Десятки скорых под окном больницы, полные отделения и суточные смены. Так описывает первые дни работы врач Юлия (имя изменено по просьбе собеседницы). Она лечит больных коронавирусом в одной из московских клиник, которую экстренно перепрофилировали в инфекционку. За последние несколько недель ситуация изменилась. В беседе с Daily Storm медик рассказала, кого сейчас привозят в столичные больницы, почему приезжает Росгвардия и из-за чего увольнялись врачи.

Когда вы впервые столкнулись с коронавирусом?

Изначально мы работали в аэропорту. Ходили в костюмах, брали мазки у людей и мерили им температуру. Это вроде даже как-то оплачивалось, но, честно говоря, не помню, сколько денег вышло в итоге. Когда пандемия начала разгораться, уже не до аэропортов было.

Почему?

Больницу, в которой я работаю, перепрофилировали. Только Собянин красную ленточку перерезал — и нас сразу же полностью загрузили. Как это происходило: предположим, есть шесть этажей, где лежат 60 человек. Заполнили шестой этаж, потом пятый и так далее, один за другим. Приток был большой, под окнами больницы стояло по 60 скорых, из которых высаживали больных. Было вообще нереально всех больных посмотреть.

В каком режиме тогда работали?

Сначала смены были 24-часовыми. Я работаю в грязной зоне и тогда выходила из нее всего два раза за смену — днем и ночью, чтобы попить воды и сходить в туалет. Пришлось перестраивать организм, менять водно-пищевой режим, сейчас сам стараешься перед сменой не пить лишний раз кофе, воду. Нагрузка была колоссальная, врачи были никакие и поэтому приняли решение работать по 12 часов.

Сейчас выходим в чистую зону раз в день, через шесть часов после начала смены. Сходил, поел — и снова обратно. Посидеть, полежать, отдохнуть не получается. Просто нет времени. Больных много. Конечно, младшему или среднему персоналу (медсестры и санитары. — Примеч. Daily Storm) немного попроще, они могут сделать передышку, если не надо брать анализы. А врачам некогда.

Много тяжелых больных?

У нас в принципе легких мало, потому что в отделение подведен кислород и в основном лежат кислородзависимые, главное — вовремя его подать. Кто дышит сам, без кислорода, переводим в другие отделения.

Вы уже работали с тяжелыми больными? Сталкивались со смертью?

Раньше я работала с пожилыми людьми. Их смерть ожидаема, и к ней я привыкла, но даже мне сейчас работать бывает трудно. Например, заходишь в палату, общаешься с пациентом, ему 45 лет, у него температура 40. Он в сознании, разговаривает с тобой. А через 12 часов приходишь на очередное дежурство, и тебе коллеги говорят: его перевели в реанимацию и там он умер. Самое тяжелое, когда пациент молодой (40-50 лет). Он все прекрасно понимает, смотрит на тебя и задыхается. Но при этом больные получают комплексное лечение.

Естественно, все это потом накапливается. Лежишь потом дома на диване после смены никакущий, отдыхаешь, а в голове вертится. Наверное, поэтому нам дали телефоны психологов, которые работают круглосуточно.

Были ли случаи, когда врачи не выдерживали и уходили?

Случаи увольнения врачей, конечно, были. Так, в пятницу нам сказали, что с понедельника работаем с коронавирусом. Все прекрасно понимали ситуацию — у кого семьи, у кого здоровье. Поэтому администрация сразу предупредила, если хотите — увольняйтесь. В тот же день сразу несколько человек ушли.

Один доктор — потому что семья была против, другой врач увольнение обосновал тем, что нашел другую работу. Но если у тебя много сопутствующих заболеваний, то увольняться необязательно. Так, некоторые уходили в отпуска за свой счет. Еще несколько человек после первых суточных смен заболели.

Врачи, получается, тоже заражались коронавирусом?

Да, конечно. В основном это были реаниматологи. Они когда людей откачивают, проводят различные манипуляции с мокротой. Например, проводят санацию и интубацию трахеи (очистку дыхательных путей. — Примеч. Daily Storm). Риск заражения при таком контакте очень высокий, поэтому и болеют.

Часто людей направляют в реанимацию?
Да, вот недавно за одну ночь больше пяти человек поступило. Привозят не только на скорых, например, если в обычной палате человек начинает задыхаться, то вызываем реаниматолога, и больного экстренно переводят в реанимацию на аппарат ИВЛ.

А что делать, если реанимация заполнена, но больные прибывают, например, на скорых?

Есть несколько вариантов. Во-первых, закрываем прием тяжелобольных. Но если пациента уже привезли и мы видим, что человек просто не доедет до ближайшей свободной больницы, то переводим стабильного пациента в обычную палату. Есть у нас такие — про запас на перевод, их мы тоже учитываем. Но тогда приходится освобождать места в обычных палатах. Людей выписываем.

Пациенты относятся к этому с пониманием?

В основном пациенты рады поехать домой. Представьте, в палате лежат несколько человек, у всех температура. В палате очень душно, они не выходят из нее, а окна не открывают из-за того, что боятся еще сильнее простыть. Заходишь, а там духотища невозможная, такая, что защитные очки моментально потеют. Пациенты, разумеется, не выходят из помещения неделю-две, и у них от этого начинает ехать крыша. Но встречались и такие больные, которые не хотели выписываться.

У нас выписка как происходит. Мы берем расписку у людей о том, что они самоизолируются дома, прописываем препараты и подаем санитарную машину от стационара. Водитель подъезжает к корпусу, забирает людей и развозит их по месту жительства. Учитывая поток, врачам приходится выписывать людей и днем, и ночью.

Кому-то это не нравится, из-за чего возникают конфликты. Пациент один возмущался: мол, почему я должен ехать домой, да еще и ночью. Но мы ничего поделать не можем, водитель только освободился — других пациентов развозил. В таких случаях мы обращаемся к руководству, и оно уже решает вопрос вплоть до вызова Росгвардии.

