Это был самый чудесный блог моей юности. Я тогда ещё не знал, если женщина мыслит как ребёнок, скорей всего, в её жизни уже отгрохотали три мужа и сто любовников. Конечно, я влюбился. Мне казалось, она выглядит примерно так:
И я не хотел думать, что всё это пишет лысый мужчина. Он сидит в трусах на кухне, пишет и хохочет. Как иногда я сам, ночами.
В той своей страсти я был безжалостен. Я обрушил ей на голову тысячу подвигов и мешок интригующих писем. Это была настоящая любовь с применением интернета.
Так считал я, поскольку не знал ещё про волшебный портал Стихи. ру. Там жестокие люди дарят друг другу поэзию. Ужасное место.
Со стороны они все прохладны как медузы. Но внутри у них кипит и клокочет. Поэты каждый час помирают, но тут же воскресают для новых связей. Доны Хуаны и Отелло. И Джульетты, по женской линии.
Например, поэт Петров, влюбился в девушку Леру. Прямо на глазах у других пользователей.
Как поэт, он был хороший человек. Но как мужчина, оставался несколько женат.
Лера целый месяц ждала от него решений по поводу этой неприятной кляксы в паспорте. Не дождалась и ушла к холостому композитору с другого сайта. Петрову же посвятила утешительный сонет. Так Петров узнал, что он милый и обязательно влюбится ещё, потом.
Он преподавал в школе какую-то ахинею под видом биологии. Как педагог, Петров представлял собой огромный дымный шлейф плачущих женщин. И вдруг, Лера ушла. Петров не скрывал, что расстроен. Его сайт разбух размышлениями о женском вероломстве. В хлёстких ямбах он обличал Лерины глаза, пальцы и походку. Если выражать языком математики, выходило: глаза + пальцы + походка = жестокий обман.
Так Петров узнал: упреками женщину не вернёшь. Им совесть в любви вообще не указка.
Тогда он спланировал вызвать ревность. От лица выдуманной поэтессы Светланы стал писать себе дифирамбы. Светлана получилась сексуально голодная. Всё вспоминала какую-то ночь. Петров отвечал ей (то есть, себе) многозначительно, что да, было неплохо. Особенно, на кухонном столе.
Такой роскошный пиар дал побочный эффект. На Петрова залипла совершенно лишняя поэт Ковалёва, математичка из его же школы. Она посвятила Петрову цикл игривых куплетов «Приди и содрогнись».
Петров погряз в переписке. Он кокетничал за себя, за Светлану и ещё отбивался от Ковалёвой. Триста Петровских подписчиков замерли в ожидании развязки. От напряжения куртуазный Петров стал путать женские и мужские глаголы.
Леру заинтересовал этот гендерный полиморфизм. Поскольку она была умной, а Петров всего лишь красивым, Лера взломала его страницу. (Никогда, никогда не берите в пароли слово «пароль».)
И выложила иронический стих о природе отношений поэта с самим собой. Стих призывал Петрова и Светлану скорей уже переходить от поэзии к ощупыванию. Тем более, что в любви к самому себе Петрову даже контрацепция не понадобится, а только гибкость. Если на каком-то этапе его заклинит, стих обещал потом всем народом разогнуть поэта.
Приходит Петров, видит ужасный пасквиль. Конечно, ему захотелось мести. В тот миг он бы с удовольствием задушил десяток — других начинающих женских поэтов. Если б только повстречал.
Он проверил посетителей. Нашёл среди них Ковалёву и понял — это она.
— Сейчас пойду и убью её линейкой три раза подряд — сказал Петров ученикам.
Ковалёва была не в курсе своих поступков. Вдруг ей звонит Петров и глухим голосом зовёт в учительскую.
— Ну, наконец-то! — оживилась Ковалёва.
И полетела скорей в сторону счастья, предвкушая встречу прямо на столе, где бумажные простыни с расписанием уроков и графиками роста успеваемости.
— Боже мой — мечтала она, сбивая на бегу некрупных учеников — завтра вся школа будет смотреть на эти графики, может быть, со следами нашей страсти.
И вот они сошлись.
— Послушай, Ковалёва! — сказал Петров, прежде чем порвать эту пергидрольную кучу на тысячу разноцветных тряпочек.
— Ах, молчи, молчи! — крикнула женщина, и крепко-крепко к нему присосалась. И сдавила Петрову уши с такой силой, что ему показалось — ногами.
Хорошо зафиксированный мужчина очень покладист в любви. Даже если Петров не планировал целоваться, Ковалёва этого не заметила. Через восемь секунд бесполезной борьбы он решил — а что? На ощупь Ковалёва была приятней, чем Ким Бейсинджер в плейбое его детства.

