От одного мысленного прочтения я чувствую запах степного сухостоя. Той высокой травы, которая в зависимости от времени года то ложиться, то приподнимается, а иногда и вовсе стоит как солдатик, в надежде, что Солнце в очередной раз ласково опалит от большой любви ее волосы.

Иногда я вспоминаю запах горных бурных рек - он похож на глоток холодной воды в жаркую погоду. Даже когда на улице зима, этот глоток все так же необходим для человека. Он расширяет ноздри, залетает внутрь, попутно морозя стенки ухо-горло-носа, делает круг и затем теплым паром выходит, указывая нам небольшой носовой дымкой, что мы еще живы.

Перенося себя мысленно туда каждый раз, когда читаю твердостоящую “Х”, плывущую, но жесткую “А”, спотыкающуюся за “К”, но не задерживающуюся, и повторяющуюся дальше, мягкое степное “С”, наполненное воздухом в сочетании с как будто бесконечной, но не вечной “И”, а далее - последнее и утвердительное, - “Я”. Пусть буду я!

Я представляю себя там в бесконечном пути даже в моменты, когда стою или созидаю в неподвижной оболочке тела. Ощущение пути, наверное, прививается с детства, входя в сознание и тело вместе с духом истории - с духом кочевых предков, живших здесь задолго до меня. Мы с ними - одно целое, - с той лишь разницей, что я “перекочевала” куда много дальше, чем им когда-либо представлялось. И сидя в Москве, душной и перенаселенной, я с трепетом вспоминаю, как я была там. 

Возможно, отчасти все то, что со мной происходит здесь - в Москве, - случается лишь от оголенного мытарством нерва. От бесконечного желания вернуться в тот самый мой Дом (с большой заглавной буквы!). Отсюда родился этот эпилог, родились в воспоминании именно эти 5 мест, возможно от любви к этой цифре, потому что именно в этом возрасте мне пришлось повзрослеть, но в большинстве своем, потому что они разные, но связанные остановки жизни моей и моих предков - мы с ними одно целое, значит и жизни нашей. 

Эти рассказы о месте, людях, любви, камнях, травинках, реках, озерах, горах, степях, пещерах, гротах, впадинах, трещинах, пылинках - обо всем, что так или иначе оставляет вашу сердечную рану навеки открытой от того, что такой любви, вы никогда и нигде больше не сыщите, но будете страстно желать.