Если врачи решили, что ты выписываешься, — значит, ты выписываешься. Мест на всех, естественно, не хватает и их нужно освобождать для тех, кого привозят. Ведь есть пациенты, у которых температура 40, одышка, ну им действительно кислород нужен! А есть пациенты средней тяжести, относительно удовлетворительные и легкие.

Конфликты с пациентами часто происходят?

Больные сами по себе тоже разные люди. Некоторые бывают откровенно наглыми, могут сказать: «Что вы тут нарядились, ходите, как луноходы? Вам Путин обещал кучу денег, вы их получите». Такие комментарии встречаются, но никто на них не реагирует.

Кого госпитализируют в последнее время?

В последнее время привозят в основном молодых людей, в возрасте от 40 до 50 лет. Стариков мало. У меня лежит всего три пожилых человека. Последнее время стали очень много привозить гастарбайтеров: строителей и сотрудников ресторанов.

Но они себя чувствуют хорошо, да и ведут себя нормально. Вот нерусского выписывали, несколько раз спросили, где живет, чтобы не в общагу ехал. Он заверил нас, что нашел квартиру. В общем, мигранты покладистые.

Власти гарантировали врачам дополнительные выплаты и помощь. Это действительно так?

Вроде пока выплачивают исправно, но что будет по итогу — сказать трудно. А что касается помощи, то сотрудникам действительно помогают. Например, выделили номера в гостиницах. Те, у кого дома маленькие дети или возрастные родители, после дежурства едут в Azimut. У всех отличные одноместные номера с телевизором, душем и трехразовым питанием. Звонишь на ресепшн, просишь завтрак или ужин — и к тебе приходят, ставят еду под дверь и уходят. Вот этому все рады, особенно после смены.

Об этом много говорят, но все же спрошу. Хватает ли в больницах оборудования, спецсредств и главное — персонала?

У нас все есть: бахилы, респираторы, перчатки, комбинезоны, маски. Работать в них, конечно, трудно, очки быстро запотевают, ничего не видишь. Если на компьютере надо заполнить карточку пациента, то приходиться тупо сидеть и ждать, когда они хоть немного распотеют.

Что касается персонала. Сейчас все врачи — терапевты, неврологи, гинекологи — стали инфекционистами. Другого выхода нет. Когда докторов не хватало, пришли молодые ординаторы.

Но те по своей инициативе лечат людей. Никого не заставляли, ведь официально они должны сидеть на самоизоляции. Вроде пока справляются, не жалуются, молчат, наверное, не хотят подвести. Во всяком случае, из ординаторов еще никто не бросил работу.

А спрашивали ли у ординаторов, зачем они пришли работать?

У врачей со стажем одна задача — отработать смену, чтобы ни у кого самочувствие не ухудшилось и чтобы в реанимацию люди не поступали. У молодых спрашивали: зачем пришли добровольно? Они отвечают: мол, в университете клич кинули, а у нас дипломы, мы специалисты, ну как не помочь? Так в первом меде зазывали людей, в результате на заявку откликнулось больше тысячи человек.

Об эпидемиях надо было думать, когда получали диплом. Врач — это же не только хорошая работа, деньги, благодарные больные, но и риск. Мы также можем работать в мирное время с туберкулезом, гепатитом. Сейчас такая же инфекция, да, более контактная, да, злее, но если идешь в университет и не думаешь об этом, то это откровенная глупость.

Не забывайте подписываться на наш канал "Нулевой пациент" и делиться с друзьями!

Источник: DailyStorm

Работа в неотложке

Я врач-терапевт неотложной помощи, но родителям говорю только в общих выражениях, чем занимаюсь, чтобы они не беспокоились и не звонили, они в другом городе. Есть скорая и неотложка — это примерно одно и то же, мы находимся в одном здании, у нас один телефон. Когда человек дозванивается, то оператор смотрит, насколько серьезная ситуация. Если можно умереть — едет скорая, нельзя умереть — неотложка. Если коронавирусный пациент — вызывают скорую, обычный — неотложку. У скорой есть костюмы для защиты, например, они в них фоткаются и выкладывают в инстаграм. У нас такого нет. Потому что официально мы не контактируем с коронавирусными. Но это только официально. И если бы официальные данные совпадали с реальностью, в нашем коллективе никто бы не заболел.

Одна пациентка вызвала нас на давление, а через неделю у нее подтвердился коронавирус

Мы работаем сутками, и за смену бывает 15-19 вызовов. Сейчас их количество не изменилось, но стало больше пациентов с ОРВИ. Когда оператор принимает вызов, то он не может поставить диагноз «коронавирус», никакие расспросы ему не помогут, диагноз может поставить только врач на осмотре. Оператор может только сказать: «ОРВИ, поезжайте». А это значит, что может быть коронавирус, а может и не быть. ОРВИ — общее название, без конкретных уточнений. Поэтому каждый вызов как ящик Пандоры. Приезжаешь и находишься стандартные 30 минут в том месте, где долго жил больной и выделял вирусы и с которым жили другие люди, все кругом может быть инфицировано.

Например, одна пациентка вызвала нас на давление, а через неделю у нее подтвердился коронавирус. После таких случаев у врачей берут мазок длинной ватной палочкой, особенно неприятно, когда ее суют в нос до самой стенки. Я сдавала такое три раза, последний раз в марте.

Больные врачи

Сегодня я должна быть на смене, но я дома, ушла на больничный вчера: была температура 37,3, да и думала, пройдет, но не прошло. Сегодня уже 38, начался кашель, насморк — уже ситуация начинает напрягать, но я бы не сказала, что при смерти. Я ушла на больничный последней с нашей подстанции: у нас было десять человек, сейчас все на больничном с ОРВИ.

Никто не будет больным ездить на вызовы и всех заражать, все сидят дома и болеют

У некоторых уже подтвержденный коронавирус. Например, у одной коллеги. Сначала она почувствовала себя плохо, попросилась на больничный и потом поехала домой, потом выяснилось, что у нее «корона». Но у нас все нормальные люди, никто не будет больным ездить намеренно на вызовы и всех заражать, просто сидят дома и болеют. Сейчас здоровыми только водители остались, но сами-то они не смогут посмотреть пациента.

