимаете какие.

По заверению этнографов, народного фольклора, описывающего участие кузнеца в делах любовных и семейных, так много, что описать его целиком - задача на несколько часов.

Общий итог

Если посмотреть на образ кузнеца в целом, то в восточнославянской культуре он выступает чуть ли не полной альтернативой колдуну.

Кузнец контактирует с нечистью, участвует в свадебных делах, прогоняет злых духов, врачует и знахарствует - все тоже самое делают и колдуны. Деревенские свадьбы редко обходились без колдуна, ведь не пригласить на праздник "знающего" значило нанести ему огромное оскорбление. А это, как нам известно, всегда чревато последствиями (колдун может превратить свадебный поезд в стаю волков). Вполне возможно, что роль такого колдуна на свадьбе мог бы исполнить и простой кузнец.

Благодаря тому, что кузнечное дело окружено мистикой и связано с огнем и железом, профессия кузнеца является одной из самых мифологизированных профессий в народной культуре.

Продолжаем говорить о фольклоре.

На очереди самый известный злодей наших сказок, колдун-женолюбец Кощей Бессмертный.

И начнем мы с его имени, ибо оно играет важную роль.

Этимология имени "Кощей"

Может я кого-то удивлю, но слово "кощей" встречается в записях, относящихся к раннему средневековью.
Самый яркий пример - "Слово о полку Игореве", в котором мы можем прочесть такое предложение:

Аже бы ты былъ, то была бы чага по ногате, а кощей
по резане (СоПИ, конец 12-го века)

Так же, благодаря археологам, мы имеем берестяные грамоты, где слово Кощей встречается как имя собственное:

цолобитьѥ ѿ кощѣꙗ... ("Челобитная от Кощея", берестяная грамота 242)

Но дело в том, контекст данных сообщений никак не вяжется с образом бессмертного колдуна. Наоборот, в древней Руси словом кощей могли называть раба, холопа, младшего слугу.

Потому в СоПИ и написано "кощей по резане" - эта цена за раба.

Лингвисты считают, что слово "кощей" в значении "раб, холоп" пришло к славянам из тюркских языков (košči - невольник)

Но откуда тогда взялся Кощей в наших сказках?

В данном случае лингвисты утверждают, что имя сказочного Кощея произошло от праслав. *kostь. И это логично, ведь Кощея описывают тощим и костлявым.

То есть, имя сказочного персонажа не является тюркским заимствованием, а вполне себе славянским именем для худосочного злодея.

В зависимости от региона Кощея могли называть и другими схожими именами:
Кащ, Каща, Косцей, Костш, Кошшуй, Козел, Костей, Корчун, Поганый.

Кто такой Кощей?

Кощей в славянских сказках - злой колдун, оборотень, похититель, пленник, и сребролюбец.

Но это слишком обобщающие слова, и относятся они больше к современному фольклору. Откуда же Кощей берет свое начало?
В данном случае нам может помочь одно балканское слово.

Карачун
Встречаемое в летописях 13-го века, это слово означало день зимнего солнцестояния:

Въ лѣто 6651 (1143). Стояше вся осенина дъждева, от Госпожина дни до Корочюна, тепло, дъжгь; (Новгородская I летопись старшего извода)

Стоит отметить, что данное слово происходит от праслав. kъrčiti в значении "сгибать, корчить, укорачивать". Зимнее солнцестояние - самый короткий световой день в году.
Когда на земли южных славян пришло христианство, то на место зимнего Карачуна встало Рождество Христово.
До наших дней южные славяне называют этот день "Карачуном", так же, как мы называем Рождество "Колядками".

Из-за своего изначального смысла (корчить, укорачивать) среди восточных славян распространилась фраза "дать карачуна" - быстро и внезапно умереть. Замерзнуть в сугробе, загнуться от внезапной болезни и даже получить по лбу в пьяной драке - все это "окочуриться".

Зафиксирована в литературе ругань, когда человек желает обидчику "чтоб тебя корочун взял!".

Отдельно имеются свидетельства того, как слово "карачун" приобретает и другие негативные смыслы. Например:

Может ли статься, чтоб Легковер, которой в деревне слывет щедрым и роскошным человеком, жил в городе как страшной карачун» (Н. Ф. Эмин, 1786)

В данном случае мы видим употребление слова "карачун" как обозначение черты характера, а именно жадность и скупость.

Итак, слово "карачун" становиться многоярусным, приобретает различные смыслы, связанные с негативными чертами характера и неприятными явлениями.

Что происходит дальше? А дальше на сцену выступает М.И. Попов.