Слава Сэ

Тот, кто внимательно читает мои рассказы о жизни обычного одесского двора, наверное, помнит, что дядя Петя Топтунов родом из Сибири. В Одессу он попал после войны, женившись на тете Риве.
Одесса странный город. Поди узнай, кого он примет, кого нет. Дядю Петю Одесса приняла безоговорочно. А он полюбил наш город преданно и горячо. И знаете что: вместе с Одессой дядя Петя полюбил… сало. Причем, почти так же, ну, может, чуть меньше, чем тетю Риву. Еще он любил почти в меру выпить, сыграть в домино, сходить на футбол или рыбалку, но все это меркло перед любовью к салу.
С годами любовь превратилась в страсть, утоляемую и неутолимую. Дядя Петя не представлял себе нормальную трапезу без шматика сала. О, это был целый культ. Сперва дядя Петя выбирал хлеб. Хотя, что его было выбирать? Для дяди Пети салу – этому продукту для наслаждения – соответствовал в нашем городе только хлеб черный, бородинский. К хлебу полагались: горчица, маринованный огурчик, порезанный вдоль, соль политая постным маслом и луковица, разрезанная пополам. Ну, и, не при тете Риве будь сказано, рюмка водки. Или, лучше, две. Сало дядя Петя солил самостоятельно, никому, даже жене не доверяя это важнейшее дело. Более того, сало он покупал сам, причем, на Привозе. Сало должно было быть белое, крупитчатое, чтоб таяло во рту, широкое – не меньше ладони в ширину – и с прорезью-другой. Если кто не знает – прорезь – это полоска мяса, как бы разрезающая шмат сала.
На Привоз дядя Петя выбирался рано-рано утром в воскресенье и, даже не заходя в винарку совхоза имени Карла Либкнехта, шел в мясной корпус. В это время корпус был почти пуст, и в нем гулко звучали голоса рубщиком общающихся вежливым матом. С визгом заезжали тачки с тушами под разделку. Суетились крестьяне – владельцы туш. Они знали, что рубщики все равно украдут, но старались минимизировать потери. В ход шли лесть и магарыч. Рубщики снисходительно принимали и то, и другое, делая свое дело, не только правое, но и левое. Салом они брезговали, предпочитая красть шею или вырезку.
Разделанные туши поступали на оцинкованные прилавки, где уже цинковали одетые в передники и синие нарукавники хозяева. Куски мяса повисали на крючьях, висящих за спиной хозяев. На видном месте лежал или висел кусок с синей печатью ветврача. Деловито сновали умельцы-настройщики весов и специалисты-гиревики. У вторых можно было за умеренную плату взять напрокат сверленные гири. Товар расходился на ура. Настройщики тоже без дела не сидели. Обычно с килограмма крали двести грамм, но некоторые особо хитрые и жадные замахивались на триста. Это было опасно, ибо контрольные весы тоже настроили на двухсотку.
Дежурный милиционер деловито и медленно шел по корпусу, раздавая заказы.
Дядя Петя тоже не спешил. Он подходил к прилавку, осматривал сало, иногда интересуясь рационом свинки. Предпочитались кукуруза и пшеница. Насчет пшеницы, правда была серьезная конкуренция со стороны державы – спирткомбинаты – и частников – самогонщики.
Выбрав сало дядя Петя неохотно торговался и покупал. Брал он немного – килограмм или два. Не больше, ибо в его технологию засолки входил чеснок, а сало, засоленное с чесноком, через некоторое время начинает горчить.
Потом дядя Петя шел домой, правда, уже не минуя совхозную винарку. Там, строго по регламенту, выпивал стакан сухарика, добавлял стакан смеси, а уж потом закреплял все портвейном и тремя конфетами-подушечками, которые прилагались к вину.
Дома его ждали выговор от тети Ривы и яичница, пожаренная на сале прежнего посола.
После завтрака начиналось священнодействие. Дядя Петя резал сало на бруски, грамм по двести каждый. Бруски протыкались ножом на глубину сантиметр-полтора и в отверстия вставлялись кусочки или целые зубчики очищенного от шелухи чеснока. Затем сало обвалакивалось в миске с солью и красным да черным перцем. Потом бруски прижимались друг к другу, для надежности туго перевязывались бечевкой. Закутав продукт в пергаментную бумагу, ставил дядя Петя сверток в морозилку.
Все! Труд окончен. Можно и отдохнуть.
Утром в понедельник, собираясь на работу, дядя Петя тоскливо косился на холодильник. Сало было уже готово, но что это за еда наспех, вместе с мыслями о заготовках, плане и сволочи-парторге цеха. Вот вечером…
А вечером дядя Петя спешил, очень спешил домой. А дома… Он доставал из холодильника брусок сала, баночку с горчицей, выуживал из большой банки маринованные огурцы… Тетя Рива чистила луковицу, резала ее пополам, насыпала в блюдце горку соли и щедро поливала ее постным маслом. Масло пахло семечками и летом…
Черный бородинский, пахучий до невозможности, хлеб нарезался любовно и тщательно. Скибки были толщиной не больше, чем в палец.
Затем на стол ставились фамильные граненые стопки. Можно было начинать.
Дядя Петя очищал ножом сало от соли и резал его на пластиночки тонкие, почти прозрачные. Потом на хлеб мазалась горчица. Не толсто, но и не тонко. На горчицу дядя Петя укладывал сало. А на сало огурчик, разрезанный поперек. Всего, по старой семейной традиции изготавливались три таких «бутерброда».
Потом дядя Петя шел к холодильнику и доставал графинчик, в который заботливая тетя Рива уже налила ровно сто пятьдесят грамм московской. Попав на стол, графинчик тут же запотевал, и на его круглых боках можно было что-то написать. Но не до каллиграфии было!
Твёрдой рукой дядя Петя наливал в стопки водку. Себе полную стопку, тете Риве на треть. Чокались, выпивали. Потом тетя Рива ждала, а дядя Петя обмакивал луковицу в соль и откусывал сразу половину от лукового полушария. Во рту становилось горько и колюче. И вкусно. Доев половинку луковицы, дядя Петя брал бережно и радостно «бутерброд» с салом. Половинку второго бутерброда брала тетя Рива. Зубы вонзались в еду, как ковш эскаватора в чернозём. И наступало блаженство.