Раньше всех людей с ОРВИ проверяли на коронавирус, сейчас такого нет. Проверяют только тех, у кого был контакт с инфицированным либо болезнь уже в тяжелой форме. Считается, что проверять всех нецелесообразно, ведь сейчас тех, кто контактировал с больными, и тех, у кого тяжелая форма, и без того достаточно, чтобы еще тратить время и на «предположительно больных». Тут не в стоимости теста дело, это нормальный подход. Нет смысла брать повально, когда есть куча нуждающихся.

Страх перед скорой

Тест я сейчас не сдавала и сдать не могу, ведь у меня нет официального контакта с заболевшим. Думаю, кто-то на вызове просто скрыл, что болеет, или у него была бессимптомная форма, а нас он вызвал по поводу другой болезни, такое бывает. Например, недавно бизнесмен из Одинцова скрыл от врача правду и заразил его.

Когда приезжаешь на вызов, не знаешь, что с человеком, и начинаешь спрашивать: где был, с кем общался. Люди, которые контактировали с носителями, почему-то врут, что такого не было. Может, боятся, что их изолируют от общества, может, боятся, что будут проверять всех знакомых, может, это была тайная любовница — я не знаю их мотивов. И не как не могу проверить, правду говорит человек или нет.

Женщина с пневмонией на все легкое отказалась ехать в больницу. Сказала, что некому будет сидеть с детьми, а потом отключилась

Сейчас многие люди паникуют и боятся вызывать скорую или неотложку. Та же бабушка с давлением теперь перетерпит, чем рисковать лишний раз заразиться от медиков. Другие пациенты не боятся и вызывают даже на всякий случай, чтобы перестраховаться. Так в восемь утра был вызов к парню, у того просто температура была 36,7, я спросила: «Зачем вызывали?» Его отец ответил: «Хотели перестраховаться, да и лень было в поликлинику идти». Таких вызовов я не понимаю.

Другие пациенты могут не воспринимать серьезно свое состояние: недавно женщина с пневмонией на все легкое отказалась ехать в больницу. Сказала, что некому будет сидеть с детьми, а потом отключилась. Потом вышел ее муж, поздоровался — и все-таки ее забрали в больницу. К людям, кто подозревает у себя коронавирус, сейчас подход такой: если жизни ничего не угрожает, то им по телефону рекомендуют принимать парацетамол, потом еще два-три раза звонят и выясняют, как самочувствие; присылают скорую, если состояние тяжелое.

К больным без защиты

Банально, но сейчас к людям мы приходим с голыми руками. Например, оператор говорит: «Повод — ОРВИ». Мы приезжаем, берем защитные очки и респиратор. Вернее, очков у нас нет, поэтому надеваем только респиратор, да и их выдали только на этой неделе, до этого были маски. У нас еще есть одноразовые халаты, спиртовые салфетки еще, но вряд ли это хорошая защита.

Стандартный набор наших лекарств не изменился. Например, те же парацетамол, анальгин. Но я не чувствую себя бойцом передовой. В моем мировоззрении так и должно быть, врачи должны первыми сталкиваться с такими больными и болезнями. Я не романтизирую. Я считаю, что сейчас на всю Россию накатит — и мы не будем к этому готовы с нашими замечательными реформами.

На мой взгляд, сейчас самое опасное место — это больницы

Большинство моих знакомых склоняются к тому, что у нас пойдет по итальянскому сценарию. Сейчас могут по телевизору говорить, что в России меньше всего смертность, и как-то успокаивать. Но, я думаю, что СМИ — не всегда кристально чистый источник информации. Сейчас много возмущаются больницы, что они не готовы к эпидемии. Например, 29-я больница работает, как обычно, и у них нет средств защиты. На мой взгляд, сейчас самое опасное место — это больницы. Их не перепрофилировали под больных коронавирусом, не сделали из них «ковидарии». Поэтому больницы — неблагоприятное место для врачей и пациентов.

Доплаты в тысячу рублей и карьерные планы

На счет прибавок к зарплате пока не очень радужно. Например, за март мне, может, доплатят по 1–2 тысячи — это так грустно, что смешно. Всего у меня обычно выходит около 70 тысяч в месяц. По телевизору говорили, что медикам увеличат зарплату, но позже мы узнали, что это касается только тех, кто официально контактирует с больными коронавирусом. Неотложка же к этому не относится, мы не выезжаем к официально инфицированным, а те, у кого подозрение на коронавирус, не считаются инфицированными.

Я бы хотела работать с коронавирусными пациентами — реаниматологом и анестезиологом, сейчас такие врачи очень востребованы

Мне кажется, работа в неотложке далека от реальной медицины, но меня пока все устраивало. Пациенты, конечно, разные бывают, и если и были проблемы, то больше в людях, а не в специальности. После диплома я могла бы пойти тем же терапевтом в поликлинику и сидеть на месте, но мне хотелось набраться опыта, побывать в разных случаях, ситуациях, и медицина сейчас самая интересная часть моей жизни. Сейчас я бы хотела работать с коронавирусными пациентами — реаниматологом и анестезиологом, но, опять же, без героических мотивов, просто сейчас такие врачи очень востребованы. Такая работа могла бы поднять ввысь мою карьеру. Даже на обложке журнала Time недавно был анестезиолог.

Не забывайте подписываться на наш канал "Нулевой пациент" и делиться с друзьями!

Источник: The Village

Последствия пандемии коронавируса — спад экономики, закрытие компаний и массовая безработица. В таких условиях некоторые страны решили выплатить гражданам фиксированные суммы, которые не только помогут им пережить трудное время, но и простимулируют спрос, что, в свою очередь, поддержит бизнес. Где-то на деньги государства могут рассчитывать все без исключения, а где-то — только безработные или самозанятые. Мы разобрались, что можно получить в России, США, Японии, Германии и других странах.