Существует популярный миф о том, что Карачун это некий злой дух, повелевающий миром мертвых, холодом и смертью. А некоторые и вовсе считают Карачуна языческим божеством, перевоплощением Велеса.

Но на самом деле данный миф не выдерживает никакой критики:

• Писатель М.И. Попов в 1770-м году пишет роман "Славенские древности, или Приключения славенских князей". В нем мы впервые видим Карачуна в образе злого колдуна и оборотня, способного превращаться в гидру.
  Но дело в том, что М.И. Попов сам признается, что его роман является авторской выдумкой. Позднее Попов станет одним из популяризатор так называемой "кабинетной мифологии".

То есть по своей сути "Карачун" Попова - это фейклор (современная выдумка "под старину").
Ни о каком критическом анализе в 19-м веке никто еще не думал, и роман Попова разошелся как горячие пирожки.

Под впечатлением от прочитанного, многие творческие люди стали использовать образ, выдуманный Поповым, в своих творениях, среди которых можно упомянуть оперу "Леста, днепровская русалка", оперу "Карачун, или Старинные диковинки" и так далее.

Благодаря роману Попова и последующему творчеству вдохновленных им людей образ Карачуна как злого колдуна зашагал по славянским землям.

Ну и теперь мы можем вновь вернуться к вопросу о том, кто же такой Кощей.

Существовал ли Кощей в сознании славян в каком-нибудь 15-м веке - мы не знаем, такие источники у нас отсутствуют.

Но зато мы знаем вот что: колдуны мужского пола в славянской культуре гораздо чаще воспринимаются как злодеи.

Этнографические исследования говорят нам, что славяне очень осторожно относились к покойникам, считая что те могли вставать из могил, насылать град на урожай и всячески пакостить. Чтобы не допустить такого развития событий деревенские люди превентивно пытались обездвижить, связать, проткнуть тело покойника, подозреваемого в колдовстве.

Данное поверье подтверждается источниками, о нем пишет Епископ Серапион Владимирский, в 1274 году принявший этот чин от митрополита Кирилла.
Ознакомиться со свидетельством можно тут.

Так же этнография говорит нам, что в народной культуре существовало такое понятие как "двоедушник" - человек, у которого было две души, и одна из них могла действовать самостоятельно. Пока человек спал, его вторая душа могла пакостить людям, портить скот, пить кровь и творить разное зло. Таких людей, как ни странно, тоже считали колдунами. И если вам кажется что данный факт никак не относится к Кощею, то потерпите, связь обязательно будет.

Благодаря этнографии и источникам мы выяснили, что в народной культуре действительно присутствовало поверье о мертвеце-колдуне, который при этом мог быть тощим, скелетообразным или просто старым (возраст и трупное разложение).

Итак, давайте предположим, что образ злого колдуна Кощея ходит по Руси благодаря устным преданиям и народным поверьям параллельно с Поповским Карачуном.

В 1787-м году из под пера писателя Петра Тимофеева выходит сборник "Сказки русские", в котором впервые записана сказка о Царевне-лягушке, которая названа там "Сказкой о лягушке и богатыре". В этой сказке присутствует Баба Яга, которая помогает герою вернуть себе возлюбленную после нарушения запрета.

Данная сказка становится очень популярной, ее множество раз переиздают и редактируют.
Усложняется структура, переписываются сюжеты, добавляются персонажи, в том числе и Карачун (под влиянием работы Попова).

Ф.М. Исаев в 1856 году пишет лубочную сказку "О Иване-богатыре, о прекрасной супруге его Светлане и о злом волшебнике Карачуне", которая тоже становится популярной, закрепляя в сознании людей образ злого колдуна.

И в определенный момент происходит контаминация образов.

Колдуны Карачун и Кощей смешиваются благодаря лубочным сказкам и развитию этнографии.

Вот как об этом пишут исследователи Е.Л. Березович и О.Д. Сурикова:

В 1895 г. писатель-лубочник И. С. Ивин (Кассиров) (1868–1918), которого Л. Н. Толстой называл «самым популярным и распространенным современным писателем в России», выпускает еще одну версию сказки — со значительно усложненной фабулой [Кассиров, 1895].
«В погоне за “замысловатостью” он усложнил сказку, контаминировав сюжет “Царевна-лягушка” с сюжетом “Смерть Кащея в яйце”» [Корепова, 1999, 121] — появление образа Кащея критическим образом скажется на дальнейшей судьбе Карачуна.

Таким образом, народный колдун Кащей, у которого была своя мифологема, смешался с фейклорным Карачуном.