Александр Бирштейн

автор Alex Raskin

Слава Сэ

Почему в США алеуты считаются «индейцами», а в России нет?
Это исключительно вопрос юридической терминологии разных стран, а не биологического происхождения:
В США (Аляска): Американское законодательство использует собирательный термин «Alaska Natives» (Коренные жители Аляски). Туда входят как индейцы (Aтлабаски, Tлинкиты), так и эскимосы и алеуты. Однако на федеральном уровне все они попадают под юрисдикцию Бюро по делам индейцев (BIA).
Для правительства США они обладают тем же правовым статусом «коренной нации» (Tribal Status), что и индейцы навахо или чероки. Поэтому в американской культуре их часто упрощенно называют «Native Americans» (коренные американцы/индейцы).
В России: В российской науке и праве принято четкое разделение. Эскимосы и Aлеуты относятся к арктической (эскимосской) языковой семье, а не к индейским группам. В РФ они официально зарегистрированы как Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока. Называть их индейцами у нас не принято, чтобы не путать с народами, живущими глубоко внутри американского континента.
Сама суть исторической трагедии и уникальности этого разделенного народа. Культура алеутов (унанганов) действительно раскололась на две абсолютно разные траектории под влиянием двух великих империй — Российской и Американской.
При этом процесс ассимиляции пошел по противоположным путям: российские алеуты глубоко переняли русскую культуру, быт и религию, а американские — полностью интегрировались в современное англо-американское общество.
Вот как это произошло исторически:
1. Российские алеуты (Командорские острова, о. Беринга)
На Командорских островах изначально не было коренного населения. В XIX веке Российско-Американская компания (РАК) принудительно переселила туда группы алеутов с Атки и Атту для промысла морского котика. Православие как основа:
Российские алеуты приняли православие не «для галочки», а всем сердцем. Церковь стала центром их жизни. Они бережно хранили иконы, отмечали все православные праздники и учили старославянский язык. Русский быт и одежда: Традиционные парки из шкур птиц и каланов ушли в прошлое. Алеуты Командор начали носить типичную одежду русских поморов и сибирских переселенцев: суконные кафтаны, картузы, сапоги. В домах появились самовары, русские печи и привычные русские продукты. Медновский диалект (уникальный феномен): На острове Медный возник уникальный «медновско-алеутский язык» (креольский), в котором вся грамматика и глаголы стали полностью русскими, а существительные остались алеутскими.
Советский период: В СССР традиционные промыслы (байдары, костяные гарпуны) окончательно заменили промышленным флотом. Алеуты села Никольское стали ходить в советские школы, смотреть советское кино и полностью перешли на русский язык. Сегодня их традиционная культура существует в основном в виде музейных экспонатов и редких ансамблей.
2. Американские алеуты (Алеутские острова и Аляска) После продажи Аляски в 1867 году американские алеуты попали под жесткое давление новой администрации. Борьба с прошлым (boarding schools): Правительство США проводило жесткую политику «американизации». Алеутских детей насильно забирали в школы-интернаты, где им строго запрещали говорить на родном языке и носить элементы национальной одежды. За это жестоко наказывали. Переход на американский быт: Из-за стремительного развития капитализма, китобойного промысла и появления баз США на Алеутских островах, местные жители очень рано переняли западный уклад. Традиционная одежда (парки, промысловые козырьки) сменилась стандартной американской рабочей одеждой: джинсами, куртками, резиновыми сапогами и бейсболками. Вторая мировая война (переломный момент):