Германия

ОТ 5 000 ЕВРО. Это 405 000 рублей, или примерно три минимальных оклада.

В Германии власти раздают самозанятым гражданам и индивидуальным предпринимателям невозвратные гранты от 5 тысяч евро (405 тысяч рублей). При этом минимальная зарплата в стране — 9,35 евро в час, что при 40-часовой рабочей неделе составляет почти 1500 евро в месяц. Небольшие компании, в которых числится до пяти работников, могут получить пособие 9 тысяч евро (729 450 рублей), а если в компании до десяти сотрудников — до 15 тысяч евро (1 215 750 рублей). Это не кредит, а грант: деньги возвращать не нужно.

Великобритания

ДО 2 500 ФУНТОВ. Это 230 114 рублей, или почти два минимальных оклада.

В Великобритании самозанятые имеют право рассчитывать на пособие до 2 500 фунтов (230 114 рублей) при условии, что не менее половины их дохода поступало от самозанятости, с него они платили налоги, а годовой доход человека не превысил 50 тысяч фунтов (4 302 300 рублей). Минимальная месячная зарплата для работников среднего возраста в стране составляет почти 1 300 фунтов.

Гонконг

10 000 ГОНКОНГСКИХ ДОЛЛАРОВ. Это 95 180 рублей, или чуть больше двух минимальных окладов.

Страна пошла дальше всех в размере помощи гражданам. В Гонконге каждый человек старше 18 лет может получить 10 тысяч гонконгских долларов (95 180 рублей). Малоимущим еще и компенсируют месяц аренды государственного жилья. Минимальный доход на острове составляет 4 600 гонконгских долларов в месяц.

США

1 200 ДОЛЛАРОВ. Это 89 500 рублей, или примерно один минимальный оклад.

В США гражданам, доход которых ниже 75 тысяч долларов (5 593 700 рублей) в год, положена выплата 1 200 долларов (89 500 рублей), а детям из малообеспеченных семей — 500 долларов (37 300 рублей). Чем выше доход, тем меньше выплаты: сумма снижается на пять долларов за каждые 100 долларов выше положенного. Люди, получающие в год больше 99 тысяч долларов (7 383 700 рублей), вообще не имеют права на эту выплату. Минимальный оклад по стране составляет 7,25 доллара, или 1160 долларов в месяц при стандартной рабочей неделе. Стоит отметить, что некоторые штаты платят жителям дополнительную помощь.

Япония

100 000 ИЕН. Это 68 560 рублей, или примерно 0,66 минимальных оклада.

В Японии деньги получат все независимо от возраста, дохода и рабочего статуса. Изначально правительство собиралось назначить выплаты только семьям, пострадавшим от пандемии коронавируса, но потом власти все же решили, что деньги сейчас нужны каждому гражданину. При этом минимальная зарплата в стране выше: при 40 часовой рабочей неделе она составляет примерно 150 тысяч йен.

Австралия

750 АВСТРАЛИЙСКИХ ДОЛЛАРОВ. Это 35 100 рублей, или недельный минимальный оклад.

Австралийское правительство решило выделить по 750 местных долларов (35 100 рублей) пенсионерам, инвалидам, безработным и другим малообеспеченным людям. Граждан, имеющих право на эту выплату, в стране около 6 миллионов. Деньги они получат наличными, и возвращать их не придется. Минимальный оклад в стране составляет 740 долларов в неделю.

Россия

12 130 РУБЛЕЙ. Это один минимальный оклад.

На денежные выплаты могут рассчитывать только граждане, потерявшие работу после 1 марта 2020 года и обратившиеся в службу занятости. Им положено пособие в размере МРОТ — 12 130 рублей, в Москве — 19 500 рублей. Также до 1 июня семьи, имеющие право на материнский капитал, могут получить 5 тысяч рублей на каждого ребенка до трех лет.

Не забывайте подписываться на наш канал "Нулевой пациент" и делиться с друзьями!

Источник: The Village

Интервью для издания "Настоящее время". Со слов героини: "Я нахожусь в больнице имени Демихова в Люблине в Москве (бывшая больница №68), и у меня коронавирус".

По ее словам, условия в больнице "не очень хорошие":

"Со мной в палате было шесть человек. Трое были тяжелые, лежачие, после инсульта. Двоих женщин сегодня выписали: одной 85 лет, второй 62 года, у них тоже коронавирус и пневмония, но их по какой-то причине выписали домой. Сейчас нас осталось трое, потому что буквально пять минут назад в моей палате умерла пожилая женщина. Ее минут 20 не забирали, и с нами все это время лежал труп. Это все, конечно, на психику большой отпечаток накладывает. Тут вообще очень много людей умирает", – рассказала Дарья.

Она подчеркнула, что диагнозы "коронавирус" и "пневомния" ей были поставлены далеко не сразу и сначала врачи лечили ее совсем от другой болезни:

"Первоначально мне поставили диагноз "острый трахеит" и пичкали меня антибиотиком, но при этом не сделали флюорографию. Только после того, как ее сделали, меня сразу же из кабинета флюорографии на "скорой" отвезли в больницу", – пояснила девушка.

В больнице имени Демихова Дарья находится уже шестой день, но, по ее словам, ее состояние "не улучшается", она чувствует себя "только хуже".

"Врачи сами не знают, что такое коронавирус. Применяют непонятную терапию, эффективность которой не доказана. Сегодня мне принесли документ о моем согласии на применение препаратов от малярии и ВИЧ. Препарат от малярии токсичный: оригинальный препарат менее токсичный, но в Россию его не привезли, и врачи в больнице будут использовать аналог. А он более токсичный, – подчеркнула Дарья. – Так что только с завтрашнего дня у меня будет терапия непосредственно от коронавируса, а не от пневмонии, от которой меня предыдущие шесть дней пичкали антибиотиками и давали таблетки от кашля".