Мы с вами попытались разобраться в крайне сложном и запутанном происхождении Кощея, давайте же теперь поговорим о его способностях, характере и свойствах.

Образ и способности Кощея Бессмертного

Мы не будем разбирать сюжеты сказок, ибо их очень много, и не будем погружаться в архаичные первопричины появления такого колдуна, так как это за нас уже сделал В.Я. Пропп.

Мы просто перечислим основные свойства Кощея.
Итак, что он умеет:

• Практически безграничная колдовская сила
• Бессмертие
• Похищение невест
• Скелетообразность
• Обжорство
• Обладание волшебными артефактами
• Обманщик

Как видно из этого списка, каждое свойство - это отражение того, что народная культура считает неправильным, антисоциальным поведением.

По своей сути Кощей - собирательный образ всего негативного, каждого человеческого порока. Обман, умычка невест, чревоугодие, колдовство, принадлежность к миру мертвых. Он чахнет над златом (впервые у Пушкина), он властолюбив (царь Кащей).

При всем этом, Кощей - не мертвец сам по себе. Несмотря на его прямую связь с миром мертвых, он ест человеческую еду (отражено в сказках), а будучи в плену он набирается сил, просто испив воды. Кощей гораздо больше создает впечатление некоего колдуна-некроманта, завладевшего хтонической силой, чем мертвеца. Но если верить Проппу, то перед нами просто очеловечивание стихийных сил природы, ведь скорее всего Кащей изначально имел образ змея, птицы, ветра, града, или другого нечеловеческого явления.

Говоря о Кащее невозможно не упомянуть о его смерти, которая находится в яйце.

Объяснить это довольно просто.

• Во-первых, он колдун, а значит принадлежит к миру мертвых и умереть как обычный человек не может (хотя есть редкий сюжет, где его убивает удар копытом в лоб)
• Во-вторых, сюжет о смерти в яйце встречается не только у Кощея, его классификация AaTh 302 ("Сердце великана/дьявола в яйце"), и подобные мотивы прослеживаются у других народов. Яйцо - универсальный символ жизни, нет ничего удивительного что именно в яйце Кощей хранит свою душу.
• И в-третьих, сам факт хранения души в другом месте намекает нам на двоедушников, которых я упомянул выше. Кощей колдун, а значит он может отправить свою душу в другое место и спрятать ее.

Если подвести некий итог, то вот что мы имеем:

В глубокой архаике роль похитителя девиц могла исполнять сила стихии и природы, либо некое хтоническое животное. Пропп объясняет это как одну из форм жертвоприношения.

Спустя много лет славянские поверья о мертвецах приобрели свою мифологему: мертвец мог колдовать (управлял природой), и его нужно было превентивно обезвреживать (связывать, протыкать, заливать водой, перерезать сухожилия и т.д.)

Архаичное поверье об отправке девиц в мир мертвых преобразовалось в сюжет умычки невесты, образ колдуна-мертвеца очеловечивался и приобретал знакомые нам сегодня черты, распространяясь устно.
Появляется Кощей, который в преданиях выступал как пленник (отсылка на обезвреживание покойника), обманывающий героя (не доверяй колдуну) и похищающий женщину (архаика), чтобы жить с ней в своем царстве далеко на краю света (мир мертвых). Герой должен пройти через множество испытаний (инициация по Проппу) и победить Кощея, дабы вернуть возлюбленную (воскрешение).

С началом развития этнографии и глубокого изучения собственной культуры сказки о Кощее смешались с новодельным Карачуном, который, однако, был таки основан на народных представлениях о негативных чертах человеческого характера, о быстрой смерти и о тяжелой болезни.

Симбиоз продлился недолго - Кощей поглотил Карачуна и стал главным фольклорным злодеем восточных славян.
--------------------------------------------------------------------------------

Собственно, на этом всё. Нашей задачей было разобраться в образе Кощея, понять откуда он взялся и сколько в нем народного.
Я считаю, что справились мы неплохо, я старался провести тщательное расследование в меру своих сил. Надеюсь, вам понравилось!

#славкрафт

Продолжая наш цикл о низшей мифологии восточных славян, мы разберем образы трех птице-дев, которые часто появляются на лубках, украшениях и в декоративном искусстве.

ОСТРОЖНО: Длиннопост.
Информации много, но она жутко интересная.

Алконост

Первое упоминание птицы Алконост встречается в "Шестодневе Иоанна, экзарха Болгарского", богословском труде, написанном в конце 9-го - начале 10-го века.