В 1942 году японцы захватили остров Атту. В ответ США эвакуировали американских алеутов в лагеря на юго-востоке Аляски. Условия там были ужасными, многие умерли, а их родные деревни были сожжены или разграблены военными. Вернувшись, алеуты обнаружили свои дома уничтоженными. Это нанесло сокрушительный удар по остаткам их традиционного уклада. Современный контраст Сегодня, несмотря на потерю традиционной одежды в повседневной жизни, обе группы пытаются сохранить свои корни, но делают это по-разному: На острове Беринга (Россия) старейшины помнят алеутские слова, но говорят по-русски, поют русские песни и сохраняют православную идентичность. На Аляске (США) алеуты юридически сильны, имеют свои бизнес-корпорации (Aleut Corporation), говорят на английском языке, но сейчас активно воссоздают традиционную одежду, бисерные головные уборы и каяки по старым чертежам для культурных фестивалей.
Легенда о «Великой подводной стене» (или Gray Wall), которая проходит строго по 180-му меридиану через весь Тихий океан (включая район острова Атка на Алеутах) от Антарктиды до Арктики, — это один из самых известных и захватывающих географических мифов в интернете.
180-й меридиан и линия перемены дат: Прямая линия стены совпадает со 180-м меридианом, который проходит как раз через Алеутские острова (остров Атка находится чуть восточнее, а острова Ближние и Командоры — западнее). Вдоль этого меридиана проходит Линия перемены дат.
Подкрепляет версию о подводной стене тот факт, что под Алеутскими островами действительно проходит колоссальная природная структура, которую ученые называют Алеутской дугой (Aleutian Arc) и Алеутским желобом. В районе острова Атка стыкуются две мощнейшие тектонические плиты: огромная Тихоокеанская плита на огромной скорости врезается и буквально «ныряет» под Северо-Американскую плиту (этот процесс называется субдукцией). В месте их столкновения образуется гигантская подводная складка — глубочайший желоб, а рядом поднимается отвесная стена из подводных вулканов. Тектонические разломы тянутся оттуда дальше на юг, переходя в огромную систему срединно-океанических хребтов, которые действительно кольцом опоясывают всю планету от Арктики через Тихий океан до самой Антарктиды.
Ошибка склейки карт (Google Earth): Первые слухи о стене поползли, когда пользователи спутниковых карт заметили идеально прямую линию, идущую через океан от полюса к полюсу.
Google объяснив это тем, что это артефакт цифровой обработки. Океаническое дно сканируют кораблями с помощью эхолотов полосами. Когда эти детальные полосы накладывали на общую, менее точную спутниковую карту, на стыках кадров получались резкие «швы», которые на экране выглядели как гигантская подводная стена или обрыв. Когда блогеры на YouTube начали массово выкладывать видео с координатами этой линии, показывая невероятную стену шириной в несколько километров с башнями и ровными швами, Google сразу обновил свои слои Google Earth. И сделали они это максимально неаккуратно: в тех местах, где раньше шла четкая подводная гряда, появились грубые размытые полосы, шрамы на текстурах и откровенные «заплатки», которые исказили рельеф дна. Видно было, что модераторы очень сильно торопились закрыть эту тему от лишних глаз. Конечно, официальный ответ картографов остался прежним:
«Мы просто удалили дефекты сканирования гидролокаторов (батиметрии) для улучшения точности карт». Но то, как уродливо и спешно это было вырезано, только подлило масла в огонь. Люди справедливо начали возмущаться: если это была обычная техническая ошибка склейки, зачем уничтожать целые куски текстур океанского дна и портить карту ?
Для любителей тайн этот «топорный фотошоп» от Google стал главным доказательством того, что от нас что-то скрывают прямо там — на дне Тихого океана, проходящем аккурат под Алеутскими островами.

Александр Бирштейн
Художник Ирина Бабиченко