Косаренко отдельно отметила, что в больнице, в которой она лежит, за пациентами "нет почти никакого ухода". Настоящее Время не может подтвердить эти слова пациентки из независимых источников.

"Я могу еще как-то двигаться, а пожилые лежачие люди, у которых не оплачена сиделка, – к ним почти никто не подходит, отношение к ним очень плохое. Все очень долго: капельницу поставят – только через час приходят ее забирать, человек целый час лежит с иглой просто так. Постельное белье не меняется уже шестой день, а это ведь больные люди, у всех температура, мокрота, насморк, – рассказала Дарья. – К лежачим больным персонал подходит один-два раза в день, приносит судно. Но есть же люди, у кого слабые почки, кто чаще писает! Из-за этого лужи, запах стоит ужасный. Сейчас у нас проветрили палату, потому что одна пациентка умерла, а до этого мы все в этой комнате находились. Мне повезло, что у меня от болезни частично обоняние пропало".

"К женщине, которая умерла, вообще никто не подходил, – подчеркнула Дарья. – Я предполагаю, что она была после инсульта и просто спала, не приходила в сознание. Ее никто не поил водой, ей можно было бы поставить хотя бы капельницу с глюкозой, чтобы поддержать ее жизнедеятельность, ничего этого не было. Они просто ждали, пока она умрет, и вот она сегодня умерла".

"Мест в больнице не хватает. Приезжает очень много "скорых", в какой-то день было по 30-50 машин, – говорит Косаренко. – Некоторые люди лежат в коридорах. Особенно не хватает мест в мужских палатах. Многих выписывают домой, соседнюю палату сейчас всю отправили домой. У нас два места освободились, я думаю, уже к вечеру туда кого-нибудь положат, потому что людей везут отовсюду, даже с других концов Москвы".

"Вы представляете себе ситуацию, когда вы заболели непонятно чем, у вас пневмония, вы оказались в не самых курортных условиях, и вам никто не может сказать что с вами, какие меры будут приняты, а главное срок хотя бы моей госпитализации?!!? Приходит врач, и просто игнорирует твои вопросы ....

Моего врача интересовало только то, что ей нужен был срочно мой больничный, который остался дома, ведь меня забирали не из дома! Я была не готова и не ожидала госпитализации.... в итоге, мне пришлось в 4 раз тревожить своих друзей, чтобы они на такси мне привезли больничный ... ведь ввели пропускной режим .... а заранее мне сказать никто не мог? А если человек живет один, как он его заберёт? Система глупа и не продумана.... нельзя закрыть старый больничный и открыть новый.... у некоторых больничные в поликлинике, это значит кто-то из родственников должен пойти забрать его в поликлинике и привезти сюда, а ничего что тут некоторых привезли с другого конца Москвы?

Дарья отмечает, что проблем с защитными костюмами у врачей в больнице нет, но санитары и медсестры, по ее словам, ранее не были экипированы в полном соответствии с требованиями защиты от коронавируса:

"Именно врачи приходят в противочумных костюмах, в масках, очках. Но при этом к пациентам они почти не подходят: чтобы с ними поговорить, надо идти в ординаторскую, а они не разрешают из палат выходить ни в коридор, никуда. Мне разрешили пойти поговорить с врачом, но она ко мне близко не подошла, разговаривала на расстоянии пяти метров, – рассказала Дарья. – Но сегодня в больнице должна была быть проверка, поэтому всем санитарам и медсестрам тоже выдали бахилы и противочумные костюмы. До этого они их носили как-то через раз: то они приходили без масок, то без бахил".

P.S. Мнение нашей героини весьма критично и несомненно преувеличино. Полностью не можем подтвердить достоверность этой информации, хотя статья опубликована на официальном сайте телеканала "Настоящее время", у них даже галка в вк есть. Доверимся источнику, он, кстати, указан ниже. Там сможете найти ссылки на инстаграм данной героини, куда она выкладывала все подробности.

Не забывайте подписываться на наш канал "Нулевой пациент" и делиться с друзьями!

Источник: Настоящее время А сам автор: instagram.com/daria666gold

Вчера в Москве цифровые пропуска для проезда на общественном или личном транспорте стали обязательными. Проверять их начали у всех пассажиров на входе в метро, и это спровоцировало большие очереди. Днем мэр города Сергей Собянин написал, что «переговорил» с начальником ГУВД, чтобы толпы в метро не собирались. The Village узнал у сотрудника полиции, который занимался проверкой пропусков, как сейчас устроена эта система.

Все на улицу

Сегодня я почти весь день у входа в метро и проверял пропуска у всех, кто заходит. Пятки болят, п…ц, как будто я бомж и весь день давил по помойкам банки, чтоб сдать их на металл. Вообще, патрулировать метро — не моя обязанность, этим занимаются ППС-ники (сотрудники патрульно-постовой службы. — Прим. ред.), но сейчас все подразделения, вплоть до кадровиков, выходят в город. Людей выдергивают с работы, дают им ствол — и вперед. За месяц я работал по своей специальности два дня, остальное время патрулировал улицы.

Первое время людей с оружием выставляли по одному, что запрещено нашими внутренними правилами. Что сделает девушка ростом 165 сантиметров, если на нее нападут?

Все показатели падают. Сейчас отчетный период, все квартал закрывают, а у нас вообще никто не работает по своим направлениям. Самые жесткие дела отрабатываются, на места выезжают следственно-оперативные группы, но из-за коронавируса все пробуксовывает. Следователи жалуются, что не могут ни экспертизу сделать, чтобы отдать дело в прокуратуру, ни в СИЗО человека допросить. Опера почти не работают, потому что они полнедели на патрулях.

Первое время людей с оружием выставляли по одному, что запрещено нашими внутренними правилами. Что сделает девушка ростом 165 сантиметров, если на нее нападут? Это показывает нехватку кадров в МВД. Сейчас нас выставляют по двое, иногда и больше: два человека с округа, двое местных, которые знают район.

