У нас даже дыхание перехватило. А мама сказала, что ёлка из её детства: тёплая, жёлтая, с бумажными гирляндами и флажками - совершенно ностальгическая. Мама совсем притихла, а я почувствовала себя почему-то старше мамы.
Мы подошли ближе. Ёлка возвышалась над нами снисходительно добродушно.
В момент пика любования и восхищения, я слышу хриплый крик: "Дорогу!!!". Ну думаю, не нам, наверное. Крик звучит откуда-то сверху и не близко. Мы продолжаем по-детски радоваться, мама достаёт телефон, чтобы сфотографировать нашу чудо-ёлку. И снова я слышу: "Дорогу!!!". На этот раз крик принимает угрожающий тон, и слышно его ближе.
Сомнение закрадывается, а вдруг всё же нам кричат. Я поворачиваю голову направо и вижу, как на нас медленно идёт старая чёрная лошадь, за ней карета, а сверху сидит женщина-извозчик и пропитым голосом продолжает кричать: "Дорогу!!! Че глухие что ли??"

Я стою, разинув рот, мы с мамой успеваем отбежать в сторону. Карета проезжает, на её место встаёт новая, тоже со старой чёрной лошадью почему-то.
Я начинаю возмущаться громко вслух: "Безобразие, устроили тут балаган!"
Не могу понять, почему надо ехать прямо на фотографирующих людей возле ёлки, когда кругом столько места и целая площадь. Мне становится смешно, я напоминаю себе тётушку на рынке, которую обвешали. Все молчат, испуганно фотографируют ёлку и жмутся к бортику.
Мама успокаивает меня и говорит, что женщина кричала по-доброму.
Я представляю себе, что творилось на площади лет двести назад, а может и сто. Наверное, была ярмарка, и много людей, и тоже извозчики кричали дурными голосами и неизменно норовили задавить пешеходов.

Дураки и дороги, словом.

Жила-была выдра. Непонятным образом она попала в стойло к коровам ещё совсем крохотной. Коровы её выкормили, и когда ей исполнилось два года, они стали ждать, что выдра тоже станет давать молоко. Но выдра молока не давала. Она стояла с коровами днями и ночами в стойле, пробовала жевать самый сладкий клевер, но молока всё не было.

— Все коровы как коровы дают молоко. А ты что? Мы же тебя столько учили. — причитали коровы.

— Может я неправильно стою? Может мне надо стоять на задних лапах? — робко спрашивала выдра.

— И в кого она у нас такая уродилась? Страшненькая. — вздыхали коровы и шли на вечернюю дойку.

Однажды в стойло зашла кошка. Она давно слышала, что в у коров живёт странное существо, от которого они пытаются добиться молока.

—М-р-р-р, ты ведь похожа на меня. Посмотри, мы небольшие, с тёмной шерстью и меховым хвостом. Только глаза у тебя чёрные совсем, а у меня жёлтые.

— И правда, — воодушевилась выдра. Так может я кошка? Научи меня охотиться. — взмолилась выдра. — Я больше не могу тут вымучивать из себя молоко. Не идёт оно и всё.

И кошка стала учить выдру, как охотиться на мышей. Выдра была хорошей ученицей, старательной. Но никак не могла научиться прыгать. Её короткие задние лапы подгибались, и она падала. Кошка приговаривала:

— Это всё оттого, что ты так долго в стойле простояла. У тебя лапы стали негибкие. Ну ничего, может птиц сможешь ловить.

И однажды выдра поймала птицу, настоящую утку, и принесла кошке. Та ужасно обрадовалась.

— Ну вот видишь, теперь ты можешь себя прокормить. Знаешь, я думаю тебе нужно идти в лес. Ты всё-таки не похожа на меня. И мне кажется, ты найдёшь в лесу свой дом и занятие.

— В лес? — у выдры глаза стали совсем круглые как тарелки. — Одна? — внутри у неё всё ёкало и бурлило. Ей страшно захотелось в лес навстречу приключениям. Но неизвестность пугала.

— Ну а что? Я брожу там иногда одна. Помогает восстановить внутреннее равновесие после суматохи.

Они попрощались, кошка даже прослезилась и обещала передать коровам привет.

И выдра пошла в лес, смеркалось. Повсюду раздавались шорохи, над головой у нее пролетала неизвестная птица с огромными крыльями и ухала. Выдра дрожала от страха, но продолжала идти.

Наконец, между деревьев что-то заблестело и послышался плеск воды. Выдра ускорила шаг. Деревья расступились ­­­­­­– широкая река переливалась в закатных лучах. Выдра замерла на мгновение, подошла к краю и сама не заметила, как нырнула в воду. Вода ласково окутала её и понесла в сторону от берега. Выдра нырнула ещё раз, уже глубже. Внизу проплывали рыбы, рачки и водоросли. Вне себя от радости выдра плескалась в воде до ночи.