Данный труд является переводом на старославянский язык нескольких Византийских текстов, и именно в нем мы можем встретить вот такую запись:

Алкион - морская птица, гнездо себе делает на морском берегу, кладет яйца в самый песок. Сносит яйца в середине зимы, когда море из-за частых ветров и бурь бьется о землю. Но, однако, перестают [дуть] все ветры, и стихают волны в то время, когда алкион насиживает яйца в течение семи дней, ибо в эти дни выводит он птенцов ("Слово пятого дня", Шестоднев Иоанна).

Как можно заметить, имя птицы в данном тексте Алкион, но почему мы называем эту птицу Алконост?

Все просто - в списке "Шестоднева" 13-го века имя птицы записано как Алкуонесть, что является опечаткой переписчика, ведь изначальный вариант должен был быть записан как Алкуон есть.

Имя Алкион с греческого языка переводится как зимородок, и напрямую относится к древнегреческому мифу о Алкионе, дочери Эола:

Алкиона была любящей и верной женой фессалийского царя Кейка. Узнав о гибели мужа во время кораблекрушения, она от горя бросилась в море. Боги сжалились над Алкионой и превратили ее вместе с мужем в морских птиц.

Благодаря вышеупомянутой опечатке имя Алкуонесть закрепилось в славянской книжной традиции, и со временем превратилось в отдельную волшебную птицу, потеряв связь с зимородком.

Но откуда у Алконоста ее странный внешний вид, и почему она вдруг стала райской птицей?
За ответом мы должны обратиться к истории следующего персонажа - птицы Сирин.

Сирин

Волшебная птица Сирин обязана своим существованием Византии, так как именно импорт византийских украшений и познакомил Русь с образом девы-птицы.
Например, образ Сирина мы можем найти на колтах 12-го века.

Имя птицы Сирин напрямую восходит к греческим Сиренам, демоническим существам, которые своим голосом заманивали моряков на скалы и затем пожирали их.

Самое раннее упоминание о Сирине я нашел у Срезневского, который приводит цитату из перевода "Книги пророка Исаии":

И почиютъ ту звѣрие и наполнятся домове гласа и почиютъ ту сиринес

Проблема в том, что данная цитата содержит ошибку переводчика (знакомо, да?). Дело в том, что корректный перевод этого предложения должен выглядеть так:

Но будут обитать в нем звери пустыни, и домы наполнятся филинами; и страусы поселятся, и косматые будут скакать там.

То есть переводчик, не поняв греческого слова страус, вписал в текст сирин.

Так же Сирин упоминается в переводе "Хроники Георгия Амартола":

иже и сирины нарицаются, рекше вилы

В данном случае Сирин сравнивается с южнославянскими Вилами или Самовилами, мифологическими девами с птичьими чертами.

В целом, домонгольские упоминания Сирина редки, и они стойко ассоциируются с греческими сиренами.

Спустя несколько столетий птица Сирин начинает обрастать самостоятельной мифологией. В 15-ом веке на Руси появляются переводы греческого "Физиолога", текста, который рассказывает о различных животных.
В одном из списков греческого "Физиолога" присутствует такая запись:

Исайя пророк сказал, что «демоны, сирены и ежи будут плясать в Вавилоне».
Физиолог говорит о сиренах и онокентаврах, что сирены - это несущие гибель морские существа, мелодичными голосами они услаждают слушающих, так что обращают их в сон вплоть до смерти. Половиной, до пупа, они имеют вид человека, нижней же половиной - гуся. Подобным образом и онокентавры - половину имеют человеческую, а нижнюю половину - осла.

Так и «колеблющийся человек непостоянен во всех путях своих».
Есть некоторые из собирающихся в церкви, имеющие облик благочестия, а суть его отвергающие. В церкви они как люди, а когда от церкви удаляются, то убивают. Таковые уподобляются сиренам и онокентаврам, враждебным силам и хулителям-еретикам. Ибо «льстивыми речами своими и красноречием», как сирены, «обольщают сердца простодушных». Ибо «растлевают добрые нравы дурные беседы». А сирены вышли из ребра Муз и как бы двойственны: лица и руки человеческие, а остальное тело - гусиное (Перевод Е.И. Ванеевой, "Физиолог", Александровская редакция)

В данном тексте мы впервые видим сопоставление Сирина с христианской догмой. Сирин здесь выступает как сладкоречивая обольстительница, что сбивает добрых христиан с пути веры.

Сирин в похожем образе появляется в Азбуковниках, первых энциклопедиях. Но значительный и самый важный сдвиг мы видим в "Русском Хронографе" 1617 года, где Сирин и Алконост упоминаются вместе как те самые райские птицы.

Алконост превращается из зимородка в полноценную деву-птицу, благодаря переносу на нее внешности Сирина.