Росгвардия для стариков

Все началось недели три назад. Тогда мы занимались анкетированием бабушек и дедушек старше 65 лет. Цель была благая: рассказать, что им опасно находиться на улице. Для отчетности мы заполняли анкеты — спрашивали у них фамилию, имя, отчество, место и дату рождения, причину нахождения на улице. Даже документы не смотрели — это же бабушки, все к ним вежливо относились. Но чтобы они не ходили по улицам, надо было их напугать. Некоторые начальники районных отделов просили рассказывать старикам, что им не дадут эту надбавку к пенсии, 4 тысячи рублей. Так говорили немногие, но сарафанным радио разошлось, и у пенсионеров сложилось мнение, что у них отнимут либо всю пенсию, либо эту надбавку.

Сейчас к нам добавили ОМОН и Росгвардию. Они выбивают анкеты у стариков

Дня через четыре бабушки реально перепугались. Я подходил к ним, а они в прямом смысле убегали. Один раз я встретил пожилую женщину возле магазина, хотел сказать ей, что надо сидеть дома, а она побежала. Я ускорял шаг — и она ускоряла бег. В итоге я остановился и дал ей уйти, чтобы она тут не откопытилась. Дедушки не называли имя, а вместо этого начинали рассказывать про свою жизнь. Сейчас к нам добавили ОМОН и Росгвардию. Они выбивают эти анкеты: человек в бронежилете вызывает больший страх. Но все равно стариков на улицах не стало меньше, как будто страх очень сладок для них.

Проверки отдыхающих

Первые две недели обычных граждан среднего возраста мы вообще не трогали. Но когда Путин подписал указ о внесении изменений в КоАП, у нас появилась задача выписывать штрафы. Есть указ мэра, запрещающий находиться на улице без конкретных причин (поход в магазин, выгул собаки). По этому направлению палок нет, то есть нет задачи побольше людей оштрафовать. Наоборот, мы стараемся не доводить до отделения МВД граждан, которые вызовут геморрой, начнут права качать, отвлекать от работы. Составляют протокол только на самых сознательных. Главная работа — ловить гуляющих и объяснять, почему нельзя находиться на улице.

Спрашиваю ее причину нахождения на улице. Она отвечает: «Я бегаю». С таким наездом: «Что, б…ь, побегать уже нельзя?»

Но народу на улице очень много. До появления пропусков все говорили: я иду в магазин. В основном все с местной пропиской. Если ее нет, но объяснение хорошее (пошел в больницу, приехал пожить к брату), можно было напугать человека и отпустить. Помню только, что составлял протокол и отводил на опорный пункт девушку. Спрашиваю ее причину нахождения на улице. Она отвечает: «Я бегаю». С таким наездом типа: «Что, б…ь, побегать уже нельзя?» Ты ей объясняешь, что нельзя, но она продолжает вести себя неправильно; я чувствую, что ко мне относятся как к д….у, как будто я ничего не стою.

Таких протоколов было немного. За первое нарушение выписывают штраф в 4 тысячи рублей, за следующие — 5 тысяч. Мы также проверяли парки и скверы. Если человек там находится, ему автоматом полагается административка. Мы подходим, делаем скриншот с «Яндекс.Карт», фотографируем его на месте происшествия — и эти фотографии отправляются в группу разбора, где выписывают штраф.

Во всем этом есть неорганизованность: мы не понимаем, что мы делаем, чего от нас хотят. Людей, которых можно задержать, много, но у нас такой задачи нет. Мы звоним в дежурную часть — там тоже не понимают, что надо делать. Они знают, как оформить штраф, но не понимают, надо ли столько протоколов, хорошо это или плохо.

На входе в метро

Когда ввели цифровые пропуска, добавилась задача их проверять. Если у человека что-то не так, ты ему объясняешь, что надо сделать, иначе завтра другой полицейский оштрафует. Я давал понять: «Ты сейчас наткнешься на следующий пост, они имеют право оштрафовать тебя на 4 тысячи». Но есть куча активистов, которые говорят: это все незаконно. Я их отводил в сторонку и объяснял, что есть проблемы на уровне федеральной власти, но ты сделай код за десять минут, мы его проверим, и все будет нормально.

Нам выдали служебные телефоны — по одному на двоих. В них есть приложение — кажется, раньше через него можно было сообщать о нарушениях ПДД и получать за это бабки. Телефон также имеет доступ в браузер, который сразу перенаправляет на mos.ru. На сайте можно проверить пропуск по номеру, а в приложении — отсканировать QR-код. Мы стояли на входе одной из станций и проверяли всех подряд: документы, наличие пропуска, его действительность.

Методику этой проверки нам никто не давал. Я сам читаю новости мэрии, телеграм-каналы и знаю, что разрешено передвижение по району пешком без пропуска. Но 95 % сотрудников не в курсе, что происходит, они смотрят федеральные каналы. В МВД никто не разжевывает: тебя поставили — делай, но не будь слишком жестким. Ну, спасибо, я не буду жестким, не буду людей наказывать не пойми за что, когда я сам не понимаю, что делать.

Потом сайт тоже лег — ты не мог проверить действительность номера. Люди приходят, ты останавливаешь их и должен что-то изобразить

Я обычно спрашиваю, почему человек вышел из дома. 99 % людей говорят, что работают. Работников магазинов среди них меньшинство. Я чаще встречаю курьеров, много банковских работников, Мосгортранса. Иногда ты понимаешь, что они должны работать, но половина организаций не торгует чем-то важным.

На нашей станции было не так много пассажиров. Но в любой момент люди могли набиться так, что в очереди на проверку стояло человек 20–30. Мы всех проверяли, что-то рассказывали. Через несколько часов работы приложение перестало работать вообще. Мы начали вручную вводить 16 цифр каждого пропуска на сайт mos.ru. Потом сайт тоже лег — ты не мог проверить действительность номера. Люди приходят, ты останавливаешь их и должен что-то изобразить. Мы начали проверять пропуска на совпадение имени с паспортом. Но не все распечатали код с именем, некоторые получили его по СМС. В итоге некоторые пропуска было вообще невозможно проверить. Это шляпошная работа: ты стоишь — и ничего не работает.