Назавтра она поплыла вверх по течению и нашла плотину, а рядом с ней семейство выдр. Они рассказали ей, что живут здесь очень давно, и что она похожа на их троюродную сестру. Выдра осталась жить на плотине. Она с теплом вспоминала детство на ферме, коров и кошку. Но теперь выдра точно знала, что она именно выдра, а не кто-то ещё, любит рыбу, строить плотины и никакого молока не даёт. Только своим детям, когда они совсем малыши и ничего другого есть не могут.

#сказки #пишудетям #историиэржены #выдра #детскиекниги #детям

Увидев Мурзика, бульдог направился к нему.
— Оооо, Мэтью! Сколько лет, сколько зим. Ты, кажется, ещё поправился.
— Привет, Мурзик. Фух, — проговорил Мэтью, глубоко дыша, — что-то у меня бок заколол, - будьдог неуклюже сел на задние лапы. — Представляешь, хозяин мой заболел. Мы с ним две недели дома сидели. Я чуть не умер: без душа, без укладки, ногти не точены, зубы даже мне чистить перестал. Дышать только на балкон. Под конец жрали с хозяином котлеты из магазина, гадость отменная.
— Ой, да. Моя хозяйка мне котлеты не даёт. Мы только рыбку-с кушаем, иногда уху мне варит, на праздники грудинку. А магазинские полуфабрикаты это гадость. Там же хлеб один с луком. — Мурзик Петрович фыркнул и распушил хвост.
— Ну что тут у вас нового, рассказывай. — просипел Мэтью и перевалился на бок. Хозяин в это время говорил по телефону и отчаянно жестикулировал. Вероятно, тоже делился с кем-то своим двухнедельным заточением.
— А у нас что? Зорро с Барсиком устроили бои без правил. У Барсика теперь шрам на левой щеке. Зорро отделался царапинами на носу. Крёстный котец собирается на пенсию и ищет преемника. Говорят скоро выборы главы администрации. Вон новый кандидат покрасил нам забор в розовый цвет и поставил ещё одну детскую площадку. Детей стало больше, и гулять теперь в обед точно не стоит: шумно, и лезут погладить со своим дурацким "кыс-кыс". Хозяйка моя собралась на море к подруге, я теперь не знаю, где жить во время её отъезда.
— Мхм, сколько всего произошло, пока я сидел в нашей конуре с хозяином. А да, про главу слышал в новостях. Да все они одинаковые: сначала гладкие худые, а потом толстые как я и морщинистые. Только мой хозяин не стареет, спортом занимается.
— Мр-мяу, моя хозяйка тоже пока ничего, бегает на рынок по утрам.
Мурзик Петрович и Мэтью немного помолчали, каждый о своём. Мэтью почесал за ухом и добавил:
— Так ты живи у меня, если что. Я хозяину объясню, что ты не блохастый. Он понятливый у меня. Не будет брыкаться, наверное. Ой, всё, меня зовут. Ариведерчи, Мурзик.
#мурзикпетрович

Во дворе, где Мурзик Петрович любил прогуливаться, по утрам паслись голуби, сизые обычные. Они ходили одним и тем же маршрутом друг за другом, след в след, подбирая крошки и остатки еды, переругиваясь и споря над особенно крупными кусочками.

Был среди них один белый голубь с серыми крапинками. Звали его Иннокентий, и он всегда ходил один. Сизые голуби его сторонились и считали больным, а некоторые поговариваривали, что он и вовсе колдун. И если долго смотреть ему в глаза, он и сглазить может. Белого голубя это всё забавляло, он давно привык к глупым замечаниям и предрассудкам. С Мурзиком Петровичем они часами потешались, сочиняя мемы и придумывая, как бы пошутить над стаей.

#мурзикпетрович #историиэржены
#pigeon #illustration #tale

Once upon time there lived a cat. His name was Murzik Petrovich. He was not an ordinary cat but a grandnephew of the godfather cat.

He had a joyful, rich life by a compassionate old lady in one of Saint-Peterburg's yards.

She adopted him when he was a kitten. She brought him up in the best traditions of Saint-Peterburg's intellectuals. That's why he never peed under a coach and never shrieked.

Very rarely he sweared in cat language with stray cats from the Godfather cat's clan. And only not to be bullied as other usual house cats.

Версия на русском

Жил-был кот, Мурзик Петрович. Кот он был не простой, внучатый племянник крестного котца. Жилось ему вольно, сытно и тепло у сердобольной старушки в одном из питерских дворов. Она подобрала его ещё котёнком, выкормила и воспитала в лучших традициях питерской интеллигенции. А потому Мурзик под диван не мочился, мебель не драл, дурным голосом не орал, а только ругался изредка благим кошачьим матом во дворе с бродячими котами из клана Крестного котца. Да и то, чтобы они его не задирали как обычных домашних котов.