Будучи изначально монстрами, которые голосом могут увести человека в пустыню, где тот умрет от изнеможения, Сирин и Алконост начинают приобретать более светлый образ - когда-то греческих языческих птиц назначают на роль хранителей Эдемского сада благодаря книжной традиции и лубкам.

Пению Сирина придают возможность распространять слово Божие, воздействовать на душу человека. Алконоста же рисовали с руками, в которых она держит список с христианскими изречениями.

Существует мнение, что Алконост и Сирин - две противоположности, олицетворяющие радость и печаль.
Но данная трактовка не имеет под собой никаких доказательств, и скорее всего она появилась только благодаря картине художника В.М. Васнецова "Сирин и Алконост".

Наконец, мы можем перейти к последней деве-птице.

Гамаюн

Птица Гамаюн имеет свою уникальную историю, которая, однако, далека от славянского фольклора. Дело в том, что эта птица была принесена с Востока, ее первое упоминание встречается у византийского купца Косьмы Индикоплова в его труде "Христианская топография", написанном в 6-м веке.

Косьма был чрезмерно увлечен персидской философией, и скорее всего именно от персов он и услышал про данную птицу.
Вот что пишет Косьма в своем труде:

В той же части Азии в Симове жребии острове на восточном море, первой Макаридцкий близь блаженного рая, потому близь глаголють; что залетают отьтуду птицы райские гамаюн и финиксъ, и благоухание износят чудное (Список 15-го века)

Несмотря на существование этого списка, образ птицы Гамаюн из него никак не закрепился в восточнославянском фольклоре.

Но тогда откуда мы ее знаем, эту Гамаюн?
А знаем мы ее благодаря дипломатии.

Судя по всему, птица Гамаюн происходит из древнеиранского фольклора. Птица Хума (huma) - приносящая счастье, власть и богатство волшебная птица.
Ее образ имел настолько сильное виляние, что некоторые султаны могли подписаться фразой "Великоименитый Хумаюн".

Вот, например, полный титул турецкого султана Ибрагима из одной царской грамоты, отправленной с послами в Константинополь:

Гамаюна подражателю Ибрагимъ султану Государю Константинопольскому, Беломорскому, Черноморскому, Анатолийскому, Урумскому, Римскому, Караманскому и иныхъ Великому Государю брату и доброму приятелю нашему

Благодаря контактам с Османской империей птица Хума, а точнее уже Гамаюн, проникает в сознание русских аристократов. Ее изображают на шкатулках и других предметах.
Вот пример внедрения Гамаюна, взято из книги "Урядник", написанной русским царем Алексеем Михайловичем Романовым. Книга посвящена этикету и церемониалу во время соколиной охоты.

А у перевязи привешен бархат червчат, четвероуголен, а на бархате, шита канителью райская птица Гамаюн; а в Гамаюне письмо, а в письме писано установление, укрепление, обещание нововыборнаго ("Урядник", 1668 год)

Образ птицы Гамаюн начинает закрепляться в русском сознании, ее наделяют свойствами птицы вещей, райской, обещающей всяческие блага.

Птица Гамаюн запечатлена в "Букваре Кариона Истомина", 1694г.

В основном ее изображали как птичку без ножек, которая парит в воздухе благодаря своему хвосту.
Гамаюн и ее свойства настолько приглянулись аристократии, что ее даже поместили на герб города Смоленска:

Но когда же Гамаюн превратилась в деву-птицу?
Очередное смешение птицы с образом Сирина подарило нам новую химеру, что отражается в народном творчестве и лубках.

Но все же главный толчок новой звезде вновь придал великий русский художник В.М. Васнецов и его полотно "Гамаюн, птица вещая"

Собственно, именно Виктору Михайловичу мы и обязаны за современный облик птиц Гамаюн, Сирин и Алконост.

Краткий итог:

Изначально такие разные, эти птицы были объединены благодаря кисти художника, и с тех пор три пернатые девы закрепились в нашем современном фольклоре.

Сирин, Алконост и Гамаюн - гости в нашей мифологии, происходящие из древнегреческих мифов и восточного фольклора.
Значит ли это, что мы должны перестать считать их персонажами славянской мифологии? Каждый решает сам для себя.

По сути, именно влияние религии превратило Сирин, Алконоста и Гамаюна в райских птиц. Без него Сирин и Алконост остались бы монстром и зимородком.

В целом, в таких случаях я обычно выношу вердикт - новодел!

Но есть что-то такое в их образах, что мне кажется родным. Или я просто устал, пока писал этот пост.

#славкрафт