Когда перестала работать система, я думал проверять коды со своего телефона, но ссылка недоступна для обычных устройств. Кроме того, приложение не считывает коды из Московской области — просто выдает ошибку. И вот человек стоит, у него есть все документы, даже справка с работы, которая для нас уже неактуальна, и ты такой: «Ты вроде молодец, но я не могу проверить тебя, ну иди».

Вчера мы оформили штрафы на несколько людей, которые не хотели идти на контакт, у них не было ни кода, ни паспорта. Мы объясняем, что без паспорта его можно задержать до выяснения личности. Рядом стоят граждане, ты не можешь сказать: «Ну ладно, иди отсюда чувак, а всех остальных мы посмотрим». Ты звонишь в дежурную часть, просишь составить протокол.

Заразные коллеги

При этом большинство сотрудников не знают, как выписывать штрафы. Среди них есть специалисты уголовного профиля, кадровики, финансисты — они раньше не работали с административкой. Это люди со стороны, которые н…я не понимают, что делать. Им говорят: пошел туда и ходи. Они пытаются все сделать правильно.

На службу мы обязаны надевать маски и перчатки. УСБ приезжает и контролирует это. Правда, перчаток и антисептиков нам не выдают, я беру свои. Масок дают по одной-две на смену, их все время не хватает. Сегодня я девять часов простоял в одной маске. Если я заразный, я могу заразить кучу людей. Если кто-то заразил меня, я заражаю всех остальных.

Я со столькими людьми контактирую, что шанс подцепить корону — почти 100%

Я не знаю, заразен ли я и мои коллеги. Я молодой, надеюсь, меня пронесет. У меня нет температуры, нет оснований взять больничный лист, к тому же нагрузка большая, я не хочу подставлять коллег. Я не слышал, чтобы были среди них кто-то болел. Но я знаю, сколько людей они встречают. Когда мы были в метро, с нами стоял ППС-ник, в какой-то момент он рассказал, что недавно они вызывали скорую для человека с коронавирусом. У него был контакт, и он об этом знает, но рассказывает об этом через два часа общения.

Я стараюсь не трогать паспорта, которые проверяю, потому что я, хоть и в перчатках, могу передать заразу с документа на документ. Я не трогаю лицо и, когда меняю перчатки, пользуюсь антисептиком, на этом все. Но я со столькими людьми контактирую, что шанс подцепить корону — почти 100 %. Сколько тысяч прошло через тебя, сколько сотрудников встретили тысячи людей? Каждый вечер мы сдаем оружие — у нас для его хранения есть специальная комната, на то, чтобы все оформить, уходит от 20 минут до часа. На днях в это помещение набилось человек 70. Каждый встретил за день по тысяче, выходит, я проконтактировал с 70 тысячами. Есть огромная вероятность, что кто-то встретил зараженного, и так каждый день.

И с этим ничего не сделать. Че делать? Ты выбрал такую профессию, значит, ты должен, б…ь, выполнять свои обязанности. Когда, как не сейчас? В трудный момент, б…ь, для страны, которая такая, как она есть.

Источник: The Village

«Криминология катастроф» исследует преступное поведение во время чрезвычайных ситуаций. Одно из самых изученных событий такого рода – ураган «Катрина». В 2005 г. он принес значительные разрушения южным штатам США. Катастрофа привела к коллапсу правоохранительной системы, сотни тысяч людей были вынуждены бороться за выживание всеми доступными средствами.

Оппортунисты и люди, оставшиеся без легальных возможностей выжить, стали мародерами или занялись разбоем. В год урагана уровень зарегистрированных убийств в Новом Орлеане кратковременно увеличился с 50 до 90 на 100 000 населения. Так произошло потому, что правоохранители перестали контролировать ситуацию, а еды, медикаментов и, самое главное, жилья не хватало всем желающим.

В этом смысле сравнивать ураган и пандемию сложно: первый физически уничтожает инфраструктуру и прежде всего жилье. Вирус же, при всей опасности, которую он представляет для человечества, точно не способен разрушить здание или оборвать линию электропередачи. Но в группе повышенного риска оказываются работники публичного сектора, прежде всего врачи, а также сотрудники полиции.

В Нью-Йорке, самом инфицированном городе в мире сегодня, уже 15% офицеров полиции на больничном. Исследования показывают, что чем больше и чаще полиция находится на улицах, тем меньше совершается преступлений. В какой-то момент полицейских может стать недостаточно, чтобы поддерживать порядок.

После урагана многие стали беженцами. Криминологи предположили, что травматический опыт переживания катастрофы и вынужденного переселения может существенно ухудшить криминогенную обстановку в городах, куда мигрировали жители пострадавших районов. Это, однако, не подтвердилось: ураган не поменял криминальное поведение в долгосрочной перспективе.

Возможно, нам что-то известно о том, как именно эпидемии влияют на преступность? К сожалению, здесь наши знания ограничены. Исследований эпидемий XX в. и преступности, насколько нам известно, нет. Впрочем, существуют анекдотические свидетельства, что пандемия испанского гриппа в 1918–1919 гг. косвенно способствовала снижению преступной активности. Во-первых, преступники тоже болеют. Испанский грипп в самой тяжелой форме поражал именно молодых мужчин – то есть тех, кто наиболее склонен совершать преступления. Во-вторых, люди, совершающие имущественные преступления, вполне рациональны и понимали риск заражения и, как и все остальные, старались меньше контактировать с окружающими.

Другим источником информации о том, что происходит с преступностью во время массовых болезней, можно считать данные о серии эпидемий чумы в XIV в., также известной как «черная смерть». С одной стороны, у нас есть картина морального разложения, нарисованная «Декамероном» Боккаччо и более поздними авторами. Традиционно считалось, что чума привела к «порче нравов» и росту преступности. Однако современные криминолого-исторические исследования рисуют совсем другую картину. Используя судебные реестры, которые в итальянских городах продолжали скрупулезно вестись даже во время пика эпидемии, исследователи наглядно показали, что преступность во время чумы упала. В Болонье число преступлений в чумные годы сократилось больше чем в 2,5 раза (с примерно 195 зарегистрированных преступлений в год до в среднем 70). Можно было бы подумать, что преступность просто сократилась вслед за населением. Но темпы падения криминальной активности превышали темпы сокращения населения (с 35 000 до 25 000–20 000 жителей). После того как болезнь отступила, люди стали чуть чаще нарушать закон по сравнению с дочумными временами. Однако это объясняется улучшением регистрации преступлений, связанной с усилением центральной власти.

Хорошая новость в том, что катастрофы и эпидемии, кажется, не меняют криминогенную обстановку надолго. Как только жизнь возвращается в прежнее русло, на старые уровни выходит и преступность. Более того, добровольная самоизоляция и карантин, несомненно, снижают число социальных контактов, а значит, и потенциальные ситуации, в которых могут произойти преступления. Люди реже выходят на улицу, а значит, их сложнее ограбить. Даже по трое в условиях жесткого карантина собираться сложнее, а значит, мы увидим меньше пьяных ссор, драк и убийств. Это, правда, создает потенциально опасную ситуацию для автомобилей, оставшихся без присмотра, но в условиях почти пустых улиц и камер наружного наблюдения в большинстве российских городов шансов на успех у угонщиков мало. Другой аргумент в пользу того, что преступность во время пандемии снизится, – усиление коллективной солидарности и взаимопомощи.

Есть и плохая новость. Количество некоторых преступлений неизбежно вырастет. Во-первых, домашнего насилия и других преступлений между совместно живущими людьми станет больше: жертвы окажутся запертыми со своими мучителями. Злоупотребляющий алкоголем партнер, склонный к агрессии, больше не пойдет на работу или к друзьям. Школьник, которого поколачивает родитель, будет сидеть дома. У людей, находящихся на иждивении, будет гораздо меньше возможностей обратиться за помощью. В Китае, первым применившим массовые карантинные меры, количество заявлений о домашнем насилии утроилось (в провинции Хубэй) за время периода вынужденной изоляции. В стране уже наблюдается рост разводов.

Во-вторых, можно ожидать всплеска активности мошенников, которые будут придумывать новые формы обмана через интернет и звонки на мобильные телефоны. Мы уже писали об этом виде преступности, жертвами которого становится более 1 млн человек в год (см. «Ведомости» от 17 октября 2018 г.). В условиях чрезвычайной ситуации пожилые люди, которые и так будут находиться в изоляции, и здесь оказываются в группе риска, потому что они более склонны становиться жертвами удаленных мошенников.

Следует ли нам ждать всплеска преступности в постпандемическом мире? Миллионы людей по всему миру лишатся работы, еще больше существенно потеряет в достатке. Хотя на уровне здравого смысла связь между благосостоянием и преступностью кажется очевидной, в реальности все намного сложнее. Криминологические исследования не раз демонстрировали, что эта связь, если и существует, носит сложный характер, который пока не до конца понятен. Теоретически падение уровня доходов должно приводить к росту имущественной преступности, но в некоторых случаях это не так. Так, глобальный экономический кризис 2008 г. не остановил «великое снижение преступности» – снижение числа преступлений в индустриализированных странах, начавшееся в конце 1980-х гг.

С вами был "Нулевой пациент". Если вы считаете, что наш труд полезен и у вас есть желание поддержать наш канал, то вы можете сделать это здесь - DonationAlerts

Источник

Основная задача иммунной системы — защищать нас от чужеродных белков, она следит за постоянством белкового состава организма. Так она защищает от инфекций — бактериальных, вирусных, грибковых, паразитарных. Собственные белки организма иммунная система тоже умеет отличать от любых других. Если она начинает путать родные белки с плохими — развивается аутоиммунное заболевание. Если чужие, но безопасные принимает за опасные — развивается аллергия. Это не проявление слабости иммунитета, это просто его ошибки, когда он реагирует неправильно, избыточно. При этом иммунодефицит — это более тяжелое состояние, когда нарушено само образование клеток иммунной системы или их функции — тогда она уже не может эффективно реагировать на злодеев.

«Подавленный», «упавший» «сниженный», «пониженный», «ослабленный» иммунитет, «сезонный» иммунодефицит на фоне «авитаминоза» — это маркетинговые мифы, не имеющие к реальности никакого отношения. Набор обиходных выражений, которыми врачи не пользуются. У врачей есть четкое определение иммунодефицита — первичного и вторичного. Первичный — это врожденное заболевание иммунной системы из-за генетического дефекта. Вторичный иммунодефицит — приобретенный, например, после ВИЧ-инфекции, облучения, химиотерапии или приема иммуносупрессивных лекарств. Перенесенная корь тоже буквально стирает всю иммунологическую память организма.

Ослабленного иммунитета у здоровых людей не бывает. Даже если вам кажется, что вы часто болеете

Для тех, кто не посмотрел предыдущее видео на канале, вкратце, что такое иммунитет. Иммунная система здорового человека устроена так, что мы можем жить в грязи, сидеть на болоте, мазаться землей и чувствовать себя чудесно. Большинство из нас за всю жизнь не использует даже половину потенциала по борьбе с инфекциями. Иммунная система многократно дублирует свои действия, для того чтобы застраховаться от ошибки. Так что уронить иммунитет — сложная задача, и здоровым людям не нужно его поднимать, пусть лежит там, где его положили. Не болейте.

Если человек просто часто простужается, но при этом болеет не тяжело и выздоравливает самостоятельно — это совсем не иммунодефицит. У ребенка, когда он только начинает посещать детские коллективы, ОРВИ могут повторяться до 12–15 раз в год. Врач при этом только следит, как протекает болезнь, и если ребенок всегда сам поправляется — значит, с его иммунной системой все в порядке.

Источник: TheVillage